Читать книгу: «Прозвище Карнакеевска»

Наверное, в загадочные времена, всё-таки, не такой уж и давней перестройки или чуть позже, в период смутной демократии славный городок Карнакеевск, с населением численностью чуть более десяти тысяч человек, под напором странных, непонятных веяний приобрёл устойчивое прозвище или, по-доброму сказать, псевдоним. В народе он усиленно стал всё чаще называться Русофобском. Причина проста. Здесь жители данного исторического селения категорически возненавидели всё русское и российское и продолжают с переменным успехом делать это и сейчас.

Эпоха гласности и возведённого в закон частного капитала, организованные ушлыми субъектами за несколько десятилетий до начала разграбления страны, поставила жирный крест на таких определениях и понятиях, как «справедливость, равенство, братство, свобода».

Даже о возможности существования, например, справедливости разного рода политологи стыдливо молчали с экранов телевизоров или пытались дать общеизвестным словам новые, совершенно несуразные смысловые трактовки. Больше говорили о грядущем конце света, довольно частых тотальных случаях, эпидемиях и о том, как всё скверно было раньше, когда… В общем, здесь всё понятно.

Радовало не только жителей Карнакеевска-Русофобска, да, пожалуй, и всей страны то, что из мрачного и необузданного пространства появлялись мультимиллионеры и даже миллиардеры. Некоторых обывателей переполняла необузданная гордость за то, что, наконец-то, великая страна пошла по пути нелепой американской демократии и на хребтах трудового народа появились болезненные нарывы в виде мощного клана разбойников, воров и тунеядцев. Почему, откуда и как они появились в России, тоже особо не афишировалось.

Свершилось – и замечательно! И ничего, что все предыдущие глобальные и колоссальные достижения Советского Союза пошли псу под хвост и окрестности отечественных городов и посёлков за несколько лет заросли борщевиком и бурьяном. При этом большая часть предприятий, не присвоенных особыми, «сложными» людьми превратилась в свалки. Да, так, к сожалению, происходило и почти совсем недавно. Но теперь не всё, но кое-что меняется в лучшую сторону.

В начале лета совсем не пожилой дядька, лет сорока, довольно степенного и частично интеллигентного вида, в большой придорожной канаве старательно мыл скороспелый картофель. Иногда глядя почти на безоблачное небо, он тяжко вздыхал и на пыльные травы ронял скупые мужские слёзы. Перед ним стоял большой брезентовый мешок и два ведра, наполненные этим замечательным корнеплодом. Им с давних пор славился Карнакеевск, имеющий уже довольно давнюю «кликуху-погоняло» или «погремуху» Русофобск.

– Чем же ты так расстроен, добрый человек? – спросил его высокорослый парень в чёрном джинсовом костюме и коричневых кроссовках, с рюкзаком за плечами. – Что так терзает тебя, уважаемый?

– Меня до глубины моей смятенной души волнует и оскорбляет то, – пояснил местный абориген, – что я родился не в США, а в этих диких местах и не просто россиянином, а русским. Как вспомню, мне дышать становиться тяжело и сердце останавливается.

– Конечно, это не наше дело, – на сей раз подала голос попутчица парня симпатичная синеглазая девушка, в зелёном джинсовом костюме. – Но ни повредился ли ты последними остатками разума, дяденька? Ты сейчас плетёшь полную околесицу.

– Всё понятно, – с некоторой безысходностью произнёс мужик с картофелем в широких коричневых клетчатых штанах и в рубахе, сшитой из американского звёздно-полосатого флага. – Пусть вы невоспитанные, некультурные, но, получается, мои друзья по несчастью. Дикие люди третьего сорта, тоже русские.

– Ни черта не понимаю! – выразил удивление парень. – Неужели в местной «психушке» ветром повалило высокий бетонный забор, и вот теперь вы оказались здесь?

– Мне, молодые люди, не о чем с вами говорить, – озабоченный мужчина поднял с обочины дороги увесистый булыжник. – Проходите мимо замечательного города Русофобск! Не мешайте мне мыть картошку и отчаянно грустить!

Парень и девушка собрались решительно бежать прочь от опасного места, но тут же передумали. Вероятно, любопытство перебороло страх быть зверски убитым неадекватным субъектом, поэтому парень протянул мужчине с картошкой денежную ассигнацию достоинством в пятьсот рублей и тот, спрятав в широкий карман дармовые деньги, широко улыбнулся. Он даже представился им – Трифон Ермолаевич Дудкин, гражданин мира, почитатель США и всё такое.

Молодые люди, лет двадцати трёх – двадцати четырёх, довольно симпатичные на вид сообщили, что недавние выпускники одного из столичных вузов, второй год трудятся археологами в Сибири. Вот приехали в родные места, в столицу. А часть своего большого отпуска решили провести на лоне природы в окрестностях Карнакеевска. Красивые места, широкие реки, дубовые рощи… Он – Виктор Агаров, она – Анна Сидикова. Сообщили, что не то, что бы они любят друг друга, но, во всяком случае, симпатизируют. Даже около года назад тесно сблизились в одной из экспедиций не только духовно, но и телесно. Так получилось, и они таким обстоятельством довольны.

Кто ж их за это осудит? Взрослые люди, которые вправе в пределах установленных моральных норм и правил имеют полное право решать свою судьбу и активно проводить свободное время. Они, конечно же, сказали Дудкину, что слышали от старших товарищей о том, что существует на Западе страны такой особенный город Карнакеевск, который многие его жители с большим удовольствием называю Русофобском. Причём, гордятся этим. Обожают только всё американское. Такими уродились.

Со стороны можно было устойчивое настроение местных аборигенов посчитать массовым психозом или даже помешательством. Но те, кто уже побывал здесь, почти в один голос уверяют, что там обитают, вполне, адекватные люди, но только имеющие свою особую точку зрения. В российском народе такие коллективы запросто называют обиталищем законченных негодяев и явных предателей Родины.

В общем, любознательные и наивные Витя и Аня появились здесь ещё и потому, что решили убедиться в этом лично. А то ведь, возможно, злые языки болтают всякий вздор и напраслину и пытаются оболгать честных и порядочных людей. По-разному ведь случается. Какой-нибудь, не очень замечательный человек придумал несуразную околесицу, а доверчивые люди её подхватили и, как говорится, раздули пожар там, где его нет и быть не может.

Но когда Агаров и Сидикова продолжили навязчивую, но интересную беседу с не очень общительным мужиком, занятым мытьём картофеля, то начали, как бы, активно удивляться тому, что услышали от этого дядьки, временно и принципиально нигде не работающего, Трифона Ермолаевича Дудкина.

Он оказался активным борцом за независимость граждан США и так же их лакеев, здешних обывателей и европейских стран, которые добрые и нормальные люди считают явными вассалами заокеанских Штатов. Причём, боролся он за свободу главной натовской страны на территории России. С одной стороны – весело, с другой – грустно.

