Никто не узнает

нахмуриться. Он был сделан глубокой ночью, но свет фонарей в парке освещал

стирались. Я пела, пока горло не начинало болеть. И в этот раз снова нашла спасение в музыке, разгоняя чувства прочь. Тристан Костано сделал мне больно. Я пообещала себе, что заставлю его пожалеть о своих

Скажи же, это скучно, – надул он губы и его синяя маска дернулась, – Посмотри сколько красоток, – Энзо повернул меня к гостям и его кудряшки врезались в мое лицо. – В целом, Дри права, – сказал парню, – Есть вероятность

них. Не удивлюсь, если он и спит в них. Благо сейчас он снял пиджак и

Габриэль смерил Инесс взглядом, но промолчал. Он всегда делал выводы, анализировал, но молчал. Однако, когда говорил, все знали, что его слова весомей некуда.