Цитаты из книги «Калигула», страница 21

Даже сидя на скамье подсудимых, всегда бывает интересно услышать, что говорят о тебе.

Нет такой судьбы, над которой нельзя было бы возвыситься с помощью презрения.

Уходя, я чуть было не протянул ему руку, но вовремя вспомнил, что я убийца.

Из всех наших романтиков, Достоевский был самым мечтательным, самым надзвездным, самым искренним.

Теперь, когда наступил страшный суд и когда он увидел, что порядок на этом суде иной, чем обещали Сократ и Платон, и что, несмотря на его добродетели, его с толпой ему подобных загнали ошую, он хочет хоть немного оправдаться. Может быть, он вспомнил -- в таких случаях, как известно, память всегда бывает назойливо услужливой -- может, он вспомнил, что ведь его и предупреждали. Ему говорили, что целой сотне праведников так не обрадуются на суде, как одному раскаявшемуся грешнику. Он должен был бы понять, что праведники, все эти "надзвездные романтики", считаются дюжинами и на последнем суде, в качестве дюжинных людей, не могут рассчитывать на прощение. Но прежде он не слышал или не понимал предостерегающего голоса, а теперь -- теперь почти уже поздно, теперь раскаяние, самобичевание -- уже ни к чему. Он осужден и, конечно, навеки. На страшном суде нет иных приговоров. Это не то, что у гр. Толстого в его делах с совестью, налагающей приговоры условные, человеческие, в которых есть и правда, и милость и -- главное -- обещание прощения. Тут прощения нет. Но, что еще хуже, здесь и резиньяция, на которую так всегда рассчитывают моралисты, не помогает.

Что мне смерть других людей, любовь матери, что мне бог, другие пути, которые можно бы предпочесть в жизни, другие судьбы, которые можно избрать, - ведь мне предназначена одна-единственная судьба, мне и еще миллиардам избранных, всем, кто называет себя моими братьями. Все люди на свете - избранные. Других не существует. Рано или поздно всех осудят и всех приговорят.

Искусство, и ничего кроме искусства, - говорит Ницше, искусство нам дано, чтобы не умереть от истины.

Всё равно, как ни крути, всегда окажешься в чем-нибудь виноват.

Одиночество! Разве ты его испытал? Одиночество поэтов и худосочных. Одиночество? Какое? Ты не знаешь, что человек никогда не остается один! Что весь груз будущего и прошлого повсюду с нами! С нами те, кого мы убили. И это еще не самое трудное. Но с нами и те, кого мы любили, кого не любили и кто любил нас, раскаянье, желания, горечь и нежность, шлюх и вся шайка богов. Побыть одному! О, если бы я только мог погрузиться в одиночество, но не в мое, отравленное присутствием других, а в настоящее, в тишину и трепет дерева! Одиночество! Нет, Сципион. Оно пронизано скрежетом зубовным и все звенит умолкнувшими звуками и голосами.

У старых супругов волосов в ушах поровну.

Безопасность и логика несовместимы.