Получалась полная дребедень, которую Анне и Виктору трудно было постичь своим сознанием. Оказывается, и российский мир полон неоднозначных и необъяснимых чудес. Жутковато, но факт.

– Я категорически не перевариваю себя за то, что я русский, – с тоской говорил им Дудкин. – В знак протеста я нигде не работаю. Что выращиваю на своём приусадебном участке, то и продаю. Выживу как-нибудь, но протестовать не перестану.

– Можно, конечно, протестовать, – заметил Виктор. – Это у нас в стране не запрещено. Но неплохо было бы и что-то зарабатывать.

– Я, между прочим, инженер-строитель, – сообщил Трифон Ермолаевич. – Вкалывал прорабом в частной компании. Высшее образование имею. Но вот основательно решил стать свободным, демократичным и толерантным человеком. Я этому государству ничего не должен. Свиней выращиваю, овощи и фрукты. Без денег не сижу.

– А ваша жена, – робко спросила Анна. – Она тоже… отдыхает?

– Моя супруга Агния Фадеевна работает, – Дудкин протяжно вздохнул. – Она, между прочим, предприниматель. Владелица одного из городских салонов красоты. Не только стрижёт, красит волосы дамам и прочее, но и занимается другими полезными делами, например, маникюром. Специалист! Пусть трудится.

– Но ведь она, получается, работает на Россию, – сказал Агаров. – Даже налоги платит.

– А куда деваться? – Трифон Ермолаевич развёл руки в стороны. – Но она тоже Карнакеевск считает Русофобском и обожает США. У нас, в основном, такие славные люди и обитают. Прекрасный город. Мы находимся в осаде. Окружены врагами со всех сторон, но держимся.

Частично откровенный Дудкин, конечно, не стал чужакам сообщать о том, что каждый месяц горожане собирают деньги, солидные суммы, для милитаристов, неонацистов и террористов из соседней страны, которая находится в состоянии войны с Россией. Американцы и другие страны им не только помогают, но тоже участвуют в этой акции. Так почему бы ни принять в полезном и важном деле, на взгляд предателей и подонков, участие людям пусть и российского города, но с особым мышлением и восприятием текущей действительности.

Их постоянно навещает важный чиновник из столицы Борис Львович Мерковиц, который переправляет эти колоссальные суммы за границу по своим каналам. Его проверяли активисты из городского клуба почитателей культуры США. Валюта успешно доходят до адресата в целости и сохранности. Кроме того, не страдающий от безденежья господин Мерковиц постоянно добавляет ещё и солидную часть долларов и евро из своих сбережений.

Пусть он – бережливый господин, но не жадный. Знает, что на эти деньги закордонные господа приобретают оружие и всё необходимое для их армии. Тем более, такое указание пришло в Карнакеевск-Русофобск ни откуда-нибудь, а из самих Штатов. А это многого стоит.

Молодые археологи откровенно признались Дудкину, что, наверное, что-то недопонимают. Может быть, и, когда-нибудь им тоже станет стыдно за то, что они русские и живут в глубоком невежестве.

– Вот именно! – Дудкин поднял указательный палец вверх. – Придёт время – и вы поймёте, что истинная демократия, свобода и толерантность там, за Океаном. Но точно так же, как у них, должно быть и в России.

– Всё-таки, как это интересно! – громко сказал Виктор. – Вот живёшь на свете и ничего не знаешь.

– Кто бы нам рассказал, что и к чему, – задумчиво произнесла Анна. – А то ведь кругом сплошной обман. Оказывается, ничего мы толком не знаем.

– Чёрт с вами! – махнул рукой Трифон Ермолаевич. – Приходите завтра ко мне, в гости. Прямо с утра, часам к десяти. Когда ближе познакомитесь с нами, то сразу же окунётесь в удивительный мир истинной свободы. А потом понесёте эту правду в массы! Я живу в частном секторе. Вон в том доме.

Он, подобно заправскому регулировщику, ладонью правой вытянутый руки указал, куда, конкретно, следует двигаться. На всякий случай, назвал адрес. Зачем это Дудкину надо? Да только для того, чтобы ещё пару человек перетянуть в стан предателей. Понятно, что курочка про зёрнышку клюёт. Потом, глянув на нездешних парня и девушку, как на пустое место, Трифон Ермолаевич продолжил мыть картошку. Уже не обращал на них абсолютно никакого внимания.

Попрощавшись с Дудкиным, молодые люди Виктор и Анна направились в сторону ближайшего озера. Там ведь можно не только позагорать, но и поудить рыбу. Они уже слышали, что здесь водятся большие щуки, да и карпы и лещи. Телескопические удилища и всё, что необходимо для рыбной ловли, у них имелось, находилось в больших рюкзаках-понягах. Что уж там рассуждать, почти настоящие археологи.

Но если честно и открыто сказать, то следует деликатно заметить, что об этой специальности они имели довольно смутное представление. У них были совсем другие фамилии, а совсем не те, которые значились в заранее заготовленных документах – в паспортах и прочем. Но имена, чтобы удобней им было общаться друг с другом при свидетелях, они сохранили старые. В общем, Виктор и Анна, молодые лейтенанты Неридов и Горданова состояли на службе в головном республиканском Управлении Федеральной Службы Безопасности.

А заранее заготовленные паспорта и другие «археологические» документы были спрятаны в их рюкзаках, в целлофановых пакетах. Сделано это было так, чтобы самые любознательные господа и дамы могли тайно убедиться в том, что они, на самом деле, археологи с фамилиями Агаров и Сидикова.

Они в этом городе принимали активное участие, вместе с другими сотрудниками ФСБ, в тщательной и тайной операции, которая не требовала суеты и спешки. Необходимо было поставить жирную точку на судьбах многих основательно обнаглевших граждан странного города, за которым закрепилось пусть негласное, но вызывающее название Русофобск. Да и фактически «Карнакеевск» звучит гораздо лучше. Это ведь любому понятно.

В предстоящем общении с местными жителями Виктор и Анна решили больше не удивляться и не наводить критику на действия и поступки местных жителей с неадекватным мышлением. Теперь необходимо было прилюдно и убедительно впадать в состояние задумчивости и порой восторга. Только так они могли стать в этом логове, как бы, своими. Трудная задача, но вполне выполнимая.

Сигналом к решительному действию службы государственной безопасности стал из рук вон выходящий случай, который произошёл в окрестностях странного города двое суток назад. После того, что имело место быть, отважные и решительные люди в гражданской одежде приступили к выявлению недоразумений, какие явно следовало считать серьёзными преступлениями.

