Читать книгу: «Раз но Е… Рассказы»

Кошки, это кошки…

Вспышка.

Вспышка… Удар… Темнота…

…Тепло и уютно, и вот из этого уюта, что-то вытолкало, прижимая всё маленькое тельце, голову, грудь. Овеяло холодом, мышцы груди сократившись, загнали в лёгкие холодный резкий воздух. Что-то упершееся в живот, клацнув, оторвалось от почти голого животика и по телу это гибкое и шершавое забегало, зашаркало.

Мышцы легких стали сокращаться и из маленькой болтающейся головы стали вырываться писклявые звуки. Резкое покидание уютного места утомило, мягкая и нежная лапа прижалась к чему-то тёплому. Рядом шевелилось что-то мокрое, оно тыкалось в бока и скребло по мордахе….

Наступил сон от усталости, непривычности новой обстановки и шока на происшедшие события. Отдых, изредка сопровождался вздрагиванием, писк прекратился.

Спокойный сон был прерван урчанием в животе и толканием в бока, не в пример спокойно стоящим в кофейной очереди к кассе, головы и лапки комочков толкались, пока мордочка не упрётся в сосок, припрятанный в шерсти. Животный инстинкт при соединении соска и маленькой пасти подключал еще небольшие лапки, которые поочередно давили на маленькое мохнатое вымя. Губы, смыкающиеся на соске, жадно тянули материнское молоко. Что-то рядом толкало то в бок, то в голову и отрывало от соска, но нос вёл чётко к молоку, такому вкусному и нужному, что так же головой и лапками отсоединяло от занятого соска «конкурента-брата». Толкающиеся во время отлучения от источника пищи отдыхали и поочерёдно отдышавшись, отталкивали агрессора на отдых… Природа…

Насосав и «натоптав» молока, сон смаривал меж материнских больших, и сильных лап. Подрагивая, лежали «головастые» тельца с редкой жидкой шерстью и розовыми лапками, прижимались друг к дружке и к этому большому урчащему и теплому.

Время идёт, и вот как-то через пару недель к нюху и лапам вдруг в голове появилась сначала режущая и яркая «картинка»…. Вот какая-то вытянутая головенция с приоткрытыми глазами, хилыми лапками, одноглазая, хм… Да и не одна такая голова, несколько их. А вот это что-то огромное, теплое и мохнатое, так это у него на брюхе в сосках вкусное молоко. Это «оно» лапами подгребает «головастиков» соседей и меня к соскам. Во как – а с видом их легче искать, отталкивать от застолбленного соска соседскую голову, но порой и самому быть отстраненному от кормушки. Передышка и толчки соседа, для возвращения источника пищи.

Сон и еда, еда и сон… А глядючи по сторонам в перерывах между этими занятиями много чего видно. То огромные стены, покрытые чем-то похожим на теплое брюшко матери. «Соседи» начали использовать лапки не только для надоя-кормёжки, но и по назначению. В коробке начались стояния, движения и столкновения. Помимо этого на дрожащих от напряжения лапах «головешки» взялись за исследование коробки. Тем более в коробке стало просторней, брюшко с молочком приходило кормить и ночевать, а днём исчезало, частенько перепрыгнув через эти высоченные стены.

К открытым глазам добавились и приподнявшиеся над головой мохнатеющие ушки, через них в голову полезли звуки – хлопающие, звенящие, мурчащие, а то и какие-то распевные: «… Вот зараза Мурка, выводок пищит…. Жрать, небось хочет, а эта шалава то где?».

Над «крепостными» стенами иногда возникала не мохнатая огромная голова с большим количеством точек на щеках, правда со звуками в коробку попадал неприятный запах – прокуренных губ и самогона. Из головы слышалось: «Хм… Этот вылитый соседский Васька, а этот пятнистый какой-то квёлый, может Нин притопим его?».

Частенько когда пустые животы котят вызывали крепчающий писк, то слышалось громкое: «Мурка, Мурка, Мурка!!!!! Вот блядина, иди свой выводок корми».

Потом за стеной что-то булькало и слышалось громкое, распевистое : «Мурка, я и тебе молочка свежего плеснула, Мууркааа… Мууркааа… Кис-кис-киссс… Мууркааа!!!»

Время идет, сам да и братья подросли, а если стать на задние лапы, то из «радио» коробки получался «телевизор» – рост стал позволять видеть то, что происходит вокруг , от кого и чего исходят звуки. Как ходит мама, как пьет она молочко из мисочки и что-то грызет, а потом еще вылизывает свою шерстку – гигиена, чтоб в короб с нами попасть «стерильной».

Когда она прыгает в короб мы малышня жмемся к брюшку с сосками, но подрастая, обрастая шерсткой и крепчая обнаруживаем, что в сосках бывает все меньше и меньше молока, чтоб быть сытым.

Мои лапы сами толкнули тело из коробки через неуклюжий кувырок приземлился за бортиком, хм… а тут не мягко, но от миски с белой жидкостью шел вкусный запах. Подойдя к миске с молоком, уткнувшись мордочкой в белую жидкость, но сначала получился «фырк-чих». Болтнув головёшкой, пасть приоткрылась, и язык стал сам набрасывать молоко в утробу, так как делает мама. Не такое как мамино молоко, но лакать можно, да и нужно, живот в последние дни был частенько пустоват. Насытившись, осмотрелся… Короб, а вот из него показалась голова брата. Сам, подойдя к коробу запрыгнуть в него с округлившимся брюшком не смог. Глаза стали закрываться, сон сморил, лапки согнулись, завалившись на пол, промелькнула мысль – не мягко, запах не тот… Не долгий получился сон, загривок натянулся, лапки повисли, полёт мягкое приземление и я с мамкой в коробке. Она тут же принялась мыть меня своим шершавым языком – на мордахе осталось засохшее молоко. Пока мама «мочалила» меня языком, братья двинули к брюшку, а я от нежного шорканья языка и начавшей мурчать мамки опять заснул.

Вспышка… Удар… Темнота…

Глаза открылись. Что за сны??? Да и за пределами коробки не было страшно и совсем непривычно. Но мамкин язык опять зашаркал по моему телу, смыв сновидения. Потолкавшись с братьями, удалось присосаться к мамкиному соску, молочко-то хоть и пожиже, но повкуснее чем из миски, да и под лапками мельчает вымя у мамы, в четыре «пасти» тянут проглоты. Братья поднажали и оттолкнули, хорошо из мамкиной миски полакал, не урчит в животе. Сон опять наступил – тепло, горячий песок, плеск воды, вокруг много «двулапых» без шерсти, нега такая…. Вот блин братья толкаются, не дают толком сны посмотреть. Откуда они таки у меня. Не пойму.

Следующим утром полностью утолить голод тоже не вышло, но за стеной коробки тоже есть молоко! Перепрыгнув через стену коробки, и добравшись к миске, начал лакать, да тут возник тот, плохо пахнущий, заднелапый. Одна из огромных лап стала у моей мордочки, он замер и удивлённо вскрикнул:

– Нинка! Смотри, уже один стал мать спасать от истощения, а то она ужой как скелетина стала. Раз сами уже жрут, раздавала бы уже эту мелочь.

Нинка подошла, посмотрела и сказала:

– Ну, это один шустрый, а другие еще сами не могут харчиться, да и пусть еще подрастут тогда станут посимпатичней, продадим подороже, да и к лотку их надо приучить. Вот в сарае наведи порядок, корытце с песком поставь, во, даже от твоих фотографий есть как раз неглубокие ванночки. Займись делом, алкашина!

Нина взяла меня в руку, я взлетел на огромную высоту , серце заколотилось, но лапы мои быстро ожили и стали толкать её руку. Толкать, но не царапать. Повертев меня, хмыкнув, она положила меня в коробку, осмотрев которую сказала:

– Да пора переселять, тесно тут, бродить начали, можем придавить.

Поесть успел, заснул, но от сильного крика проснулся. Всхлипывала и громко плакала Нина:

– Вот же, накаркала!!!!

Она держала в руках пятнистого, голова его висела, лапки пару раз дёрнулись, тельце вздрогнуло и затихло, он, как и я пробрался к маминой миске, да вот после еды двинул на «тропу» двулапых.

Вид безжизненного тела как-то заскреб в душе, загнал в угол коробки и сжал моё тело.

Тельце брата забрал Сергей, пришедший на крик Нины, у которой крик сменился плачем.

– Ладно, не ной, чай не корова под каток попала, толку от них. Так на пиво заработать, щас я их в сарай переселю – сказала голова Сергея.

Коробка зашаталась и взлетела вверх, голова Сергея наклонилась и заговорила:

– Раз, два, три… да, без пятнистого котейки на литрушку не хватит, эх Нинка, знаешь, что окот уже подросший в хате есть, а под ноги хрен смотришь. Тьфу!

Вместе с коробом через скрипучую дверь оказались в тенистом дворе, с пробивающимися сквозь ветки яркими лучами, где еще было множество новых звуков, строений и запахов.

В новом месте вслед за коробом появилось еще несколько мисок с молоком и водой, в большие и не глубокие корытца был засыпан песок.

Пришедшая Мурка быстро освоилась, подставив брюхо принялась вылизывать котят. Потери пятнистого котёнка как будто и не заметила, но в душе материнской всё же возникла боль, так как привычного мурчания при кормёжке от Мурки не исходило.

Я же двинул к миске с молоком, когда мама ушла, добавив коровьего к родному материнскому, с этим коктейлем пошел по светлому лучу от двери, поднажал на дверь лбом, смог пролезть наружу. Обилие растений, запахов, звуков через уши и глаза «забили» головенцию.

Присев на задние лапы пытался справить нужду, но был замечен Сергеем, тут же схвачен, переправлен в сарай и усажен в корытце с песком:

– От зараза, чуть не проморгал. Срать и ссать только в лоток, в квартирах грядок с землёй нет! Понял? Хм… Тигра хренова.

Он захлопнул дверь, оборвав, манящую светлую полоску, которая вела к звукам и видам. Что ж, тогда на подстилку и спать.

Долго не поспал, проснулся от того что лапа мамы загребла меня к братьям и и начались гигиенические процедуры – нас вылизывали.

Найдя в брюшке сосок, притаптывая его округу лапками, заглотал молоко, в миске конечно жирнее, а вот вкус не тот – это родное, материнское.

На следующий день после ухода мамы, сам следом прошмыгнул в щель двери. Да, чего тут только нет…. Заросли, шум листвы, птичьи трели, шорох травы, голоса двулапых, грохот и звон за огромным забором… Лапы повели по зелёной мягкой траве, а чёс в деснах призвал её грызть – зубам так наружу легче пролезать, да и вкус то не противный, а я вроде хищник, странно.

Иногда в головенции возникали ощущения, что я уже видел и эту траву, и деревья, а вот братья, что поспокойней и боязливей – чуток высунулись в щель двери, но дальше не двинулись, да и подражать, как я коровам не стали, замерли.

Время идёт, лапки крепчали, в них твердели коготки, шумы не пугали – от сарая удалялся каждый выход всё дальше и дальше, ведь интересно и любопытно.

А вот и дерево, на нём птицы свили гнездо, из веточно-травяной чаши слышались писклявые звуки, что там? Надо посмотреть, лапы выпуская когти, потащили меня по стволу дерева, а сверху увидел, что братья двинули в траву, осторожно, правда, приседая с прижатыми ушами, при громких звуках, но от сарая уже удалялись.

Двигаясь к гнезду, не заметил, что ветви стали тоньше, а раскачка сильнее, ветер поднялся и сильно затрепал ствол с ветками. Я замер и прижался к ветке, глянул вниз и понял, что опускаться страшно, да и нет сил. Хвост заметался, увидев неподалёку Нину, снимающую большие и белые полотна, подал голос: «Мяу, Мяу, Мяяяууу…». Даже сам удивился, что это был не писклявый, жалобный стон. Нина завертела головой, но взгляд шарил по земле, под ногами, меня она не заметила.

– Сергей, собери котят, ливень идет, они возле сарая – прокричала Нина.

Сергей с помятой физиономией вылез из дома, побрел к сараю подхватив братьев, занёс в сарай и удивлённый вышел:

– Нинка, а ты «Тигру» не видела, этого, полосатого?

– Мяу, мяу… мяу – ещё громче заорал я, получив каплями по мордахе. Головы «заднелапых» завертелись, я усердно мяукал пока не был замечен Сергеем.

– Вот еще и рысь хренова, смотри Нинуля куда залез, тащи табурет, так не достану.

Я висел, прижавшись к ветке, Сергей с табурета дотянулся до меня прокуренной лапой, потянул, но мои когти неохотно отпускали ветку, сил не хватало и Сергей оторвал меня от дерева ругаясь:

– Я так из-за тебя «дятла» вымокну, ишь уцепился гадёныш!

Он занёс меня в сарай, протёр тряпкой и шлёпнул на подстилку к братьям.

– Всё, в выходные на «птичку», задолбаете заразы, а один уже почти лётчик,– пробурчал Сергей.

Ночь прошла обычно, молоко коровье и мамкино, её шершавая «мочалка-язык», нужда справлена в лоток с песком и под мурчание мамы наступает сон.

Утром проснулись от холода, мама куда-то шмыгнула, а братья залезли под меня, как под одеяло, я замерз, и луч света от приоткрытой двери поманил меня из сарая.

Выбравшись из сарая во двор, огляделся, «двулапых» нет, птицы щебечут на ветках, а трава покрыта росой и как магнитом потянуло к деревьям.

Когти, вцепившись в кору, потянули к верхушке, но опаска проснувшаяся в душе дала забраться на первый ярус ветвей и там умостится. Здорово… столько звуков, солнце сушит намокшую от росы шерсть, покачивается ветвь, от этого наступила дрёма.

Разбудил зуд на боку, среди шерстки появилась небольшая розовая плешина, попытавшись её лизнуть, закачался и слетел с ветки, хорошо трава густая, как батут смягчила полёт и плавно опустила на землю… Уф…

В голове вдруг всплыли картины из снов, быстро промелькнули… Грохот…. кувырки…

Из коровника доносилось мычание, на звуки которого я и двинул. За приоткрытой дверью сидела возле коровы Нина, звонкие звуки и аромат парного молока заманили меня в коровник.

– Вот бродяга – сказала Нина увидев меня – подожди, выдою Бурёнку и вам парного налью.

– Сергей, смотри под ноги, Тигра бродит по двору,– прокричала Нина.

Я вышел из коровника и у сарая увидел братьев, подбежав к ним, с ходу встав на задние лапы, передними не сильно толкнул пятнистого, тот от неожиданного «наскока» завалился на бок, второй «полосатик» столкнул меня с пятнистого…

Лапы, клыки, спины горбом, шипение из пасти – прям «гладиаторы» на арене. Весело и здорово …

Братья стали бродить со мной возле сарая, периодически устраивая «гладиаторские бои», мать уже почти не кормила нас, только вечером, да и гигиеной стали заниматься самостоятельно. Здорово было, молоко парное, трава сочная, ветки крепкие, братья шустрые, с которыми можно носиться и соперничать.

Как то, играя, увлеклись я и братья не заметили как в неприкрытую калитку вошла здоровенная псина. Она рванула к нам, на её топот и сопение все обратили взгляд, страх сковал и парализовал нас, но между подбегающим псом и нами возникла мама Мурка. Прикрыв нас собой, задрав горб, подняв шерсть и лапу, злобно зашипев, она остановила собаку. Псина резко остановилась, попятилась и подалась через калитку прочь, как и пришла.

Мы наперегонки двинули в сарай, по пути прочно усвоив, кто основной враг котов.

Но в один из дней, Нина утром рано нас покормила, дождалась когда мы «посидели» на песке и погрузила нас в кошелку с крышкой, предварительно постелив в неё нашу подстилку. Кошелка закачалась и в маленькие щёлки между прутьями я глазел на то что находится за забором. Деревья, мало травы, много «заднелапых», а вот своих на «четырех» то и не видно. Большие гремящие и вонючие «коробки», а от очень больших «коробков» еще и копоть. Побывав несколько раз в огромных коробках, мы притихшие и прижавшиеся друг к другу, наконец, попали на площадь с рядами. А в рядах в сетках, кошелках, стеклянных ящиках, много такого чего видели в первый раз. Сколько странных и разноцветных на четырех лапах, а над ними «двулапые» которые на веревках их держат, или похожие на нас в клетках и кошелках. Наша кошелка примостилась на прилавок, крышка приподнялась, Нина нас рассмотрела, глянув на мою проплешину на боку, зацокав языком тихо сказала:

– Вот блин, лишай что ли?

Вместе с лучами солнца, перелезшими за сараи и заборы, стали появляться «заднелапые» – большие и поменьше. Небольшие просили приподнять и заглядывали в корзины, с любопытством лезли к клеткам и привязанным «четырехлапым», с горящими глазами галдели:

– Пап, а давай и хомячка еще, или собачку…

Периодически из кошелки на просмотр доставались я и братья, кто-то заметил плешину на боку – мол лишай у котенка, но Нина сказала что ободрался, с ветки упал. Нам с братьями покоя не было, не поиграть, не поспать от того, что кого-то выдергивают и вертят, разговоры ведутся:

– Сколько?

– 200 рублей, сами едят, к лотку приучены.

– А этот шустрый, полосатый сколько?

– Тоже 200, мать то одна, родословной нету.

Меня достают из кошелки, вертят как юлу, рассматривают.

– А на боку лишай, пошли доченька дальше.

Вот в кошелку заглянула голова, с точками как у Сергея, только не вонючая, оглядевшись, появившаяся следом рука сразу схватила меня:

– Мама, смотри какой, как тигр, только маленький, давай его купим!

– Денис, положи его, мы пришли за попугаем, у меня на кошачью шерсть аллергия.

– Мам, ну купи, не надо нам попугая….

– Сказала, нет, положи, хм… да еще и на боку что-то. Лишай?

– Дамочка, ну какой лишай всех ветеринар смотрел, вот справка, шустрый, это он об ветку вчера ободрал бок, он уже заживает,– сказала Нина.

– Денис, пошли, кому сказала!!!!

– Мам, я без троек школу закончу! Мамулечка, ну, пожалуйста, такой шустренький, как тигрёнок!!!

Глаза Дениса заполнились влагой, из одного потекла крупная слеза, жалобно посмотрев на маму, он отвернулся и рукавом слёзы смахнул.

– Сколько за него просите?

– 300 рублей.

– Вот еще, 300 … С какой стати? Родословная есть?

– Нет, но за 150 берите.

– 100 рублей, ведь не привитый наверно?

– Хорошо, забирайте.

Мальчик радостно подпрыгнул, выхватил меня из кошелки, тут же чмокнул меня в нос, прижал к себе и засунув за пазуху оставил только мою мордочку, приплясывая прижался к маме:

– Спасибо мамулечка, он такой хорошенький!!!

Денис достал меня из за теплой пазухи, поднял на вытянутых руках, со счастливым лицом глядел мне в глаза.

– Хорошенький, папа из командировки прилетит, «обрадуется», у нас с тобой аллергия, а мы домой кота тянем. Смотри, хоть одна тройка будет, то кот из квартиры вылетит! Пошли за лотком, туалетом, мисками… Вот тебе и попугайчик. Зато клетки не надо.

Опять в разных дребезжащих «сараях» с окнами, за пазухой у Дениса, куда-то поехали. Укачало, я заснул. Проснулся в маленьком дергающемся «сарайчике», без окон, с неярким светом на потолке. При выходе из него, в нос ударил резкий запах и полумрак. Женщина открыла дверь, Денис опустил меня на пол:

– Ура, ура, ура!!!! – закрутился Денис.

– Теперь у нас есть Тигра!!!!

– Ага, лев прямо таки завёлся в квартире, еще, куда он нужду справляет. Давай ставь лоток в туалете, засыпай и ткни его мордой в него, он долго не писал. Приучен к лотку … Проверим.

Меня ткнули во что-то похожее на песок, я вспомнил что и правда давно не мочился, разгреб, уселся, как положено (четыре глаза «заднелапых» очень внимательно смотрели на то что я делаю) и сделав это, как положено, начал загребать «сделанное».

– Правда, к лотку приучен. Это хорошо. Давай сынок, обустраивай ему место для питания на кухне. Как назовём этого «породистого» и воспитанного такого, например Вильгельм Первый?

– Мам, давай попроще, Васька например.

– Ну Васька, так Васька.

Ирина схватила меня, наверно тоже к морде прижмет, но это размечтался я, а она резко развернула меня и пристально посмотрела в заднюю часть:

– Да, Васька. Парень. Давай городи ему места для жизни, по всем проведи, чтоб знал, где есть, а где сра… ну то есть гадить.

Денис забегал, затарахтел тарелками, забулькал чем-то очень отдаленно напоминающим молоко бурёнки. Я отвернулся от этой белой жидкости.

– Тетка не соврала, ведь здорово, что он уже «лотошный» не будет гадить, где попало.

Я двинулся осматривать новый «сарай». Мамки и братьев нет, т.к. на мой голос никто не ответил.

Рука Дениса меня подхватила и опять подтокнула к миске с белой жидкостью, которая по запаху была немного похожей на молоко Бурёнки, да вот только вкус совсем не тот.

Я фыркнул, принялся звать маму и братьев.

– Ну вот, интересно сколько он будет орать,– после пары минут моих призывов сказала Ирина.

– Успокой его, погладь… Ты слышишь Денис?

– Да, щас – сказал мальчик и отошёл от ящика с бегающими картинками.

– Вася, Васечка, Тигрёнок мой, – поглаживая меня на руках, приговаривал мальчик.

Чем-то он напомнил маму, задремал…

В сарае грохнуло и задребезжало, мальчик тут же вскрикнул:

– Папа, приехал! Папа приехал!!! Я сейчас Ваську       спрячу, будет ему сюрприз!

Крики мальчика и хлопнувшая дверь прервали сон, я сидел в небольшой комнате с Денисом и закрытой дверью.

– Ого!!! Вы кота притащили вместо меня? – спросил Володя.

– С чего взял?

– Ирочка, ты читаешь детективы? В туалете лоток, а на кухне миски с водой и молоком… Где прячете кота Денис? Где кашидла, выноси уже и показывай!

Смущенный Денис выбрался из своей комнаты, руки за спиной, но то с одной то с другой стороны предательски выскакивал тонкий, короткий и бело-рыжий обрубок – «фост» (как его называла Нина).

– Хорош уже зверя прятать, покажи!

Я был извлечён из-за спины и перешёл в руки папы мальчугана.

Мне посмотрели в мордаху, осмотрели бока, лапы, ну место, откуда растут задние, чего оно им всем так интересно. Ожидая приговора, Денис стоял с приоткрытым ртом.

– Что, окрас симпатичный, английский, глаза смышлёные, хм… Давно он тут?

– Нет, только сегодня принесли, час назад.

– Странно, «царапость» отсутствует. Про прививки спрашивали? О, вот на боку как лишай!

