Читать книгу: «Русские до истории»
© Пересвет А.А., 2017
© ООО «Издательство «Вече», 2017
© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2017
Сайт издательства www.veche.ru
Предисловие
Не так давно я прошёл исследование на генную генеалогию.
До того я предполагал по истории своего происхождения всего один вариант. Ну, пусть два, но с вероятностью, различающейся на порядок.
Первый вариант – наиболее очевидный. Поскольку я русский… Вот строго – русский. Не по культуре и языку только, чего требует самоидентификация за каким-либо этносом. А ещё и, так сказать, биологически. Без единой примеси иной крови. По крайней мере, до той глубины, которую смог проследить – до начала XIX века. Но поскольку род мой по отцу проживал в деревне Колетино Кадомского района Рязанской области, а по матери – в посёлке Донской Тульской области, то вряд ли можно было ожидать, что и раньше в тех глухих крестьянских глубинках завёлся бы какой иностранец.
Татарин разве что, да и то очень давно. Может быть, в XIII веке, во время Батыева погрома Руси (а Кадом как её форпост на границе с мордвой известен с 1209 года). Может быть, в XV веке, когда Кадом с округой был отдан казанскому царевичу Касиму, перешедшему на русскую службу, и до конца XVII века был в составе Касимовского ханства.
Может быть, поляк – в Смутное время в Кадоме одно время хозяйничали польские интервенты.
Может быть, мордвин – всё же соседи.
Однако генный анализ выявил, что нет во мне типичных для этих народов гаплогрупп. А именно гаплогруппа объединяет людей с теми генными признаками, по которым можно выйти в конце концов на их общего предка. Иными словами, гаплогруппы – это группы людей, различающиеся по их общим предкам.
Так вот. Выяснилось, что нет у меня общего предка ни с достойным народом татар, ни с не менее достойным народом мордвы, ни с поляками, о достоинствах которых говорить сложно из-за тени, набрасываемой их патологической русофобией.
А между тем как раз с большинством поляков у большинства русских общий предок есть. Ибо примерно 52 % их и 48 % нас принадлежат к одной гаплогруппе, носящей обозначение R1a1. К ней вообще принадлежит большое количество «природных» славян в разных странах. Где-то в глубине веков был, значит, у них общий корень-предок.
А значит, и я, русский по языку, культуре, самосознанию, любви к своей стране, её обычаям и истории, а главное – русский по происхождению и крови, – значит, я должен принадлежать к R1a1.
Оказалось, нет. Увы и ах!
Ладно. Тогда смотрим по соседям.
Мордва принадлежит к финно-угорским народам, а таковые в наших местах несут в основном гаплогруппу N1c. Она считается «финской» – распространена среди финно-угорских и балтских народов в объёме более 50 %. Самым вероятным регионом её происхождения считается Северный Китай или Монголия. Оттуда она распространилась в Сибирь и дошла до Балтики. Кроме того, N1c ныне широко представлена в Сибири и Северной Европе. N1b, в общем, очень близкая к N1c, имеет два кластера – в Волго-Уральском регионе и на Дальнем Востоке. Самая «маленькая» ветвь N1a в малых концентрациях представлена в Казахстане, Корее и Китае.
Примечание про гаплогруппы и национальности
«Финской» тут недаром взято в кавычки. Ибо гаплогруппа – не этнос. Финно-угорские народы, как и славянские, германские и прочие, обозначаются так по признаку принадлежности к той или иной языковой семье. Гаплогруппы же, понятно, к языковой или культурной принадлежности никакого отношения не имеют. Это чисто биологическое понятие, обозначающее – ещё раз! – наличие общего предка у той или иной группы людей. Эти люди никакой социальной общностью не являются. Возможно, они были таковой в очень глубокой древности, когда маленькие общности первобытных людей объединялись вокруг своих родовых вождей и патриархов. Но любые контакты между людьми, приводящие, как это формулируется эвфемически, к «обмену генетическим материалом», производили рассеивание начального гаплопризнака по другим общностям. А от других – принимали в свою общину их признаки.
Основные гаплогруппы в Европе
Вот вроде как с нашим дорогим «всё» Александром Сергеевичем Пушкиным. По отцу он был из древнего русского рода славянского происхождения. Немудрено, что его гаплогруппа, судя по данным анализа его прямого потомка – Александра Александровича Пушкина, – R1a. Он ведь по матери потомок «арапа» Ганнибала. Но только вот потомок этот современный – кстати, единственный из оставшихся в живых прямых потомков по мужской линии, при этом бездетный, – по факту бельгиец. Живёт в этой стране, является её гражданином, по-русски хоть и говорит, но в Россию не собирается, ибо… Ибо не идентифицирует себя как русский!
Зато среди тех, кто себя таковыми идентифицирует, носители гаплогруппы N1c занимают заметное место. Впрочем, это сильно зависит от географии. Например, от 5 % в Калужской области до 35 % в Псковской. Среди поморов Архангельской области данная группа встречается практически так же часто, как и у финнов. Но в целом её где-то 7–10 %.
Теперь о моих предках. Деревня Колетино – и соседняя Еромчино, откуда происходит род Селезнёвых, в котором родилась моя бабушка, – находится на самой границе мордовских земель. Или даже – в их глубине, если принять во внимание, что мордва жила тысячу лет назад шире, нежели сегодня. Здесь, конкретно в этих местах, жил народ эрзя, ещё точнее, его этническая (или просто диалектная) группа шокша. И до села Шокша от Еромчино – всего 16 км. И лес тут есть с говорящим названием Мордовский угол. Был по крайней мере во времена моего детства. И небезызвестный Василий Макарович Шукшин, как утверждают местные краеведы, из них же, из шокши. И вообще здесь граница между эрзянами и мокшанами, которых, в общем, огульно зачислили в один народ мордва. И между этим народом – и русскими.
Можно было ожидать, что вот здесь, в этническом пограничье, закрался в мои предки мордвин?
А мордва у нас кто? А это народ сложного, не очень до конца понятного происхождения. Мокшу нередко связывают с городецкой культурой, хотя эта точка зрения подчас весьма здраво критикуется. Эрзя, если по географии судить, могут быть связаны с дьяковской культурой. Но это очень зыбко – слишком большой срок между прекращением культуры и появлением достоверных известий о мордовских племенах.
Итак, мог бы я принадлежать к гаплогруппе N1c. Тем более что и внешне очень похож на многих представителей эрзянского племени – это, кстати, к предыдущему замечанию о возможной мордовскости моего рода. Как мне уже доводилось рассказывать в одной из своих книжек, на это обстоятельство реально указывал несколько лет назад хороший человек Саша Вепдюй, который тогда сильно боролся за какие-то там права финно-угорских народов в России и пытался на это дело подписать и меня, имперца. А в качестве аргумента использовал «голос крови», показывая подчас действительно фактически мои портреты в мордовской прессе. Правда, принадлежали те лица каким-то представителям эрзянских элит…
Правда, той самой «финской» N1c у самой мордвы поразительно мало! У мокши эта гаплогруппа присутствует в размере от 8 до 16 %. У эрзян – от 8 до 12 %. Самая низкая частота среди финно-угорских народов.
Зато всё той же «арийской» гаплогруппы R1a среди мокшан – 21,7 %, а среди эрзян и вовсе 45,7 %. Что интересно, это вполне чётко увязывается с гипотезой, что мордва на деле – народ иранского происхождения, пришедший на Поволжье незадолго до исторического времени.
Интересные детали к этому вопросу обсуждались на сайте http: //uralistica.com:
На графике многомерного шкалирования по данным изменчивости минисателлитного локуса D1S80 в популяциях Восточной Европы при рассмотрении первой размерности следует отметить три кластера: основная группа восточнославянских и северокавказских популяций сосредоточена в кластере слева от начала отсчёта координат, группа уральских популяций удмуртов, марийцев, коми, двух групп башкир расположена справа. Третий кластер, включающий в себя монголоидные популяции калмыков и якутов, а также три группы башкир, расположен на удалении от группы уральских популяций.
Исключение составляют популяции эрзи и мокши, расположенные в самой левой части графика отдельно от кластера уральских популяций…
Но как бы то ни было, к гаплогруппе N1c я, оказалось, тоже не принадлежу. Кого ещё можно было бы ожидать в своей родовой истории, раз не славян и не финнов? Татарина! Ну, тюрка. Раз уж Батый тут ходил, и царство Касимовское потом было…
Снова увы! Тюркских следов в моём гаплотипе тоже не оказалось. Хотя в целом доля каких-то азиатов в гаплотипе – 3,7 %. И даже кусочек неандертальца нашли – 2,8 %…
В общем, ни одна из ожидаемых версий не оправдалась. Даже семитская. Хотя и тяжело представить, какой еврей полезет в глубину мордовских лесов – или в шахтёрский посёлок посреди Подмосковного буроугольного бассейна. Нет, ни одной из примерно равных по процентному составу гаплогрупп у евреев – J1c3d, E1b1b1, J2a4, R1b – в моём генном портрете не обнаружено.
Но покажи результат исследования даже такой результат, я был бы в меньшем шоке, чем оказался, когда увидел: отцовская линия – I1a1b3, материнская линия – V19.