…Ранним утром путёвой обходчик пенсионного возраста Ефим Ефимович Постников, не состоящий ни в каких политических партиях, настроенный патриотично, как положено, обходил с сигнальным рожком вверенный ему участок железной дороги. В его обязанности входило очень многое. Но главное он должен был пристально обращать внимание на значительные повреждения шпал и рельсов, и в случае непорядка с помощью петард и других специальных сигнальных устройств останавливать поезд. Ведь, наверняка, в природе не существует ни одного пассажира или обычного гражданина, который воспримет своё падение, с моста, например, вместе с вагоном, как праздничное шоу или занимательную шутку неизвестного субъекта.

Крепкий и принципиальный старик Постников на третьем километре своего пешего передвижения заметил, что к одному из рельсов изоляционной лентой плотно прикручена какая-то ерундовина, состоящая из металлических трубок и проводов. Громко и с помощью ненормативной лексики, какой пользуются для выражения эмоций грузчики и доктора всяческих наук, посредством голоса, он, не задумываясь, одним богатырским движением оторвал непонятную дребедень от рельса и швырнул её вниз, в кювет.

Раздался взрыв, пожалуй, не такой уж и средней мощности, потому что на месте ивовой рощицы образовалась глубокая яма и на голову Ефима Ефимовича выпал густой дождь, состоящий не только из воды и грязи, но и большого коллектива лягушек, чьи судьбы до конца их жизней были исковерканы и поломаны.

Резво вскочив на ноги, потом разгладив пышные рыжие усы, Постников своевременно и незамедлительно сообщил по сотовому телефону своему начальству и в полицию о том, что в районе железнодорожных путей упал вражеский беспилотник и окончательно испортил ему настроение. Ведь в такой ситуации представитель любой другой профессии обмочил бы штаны, а он – ни в одном глазу.

Во время допроса человек с проницательным взглядом и в гражданской одежде пояснил путевому обходчику Постникову, что это никакая не попытка нападения с воздуха на железнодорожную магистраль, а чётко организованный взрыв который, к счастью, произошёл вдали от рельсов.

– Но от вас, Ефим Ефимович, истинного патриота, мы никак не ожидали таких вот действий, – с сожалением изрёк сотрудник ФСБ. – Зачем вам в ваши преклонные годы садиться… на пожизненный срок? Или вы просто развлекались?

– Ты, господи хороший, говоришь что-то не совсем понятное, – обиделся Постников. – Скажи мне, чем это я смог бы организовать такое невероятное безобразие. Я даже свой кирзовый сапог не швырял в кювет. А петарды – сплошная чепуха, годятся для того, чтобы пугать муравьёв.

– Но, может быть вы, всё-таки, попали под влияние местных обожателей США и других наших недругов.

– Под такое влияние я попасть никак не мог потому, что даже не уверен, что на свете белом существует такая страна, как Соединённые Штаты Америки. Может, и нет их, а с экранов телевизоров нас пугают с той целью, чтобы ещё увеличить на пару лет срок человеческого выхода на пенсию. Кроме всего прочего, мне плевать на то, что наш замечательный Карнакеевск всякая нечисть обзывает Русофобском.

В общем, разговор был долгим. Но на пятый или седьмой раз получения от Постникова полезной и свежей информации представители органов государственной безопасности, наконец-то, поняли, что произошло.

Человек с проницательным и тяжёлым взглядом тут же пожал руку Ефиму Ефимовичу, незамедлительно выписал ему премию за проявление бдительности в размере трёхсот семидесяти пяти рублей и двадцати копеек и вручил почётную грамоту. Даже назвал Постникова героем, но почему он так поступил путевой обходчик так и не понял. Что-то там, внизу, взорвалось – и ему за это ответственный товарищ пожал руку. В странном и загадочном мире мы обитаем, господа. И с каждым днём он всё удивительней.

Но надо отдать специальным службам должное. Они вычислили негодяя, которому не удалось совершить террористический акт на железной дороге. Это, явно был, Трифон Еромолаевич Дудкин, уже не только этим, но и другими своими деяниями заработал себе пожизненное заключение. Но требовалось подтвердить это неопровержимыми уликами и доказательствами и, кроме того, выявить всю преступную группировку.

Нужно было с поличным взять очень важного столичного чиновника, Бориса Львовича Мерковица, который лично занимался сбором денежных пожертвований в пользу врагов. Да ведь не один он такой деятельный. Без сомнения есть и другие, и понятно, что преступная нить тянется во многие города и веси России. Так что, торопиться с арестом основных подонков особо не следовало. Уделить пристальное внимание следовало всем.

Рядом с дорогой, почти напротив дома Дудкина, вдруг появилось несколько бытовок, то есть вагончиков на колёсах, и экскаватор. Люди с лопатами, таинственно перемигиваясь друг с другом, очень неторопливо копали большую яму. Торопиться было некуда. Ведь на этом участке, под землёй, не располагалось никаких теплотрасс, телефонных кабелей и прочего. Поэтому жители Карнакеевска-Русофобска сделали определённый и чёткий вывод. Какая-то частная компания обнаружила в этом месте нефть, и скоро она мощным потоком зальёт дворы и улицы их славного города.

Правда, самые сметливые граждане славного города нейтрального образа мышления, считающие се6я не гражданами страны, а типичными обывателями, предусмотрительно обходили стороной экскаватор и вагончики на колёсах. Они не сомневались, что здесь что-то затевают силовые структуры. Люди, хата которых всегда с краю, запросто вычисляют даже самых опытных агентов и особистов из различных министерств и ведомств. Даже если отважные парни и девушки среди жаркого лета, а так же их старшие товарищи, командиры, прикинутся белыми медведями, мимо глаз осторожных обывателей такое внезапное, но глубоко продуманное преображение не пройдёт.

Конечно же, предельно ясно, что подобного порядка осторожные обитатели всей Земли, субъекты, как правило, никогда, как бы, ничего не видят, не слышат, не знают… Тоже ведь чёткая позиция, которая многие сотни и даже тысячи лет основательно базируется на инстинкте самосохранения.

Руководил операцией по распознанию разного рода негодяев и подонков бравый майор ФСБ из столичного управления Михаил Агафонович Румякин. Для конспирации он надел на себя поношенную жёлто-зелёный брезентовый костюм и на голову – подшлёмник с оранжевой каской. Замаскировался по полной программе. Старался делать всё возможное, чтобы не «засветиться».

Он располагался в отдельном вагончике перед массой специальных приборов слежки, аудиопрослушки и видеонаблюдения, расположенных на прочном дубовом столе. В общем, специалист широкого профиля во всех отношениях.

Направляясь к берегу местной реки, Витя и Аня, обратили внимание на молодую рыжеволосую девушку с веснушками на лице, с маленьким аккуратным вздёрнутым вверх носиком, карими глазами, в ситцевом светлом платье, в оранжевых босоножках, в соломенной шляпе… Но не образ милой юной дамочки лет восемнадцати, всё же, удивил Виктора и Анну, а то, что в руках она сжимала большой американский звёздно-полосатый флаг. За ней покорно следовала полтора десятка коз разных расцветок и размеров.

