Цитаты из аудиокниги «Обломов», страница 93

<…> Тайна… успеха заключается, нам кажется, сколько непосредственно в силе художественного таланта автора, столько же и в необыкновенном богатстве содержания романа. <…> Нам кажется, что в отношении к Гончарову более, чем в отношении ко всякому другому автору, критика обязана изложить общие результаты, выводимые из его произведения. Есть авторы, которые сами на себя берут этот труд, объясняясь с читателем относительно цели и смысла своих произведений. Иные и не высказывают категорически своих намерений, но так ведут весь рассказ, что он оказывается ясным и правильным олицетворением их мысли. У таких авторов каждая страница бьет на то, чтобы вразумить читателя, и много нужно недогадливости

мудреной науки хождения по делам. Он года три посылал его к священнику

Это был человек лет тридцати двух-трех от роду, среднего роста, приятной

Захар и Анисья думали, что он, по обыкновению, не будет обедать дома, и не спрашивали его, что

выражением будто усталости или скуки; но ни усталость

Жизнь: хороша жизнь! Чего там искать? интересов ума, сердца? Ты посмотри, где центр, около

Он стоял вполуоборот среди комнаты и глядел все стороной на Обломова. – А у тебя разве ноги отсохли, что ты не можешь постоять? Ты видишь, я озабочен – так и подожди! Не належался еще там? Сыщи письмо, что я вчера от старосты получил. Куда ты его дел? – Какое письмо? Я никакого письма не видал, – сказал Захар. – Ты же от почтальона принял его: грязное такое! – Куда ж его положили – почему мне знать?  – говорил Захар, похлопывая рукой по бумагам и по разным вещам, лежавшим на столе. – Ты никогда ничего не знаешь. Там, в корзине, посмотри! Или не завалилось ли за диван? Вот спинка-то у дивана до сих пор непочинена; что б тебе призвать столяра да починить? Ведь ты же изломал. Ни о чем не подумаешь! – Я не ломал, – отвечал Захар, – она сама изломалась; не век же ей быть: надо когда-нибудь изломаться. Илья Ильич не счел за нужное доказывать противное. – Нашел, что ли? – спросил он только. – Вот какие-то письма. – Не те. – Ну, так нет больше, – говорил Захар. – Ну хорошо, поди! – с нетерпением сказал Илья Ильич, – я встану, сам найду.

халат из персидской материи, настоящий восточный халат, без малейшего намека на Европу, без кистей, без бархата, без талии, весьма поместительный, так что и Обломов мог дважды завернуться в него. Рукава, по неизменной азиатской моде, шли от пальцев к плечу все шире и шире. Хотя халат этот и утратил свою первоначальную свежесть и местами заменил свой первобытный, естественный лоск другим, благоприобретенным, но все еще сохранял яркость восточной краски и прочность ткани

что причину всякого страдания приписывал самому себе, а не вешал, как кафтан, на чужой гвоздь.

, – продолжал Обломов,  – кажется, тысяч семь, восемь… худо не записывать! Так он теперь сажает меня