Ну, материнская пока не очень интересует – всё-таки женщины на протяжении почти всей известной истории самостоятельного значения в смысле передачи генного материала не имели. И гаплогруппа по материнской линии интересна только с точки зрения того, откуда предки-мужчины брали или захватывали себе жён. А вот массовые миграции, археологические культуры, племена и империи устраивали мужчины. И в этом смысле очень интересный предок мне попался…
Вот, например, что рассказывает известный исследователь Анатолий Клёсов, довольно авторитетный автор, хоть и махающий подчас тысячей-другой лет плюс-минус при наложении генетики на временную шкалу (впрочем, этим грешат все, и мы это увидим ещё впереди):
Гаплогруппа I образовалась около 43 тысяч лет назад (из сводной гаплогруппы IJ), около 28 тысяч лет она разошлась на гаплогруппы I1 и I2, из первой (как и из второй) образовалось множество субкладов. Гаплогруппа I была найдена в ископаемых костных останках с датировкой 7 тысяч лет в Швеции и Центральной Европе. В интервале 4600–4000 лет назад, в ходе заселения Европы эрбинами, носителями гаплогруппы R1b, гаплогруппа I1 из Центральной Европы практически полностью исчезла, но кто-то выжил, и как результат этого современные носители гаплогруппы I1 имеют относительно недавнего общего предка, который дал выживших потомков примерно 3700 лет назад, то есть в первой половине II тыс. до н. э.
Искать подтверждения или опровержения этих слов мы будем дальше, но для общего понимания картины достаточно.
Он же поясняет причины «недавности» общего предка I1:
Все I1 гаплотипы имеют общего предка, который жил примерно 3600 лет назад и потомки которого сейчас заселяют Европу. Глубже 3600 лет ДНК-генеалогия их не просматривается; если исходить из современных носителей I1, эта линия прошла бутылочное горлышко популяции, видимо, примерно 4500–4000 лет назад. Тогда практически все гаплогруппы из Европы исчезли, включая I1.
Это представление о «бутылочном горлышке» можно смело отнести к классическим – вернее, к мгновенно такими ставшим. О том говорят многочисленные ссылки на кусочек из Википедии, который кочует по Интернету:
Ветвь I1 (основные мутации M253, M307, P30 и P40) отделена от других пятнадцатью уникальными маркерами, что указывает на её обособление уже 20–15 тысяч лет назад, однако либо она до момента около 5 тысяч лет назад была распространена в совершенно изолированной небольшой популяции (что маловероятно), либо примерно в то же время эта группа пережила серьёзную «горловину», скорее всего, приведшую к исчезновению всех её подветвей, кроме одной, локализованной в Северной Европе. Последний общий предок всех зафиксированных на настоящий момент носителей I1 жил 10–7 тысяч лет назад, вероятно, на юго-западном побережье Анцилового озера или на Доггерланде.
В эпоху Великого переселения народов и Средневековья I1 разнесена по всей Европе до Испании, Сицилии, Балкан, Турции, России, Украины. Является одной из меток, характеризующей потомков викингов.
В общем, швед какой-то у меня в роду, товарищи! Скандинав!
И что же получается? Откуда шведский предок взялся в рязанско-мордовских лесах? Каким таким ветром его занесло в деревеньку Колетино, где он смог размножиться в количествах, ныне составляющих десятую часть местного населения?
Пометим себе этот вопрос, поместим пока скандинавского предка на полочку, куда мы ещё за ним вернёмся. Потому как знающие люди сразу возразят: а с чего это, собственно, скандинав?
Гаплогруппа I1 представлена достаточно массово среди многих волжских и уральских народов. Например, среди башкир.
Как отмечает Б.А. Муратов на ресурсе БЭИП «Суюн», в настоящее время среди имеющихся открытых данных в базах National Geographic, ИБГ УНЦ РАН и FTDNA по башкирским тестам – 57 из них приходится на представителей гаплогруппы I1.
<…>
Башкирские I1 характеризуются четырьмя линиями Z140, A196, M227 и L22.
Z140 (т. е. I1a2a1a), рассказывает он дальше, типична для башкирских мурзалар (улаште) и тырнаклинцев, для части кудейцев; M227 (I1a1a) – присуща башкирским кыргызам; L22 (I1a1b) – типична для башкирских гэрэ, характерна для части сары-мингов и юрматов.
Впрочем, к L22 автор относит все недотипированные и непроверенные на снип башкирские гаплотипы из гг. I1.
Так что, как говорится, ещё два раза проверить…
Анатолий Клёсов (приведу его опять для объективности, хоть он лично про мои изыскания откликается довольно злобно; а я всего лишь исходил из его же доводов) объясняет присутствие I1 среди башкиров так:
Базовый гаплотип башкирских Z140 отличается от общеевропейского I1 на 14 мутаций (в 67-маркерном формате), что и помещает их общего предка с европейскими I1 на те же 3600 лет, то есть к самим европейским выжившим I1. Базовый гаплотип М227 определить трудно, данных в таблице по протяжённым гаплотипам нет, но на первых 12 маркерах они почти идентичны с европейскими, разница всего в одну мутацию. <…>
Эти башкирские субклады очень молодые, всего по нескольку сотен лет каждый.
<…>
После прохождения этого бутылочного горлышка две ветви гаплогруппы, M227 и Z140, ушли на восток, там опять висели на волоске, и вместо 3600 лет назад общие предки нынешних башкирских I1 прошли бутылочное горлышко и жили всего несколько веков назад. По-видимому, представители гаплогруппы I1 попали в Поволжье и на Урал с той же волной миграций эпохи ранней бронзы, что привела туда некоторые ветви субклада R1a (Z280). И те и другие в начале своего численного роста жили по соседству где-то в Центральной или Восточной Европе, а потому вполне могли входить в состав одних и тех же народов. О том, что I1 (Z140) обосновались на Урале давно, косвенно говорит и солидная мутационная дистанция двух башкирских участников проекта с европейскими I1-Z140–13 шагов на 67 маркерах…
Так вот мой предок отмечается по линии мутации Z74. Таковая среди башкир вовсе не представлена. А значит, в массовых переселениях из Европы на Урал не участвовала.
Вот так примерно выглядит моя подгруппа на филогенетическом дереве гаплогруппы I1.
Филогенетическое древо гаплогруппы I1
То есть с уважаемыми башкирами это разные ветви, хотя, несомненно, исходящие из некогда одной развилки – I1a. И мои ближайшие генетические родичи живут в Южной (вокруг Мальмё) и Средней (вокруг Стокгольма) Швеции. То есть исторические области Йончёпинг, Эребру, Западный Гёталанд и Сконе.
Итак, ещё раз: моя группа оказалась скандинавская!
Значит, есть смысл попробовать пройтись по следам предка самому, чтобы понять, каким таким образом некий швед с берегов Балтики оказался в деревне Колетино под Кадомом, чтобы донести оттуда свою хромосому аж до меня.
А для эмоциональной связи с ним – родственник всё же, предок, – имя ему подберём. Пусть будет, как я, Александром. Но аналогом из древнесеверного ономастикона, конечно, – скандинав ведь, да ещё и древний.
Мои шведские «сородичи»
География проживания шведских «сородичей»
Александр – это в переводе с древнегреческого будет означать «защитник-мужчина» (хоть и принято переводить как «защитник мужчин», но это, признаем, глупость – какой мужчине ещё нужен защитник?). У древних скандинавов такого аналога, собственно, и нет. Можно было бы образовать что-то вроде Högni + veri. Но мы этим заниматься не будем. Пусть так и остаётся – Хёгни. Тем более что такое имя среди исторических скандинавов-викингов было.
Итак, прапра…дедушка Хёгни отправляется в путь по истории – ко мне, своему потомку…
Глава 1. Вниз по лесенке ДНК
У прадедушки Хёгни был свой дедушка. А у того – свой. И так до скончания… то есть до начала человечества.
Поскольку в иудейский миф об одноразовом сотворении человечества из праха современная наука антропология верить не позволяет, то мы по лесенке дедушек можем спуститься в самые подвалы истории человечества.
Что, однако, заведёт нас в другой тупик – тупик бесконечности. Ибо если перводедушку никто не сотворял, то в его поиске мы дойдём не только до обезьян, но и до цианобактерий, стоявших в самом начале жизни на Земле. Впрочем, и тогда взовёт к нам из глубин геологических эпох обиженный самый первый перводедушка, от которого пошло самое первое живое образование на Земле, неизвестно как начавший это делать, но конструирующий сам себя кусок РНК.
Но в природе существует антипарадоксальная «скорая помощь». Механизма её мы опять-таки не знаем, но факт заключается в том, что виды живых существ не эволюционируют постепенно, а, вопреки мнению старика Дарвина, появляются сразу. В готовом виде. И уж потом несколько видоизменяются под воздействием среды.
Так было с «кембрийским взрывом», когда практически мгновенно по геологическим меркам на Земле появились все основные роды живых существ, живущие и поныне. Так было, как оказывается, и с человечеством. Которое, оказывается, не произошло от обезьян, но пошло от некоего общего с нею предка и развивалось параллельно с ними. Но опять-таки толчками, порождая новые виды практически внезапно и параллельно друг другу. И значит, пользуясь тем, что разбор этого механизма толчкового видообразования и вообще зарождения жизни не входит в задачи нашей работы, можем себе позволить назначить перводедушку на любой толчок эволюции, при котором образовался новый человеческий вид. Но поскольку работа данная тщится иметь хоть относительно научный характер, то перводедушку мы поставим на эту роль там и тогда, где и когда его локализует современная эволюционная генетика.
В работе «Русские – не славяне?» описан кратко механизм такой локализации в рамках генетической генеалогии.
Примечание про связь генетики и истории
У каждого из нас в клетках есть молекулы ДНК.
В них имеются участки, несущие какую-либо целостную информацию. Например, о строении молекулы белка. Или других функциональных молекул, которые определяют облик, рост и функционирование организма.
Эти участки называются генами.
То есть ген – это участок молекулы ДНК, её часть, несущая некую наследственную информацию. Или наследственный код.
Поэтому мы, благодаря этой информации, – люди. А не, скажем, кошки.
Гены, однако, не постоянны. В генах время от времени происходят изменения. Эти изменения называются мутациями.
Мутации оставляют в ДНК метки. В ДНК – то есть на некоем более верхнем по отношению к гену носителе. Примерно как я изменяю этот текст на экране, потом сохраняю, а в папочке temp остаются его промежуточные варианты. Или, точнее, отметки о них.