А в самом конце оригинальной колонны плёлся юноша, примерно, её возраста в лёгких летних фиолетовых штанах, рубашке-безрукавке такого же цвета, в белых сандалиях на босу ногу. В руках он держал музыкальный инструмент. Но это была не гармошка, не балалайка, а американское банджо.

Как заворожённые молодые лейтенанты ФСБ, не сговариваясь, последовали за этой компанией. Интуитивно они почувствовали, что срочно необходимо ближе познакомиться с юной парочкой. Возможно, контакт окажется конструктивным и принесёт пользу, даст положительный результат.

В своих предположениях Виктор и Анна не ошиблись. Юные обожатели американского образа жизни Таня и Гриша, выпускники одной из местных средних школ уже поступили в один из московских вузов. Там заранее всё было «схвачено». А теперь они, чисто для собственного удовольствия, решили за небольшую, практически условную плату пасти коз активистов антироссийского движения.

Самое большое удовольствие они получали от того, что проходили по дороге и полю в районе этого частного сектора города с американским флагом. А Гриша пламенно и вдохновенно через каждый час исполнял на банджо гимн заокеанской страны. Козы в это время прекращали жевать траву и торжественно замирали. Их поведение являлось ярким подтверждением того, что домашние животные если не во всём, то во многом подражают своим хозяевам и пастухам. Так что, успешно можно зомбировать не только людей, но и мелкий рогатый скот.

Молодые сотрудники специальной службы, продемонстрировали «минутой торжественного молчания» то, что глубоко уважают звёздно-полосатый флаг, и запросто познакомились с Гришей и Таней, представителями подрастающего поколения негодяев и подонков.

– Мы внезапно и крепко подружились с вашим героем местного и частично республиканского значения Трифоном Ермолаевичем Дудкиным, – сообщила Анна. – Он вам обоим, Таня и Гриша, передал пламенный привет.

– Это на него похоже, – Таня смачно сплюнула на лист лопуха. – Этот лапоть только и передаёт всем приветы. Трифон замечательный человек, но, по жизни, полный придурок. Если что-то делает для общества, то через свою толстую задницу. Пытается быть похожим на американца, но ничего у него не получается.

– Кстати, Трифон Ермолаевич очень просил, – доверительно и тихо произнёс Виктор, – чтобы вы никому и никогда не говорили о том, что это, именно, он несколько дней тому назад пытался взорвать железнодорожные рельсы, а заодно и шпалы.

– Полный идиот этот Дудкин, – возмутился Гриша. – Он считает, что если сам болтун, то и все такие же. Мы с Танюшей везде организовано молчим. Повсюду может возникнуть опасность для истинной демократии.

Молодым лейтенантам ФСБ не надо было напоминать, что предстоящее Гришино «молчание» следовало не просто записывать на аудио, а тут же передавать майору Румякину, который со своими помощниками всегда находился в полной готовности. Короче, говоря, юные пастухи с американским флагом и банджо, оказались более, чем разговорчивыми. В обители непуганых подонков неуместно чувство чрезмерной осторожности. Зачем скромничать и стесняться?

Да и заранее тщательно организованных «вихрей враждебных» иностранного и местного производства можно и не разглядеть. Бормочет какой-нибудь недоумок непонятно, что, так пусть себе бредит. А потом, оказывается, что этот субъект не такой уж и глупый и ведёт активную агитацию и пропаганду против русского мира, не стесняясь приводить яркие примеры из поля своей неустанной деятельности. Может быть, у некоторых активных борцов с русофобией, терроризмом и неонацизмом не до всего руки дотянутся или тянутся, но совсем не в ту сторону.

А тут просто повезло. Юным пастухам Грише Кулебяке и Тане Мазеко, обожателям «ценностей» США и местных коз Витя и Аня показались в доску своими, которым можно доверять всё, кроме собственного кошелька. В общем, шла прямая передача, этакий репортаж с места событий прямо в уши майору Михаилу Агафоновичу Румякину и его подчинённых. Он внешне и внутренне ликовал и расцветал, как бардовый георгин под яркими лучами летнего солнца. Ну, надо же! Оказывается, в Карнакеевске творится то, что ни один фантаст не способен представить и сочинить. Мозгов не хватит. А тут возникают из глубины неведомого мира не сто, не двести, а несколько тысяч реальных образов предполагаемых преступников… И ниточки тянутся не только в столицу России и в другие города страны, но и в дальнее и в ближнее Зарубежье.

Получалось, что русофобы основательно обнаглели и распоясались в своём обиталище. Они молодёжь активно учат ненавидеть не только собственную страну, но даже и самих себя. Таким образом, подрастающее поколение Каракеевска-Русофобска, как и взрослые люди, под влиянием американских сказок, тонут в абсолютном дерьме и в собственных сомнениях. Во время откровений юных господ Кулебяки и Мазеко, бравого офицера вдруг осенило… Он вдруг понял, что если утопающий машет из воды гражданину, проходящему по берегу реки, то это совсем не означает, что неудавшийся пловец приветливо здоровается с пешеходом. Тут явно происходит нечто другое, на что следует обратить пристальное внимание или как-то… среагировать.

Наперебой Гриша и Таня начали рассказывать о том, что в местных детских садах и школах активно изучаются всякого рода зарубежные «ценности» и достижения в этой области. Например, идёт процесс полового воспитания детей, разумеется, на закордонный лад. Кроме того, юные пастухи поведали молодым офицерам ФСБ и майору Румякину со своей командой, кто, откуда, когда и какие наркотики поставляет в Русофобск. Причём, не так и дорого. «Расслабиться», можно и в долг. О притонах поведали, тайных игровых точках и многом другом, от чего даже у лысого с рожденья человека могли бы запросто вырасти на голове густые и кудрявые волосы.

Заодно, не желая того, с гордостью «вломили» большого столичного чиновника Бориса Львовича Мерковица, который лично собирал в Русофобске деньги для нужд вражеской армии, той самой, которая, в основном, ведёт войну против мирного населения России.

Потом, показывая Виктору и Анне свои натруженные руки, Кулебяка и Мазеко с гордостью сообщили, что целую неделю, по ночам, в перерывах между половыми актами друг с другом, они из конструировали и собирали из железных и пластмассовый трубок, проводов и прочего бомбу, которую начинили пластидом. Именно она взорвалась совсем не там, где надо. Самоуверенный недотёпа и балбес Дудкин объявил себя на специальном собрании комитета отъявленных предателей России профессиональным взрывником. А в конечно счёте не смог надёжно установить на железнодорожном пути взрывное устройства. Но зато при этом позировал… широко улыбался, как африканский бегемот при виде капустного кочана.