– Это он поцарапался о ветку! – сказал Денис.

Ведь никто из них еще не знал, что ветки будут семье на многие годы основным украшением квартиры к Новому Году «устранив» классическую елку из основного атрибута зимнего праздника.

– Устал с перелётом, завтра на работу еще, а в выходной надо пораньше к ветеринару. Он и привьет и обследует кота, – определился с действиями Володя.– Ура! – закричал Денис, повисший на руке отца – У нас теперь КОТ!!!!

– Кот… Который приведет к увеличению «соплей» и расходов на препараты от аллергии! Мудро! Сами аллергики, а притащили в дом кашидлу! Кота кормили? А меня? Хм… У меня теперь еще конкурент на внимание и уход! – и опустил меня на пол.

«Странно,– задумался Володя – спокойный и не царапастый котёнок».

На полу я понял, что держащий меня в руках тут старший, значит его тут все боятся и слушаются.

Я вот только прислушался, а совсем тихо, ни «мяу» братьев, ни «мур» мамы. Надо их поискать и к этому делу я подключил голос. В ответ двулапые тоже заговорили:

– Вау, вот блин… Это на пару дней точно! Сменил окружение, не привычно для него – сказал Володя и пошёл в ванну.

Следом за Володей я, коготки впились в угол двери и стали её дергать, сколько хватало сил. Володя ответил на попытки прорваться, открыв дверь:

– Не из «пещеры» котейка, дверь знает, да и как с ней обращаться.

Потихоньку день подошёл к вечеру. Отдельного сарая для кошачьей семьи в квартире не было. Но поискать пытался, может где за другой дверью, звук моего «мяу» усиливался. В животе бурчало, кроме воды мне ничего не понравилось.

Двуногие по очереди заходили в маленькие комнатки без окон, выходили почти без «верхней шерсти», чем-то мазались и брызгались, кошмар какой-то, нет ни запаха, навоза или молока, ни мамки.

– Мяу, мяу, ммяяууу…– голосил я.

– Да, покоя сегодня ночью наверно не будет, – сказал Володя.

Я орал, и возле одной двери стал бить в нее лапами и царапаться, за ней раздался голос Дениса:

– Ну чего «мявчить» и скрестись! Есть еда и подстилка на кухне, туда и иди!

Он приоткрыл дверь и подтолкнул меня в сторону кухни, тут же закрыл дверь, что мне не понравилось и мои «мяу» усилились – может там мама и братья?

– Денис! – прокричал отец – Оставь дверь открытой, а то это на всю ночь слушать его завывания будем, слышишь?

Но Денис от беготни по рынку и впечатлений от появления кота, вымотавшись уже спал.

Володя встал, подошёл и взял меня на руки. От него пахло табаком, но не таким как от Сергея, как поприятнее, еще чем-то резким, но какой-то мощный и противный запах отсутствовал. Он погладил меня, принёс в кухню, поставил возле тарелок с водой и чем-то ещё, ткнул мордочкой в белое, я фыркнул, облизнулся, но начал лакать – есть то охота, да и молоко всё же напоминает. Володя сидел и смотрел на меня.

– Так уже лучше, горшок напомню где, пошли.

Согнувшись и подталкивая, он пригнал меня в небольшую комнатку рядом, а судя по запахам они тоже сюда ходят в туалет. В комнатке был лоток с рассыпчатой мелкой глиной. Володя посадил меня туда.

Я, обнюхав место, разгреб его и справил нужду.

– Ну и славно, теперь надо спать Васёк, нам рано вставать! Вот на кухне подстилка, туалет рядом!

Он подхватил меня, уложил на мягкий коврик, чем-то клацнув убрал свет в кухне, а я услышал его удаляющиеся шаги, скрип дивана и голоса:

– Ирочка, спим! Может и это «тигристое» угомонится.

Как мне угомонится, «сарай» совсем не привычный и нет ни мамы, ни братьев?

– Мяу, мяу, ммяяуу!!!!

Я потопал на звук голосов, в большую комнату с необычными запахами. А вот из шуршащих и тонких подстилок их сопение, прыгнув к ним в диван, пробрался к головам, а вот что-то прямо как мамино брюшко, шерсти не много, твёрденькое…

Утром проснулся у головы Володи, рядом на тумбочке что-то бренчало, он тоже открыл глаза, провёл рукой по голове и удивлённо заговорил:

– Хм… а «ирокез» на голове откуда? Аааа, мастер-стилист вот же, на подушке устроился, полночи чмоктал мою полу лысую голову. Неужто похожа на брюшко мамаши? Да, но сосков с молоком нет там. Иди, Ирина тебе свежего молока нальет. Погрей только Ира, чтоб тепленькое было.

Еще день я бродил по комнатам в поисках мамы и братьев, периодически Ирина напоминала о еде и туалете, тыкая меня то в глину, то в молоко. Денис кидал мячик и сделал бумажную игрушку на крепкой нитке, к вечеру я стал отвлекаться на игру с ними, потому что братьев так и не нашёл.

На следующий день меня упаковали в пакет, засунули в картонную коробку с прорезями и в большом дрожащем и рычащем коробе со стеклами, в которых мелькали деревья, большущие «сараи». Везли не долго, и вот сидя на руках, я попал в огромную светлую комнату.

В этой комнате с двулапыми сидели в большинстве взрослые собаки, коты, еще птички и всякие «мышастые» в клетках. У многих белые лапы, головы и животы, у кого-то с пятнами. Лишь у меня и еще у немногих малышей любопытство в глазах, а у большинства, что с повязками, глаза были наполнены печалью и болью. Коты и огромные псины рядом, мама учила их обходить, это запомнилось из её наказов, что к ним нельзя приближаться, но вели они себя смирно – да тут видно боль всех примирила.

Сидели довольно долго, из-за наличия собак пришлось и самому притихнуть, сидеть смирно, с рук не спрыгивать. Потом в светлой комнате, в светлых халатах чем-то светили и сделали несколько раз больно, проткнув мне шкуру. Бррр… Опять в коробку засунули, за стеклами замелькали деревья и крыши, может к братьям и мамке отвезут?

Но привезли туда же где, и ночевал, сразу вспомнил о туалете, где он находится и бегом к нему.

– О, молодчага, до «горшка» дотянул и прививки пережил – сказал Володя.

Нашёл и миски с молоком, от какой они коровы не понять, но лакать уже можно, а то голодно.

Сел, стал облизывать мордаху, лапы и бока.

– Так вот вроде и чистюльный, а вот бок «поцарапан». Все лечим лишай! – сказал Володя.

После этого Ирина несколько раз в день меня ловила и мазала бок чем-то светлым, пахучим и жирным. Свои передние лапы они тоже мазали тем же. Попытки очистить бок от мази привели к тому, что меня заматывали и не давали срывать этот бинтовой корсет.

Еще несколько визитов на прокол шкуры и меня перестали заматывать и мазать.

Поносившись за мячом, сделав несколько атак на одну из двух лап ходящих по новому «сараю» уставал. Однако теперь стал часто удостаиваться возможности полежать на груди у «двулапых» и престал слышать кроме данного мне имени Васька насмешливое – «бацыла».

Пришло понимание, что не найти ни родной мамы ни братьев, и что «сарай» теперь такой. Что в нём будут ЭТИ двуногие и я с ними.

В новом «сарае» были большие окна с огромными подоконниками, на них было частенько тепло от солнышка и много «картинок» напоминающих место рождения. В заоконном пространстве было побольше разных птиц в небе, да всяких псин на «верёвках» внизу, а вот родня кошачья в там бывала в малом количестве.

На одном из подоконников еще была продолговатая округлая коробка, из которой (особенно когда к ней подходил Володя) выходили разные приятные звуки, да и лежа не ней можно было греть живот, здорово так.

Денис заменил братьев, он играл со мной больше всех, Ирина с Володей заменили мне маму – меняли молоко, воду, чистили горшок, чесали зажившие бока и за ушком.

На новом молоке, они его тоже так звали, и которое доставали из большой светлой коробки, потом ещё на добавившихся в рацион «хрустиках» и кусочках с мясом я прибавлял в размерах и весе. Это порой приводило к тому, что я, спрыгивая с теплой «музыкальной коробки» прихватывал её за собой. После грохота приземляющейся на пол тёплой мурчалки обычно появлялся Володя:

– Вот тебе и Китайское производство – никуда не годится! А уже не первый полет с почти метровой высоты, а магнитола жива! Поёт всё так-же!

В доме на окнах, из которых быстро исчезало солнце и тянуло холодом, появлялись затейливые матовые рисунки. Приближался редкий, шумный и любимый «двуногими» праздник. Да вот моя любовь к лазанью по веткам изменила украшения в доме на этот праздник, который напоминал мои редкие обрывочные сны – с взрывами и вспышками.

На кухне в эти дни на кухне много дымилось, шкварчало и пеклось. С разделочного стола мне как хищнику порой доставались очень сочные кусочки мяса. Но в этом «сарае» на Новый год перестало появляться основное украшение этого праздника – ёлка.

Как елке было стоять то, если после установки стоило «двулапым» отвернутся, как я на неё влезал. Дерево!!!! Здорово!!!! Вверх, поближе к макушке! Да вот с возрастом залезал всё ниже, чтоб она упала, я то подрастал, а «ёлка» всё та же, пыльная из гаража без запаха хвои. Игрушки на ёлке бились, я получал шлепки и ненадолго прятался. Что поделать, «ностальгия» по деревьям, братьям и мамке. Так что на этот редкий праздник для живущих со мной людей основным украшением стали хвойные ветки. Хоть пахло как на родной даче, а ёлка же безвылазно осела в гараже.

Вместе с возрастом уменьшалась бегучесть и непоседливость, а вот время сна прибавлялось. Дрем с картинами было немного, куцые и обрывочные они были и мешались в голове – то мама с братьями … то взрывы со вспышками.

После таких снов меня привлекала та дверь, в которую уходили надолго. Что там? Может рядом братья и мать?

Не любовь к закрытым дверям, как набравшийся вес и растущее любопытство помогли открыть последнюю дверь – входную и через неё выйти. Резкие непривычные или уже почти забытые из детства запахи ударили в нос на лестнице и площадках. Увидел обрешеченную дверь с широкой щелью. Пролез, дальше пыльный чердак, но за ним опять лестница и дверь со щелями, которая вывела на крышу. Тут солнышко, как на даче. Эх, где же братья, деревья и трава? Мяу!!! Мяу!!… Похоже и здесь «родни» нет…

– Ира, а ты слышала, что входная дверь хлопнула?

– Да это Денис к соседям пошел. Денис, ты дома?

– Дома мам. А чего?

Все малолапые дружно двинули на лестничную площадку, Денис побежал вниз, но Володя осмотрелся и сказал:

– Васька на крыше, Новый Год помните, как он по елке лезет на макушку, вверх двинул и должен вернуться.

Солнце и всё что обнаружилось на крыше из приятных и знакомых вещей, да пыльная и горячая поверхность, что лапам тяжело стоять, припекает, а тут еще и крики из щелей, прошмыгнув сквозь них и потом через темный чердак, увидел Ирину и Володю – вот они и кричали.

– Да, спец по дверям! «Домушник»! Осталось ему соседские научиться вскрывать!– сказал Володя.

Что «домушник», если дверь на защелку не заперта, а там за ней что? Интересно ведь. А так всё просто – прыгнуть и повиснуть на ручке, задними лапами ткнуть и дверь откроется, вот и вся технология «взлома».

Придя с крыши, правда, получил небольшую порцию внимания и новую «мышь» – бантик из бумаги на верёвочке, шустренький такой, но от когтя моего далеко ей не уйти.

Порою играл со мной Денис и своими лапами и телом. Мы бегали друг за другом, прятались за дверьми, под столами. Денис получал тычки лапами по бедру и часто по ногам. Он был больше и конечно сильнее, порой прижимал меня и если кто-то из больших был дома, то на мои хриплые звуки реагировали:

– Денис!!! Не мучай Ваську!!! Он хрипит, чего ты с ним делаешь? А ну отпусти!

А вечером Ирина делилась своими наблюдениями с мужем:

– Володя, даже странно, как порой частенько Денис зажимает Ваську, что тот хрипит и сипит, да только не кусает и не царапается. Лапами брыкается, но когтей и зубов не выпускает.

В противовес сказанному, на лестничной площадке, куда я периодически прорывался (вся ручка входной двери практически лишилась краски и покрылась глубокими царапинами) у соседей появилась маленькая собачонка. К тому моменту я уже стал по весу и калибру солидным котом – Васей.

Когда Ирина провожала на службу Володю, в дверном проёме стоял и я. Из соседней, открывающейся двери, выскочила собачонка, которая завидев меня тут же визгливо залаяла и бросилась на меня. Реакция не спит, «игры» с Денисом не дадут – выгнутая спина, резкий взмах лапы, её контакт с хилым пучеглазым телом и, делая обороты, собачка летит по лестничной площадке к ногам хозяйки.

– Ааааа!!!! Уберите Вашего кота, он мою собаку загрызёт!!!!

Посмотрев, что я не бросился добивать зажавшуюся в угол собачонку, Ирина засмеялась:

– Так у Вас ведь собака, да и кот от дверей не кидается на «волкодавов». Держите свою псину, чтоб не бросалась на кота.

Так вот эти двуногие и поговорили. Отпущенная мной «плюха» собачонке привела к тому, что с той поры песик преодолевал путь к лифту от квартиры на хозяйских руках. А то вдруг опять «котище» встретится.

Они двуногие тоже разные, их растущих время тоже меняет. Со временем Денис поостыл ко мне, погонь с борьбой мало, не бумажной мыши ни мячика, трава в редкость, сам то он в «сарае» не часто. Володя был до полночи на работе, Ирина смотрела «бегающие картинки» в большом коробке, да шуршала страницами, погладит иногда.

Вот и я уже вырос, заматерел. Сплю много, бегаю мало. Так изредка за «зайцем» солнечным погоняюсь. Володя почаще других вспоминает обо мне – воду сменит, еды добавит, горшок почистит, загребать то я могу, да и всё. Перешел к почёсу за ушком. Это у меня вызывает мурчание с прикрытыми глазами и переминание с лапы на лапу на груди почёсывающего.

Кто случайно на хвост или лапу наступит, когтя или зуба не получит, удивляется, предшественников моих «кусасто-царапастых» вспоминает.

Трава стала появляться, её то Денис, то Володя приносили. Глаза сразу у меня округлялись, лапа тянулась к пучку, я жалобно просил её и уплетал.

Еще как к траве страсть была к варёным креветкам, которые если в тарелку ко мне попадали, то от них не оставалось ни усов, ни панциря. Когда их варили то, почуяв их запах, я прилетал на кухню и включал своё уже мощное и басовитое «мяу». Рост позволял дотягиваться до их кухонного стола, где оставлял им следы от когтей. Ирина, периодически смотря на их глубину, говорила:

– Вот бездушные столы коготь твой получают, и Денис за мучения твои должен быть, как Британский флаг располосаным быть, а нет! За сколько лет ни одной царапины у него от тебя не было.

Сны вот порой дурацкие. С вспышками, кровью, грохотом… Может от них у меня не входу коготь и зуб в отношениях с живыми?

Прыгучее и весёлое детство и юность сменились размеренной степенно-ленивой жизнью с дневным сном в любимом кресле, да неспешным вечерним брожением. Нелюбовь к закрытым межкомнатным дверям не ушла, а вот сил прибавилось, поддевал снизу когтями и открывал лапой. Как в детстве прыгать на дверь уже не требовалось. За входную дверь уже не тянуло. Меня не кастрировали, жилище я им за это не метил, а самку-кошку заменяла нога Дениса укрытая одеялом. Благо спал он крепко и редко когда, проснувшись от вибрации, не давал полностью получить полугодовую «потребность».

Весеннее солнышко на подоконнике грело бока, живот получал приятное тепло от магнитолы, да и в уши попадали ритмичные баллады и мудрёные джазовые трели. Спалось хорошо. Да вот вес и мощь лап на довольно продолжительное время лишила всех мелодий и ритмов. Несколько прыжков с подоконника валили на пол и магнитолу. Раз, другой… Володя уже несколько раз разбирал эту коробочку:

– Васька! Вот блин, опять плату паяю. Когда поймёшь что ты уже КОТИЩЕ, а не котёнок, не под твоё брюхо эта магнитола!!! – вздыхал Володя, но, повертев отвёртками и пошипев паяльником, водружал поющую коробку на место.

– Всё Васька! Больше не спать на «балалйке»! Поймаю, то получишь взбучку! Понял?

После морали я стыдливо-понимающе посмотрел Володе в лицо, ну, мол, конечно понимаю. Как не понять комфортный сон – тепло от солнца и от музыки, красота и удобство, да вот при очередном сгоне меня с магнитолы состоялся «прощальный» полет магнитолы, после него тихо стало в «сарае».

– Все отчирикала балалайка – выдал Володя после очередного ковыряния в магнитоле – блок питания разлетелся, а мне его не спаять и не перемотать.

Так стало в сарае намного потише, да и на окнах я тоже стал пореже валятся – прохладно, а брюхо-грейки нету.

Ранняя весна, кряхтение Володи, притащившего большущую коробку для Дениса у которого День рождения. Суета сына и отца, гул перфоратора, примерка к стене акустики и полки для главного блока лишь слегка меня пошевелили в кресле. Дневной сон кота тяжело нарушить.

Вот подключенный музыкальный короб пробежал по FM радиоволнам. Проверили громкость, в щель нырнул диск Дениса… Володя вскоре заголосил:

– Ну, это без меня сынок слушай, или наушники используй. Я тут себе СD с «Deep Purple» прикупил.

Тут уже Денис поморщился, а отец, добавив громкости, пошел по СD диску: «Speed King», «Burn», «Lalena»…

– Да, вот еще баллада с альбома «Stormbringer» вещица, «Soldier of Fortune».

Вещица хоть и не громкая, но только заиграла сон у меня сразу слетел и потянуло меня в комнату Дениса. Не успели ударные и бас подключится к акустической гитаре, как я уже был рядом с двуногими. Я уселся в центре комнаты, выпучив глаза и приоткрыв пасть, не шевелился. Хм, более громкие мелодии под брюхом не лишали сна и не вытаскивали меня из любимого кресла соседней комнаты. А эта сразу ввела кота, в какой то транс …

… Африка, районный малоэтажный городишко, вечерняя прохлада и смог от табака в баре, заполненном наёмниками всех цветов кожи и стажа.

На столе у одного из «солдат удачи» креветки и бутылка с «портером», его крепкая рука полезла в сумку, между парой магазинов к «Кольту» и ножом, вытащил коробку с CD, и подойдя к бармену передав ему диск проговорил:

– Девятый трек, давай дружок включи.

Бармен включил CD безропотно и с улыбкой, а как ему не улыбаться, когда на каждого посетителя приходится по «стволу» да паре ножей, отлично знающих человеческую кровь на всех видах земли и копеечную цену жизни человеческой.

– За братьев погибших и нашу удачу!

Крепкая рука подняла кружку, за ней еще три десятка вскинутых рук, вставших со стульев и примолкших воинов…

А следующим днем «работа» – бой. Бой крепкий, прижатая артиллерией группа прорывалась к хилому предгорному лесу. Снаряды ложились всё ближе к группе. Владелец диска с балладой лежа под свистящими пулями, прислушивался к вою снарядов. Не долёт… не долёт… перелёт… ВАУ… Нежели всё!!!!

Вспышка… Удар… Темнота….

Июнь 2010, Москва

Две «норы»

Свежий ветер… Надежды на новое и светлое будущее. Очередное совещание в автобазе. Новые идеи по оплате труда рабочих ремонтного цеха, озвученные на совещании, да разговор после него: «Только после института? Уже второй год работаешь. Мда, молодец, только сначала освойся, как следует, а потом свои «идеи» предварительно согласовав с руководством на собрании «толкай». Так вот, глубоко в «народ» пошли мысли по реформированию старых систем. Глаза Петра погрустнели, а лежащие в кармане листки с расчетами и схемой новой заработной платы давили грудь.

В поле, рядом с лесом, в уютной норе один остался один мышонок. Да уж и мышонком его не назвать, размером с маму, зубы уже полезли крепкие. Кормить молоком его уже не требуется. Так весь день и не видно было матери с её брюшком, в котором молочко. Высовывался мышонок из норы, ноздри жадно глотали воздух, может мама рядом, заблудилась только. Но взору его доставались лишь вид поля с подсолнечником, да издающее рычание и грохот, пропахшее соляркой здания автоколонны. Не знал еще мышонок, что мама уже не прейдет, так природа распоряжается и со временем рвет нить меж «роднёй».

Выйдя на работу, Петр перед планёркой попал в кабинет к «шефу». Иваныч спросил с собой у него расчеты по зарплате, попросил оставить, мол сам посмотрю. Оставив бумаги, пошёл в нарядную. Выправил лицо, напустив на него серьезную мину, а в голове бродили мысли о нужности выполняемой работы, её полезности для людей. В нарядной не было токаря и сварщика. Спросив у остальных рабочих, получил ответ – один «заболел» и второй поехал в кадры, расчёт оформлять, т.к. две недели после подачи заявления прошли. Болезнь, случавшаяся с большинством работников это запой, пропадали «хворавшие» на пару-тройку дней, но это решало проблему выхода работников в дежурные смены по субботам, выпивохи отрабатывали прогулы.

В животе мышонка уже громко подсасывало, и нутро требовало еды. Не было еще в жизни мышонка применения лап и зубов для собственного питания, да в месте входа в нору не было ничего, что бы утолило голод. Попытка грызть стебель травы не утолила голод, и лапки потолкали его к полю с подсолнухами. Голод сокращает путь, правда притупляет чувство опасности, за время перехода шорох крыла степного орла не был замечен мышонком, а крупные листы лопуха спасли от попадания в клюв. На посеве подсолнечника выпавшие семена созревающего подсолнечника попали в лапы, а после обработки зубами и в живот. Голод ушёл, урчать перестало.

Очередное сокращение работников на работе вынуждало задуматься Петра о наличии денег в кошельке и стоимости продуктов на рынке. Перестроечные ветра выдували из штатной сетки часть инженерно-технических работников, а на оставшиеся кадры автоматически перекладывались обязанности сокращенных работников. Вот только оклады оставались на том же уровне, а цены на продукты питания росли. По знакомству, услышав о дополнительном наборе в училище, для обучения подземной специальности и последующим трудоустройством на новую ближайшую шахту лишила Петра сна. Утром перед Ивановичем на стол лёг листок с заявлением на увольнение по собственному желанию.

Мышонок осваивал тем временем специальность «снабженца», проснулись в нем не только чувство голода, но и прочие инстинкты, запрятанные природой – он стаскивал в нору семена подсолнечника и свежую сухую траву, зимовать то надо. Когти степных хищников просвистевшие в траве обучили посматривать не только по сторонам, но и в небо, не парит ли кто голодный и хищный. После обнаружения по пути следования от поля к норе запахов куницы, на ночь вход в нору закрывался сделанным из травы катышем. Окрестности входа в нору заметались травой, меньше следов – крепче и спокойней дневной сон.