Как в дневнике школьницы, где условными значками обозначается, кто из одноклассников на неё томно поглядел, кто пригласил в кино, а с кем она даже поцеловалась.
Когда произойдёт следующая мутация, она тоже будет копироваться. И так далее.
Мутации происходят не чаще чем раз в несколько тысяч лет. Примерно одна на пятьсот поколений.
Отметки об этих изменениях-поцелуях-мутациях передаются молекулами ДНК по наследству. А потому по этим отметкам можно заглянуть в прошлое на десятки, а то и сотни тысячелетий. Таким образом, каждый из нас является хранителем истории наших предков, записанной в ДНК.
Отметки переведены учёными в соответствующие символы. Последовательность этих символов – собственно папка temp или «дневник школьницы» – называется гаплотипом человека. Он индивидуален, как неповторим набор переживаний юной особы. Потому этот гаплотип можно назвать индивидуальным «паспортом» каждого человека. И потому достаточно только пройти по записям в «дневниках» в обратном порядке – и можно добраться до нашего искомого перводедушки. У которого в папке temp ещё нет отметок о мутациях.
Скажем, жил первобытный товарищ по имени (если у них были имена) Ы. У одного из его потомков в пятисотом поколении произошла мутация А. И все его потомки отметку об этой мутации на своих ДНК унаследовали. Обозначить её можно как Ы(А). Затем у одного из пра(и так пятьсот раз)внуков вышеуказанного члена первобытного общества произошла следующая мутация. Например, Б. Его потомки понесли уже запись Ы(АБ).
А вот по другой линии потомков тов. Ы произошла мутация В. И понесла эта линия запись Ы(В). Через некоторое число поколений произошла новая мутация. И в будущее понеслась запись Ы(ВГ). И так далее.
Отсюда переходим к генетической генеалогии. Эта новая наука использует методы тестирования ДНК в той её части, о которой мы говорили, – которая передаётся неизменной.
А неизменной от отца к сыну передаётся Y-хромосома. Следовательно, анализ отметок о мутациях на этих хромосомах разных мужчин позволяет определить, имели ли они общего предка – того самого прадедушку. Проход по этим отметкам-маркёрам в глубь времени позволяет определить общего прадедушку двух прадедушек. И так далее – до перводедушки. На научном языке его называют MRCA – Most Recent Common Ancestor.
Отметки в хромосомном «паспорте» учёные обозначают не буквами, как в нашем примере, а цифрами. Примерно так: 16–12–25–11–11–13.
Это так называемые STR-маркёры. После проверки и объединения результатов нескольких STR из одного генома определяется гаплотип. Гаплотип и даёт информацию о том, откуда произошла ваша Y-хромосома, то есть проследить весь путь предков данного человека в течение тысяч лет.
Но от предка, «начавшего» новую группу мутаций, через многие поколения получается не один, а целый набор гаплотипов. Как говорят, образуется облако гаплотипов, группирующееся вокруг базового.
Оценка времени жизни этого общего предка людей из облака делается методами математики и статистики. Раз мутация происходит примерно каждые 500 поколений – это означает примерно раз в 10 тысяч лет. С большими поправками, впрочем: нет никаких гарантий, что наши первобытные предки не делали детей сразу же, как только дозревали до соответствующих возможностей, то есть лет в 14–15.
Количество отметок о мутациях определяет и родственные связи между людьми. Если их больше – значит, они дольше жили, так сказать, «раздельно», то есть тем больший временной отрезок отделяет их от общего предка. Считается, что уже три мутации исключают вообще достаточно близкое родство между людьми.
А теперь последнее из понятийного аппарата. Если у каждого человека есть свой гаплотип, то, естественно, у группы людей с похожими гаплотипами существует соответствующая общая групповая характеристика. Она называется гаплогруппой.
Понятно, что у тех, кто имеет одну и ту же гаплогруппу, был общий предок. Не только самый первый, общий для всех Ы, а и кто-то из его разбредшегося по Ойкумене потомства. Все эти Ы(АБН), Ы(АБЩ), Ы(АБЛК) и пр.
Таких гаплогрупп на данный момент выделено двадцать, с обозначением от А до Т. Затем идут подгруппы, обозначаемые цифрами. Например, в гаплогруппе R существуют подгруппы R1 – это народы Европы и Западной Азии – и R2, в которую входят этносы Индии, Центральной Азии, Кавказа.
Дерево гаплогрупп Y-ДНК выглядит в Википедии следующим образом:
Эволюционное древо гаплогрупп
Прежде чем пойти дальше, напомним ещё одну важную деталь, поясняющую в дополнение к вышесказанному, почему я подчёркнуто упоминаю именно мужчин. Поскольку школьницы от школьников отличаются не только романтичностью, но и наличием только X-хромосомы и отсутствием хромосомы Y, то мужские «паспорта» наследуются мальчиками, а женские – девочками. И вот именно по линии мутаций мужских Y-хромосом тот самый первобытный Адам и был идентифицирован.
Как мы видели, мутации приводят к тому, что потомки даже одного родоначальника – вроде бы родственники, но с разными записями в «паспортах». И когда мы сверим эти записи у представителей разных нынешних этносов, то сразу увидим, кто из них потомок тов. Ы, а кто, к примеру, тов. Авраама. Который, впрочем, тоже является потомком Ы. Ибо общим предком всех мужчин человечества, как показывает генетика, был один единственный мужчина.
Куда делись предки самого тов. Ы, его коллеги по работе в первобытном коллективе, а также соседи и просто хорошие люди, мы не знаем. По крайней мере на нынешнем этапе развития генетических исследований. Мы просто видим, что от них не осталось Y-хромосом. Как это может произойти? Возможно, частью их решили тогдашнюю продовольственную проблему. Или в ходе какого-то катаклизма погибли все мужчины с другими гаплотипами. Людей-то на планете было тысяч двадцать всего.
Примем это как факт.
Итак, что у нас есть? Этот самый пресловутый тов. Ы – он же MRCA, он же Y-хромосомный Адам – наиболее близкий общий предок по мужской линии всех живущих в настоящее время людей. Первопредок. Тот самый перводедушка.
Это не снимает, конечно, тот мучительный вопрос с перводедушкой всего. Но по крайней мере для человека современного биологического вида поиск дальнейших предков на том можно прекратить.
Эволюционное древо человечества
Впрочем, остаётся вопрос с «дядьями» и «племянниками». Я имею в виду неандертальцев, до 4 % генов которых хранят практически все сегодняшние европейцы и не хранят африканцы. Кроме них в рассмотрение можно взять денисовского человека, гены которого обнаруживаются у азиатов и в особенности у меланезийцев. Есть ещё, опять же взятые из человеческой генетики, подозрения на существование ещё одного, четвёртого вида Homo, оставившего свой вклад в населении Юго-Восточной Азии. Но там пока соответствующих материальных останков не найдено, так что окончательно судить трудно.
Почему это – «дядья» и «племянники»? Согласно современным представлениям (и моим беседам с нашедшим денисовского человека академиком Анатолием Деревянко), первую волну освоения планеты образовали ещё Homo erectus(ы). Возможно, вместе с Homo ergaster(ами) – их то ли предшественниками, то ли одной из их форм. Тут учёные спорят. В любом случае это ископаемый вид людей, который появился около 2 млн лет назад. По старой классификации – питекантропы.
Дальше, как водится у антропологов, всё предельно запутанно. Как он появился, от кого, с кем связан, какое дал потомство – гипотеза на гипотезе и гипотезой погоняет. Нам в этом разбираться незачем, раз уж антропологи не разбираются. Желающие удостовериться в этом могут покопаться в схемке, представленной на странице 21.
Так или иначе, эректусы были уже цивилизованными людьми: изготавливали каменные орудия (ашёльская культура), использовали шкуры в качестве одежды, жили в пещерах, пользовались огнём и практиковали каннибализм.
Именно эти люди впервые завоевали планету: около 800 тысяч лет назад они по какой-то причине покинули родную Африку (не все) и распространились по всей Южной Азии южнее нынешних границ России, добравшись чуть ли не до Австралии.
Глава 2. Первые завоеватели планеты
На минуточку приостановимся и зададимся вопросом.
Вот есть существа с объёмом мозга 850–900 куб. см. Они умеют только отщеплять куски кремния и делать таким образом каменные рубила. Живут в тёплой Африке, жирной на разное зверьё и растительную пищу даже сегодня, после массового истребления и того и другого, и разрастания населения там на четыре порядка. Вот какой бес погнал их в Индонезию? Как они вообще дошли туда? Ладно, через морские и океанические воды могли быть тогда перешейки, по которым можно бы теоретически и пешком пройти. А вот как они форсировали, например, Тигр с Евфратом? Оседлав бревно? А Инд в нижнем течении? Ганг? Всякие там Хуанхэ и Янцзы с Меконгами? Они что, лодки делать умели? Каменными рубилами однодеревки вырезали? Хорошо, пусть не лодки делали – пусть плоты. Они деревья для плотов опять же каменными рубилами пилили? А чем связывали? Волосами своих женщин?
Ладно, оставим реки. А как они добрались, например, до Алтая, до Северного Китая? Это они, получается, через Гималаи перебирались? Или через Гиндукуш? Через Тянь-Шань? По степям Средней Азии обходили?
Что их вообще туда потащило из тёплых джунглей Южной и Юго-Восточной Азии?
Просто прикиньте только этот стальной бег в каменном веке! Сытые люди бросают всё, меняют весь уклад жизни и уходят – куда? Зачем? Забираются в горы, форсируют реки, преодолевают пустыни. И всё это – в погоне за добычей? Не смешите! Зачем им это делать, когда вон их, стад разных, в Африке – и сегодня миллионы голов! Не говоря о более мелком зверье и о всяких растительных фруктах-ягодах. Да и стада эти что-то Африку вовсе не покинули за миллион лет. Не надо было за ними никуда идти…
Может быть, разогнало эректусов по планете относительное перенаселение? Кормовой базы всем не хватало, вот и отправились особо буйные и голодные в свободный поиск в Азию?