Без особого труда Виктор и Анна догадались, что снимал Трифона Ермолаевича на фотокамеру своего смартфона во время установки бомбы Гриша Кулебяка. Тут Витя срочно вспомнил, что ему срочно надо позвонить родной тёте в столицу и спросить её, как здоровье канарейки Тоси. А то ведь птичка хворала и грустила в клетке. Но так вот получилось, что на их смартфонах у Виктора и Анны разрядились батарейки.

С некоторой неохотой, но за триста рублей наличными, юный господин Кулебяка, позволил позвонить офицеру ФСБ «родной тёте». Майор Румякин, получив чёткое цветного изображения Дудкина с места готовящегося преступления, от неожиданности и внезапной радости вскочил на ноги, причём, так высоко, что едва не пробил головой потолке вагончика-бытовки. Во всяком случае, его белая каска разлеталась на очень мелкие фрагменты.

Но, успокоившись от нахлынувшего волнения, он запел свой любимый романс «Я встретил вас…».

А на следующий день, в девять часов утра, Виктор и Анна подошли к дому отъявленного негодяя и русофоба Трифона Ермолаевича Дудкина. Стоя перед калиткой, они обсуждали, как им следует вести себя в гостях. Кроме того, беседовали и на другие житейские темы. Но не выражали особого удивления, что представители отечественной пятой колонны глубоко переживают разного рода просчёты и неудачи олигархической и политической элиты США, как собственные беды.

Предателей и подонков или даже, ещё раньше, их родителей, дедов и прадедов в том, что совсем недавно дикие русские люди жили на деревьях и питались сосновыми шишками. С этим и живут негодяи, презирая всё российское и русское. Создаётся устойчивое впечатление, что перекушали они дешёвых и весьма ядовитых генных модифицированных гамбургеров, помидоров и груш. Вот и произошёл у этих «ребят» и «девчат» сдвиг по фазе. Понятно, что их подкармливает ЦРУ через различные хитрые фонды, но не особо. Поэтому приходиться экономить, но не всем. Некоторые сумели подгрести под себя немало награбленного в «дикой» России добра.

Да обожайте же вы даже демократию враждебной нам основной натовской страны, но молчаливо. Не занимайтесь вредительством, не ведите запрещенную пропаганду того, что чуждо нам, не совершайте более тяжких преступлений против своего народа. Мягко сказать, что не хорошо это. Наблюдая за всем происходящим, нам остаётся только сожалеть о том, что в России по чьему-то странному желанию отменена смертная казнь подлецов и негодяев, которые не щадят нас. Даже если какая-то часть из них и попадает за решётку, то ведь будет существовать там за счёт налогоплательщиков, подавляющее большинство из которых не слишком-то процветает.

Весьма и весьма странно. Да ведь удивляет не только это, но и многое другое. Но, конечно же, не граждане страны, а прожжённые обыватели продолжают верить в счастливый завтрашний день. Опрометчивая и пока беспредметная мечта, которая базируется на обещаниях и посулах тех самых ретивых господ и дам, которые пусть у края Большой Кормушки, но, всё же, примостились.

А ведь на эти неурядицы со стороны важных чиновников и опираются представители пятой колонны. Они блаженно радуются нашим ошибкам и досадным просчётам, зачастую являясь их организаторами. Но в любом случае от негодяев следует освобождаться, наверное, в основном, путём их физического уничтожения. Перевоспитывать козла, забравшегося в огород с капустой, бесполезно и смешно. Он ведь козёл по сути своей и таковым останется.

Пришло время, что-то менять в лучшую сторону. Проанализировать надо было ещё вчера пагубные действия не только заокеанских недругов, но и местных, отечественных. Не стоит обращать внимание на то, что эти ряженые господа и дамы объявили себя патриотами. Они, как раз, и не бедствуют и, например, в Крыму, который вернулся в Россию, строят для себя «особенных» особняки и дворцы. Такие вот… фасфуды вырисовываются.

Уважаемый в определённых кругах Трифон Ермолавевич Дудкин, как его странное и, в сущности, безнравственное семейство, довольно неплохо чувствовало себя в Карнакеевске. Оно свободно и раскрепощено под присмотром заокеанских кураторов из ЦРУ и других разведывательных обществ за определённую плату вело явную и скрытую войну против России и её народа. Разумеется, ни в какие США они и не планировали уезжать. Зачем? Здесь им хорошо. А там они – ни богу свечка, ни чёрту кочерга. Вот и весь расклад. Даже и не пытайтесь отогнать муху от жирной котлеты. Бесполезное занятие.

В добротной двухэтажной каменной избе Дудкина имелось всё самое необходимое для нормальной жизни. Не особо шикарно, но дай бог всем так жить. На первый взгляд, пусть с шикарной мебелью и прочими изысками, но, в общем, обычное российское жилище. Большой стол, пара кресел, стулья, телевизор… Большая китайская роза в керамической «бочке».

Правда, некоторые странности бросились бы в глаза любому не нездешнему человеку, пришедшему сюда, перешагнувшему порог этого уютного особняка. Его бы удивило большое количество рекламных плакатов на английском языке, фото голливудских красавиц… И самая большая странность: на самом видном месте портрет первого президента США Джорджа Вашингтона и рядом с ним звёздно-полосатый государственный флаг заокеанского территориального образования.

Очень расстроенный, с кислой миной на опухшей от слёз физиономии с улицы вошёл в гостиную хозяин дома Трифон Еромолаевич Дудкин, в хромовых сапогах, в широких чёрных сатиновых шароварах, в белой узорчатой рубахе с пояском. Но на его шее болталась оборванная верёвочная петля. Встав на колени перед портретом Вашингтона, он поднял руки вверх и громко и отчаянно произнёс:

– Что за страна такая! Верёвки – и те поганые, некачественные! Даже, как следует, повеситься нельзя!

– Ты чего ругаешься, Трифон? – молодая и симпатичная жена Агния Фадеевна, в полосатом халатике с трудом, но подняла мужа на ноги. – У нас все верёвки в доме китайского производства.

– Вот именно! Ничего своего.

– Но не взорвал ты железную дорогу сейчас, сделаешь это потом. Может быть, уничтожишь что-нибудь другое. Воду в колодце соседнем селе отравишь. Там сплошная дикая русня обитает.

– Жаль, что сейчас у меня ничего не получилось, Агния. Были бы силы, я своими руками этого дурака Постникова задушил. Лежала себе мирно на рельсах, так он её руками начал лапать. Убил бы этого путевого обходчика, да и здоровый старик. Будет сопротивляться. А стрелять я не умею.

– Надо взять себя в руки, Трифон, и жить и бороться с этими… россиянами. Ведь нас, настоящих либералов и демократов в Русофобске большинство. Слава Соросу!

– Соросу слава! Конечно, любую беду можно пережить. Но перед собой мне за себя же и стыдно. А ведь люди верили в меня. Получается, что я их подвёл.

