Цитаты из аудиокниги «Двенадцать стульев», страница 38

острить! – закричал вдруг Чарушников на всю улицу.

шерстяные напульсники, баронские сапоги и, оставшись в заштопанном егерском белье,

– Вам, предводитель, пора уже лечиться электричеством. Не устраивайте преждевременной истерики. Если вы уже не можете не переживать, то переживайте молча.

обеспеченному человеку под силу… А вы, простите, чем занимаетесь? – Свободная профессия. Собственная мясохладобойня на артельных началах в Самаре. Старик с сомнением посмотрел на зеленые доспехи молодого Воробьянинова, но возражать

ПОГРЕБАЛЬНАЯ КОНТОРА «Милости просим»

Остап прошел в комнату, которая могла быть обставлена только существом с воображением дятла

Матвеевич спросил: – Ну, а когда ты помрешь, как про тебя мастера скажут? – Я – человек маленький. Скажут: «Гигнулся Безенчук». А больше ничего не скажут. – И строго

иностранец на каучуковых подошвах, в костюме для гольфа (шаровары и толстые шерстяные чулки наружу).

собственном свечном заводе. Терзаемый видением больших заводских барабанов, наматывающих толстые восковые канаты, отец Федор изобретал различные проекты, осуществление

ее смерти) нашла, что в очках он – вылитый Милюков, и он отдал очки дворнику. Дворник, хотя и не был близорук, к очкам привык и носил их с удовольствием. – Бонжур! – пропел Ипполит Матвеевич самому себе, спуская ноги с постели. «Бонжур» указывало на то, что Ипполит Матвеевич проснулся