Ещё смешнее – эта проблема всегда решалась естественным вымиранием голодных или уничтожением лишних. Максимум – ушла бы пара общностей, откочевала чуть подальше. Не по головам же друг у друга ходили архантропы в этой самой Африке?
Да, говорит наука, никак не по головам. Прямо говорит наука: мало людишек было тогда вообще на Земле. Несколько лет тому прошло сообщение: американским генетикам удалось выяснить, что 1,2 млн лет назад количество способных размножаться особей Homo erectus – человека прямоходящего – составляло от 18,5 до 26 тысяч. Это вот им, что ли, этим жалким тысячам, не хватало кормовой базы в Африке? Им не хватало, а обезьянам, их близким родичам, хватало? Хотя даже в сегодняшней, оскудевшей по сравнению с теми временам Африке обезьян насчитывается больше, чем всех тогдашних питекантропов, вместе взятых. Например, размер популяции шимпанзе составляет около 21 тысячи, а горилл – 25 тысяч особей, не говоря о прочих бабуинах.
Тогда, может быть, эректусов погнали из Африки изменения климата?
Ну, во-первых, какие? Оледенение Гюнц как раз к этому времени закончилось, и наступила тёплая эпоха Гюнц – Миндель I. Может, эректусам слишком жарко стало? Действительно, по современным данным, в межледниковые периоды температура была выше нынешней на 3–6 градусов. Это реально много, но всё же не настолько, чтобы джунгли или саванны превращались в пустыню. Наоборот, говорят климатологи, в жарком и влажном климате органика прёт как сумасшедшая.
Вот, например, что творилось примерно 7 тысяч лет назад, когда начался наиболее тёплый и влажный период в голоцене. Тогда средняя температура июля на широте 50° была на 1 °C выше современной, на широте 60° – на 2 °C выше и к северу от широты 65° – на 3–4 °C выше… Зимние температуры были выше на 2 °C почти по всей Европе. /372/
И что? Климат позволил лесам далеко продвинуться к северу. В степях стало тепло и влажно, и на сладкой травке поднялись миллионные табуны травоядных и соответствующее количество хищников. И Африка, по всему, должна была выглядеть так, как Северная Америка в XIX веке: те же миллионные стада бизонов; индейцев не слишком много, и они очень заняты истреблением друг друга. Зверя же убивают практически только ради пропитания (иногда ради молодецкой удали). И численность оного зверя регулирует лишь количество съедобной травы да хищники. Но те – не более чем выбраковщики…
Отметим одно важнейшее обстоятельство, которое наблюдается и сегодня, когда мы, похоже, влетаем в новое глобальное потепление. Вот что говорил мне директор Гидрометцентра и очень сильный в научном отношении климатолог Роман Вильфанд:
Потепление имеет выраженную широтную структуру. Действительно, средняя температура по глобусу поднимается. Но в районе экватора оно наименее заметно. А вот на севере глобальное потепление проявляется наиболее сильно. /388/
Это связано с тем, что в экваториальных широтах преобладает океан. А температура океана очень инерционна, и любое повышение температуры воздуха сглаживается вот этой инерционностью температуры воды, разъяснил учёный. В то же время в северных регионах отклонения от средних годовых значений достигают в последние годы 5–6 градусов!
Таким образом, Африка в климатическом отношении тоже достаточно инерционна. И питекантропов, как уже сказано, в ней тогда обитало явно не миллионы, как индейцев до истребления их англосаксами. Нашли бы уже себе как-нибудь пару бананов на душу населения и недоеденный труп зебры. Тем более что антропологи так и полагают: эректусы были в основном падальщиками, подбирали куски за хищниками. И да, англосаксов тоже не было, которые охотились бы одновременно и на питекантропов, и на зебр, забивая миллионами и тех и других.
Или? Или какой-то аналог кого-то цивилизованного появился откуда-то, отловил эректусов в количествах и развёз их по Азиатскому континенту? Чтобы плодились там и размножались, изменяя ради каких-то целей местных экобаланс…
Да, звучит нелепо и фантастично, но с точки зрения разумной логики это единственное, что способно объяснить это фантастичное переселение. В конце концов, как ещё, кроме как на океанского назначения плавучем средстве, мог питекантроп оказаться на острове Ява, где его останки впервые нашёл Эжен Дюбуа? Ведь при том потеплении, о котором мы говорили, воды Мирового океана должны были подняться, по представлениям климатологов, метров на пять…
Да и вообще, как эти жалкие два десятка тысяч особей могли заселить огромные азиатские пространства от Аравии до Китая и от Алтая до Явы? Нет, непонятно!
То есть ладно: есть аберрация расстояния. Когда такие колоссальные провалы времени отделяют нас от тех, на диво, энергичных путешественников, годы кажутся лишь математической абстракцией – что 1,2 млн лет назад, что 800 тысяч. Между тем это разница в 400 тысяч лет! Всей нынешней человеческой цивилизации, начиная от пирамид, – в 100 раз меньше! А мы ещё и как размножились за этот ничтожный срок! Вон всю планету затоптали! Так отчего эректусы за 400 тысяч лет не могли так размножиться, чтобы захотеть избавиться от тесноты где-нибудь на острове Ява?
Вот как на эти вопросы отвечает академик Анатолий Пантелеевич Деревянко, тогдашний директор Института археологии и этнографии СО РАН (Новосибирск) и академик – секретарь отделения историко-филологических наук РАН:
Необходимо иметь в виду, что при средней продолжительности жизни в то время около 25 лет потомство в большинстве случаев оставалось без родителей ещё в незрелом возрасте. При высокой постнатальной, детской смертности, а также смертности среди подростков из-за ранней утраты родителей говорить о демографическом взрыве нет никаких оснований. /384/
Кроме того, своё слово говорит и другой принцип – статистический. Когда б наших путешественников были миллионы – много оставалось бы и их останков. Один скелет из тысячи, пусть из десятка тысяч – но мы сегодня находили бы их в количествах. Чего, однако, к сожалению, не наблюдается.
Так что же погнало эректусов в их невероятный железный бег?
Вот тут аберрация расстояния по времени нам уже не помешает, а поможет. Просто надо представлять себе, что события, кои видятся нам быстрыми, длились на самом деле в сотни раз дольше, чем всё то, что произошло со времени фараона Хуфу до наших дней.
Сразу выносим за скобки климатические причины. За столь длительный срок к любому климату можно приспособиться. Или вымереть. Что и было показано в дальнейшем, когда хоть и с потерями, но в целом благополучно переживало человечество ледниковья и межледниковья.
Выносим за скобки и колебания поголовья животного мира – опять же на столь длительной дистанции эта синусоида всё равно что сглаживается.
Остаются лишь какие-то внутривидовые и внутрикультурные факторы – насколько-то можно говорить о культуре существ с мозгом двухлетнего ребёнка. Какие же это факторы?
Во-первых, мы знаем, что с археологической точки зрения эректусы – это ашёль, ашёльская культура, ашёльские технологии. Ручные рубила, или бифасы, – крупные удлинённые камни, края которых превращаются в лезвия. Пики – это очень массивные орудия, напоминающие кирку. Кливеры – орудия с поперечным лезвием на крупных отщепах.
И мы знаем, что почти сразу после появления ашёльских технологий 1,7 млн лет назад они начинают выходить и за пределы Африки. Хотя, конечно, поначалу захватывают её – на протяжении 300 тысяч лет.
Во-вторых, мы знаем, что по крайней мере поздние эректусы создали копьё. Это где-то 400 тысяч лет назад, хотя, возможно, дело было и раньше. Судя по балансировке, некоторые из этих копий были метательными. При эксперименте с бросанием подобных орудий одно из них, пущенное рукой спортсмена-копьеметателя, пролетело 70 м. Оно, кстати, и внешне напоминает современные спортивные копья – узкое, без наконечника, только с заострённым и обожжённым на огне концом.
Конец копья из Боксгроува застрял в лопатке носорога, а в Лёрингене копьё найдено между рёбрами слона, что недвусмысленно говорит о назначении этого оружия. В Шонингене 7 копий, длиной до двух с половиной метров, находились среди многочисленных лошадиных костей. /321/
То есть ребята были не только трупоедами, но и охотниками. По крайней мере в более поздние времена. Жили они в шалашах и даже в чём-то вроде вигвамов, покрытых шкурами животных.
Один из интереснейших памятников – стоянка Терра-Амата на юго-востоке Франции, на территории г. Ниццы, раскопанная А. Люмлеем в 1966 г. Здесь у подножия известняковой скалы в позднеминдельское время (т. е. 383–362 тысяч лет назад), в конце весны и в начале лета, в пору, когда цветёт дрок (его пыльца сохранилась в отложениях стоянки), люди ежегодно в течение 11 лет устраивали свои сезонные охотничьи стойбища. В культурных слоях найдены многочисленные древнеашёльские каменные изделия – чопперы, чоппинги, рубила, кливеры, отщепы, а также куски красной охры, которой обитатели стоянки раскрашивали своё тело, и кости животных, на которых они охотились, – южного слона, носорога Мерка, благородного оленя, кабана, дикого быка, зайца, грызунов, птиц, черепах. Преобладали остатки молодых животных – слонят, оленят и др. (их легче было убить). Практиковались рыбная ловля и собирание морских моллюсков. Огонь был известен. Особенно интересны обнаруженные в Терра-Амате остатки древних жилищ. Последние не являлись постоянными. По предположению Люмлея, в каждом из них люди жили не дольше одного – трех дней, занимаясь главным образом изготовлением орудий, о чем свидетельствует обилие отщепов и осколков. Хижины были овальными в плане, имели 8–15 м длины и 4–6 м ширины. Пол был вымощен гальками или же покрыт шкурами. Вдоль стен хижин располагались укреплявшие их основание куски камня. На полу расчищены ямки от столбов и кольев, подпиравших кровлю. В центре каждой хижины на вымостке из галек или в небольшом углублении, вырытом в песке, горел костёр. Вероятно, жилища делались из ветвей и туда проникал ветер. Чтобы защитить костры от потоков воздуха, в частности от северо-восточных ветров, господствующих здесь и в настоящее время, к северо-востоку от каждого очага сооружалась маленькая стенка из камней. /327/
Вполне человеческое общество, не правда ли? Нынешние туристы так же устраиваются. Да и те же археологи недалеко ушли. И я на этом заостряю внимание для того, чтобы при одном из дальнейших примеров было ясно: нет никакой непреодолимой пропасти в разуме между нами и эректусами, несмотря на их маленький мозг. Для своих условий ребята соображали и приспосабливались не хуже, чем это делаем мы в сходных условиях. Тот же Ленин в Разливе примерно так же жил. Разве что на носорога Мерка не охотился, а работу «Государство и революция» писал. Но кто знает – если бы нашим эректусам пищу в шалаш преданный финский большевик приносил, может, они тоже за публицистику взялись бы?..