Тем временем Петр получал начальное техническое образование по оборудованию, используемому при проходческих подземных работах. Забившись в угол аудитории, он был не разговорчив и молчалив. Несколько лет назад заканчивая институт, а его диплом давал надежды на несколько крепких ступеней в карьерной лестнице. Большая и крепкая страна, теперь разваливалась, рвала экономические связи, помогала попадать на улицу из закрывающихся производств работникам и руководителям разного ранга. А там безденежье заставляло её жителей брать в руки всё очень многое и мётлы, и подземные бурильные инструменты, и бейсбольные биты, а то и огнестрельные стволы…

Надвигающаяся по ночам прохлада готовила мышонка к незнакомым ему еще временам года – осени и зиме. Родился то грызун весной, а познал окружающую его природу летом. Заложенные природой инстинкты, помогали ему готовиться к морозам и холодам основательно – нора углублялась и пополнялась появившейся сухой травой. Трава и земля периодически мокрели от проходящих дождей, во время которых после открытия входа в нору мышонок ограничивался осмотром окрестностей, да и только. В кладовых заполненных семенами на зиму убывало немного, да и вечерне-утренние пробежки за запасами уже заканчивались. Последней добычей мышонка были зерна фасоли с дальнего участка, которую забыли собрать огородники. В целом к зимовке мышонок был готов.

Ученик училища тем временем проходил практику. Познакомился с «лифтом» доставляющим на глубину в километр, освоил «безбилетный» проезд в маленьких бездверных вагонах подземного «метро», ну и научился пользоваться огромной «дрелью». Чего не требовалось Петру, так это в обратном пути из забоя нестись сломя голову чтобы, приняв душ успеть на первый автобус, жил то он недалеко от шахты в доме который дали отцу как начальнику участка. А для Петра свершилось открытие, на которое ему ни в детстве, ни позднее шахтеры не отвечали – как справляют нужду под землёй.

Мышонок тем времен при решении этого физиологического вопроса (справление большой нужды) отрыл от основной норы небольшое ответвление и обустроил там туалет, который закрывался травяной «дверью»-шаром. Он всё больше дремал, зарываясь в одеяло из тонких травяных стеблей, да иногда наведывался в столовую с зёрнами. А в один из дней утром на поверхности обнаружил отсутствие воды в лужицах, которые промёрзли и покрылись чем-то странным и белым. Наступив на этот белый ковер, он почувствовал, как он под лапками тает и превращается в воду. Так теперь не надо как летом искать лужицу с водой поближе к выходу из норы. Единственное что пугало мышонка, так то, что к грохоту автоколонны добавился и лязг совсем рядом – это огородники нанимали трактор с плугом для пропашки своих наделов, которые им выделяли от предприятия.

После окончания обучения Петру помогли связи отца на шахте, он был распределён в бригаду, которая была под покровительством главного инженера, что давало стабильный и высокий заработок. Во время работы под землёй пришло понимание ценности простых вещей – солнечного света, чистого воздуха, да отсутствие над головой каменных глыб. Ведь был же с детства в гражданском метро крупных городов, но огромные чистые своды и яркий свет не давал задумываться о том, что над головой есть слой земли и камня. Да и не бродят возле метро тоннелей в таком количестве подземные воды, как возле глубоких подземных угольных выработок. Ну и не трещали своды метро над головой как в шахте, после посадки подземных пород после добычи угля.

Дремлющий мышонок не знал о «великих возможностях» в освоении природы, которые давала бутыль с самогоном. Его нора была на выступе, под которым проходил мощный электрический кабель, по нормам вокруг таких коммуникаций огородничество не разрешалось. Да данные пара соток земли давала возможность получать дополнительный урожай. Не похмелённый тракторист двинул плугом по охранной зоне, заполучив от огородника поллитровку. Небо, появившееся над мышонком, семена посыпавшиеся на него, да инстинкт зашевеливший его лапами выкинул его как пулю из ствола, так и его тело из под плуга. Лапки понесли его с испуга в сторону домов. В голове за диким страхом могли пробежать мысли о запасах семян и уютной травяной спальне…

Сокращение финансирования угольного производства приводило и к уменьшению объёма геолого-разведочных работ, которые позволяли давать представление об угольных пластах, содержанию в них прослоек из пустых пород, о водяных слоях. Да и еще началось закрытие части соседних шахт, в которых прекращали работы системы водоотлива, наполнялись водой выработки, и пересекались эти слои, а меж ними были порой считанные метры. Желание предприятий выжить в эти перестроечные времена вынуждало к такой опасной и полуслепой работе. Давай стране угля… В один из выходных дней Петра разбудил ранний звонок. Сообщили, что в лаву с отцом хлынула вода, бригада молчит, связь нарушена…

В своё время бросивший курить Петя потянулся в шкаф на полку с отцовой «Примой», взяв в дрожащие пальцы сигарету, открыл дверь и увидел мышонка убегающего от кота, который прошмыгнул меж его ног в прихожку. Он закрыл дверь перед длинными кошачьими усами. Под стеллажом послышалось частое дыханье-писк мыши. Аналитический склад ума донёс до слуха Петра лязг от трактора со стороны огородных наделов, да и вид мыши показал, что это полёвка. Накрылась нора то, поди, под плугом. Вот те еще один и мини-обвал в округе. Сердце сжалось. Заглянув под стеллаж, он увидел пару маленьких красных глаз. Поднявшись с колен, сигарета полетела на подоконник, сам он двинул к холодильнику, взяв бутылку с молоком и блюдце, налил в него молока, рядом положил кусочек хлеба. Котов в их доме не водилось, у мамы аллергия на кошачью шерсть…

август 2010, Москва

Чердачный «Рысь»

Большая дикая лесная кошка в России это рысь, а там, где с лесом совсем туго, еще манул водится, правда в более северных или азиатских краях, в «красной» уже книге, вымирает почти. Натуральные рыси и манулы, которые больше пустынники, это не постоянные жильцы степи, но имя рыси в донецком кряже один из домашних котов получил. Произошло такое по множеству причин таких как, особенности его окраса, формы ушей, характера и места рождения, на поведение «Рысёнка» весьма значительно повлиявшее. Об его начале жизни, коему был свидетель и напишу.

Мама нашего Рысёнка была сибирской черно-рыже-серой кошкой с белыми гольфиками, очень маленькими кисточками на ушах и простым народным котейским именем Мурка. От знакомых была получена в домашнее хозяйство нашего частного дома, а сама в подростковом кошачестве являлась барышней шкодной и игривой. Как-то школяром, придя после занятий, услышал жалобно-завывающее «мяу» и обнаружил Мурку, запутавшуюся в тонкой тюлевой занавеске под самым потолком у багеты. Из этого кулевого свёртка, с помощью своих когтей свернутого, она эти звуки жалобные, как призыв к освобождению и выдавала. Так что поносится и чего-то иногда из вазочек или цветочных горшков зацепить Мурка запросто могла, ну а мы периодически убирали следы её мелких домашне-бытовых преступлений. Страсть как любила алюминиевый новогодний «дождик», на пахучий символ Нового Года правда практически не забиралась, так пару раз в юности. Подрастая, со всеми домашними и, особенно с моей мамой кошка подружилась, поделив между проживающими диван в большой комнате. Так же чётко освоила, где можно принимать пищу, уяснив запрет залезать на кухонный стол, да запомнив, что место для справления естественных нужд только в песке угла двора. Ловлю мышей она тоже усердно производила, но в пищу «серые» у неё не шли, а вот на черный день под половики свои охотничьи трофеи прятала. Во время уборок или по хрусту под ногой заначенные Муркой мышаки находились и удалялись.

Выросшая сибирячка стала обладательницей шерсти в пятнадцать сантиметров, что как то после встречи студентов, зашедший в гости одноклассник, предварительно употребивший приличное количество алкоголя, пытался об неё, распластавшуюся у входной двери, вытереть свои подошвы, воскликнул: « Оо…!!?? Лёха, а у тебя коврик убежал!!». А «коврик» то был трёхцветный, и еще и с лапками-царапками, прямо низко парящий персидский волшебный ковёр или котовичок-половичёк.

В виду редкости породы стал этот наш длинношёрстый клубок объектом для краж любителями кошек. Раза три она пропадала, но город был небольшой и через три-четыре дня усердного поиска, обзвона и опроса знакомых кошатников в соседних районах и кварталах, а так же всех друзей и знакомых находились воры, Мурку у них забирали в дом родной. Меня и маму она узнавала и с радостью бежала на руки к своим хозяевам, как нормальная кошка при освобождении из «плена». Потом конечно повзрослев на руки шла она или проголодавшись, или при своём желании получить нежный почёс. Кошки они такие – надо ей придёт, а вот под тебя подстраиваться, это уж иногда и мало в чём. Гуляла сама по себе, по Киплингу, как полагается. После её взросления череды краж прекратились, ещё по тому, что она стала поставлять котят новым поклонникам сибирских длинношёрстых, включая тех кто её ранее крал. Ведь на кошачьи свиданки Мурка тоже бегала, а стерилизация провинциальными ветеринарами тогда не была ещё освоена.

Мы за «моральным обликом» Мурки тоже не следили, и обычно раз в год она давала потомство, в большинстве своём таких же сибиряков, но максимум двух котят, а чаще вообще только одного. Котята были расписаны по знакомым на пятилетку вперёд. В зрелом кошачьем возрасте прибавки были летом, как обычно, а вот зимой окотов у неё практически не было, но один летний приплод получился в количестве четыре котёнка.

Мама решила тогда оставить только одного. Но выполняя эту совсем не гуманную процедуру, по уменьшению популяции домашних животных, она получила множество шрамов и укусов, ведь Мурка как мать отчаянно защищала свое потомство. Отгребая метлой по мордахе, лапам и бокам, всё же уберечь от утопления троих она не смогла, крепко изодрав маму, затаила на неё злобу, и до этого не пуская в ход, когти, и зубы стала их применять на маминых ногах при любом случае. Первый день, до позднего вечера, кошка реально плакала и жалобными «мяу» звала котят, прижимая к себе единственного оставшегося. Да и на мамины призывы: «Мурочка, иди я еду положила, молочка налила и водичка свежая», – она не реагировала, приходила с большой задержкой и очень неохотно. Характер ещё тот!

Сибирячка же настоящая, в первом поколении, конечно с крепким своим «мяу»! Сижу после работы вечером, свежий журнал «За рулём» в левой руке, правой глажу Мурку, имя своё оправдывает и дырчит как белорусский трактор, их в Сибири тоже полно, ну может немного потише гудела. Подставляет нужные места для почёса, и вдруг чувствую шерсть её поднялась, мышцы напряглись, «двигатель» – мурчатор затих… Поднимаю глаза – молодой здоровый соседский пес, немецкий овчар зашёл к нам во двор и идёт обнюхивает всё по пути, Мурка сошла с крыльца хвост распушила на встречу идёт, спокойно, так и барбос недоумок морду клонит сближаясь… Ох, зря он это сделал, бестолочь собачья эта!!! Мурка подпрыгивает и пара её лап с когтями в нос его влетает! Жалобный вой, отпрыгивая и скуля овчарий калитку деревянную сбивает, попутно боками и мордой, ломает пару крепких штакетин! Мурка, пройдя по кровавой дорожке и выглянув за калитку в направлении убежавшей псины аккуратно ступая и обходя кровавые пятна, возвращается на крылечко. Защитница дома ныряет под мою руку, запускает опять свой движок–мурчатор и подставляет ушки под пальцы – давай чеши шёрстку главному сторожу хозяйства! По наследству такие охранные способности передаются, читайте – дальше узнаете.

Потом пришла в тот год осень, с новыми штакетинами в калитке и без зимнего Муркиного окота, да ещё в постоянной её мести маме за погибших летом котятах. Если я наступал случайно ей на хвост, то слышал только «мяу», а вот мамина нога получала укус или царапину, даже если нога мамы ступила рядом с ритмично передвигающимся длинным мохнатым отростком. Да, и если ранее на почёс Мурка шла значительно чаще к маме, то теперь сбежала с их общего дивана, на отдалённое кресло и функции по запуску мурчатора были доверены моим рукам. Ведь раньше Мурка почти не давала трепать ей многоцветную и длинную шерстку, моим лапам с запахом нефтепродуктов. Я тогда работал механиком, часто возился с масляными деталями, отмывали руки керосином и мылом, запах оставался, но после их разлада с мамой получил у Мурки доверие и повышение статуса – чесал за ушком и брюшко ей теперь только я.

Так же следующим летом Мурка извела окончательно сортовую очень красивую гвоздику, с шикарным запахом, мама её очень любила, с трудом добыла семена этого сорта. Кошка в начале её цветения никогда не ночевала дома, а только в гвоздике, вытаптывая и ломая её хрупкие стебли, утром в гвоздике четко оставался профиль её клубка, а весь день Муркина шерсть предательски пахла гвоздикой. Как мама не ругала её, но зная время её подъёма, утром всегда убегала из любимой цветочной постели до выхода хозяйки из дома, вот только предательский кружок в форме свернувшейся калачиком Мурки всегда оставался.

Уже вовсю шло лето, и в начале его обычно бывал ежегодный Муркин окот, но он не произошёл, а мама прокомментировала что, наверное, прошлогоднее, чемпионское которождение было с учетом последующих лет. Так что все было спокойно, вот только пару раз заметил, что Мурка стала мотаться на крышу, правда и раньше туда шастала, не задумался тогда чего зачастила кошка под шифер кровли. Да ладно, она же не цепной пёс. Может гнездо птичье решила чьё-то разорить, хищница то. Мыши полёвки только осенью в дом полезут, охотничий инстинкт не дремет. Тем более воробьиные перья довольно часто находились во дворе, а очень редко и перья синицы тоже попадались, хотя эта птичка много поосторожнее прочих бывает, охотником Мурка была знатным.

Уже был июль, и аппетит стал очень уж сильный у Мурки, что раньше за десяток лет её жизни не замечалось, тут ещё бока стали у кошки сжиматься, даже не смотря на длинную шерсть это было уже заметно. На кухне часто мяучит, просит постоянно что-то. Мурка как нормальная одомашненная хищница знала ручную мясорубку, понимая, что свежее мясо при появлении этого алюминиевого агрегата обязательно будет, то оживала, садилась рядом и периодически подавала голос, напоминала о себе – потребитель намотавшихся жил с мясом на шнек тут, рядом и готов ими перекусить. Теперь же голосила, как будто на столе постоянно мясорубка прикручена. Странно… А во время редкой попытки её поласкать стало заметно, что очень уж сильно похудела. Да Мурка теперь не давала свои ушки почти рысиные и брюшко мохнатое на почёс, а постоянно бежала тереться о холодильник, начинала мяукать, прося еду. Стали задумываться о поездке с ней к ветеринару в соседний более крупный город, наш то айболиты были больше по свинкам и птицам, как узнали предварительно.

А в один из последующих дней, где-то уже в начале августа, при её подъёме на крышу, по приставленной лестнице, из слухового окна высунулась небольшая уменьшенная копия Мурки. Котёнок! На крыше!!! После маминой попытки регулирования её рождаемости, что бы ни подвергать риску своего детёныша она окотилась на крыше, вот и моталась, туда она по партизански, стараясь не привлекать внимание этих злых людей, которые утопили в прошлом году её деток…

После того как Мурка вернулась с чердака, я потихоньку с фонариком забрался на крышу, да вот ничего не заметил, спрятался котёнок, не высовывался. Вот и понятны стали сильная худоба, да возросший аппетит Мурки. Но теперь прямо над нами, на чердаке есть животина, которая быстро растёт и изматывает любимую домашнюю кошку. Надо снимать с крыши этого верхотурщика и приучать его к людям и питанию не только молоком матери.

План то понятный, а вот воплотить его совсем не просто, крыша дома это то место где маленький юркий котёнок был быстрый и неуловимый, а взрослый человек как неповоротливый слон. В выходные и ранние приходы после работы были у меня попытки выловить котёнка, принести ему еду, но он проворно прятался. Оставленные харчи, конечно, исчезали, но кто их лопал было не понятно, Мурка или её дитя. Мама-кошка уже валилась с лап и была больше похожа на мохнатую ветку с лапками, а не на породистую сибирскую кошку.

Однако становившийся уже подростком котейка, это по плоской мордочке стало понятно, что это «парень», ведь он уже стал чаще вылезать на крышу. Все-таки манил его окружающий мир, ну и, конечно же, голод – Муркиного молока ему явно уже не хватало. Вот он старался глядя на нас сверху мир изучать и познавать, но заметив на себе взгляд человека, проворно прятался под крышей.

Теперь на работе у меня помимо решения производственных вопросов добавилась задача найти плотные и длинные перчатки – краги. Ведь котёнка надо снимать с крыши, а что доброй волей и призывом «кис-кис» это не получится, понимание было, но при силовом захвате надо учитывать наличие выросших у него когтей и зубьев. Плотные рабочие перчатки для литейно-кузнечного цеха были добыты, только попытки поймать котёнка постоянно проваливались, у него было преимущество, когда я поднимался по лестнице на крышу, он уже успевал под ней в узких местах спрятаться.

После раздумий как котёнка изловить придумал для него ловушку. Были заменены на целые все стекла слухового окна, там была пара дыр, в которые пролезала его мама, и в которые он мог легко проскочить. К окошку этому из недр чердачного пространства была привязана верёвка и опущена уже с противоположной стороны дома, чтобы закрыть путь отступления котёнку. Рядом с опущенной верёвкой поставлена ещё одна лестница, взятая на прокат у соседа. Рядом со слуховым окном, был приставлен к вертикальному участку крыши кусок шифера, для организации места, где ему можно было, при атаке на него, «спрятаться» от человека. Теперь осталось подкараулить его во время прогулки по крыше, чтобы подальше от окна отошёл…

В один из выходных сел в засаду, листая книжки и поглядывая на крышу. Вот уже качаемая ветром мама-кошка (она же не корова молочной породы), полезла на чердак, опустилась через минут двадцать. А когда через пару минут котёнок выбрался и начал по ней прогуливаться, не заметив меня в листве яблони. Я аккуратно перешёл на противоположную сторону дома, потихоньку поднялся к верху крыши, резко дёрнул верёвку, захлопнул окно и на другой скат бегом. Там котёнок, конечно возле слухового окна, да только оно закрыто!!! Я аккуратно на него надвигаюсь, он же шипя и скалясь, пятится к куску шифера. Приближаюсь, он прячется за него, типа в «домике», вот же дурень ещё, сработал план!!! Сам закрываю с одной стороны «схрон» рукой, и ей же стучу-ворошу, а другая рука в перчатке перед приоткрытым лазом с другой стороной, где показывается голова жильца верхотуры, хватает его!!!… До конца крыши с приставленной лестницей метра три то всего, думал что спущусь с ним по лестнице и в одной из комнат летнего дома его поселю… Ан нет!!! За пару секунд показав всю гибкость, и волю к свободе он дотянулся к моему оголенному и неприкрытому крагами локтю и изодрал его в клочья, лето жаркое плотную куртку я не одел… Только и смог чуть ступить на лестницу, но, не выдержав напора его когтей, сбросил котёнка в остатки зарослей гвоздики, спрыгнул сам, тут же убрал одну лестницу и побежал, положил на грунт вторую. Ура, главное крыша закрыта, котёнок с неё снят и доступа на чердак нет! Ищу в домашней аптечке йод и бинты, полученные в операции «спуск» раны обработать – очень уж крепко он меня изодрал.

Теперь надежда что с мамой-кошкой они от дома не уйдут и здесь где-то поселятся, а самое подходящее место это была конечна малинник, большая площадь и труднодоступность для обеспечения его покоя есть. Что и оправдалось, вечером Мурка пошла в кусты, где был замечен котёнок, туда к нему перебрались ещё миски с водой, молоком, кашей…

Дальше пошёл процесс налаживания контакта и дрессуры диких животных, ну может полудиких. Я-то не Дуров и не Куклачёв, а просто автомеханик. Дрессура оказалась делом не из быстрых, мною были забыты технические журналы и художественные книжки, стало не до просмотра ТВ, рыбалки, мотоцикла и т.д… Мы то в ответе за тех кого с «небес» спустили, простите Боги и Экзюпери! Прилично прожив в одиночестве под крышей, да ещё и насильно сброшенный из «родного» чердака человеком, теперь сам агрессором получаешься с ним рядом. Что ждать от этого злого, огромного, бесшёрстного и ходящего на двух лапах? А вот мне надо завоевать его доверие и одомашнить. Сам себе удивлялся, что мог находить терпение и силы. Сидеть караулить поход Мурки в малину, потом стараться её ласкать, тем показывая подростку-чердачнику кошачьему – человек всё же добрый. Помогало почти сухое лето, и уже отошедшая малина, её не надо было собирать и обильно поливать, а так то и из этого «дома» можно было спугнуть и ищи его потом в степи, или в новое пристанище потоки воды пустят – очень уж «добрые» эти люди!

В выходные старался не пускать Мурку в малинник, что бы она ни подкармливала котёнка молоком. Приносил воду, молоко, кашу с мясом под кусты, сам уходил подальше, но так что бы меня было видно. Котёнок быстро выглядывал, но сразу прятался, не подходил. Игра была у нас кто кого пересидит… Не выдержу порой, ведь голодный же он, заберу Мурку в охапку уйду, через пол часа гляну, а молока нет в миске, да и каши тоже подъел – тоже хорошо.

Долго это происходило, но вот он уже выглянет и не бежит, насторожено смотрит и я тогда его хорошо рассмотрел. По окрасу и небольшим кисточкам на ушах почти рысёнок, лапы только у него подлиннее и потоньше, чем у дальнего дикого и лесного родственника, вот и получил он ранее упоминавшееся имя – Рысь. Да и с домашним «кис-кис» похоже.

Дальше пошли попытки его приучения к дому и людям. Не один день ушёл, что бы, когда он ел из миски, я был всего в полуметре от него. Победа добра с примесью утоления голода растущим организмом!!! Здорово, что мы успели привыкнуть к друг другу до дождей, Рысёнок стал уже осторожно за мной и своей мамой-кошкой идти, заглядывать в основной и летний дом, к которым и перекочевали миски для кормления, но если другие люди были там, так, все замирали, не спугнуть бы… Когда Рысь стал давать себя чуть погладить, то я почувствовал себя почти дрессировщиком Берберовым, но честно, не очень уж крупных и всё же домашних хищников.

Как теперь приручить его к проживанию в доме и с людьми, ведь зима-то на носу!? И тут на счастье, мама разговорилась с подругой совсем недалеко от нас живущей, всего в паре сотен метров между нашими домами, рассказала ей о Рысёнке. Подруга пришла и оценила подросшего уже котенка:

– А это точно не натуральный рысёнок, он от вашей сибирской Мурки? Ведь, правда, очень уж сильно он на предков своих диких похож. Красавец!!! А как его к себе забрать?

