Н. М. Фишер

началась депрессия, заказчики утверждали, что у меня произошел творческий кризис или я просто исписалась. А мне всего-то нечем было дышать без моего леса, без моей настоящей семьи и друзей и, конечно, без Димы. Он жил в моих мыслях, в моей голове, в моем сознании. Каждое свое действие я внутренне обсуждала

Ожидание у самой цели казалось вечностью.

Парень вздохнул скорее по привычке, чем по необходимости. Суждено ли теперь сбыться этим планам? Что вообще теперь будет? От тревожных мыслей и накатывающей паники сердце должно было ускорить ритм. Если бы не одно но. Сердцу было все равно. Оно не билось. Боря был мертв уже три дня.

критики оставался. Кухонные часы показали ровно десять утра: я натянула любимую

Когда я уже собирался забиться под городские стены и тихонько умереть, поскуливая так, чтобы меня не слышали, появился он. Я догадался о его появлении задолго до того, как увидел. Многоликая толпа сначала зашепталась, расступаясь и стремясь спрятаться, а потом замерла и смолкла. Такую тишину я раньше слышал только под ясным небом виноградных полей, но никак не в столице

все это неважно: ни время, ни город, ни возраст и положение в обществе, когда они обретают друг друга.

Традиции – есть традиции, и без платья, как и без Оливье, следующий год точно не начнется.