Досадливо махнув рукой, моложавая шатенка Агния Фадеевна подошла к портрету Джорджа Вашингтона, в пояс поклонилась первому президенту США, трепетно и с нежностью поцеловала полотнище звёздно-полосатого флага.

Немного успокоившись, Дудкин устроился в кресле. Супруга села напротив него. До открытия её частного салона было ещё несколько часов, поэтому она особо и не торопилась. Но даже если она и задержится дома, то её работницы сами разберутся, кого и как постричь или покрасить… Она же хозяйка, милая обаятельная дама с высшим экономическим образованием. По манерам, образу действий и мышлению почти что американка. У неё вот получилось стать таковой, а муж её, Трифон Ермолаевич, к сожалению, немного ещё дикарь.

Взяв его за руку, она, конечно же, выразила сожаления, что и в США не наблюдается гражданской сплочённости, кто-то в кого-то стреляет… Но имеют право потому, что свободная страна. Правда, их до конца тоже нелегко понять, но надо. Историческая необходимость и святая обязанность каждого гражданина мира.

Она непринуждённо начала объяснять, сто не только могучий дух Вашингтона, но Сороса не оставит их в беде, пока ещё российских дикарей и варваров! Но они, Дудкины, и другие господа Русофобска стараются быть такими же, как жители славных Соединённых Штатов Америки. Там всегда самые уважаемые господа и дамы борются за справедливость на всей Земле. А тех, кто не слушает полезных советов, немного… бомбят, для их же блага.

Не сразу, но и в России скоро многое изменится. Придёт время, и руководить этим государством будут истинные борцы за настоящие ценности и толерантность. Без генеральной битвы с российскими недоумками не обойтись. Только надо набраться терпения и продолжать вести с ними борьбу, жить по известной системе: «Враг моего врага – мой друг». Главная задача – натравить на большого слона коллектив мелких шавок и при этом остаться в стороне.

Во время доверительной и почти душевной беседы они пожелали доброго здоровья важному столичному чиновнику Борису Львовичу Мерковицу, который лично собирает деньги для вооружённых сил соседней страны, которая ведёт войну с Россией. Ответственный и серьёзный господин, глубоко понимает, что США – центр человеческой мира, человеческой цивилизации, демократии, свободы и толерантности.

Кроме того большого уважения заслуживает и предприниматель Мурат Муратович Барабеков, который финансово поддерживает ещё и активных обожателей и почитателей США из славного города Русофобск. Но он скромный и делает это нелегально.

– Я тоже, как и ты, Агния, – сказал Дудкин, – желаю Мурату Маратовичу всякого здоровья и очень доволен тем, что он справно приобретает недвижимость в просвещённой Западной Европе, да и в США – свой человек. Говорят, у него и там особнячок и теплоходик.

– Так надо, Трифон, – заметила Агния Фадеевна. – Не нам же приобретать яхты. Нам, россиянам, ещё людьми-то только предстоит стать. Мы же дикари, а вот американцы – величайшая нация! Но ты не дослушал меня. Я повторяю, но ты запомни! Несравненный Джордж Вашингтон – великий отец не только американцев, но и всех народов Земли!

– Да разве ж я спорю. Это ясно, как день. Я же не дитя малое, мне тут всё понятно.

– А потому равнение следует держать на наших великих Джорджиков – Вашингтона и Сороса. Не петлю на шею надо набрасывать, а бороться…. Активно. Надо жить и действовать назло им, которые… Одним словом, сволочи!

– Понятно теперь, что я погорячился. Пусть отец наш и благодетель Джордж Вашингтон знает в мире том, где сейчас находится, что мы в России нашей тёмной будем бороться за славную американскую свободу, за права и счастье их народа. Они ведь достойны! Заодно и мы, где-нибудь, рядом пристроимся.

Широко раскрыв глаза, Трифон Ермолаевич ударил себя кулаком по лбу. Резво снял со своей шеи петлю, встал с кресла, прошёл из сеней в кухонную комнату и швырнул обрывок верёвки в ведро с мусором. Тут же вернулся назад и объяснил жене, что вот-вот на несколько минут забегут к ним молодые археологи из Сибири. Их можно запросто сделать истинными борцами за настоящую свободу, ибо в политике, социологии и экономике они ни черта не соображают. Им надо разложить всё по полочкам.

Предусмотрительная и осторожная Агния Фадеевна пожала плечами. Она попросила мужа, чтобы тот был осторожным и не слишком откровенным с незнакомцами. Мало ли что. Преступно быть доверчивым. Дудкин заверил супругу, что всё так и произойдёт. За короткое время молодых дикарей, недотёп археологов он выведет на правильную идеологическую дорогу.

В дверь постучали, и в сени, точнее, в гостиную особнячка вошли Виктор и Анна. Извинились перед хозяевами за вторжение, познакомились с ними и пообещали, что надолго у них не задержаться. Зашли на пару минут или, может быть, на час по приглашению Трифона Ермолаеевича.

С почтением они подошли к флагу и портрету, склонились перед ними. Этого, вполне, хватило для того, чтобы прикрепить к заднику изображения Вашингтона пару незаметных и высокочувствительных подслушивающих устройств. Майору Румякину и его помощникам пора бы уже узнать, что происходит и будет происходить в доме Дудкиных.

При первой же возможности Виктор и Анна пристроят в гостиной и видеокамеры. Тянуть кота за хвост не станут.

Устроившись без особого приглашения рядом с Анной на один из стульев, он снял рюкзак и поставил рядом с собой. Так же поступила и его коллега.

– Смотрю у вас тут флаг иностранный и портрет Вашингтона, – сказал он. – Ваша гостиная похожа на филиал американского консульства.

– Что ты говоришь, Виктор? – сделала ему замечание Анна. – Это нормально. Я предполагаю, что здесь у многих честных людей всё только так. Ведь великие, могучие и добрые американцы могут помочь России возродиться из пепла и прийти к истинной свободе и радости…

– Разумная и правильная мысль, девушка, – сдержанно похвалила её Агния Фадеевна. – Иначе в нашем городе в нормальных семьях и не происходит.

– Уже что-то вы начинаете соображать молодые люди, – заметил Трифон Ермолаевич, – и это меня радует.

Кроме того, он подчеркнул, что он и его славная жена Агния Фадеевна входит в круг настоящей оппозиции, которая ориентируется на американские и европейские ценности. Давно уже пришла пора руководству США решать судьбу России. Как дальше ей существовать, в каком виде и что делать, очень скоро сообщат всей мировой общественности господа из Белого Дома и другие зарубежные официальные лица.