В-третьих, мы знаем, что ранний ашёль встречается, кроме Африки, на Ближнем Востоке и на Кавказе. То есть эректусы с самого начала были весьма энергичными молодцами, которым одной Африки было мало.
География ашёльских находок широка: они известны в Африке, Передней, Южной и Юго-Восточной Азии. Много их в Южной и Западной Европе – во Франции, Англии, Бельгии, Германии, Италии, Испании, Югославии. В Средней Европе их значительно меньше. В Северо-Восточной Евразии ашельские памятники немногочисленны и относятся ко второй половине ашёля. Приурочены они к южным районам – Кавказ и Предкавказье, Молдавия, Приднестровье и Приазовье, Средняя Азия и Казахстан, Алтай, Монголия. /143/
Кстати, любопытно, но, судя по находкам, к наиболее ранним ашельским памятникам в Восточной Европе может быть отнесено Королёво (Западная Украина), древние слои которого относятся к раннему ашёлю, /143/ древние наши архантропы с самого начала забирались и на относительный для них север. Что ещё раз говорит о том, что климатические условия был вполне для них, африканцев, уютными и на территории Средней Европы.
Складывая всё вместе, приходим к одному предварительному выводу: в путь архантропов гнало не перенаселение, не плохие условиях жизни, не голод и не холод. Значит, причина кроется в самом их обществе. Вероятно, в нём самом существовали какие-то причины для взаимоотталкивания, которые и заставляли их общности делиться и уходить друг от друга.
Каковы могли быть эти причины? Их, собственно, всегда три: жизнь, пища и женщины. Точнее, конкуренция за них. Нежелание делиться. И, следовательно, взаимное разбегание после того, как и то и другое оказывалось поделено и жизнь при этом сохранилась.
Любопытно, что здесь мы подошли к ключевым для понимания всей человеческой эволюции – и содержания этой книги – категориям. А именно – к самым базовым инстинктам, характерным для живых существо на планете Земля. Что это за инстинкты?
Возьмём человека как продукт природы. Его тело, его мозг – следствие длиннейшего ряда эволюционных воздействий начиная ещё с того периода, когда все мы были амёбами в первобытном океане. К чему вели человека эти воздействия? Ответ очевиден: к поиску и нахождению наиболее эффективных способов не быть съеденным, поесть самому и продолжить свой вид.
Миллиарды лет продолжалась эта история – через моллюсков, рыб, земноводных, великолепных динозавров… И через мелких, похожих на крыс мегазостродонов, первых млекопитающих, они тоже записаны где-то в глубинах эволюционной памяти человека. Через лемуров и дриопитеков, через того же эректуса, убегающего от саблезубого тигра…
И все эти непредставимые массы времени все воздействия на организм расценивались только с точки зрения пользы от великой триады потребностей: уцелеть – съесть – размножиться! Понятно, что и человек с его мозгом – такой же продукт длительной звериной эволюции. И, в сущности, человеком, несмотря на мозг его и разум, правят страх, голод и стремление оставить потомство.
Отметим: общество для этого не нужно. Но человек – существо общественное. Значит, на каком-то этапе его эволюции сложились обстоятельства, при которых он ощутил, что в составе общества достичь удовлетворения этих трёх базовых инстинктов надёжнее, нежели в одиночку.
Когда это случилось? А когда в человеке начали проявляться социальные устремления?
А мы это видим: как раз в человеке прямоходящем. Строить вигвам – это уже работа, то есть некое социальное действие. Это уже осознание общности, которая может, имеет право разместиться доме. Значит, мы наблюдаем появление понятия «дом» – опять-таки социальной категории.
Но! Но… Ещё раз: в отличие от диплодоков и мегазостродонов человек существо общественное. Но общество не может и не желает говорить с ним на уровне его инстинктов. Они не являются общественной ценностью – у общества есть свои ценности. Да, стартующие от всё тех же персональных инстинктов, но поднимающиеся над ними и удовлетворяющие уже общественные инстинкты. Если же некоторые особенно близкие к природе особи навязывают обществу свои инстинкты, то оно довольно неприязненно это воспринимает и по возможности такие действия пресекает.
Но это сегодня. А когда это началось? Ну очевидно же – у эректусов и началось! Они демонстрируют первые общественные инстинкты в истории человеческой эволюции!
Да, но если некая общность существует, значит, связывающего её членов больше, чем разделяющего. В ином случае этой общности просто не образуется.
Наконец, ещё одно соображение, которое мы покамест не брали в расчёт. Мы не поговорили ещё о третьем базовом инстинкте – самосохранении. Он заставляет беречь себя, в том числе и объединяясь опять-таки в общности, способные защитить своих членов. Или убегать, если защититься невозможно.
Вот, например, есть замечательная заметка замечательного автора в ЖЖ – действительно Кудесник, какой ник он выбрал, выступающий под именем haritonoff:
Согласно некоторым авторитетным данным, в примитивных сообществах охотников и собирателей смертность от вооружённых столкновений достигала 14 %. Это можно сравнить с потерями СССР в Великой Отечественной войне (население в 1939 году – 168,5 млн чел., около 23 млн чел. – потери в ходе войны, итого 13,7 %), только для наших предков такой непрекращающейся войной была обыденная жизнь. На единицу времени общее число жертв было, конечно, меньше, но исключительно за счёт того, что людей на планете было немного – для отдельного индивидуума же шанс погибнуть насильственной смертью был такой же, как для нашего соотечественника в Великую Отечественную.
Лоуренс Кили в книге «Война до цивилизации» приводит более шокирующие цифры. Он утверждает, что военные потери составляли до 60 % в структуре смертности населения каменного века. Кили отмечает наличие и мирных первобытных обществ, но считает их исключениями – 90–95 % первобытных обществ вели войны. <…>
B. Warner даёт следующую статистику потерь в войнах между австралийцами: за определённый период времени 35 человек погибли во время больших набегов, 27 в небольших набегах, 29 в побоищах с использованием засад, 3 – в обыкновенных битвах «стенка на стенку» и 2 – во время поединков. Всего же за 20 лет наблюдений за племенем во всех видах военных конфликтов погибло около 30 % первоначального населения.
Примерно то же самое было в каменном веке. В индейском могильнике Мэдисонвилль Охайо, 22 % найденных черепов имели раны, а 8 % были пробиты. В индейском же могильнике в Иллинойсе насильственной смертью погибли 8 % погребённых. Около 40 % мужчин, женщин и детей, найденных в могильнике времён палеолита Джебель Сахаба в Египетской Нубии, умерли от ранений, часты следы от ударов наконечников копий или стрел. Из обследованных черепов ямно-полтавкинской культуры (3 тыс. до н. э.) 31 % несут на себе травматические повреждения, многие из которых были смертельными. В некоторых случаях отмечается прижизненный слом носовых костей, полученный, вероятно, в рукопашном столкновении. И это всё только то, что можно зафиксировать по костным останкам, – смертельные ранения мягких тканей, не оставившие следов на доставшихся археологам костях, попросту не могли быть учтены. /406/
Надо признать, жить так тяжело. От жизни такой побежишь и до Австралии. Хотя бы на то время, пока другие такие же беженцы не нагрянут… и не нападут на тебя.
Значит, по факту у нас наблюдается эффект взаимно разбегающихся общностей, размером примерно с такие, которые могут уместиться в шалаше площадью в 50–90 кв. м. А это что? А это – род, большая семья. Которая и отрывается от других родов и ищет себе пропитание где-то в стороне от охотничьих ареалов конкурентов. Иначе бывает плохо. Ибо есть ещё одно обстоятельство, о котором я пока умолчал. Оно состоит в том, что на многих костных останках архантропов обнаружены следы… обработки зубами. Объедены оказались косточки, иначе говоря. И не зверями, а такими же волосатыми людьми с мозгом ребёнка, каким предстаёшь в эволюционной картине ты сам.
И знаете, что это мне напоминает? А напоминает картину, которую путешественники и учёные застают в современных обществах каменного века – скажем, у папуасов Новой Гвинеи. Всё – почти один к одному с вышепредставленной картиной: небольшие деревеньки в джунглях, разбросанные друг от друга на таком расстоянии, чтобы дойти от одной до другой уже было бы равно тяжёлой работе. Все деревеньки враждуют друг с другом. До смерти. Мужчины заняты постоянной охотой и местью соседям за убитых сородичей, украденных женщин и свиней. Поэтому война носит перманентный характер. Раньше и поедали друг друга – в смысле враг врага. Теперь индонезийские власти строго с этим борются, но ещё полвека назад каннибализм был настолько обычной практикой, что как-то съели даже представителя клана Рокфеллера, слишком самонадеянно углубившегося в их джунгли.
Вот какой предстаёт картина нравов первобытных людей в этой истории.