– Надо подумать, он меня хоть чуть-чуть подпускает, а с остальными очень настороженно. Точно Вы возьмёте его? Он к дому ещё не приучен пока, да и станет ли с вами зимовать, даже не знаю…

– Мама твоя рассказывала, где он родился, а нам как раз надо мышей погонять в летнем домике, мы его весь на зиму и отдадим ему, а если сбежит от нас, то мы почти рядом живём. Ему будет куда вернуться. Давайте попробуем, хотя чувствую, что мы с ним подружимся!

– Хорошо, придумать только надо как его к Вам переправить. Он совсем практически не ручной, а Вы приходите каждое утро, его кормить вместе со мной будете. Начнем к вам приучать.

На том и порешили, соседка приходила каждое утро, благо рядом, кормили так, сначала вдвоем, наверное, недели полторы, а потом свежим куском мяса до её дома и довели, не покормив перед этим. Ура, поддался на это Рысёнок, ведь он всё же хищник! Там весь день маленьким порциями мясо было, да и, наверное, его внутренний голос подсказал, что пора от Мурки отрываться, уже подростковый возраст. Хорошо, что на новом месте у соседей тоже был телефон, перезванивались. Не обмануло женское сердце соседку, так котёнок рос и прижился у них.

Под Новый Год пошёл обмениваться подарками, Рысёнок узнал меня, позволил себя погладить.

– Как Вам Рысь? Уже как подрос, что Рысёнком то и не назвать. Имя не сменили?

– Да нет, он привык, так же и зовём. Хотели завести собаку, так с ним подросшим и не надо! Недавно подвыпивший какой-то дядька полез к нам во двор. Рысёнок выскочил, а тот пьяный дурень: «Ой, фи! Кошка какая-то!», – да его ногой хотел пнуть. Он ему полштанины в момент оторвал, а пьянчуга вылетел уже бегом, без нашей помощи, только орал – уберите зверюгу!

Было несколько очень холодных дней после Нового Года, и тогда Рысёнок у новых хозяев прошёл в дом, и к печи угольной протопал, на заранее хозяевами подготовленное место. Стал в сильный мороз ночевать с людьми в доме у печи, а при малых морозах и теплый период он всё же больше сам в летнем домике. Мышей извёл, крыс душил и подтаскивал к мискам, но не ел, ну и пернатых он тоже ловил, хищник же…

…Мурка же на крыше больше никогда не прятала новорожденных котят. Прожила с нами почти двадцать один год, на старости порой сваливалась с табурета у теплой печи, даже не просыпалась от падения, лежала в нелепой позе и храпела… Тихо ушла из дома в укромное место навсегда, обыскав всю округу, мы её не нашли. Рысь, его братья и сёстры, продолжали сибирский кошачий род в донском степном краю, шевеля своими ушками с маленькими кисточками…

Февраль 2022, Москва

Потрошитель курятников

Утренний перекур в работе по домашнему хозяйству, пока не началась летняя жара в донецкой степи, сосед присел на табурет в тени:

– Лёха, а хорошо что у Вас курей нету. Сегодня пересчитал, опять не хватает курицы! Дружок виляет хвостом, и ночью было тихо, ни разу он не гавкнул. Вот зараза, спит как солдат перед дембелем – не добудится! Куница что ли шкодит?

– Дядя Юра я не знаю, мы то сейчас без птицы своей живём, продукты на улице не бросаем, котофей наш цел. Куница гворишь… Или корсак, они то тут тоже могут, шастать. Эти степные лисы в наших краях тоже водятся.

– Да, рыжие плутовки тоже могут кур таскать. Даже неверное больше лис это повадился, не мелкие курёнок то пропадают! Да, ты же, как охотник теперь, батя твой говорил, что ружьё себе завёл. У своих «уткострелов», да «куницеловов» поспрошай, может в аренду пару капканов кто даст?

– Да нет дядя, Юра какой я охотник. А ружье это грузы экспедировать, на дорогах не «скучно» сейчас, братва лютует. Сегодня на работе поспрашиваю у ребят.

– Узнай Лёша, пожалуйста, уже полдюжины за месяц пропало кур!!! Откармливаем мы, а их потом кто-то жрёт на халяву, зараза!!!

Я же выкатил из гаража своего «Козю», это лёгкий минский мотоцикл, на юге России получил имя «козлик», в столице его окрестили «макакой», да и ладно, от этого двухколесный транспорт хоть и не стал «BMW», но позволял быстро доехать на работу. Как раз в этот момент из малинника, что рядом с гаражом выбирался наш кот, Гоша. Это пятилетний «парень», с крепкой плоской мордахой, широкой грудью, мощным телом, короткошёрстый, с двумя цветами в колере – белом, да чёрном. В чём внимание к началу моего выезда и появления кота? Он за кустами ещё не видит что мотоцикл возле гаража, степенно так, величаво идёт… Я поворачиваю ключ в замке зажигания, жму кикстартер, Козя сразу весело начинает громко дырчать своим цилиндром. Ну а Гоша, забыв о львином апломбе в походке, услышав этот звук, поджав хвост и уши, стартует как болид формулы один – наверное, в три секунды до ста километров, и в момент исчезает за домом!!!

Тут можно предысторию появления Гоши и годах его юности у нас дома изложить. До его поселения, почти всегда в доме был представитель семейства кошачьих. Но получился большой перерыв в несколько лет без мурчащих питомцев. Два десятилетия с хвостом лет прожила с нами Мурка, красивая ангорская сибирячка, очень часто её вспоминали, а с её уходом в другое «измерение», из памяти о ней, после долгой к ней привычке не заводилось ничего из усато-полосатого племени. Однако как-то заехали с женой к её подруге, родом она из соседнего города в трёх десятках километров, а у той на раздаче маленькие котята. Не удержались, взяли какого-то, как тогда показалось заморыша, чтобы его выходить, со слов подруги оставшаяся пара крепких кошечек уже была кем-то зарезервирована на поселение.

Завернули в котёнка в ветошь, засунули слегка пульсирующий свёрток супруге под куртку и поехали. Но на малых оборотах, пока поехали по городу, вопли котёнка были по мощности звука вровень с двигателем мотоцикла. Копошение лап и стук его маленького сердца пробивались через куль тряпья, киртки даже мне на спину. Жена попросила остановиться. Котёнок с огромными, полными ужаса глазёнками чуть успокоился, дал себя плотно перепеленать, как затих… А надо ехать домой, я завёл мотоцикл, истеричное «мяу» возобновилось, благо ехать не очень далеко, и с надеждой, что его сердце не разорвётся от отчаяния на максимальной скорости, поехал. Слава Богу, он тогда пережил поездку, а вот к звуку работающего мотоцикла с той поры, относился очень отрицательно. «Гоша», такое имя, ему дали, услышав работающий мотоциклетный двигатель, моментально исчезал.

Еще о Гошиной «любви» к мототранспорту. Как-то летом, в тень винограда, для которого под самую крышу дома уходил каркас, с довольно широкими горизонтальными рейками, я прикатил мотоцикл из гаража. Собрался уже, одел мотошлем, краги, вставил ключ, завёл… И мимо меня пролетел черно-белый комок с растопыренными когтями и глазьями навыкате, пытаясь сгруппироваться, одна из лап Гоши оставила три глубоких борозды до металла в хорошо покрашенном бензобаке ненавистного мотоцикла. Это был последний раз, когда Гоша спал в винограднике. После такого напоминания о дырчащем ужасе из детства, под гроздьями у крыши мы его больше никогда не видели.

Рос наш кот в согласии со всеми домашними, довольно молчаливым, и сразу взял на себя работу по изведению в доме грызунов всех калибров. Крыс ловил в домашних постройках, и подтаскивал их под домашнее крыльцо, наверное, для отчёта перед нами. Можно напомнить, что в начале девяностых, в удалённых от столицы небольших городах, из доступных продуктов в продаже был только хлеб, да икра из кабачков. Совсем не кошачья еда, а специальной из банок, как и сухой в те времена в продаже вообще не было.

Помнится как-то по блату, мама добыла полбатона варёной колбасы, поделились и с Гошей, член семьи же. Мы жуем бутерброды, а он понюхал дарованный кусочек в своей миске, посмотрел на нас круглыми глазищами, отвернулся от подарка и пошел к своей подстилке возле угольной печки. Там достал из-под неё заначенный хлебный сухарик и начал его громко грызть. Бутеры с варёнкой хомячить мы в момент прекратили. Мама достала колбасу из холодильника, проверила её на запах и с задумчивой миной заговорила:

– Может мы поджарим её? Или ещё раз отварить?… – стала предлагать рецепты для варёной колбасы.

– Мамуль, запаха то нет, а бумага в ней не пропадёт, но от варки мясом тоже не станет. Вот Гоша своим нюхом и провёл экспертизу колбасы. Наверное, лучше на рынке мяса взять, да котлет накрутить. Не бери больше колбасу.

– Да, сынок, точно. Знает кот толк в продуктах. Завтра на базар поеду за говядинкой. Вот чудище хвостатое, не дал вас порадовать колбаской.

А носитель черной мотылялки важно прошёл мимо нас и попросился во двор, где он в теплое время обычно находился. Там помимо гаража, сараев ещё была летняя кухня с большой верандой, и туда весной переезжала кухня и столовая. Топить угольную печь, которой отапливался дом и на которой, ещё готовили еду, мы уже прекращали, покупали баллонный газ и столовались на летней базе.

Как то сидим, ужинаем, вдруг из двора доносятся какие-то непонятные звуки, толи мычание, толи рычание. Выходим, а там Гоша, у него в зубах воробей, и одной лапой к земле прижат второй воробушек, оба барахтаются, а кот активно просит помощи в сохранение добычи. Мы захохотали, кот поворочав головой в сторону всех домашних, поняв, что помощи не будет и, не желая быть клоуном, ведь потомок льва как ни как, разжал когти лапы отпустил одну птичку. Гоша еще раз презрительно осмотрел всё семейство и в зубах с обречённым стать пищей воробьем пошел за дом. Там возле малинника мы часто находили воробьиные перья, хищник он, а на борщах с хлебом и кашах ему голодно.

Году так в третьем, своей кошачьей жизни Гоша в начале весны пропал. День его нет, второй…Начала лить слёзы жена, да и мама припоминала со скупой слезинкой всё хорошее от кота:

– Я вот его ругала, когда он в моём кресле лапы от грязи чистил, да это все на нём оставлял, катышки грязи и шерсть свою… А вот как заболит нога, так его и просить не надо, сам придёт, ляжет, прижмётся к коленке, замурчит… Он то в отличии от Мурки, не красавец, к чужим на руки не идёт, украсть его не могли… Неужели беда какая с ним случилась… – так размышляла мама, а переживали, конечно же, все. Не хватало уже кухонного озорника. Одно из развлечений Гоши было лежать под большим обеденным столом, свесив только одну свою лапу и слегка прицапывать коготками мимо него проходящих – отца, жену, меня, всех кроме мамы. Увидев, что проходит старшая хозяйка кухни, лапа прятала когти, ожидая других жителей дома.

На день, наверное, пятый наш «жиголо» пришёл. Белые участки шкуры стали темно серыми, город то наш «антрацитовый». Видно, уходил наш самец к прижившейся на поверхности, у рядом расположенной шахты, популяции своих сородичей. Да на Гошиной морде и ушах появились крепкие и глубокие шрамы – утверждался видимо в местной стае полудиких котов, отбивал у них «девчонок». Сразу кинулся к миске, ему налили воды свежей, молока, положили макарон «по-флотски» накинулся всё съел, подошёл к подстилке, поднял одну лапу лизнул её, теранул мордаху разок, поднял другую лапу, посмотрел на неё закрывающими глазьями, опустил её и рухнул на бок. Не меняя позы, весенний гуляка проспал больше суток. Глаза продрал и опять к мискам, подал голос, повторил все по вчерашнему меню и после этого начал усердно драить свою шкуру. Дня за три упорной работы над своей гигиеной Гоша вернул цвет своим белым вставкам в шерсти, заблестел, округлил впалые бока, и опять лежал, под столом свесив из-под скатерти лапу – набирался новых сил для осенних кошачьих гулек.

Но это продолжалось где-то пару лет, пока по диагонали, через улицу у одинокой соседки в годах, не появилась кошечка от потомков ангорской Мурки. Влюбился Гоша в неё, да так что пошли у кошки одни короткошёрстые черно-белые котята в окотах, а сам наш самец хвостатый перестал уходить к шахтёрским, полудиким кошкам. А говорят, что все коты это гуляки мартовские, так вот бывает и у них крепкая любовь.

Соседка стала гнать Гошу со двора, запирать всё на засовы, совсем не выпускать из дома «барышню», даже организовав дома в старом корыте песочницу для справления её кошачьих нужд, что в наших краях никогда не делалось. Гоша же, в эти периоды кошачьих чувств, уже не лежал на табурете под скатертью у нас дома и его постоянно видели на соседском оконном отливе. Влюблённая пара подолгу сидела разделённая стёклами двойных рам окна, с кондиционерами и вентиляторами было в те годы, так же как и с продуктами – не купить, отсутствовали они напрочь. А вот форточки для спасения от духоты «тюремщице» приходилось открывать… Так что соседская ангорка всё же регулярно приносила котят.

Отдельно, стоит упомянуть, связанную с этой любовью Гоши, историю уменьшения длинны его чёрного хвоста. Сами понимаете, хозяйка ангорской кошки, на питание не поставила нашего кавалера. Обедать ходил наш Гоша прямым путем, через соседский двор, что напротив, а там с живностью было очень даже хорошо – овчарка немецкая, средне-размерный мохнатый терьер и не меньшего калибра нашего «мачо» кот. Жили хвостатые дружно, терьер и кот могли одновременно из одной миски хлебать варево, а в холодную погоду кот подходил к лежащему мохначу, тот поднимал свою лапу, мурзик укладывался на барбоса, тот накрывал его конечностью и лежали в обнимку, дремали. Не работала во дворе соседа истина «как кошка, с собакой», даже овчарка дружила и с котом, и с терьером.

Да вот стал Гоша ходить через их двор к своей возлюбленной, ему то удобно, самый короткий путь. Подхарчится и к двери, выпускаешь его, он к заветному лазу из нашего забора на улицу, спокойно так, слегка приопустив мордаху, неспешно идёт по улице, держа направление к соседской территории. Там у забора две собаки, оскалив пасти, выставив их в щели штакетника громко лают, Мурзик подняв хвост и шерсть шипит, а Гоша так же идёт, не обращая на них никакого внимания. Подходит к забору, только начинает просовывать морду между штакетин, собаки сразу в рассыпную и убегают за дом, кот сосдский лезет на дерево. Гоша с такой же спокойной мордахой и вальяжной походкой продвигается к окну с соседской кошкой. Но в один из таких весенних походов, сосед копал участок, да не выдержал унижающего его охранников поведения, от соседского кота, да и да лопатой махнул… Пришёл хмурый Гоша, смотрю, а на остатках жил весит приличный кусок хвоста. Он терпеливо дал его отрезать, снес даже йод на рану. Укоротил нашему котейке черную хвосто-мотылялку злой и обидчивый сосед.

Это не все ещё о кошачьей любви! Если в жаркую южную весну соседка открывала форточки вечерами и на ночь, и получалась возможность у влюблённых завести котят, то осенью они были на защёлках. А чувства у кошачьей пары не проходили, сидят на подоконниках, да отливах оконных, маются… И вот прилетает наш Гоша, с крепко порезанной мордахой и ушами. Начинаю рассматривать повреждения, а тут с криком в дом рвётся хозяйка ангорской кошки:

– Алексей! Ну, сил нет от вашего кота-бандита! Он два стекла нам разнёс!!!

– Тётя, Лена, как так разнёс? Камень бросил или хвостом, мотылял на отливе восседая?…

– Всё тебе шуточки! Налей воды, лучше… Уф… Терпения на него нету, на ухажёра этого нахального, вашего!!!

– Так как разбил окно-то тёть Лен? Расскажите, уж …

– Ой, да слушай. Весной то через форточку к Мусеньке он гад шастал, а тут прохладно, закрыт то ему путь на шуры-муры. На щеколдах окошки-то!!! Просидели на окне уж недели две, а я сегодня выхожу кур, да козу покормить, а ваш черный хам на пороге уже был в засаде, ждал, я только дверь приоткрыла, а он шасть в дом! Я за ним, он от меня почесал по квартире, залез на пианино, что у в углу зала стоит, а форточка то закрыта, видно весной путь то запомнил, да рядом швабра была, суббота думаю, уберусь, я её схватила и замахнулась!!! А он как сиганёт в окно и в обеих рамах стекла то и вышиб! Вот боров! Так что….

– Да тётя Лена… Он спасался от вас, ведь зашибли бы кота, Муськину то любовь…

– Даааа уж, за малым не прибила его… Ты это, приди со стеклорезом, шибки то у меня есть, надо вырезать да вставить, а то дыра в окне, холодный ноябрь что-то.

– Сейчас подойду, возьму гвоздиков, стеклорез, да ещё и штапики надо не забыть, у нас они есть. Вставлю! Не стойте Вы на пути любви теть Лена, даже у котов чувства вон какие. Надо же!!!

– Да ну их… Не буду я больше Мусеньку закрывать, ну пусть будут у неё котята черно-белые опять!!!

Так и жил пару лет наш Гошик тихо, по семейному, пока тётя Лена не уехала в областной центр, к сыну. Конечно, Муську с собой забрала, помаялся наш котна всех подоконниках, да опять стал шастать в шахтный кошатник. Он уже окончательно заматерел, окреп – здоровенная грудь, крепкие лапы, так что больше шрамов от загулов у Гоши не прибавлялось.

Да… С чего начал – по теме далее: «Кур по осени считают!». Возвращаюсь к учёту убыли поголовья домашних пернатых в соседском курятнике, да вот «ревизия» то вышла к установления источника пропаж пораньше, в разгар лета. Слава Богу капканы не успел соседу притащить!!! Собирать начал первую малину, поспела уже, встал очень рано июльское утро, на шее бидон на шнурке с широким горлом. Сам тоже подъедаю, не всё в бидон попадает, как не съесть, ведь свежей некуда – меньше секунды от сбора до потребления. А тут какой-то шкрёб, я на звук поднимаю глаза от веток малины…? Над забором из профлиста, со стороны соседа, появляется голова Гоши, у которого в зубах шея курицы. Он быстро переваливает через забор, прыгает, соседский барбос молчит, только его цепь гремит, бегает тихо, совсем не спит. Я ошалело смотрю на кота, глянул и он мне в глаза, остановившись на секунду, и заходит с добычей в дальний угол малинника. Пробираюсь за ним… А там крылья и хвосты куриные, без тушек аккуратным штабелем лежат!!! Вот тебе лисы-корсаки, да куницы. Это наш кот перешёл с мелкого воробьиного калибра, на больной бройлерный перешёл.

– Гоша… Твою налево… Уж хвост тебе укоротили, теперь я знаю кто тебе голову теперь запросто может отрубить!!! Хоть капканов не наставили…. «

«Гошик слушает, да ест!». Надо же и место нашёл, чтобы не видно было и перо белое не разлеталось, теперь стало понятно чего практически перестал каши, да болтушки суповые с хлебом есть. Так вода да молочко в меню домашнем. Живет то у нас, а продовольствие стал «получать» у соседа, без спросу, вот правда.

Рано утром, на следующий день, я собрал в малиннике «пахучие» остатки тушек кур, да в соседней лесополосе подальше от дома прикопал. За сутки, пока я был на работе, свежую курицу Гоша уже всю слопал. Дома вечером, проводил с ним воспитательную беседу. Не знаю, что он из неё понял, но в следующие пару недель, когда заглядывал в малинные кусты, перьевых ошмётков в них больше не находил…

Сколько продлилась бы жизнь нашего курокрада, не известно. Его дальнешее бытие пошло «черной» ложбиной. Так ранней осенью, наш, уже сташий котом-мужичарой пришёл с гулянки с лишаём. Сначала казалось, что с простым, чем-то пытались мазать, но потом оказалось с гадким, и каким-то «стригущим». Привозил ветеринара, ведь даже с соседом на машине не поехал бы Гоша, о его нелюбви к рычанию двигателя уже рассказывал. «Айболит» посоветовал усыпить, лекарств людям тогда не было, не то, что животинам. Но дрогнула душа, как надежда что на травах диких может, оживет кот, завез его на фургоне за полторы сотни километров от дома. Заманив его приманкой в кузов, захлопнул. Когда открыл, Гоша выпрыгнул, остановился на пару секунд, посмотрел вопросительно в мои глаза и ушёл в осеннее степное разнотравье. Пока ехал, слеза не раз срывалась из моих глаз…

…Прошло недели две, был приличный дождь, заканчивался ноябрь, вышел из дома, а на крыльце сидит Гоша. Сильно похудел, лишай расползся уже практически на всю спину, не помогли дикие травы. Кот не рвался в дом, просто сидел, обречённо поглядывая на меня. Пошёл в дом, налил в миску молока, открыл ружейный сейф, вставил патрон и загнал его в ствол. Вышел с ружьём за спиной, поставил перед котом молоко. Он внимательно посмотрел на меня, наклонил свою мордаху к тарелке и начал лакать… Прости меня Гоша!!!

Апрель 2022, Москва

Об учениЕ..

Винил KISS из US

Послушать музыку в семидесятые годы дело было как простое, даже одна из станций тех лет сохранилась, сигналы точного времени и мелодию заставки она сберегла, да вот с репертуаром её плейлиста были особенности: очень уж суховато, однообразно и совсем не для подростков. Никаких там «жуков», «роллингов» или «пинков» никогда на их волнах не звучало, если и вспоминались эти исполнители, то, как неприглядные наркоманы, распутники-алкоголики, да пожиратели в живом виде летучих мышей, за что отдельное спасибо Оззи Осборну. Но, не смотря эти клише, ну не желали тогда уши и души молодёжи только идейно правильного вокала Розы Рымбаевой и Вадима Мулермана.

Этот пробел в репертуарах для молодёжи на волнах радио стали заполнять эти самые «вражеские голоса». Америка и Англия на коротких волнах два-три раза в неделю крутили часовые программы посвящённые рок-музыке и очень щедро ей заполненные:

«Это Сева Новгородцев,

Город Лондон ВВС…».