Потом, мило улыбнувшись, подлила масла в огонь и жена Дудкина. Она на полном серьёзе заявила, что очень многие господа и дамы из города именно сейчас поддерживают компанию по передаче Российского Дальнего Востока славным Соединённым Штатам. Для россиян эта земля… одним словом, им и остального будет много. Кроме того, в срочном порядке варварская страна Россия обязана вернуть Японии их северные территории, четыре островных образования: Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабомаи. Да и Сахалин надо бы отдать. Ну, надо же! Бедным и несчастным японцам это очень нужно.

Молодых лейтенантов такая постановка покоробила, но они не подали виду. А ведь, наверняка, подумали, что так называемую Страну Восходящего солнца следовало бы стереть с лица земли в двадцатых годах минувшего века, воздать им должное за то, что они творили на Российском Дальнем Востоке в то время. И ведь претендовали тогда не на несколько островов, а на огромную территории, кстати, чужую. Удивительный народ, особенно его элитная часть, пытливая, любознательная и… наглая.

– Мне показалось, что к вам сейчас в окно заглянула корова, – задумчиво произнёс Виктор. – Она, вроде, что-то по-своему… промычала.

– Я тоже это увидела, – сообщила Анна. – Может быть, ей захотелось свежей травки.

Какие коровы? Не может быть! Ведь Дудкины держат в своём подсобном хозяйстве только свиней и кур. По этой причине Трифон Ермолаевич и Анна Фадеевна пулей выскочили на улицу. Этого времени молодым лейтенантам хватило для того, чтобы установить на шкафах пару видеокамер. Выбрали удачное место. Эти штуковины, размером с небольшие пуговицы, вряд ли бросятся кому-то в глаза.

Но чтобы оказаться абсолютно вне возможных подозрений со стороны хозяев на предмет их ограбления, к примеру, они тоже выбежали на улицу. Правда, не увидели ни каких коров.

– Мы не держим никакого крупного рогатого скота, – с досадой произнёс Дудкин. – Вы с какой-то целью выманили нас из дома. Зачем?

– Извините, но мне это тоже показалось странным, – жена хозяина задумалась. – Если это шутка с вашей стороны, то она неуместная и нелепая.

– Какой нам смысл что-то придумывать? – обиделся Витя. – Мы не привыкли во время серьёзных разговоров шутить. Лицо коровы я всегда смогу отличить от человеческого.

– Мы обескуражены от вашего недоверия к нам, – сказала Анна. – Немного постоим на крылечке, а потом пойдём отдыхать на озеро.

Понятно, что офицеры ФСБ умышленно решили подышать свежим воздухом, чтобы дать Дудкиным возможность обшарить их рюкзаки и даже изучить их паспорта и другие документы на имя Агарова и Сидиковой. Пусть полюбуются. Ведь видеокамеры уже установлены, и майор Румякин уже пристально наблюдает за происходящим, заодно и слушает.

Через минут десять улыбающиеся хозяева пригласили молодых людей в дом, продолжить беседу.

– Можете обшарить карманы наших курток, – предложил Дудкиным Виктор. – После этой процедуры вы основательно убедитесь в том, что мы не крали у вас на участке помидоры.

– И огурцы тоже, – добавила Анна. – У меня от них иногда случается расстройство желудка.

– Не надо обижаться, – сказал Трифон Ермолаевич. – Померещились вам коровы, ну и ладно.

– Подобное иногда случается с представителями славянских народов, – пояснила Анна Фадеевна. – Такова психика людей не совсем развитых национальностей. Придумывают всякую ерунду. Мы с Трифоном давно уже освободились от всяких никчемных галлюцинаций. Если уж быть американцами, то до конца.

Вслед за хозяевами Витя и Аня вошли в горницу уютного особнячка. Никакая информация в данной ситуации не может быть лишней, но и задерживаться здесь надолго тоже не следует.

Беседу о важности и особом мировом авторитете США прервали дочь, молодая, лет двадцати двух дочь Дудкиных Римма, внешне очень похожая на Агнию Фалеевну и её муж со всклоченными серыми волосами и серыми глазами. Чуть постарше её, не красавец, но не такой уж и страшный, по имени Фёдор.

Они не обращали особого внимания на Виктора и Анну, они подошли к звёздно-полосатому флагу и портрету Вашингтона, склонились перед ними. Целуя полотнище флага, что-то с волнением шептали.

– Ты – предатель и почитатель демократов, Фёдор, а я – за республиканцев! – громко произнесла Римма. – Ты – предатель! И теперь только развод!

– Но зачем вам ссориться? – сказал Виктор. – В Соединённых Штатах обе партии великие и неповторимые.

– Это так, – Фёдор моментально среагировал на слова Виктор. – Но, всё-таки, я в душе и в жизни демократ. А моя, почти что, бывшая жена Римма Трифоновна собирается разводиться со мной потому, что она – республиканка. Я навеки с демократами!

– Изыди, сатана! – сказал Дудкин. – Ты больше нам не зять, Фёдор, язви твою мать!

Довольно сноровисто он вытолкнул Фёдора за дверь и плюнул ему вслед.

– Зачем же ты так грубо с Федей обошёлся, Трифон? – с нескрываемой тоской произнесла Агния Фадеевна. – Ведь его ещё можно перевоспитать.

– Хватит, мама! Я знаю, я в курсе, как и каким образом ты перевоспитываешь молодых мужиков.

– Ты ко мне не справедлива, дочь, – вяло запротестовала Агния Фадеевна. – Следует смотреть глубже.

– Как вы мне обе надоели со своими половыми проблемами! – вспылил Трифон Еромолаевич. – Надо было бы мне повеситься.

– Трифон, ну что ты говоришь? – сказала Агния Фадеевна. – Прямо, глупости какие-то. Жизнь прекрасна, тем более, у нас, борцов за истинную свободу.

– Какого чёрта вы, господа, делаете здесь! – закричала Римма на Виктора и Анну. – Я требую объяснений! Кто вы?

– Это мои гости, дочь, – дал необходимые разъяснения Дудкин. – И не надо тут устраивать сцен.

Но молодые лейтенанты не растерялись. Они выразили сожаление, что зачастую

либералов и демократов, разумные господа даже на теледебатах призывают не орать благим матом, не затыкать оппонентам глотки, никого не оскорблять, а терпеливо объяснять всем окружающим в культурной и доступной форме, что большинство россиян – скоты и, практически, животные. Делать это следует вежливо и аргументировано, и тогда любое двуногое существо поймёт, что оно едва-едва тянет на… третий сорт.

– Если бы, вы, Римма, где-нибудь, за Уралом, в тайге, – сказал Виктор, – посмели бы повысить голос на кого-нибудь из тамошних охотников и даже просто… подростков-грибников, то из вас очень быстро и умело приготовили рагу или бифштексы.

– Да, эти замечательные, но немного странные русские люди, – заметила Анна, – прекрасные кулинары и знают секреты самых разнообразных и неожиданных блюд.

– Какой ужас! – Агния Фадеевна закрыла лицо руками. – Какие дикари!