Загадку исчезновения молодого Рокфеллера лишь недавно удалось разгадать журналисту Карлу Хоффману, он выпустил книгу о сыне миллиардера. По версии Хоффмана, Майкл почти добрался до берега, но на мелководье его окружили несколько десятков каноэ аборигенов. Поначалу аборигены приняли плывущего Майкла за крокодила, но затем узнали – путешественник ранее уже посещал их деревню.
Однако знакомство не помогло сыну миллиардера, папуасы, не церемонясь, закололи Рокфеллера копьями, нанеся по телу копьями несколько десятков ударов. Таким образом, они якобы отомстили за случившееся накануне убийство пяти жителей деревни, в котором папуасы подозревали голландцев. Как пишет Хоффман, таким жестоким способом они, согласно своим верованиям, хотели «восстановить равновесие в мире».
После убийства тело Рокфеллера отвезли в деревню. Голову размозжили топором и отрубили, а затем под ритуальное пение тело Рокфеллера расчленили, с головы сняли скальп, вынули головной мозг и съели его. /360/
И это – ещё относительно современные люди сотворили! Представители нашего биологического вида с мозгом взрослого сапиенса. Но всё то же в наборе: страх, месть, смерть, каннибализм. Что уж говорить про архантропов с мозгом ребёнка? Про детскую звериную жестокость, если её не задавить воспитанием, все, наверное, слышали…
Итак, что мы видим в итоге? А в итоге мы видим уже не сообщество, а некое «совражество» больших семей, которые охотятся как на животных, так и друг на друга. Чтобы хорошо питаться, но при этом не становиться самому пищей для коллег-охотников из других общин, каждая единичная общность уходит подальше, на свободное пространство. В отличие от новогвинейских папуасов им есть куда уходить и не надо десятилетиями вести войны с соседними поселениями. Столкновения, конечно, случаются, но приводят только к тому, что потерпевшая поражение группа в лице уцелевших её представителей откочёвывает дальше. Благо планета большая, и зверей на ней ещё много.
Вот в этом, как мне кажется, и состоит объяснение того бешеного распространения по планете, которое продемонстрировали люди, умеющие только оббивать камни и обжигать концы палок на костре, превращая их в копья.
Глава 3. Антропософия
Всё вышесказанное необходимо для верного понимания сразу нескольких вещей.
Первая – тут ни за что не отвечаю, это чистая антропософия: ссылка даже не на зверя, а на боязливого охотника внутри нас позволяет уяснить биологическую и социальную природу человека. Во многом мы такие, какие есть, как раз в силу принципов, унаследованных от эректусов. Существа, которые населили планету, отталкиваясь друг от друга и от страха друг перед другом, многое из тех страхов оставили в нашей генной и социальной памяти. Может быть, потому мы и до сих пор больше любого хищника боимся человека. Может быть, оттуда это идёт, что из всех животных только человек убивает себе подобных. Может быть, оттуда родом – война как непременный атрибут существования цивилизации.
Вторая – подобного рода расселений было несколько. Ещё одно – но тут нечётко – около 300 тысяч лет назад. Это тот же эректус, несколько усовершенствованный, снова вроде бы двинулся из Африки. И ещё одна волна – это уже точно, ибо доказательства её наличия каждый из нас носит в своём генетическом аппарате, – это расселение-рассеяние около 80 тысяч лет назад. Тогда из Африки двинулся в мир человек современного биологического вида, сапиенс.
Вот уж он-то точно прошёлся опустошающим геноцидом по всей планете. Ладно, эректусы, эти, слопав в Африке австралопитеков, далее распространялись по пустому от человечества миру. Зато сапиенсы съели всех. И в переносном, и, вероятно, в прямом смысле. Во всяком случае, после них не осталось ни эректусов, ни тех альтернативных человечеств, которые развились из эректусов.
И вот тут мы и переходим к проблеме и исчезновения, и сохранения в наших геномах следов наших «дядьёв» и «племянников» – сиречь денисовцев и неандертальцев.
Начнём с первых.
В 2008 году русскими археологами в так называемой Денисовской пещере на Алтае был найден фрагмент кости последней фаланги пальца руки ребёнка человека. А в общей сложности обнаружено пять фрагментов от разных особей: эта фаланга, три здоровенных коренных зуба, принадлежавшие молодому существу мужского пола, и, возможно, фаланга пальца ноги.
Фрагменты плохонькие, облика ископаемого существа по ним сотворить было трудно. Зато возможно было секвенировать его геном. И вот исследования полученного генома показали, что населявшие пещеру люди были темнокожие, темноглазые, темноволосые. Кареглазые шатены. Негритянского, похоже, облика.
Но самое главное – они не были… людьми!
Впрочем, это не совсем верно. Для красного словца сказано. Просто выяснилось, что они не принадлежат к виду Homo sapiens sapiens. Судя по геному, эти существа, названные денисовцами, разошлись с нами более 700 тысяч лет назад. Иначе говоря, последний общий предок сапиенсов и денисовцев жил 700 тысяч лет назад.
Команда учёных из лейпцигского Института эволюционной антропологии общества Макса Планка под руководством шведского биолога Сванте Паабо секвенировала ДНК, извлечённую из фрагмента кости фаланги детского пальца, найденного в 2008 году российскими археологами в Денисовской пещере на Алтае. Выяснилось, что митохондриальная ДНК этого образца отличается от мтДНК современного человека по 385 нуклеотидам, в то время как митохондриальная ДНК неандертальцев отличается от ДНК Homo sapiens на 202 нуклеотида. <…>
По данным изучения ядерной ДНК обитателей пещеры Сима де лос Уэсос, денисовцы и неандертальцы разделились около 500 тысяч лет назад, а их общий предок отделился от Homo sapiens 700–765 тысяч лет назад. /356/
Это дальше по времени, нежели наш общий предок с неандертальцами. Академик Деревянко уточняет:
Геном денисовца отклонился от эталонного генома человека 804 тысячи лет назад. А с неандертальцами они условно разделились 640 тысяч лет назад. Это означает, что общая предковая для денисовцев и неандертальцев популяция покинула Африку более 800 тысяч лет назад. И расселилась, по всей видимости, на Ближнем Востоке. А предки современного человека оставались в Африке и развивались там своим путём. /388/
А неандерталец точно признан уже не предковой, а параллельной ветвью Homo sapiens(ов). То есть другим человечеством – тоже. Можно было бы сказать, братским, если бы не подсмотренное нами у эректусов отношение к собратьям. Потому как и сапиенсы его блестяще продемонстрировали в случае с неандертальцами: пришли, поселились рядом – и потом неандертальцев не стало…
Хотя, говорят, потом – не обязательно вследствие…
Денисовцев, кстати, тоже не стало: последнее пересечение с ними по месту и времени отмечено 40 тысяч лет назад как раз в районе Алтая.
Термолюминесцентное датирование слоя № 22 показало, что денисовцы жили в Денисовской пещере 170 тысяч лет назад. Сравнение ядерной ДНК трёх зубов из слоя № 11 и одного зуба слоя № 22 показало, что в Денисовской пещере жили две разные группы денисовцев и их разделяет как минимум 65 тысяч лет. /356/
Однако, как выяснилось, вытеснили (съели, убили, сгеноцидили, как удобнее) наши предки не всех денисовцев.
Найдены следы гибридизации денисовского человека с Homo sapiens. В геноме меланезийцев обнаружено около 5 % общих генов с прочитанным ядерным геномом денисовского человека. В то же время общих генов у современного человека и неандертальца от 1 до 4 % в различных популяциях (за исключением коренных жителей Африки, у которых неандертальские гены отсутствуют).
Неандертальское «наследство» наиболее выражено в генах жителей Европы и Пакистана, денисовское – у обитателей южнотихоокеанского региона, что косвенно указывает на территориальное распределение (ареал) этих видов в силу предполагаемого недавнего родства сапиенских предков этой популяции и сибиро-американской, у которой денисовских нуклеотидов нет. Нельзя исключать, что уникальные языки папуасов Новой Гвинеи также связаны с наследством денисовцев. /356/
Во всяком случае «денисовские гены» были обнаружены у жителей Новой Гвинеи и острова Бугенвиль в Меланезии; почти сразу, приглядевшись, обнаружили их и у австралийских аборигенов. Было заявлено, что у других жителей планеты этих генов нет. Выходило, что восточные экваториалы «нахватались» денисовских генов по пути на новую родину где-то в Южной Азии, причём ещё до появления там людей, которые стали предками монголоидов. /322/
Не исключено, что будущих денисовцев донесла из Африки как раз и до глубин Азии как раз та, вторая волна миграции эректусов.
«Денисовцы выселились из Африки раньше человека, от Индонезии дошли до Янцзы и возможно поднялись по течению вверх», – говорит академик В.В. Иванов. /356/
В скобочках будь отмечено: был ещё один, четвёртый тип сапиенсов.
Согласно ДНК-исследованию 2013 года денисовцы наряду с неандертальцами передали часть генома современным людям; также установлено, что неандертальцы скрещивались с кроманьонцами и денисовцами, кроманьонцы – с денисовцами, кроме того, денисовцы скрещивались с каким-то четвертым, ранее неизвестным видом людей. /356/
Но что самое важное и интересное – по материальной культуре денисовцы развивались не просто в параллель с другими человеческими видами! Они делали практически то же, что другие ветви, в целом в рамках одинаковой материальной культуры! Одни и те же изделия культуры верхнего палеолита, которую связывают с хомо сапиенс, появились почти одновременно в весьма удалённых друг от друга регионах Евразии. Да, они различались между собой по основным технико-типологическим характеристикам, но это были, в принципе, одни и те же орудия. Которые изготовлялись независимо друг от друга в пещерах Пиренеев неандертальцами и в Денисовской пещере на Алтае! Двумя совершенно разными человечествами!