В этом списке ещё «Голос Америки», а в южных районах нашей тогда большой родины СССР с закатом солнца ещё и на средневолновом диапазоне пробивалась станция, с поп-музыкой вещавшая на арабском с названием «Радио Монте-Карло». Есть ли у них кроме названия с нынешнем вещателем FM-диапазона в Москве какая-либо связь я не знаю. А что она была коммерческая, становилось понятно по рекламе международных товаров как «Nivea», «Levi`s» да «Wrigley`s», когда при вещании в рекламе проскакивали слова «крем», «бабл гам» и «блю деним». По тем временам в пределах за двести рублей слегка, это по знакомству, а на «толчке» так все двести пятьдесят за синие плотно-хлопковые брюки из штатов надо было спекулянтам отдать…

Отвлечёмся от музыки, еще о ценниках в продолжение темы, я как-то подростком, увидел в комиссионке небольшого городка радиоприёмник «VEF», производства тогда ещё советской республики со столицей в Риге, очень любимого в СССР транзистора. Оценили его в этом небольшом «комке» в сто рублей, что выше госцены только на один рубль, но был этот транзистор с очень нужным и практически не глушимым коротковолновым диапазоном в «тринадцать метров» и блоком питания от сети. Это был экспортный VEF, а на внутрисоветских приемниках это диапазон отсутствовал. Мечта, где можно слушать рок без глушилок!!!! Я сразу бросился к продавщице:

– Тётенька, отложите для меня, пожалуйста!!! Через час выкуплю!

– Ой, да транзистор этот уже почти неделю стоит! Кому он нужен!

Бросился на автобус, бегом к отцу, с желанием, чтобы он был только в легком подпитии, а не в отключке, и это на счастье было так. Краткое объяснение, его поход к соседу за недостающим полтинником… В гремящем автобусе, с соткой в кармане, и уже с новой мечтой – широкополосные наушники с кожаными амбушюрами бы ещё… Но не сбылось, продали VEF с КВ диапазоном в «тринадцать» метров без глушилок. Стоял целую неделю, и тут продали… Наверно слишком я упрашивал отложить VEF, а кто-то растолковал тётеньке об особенности этого приемника, да уж не сложилось, очень жаль конечно.

Так что вечером под одеялом, меняя периодически, все пять диапазонов от «двадцати пяти», до «сорока девяти метрового», с попыткой найти там музыку без гула и треска с тем же VEF-202, но сборки для СССР и попыткой понять алгоритм включения помех на волнах и проходил вечер. Иногда везло, и часть песни рокеров проходили в хорошем качестве, с четким ритмом, барабанами и гитарными рифами, которые пытался подобрать на гитаре днём, после школы. Но больше долетал по волнам писк и гул моралесберегающих помех, а не ритмы растлительного и социально вредного рока. Да, правда были ещё в те годы и частные «радиолюбители» – они в диапазоне средних волн выходили в эфир, впуская своими маломощными самодельными радиопередатчиками с магнитофонных лент рок-музыку, да собственные небольшие комментарии к транслируемым исполнителям, при наличии микрофона. Деятельность эта была запрещённая, так что транслировали не они не регулярно и под псевдонимами, но как и вообще без таковых, ведь периодически в город приезжали пеленгаторы для пресечения «незаконного вещания».

Бродили среди друзей конечно «запиленные» диски, да клеено-перекленные магнитофонные плёнки. Диски, кем-то из друзей-знакомых привезённые из загранкомандировок, но пройдя через сотни, не всегда аккуратных рук и совсем не новых игл, получали качество не особо лучше, чем из эфира «забугорных вещателей» приправленных воем глушения. Так вот мы музыкально рок-просвещались в те годы.

Однажды в классе подошел ко мне один из двойнят, Вовка:

– Лёшка по секрету только! Генке, то из Америки посылка пришла, там три диска «Kiss»!

Офигеть, он им месяца три назад написал, мол слушаю ваши музыкальные передачи группа понравилась, да вот при приёме вечно гул, не фига не толком разобрать… Так они взяли прислали ему все в целлофане, дошли, целенькие и небольшая записка на русском: «Любите и слушайте рок». У тебя как нормальная радиола, да и дом у вас свой, соседи не орут выключите этот «визг»!!! Пойдем к тебе!? Послушаем после школы?

– Конечно, давайте ко мне, с такими дисками-то!

Возле радиолы сидели компанией человек в пять, слушали без гула и писка, осуждения соседей настоящую американскую группу, с новеньких пластинок, тут же пытаясь подобрать аккорды, а кому не досталась гитара, тот со шваброй в такт пританцовывал или во флакон с маминым лаком для волос напевал. Генка, так вообще сидел с почти закрытыми глазами, тихонько ногами притаптывал в ритм и балдёжно покачивался, звук у «Ригонды» то был очень даже приличный, Прибалтика то как «полузабугория». Звук у радиолы, по сленгу того времени – улётный кайф….

Но недолго «музыка играла», на следующий день, ещё перед первым уроком, торопливо подскочил Вовка:

– Лёха, вчера как от тебя пришли, следом «комсомол» и замдиректора нагрянули, да начали воспитывать… Зарубежное влияние, как не стыдно, вы же будущие комсомольцы…

– Вовка, ну это козе понятно и дальше то что!?

– Ай, мол, публично перед школой пусть автор письма и получатель посылки извинится, скажет, что случайно это не подумал и уничтожит прилюдно диски!!!! Генка, так после этого вообще замолчал, весь потерянный как придурок ходит! Он и сам то не ожидал что ответят, а тем более ещё и диски пришлют. Да и у тебя то вчера забалдел как, у нас то проигрыватель гомнявый, а тебя звучище!!!

– Ладно, придумаем что-то… Включаем мозг! Пойдём Генку успокоим…

Перед школой через пару дней после этого разговора была линейка, с представителями горкомов комсомола и партии. После длительной речи директора, о том что в молодости мы конечно можем совершать ошибки, но главное во время послушать старших товарищей, не податься на дурацкие бреньканье, кривляние и маскарад (грим Kiss даже разглядел на суперобложках!!!) и остаться верным делу строителя коммунизма… Дальше были похвалы начальства, признания самого Генки в совершении идеологической ошибки, но благодаря родному школьному комсомолу быстро её осознавшему… Далее дружественные обнимания идеологически прозревшего и морально окрепшего будущего комсомольца Геннадия Уколова коммунистами, пожатие ему рук… И вот он, с блаженно-хитроватой улыбкой демонстративно показав супер обложки с размалёванными «вражьими мордами» в гриме, достал из них диски и собственноножно начал их топтать, особенно тщательно надавливая в центр виниловых пластинок. Правда, немного смущало в этой показушной процедуре то что, если на большинстве лиц старших школьников было удивление, то у пятёрки, участвовавшей в первом прослушивании Kissов у меня дома, физиономии были хитро-улыбчивые…

А после школы из «Ригонды» у меня дома опять гремел хард-рок Kiss, вот только упакованы они был в блёклые конверты с фотографиями Розы Рымбаевой и Вадима Мулермана, ну и на дисках не было этикеток, которые были срезаны и переклеены на тех же грандов советской эстрады. А Вам теперь надеюсь понятно, почему Гена очень уж усердно топтал центр дисков, не особо аккуратно получилось у нас срезать их с настоящих дисков…

Январь 2022, Москва

«Красный» школьный дневник

Вот и закончились сборы оставшейся домашней утвари и Алексей Николаевич уже финально осматривал дом перед отъездом, рядом стояла мама. Его родная мама, а глаза у неё были «мокрые», это был дом, в котором она прожила больше полувека. Теперь дом продан, а растерявший на голове кудри и запустивший в их остатки седину сын перевозил её в столицу к сестре. У Надежды, сестры Алексея места было много побольше, чем у него.

– Мама, а помнишь, я лет семь назад тебе говорил о большом пакете с подшивкой статей из «Техники-молодёжи», о машинах, всё хотел их отдать переплести. Долматовского статьи и иллюстрации там были. А, да, там ещё был школьный дневник, за седьмой класс, хотя я его давно уже не видел…

– Сынок, были какие-то листы жёлтые с машинами, я их выкинула, Наденька сказала, чтобы я не тащила всякий хлам, ты уж извини…

– А дневник школьный где?

– Лёшенька, да ты совсем забыл, ещё сын твой первый подрастал, а я как то его нашла в библиотеке, так это же ужас! Весь исписан красной пастой! Ты там с Верич, математичкой этой сцепился, до сих пор не пойму с чего там у вас сыр-бор начался. Куда его было оставлять, а если бы Андрейка, сынок твой или Надин его посмотрели, подумали бы что всё можно в школе, какой пример бы им был?! Я его в топку давно уже отправила! Нашёл что вспоминать «революционер»!!! Бодался телёнок с дубом! Поехали уже, что ли, а то разрыдаюсь я сейчас тут, стенокардия начнётся еще.

– Едем, едем, садись в машину. Ключи отдам соседу и поедем.

У самого Алексея было в глазах влаги тоже не по минимуму, а с очень приличным избытком, который он, повернувшись к машине, стал из себя испускать на щеки, ведь всё его детство и юность здесь прошли. Эх, когда он еще попадёт в это город, на небольшой посёлок с маленькой улочкой и невысокими домами. Смахнул слёзы и с приклеенной на лицо улыбкой повернулся к маме. Да ещё и апрель месяц заканчивался в степи, а ещё не выжженная солнцем южная степь дарила море зелени и цветов – красота то какая!!! По дороге от поселка в этом море цветов Алексей Николаевич развоспоминался…

… Лёшка сильно злился, что со светлой краски подкрыльников его велика «Орлёнок» следы ими же срубленной травы плохо отмывались. Ещё и краска так не сияла как у мотоциклов «Ява», хотя «Орлёнка» Лёшка, драил и протирал почти каждый день. Но уже была надежда, что скоро закончат асфальтировать пешеходную дорожку к посёлку и не придётся объезжать шахтёров идущих на смену по полю с этой высокой, сочной, липучей и очень маркой травой. Дорожку и освещение уже начали прокладывать, но вечерами Леша сидел дома с книжками или конструкторами, и не понимал, зачем освещение, из школы приходил, когда светло, хотя было дело и в паре классов были несколько четвертей со второй сменой. Тогда было темно, особенно в снежные и метельные вечера, без звезд практически темень, так что это вспомнив треск качаемых морозным ветром деревьев, решил больше не осуждать лишние траты на столбы освещения.

Да еще как то с отцом, Царствие ему Небесное, посмотрев вечерний сеанс какого-то очередного фильма про Фантомаса, когда возвращались на свой посёлок возле самой шахты, отец Николай после фильма, конечно же зашёл в кафе, которое звали «пивнушкой» хорошо выпил с друзьями, но и Лёшке ситро и пирожное обломились, благо в том же здании с «пивнушкой» была кулинария. Когда они подходили к высокой насыпи железной дороги их напугал внезапный свист и гул, что отец крепко сжал Алексею руку. А десятке метров от них пролетел метеорит, и упал в снег железнодорожной насыпи, оставил приметную воронку, в которой шипел и парил.

– Папа, это метеорит! – пытаясь освободить руку и побежать к нему, Алексей опять ощутил крепкую руку отца.

– Лёшка, это чья-то жизнь была! Не лезь туда и не трогай ничего!!! Там душа умершего, а то в Рай не попадёт!!!

– Папа, папочка я же читал в энциклопедии про них, про метеориты, ведь нам так повезло! Ну, Пап!!! Какие души, какой Рай, ты же комсомольц!!! Папа отпусти, пожалуйста!!! – заплакавший Алексей пытался выдернуть свою ладошку, из крепкой, шахтёрской руки отца.

– Не ной! Замолчи! – резко одёрнув, сына они пошли домой.

Утром Леша проснулся, сильно расстроился, когда глянув в окно, увидел, что за ночь снега прилично прибавилось, и побежал в школу пешком, через насыпь, а не со всеми на автобусе. Он пытался найти вчера упавший метеорит, покопался, прилично промок, но ничего кроме щебня и кусочков угля так и не нашёл. Подумал и с мыслями, что метеорит мог быть очень маленьким, а от снега, нагревшись в атмосфере, наверняка мог расколоться на кучу мелких осколков. Да и упал почти у рельса, а за ночь не один состав проехал мимо, да всё перемешал – и щебень, и уголь и возможные кусочки, прилетевшие из космоса. Так что подержать в собственных руках кусочек вселенной из-за суеверий отца не получилось. Правда, после того как сошел снег, Алексей еще несколько раз по ранней весне, перебирал в месте падения щебень, но ничего необычного и оплавленного так и не нашёл.

Всё равно, спасибо отцу, не смотря на его приступы суеверий, которые сочетались с частыми и крепкими выпивками, Леша ценил его за хорошую домашнюю библиотеку, Большую Советскую и Детские многотомные энциклопедии. Ещё были в их почтовом ящике постоянно хорошие технические журналы – «Техника-Молодёжи», «Моделист-конструктор», «Наука и жизнь», «Знание-сила», «толстые» журнал, газеты… Так что, заболев порой и оставшись дома, Алексею было абсолютно не скучно без школы и одноклассников – книги, научно-популярная пресса, конструктор… «Болей» сколько хочешь, есть чем занять себя.

Да и как в том анекдоте из советских времён, когда Буш старший спросил у Брежнева про отсутствие в СССР «супермаркетов», тогдашний наш Ильич ответил, что их у нас целых три – Москва, Ленинград и Киев. И сестричка, с мамой или бабушкой в этот столичный «супер» ездили практически каждый год, когда зимой, когда летом, но всегда с Алешкой, ему то тоже покупалась одежда, а он терпеливо её примерял. Ведь он всегда с нетерпением ждал выпрошенный между покупками день, а лучше два, чтобы попасть в «Детский мир» купить новый большой металлический конструктор, желательно немецкий и ещё посетить ВДНХ, чтобы посмотреть новинки техники и электроники. Это недавно столичную выставку очистили от «базарной» торговли всем, вся и везде, которая там засела в середине 90-х. А в тех 70-х и перестроечных годах там действительно выставлялась новая и перспективная техника.

Да ещё в классе шестом, в той же Москве, уперевшись в метро в бляху широкого кожаного ремня джинсов африканского студента, Лёха понял, что он стал сильно отставать в росте. А после каникул, уже в школе его предположение о своем явном провале в этом физическом показателе подтвердилось. Продувал в «чистую» Леша особенно девчонкам-акселераткам, у которых стремительно удлинялись ноги, округлялись бёдра, сильно проступала грудь, в которую он упирался при игре в баскетбол на физре. На этих уроках он ещё жутко вознелюбил, команду физрука: « Построится по ранжиру!». Он тогда был самым последним в этой шеренге, его по росту обгоняла даже «дюймовочка» класса Маринка Завертулова, с теми же уже нормальными женскими формами, только уменьшенного размера.

После таких «построений», с ранней весны Алексей начал усердно грызть морковку, бегать вокруг шахтного сквера даже в дождь, там уже был асфальт, заниматься на турнике, и хоть увеличения роста не замечал, режим это старательно соблюдал, а нагрузку увеличивал.

Сама учёба давалась Алексею легко, он то и пошёл в первый класс, уже умея читать и считать. Занималась уроками Надя и он, подложив пару-тройку томов детской энциклопедии и подушку на стул, с ней сидел и подсматривал чтение и арифметику. Будь побольше свободного времени у родителей, могли бы и во второй класс его сразу отдать, в первом Алексею было очень скучно. Но отставая в росте, и вспоминая об этой скуке в первом классе, он представлял, а как бы он сейчас выглядел на фоне восьмиклассников!? Вообще как клоп или муравей на фоне медведей? «Сиди уже тут «недоросль» вундеркидская, в своём седьмом!»: запомнил свою мысль Алексей…

В седьмом классе им представили новую математичку, преподающую и геометрию, Верич, а вот имя и отчество не вспомнилось, как Алексей не старался, и у сидящей рядом в машине мамы спросил:

– Мамулечка, а математичку эту в восьмилетке, в 12-й школе фамилию помню Верич, по имени отчеству как звали?

– Ой, сынок кажется Елена Яковлевна… А чего её вспомнил? Столько нервов в седьмом истрепал всем в «войне» с ней, вот она надо было тебе? Скажи честно? Чего на тебя тогда нашло?

Леша промолчал, но вспомнил почти в деталях всё… А ведь не без маминой осведомленности по части её работы в управлении шахты, она то хорошо знала имена-отчества работников, да ещё и их родство, но это чуть позже, после следующей предыстории…

Тогда ещё в шестом классе к ним в класс пришла «новенькая». Они переехали из другого района в новостройку их посёлка, звали девочку Элла Мурлычко. Хотя больше подойдёт барышня, Элла была высокая, много выше их «дюмовочки», ну и Лёшки конечно. Но была она ещё и жутко тормознутая, только зубрила и тем кое-как была в числе «хорошисток». А математичка новая, заявила в седьмом классе после пары уроков, что у Эллы хорошие познания в геометрии и математике, и она, наверное, станет лучшей ученицей. На олимпиаду поедет, хотя там, в прошлом году среди шестиклассников она отбор от школы завалила, а вот Алексей по её результатам оказался на 5-м месте. Город в полторы сотни тысяч жильцов, это не плохое достижение для первого раза. Да, как прояснение – тетрадь по математике у Лёшки была самая замызганная – большинство учителей, за 5-10 минут в уголке доски писали номера задач для домашней работы. За эти минуты Леша их решал и отдавал «разгильдяям», при условии аккуратного обращения, и обязательном возврате перед уроком завтра. Тетрадь проходила через дюжину рук, и вид у неё был совсем как у редкой, но очень популярной сразу после издания букинистической книги.

А теперь у новой математички, маминой памяти на имена спасибо, Елены Яковлевны появилась «любимица» Элла. Что стало вызывать непонимание у многих в классе, за прошлый год кое-как, с натяжкой получив за математику «четвёрку», теперь у доски стала с явным усилием, пересказывать содержание теорем и правил. Да как-то мама спросила у сына вечером о школе, на что он ответил:

– Ой, да так как нормально, вот новая математичка нашла себе за пару занятий внучку «пифагора», теперь она каждый урок у доски слово в слово учебники пересказывает, она то весь прошлый год была зубрилкой…

– Это кто такая? – а мама знала почти всех в посёлке, не огромный моногород и жили тут в этом посёлке в основном люди, которые работали на одной шахте с ней.

– Да, Элка Мурлычко, в прошлом году переехали в новую пятиэтажку.

– Мурлычко, Мурлычко… Ой, да они же родня Верич, мама этой Эллы родная сестра вашей математички. Племянница значит. А муж Верич, так у нас он замглавного энергетика шахты.

– Вот значит, не тех, кто способней, а родню свою тащит Елена Яковлевна…

– Сынок, ну что ты так, будут у тебя свои детки или Наденьки тоже будешь им помогать…

– Мамуль, так за школу и за коллектив ещё надо постоять на олимпиадах, а тут этот лучшей стала эта зубрила-тормоз Эллочка!

– Лёшенька, ты сам старайся, за себя учусь, скоро переходить в другую школу, Вашу явно средней уже не сделают, пристройка к ней еще не утверждена, а в 24-ю только с хорошим аттестатом возьмут.

Вот тебе и «открытия»! Скоро в комсомольцы вступать, потом в десятилетку, потом в университет, чтобы журналистом стать, или в институт конструктором автомашин, может в летное военное училище и в космос… А тут родню продвигают! Вон Павлик Морозов не дал гноить зерно, о людях голодных думал прежде, а не родню кулацкую спасал… Надо всем стараться, более способных отправлять учится, развивать науку и технику, а тут решила училка «пропихивать» родню! Не справедливо!!!… Не по советски!!!…

Алексей вздрогнул, понял, что он крутил баранку на автомате и удивился своей памяти, что даже мысли вспомнились детально. А ведь идея то хорошая была этот социализм, где сначала, от каждого по способностям и им справедливости за это сделанное, и если все будут стараться, то потом настанет коммунизм, где от каждого по способностям, и всем по потребностям!!! А ему тогда бы, будь сейчас коммунизм, уже были бы все мечты: и мопед 2-х скоростной «Riga», и проигрыватель стерео с двумя здоровыми колонками и конечно гитара чешская «Cremona», да даже, наверное, и электрогитара. При коммунизме этого всего было завались, только заявку подай, и привозили бы домой. Хотя чего рок музыку то глушить в радиоэфире, его наверное можно будет при коммунизме слушать… Во всём мире же будет коммунизм, должны будут люди понять как при нём будет здорово! А пока нехитро-нажитое за годы разных формаций сменявших друг друга они вместе с мамой из донецкой степи везли на север, в Москву…

…Алексей, классически отдав «удавам»-троечникам тетрадь с готовыми решениями задач, дома открыл учебник геометрии посмотрел на новую теорему, хорошо подумал, у очень быстро увидел ещё два варианта доказательства, подумал и нашёл ещё один, проверил на бумаге – все варианты верные. Он положил листок в портфель, сказал маме, что уроки сделал, едет покататься на велике.

На следующий день, когда начался урок геометрии, после традиционной переклички и сдачи тетрадей с домашним заданием Верич спросила как новая теорема, кто готов объяснить её доказательство Алексей очень уж усердно тянул руку, но к доске традиционно пошла Элла. Оттараторив учебный вариант, Элла за пару запинок, получила замечание от учительницы, что надо поуверенней, спросила, а есть вопросы. Но опять настойчиво тянул и потрясывал рукой Леша:

– Алексей, что-то не понял?

– Да нет, Елена Яковлевна, понятно, разрешите, пожалуйста, я Вам еще вариант доказательства покажу?!

– Ну, Алексей только быстро покажи. – слегка смутившись, разрешила ему Верич.

Лёша, быстро подскочив к доске стерев мокрой тряпкой стандартный вариант, сам без шпаргалки, рисуя его и бодро комментируя свой вариант. Заполнил доску, и тут же сказал:

– Да, у меня Елена Яковлевна есть еще два варианта докозательства этой теоремы, помимо того, из учебника…

– Молодец, но нам надо дальше двигаться, в принципе хорошо, что именно эту теорему разобрал и нашёл верное и не стандартное решение, но есть программа и нам надо переходить к следующей теореме и правилам. Молодец, садись Алексей, откройте учебник на странице… – с некоторым раздражением продолжила урок Верич.

«Вот так значит, не нужны новые варианты решений, доказательство знаний… »: с чувством обиды такие мысли забегали в голове Алексея. К следующему занятию тоже были не учебные варианты доказательств, но на его поднятую руку Верич, демонстративно не реагировала. Дальше больше, после подобного начала урока, когда Элла отбубнила страницу из учебника и на его дрожащую руку не прореагировала Верич, немного поколебавшись, Алексей встал:

– Елена Яковлевна, а что Вас только один ученик? Почему Вы не замечаете поднятых рук? И Вам…

– Замолчи!!! Кто тебе разрешил вставать и философствовать как мне вести урок? Дневник на стол и садись!

Сжав желваки, взяв дневник и намеренно громко шлёпнув его на учительский стол, покрасневший Алексей сел за парту. «Вот уже злится, но всё равно меньше 4-ки ей мне не поставить, геометрию я знаю отлично, посмотрим ещё «кто кого»!!!» – решил Алексей.