– А мы не очень-то их и боимся потому, – внезапно заступился за дочь Дудкин, – что наш Русофобск находится, пусть в очень Восточной, но в Европе. Немножко до Азии не дотянули. У нас культура чуток повыше будет. Но, к несчастью, мы русские. А что касается нашей доченьки Риммы, то она любого живодера вырубит и сожрёт, если понадобится. Она научилась у американцев спасать мир. У неё получается.

Что-то ещё очень важное хотел сказать Трифон Ермолаевич, но в горницу вбежал возбуждённый Фёдор громогласно объявил, что обожает демократов. И таким решил остаться на всю жизнь. С ним никто не успел поспорить потому, что ретивый молодой мужчина своевременно и поспешно выскочил за дверь.

– Негодяй и мерзавец! Боже мой! – Римма находилась не в себе. – С кем я прожила почти год! Подлец!

– А мне кажется, что Федя довольно милый и симпатичный парень, – просто так сказала Анна. – Гибкий парень. Какая грация!

– Я сморю, Анна, вы время даром не теряете, – съязвила Римма. – Готовы стремительно пойти на телесное сближение даже, извините за выражение, с обожателем демократической партии США.

– Уверяю вас, – Анна продолжала ёрничать, – что после каждого сексуального захода, я буду перевоспитывать Фёдора, направлять его энергию в нужное русло.

– Предполагаю, что ваше… русло, – не осталась в долгу дочь Дудкина, – готово к самому разнообразному и даже случайному потоку энергии.

– Да вы, Рима, оказывается экстрасенс! – захлопала в ладоши Аня. – Похвально.

– Прекратите, дамы, делить парня, – сказал Виктор, – который не в себе и таким уже от нахлынувшей на него радости останется на всю оставшуюся жизнь! Римма, не слушайте Анну, не стучите зубами и не точите кулаки!! Ваша затаённая ревность совершенно не уместна. Аня думает сейчас только о главном.

– Какая там ревность? – возмутилась Римма. – К кому ревновать и кого? Просто возникло чувство недоумения.

У майора Румякина, наблюдающего из своей технически оборудованной бытовки за происходящим в доме Дудкиных, внимательно слушающего русофобский и прочий бред, начались самые настоящие приступы мигрени. А надо сказать, что от такой болезни он до этого не страдал и не имел о ней никакого представления. Короче говоря, от резкой боли голова, словно разрывалась на части.

За несколько часов общения он, благодаря стараниям молодых лейтенантов, узнал, почему некоторые уважаемые американцы обитают в картонных коробках и едят, что попало; кто из семейства Дудкиных и других негодяев находиться в самых разных сексуальных отношениях даже с домашними животными, кто и почему посещает собрания приезжих американцев, в каких сектах состоит… Но всё это было дело десятое.

Необходимо было конкретно узнать, где находится негодяи Борис Мерковиц и Мурат Барабеков. Один поддонок собирает с населения деньги для нужд вражеской армии, другой, по сути, выплачивает заработную плату самым активным врагам из Карнакеевска-Русофобска. В конце концов, Дудкины, не ведая того поделились с Румякиным и его командой нужной информацией. Можно уже было брать с поличным многих их тех, кто с гордостью считали себя внутренними эмигрантами, но покидать Россию и не собирались.

Виктор и Анна обратили внимание на то, что Дудкины срочно засобирались по делам, точнее, в места своего ареста. Поэтому молодые лейтенанты, раскланявшись с хозяевами, покинули это мерзкое логово. Уже было понятно, что в Русофобске таких домов и явок немало. Надо было пусть неторопливо, но уходить.

Выйдя за пределы владений Дудкиных через ажурную металлическую калитку, Виктор и она, наконец-то, вздохнули полной грудью.

– У меня сложилось ощущение, Аня, что я несколько часов плавал в озере свежего дерьма, – честно признался он. – Мне даже казалось, что я вот-вот утону.

– Я пережила тоже самой, Витя, – сказала она. – Наверное, с сумасшедшими вести беседу гораздо проще, чем с этими гадами.

– Сейчас я с удовольствием выпил бы стакан водки и, может быть, два.

– Я тоже. Правда, я никогда в жизни не употребляла спиртного. Но нельзя. Мы на службе.

– Можно, ребята. Разрешаю! – послышался из смартфона Виктора голос Румякина. – Я уже выпил. Мне начальство разрешило и даже строго рекомендовало так поступить.

Тут же он сообщил, что многие здешние господа и дамы уже арестованы. Уже специальные, не очень комфортабельные, автобусы начали вывозить их в столицу. Транспорта требуется много, но всё происходит организованно и на должном уровне.

Виктор и Анна зашли в ближайшее кафе «Звёзды и полосы», в котором заодно можно было и пообедать, и уже даже и поужинать.

Заметно покачиваясь из стороны в сторону, майор Румякин вышел из вагончика-бытовки и по-отечески пожал руки порозовевшим от принятой дозы спиртного Виктору и Анне, потом обнял их. В своих объяснениях старший офицер сделал акцент на том, что, благодаря их конструктивным действиям, удалось многих подлецов и негодяев взять с поличным. Впрочем, доказательств их вины собран воз и маленькая тележка.

Посмотрев на хмурое небо, он сообщил, что было ему полчаса тому назад видение. Добрые и проникновенные голоса из другого, светлого мира сообщили, что Трифон Дудкин, Григорий Кулебяка, Борис Мерковиц, Мурат Барабеков и ещё пять-шесть субъектов, которых, наверняка, осудят, определят на пожизненный срок, и трёх месяцев не просидят на нарах.

– Почему, товарищ майор? – удивилась Аня. – Неужели их выпустят на свободу?

– Такого просто не может быть! – возмутился Виктор. – Как же так?

– Отставить, друзья мои! – успокоил их Михаил Агафонович. – Никто и никого не выпустит. Просто моя покойная бабушка обладала даром предвидения и кое-чему меня в этом плане научила. Эти подонки очень скоро подохнут от насморка. Я уже представляю, как их корежит.

Больше на эту тему майор Румякин особо философствовать и распространяться не стал. Но сообщил молодым лейтенантам о себе и своей бабушке Акулине Семёновне истинную правду. Она всегда точно предсказывала погоду и не только её, а много и других явлений и событий, например, начало губительного процесса не такой уж и давней перестройки и организованный развал Советского Союза. Так что, судьбу мерзких личностей, обожателей звёздно-полосатого флага и предателей Родины Михаилу Агафоновичу предсказать было не так уж и сложно.

Если бы такие бабушки и майоры руководили страной, тогда бы гриппы, насморки и острые респираторные заболевания у сидельцев в камерах пожизненного заключения сделались бы неизлечимыми. С чего-то ведь надо начинать… Допустим, с предсказаний и обязательных конструктивных прогнозов с практическим результатом.