– Мы сами этого не ожидали! – восклицает академик Деревянко. – Ведь судя по каменной и костяной индустрии, наличию большого количества предметов неутилитарного назначения, способам и приёмам жизнеобеспечения, наличию предметов, полученных путём обмена за многие сотни километров, люди, жившие на Алтае, имели современное человеческое поведение. И мы, археологи, были уверены, что и генетически эта популяция принадлежала к людям современного анатомического типа. /388/
Более того, денисовцы обгоняли эти другие человечества по своему технологическому уровню.
Ближе к границе одиннадцатого слоя Денисовской пещеры были найдены миниатюрные каменные иглы из костей птиц с просверленным ушком, бусины из скорлупы страусиного яйца, ожерелья из зубов животных, подвески из ракушек, украшения из поделочного камня. Женский браслет, обнаруженный в пещере, был сделан из довольно хрупкого камня хлоритолита, ближайшие выходы пород которого зафиксированы на Рудном Алтае на границе с Казахстаном за 200 км отсюда. Для обработки камня применялись приёмы, совершенно нетипичные для ранней стадии верхнего палеолита: станковое сверление, внутренняя расточка, шлифование и полировка. Набор технических приёмов, применявшихся денисовцами более 45 тысяч лет назад, у людей современного вида типичен для гораздо более поздней эпохи – бронзового века. /356/
И вот что говорил мне по этому поводу первооткрыватель денисовцев академик Анатолий Пантелеевич Деревянко:
Моя точка зрения – первые две глобальные миграции из Африки в Евразию произошли в хронологическом интервале 2–1,5 млн лет назад. Наиболее многочисленная популяция древних Homo, вышедших из Африки, была связана с видом Homo ergaster-erectus и так называемой олдованской индустрией. Под индустрией в данном контексте понимается определённая технология, культура обработки камня. Олдованская, или олдовайская, – наиболее примитивная из них, когда камень, чаще всего галька, из-за чего эту культуру называют ещё галечной, попросту раскалывался пополам, чтобы получить острый край без дополнительной обработки.
Около 450–350 тысяч лет назад на восток Евразии начинается продвижение с Ближнего Востока второго глобального миграционного потока. С ним связано распространение позднеашёльской индустрии, при которой люди изготавливали макролиты – каменные рубила, отщепы.
При своём продвижении новая популяция человека на многих территориях встретила население первой миграционной волны, и поэтому там происходит смешение двух индустрий – галечной и позднеашёльской.
Но вот что интересно: судя по характеру находок, вторая волна достигла территории лишь Индии и Монголии. А вот на территории Восточной и Юго-Восточной Азии продолжают развиваться каменные индустрии на автохтонной основе! Здешний инвентарь не имеет ничего общего с ашёльской культурой. Они похожи, но похожесть здесь – очевидный результат конвергенции, то есть развития под влиянием схожих условий и потребностей.
Во всяком случае, заметно отличие в целом индустрии Восточной и Юго-Восточной Азии от индустрии остальной части Евразии. А это означает, в свою очередь, что с момента первого появления древнейших человеческих популяций в Восточной и Юго-Восточной Азии 1,8–1,3 млн лет назад здесь происходило непрерывное и независимое развитие как физического типа человека, так и его культуры.
Академик Деревянко тоже обращает внимание, что эректусы никак не могли преодолеть Гималаи и Тибет, а значит, именно тогда они и разделились на два потока – северный и южный. Возможно, так и вышло, что из северного выросли денисовцы, а из южного – тот неизвестный четвёртый вид человечества.
Следы южного потока обнаруживаются на территории Пакистана, Индии, Китая, Юго-Восточной Азии. В Пакистане (местность Риват) найдены каменные орудия, возраст которых, согласно результатам палеомагнитного датирования, составляет 1,9 млн лет. Судя по находкам, сделанным на Яве (предположительный их возраст 1,8 и 1,6 млн лет), древнейшие популяции людей достигли Тихого океана.
Стоянки древнего человека, открытые в Центральной Азии и Южной Сибири, доказывают прохождение по этим территориям северной миграционной волны. Древние галечные комплексы в Казахстане, на п-ове Мангышлак и в Каратау свидетельствуют, что это произошло 800–600 тысяч лет назад.
Палеолитическая стоянка Карама, открытая в 2001 году на территории Алтая, устанавливает ту же дату – 800–600 тысяч лет назад.
Примерно в это же время из Африки в Евразию пришла вторая волна миграции человека. Она распространила новую, более совершенную технику производства орудий труда – ту самую ашёльскую индустрию, или технику двусторонней обработки камня, считает Анатолий Деревянко.
На рубеже 600 тысяч лет назад из Африки в Евразию пришла вторая волна миграции, распространившая более прогрессивную технологию – так называемую ашёльскую индустрию. Новые выходцы из Африки фактически прошли маршрутом своих предшественников, однако восточнее Монголии и Индии они не проникли. Материал сотен палеолитических стоянок Китая говорит о том, что на этой территории бытовали свои традиции изготовления орудий труда. Непрерывно, без каких-либо существенных изменений и влияний они развивались здесь на протяжении последнего миллиона лет, со времён первых миграций человека. Закономерным результатом такого развития стало появление 50–30 тысяч лет назад верхнего палеолита – культуры, соотносимой уже с человеком современного физического типа.
И вот то, на чём я отдельно заострил бы внимание!
Аналогичный пример поступательного, непрерывного развития материальной культуры обнаруживается в Южной Сибири, на территории Горного Алтая. Изучение палеолитической стоянки в Денисовской пещере показало плавное развитие местной индустрии начиная с 300 тысяч лет назад. Это развитие продолжалось в течение всего среднего палеолита и в конце концов привело к появлению культуры, которая по всем характеристикам является верхнепалеолитической. <…>
Здесь можно проследить непрерывность развития за 70 тысяч лет, то есть в диапазоне от 100 тысяч до 30 тысяч лет назад. Подчас даже до 20 тысяч лет назад. Это как раз хронологический интервал, который чрезвычайно важен для решения проблемы становления человека современного типа. Подчеркну ключевое слово: «непрерывность». Именно в этом районе… присутствует именно непрерывность проживания – это прослеживается очень хорошо…
Это было, конечно, не одно и то же племя. Но это развитие одной и той же популяции как минимум вообще от 300 тысяч лет до 20 тысяч лет. И в этом же диапазоне прослеживается непрерывное развитие материальной культуры человека.
И – главный вывод.
На протяжении сотен тысяч лет, последовавших за первоначальным заселением Евразии, популяции Homo erectus продолжали развиваться, совершенствуя свои техники изготовления орудий труда.
Очевидно, что на огромной территории этот процесс проистекал по-разному, в зависимости от тех или иных природно-климатических условий. Факторы среды заставляли человека вырабатывать ту адаптационную стратегию, которая позволяла ему наиболее комфортно существовать в занимаемой экологической нише. Почему популяции, населявшие Восточную Азию или Южную Сибирь, не могли развивать свои приёмы обработки камня? Безусловно, они отличались от африканских, но от этого они не были менее прогрессивными.
Отсюда – картина самостоятельного и параллельного развития альтернативного человечества к стадии сапиенса.
Учёным удалось всесторонне изучить развитие материальной культуры человека и среды его обитания начиная с 800 тысяч лет назад. Именно к этому времени относятся первые свидетельства появления здесь людей – эректусов, покинувших 2 млн лет назад Африканский континент. Из-за своей малочисленности или в результате ухудшения природно-климатических условий около 500 тысяч лет назад они с территории Алтая исчезли. Долгое время она оставалась незаселённой, пока 300 тысяч лет назад сюда не проникло новое сообщество людей, принёсшее собственную технологию изготовления орудий труда.
Анализ культуросодержащих горизонтов фиксирует совершенствование этой технологии в течение всего среднего палеолита, как результат – появление изделий, имеющих признаки верхнепалеолитической культуры. К таковым относятся более совершенная техника обработки камня, использование новых материалов (кости, скорлупы страусиного яйца, бивня мамонта, зубов животных), но главное – появление символических предметов и украшений, свидетельствующих о духовной эволюции человека.
Культура этого периода оказалась не только очень выразительной, но и достаточно компактной: 10–15 подобных стоянок в Южной Сибири (Горный Алтай, Горная Шория, Прибайкалье, Забайкалье), на ближайших же 5 тысяч километров – ни одной, и на всех возможных транзитных территориях – ни одной.
Таким образом, говорит академик Деревянко,
Это, в принципе, хомо сапиенс сапиенс, то есть человек современного типа. Но он не был нашим предком, а принадлежал к виду хомо эректус и пришёл в Сибирь давно, около 300 тысяч лет назад. С тех пор он постоянно жил здесь, постепенно превращаясь в сапиенса.
И наконец резюме.
Около 600 тысяч лет назад общая эволюционная линия человека распалась на три (а возможно, и больше) самостоятельные ветви, которые далее развивались отдельно друг от друга. Очевидно, история их взаимоотношений была полна и драматических моментов – столкновений, конкурентной борьбы, вплоть до открытого уничтожения и каннибализма, – и «романтических», когда между ними создавались смешанные браки, происходил обмен, аккультурация, т. е. сближение культур. Вполне вероятно, что эти три разновидности со временем перемешались и далее человек эволюционировал как один более-менее единый вид.
А вот как «перемешивались» разновидности человека – вопрос отдельный. Как оказывается, человек современного анатомического типа, придя в Азию, ничего существенно нового и прогрессивного с собою не принёс. Или, может, он и… не приходил? Такой вывод делает Анатолий Деревянко:
Таким образом, обширный археологический материал исследованных палеолитических местонахождений Южной, Юго-Восточной и Восточной Азии в диапазоне 60–30 тысяч лет назад не позволяет проследить волну миграции анатомически современных людей из Африки. На этих территориях не наблюдается не только смены культуры, что должно было произойти в случае замещения автохтонного населения пришлым, но и хорошо выраженных инноваций, свидетельствующих об аккультурации. Такие авторитетные исследователи, как Ф.Дж. Хабгуд и Н.Р. Франклин, делают однозначный вывод: коренные жители Австралии никогда не имели полного африканского «пакета» инноваций, поскольку они не являлись выходцами из Африки.