А далее пошла практически «война», невысокий Лёша теперь при любом удобном случае, оговорке или описке Верич на доске, тут же уже без поднятой руки громко и с шутками обращал на ошибки учительницы внимание. Верич тоже не оставалась «в долгу» и в тетради были замечания по поведению на уроке, да такие же придирки к его почерку, который был к слову совсем «не ахти». И за каждый комментарий её ошибочных или не аккуратных действий – обязательно запись в дневнике, да пошли и 2-ки с пометкой «за поведение». Дошло до удалений с урока и отправки к директору, но той почти не было в школе, она хлопотала по достройке нового крыла и переводу школы из начальной в среднюю. Так что попадал «удалённый» Алексей к завучу, он был мужчина, при его первом приходе спросил:

– От чего такое поведение, при прекрасном знании предмета, и только у одного учителя, у Верич?! На остальных то уроках всё нормально… Что родителей вызвать?

– Да они все в работе, не придут, могу дневник принести, их подписи под двойками и замечаниями стоят…

– С чего ты так на Верич ополчился?

– Да не объяснить особо, ей не нужны ученики, знающие и умеющие больше чем в учебнике. На «умников» она реагирует как в концлагере – всем «сидеть и молчать»!!!

– Так она в городе считается одной из лучших математичек. А тебе оно надо? Может просто перетерпел бы, да только учился, было бы спокойней и тебе, и родителям и остальным. Ну чего ты её изводишь… Молчишь. А в шахматы как, в блиц?

– Блиц не особо освоил, можно поробовать!

Так завуч, при обещании Алексея, что он будет приходить в класс после визита к нему «с расстроенным» видом, и не рассказывать никому, что они играют в шахматы. На том и ударили порукам. Верич выгоняет, идет к завучу играют партию другую, строит обиженную мину на лице, а возвращаясь по коридору, задерживает дыхание. От этого перед классной дверью краснеет как варёный рак, стучит, и судорожно дыша, как бы возбуждён-расстроен после «нагоняя» заходит, а видя умиротворение на лице Верич в душе посмеивается. Развить эти актёрские способности, и в список мест для поступления, после десятилетки, можно было Лёшке добавить театральное училище. И вот в чём-чём, но как юмортить и смеяться в отличии от физического роста он стал преуспевать, да и в школе теперь, раз может «тягатся» с училкой его авторитет сильно приподнялся. Такая вот получалась моральная компенсация, за недостаток роста.

А как-то в результате очередной перепалки с Верич, она не совладала со своими нервами и дала Лешё пощёчину!

– Ага, значит, такие методы обучения в советской школе Вы освоили!!! Но здесь не Англия, где учителям можно лупить учеников! Так что я теперь к директору иду!!!

Директрисы опять не было, а во время партии в шахматы, он согласился, что никуда жаловаться не будет, чтобы школу не позорить, но теперь уж Верич должна извиниться за своё поведение, что завуч ему пообещал. На следующий день, когда Верич открыла класс, все вошли , а вот Лёша нет, она вышла, закрыла дверь, подошла к нему.

– Алексей, ты меня уже крепко «достал», извини что ударила…

Но Лёша взял её под руку и практически потащил к двери, благо она была не на много его выше, не грузная.

– Нет уж, били при всех, так в классе и извинитесь, пожалуйста!!!

Покраснев и вырвав свою руку, первая вошла, после того как вошёл Алексей Верич «затянула» – что учится надо с пониманием и ответственностью, учителя же тоже люди, и некоторые срывая уроки своим поведением тормозят освоение новых разделов… ну и в конце всё же извинилась.

После этого наступило перемирие, Алексей посчитал, что и правда, хватить «клоунады». Ещё он узнал от завуча, что Верич получила от директрисы очень крепкий нагоняй, за предпоследние 29-е место школы на городской математической олимпиаде. Этот результат заслуженно получила Элла Мурлычко, ну и Елене Яковлевне на педсовете «поставили на вид» за рукоприкладство и неумение вести воспитательную работу, ведь «стукачи» были всегда и везде.

Такой вот исписанный двумя почерками дневник, это Лешиным корявым синей пастой, да ровные и аккуратные красные записи Верич. Восьмой класс Елена Яковлевна передала новой учительнице, его Алексей закончил на «отлично» и спокойно перешёл в десятилетку, первая его школа так и не стала средней. За еще пару лет Алексей закончил десятилетку с одной четвёркой, но серебряную медаль, которую как пару лет перестали давать, он естественно не получил. А на золотую школьную медаль, явно не тянули его родители, ни завмагом, ни директором шахты они не были. Перейдя в юношество, и прибавив в росте почти четверть метра, Алексей понял, что всеобщее равенство возможностей даже в советской школе, в отличие от кумовства было «не в ходу». Научившись понимать действительность, пообщавшись с соседскими ребятами, учившимися в областном университете в журналисты не пошёл, с уверенностью, что его наверняка завалят на экзаменах. Но научившись самостоятельно учится, нашёл полдюжины опечаток в популярном и дефицитном математическом сборнике задач, который весь перерешал, не поленился и отправив их в издательство, получил по почте новое, не без его помощи исправленное издание. Без репетиторов Алексей поступил на инженерную специальность с приличным конкурсом. По окончании, сделав отличный диплом, он получил предложение пойти в аспирантуру, но это тема для другого рассказа о его жизни.

Февраль 2022, Москва

Затухающие периодические колебания

Чтобы получилось полное название лабораторной работы по физике, которое дало название рассказа, то следует его дополнить словами «в разных по плотности средах», а вот об этих «средах», но уже обитания рода людского, здесь и будет повествование.

Областной город, один из ведущих ВУЗов региона, здание в стиле 50-х с мощными колоннадами на фасаде, да и колер, использованный в окрасе этого «храма» технической науки, применили тоже практичный – серый. Такая послевоенная громадина в стиле «отца всех народов» – монументально, основательно и крепко. Большой сквер возле него, тоже подстать величественному зданию – множество тротуаров лучей между клумбами и газонами, там же часто расположены лавочки, а возле каждой собираются с разных сторон пара групп ВУЗа, и как следует на брусьях соединяющие чугунные основания получается нагромождение пакетов, дипломатов, портфелей… А над этими группами поднимался дым сигарет, в те годы моей молодости курили практически все парни и многие барыши. Из клубьев табачного дыма слышался смех, а кое-где ещё и вырывались звуки из переносных транзисторов и редкость, но тоже бывало, из магнитофонов.

Часто к этому гаму, ритму и дыму утром добавлялся ещё и звук автомобильного сигнала, мощного, двух тонального, ну и в дым от сигарет студентов ещё подмешивался выхлоп высокооктанового бензина. А почему тут эти «би-бип»? Случилось что-то в «альма-матер» что ли? Может скорая помощь или пожарники, плохо кому-то или химическая лаборатория в четвёртом корпусе заполыхала..? Ведь здесь же проезд запрещён для автомашин. Да вот и нет, хоть и не видно на ней мигалок, но это черная надраенная «волга», пробирается к главному входу, пытаясь протолкаться через плотные группы студентов! Старшекурсники подсказали «молодняку» – это едет заведующая кафедрой физики института и между прочим жена председателя обкома компартии нашего родного края. Пройти от разрешённой, для всех проезжей части проспекта, до входа в здание института всего метров сто пятьдесят, но Вера Степановна Романова терпеливо слушала звуки автомобильного сигнала. Она, надменно посматривая, на то, как неохотно и сонно расходятся студенты перед везущей её к центральному входу в институт машиной, ну прямо как во время замедленной киносъёмки – «тараканы сонные». Пеший проход, конечно же, получился бы по времени в несколько раз быстрее, да и каких либо физических особенностей, препятствующих короткой прогулке у Веры Степановны, не имелось. Это было всем потоком первокурсников замечено уже в первые дни обучения в ВУЗе, ведь физика изучалась в двух первых семестрах их обучения. Когда все шесть групп технического потока собирали в большой физической аудитории, преподаватель Романова шустро передвигалась по кафедре, даже не смотря на то, что была отягощена приличным количеством ювелирных изделий на ней размещённых.

Я тогда был еще не сильно просвещён в тонкостях женских хитростей для отвлечения взгляда людей мужского пола на блестящее и сверкающее, от не очень эстетичного и некрасивого. Не дала «природа» Вере Степановне ни роста, ни точёной фигуры, ни миловидного лица. Была главный физик института невысокой, без какого-то признака места разделения спины и места для сидения на теле, да и само это место «сидения» слегка возвышалось на коротких и кавалеристски изогнутых ножках. Ну и венчалась сия «конструкция» круглым одутловатым лицом, оснащённым маленькими серыми глазами, в обрамлении коротеньких ресниц. Прости меня, Всевышний, о женщинах, конечно же, надо или хвалебно, или даже под пытками промолчать, но не ругать полученное ими от родителей, если даже перед беглым взглядом на такое творение нельзя смотреть, не опрокинув пару полных стопок крепкого алкоголя! Но просто не получилось бы понимания вида этого, ростом в метра полтора «манекена», обвешанного кучей брильянтов и самоцветов, щедро размещённых на всех возможных местах для украшений – уши, шея, пальцы, руки… так ещё и оснащенного живыми и не очень добрыми глазками-буравчиками.

На лекциях, которые проходили для всего потока, Романова монотонно и довольно точно цитируя учебник физики, этими «сверлами» постоянно скользила по лицам студентов. Не дай Бог увидеть этим глазам улыбку или услышать смех, ведь широко открытые ушные раковины, под весом брильянтовых серёг были очень тонко на шум настроены, как у голодной кошки на любой тонкий писк или шорох «мыши», коей тут для неё являлся студент. А редкие истинные красавицы на мужском потоке института, перед физикой либо не применяли помаду и тушь, либо их стирали, ну хотя бы поднимались повыше и подальше от кафедры. Ведь Вера Степановна могла сразу ухватить в потоке из парней красивое девичье лицо, а уж если под ним ещё и стройное тело, то как его не вытащить к галерее передвижных меловых досок и тут же провести быстрый и стремительный фронтальный опрос, смутить, одновременно практически унизить, да еще и подытожить, обвиним минимум в несообразительности, как то: « При смазливом то и размалёванном личике, да юбчонке коротенькой, конечно разуму в такой головушке не бывать!!!». Ну и естественно с таким приговором и после нескольких неудавшихся попыток получить в зачётке хотя бы «удав» по физике, не отмыв тушь и румяна, без покаяния в дарованной природой красоте – прощай повышенная стипендия, а то к лету и сам институт!

Мне везло, как то по физике я не тупил, сама эта наука нравилась, на лекциях вёл себя степенно и спокойно, да и пола был мужского, а ему от Романовой «доставалось» значительно меньше. Хоть и в лёгкой нервозной суете, моя первая сессия была сдана успешно, с сохранением приличной по тем временам стипендии без двух рублей пятидесяти копеек в полсотни рублей. Что не дотягивало до пенсии бабушки всего пять рублей, но зная её пятнадцатилетний стаж работы в угольной шахте, под землёй, данная сумма вызывала большие вопросы к пенсионной системе Советского Союза…

Пройдя зачетное «крещение» в первой сессии, наступила пора ожидания новых наук, продолжения изучения начатых, при осознании, что если не нажимать только на вино, отдых и вечеринки, то учится можно, хотя конечно всё же посложнее, чем в средней школе.

В группах и на потоках появились друзья и поклонники по увлечениям и интересам, месту рождения, а у них свои места на лекциях. Получив большие карие глаза от мамы, мне с ними была дарована лёгкая близорукость, а после первого посещения большой физической аудитории, где доски расположены на приличном расстоянии даже от первого ряда мест студентов, сделал себе очки. К ним добавились кудри отца, да еще не начавшаяся военная кафедра позволила отпускать волосы. Начались знакомства не только с ребятами… В целом стала налаживаться насыщенная студенческая жизнь.

Во втором семестре при изучении физики стали проводится лабораторные работы, они шли уже только для одной группы, а не всего потока, обычно по две темы, на пару. Проводили их в основном ассистенты и лаборанты, без не очень «любимой» всеми Романовой Веры Степановны, но она как завкафедрой частенько совершала внезапные «налёты» на лаборатории. Как то моей группе всё обходилось при этих посещениях жены «самого» нашего краевого, но в перекурах между парами доходили рассказы о появлении «любимчиков» в других группах на потоке, помимо уже отмеченных на лекциях «неразумных» девушек. То кто-то опоздал после перерыва между часами, кто-то громко говорил в храме самой основной науки ВУЗа науки – «физической лаборатории», тут Вера Степановна если была рядом, то обязательно проявляла внимание. Хотя, надо отдать должное в физических лабораториях было очень много хорошего и даже импортного научного оборудования из Германии, Японии и США. Тут её близко родственная связь с руководителем края делала для оснащения кафедры хорошее дело.

Вот и потеплело, забушевала весна и на моей голове получилась грива не хуже чем у звезды того времени Макара из «Машины», шапка не прижимала буйство кучерявых волос. Некрасивые роговые очки были заменены на круглые, а-ля Джон Леннон, которые сам практически переделал из женских овальных. Мастер в оптике, крепко помучившись, всё же вставила в них линзы, сознавшись, что ей они тоже понравились. Мечталось об стройотряде летом, после сессии, да чтоб с хорошим заработком и купить мотоцикл «ЧеЗет», или музыкальный комплекс «Радиотехника», или джинсы американские и кожаную косуху, и электрогитару… А в идеале, конечно же, всё о чем мечталось сразу!!!

Вот и очередная лабораторная работа, в напарниках постоянный друг и сосед по общаге Гоша, просмотрели темы, и первая в тот день выпала лабораторная работа с названием: «Периодические затухающие колебания в разных средах». Все относительно просто, два больших металлических диска на пружине, с закреплённой стрелкой отклоняются динамометром с определённым усилием и отпускаются. На дисках стрелка, а под ним градуированные в сантиметрах секторы. Диски запускаются в воздухе, потом в воде и в масле. Надо замерить и записать все колебания дисков до полной остановки во всех средах, обработать результаты. Гоша ухватил за собой фиксацию времени и запись показателей по амплитуде дисков, а вот мне надо было их запускать и оглашать данные с секторальных линеек. Эта вся конструкция стояла на столе, было крайне неудобно стоя смотреть сверху на стрелку в полусогнутом состоянии, я немного подвинул ванну с дисками и сел на край стола, да еще и спиной к входной двери в лабораторию. Начали работу, я оттянул диски, отпустил, а Гоша запустил секундомер и пошла с шутками и прибаутками работа. Я буремешно рифмуя замеченные показатели стрелки, озвучивал их Гоше: «Тридцать два – мы два дурака, тридцать один – ты дурак один, тридцать – вот бы за пивом смыться … двадцать пять – ты дурак опять…».

Что-то в очередной раз удачно рифманув, я засмеялся и смотрел на стрелку, вдруг ощутил резкое наступление гробовой тишины в лаборатории, поднял глаза, предварительно выдав что-то типа: « Пять – нефига уже качать…», подняв глаза, увидел стоящего без улыбки и на вытяжку Гошу, и всех кто был в поле моего зрения, сам повернулся к входной двери. Там едва ступив на порог лаборатории, виднелась Вера Степановна, поблёскивая брильянтами в весенних лучах, с гневным выражением и истерично уже кричавшая:

– В физической лаборатории на столах сидеть!!! Фамилия!?

Конечно же, я назвался. Романова забрала побелевшего лаборанта к себе в кабинет. После их ухода вся группа смотрела на меня, когда на моём лице остаток улыбки переходил в какую-то идиотскую гримасу.

– Лёха ты попал… – сказал Гоша. Это мне тоже стало понятно, а в загудевшей голове замелькали картины: десяток походов на пересдачу физики, и в начале третьего семестра не допуск к сессии, отчисление, пару месяцев работы и на службу в Советскую Армию. Вот и всё образование…

Через пару дней была лекция теперь самой «любимой» науки – физики! Я как обычно сидел на первом ряду, так остался на месте, убегать с него не стал, улыбки правда на мордахе не виднелось, вся тема по физике была проштудирована, а то, что я буду сегодня на кафедре – сомнения не было. Вошла Романова, весь поток моментально затих:

– Старосты список отсутствующих на лекции, с указанием причин. Ага, путающий стол и стул на месте. Как можно на лекции сидеть есть понимание?

Я смиренно кивнул. Романова начала по классической схеме:

– На прошлой лекции мы изучали, да, Корсак расскажи потоку, что мы изучали на предыдущем занятии.

Насколько я, описывая эти события, помню, как раз по волновым колебаниям и по физическим свойствам различных сред была тема. Мною она была повторена, волнения большого не было, еще в школе участвовал и в постановках, КВНах, самодеятельности, без смущения начал излагать перед полутора сотнями «зрителей» свойства сред.

– Ну не так уж и плохо, небось, зубрил то всю ночь. Садись!

Так я стал постоянной «жертвой», а красивые барышни студентки и многие в чем-то шумно-опаздучем облегчённые были временно забыты Верой Степановной, ведь основное внимание было сосредоточено на мне. Но вот только, чем ближе было время весенней сессии, тем грустнее мне становилось, механически и ровно шло обучение по остальным предметам, и если бы не моя задница на столе в этой физической лаборатории… Эх… Уже не было у меня мечтаний об много сотенном заработке в студенческом стройотряде, всё уже закончилось хотя бы «тройкой» по физике, хотя стипендия с участившимися запоями отца совсем не была не лишней.

Перед майскими праздниками, в краевом центре славное учащееся в ВУЗах сословие должно быть в едином трудовом порыве пройтись по центральному проспекту, нас снимали с занятий, везли в центр города, перекрывали движение транспорта и проводили репетицию праздничной постановки. Под музыку Свиридова «Время – вперёд!» совершая энергичные движения с воображаемыми лопатами и кирками – студенчество рыло каналы, рубило уголь, рыхлило посевные земли. В перерыве зайдя в привбар, хватил подряд несколько кружек пива, так что на репетиции понимая, что скоро буду выполнять армейские команды уже под марш Славянки в армии, зашатался и нетрезвой походкой пошёл в бар добавлять. Уподобился отцу, крепко напился. Хорошо, что Гоша и Эндрю нашли и вытащили меня из пивнушки, да притащили в общагу. Благо, что на следующий день физики в расписании не было. Ведь на других лекциях в тот день, я сидел с гудящим «колоколом», а не с соображающей головой.

В тумане ожидания скорого окончания обучения и поры студенческой жизни, как то мирно и смиренно снося на лекциях и в лабораториях замечания Романовой, приближалась, как мне думалось предпоследняя сессия. Но Эндрю и Гога успокаивали – если что, то можно будет после армии, восстановится на вечернем или заочном, пересдать физику, доучится и получить диплом об окончании «вышки». Так что остальные дисциплины я не запускал, не сидеть же всё время в рюмочных, уподобившись отцу.

Гоша, начинав учится на вечернем, был знаком с частью лаборантов, и как-то почти перед сессией прискочил в приподнятом настроении и вырвав у меня учебник, сказал:

– Садись! А то рухнешь, если будешь стоять! Завтра в деканат идёшь, с заявлением на досрочную сдачу сессии! Слушай…

Мир не всегда зол и в нём есть добро, удача и справедливость! Гоша в очереди в столовке, с земляком лаборантом из кафедры физики получил от него информацию, а она и спасла мою сессию и дала возможность спокойно сдать экзамен не ведущей курс Романовой. Как «великий» советский физик, она не пропускала научные съезды её профиля, ей давали, не без помощи мужа конечно, право выезда в даже в капстраны на физические форумы, а он непосредственно перед сессией и должен был состояться. Для того, чтобы продолжить обучать наш курс физике, из Новосибирска был переведен в наш ВУЗ преподаватель, который и заменил бы на время Романову, улетающую в Швецию.

В это время квартирьерам стройотрядовцам разрешали выехать заранее и обустроить места для размещения основной группы работников-студентов. В этот передовой отряд я оперативно записался, написал заявление на досрочную сессию, начал сдавать зачеты и экзамены, а узнав, что Романова улетела в Стокгольм, подошёл к новому преподавателю, с разрешением на досрочный экзамен. Была только одна мысль, что вряд ли новому сотруднику Вера Степановна дала «фас» на моё распятие на лекциях.

Сдал физику легко, новый препод оценил мою подготовку, поставил «отлично», и вечером я с другими ребятами ехал в поезде к морю, готовить лагерь для отряда по заливке фундамента для нового корпуса дома отдыха нашего института. Оставшийся на нормальном графике сессии Гоша написал в письме, что когда вернувшая из командировки Романова стала принимала экзамен группы, спросила у ассистировавшего ей в сессию нового преподавателя, а где Корсак, на что тот ответил – он сдал досрочно и на «отлично». Вера Степановна, со слов это наблюдавших очень сильно поморщилась…

После стройотряда, заработанная сумма соответствовала стоимости хороших джинсов, к отросшей гриве, добавились очки «капли» и проходя по кафедре физики с улыбающимся и загорелым лицом я натолкнулся на Романову, выходящую из своего кабинета, которая конечно не промолчала:

– Всё резвишься, да орёшь Корсак…

– Так молодость и еще почти лето Вера Степановна! – с улыбкой до ушей прошагал мимо Романовой дальше по институтскому коридору студент Алексей Николаевич Корсак. По-прежнему получающий как успевающий студент хорошую стипендию. Да вот только оставаться в списках студентов дневного отделения мне оставалось ещё не долго. Но слава Богам учёбы, не преподаватели исключили его из этого формуляра… Надеюсь, что напишу об этом попозже.

Март 2022, Москва

Старая профессура

Как то не просто получался у меня путь к заветному синему «ромбу» с винтовой застёжкой и светлой окантовкой. Знак такой нагрудный был, выдавался выпускникам высших учебных заведений, в жизни по аббревиатуре за которыми закрепилось имя ВУЗ. Поступить в первый институт у меня получилось довольно легко, самостоятельно, без помощи репетиторов или блата. Правда, возможность сдать всего два экзамена я провалил, из-за грубой описки в работе по математике. В итоге сдавал четыре экзамена, но колличество нужных балов набрал, да и аттестат был практически на «пять» балов, кстати что тоже помогло при зачислении, и список первокурсников я пополнил.

С детства интерес к наукам имелся, учится мне нравилось. Особенно если дисциплины увлекали, с палкой, принуждая делать в школе уроке, надо мной никто не сидел, сам вполне успешно управлялся. А это и в студенчестве тоже пригодилось, успевал и в бар сгонять, под итальянцев с девчонками подвигаться, да и курсовые работы во время сдавать, не запускать учёбу. Но второй курс для меня стал роковым, по ряду таких причин как семейные отношения родителей, от которых, не внемля правильным советам душевных эскулапов не смог быстро отпочковаться, да и собственная способность размножатся, у меня очень уж быстро пробудилась. Так сам очень оперативно стал отцом, что «бездетный» налог, начисляемый мужчинам с двадцати лет, я в казну Советского Союза никогда не уплачивал. Так же получил понимание, что в статусе шофёра жить при обладании только школьным аттестатом и водительским удостоверением в жизни не лучший вариант в жизни, при наличии нормальной головы и способностей её к обучению.

