Цитаты из аудиокниги «Двенадцать стульев», страница 58

Гроссмейстер вошел в зал. Он чувствовал себя бодрым и твердо знал, что первый ход е2-е4 не грозит ему никакими осложнениями. Остальные ходы, правда, рисовались в совершенном уже тумане, но это нисколько не смущало великого комбинатора.

— Никогда, никогда Воробьянинов не протягивал руки!

— Так протянете ноги, старый дуралей!

– Скажи, Вася, – говорила Клотильда, – искусство вечно?

– Вечно, – отвечал Вася, – человек умирает, меняется климат, появляются новые планеты, гибнут династии, но искусство неколебимо. Оно вечно.

Погоды здесь жаркие. Пальто ношу на руке. В номере боюсь оставить – того и гляди украдут. Народ здесь бедовый.

Поэт путался под ногами и ко всем знакомым обращался с поразительно однообразной просьбой:

 – Дайте десять копеек на трамвай.

«– Дуся? – удивился монтер. – Вы меня озлобляете. Я человек, измученный нарзаном» (с) Ильф и Петров – «12 стульев»

Жизнь,господа присяжные заседатели, это сложная штука, но господа присяжные заседатели, эта сложная штука открывается просто, как ящик.

Вдова с плачем отдала деньги. Муж, ее милый муж в желтых ботинках лежал на далекой московской земле, и огнедышащая извозчичья лошадь била копытом по его голубой гарусной груди.

Розы на щеках отца Федора увяли и обратились в пепел.

Ипполит Матвеевич остался в "Сорбонне" и в волнении стал прохаживаться в ущелии между двумя кроватями.