Или возьмём Китай. Обширный археологический материал сотен изученных палеолитических памятников в Восточной и Юго-Восточной Азии свидетельствует о непрерывности развития индустрии на этой территории на протяжении последнего миллиона лет. Возможно, в результате палеоэкологических катастроф (похолодания и т. д.) ареал древних популяций человека в китайско-малайской зоне сужался, но архантропы никогда не покидали её. Здесь эволюционно, без каких-либо существенных влияний извне, развивались и сам человек, и его культура. Никакого сходства с африканскими индустриями в хронологическом интервале 70–30 тысяч лет назад в Юго-Восточной и Восточной Азии не прослеживается. По имеющемуся обширному археологическому материалу не прослеживается также и никакой миграции людей с запада на территорию Китая в хронологическом интервале 120–30 тысяч лет назад.
И вот как итогово излагает эволюцию человечества академик Деревянко:
В основе всей цепочки, ведущей к появлению человека современного анатомического типа в Африке и в Евразии, лежит предковая основа Homo erectus sensu lato. Видимо, с этим политипическим видом связана вся эволюция сапиентной линии развития человека.
Вторая миграционная волна эректоидных форм пришла в Центральную Азию, Южную Сибирь и на Алтай около 300 тысяч лет назад, вероятно, с Ближнего Востока. С этого хронологического рубежа мы прослеживаем в Денисовской пещере и на других местонахождениях в пещерах и стоянках открытого типа на Алтае непрерывное конвергентное развитие каменных индустрий, а следовательно – и самого физического типа человека.
Далее для меня совершенно очевидно, что популяции, расселявшиеся в Восточной и Юго-Восточной Азии в хронологическом интервале 150–30 тысяч лет назад, развивали свою индустрию, отличную от индустрии популяций сопредельных территорий.
Индустрия здесь ни в коей мере не была примитивной или архаичной по сравнению с остальной частью Евразии и Африки. Она была ориентирована на экологические условия именно данного региона. В китайско-малайской зоне происходило эволюционное развитие как индустрии, так и анатомического типа самого человека на основе эректоидных форм. Это позволяет выделить человека современного типа, сформировавшегося на данной территории, в подвид Homo sapiens orientalensis.
Таким же образом в Южной Сибири конвергентно развивались Homo sapiens altaiensis и его материальная и духовная культура.
В свою очередь, Homo sapiens Neanderthalensis автохтонно развивался в Европе. Здесь, однако, менее чистый случай, так как люди современного типа из Африки сюда добрались. О форме взаимоотношений этих двух подвидов спорят, но генетика в любом случае показывает, что часть генома неандертальца в нынешних людях присутствует.
Таким образом, остаётся сделать лишь один вывод: Homo sapiens – вид, в который вошли четыре подвида. Это Homo sapiens africaniensis (Африка), Homo sapiens orientalensis (Юго-Восточная и Восточная Азия), Homo sapiens Neanderthalensis (Европа) и Homo sapiens altaiensis (Северная и Центральная Азия). Все археологические, антропологические и генетические исследования, с нашей точки зрения, свидетельствуют именно об этом! /388/
Итак, –
– в Восточной и Юго-Восточной Азии в течение более 1 млн лет происходило эволюционное развитие азиатского Homo erectus. Это не исключает прихода сюда небольших по численности популяций из сопредельных регионов и возможности генного обмена, особенно на пограничных с соседними популяциями территориях. Но, учитывая близость между собой палеолитических индустрий Восточной и Юго-Восточной Азии и их отличие от индустрий сопредельных западных регионов, можно утверждать, что в конце среднего – начале верхнего плейстоцена человек современного физического типа Homo sapiens orientalensis сформировался на базе автохтонной эректоидной формы Homo в Восточной и Юго-Восточной Азии наряду с Африкой.
В целом по теории академика Деревянко этот процесс выглядел так.
Региональная теория эволюции человека заключается в том, что там, где расселялись эректусы, происходил процесс эволюции как самого человека, так и эволюции его культуры. И благодаря этому на этих территориях, возможно, происходило становление человека современного анатомического типа практически непосредственно из эректуса. Во всяком случае, второе заселение Южной Сибири произошло около 300 тысяч лет назад. По всей видимости, с Ближнего Востока. И уже начиная с этого времени идёт непрерывное развитие культуры человека в этом месте. И это чрезвычайно важно, потому что мы прослеживаем именно развитие непрерывное, без каких-либо миграционных потоков, притоков.
К сожалению, мы не можем говорить, какие происходили физические изменения, как развивалась конституция человека, – слишком мало соответствующих материалов. Но мы можем очень хорошо проследить эту самую непрерывность в развитии его культуры. Начиная с 200 тысяч лет на многих стоянках и местонахождениях, которые располагались на сравнительно небольшом расстоянии друг от друга, можно проследить, как менялась культура, как она развивалась, эта культура.
И в настоящее время мы с полным основанием можем говорить о том, что около 50 тысяч лет назад сформировалась уже культура верхнего палеолита – а это культура человека современного анатомического типа. Видим, как она начинает формироваться, её изменения 70 тысяч лет назад, 60 тысяч лет назад и так далее. А 50 тысяч лет назад возникла уже вполне – по основным критериям и показателям – культура человека современного анатомического типа. Это прекрасная каменная индустрия, это использование кости, кости в качестве орудия. Это различные украшения из кости, плавников, пронизки, это украшения из камня. И что самое удивительное, в горизонте, древность которого где-то около 40 тысяч лет, был найден браслет, фрагмент браслета, при изготовлении которого использовалось как минимум три вида технических приёмов – это шлифование, сверление и полировка. То есть это те технические приёмы, которые у человека были распространены начиная после 10 тысяч лет назад. А у нас здесь – около 40 тысяч лет…
А на остальной территории Евразии происходит развитие мустьерской культуры. В конечном счёте она связана непосредственно с неандертальцами, точнее, с хомо сапиенс неандерталенсис. Эта культура совершенно отлична от Восточной, от Юго-Восточной Азии, от африканской. При этом она имела целый ряд общих элементов с Ближним Востоком. И ясно, что и популяции это были разные.
Таким образом, на основании секвенирования митохондриальной ДНК, а затем, самое главное, и ядерной ДНК удалось установить, что на Алтае проживал отдельный подвид населения, который имел очень высокую культуру верхнего палеолита. И в настоящее время мы можем с полным основанием говорить о том, что человек современного типа, хомо сапиенс сапиенс, сформировался из 4 подвидов, 4 линий человеческого развития.
Первая – это, конечно, Африка, где было наибольшее генетическое разнообразие. Вторая – это хомо сапиенс неандерталенсис.
Кстати, ранее считалось, что не было никакой связи между неандертальцами и людьми современного типа. Что неандертальцы нам не только не предки, но даже и не родственники. Но вновь на основе генетических исследований установлено, что в настоящее время до 4 % в геноме неафриканцев, то есть европейцев, происходит от неандертальцев. Иными словами, эти две линии могли смешиваться и могли иметь продуктивное потомство. Но что ещё интересно: до 8 % в геноме современных меланезийцев дошло от… денисовцев!
Таким образом, и денисовцы внесли свой вклад в геном человека современного анатомического типа, и неандертальцы внесли.
Но с точки зрения материальной культуры совершенно очевидно, что имеется прямая связь, культурная последовательность между хомо эректусами более поздних популяций и людьми современного типа, древность которых составляет 60–40 тысяч лет. То есть это также свидетельствует, что в Восточной и Юго-Восточной Азии хомо сапиенс сформировался на местной основе и культуры, и популяции.
Однако все новые материалы, генетические в том числе, свидетельствуют, что точка зрения, согласно которой человек вышел только из Африки, не верна. Дело ещё и в том, что мы в настоящее время на археологическом материале совершенно не можем проследить выход человека из Африки и распространение его индустрии. Ну, вот если человек вышел из Африки, условно говоря, и 60 тысяч лет назад он пришёл в Австралию, то, конечно, можно было бы проследить на стоянках, на древних местонахождениях движение этого миграционного потока. Но ни в Индии, ни в Юго-Восточной Азии, ни в Восточной Азии не видим даже следа этого миграционного потока. Там развитие всей индустрии идет совершенно автохтонно, самостоятельно.
Когда H. sapiens отправился расселяться по миру, его приход в тот или иной регион означал быстрое исчезновение всех прочих человеческих видов. В течение какого-то времени сосуществование и даже культурный обмен оказались возможными лишь с H. neanderthalensis. Например, укладывать в могилы соплеменников венки из хвойных ветвей, куда были вплетены цветы, первыми начали неандертальцы (интересно, что традиция актуальна и поныне). Вероятно, обитая в одних регионах, два вида вели разный образ жизни, из-за чего меньше конкурировали. Увы, со временем и неандерталец (имевший, кстати, мозг крупнее, чем у человека) ушёл в небытие. Может, это было обычное конкурентное вытеснение, а может, мы попросту съели всех чужаков. Ксенофобия, характерная для нашего вида, вероятно, уходит корнями еще в те времена.
То есть путь к сапиенсу был пройдён разными, независимыми друг от друга потомками эректуса. Из одного черенка развились разные побеги, которые затем снова сплелись в один ствол.
Хотя не исключено – и даже скорее всего – уже на уровне эректуса в самом его таксоне появились разные ветви, от которых и пошли разные человечества. А что удивительного при таком регулярном разбегании масс эректусов друг от друга и от самих себя? У них, поди, тоже без мутаций не обходилось…
Так и появился один «дядя» – денисовец, так появился и второй – неандерталец.
Бесплатный фрагмент закончился.