Для продолжения повышения статуса образования должны были появиться несколько стимулирующих обстоятельств, так получая различные слесарные навыки в свой рабочий период в должности молодого супруга и отца семейства, между сменами в холодных боксах, походами в молочную кухню да стиркой пелёнок, они стали накапливаться. А чего хорошего, если руководят тобой не самые сообразительные люди, даже не смотря на полученный ими внушительный трудовой стаж и так называемый опыт, могут частенько ошибаться. Однако управляющие тобой имеют профильное образование, а ты для получения денежных средств, в дни зарплаты, своими руками их просчёты частенько исправляешь, ещё и без прав на аргументированное возражение, получая частые наряды на «дурацкую» работу.

Так проработав год, вспомнилось о заочных отделениях институтов, да вот в ближайшем от меня расположенном ВУЗе мест не нашлось. Однако, не потеряв интерес в автомобилям, во всесоюзном «колёсном» журнале была обнаружена реклама, о наборе в московский «политех» на заочное отделение. Не в сезон межвузовских переводов, с оказией оказавшись в столице, выкроил время и, прихватив собранные для перевода документы, посетил автомеханический факультет, где был, не смотря на нерабочий день замдекана принят, и получил бумагу с его письменным одобрением на восстановление. Уже в сезон переводов получил новые справки и отправил их заказным письмом в столицу. Осенью получил бандероль с зачеткой, студенческим билетом, расписанием ближайшей сессии и методичками по предметам. Записался в техническую библиотеку города и к рабоче-семейным-домашним обязанностям добавились еще и учебные. Ну да, как раз среди ночи, между стиркой пелёнок, откатав смену на автобусе чего часа в три ночи и не почитать учебник «Детали машин»…

Как бы не было, но теперь стало совсем не до того чтобы просто полежать, посмотреть телевизор, тем более пришло осознание, что пройдя, второй курс, дальше всё точно с образованием получится. А с учётом, что часть дисциплин на нём была в дневной форме пройдена, на сложном установочном и первом годом в заочном обучении очень помогло то, что, даже понимая, что уйду из института, до последнего дня там сдавал зачёты и экзамены. Очень даже это мне пригодилось, так как предметов было в половину меньше, чем у остальных студентов на потоке. Да и сын уже подрастал, давая больше возможностей для обучения себя и его, сидя рядом, когда я мозговал над заданиями, он тоже малевал в своей тетради карандашами, с меня взяв наглядный пример.

Второй курс был благополучно пройден, конечно, когда заранее перед первой сессией я принёс вызов на обучение, которая продлится две недели, да ещё и с правом проезда в два дня, у механика автоколонны не прибавилось настроения, меня то надо было подменять. Как бы мы не ругали Советский Союз, но рабочему человеку было в те времена комфортнее – право на реальное бесплатное обучение у него было, так и при успешном прохождении сессий, время нахождения на ней рабочему-студенту тоже оплачивалось. Так что в первый «заушный» учебный год, с учётом многих перезачётов от дневного обучения, смог даже несколько раз пробежать по столичным магазинам, купить жене сапоги (прям как Лёня Голубков!!!), игрушки сыну и с ящиком бананов вернутся.

На третьем курсе пошли науки уже поближе к механизмам и технике, библиотека в моём родном городе располагала книгами авторов, тех, что преподавали мне в столичном вузе, и проводили первые установочные занятия, по окончанию зачетной сессии. Мне лично было очень приятно видеть зрелых и седых дядей, авторов книг по которым предстояло учиться. Для курсовых работ в доме появилась чертёжная доска с «кульманом», в столице постояв в очереди, были куплены чешские карандаши «Koh-i-Noor», были заметно ярче и меньше размазывались, чем родной «Конструктор».

Ну и пора, после обширного предисловия рассказать о моём первом личном знакомстве с настоящим профессором, которое произошло на сдаче курсового проекта по специальности. Тогда начал уже немного подшабашивать и помогать делать «курсовики». Одному из сокурсников, с приличным северным заработком я сваял за полночи курсовой по «Теории машин и механизмов», ТММ или на студенческом сленге – «Ты Моя Могила». Там, как и у других наук для исключения копирования друг у друга, задания делались по индивидуальным параметрам, которые определялись последними цифрами номера студенческого билета и практически не повторялись. Упаковали в тубусы курсовые, хоть и разные, но одного автора, да к назначенному сроку пришли, а там сам Николай Иванович Левитский, автор множества учебников. Сокурсник мой Николай дал «дёру», забоялся, в ТММ он практически ничего не понимал. Я же зашёл, Левитский указал на свободный стол, предложил разложить курсовой. Всё сделал как велено, профессор пошёл по столам с разложенными листами ватмана и проверял первым делом правильность исходных параметров в задании. Как сейчас помню, что у меня был оппозитный двигатель внутреннего сгорания, все параметры заданы чётко по методичке, Николай Иванович, подошёл ко мне, начал сверять. Что то спросил, я наклонился, ему отвечая. Левитский как-то сверкнул глазами и, приподняв брови, посмотрел на меня совсем не добро, хоть на вопрос я ответил быстро, он ещё раз пронзительно на меня взглянув, пошёл к другому столу.

«Вот же, а не зря смылся Коля! Что-то лютует профессор… Надо было к аспиранту сунутся какому-то…»: с такими мыслями, получая какое-либо задание, на которое у меня сразу был готов ответ, профессор буравил взглядом и бормоча «минуточку» не слушая отходил. Так продлилось уже почти два часа, остался уже в аудитории я, да ещё пара поздно подошедших. Вот Николай Иванович подошёл ко мне, и посыпал вопросами:

– Тут нарисуйте векторы ускорений при такте сжатия – рисовал точку на шатуне.

– А здесь, какие виды движений происходят – указывал карандашом.

– Скорость поршня в верхней мёртвой точке какая? Отличается от скорости в нижней точке? – …и так плотно минут двадцать по сделанному мной курсовому проекту и своей науке меня профессор Левитский «гонял».

И вот прозвучал вопрос, который всё это затянувшееся действие и прояснил – как взгляды профессорские недобрые, так и скорость выслушивания ответов, ну и плотный «прогон» по предмету:

– Молодой человек, а Вы, когда шли на защиту курсового проекта, выпили!?

Аааа… Блин!!! Ууу… Тупица!!!! Вот же, дурак то я какой!!! Эти проклятые водочистные, болгарское вино «Медвежья кровь», дизентерия и очереди в санузел в общаге… Мда… «пролечились»… По привычке перед выходом стакан сухого вина, как воды то я проглотил, точнее вместо неё… Тогда случилась авария на Московских очистных, весь район столицы с политехом, без исключения, носился с дизентерией. А тот же однокурсник Коля, купил на свою северную зарплату и притащил пять ящиков сухого вина, ну а мы, в целях лечения и нормализации «стула» перешли на него вместо воды. Дизентерию то мы победили, да вот запах перегара к нам прилип накрепко. Хорошо, получилось, что он сбежал, а то за потоком закрепилась бы слава «алкоголиков»…

– Ой, Николай Иванович, простите, зашёл в кафе, перекусил, не было минералки из холодилника, я грешным делом пива холодного стаканчик выпил…

– Да как то не очень пивной дух от Вас исходит, ну да ладно уж… Прощаю, ведь знание предмета у Вас на «отлично», а вот подход к тестированию через алкоголь, снижает оценку на бал. Поаккуратнее с выпивкой молодой человек! Поаккуратнее!!!

С такими «отрезвляющими» наставлениями я пошёл в общежитие, с пониманием, что винодезинфекию организма надо прекращать, да очень хороший «зачет» по применению алкоголя перед ответственными мероприятиями получен и усвоен.

Далее в ту сессию посетил ещё пару установочных лекций, где познакомился с новыми преподавателями. На следующем курсе пошла наука, которая в дореволюционном Питере давала право студенту технической специальности на официальное разрешение по заключение семейного брака – «Сопротивление материалов», у студентов кратко «сопромат», я то канон это не соблюл, уже был семейным и отцом. Но читали сопромат тоже два профессора, Дарков и Шпиро, а их учебник в середине восьмидесятых только в Японии был издан уже дюжину раз, и там считался одним из лучших по предмету.

После сессии улетел домой, успешно перейдя на следующий курс. Пошёл работать механиком в автоколонну, она была в нескольких сотнях метров от дома, а это позволяло больше времени уделять учёбе. Кооперативная квартира была куплена, сын подрастал, надо было дальше двигаться к заветному «ромбу».

В библиотеке взял учебники для новой сессии, сдал прежние, в том числе книжку Левитского по ТММ, удивил библиотекаршу тем, что лично общаюсь с авторами этих научных фолиантов, хотя она могла не поверить, да и ладно. То, что учебник сопромата хорошо излагает материал, после недельного отдыха от учебы я понял сам. Читал, вникал, стал делать контрольные задачи по заданиям и их проверять. Ах, как всё хорошо с контрольными заданиями получилось – без ошибок и быстро! Не зря я видно «упреждающе» женился, до сдачи экзаменов по сопромату, и конечно же заслуга авторов в этом – как здорово написан учебник, не зря же японцы его печатают, и печатают…

Зимняя сессия прошла буднично, к ней подготовился, благодаря более спокойной и рядом с домом работе хорошо. Пообщался с Дарковым, сдавая ему первую часть сопаромата, оценил, что принимающий ему в помощь экзамен ассистент был значительно резче в раздаче хороших отметок, а профессор требовал, прежде всего, понимания, фундаментальных основ, на которых его предмет основан. Так в зачётке появилась ещё одна профессорская «царапка» с оценкой хорошо. В Москве взял несколько книг по специальным дисциплинам, которые уже могли отсутствовать в моём небольшом и уездном городе…

Уже готовился к весенней сессии, возил в ясли сына, который нам в радость рос смышлёным парнем, так как-то на велосипеде подъехал его забрать после тихого часа из яслей, а мне дали его вещи и сказали, чтобы завтра я вел его в детсад.

– Так ему до трёх лет ещё полгода?– пытался я возразить.

– Он уже садовский по своему развитию, нам с ним в яслях тяжело, в саду мы договорились, завтра ведите в «Родину» там знают что Вы придёте, – ответил зав яслями.

Я очень обрадовался, сад этот был еще ближе к дому, да и сам в него хаживал в младенчестве. Теперь вот сын мой в него же пошёл. Время то идёт вперёд, лишь в воспоминаниях можно вернуться в то, что было или уже прошло, как и о будущем можно только мечтать и жить в сегодня.

А вот всю следующую весеннюю сессию, благодаря сыну, я почти всю провёл в общении с авторами книг и профессурой, да ещё и исключительно поздними вечерами. Сам то я в тот же детсад, что и мой ребёнок ходил не очень регулярно. Зарабатывал механиком ведомственной автоколонны я нормально, а поезда как вышел из школы сразу разлюбил, на сессию летал «Аэрофлотом». Так вот пойдя в компактный санузел «тушки» от ощущения сильного зуда, там приподнял верхнею одежду и в небольшом зеркале увидел пятнистую грудь, да свои красные «перевернутые» глазищи – «ветрянка» уже теперь и на мне. Почаще и регелярно надо было самому в детсад ходить, так у деда с бабушкой больше был, не переболел многими детскими болезнями, вот и получил бациллу от сына. Кое-как на «автопилоте» приехал из аэропорта в институт, на бреющем полёте поселился в общагу, а потом просто рухнул – сознание терял, температура была за сорок градусов, ребята вызвали скорую помощь…

…Очнулся я уже в приемном отделении, так весенняя сессия у меня начиналась в инфекционной больнице. Там надо было по канонам лечения находиться почти четыре недели, но молодой инфекционистке я толи звезду с неба поклялся после скорой выписки с неба достать, или же в гарем любимой женой взять, уж точно не упомню. Но про учёбу, я молодой докторше, точно что-то рассказывал, когда оклемался от температурного бреда. Это понял когда мне при выписке, после всего-то десяти дней пребывания, не синий больничный лист выдали, а «белёсую» справку для студентов. Примотал в общагу, но сессия то уже заканчивалась, я даже на последний экзамен не успел. Позвонил домой начальнику колонны, ему за понимание и помощь в получении времени на обучении отдельная огромная благодарность, он с пониманием проблемы сказал – оставайся, да руби появившиеся «хвосты» студент.

Тут и выяснил, что для жителей столицы и её окрестностей была, так называя заочно-вечерняя форма обучения. На каждой кафедре, в ставшем уже родным политехе, принимают каждую неделю два раза и по два-три часа зачёты, курсовые работы и экзамены. Причем обязательно и утром и вечером, с семи и порой до десяти вечера. Во как! Столица – наш передовой просветительный край, да и жаждущим образоваться лицом своим добродушным повернутая!!!

На следующий день, после больницы, я быстро побежал в ВУЗ – продлил общагу, да вперёд по институтским кафедрам, отмечал дни приёма, делал заявки на доставку из факультета ведомостей и журналов на экзамен, сдал на проверку привезенные контрольные и курсовые. Нет «хвостам» на молодом теле советского студента!!! И вперёд, что бы догнать вырвавшихся вперёд одногрупников!!! Это теперь, побывав к кафедре спиной, несколько лет преподавав специальные дисциплины по устройству автомобильных «потрохов», понимаю частое наличие на вечерних пересдачах профессоров. Труд преподавателей и тогда оплачивался за часы, вне зависимости от их напряжённости, и одно дело сдаёт полная группа студентов, или приходит небольшое количество на пересдачу. Стоимость часа одна, но тут можно спокойно посидеть седому преподавателю и практически «отдохнуть» на таком вечернем приёме «хвостовиков».

Примотал сдавать «Детали машин», был вечер, пришло еще пара студентов, но увидев профессора Гузенкова, они передумали пытать счастье у него на экзамене, у меня же все в графике всё плотно спланировано, и пропускать ну никак нельзя. Слава Богу, предыдущему опыту общения с профессурой я то трезв! Тьфу-тьфу-тьфу!!! Стучусь, называюсь, он меня усаживает, смотрит контрольные работы, берёт курсовой, разглядывает графику, пояснительную записку:

– Сами ваяли? Хм, наливной ручкой пишите? – а уже было в ходу выполнение кем-то работ, за казначейские билеты банка СССР, что этим промышлял, каюсь, сознавался тут уже!

– Да, профессор, сестра китайскую, с золотым пером подарила, легче ими, чем шариковыми писать. А курсовой сам и рассчитывал, и чертил…

– Теперь мало кто с чернилами возится, не знают скрипа пера. А Вы что, один получается у меня сегодня? Как еще с вашего факультета есть записавшиеся. А все точно вошли, там, в коридоре ещё кто-то был?

– Наверное ошиблись аудиторией, пока я один, – немного слукавил, не стал говорить что его испугались.

– А чего не в срок сдаёте? Ааа… болели, надо же ветрянкой в зрелости, тяжело переносили наверное. Сами не москвич?… Закрываете сессию, тут рядом в общежитие живёте… Я тоже недалеко от института базируюсь.

Дел, как я понял, что бы спокойно их делать, ну там редактировать новую книгу, или чью-то диссертацию рецензировать, например, у профессора сегодня не было, а одному сидеть еще два с лишним часа ему не хотелось, вот и стал я ему «собеседником», по его трудам. Надо признать, он дал мне огромное понимание, что в любой науке есть фундамент, на котором она стоит и опирается, а зная его можно при наличии базовых знаний, логики и желания прийти к нужному и правильному решению любой проблемы в данной сфере.

Слегка лишь направляя меня, следя за моей логикой, попросив её озвучивать, он на примере известных мне деталей автомобилей и особенности их конструкции и условий эксплуатации, предварительно конечно спросив, кем я работаю выдавал:

– Так, теперь возьмите учебник, найдите главу номер и сверьте формулу на Вашем листке, с той, что в книге?

– Да, профессор не в том порядке параметры, но всё верно.

– Вот! Это и прекрасно, главное понимать, а справочники и калькулятор, всегда будут под рукой, спокойно сверите, пересчитаете, всё будет правильно!

«Перелопатив» полуоси, шпильки головки блока цилиндров, валы коробки перемены передач мы подошли, к заветному часу окончания времени приёма, Гузенков взял мою зачётку поставил «отлично»:

– Вы уж извините, молодой человек, честно, не хотелось одному тут просиживать, а Вы давно мне на эту «пятёрку» наотвечали!

– Спасибо и Вам профессор, общага то у меня рядом, койка из неё не убежит, а Вы мне за эти пару часов очень дельную индивидуальную лекцию провели.

– У Вас общежите на Корчагина? Нет? Удачи Вам, до сдадите всё из предметов! Уверен, есть у Вас хорошая база, тем более сами всё делаете. До свидания!

Профессор подал руку, крепко пожал мою, а я счастливый поскакал в общагу, к чашке чая, банке с килькой в томате, которые предусмотрительно закупил, холодильника то в комнате не было. Такое индивидуальное занятие с авторитетным преподавателем очень сильно повлияло на мой подход к обучению и дальнейшему изучению дисциплин. Как и последующую сдачу второй части сопромата, соавтору книги Шпиро, изученного по их прекрасному учебнику самостоятельно. Удалось за календарную неделю сдать все предметы и в самолёте без волочившихся за мной учебных «хвостов» с лёгким сердцем и следами язв от ветряной оспы на теле, улететь домой.

Дальше уже учёба происходила без хворей, но в ускоренном режиме. Я выполнил за календарный год два учебных курса и дипломное проектирование. Правда, мне не хотели выделять место в общежитии и принимать экзамены экстерном. Пришлось даже посетить министра образования СССР, тогда к нему можно было попасть без предварительной записи, объяснив суть визита и подождав меньше часа. Сам Ягодин, насколько я помню его фамилию, принял, выслушал и подтвердил возможность обучения по индивидуальному плану, для руководства моего факультета, своей личной резолюцией с подписью и печатью. В те перестроечные времена можно было такой визит совершить, а сейчас нет уверенности в такой возможности для студента из провинции в нашей столице.

Сам написал диплом, на защите которого присутствовал профессор Гузенков, который отметил качество дюжины листов графики, тогда это делалось в карандаше, без применения плоттеров. Там же, после презентации своего диплома, получил предложение стать аспирантом, но отправился в Советскую Армию, не судьба была тогда мне заняться наукой. Но дюжина профессорских росписей в моей зачётке, перед сдачей её в архив, согревали душу и поднимали мне настрой в том, что учиться надо всегда! Да и потом несколько лет, помня об уроках от профессоров, сам преподавал и принимал экзамены, прежде всего требуя от студентов понимания основ изучаемого предмета.

Апрель 2022, Москва

Мысли краткие и не очень…

Машина времени

Такая фантастическая штуковина эта «машина времени», какая она, которая желанна практически всеми и в любом возрасте. Детство это первый момент жизни, в котором желается скорейшее приближение выходного родителей, а это значит, будет парк, мороженное, карусели и может даже цирк-шапито!!!! Так же чтоб поскорее чтобы наступил Новый Год – это елка, под которой будет подарок от Деда Мороза, такой желанный большой металлический конструктор или кукла как у Люси из второго подъезда…

Подрастая, стремительность и шкала перемещений в панели управлении «машины времени» меняется – становится необходимым скорее преодолеть период малого роста или небольшой груди. Да и этот очень уж длинный период познания и подготовки с учителями занудами и «зубрёжкой» наук. Зачем такое растянутое предисловие, очень желается то, что является мечтой – стать знаменитой актрисой или певцом, или первому ступить на дальнюю планету. Только вперёд – скорее стать взрослым!!!

Тут-то одно из самых сложных в жизни – не остаться только в мечтах, а понимать их основы и стремится к их исполнению, воплотить грёзы в жизнь. Человек пропускает всё через себя, основное чтобы понимание пришло, что мир вращается и ты с ним, а не вся планета кружит вокруг тебя. Тренироваться, учится, пробовать, стараться, проявлять настойчивость. Хотя чего «лететь», вот завтра, наверное, и начнем. Попозже, потом…

А за этими «чего спешить» у многих и происходит наверно один из первых моментов, когда с помощью «машины времени» хотелось бы вернуться назад. Конечно, когда короткий сон прерывается командой: «Рота подъем!!!». Или вместо модного подиума и вспышек фотокамер тусклый свет в пыльном цеху возле ткацкого станка…. Эх да надо было стараться и не только спать, на учёбу тоже можно было время найти и погулять успеть и кино посмотреть …

Вырастаешь и крепнешь, несясь по коридорам времени и жизненным переправам. Останавливаешься на отдых на океанических островах или дачном участке, на сроки разные. Рядом с тобой любимый человек, а потом и кроватка детская. Сон порой прерывается криком ребёнка или ночной сменой, а то и тем и другим. Или пустая половина кровати, сожаление о расставании или неприятии чьих-то чувств, а утром раскаяние о количестве выпитого спиртного. Идёт жизнь, и не всегда прямо к целям и мечтам, заводит и в тёмные проулки или тупики.

Рост тела переходит в увеличение объема талии, определяется шириной служебного кресла и размером персонального автомобиля. Мучают изредка болезни, выросшие дети проблемы с работой. Следом подтягиваются внуки, просят наличности, родители и учителя тоже напоминают о себе звонками по поводу болезней и порою уже некрологами. Приходит понимание о том, что следующие траурные речи будут для твоёго поколения.

Пожилой человек на лавочке у подъезда и его понимание фантастической штуковины: «Машина времени» – ЕСТЬ!!! ЭТО ЖИЗНЬ!!! И в будущее она с нами идет, время вспять повернуть может – воспоминания живут в нас и близких. А мечты тебя несут к новым делам, свершениям и победам, другим планетам и мирам… Время – вперёд!!!

Декабрь 2010, Москва

Окна

Окна… Смотрим сквозь них на соседние строения и порой на мир, узнаём новости тоже нынче частенько от них, не без помощи «окон» Билла Гейтса или «яблочных» программ. Без окон наверно только производственные да воспитательные организации порой обходятся. Это лаборатории да карцеры, бывало, что перетекали они одна в другую или совмещались, но не часто, да и давненько это было, «шарашек» наверно теперь и не осталось в третьем тысячелетии на Российской территории. Демократия в стране нынче.

За стеклом стоит маленькое ожидание. В сельском доме мальчуган на табурете, а подвыпивший дед, наказав не слезать с него, покатил на велосипеде в сельпо, за пряниками и лимонадом, ну и конечно ему довесок – в карман деда попадала бутылка водки. Но глазки мальчугана, горящие и ожидающие, наверно первый раз в жизни осознавали, что такое окно и как через него виден мир. Так вот и наступает в детстве понимание окна как разделителя пространств.

Через замерзшие стекла окна подростки смотрят на термометр. Школа стала уже «занудным» заведением, а дома ТВ, ДВД и сетевой «Контакт». А когда нет «стариков» с друзьями можно посидеть, кино «нормальное» посмотреть. Вот же только -23⁰C, а начальное знание физики может только нагреть медицинский термометр, вот как наружный еще охладить? В теплых страшных колготках или мальчишкам в подштанниках надо идти в школу. Не стильно. Тебя же не подвезут с охраной к школьному входу, как Давида. В юности осознаётся, что окна порой разделяют слои и сферы во многих областях, порой в человеческих.

В мороз и снегопад, возле приличных по классу автомашин комедийно скачут нарядные дамы, без шапочек и платочков, на высоких каблучках. А всё те же окна. Мотор уже гудит, а ледяная корка примерзла к лобовому и прочим стёклам, не видно из салона ничего. Когда в северные страны начнут поставлять авто с перископом? И капот будет видно, не надо подушки подкладывать на сиденье, да стекло в зиму не надо отскребать, на ходу прогреется и оттает налипший лед.

Пялятся водители, на дороги страны очистившие стекла машин зимой, да под скрип дворников в дождь летом или осенью. Им нельзя без внимания, Россия уж которую сотню лет с одними из основных бед – дураками, дорогами и коррупцией. Ям на дорогах хватает в крупных городах, а в малых из колдобин дорога только состоит, сколько рублей протекает через эти ямы известно только избранным да «назначенным».

Вот у пассажиров самолётов через иллюминатор другой вид – ровные нити дорог через красивые поля и леса. «Маленькие» дома в полста этажей или букашки-пятиэтажки, точки заброшенных коровников. Большие города в огнях, облака под крылом, да яркие звезды над ними. На земле под зонтом и дождём нет звезд. Тут же после ужина на борту с сухой колбасой и йогуртом вспоминается ставшая в нынешнее конкурентное время актуальной реклама – «Летайте самолетами Аэрофлота».

Кто в поезде, тот под стук колёс осматривает мелькающие деревья, да закрытые переезды с машинами, выстроившимися в очередь. Машинист только прямосмотрящий, да и то только диспетчера и маршрут дают ему путь, такая техника состав, не «повиляешь» на перегоне. За Уралом завидуют машинисты локомотивов «соколиным» поездам с пьянящей двухсоткилометровой скоростью, смотря на таёжные перегоны, под натужное урчание дизельного локомотива, везя к границе лес или нефть. А окна «Сапсанов» ловят камни, от разделённых их проездом жителей небольших моногородов. Фабрика закрылась, пенсия не разгуляться. «Это» еще мелькает магазин перекрывает, тут «душа горит» – надо пройти за поллитровкой. Вот и запускает озлобленнея душа щебень в окна дрожащей рукой…

Раскачиваясь в гамаке корабельном и бросив взгляд в иллюминатор, видя закат солнца над морем, понимает моряк о близости ночной вахты, и дали от родного порта. Море тёплое, погода прекрасная. Как там дома? Спят еще, разница во времени пол дня. Сын вот подрастает, а отца видит больше на мониторе компьютера, где фотографии оцифровавшись, тоже поселились в программных окнах. Альбомы с пожелтевшими фотографиями достались от прошлых поколений.

Скорость процессоров компьютеров, мощь автомобилей, локомотивов да лайнеров – прогресс. Летит жизнь людская в разных «окошках», а порой и вне их неспешно идёт…

Ноябрь 2010, Москва

Практика присутствия или «теория относительности» в жизни

Счет времени… Когда, кто и чем этот счёт только не вел. Песочные, водяные, лунные, солнечные и прочие часы. Случаи остановить время или прыгнуть в будущее, пока документально не подтверждены. Мечты в разном возрасте относительно времени есть – побыстрее стать взрослым или помолодеть, будучи взрослым.

А время идёт и ему присвоили эталон исходя из времени оборота планеты Земля при её вращении вокруг Солнца. Вот в детстве после ужина мотаясь вокруг домов, приходили сумерки и вечер, наступление которых отмечались голосом мамы:

– Ванечка! Сынок! Домой!!!

Чем не часы эталонные – оборот вокруг домов. Подрастая количество оборотов, растет, ну и первая механизация – велосипед здорово помогает накручивать их по кварталу. Как томительно идет время во время роста, прямо тянучка какая-то. Отмыв от уличной грязи, уложили тебя спать. Долетающие через дверь разговоры взрослых о том, что ты так за лето вырос, раздражают страшно. Вырос, а в секцию футбольную нападающим не берут, Лешка на пять сантиметров выше он в нападении, а тебе топтаться в защите. Нагрузка физическая детскому телу помогает расти, Лешка бросивший ходить в секцию тормознул с ростом, а ты уже его выше и в форвардах. Здорово, да и с приближением возраста к первым пятнадцати солнечным оборота жизнь переходит в юность.

Юность – возраст познания мира, обороты вокруг дома приближаются к нулю, а вот вращающиеся вокруг себя самого мысли начинают заполнять голову. Чего «висеть» на орбите, когда общение со сверстниками и более старшими молодыми усаживает на лавочки и подоконники подъезда. Тут уже происходит разделение на говорящих, слушающих и могущих делать и то и другое. От таких общений приходят разные мысли – кто я, почему я парень, зачем так рано вставать в школу, отчего Ленка из параллельного класса меня не замечает, почему родители зануды, зачем столько уроков и предметов, почему в обязательных произведениях по литературе всякая «нудная бредятина»…

В той же юности наступает половая «относительность» – девчонки и мальчишки, мужчины и женщины, брюки и юбки, от чего девчонки выше ростом и с грудью, а парням еще не нужна бритва т.к. щетины на лице еще нет.

Школа распределяет по своим критериям успевающий отличник, твёрдый «хорошист», неуспевающий и в некоторых заведения «…школа для УО по тебе плачет…». Класс делится на группы по критериям, перечисленным выше, в некоторых есть еще и подвиды – «ботаны», «белые вороны» ну и «пофигисты». Встречаются «тихушники», это те, кто тайком поздним вечером заполняет тетрадки стихотворениями, альбомы рисунками. Ну а взявшие в руки гитару в юности, не дождавшись окончания этого периода жизни, в большинстве случаев струны забрасывают на пыльный шкаф. Да и нынче больше нужен микрофон и прочие электронно-диджеевские приспособы. Прогресс идет…

Порой родители, заметив музыкальный слух или художественный талант, размещают ребенка дополнительно в художественных школах по выше упомянутому профилю. Здорово если эти занятия увлекают, и становятся одним из основных увлечений перерастающих в основное занятие, жаль что в большинстве случаев «художка» превращается в обузу для ученика.

Часто в возрасте этом возникают мысли и о том, почему кто-то руководит страной и крупным предприятием, а кто-то только работает у станка. Кто-то крепок и силён, а часть окружающих слабы и безвольны. Мечты наполняют и возносят, в полётах мысли ТЫ самый лучший и сильный. Вот только утренний звонок будильника будит растущее тело, возвращая его в реальность.

Понимание о расслоении по материальным возможностям начинается уже в юности. Если квалифицировать поколения последних десятилетий по наиболее употребляемым напиткам – «лимонад», «пепси», «клинское», то последнее пивное в своём большинстве уже вышло на прямую зависимость от финансовых возможностей родителей. Это и гимназия приличная, одежда от Кутюрье, ночные клубы и заранее согласованное место в платном ВУЗе. Кто из родителей финансово слабее, так обеспечит «пособием по безработице» – тарелкой супа. Конечно это не загородный дом в престижном месте, а только спасение от голода.

«Лимонадное» поколение теперь уже ждет внуков, а ранее тоже иногда имело состоятельных родителей, но это не сильно выпячивалось, спецшкол было не много. В основе быть замеченным и выделится это были знания, сила и природная красота. Потому больше думалось в юности о будущем и хорошистов было побольше, чем у нынешнего «клинского». Были попытки «лимонадных» объяснить явление дефицита… Да, не просто это «пивным» разъяснить, у них на всё есть ответ – мол не было в магазине, так надо в другой сходить да и всё. Всё, да только «Жигулёвское», «Колос» и в южных краях «Бархатное», а теперь в ближайшем магазине, сколько этикеток!!! А вот «бочек» откуда идёт разлив не много, из крупных – Питерская, Калужская… Вот тебе и сравнение. «Клинских» марок всех и не перечислить сразу и одному. Даёшь опять коллективизм!!!

Ну а юность в зените. Бритва удаляет щетинку на лице, да и под мышками уже приличный кустик, а то пару лет назад в бассейне смеялись ровесники над малым количеством волосков. Первая любовь, обычно безответная и тихая, незаявленная очень глубоко душевная теперь забыта. Родителям источником информации служили книги, журналы и прочие печатные издания. Книги нынче становятся электронными. Периодические печатные издания закрываются. После наступления второго тысячелетия в информационных лидерах «сеть». Да и то в лидерах посещений больше социальные объединения и сайты, дающие обильное количество информации в понимания секса во всех его вариантах. Первый телемост с Америкой запомнился заявлением нашей женщины, что «в СССР «секса» нет». А теперь начало сексуальной жизни с наступлением юности совпадает, а порой и опережает. Состязание инстинкта и морали относительно страсти…

Юность еще и период отторжения и неприятия опыта предшествующих поколений. Очень категорично отвергается общение со старшими поколениями. Да и какое это общение – воспитание. Чего «предки» знают о современной жизни? Вечное «отцы и дети», и родители при воспоминаниях своей юности могут запросто вспомнить своё юношество и попытки их родителей сделать смещение от эгоцентричного восприятия мира юношами. Однако всем поколением хорошо помнить о неизменных и вечных ценностях таких как – человеколюбие, преданность, искренность, доброта, верность слову и делу, любовь… Масса всего, что не должно быть побеждено обидами, непониманием и животной злостью.

Тут в юности и происходит большое понимание «относительности» в присутствии – для общения с друзьями не нужны понятия в теории наук. Основные темы о просмотренных клипах, услышанных песнях и компьютерных играх. А «лимонадники» осознают при наличии памяти и сохранении себя в юношеском образе, что темы общения были те же, изменилась лишь оболочка и доступность вещей для общения, не надо на коротких волнах транзистора ловить глушащиеся станции ВВС и «Голоса Америки», есть нынче «паутина» с торрентами. Ну а шашки и шахматы при смерти, а вот карты игральные держатся, «Блек Джек» наверно вечен – азартные души не дадут «тузу треф» сгинуть. Раньше тоже затертой карточной колодой и мелочью в подвалах и чердаках азарт у многих отнимал или увеличивал наличность, собранную из денег, выделенных на школьные обеды, да и в копилки загонял.

Про «относительность» чего не вспомнить, родителей не пугала безработица и невостребованность. Юношам сейчас от поколения «пепсиколы» куча примеров – диплом есть, а вот работы по специальности нет. Водители, продавцы, охранники с юридическими дипломами. Так и это не только сейчас. Столичные коммунальные службы нынче заполнены жителями Средней Азии, а в семидесятые на восемьдесят процентов имели ВУЗовские дипломы и учёные степени. Дворник-опозиционер или слабовольный талант, было такое.

Оппозиция в большинстве нынче не с метлой и не в психушке. Пой, пиши статьи, пожалуйста, но нарваться можно и сейчас – смотря на кого голос будет подан, да и от силы «лая» много зависит, на мощный жестко реагируют. А так лайте, демократия ведь, «караванам» солидным это не помеха.

Есть примеры у «пепсикольщиков» и удачные. Это небольшое количество, которое учило предметы по специальности и была ей увлечена. Нет и тридцати, а уже на хороших окладах, в руководителях отделов не маленьких фирм. Да вот не много их, а Россия в мировом рейтинге ВУЗов летит ко дну, кое что из крупных университетов изредка в мировой сотне мелькнёт. Преподаватели стали солидно зарабатывать. На платных отделениях посещения, своевременна оплата и знание несколько терминов уже практически диплом. На однотипные курсовые с разными титульными листами глаза прикрыты – деньги то идут. Да и алчность преподавателей бюджетных студентов гонит с лекций на работу. Студенты на работах или из родительских кошельков добывают деньги на экзамен, так скоро будет наверно выжита реальной жизнью среди студентов фраза «сдал», на «оплатил» или «сдал ЗА экзамен». Вот такая подготовка. Да и сырьевая направленность страны сталкивается с перепроизводством кадров. Безработица среди молодёжи высока, диплом есть, а работы нет. Следует наверно тщательней понять себя и свои желания, склонности и способности в выбираемых специальностях. Не только получаемый доход, но и увлечённость выбранным делом даст огромное удовлетворение от работы, возможность роста, достижений и открытий. А так же и потребность в месте проживания специализации и профиля образования. Понимание начала нового этапа, с новыми науками, друзьями и путями достижения желаемого и если это еще от души и совпадает с мечтой юности – жизнь прекрасна!!!

Учёба после школы… Время молодости, роста сил, наполнения знаниями, ослаблением родительской опеки. Многое относительно, и порой снятый ошейник – одежда, друзья, свобода в проведении времени, выбора напитков. Тут то и понимаешь что поток рекламы, как пиявка на часть душ садится, что не оторвать от бутылки и сигареты. Тут и еще проблема «стадности» – быть не хуже других. Здорово если в окружении спортсмены, а если только «ночные насосы» по перекачке из бутылок пива? Вот она реклама то для чего – не забыть о наличии пива и сигарет. Сколько упоминаний на спортивную тему в течение несколько последних лет было в столице и её окрестностях – САМБО мелькало на билбордах, да о том, что СОЧИ принимает олимпийские игры. О спорт, ты МИР!!!!

Через себя мир проникает в людей, помощь оказывается родителями, печатной информацией, да и обменом меж друзьями. Мир он состоит из многого – тут и Эйнштейна теория, мелодии Чайковского, ритмы «Битлз», саксофон Колтрейна, картины Пикассо, Рафаэля… Печально но всегда рядом бомбы, пальба и кровь. Всё та же относительность – от красот и чистоты, до ужаса и грязи не долго в пути.

Путь, дорога, развилка на ней – ТЫ. А карты с местом этим нет отпечатанной, если только в будущем появится, как биография человека свершившего что-то значительное и весомое, нужное и полезное. И это во многом от тебя и зависит – от духа, увлечённости, силы, настроя…

Всё относительно, разве что кроме истины – решать идущему, куда его путь приведет. Движущемуся по пути жизни «переправы» через потоки проблем наводить, мосты меж островами и берегами строить. Есть и вариант для ленивых и безвольных, но он ко дну ближе, к мути трясинной, не даст на вершине быть.

Еще основное, что вспоминать можно будет, в прошлое только мысль вернется, а изменить его уже не в состоянии.. Время идет, помни, что не вернутся назад, во вчера с попыткой начать что-то сначала.

Не сказка жизнь, но в твоих силах делать красивым романом её, и стараться главным героем в ней быть! Любимым быть и любить! Долго и счастливо жить!!!!

Июнь 2010, Москва

Под окошком

Морозец. Зима не очень снежная, не засыпало сильно. Неужели и эту зиму стоять и мёрзнуть, ведь были же дни, когда только ночью передохнешь, только сердце успокоится и опять помчались. Про помчались это в толчее порой запуганные залётные рассказывали, скуля чтоб их не пнули ненароком и хвалясь что они и днём дома летают, а не только ночью, как мы.

Брюхо полное, сердечко как «часики»… Лапти тож не дырявые, царапастые. Хорошо, воздух свеженький под штаны задувает, не даёт мокреть и гнить. После рождения, выбрали меня, освоился тут, привык к хозяину, уход получал от него, жару и снег познал. Нормально всё было, как молодого соседи на отдыхе учили, да и в бегах и толчее сильные не обижали.

Правда, как-то было дело, не понял только, за что меня в карцер загнали. Страшно было, один в темени, но через пару недель, хозяин пришел, в проёме я его сразу узнал, да и он чуял, что заскучавший и меня погладил, приласкал. Долго опять без перерывов мотались. Здорово и ветра сила и сплетни в толкучке, всё было.

Чую его взгляд на себе, смотрит в окошко на меня, как хочется пробежаться хоть чуток. Эх… Приболел он, не часто теперь мы вместе с ним. Соседи многие жалуются на хозяев, что ни ласки от них, ни ухода, рады порой отдыху, а вот мне просто стоять – не в радость. Души стареньких скулят жалобно, у них сердечко бьётся через раз, а на них нагрузят как на молодых здоровенных буйволов. Разные судьбы, молодой ещё, а вот стою, как помирающие. Ну, те на коленях, там понятно бросили, даром, что возле дома. А то еще и пнут, или косо посмотрят, укорят возрастом и сердечком захандрившим, будто не мчались на нём из края в край.

Да, не со всеми хозяевами у нас ладно. Мой вот с головой и сердцем не злым он и пришпорить, и поберечь, при мне ни разу не укорил ни породой, ни силой. Свела судьба, так друг другу нужна поддержка…

Вот шаги его!!!! Точно он – узду не отвязал, а уж гладит, ласкается. Здорово, разомнёмся. Он, правда, в панцире каком-то и не резво меня гоняет, не пришпоривает нынче, но и то дело чем под домом стоять. Я ему тоже благодарен, ему самому не легко, я чувствую, что обо мне не забывает. Мы с ним прихворавшим неспешно и плавненько, тут не далече, по полюшку….

p.s. интересно, а куда переселились души рысаков Российских??? И небольшой словарь для перевода:

«сердце» – мотор внутреннего сгорания;

«карцер» – автомобильный гараж;

«лапти» – шины (царапастые это шипованные, зимние);

«узда» – охранная сигнализация;

«роддом» – автозавод;

«панцирь» – ортопедический спинной корсет водителя.

Декабрь, 2010, Москва

Чистый лист…

Вот под рукой лежит чистый лист. В руке карандаш. В голове мысль. А может и взгляд, а то и воспоминание, ну или мечта… Фантазия та тоже на бумагу просится. Глаза вдаль «бездонно» смотрят, разум мысль в голове ловит. Скользкая, да еще и не одна эта мысль, яркая есть, а там сокровенная, а глубже и затаенная, но она не для «бумаги». Может попробовать, кто-то говорил что «бумага всё стерпит».

Вот воспоминание прорвалось, завладело сознанием, есть уже чего вспомнить, те же школьные линованные лощеные листы, доска в классе с надписью «Сочинение», ручка уже во рту, а разум свое видение прочитанного творения «классика» формирует, время то идёт, а черновик ждет. Разум молодой, растущий, как и организм отметины от образов «Возрождения» да «Целины» на бумагу понёс, заскользила рука. В головё мелькнула мысль о «бреде», да вот понимание о необходимости соответствия мыслей облику «строителя коммунизма» победила…

Взгляд на себя. Зеркало, а в нем молодое тело с малым количеством растительности и мышечной массы. Да еще и провоцирующие фотографии черно-белые культуристов от Серёжки. Тело на турнике, гантели в руках. Желание быть сильным и красивым гонит на пробежки и разминки и пот из тела гонит, терпение вот чтоб было. Так и красота тела бы точно победила. Книжка на голову, карандашом под ней возле рамы дверной отметка и с метром швейным… Вот же не перевалил за полтора метра, морковку помыть и грызть. Такая в молодости жизнь.

Молодость, есть что вспомнить. По яркости воспоминаний тяжело годам смыть память. Любовь первая та же. На вокзале группа туристическая для поездки в места природные, знаменитые и памятные. Все знакомые, даже немного тоскливо, в школе и на выходных вместе и тут опять та же компания. Гром и удар, когда к группе присоединяется ОНА!!! Глаза, лицо, тело, голос – всё увиденное и услышанное в ней обдало твоё тело жаром, и мысль поселило в голове: «Какая ОНА красивая!!!». Вот бы в одно купе с ней попасть, чтобы видеть и слышать ЕЁ. Поезд подъехал и ты уже возле ЕЁ сумки, руки то две, одна свободна, чтоб помочь и может мне повезет, так и с ней рядом быть. Повезло, знакомого хорошего сестра, в группе из-за него то и ОНА. Глаза закрываются и мечты тут как тут – с НЕЙ под руку по лесу, птицы, солнце, трава. Плотских мыслей даже нет!!! Только за руку и рядом. Двух недельная поездка как один миг пролетела, а ЕЁ образ на год в голове засел. Последнеё счастье этой любви, когда друг сообщил о том, что к соседу девчонка приехала в гости, да ну та, что с нами была в поездке, да не из нашей школы. Через двадцать минут ты уже в их дворе. Вот и ОНА рядом опять, а так четыре фотографии, на одной ты рядом с НЕЙ. Да как-то не интересен ты «ей», приветствие и всё. Больно на душе и тоска, да жизнь идёт, слезы скупые на подушке быстро высохли, такая она первая любовь, в большинстве случаев не взаимная…

Мысли, так они с раздумьями и вопросами в обнимку идут, «топот» от них в голове. Школьный урок, а вот учитель более чем посредственный, один в один из учебника шпарит, тоску нагоняет. Взгляд в окно, ворона, большая со смышлёным взглядом на ветке, осматривает окрестности. Неужто по триста лет птичка эта живет? Тут же более ранняя мысль о том, что жизнь человека не вечна, а после смерти неизвестность. Хотя с материализмом всё понятно станешь травой и листвой. Вечером звёзды, ну и планеты, эти поярче на них то что? Может, кто прячется живой и смышленый. А вселенная бесконечна. Так с чего и когда она началась тогда? А может тысячелетия твоей Земли это миг в части вселенной, где идет школьная лабораторная работа: «Создание низкоорганизованной органической жизни на отдельной планете». Может сейчас они сдавать «реактивы» будут…

Мечты гонят в молодости в космос, Гагарин был первый, и ты на планету первым сойдешь по трапу, на Луне то уже были. Героический многомесячный полет, весь мир следит за репортажами с твоего космоплана, ты на нём командир. Следишь за работой систем корабля, прорываешься через пояс астероидов, за штурвалом ты!!! Встреча с гуманоидами, ты устанавливаешь с ними контакт, ведешь разговор. Здорово, после полета весь в цветах и внимании. Однако это полёт мечты в начале школьных лет, подрастая, после наполнения себя технической литературой приходит ощущение реальности, которая тебя опускает на землю. Теперь ты уже гонщик, подиум с цифрой номер один под тобой, лавровый венок на груди – ты лучший в мире. Толпа поклонниц с внешностью топ-моделей и даже ОНА, которая тебя проигнорировала вся в слезах и мольбою о прощении в глазах в толпе с букетом…

Перешагнуло время через тысячелетие, коммунизм не победил мир, в Азии и Украине СССР сменяют Натовские войска, национализм сносит огромные небоскрёбы и подрывает станции твоего подземного маршрута, наркотики заполняют ночные бары, финансовый мир трясет, опыт и зрелость перестают быть гарантией от безработицы, подрастают дети…

Пальцы барабанят по столу, нога притоптывает, карандаш лежит рядом с чистым листом…

Июль 2010, Москва