Цитаты из аудиокниги «Гроздья гнева», страница 9

Вам придется уехать отсюда. Плуг пройдет прямо по двору.

И тогда арендаторы, разгневанные, выпрямлялись во весь рост. Мой дед первый пришел на эту землю, он воевал с индейцами, он прогнал их отсюда. А отец здесь родился, и он тоже воевал – с сорняками и со змеями. Потом, в неурожайный год, ему пришлось сделать небольшой заем. И мы тоже родились здесь. Вот в этом доме родились и наши дети. Отец взял ссуду. Тогда земля перешла к банку, но мы остались и получали часть урожая, хоть и небольшую.

Нам это хорошо известно – нам все известно. Мы тут ни при чем, это все банк. Ведь банк не человек. И хозяин, у которого пятьдесят тысяч акров земли, – он тоже не человек. Он чудовище.

Правильно! – говорили арендаторы. Но земля-то наша. Мы обмерили ее и подняли целину. Мы родились на ней, нас здесь убивали, мы умирали здесь. Пусть земля оскудела – она все еще наша. Она наша потому, что мы на ней родились, мы ее обрабатывали, мы здесь умирали. Это и дает нам право собственности на землю, а не какие то там бумажки, исписанные цифрами.

Жаль, но что поделаешь. Мы тут ни при чем. Это все оно – чудовище. Ведь это банк, а не человек.

Да, но в банке сидят люди.

Вот тут вы не правы, совершенно не правы. Банк – это нечто другое. Бывает так: людям, каждому порознь, не по душе то, что делает банк, и все-таки банк делает свое дело. Поверьте мне, банк – это нечто большее, чем люди. Банк – чудовище. Сотворили его люди, но управлять им они не могут.

Арендаторы негодовали: дед воевал с индейцами, отец воевал со змеями из-за этой земли. Может, нам надо убить банки – они хуже индейцев и змей. Может, нам надо воевать за эту землю, как воевали за нее отец и дед?

После таких слов приходилось негодовать агентам. Вам придется уехать отсюда.

Но ведь земля наша, кричали арендаторы. Мы…

Нет. Хозяин земли – банк, чудовище. Вам придется уехать.

- Я тут ни при чем. От меня ничего не зависит. Не выполню распоряжения - выгонят с работы. А ты... ну, положим, ты меня убьешь. Тебя повесят, а до того как ты будешь болтаться на виселице, сюда придет другой тракторист и свалит твой дом. Не того ты собираешься убивать, кого нужно.

- Это правильно, - говорил арендатор.

- А кто распорядился? Я до него доберусь... Вот кого надо убить.

- Опять ошибаешься. Он сам получил такой приказ от банка. Банк сказал ему: "Всех выселить, не то слетишь с работы".

- Значит, директора банка... Или правление. Заряжу ружье и пойду в банк.

Тракторист говорил:

- Мне один рассказывал - банк получил распоряжения с востока. Распоряжения были такие: "Добейтесь доходов с земли, иначе мы вас прихлопнем".

- Где же конец? В кого стрелять?

И опять спрашиваю: «А Иисуса ты разве не любишь?» Думаю, думаю… «Нет, я такого не знаю. Историй всяких про него слышал много, а люблю только людей.

- На хлеб надо всем зарабатывать.

- Правильно, - сказал Том. - Только лучше так зарабатывать, чтобы не отнимать хлеб у других.

"Что у нас осталось в жизни? Только мы сами, больше ничего. Только семья и осталась."

Может быть, начнем жизнь заново, в новой, богатой стране - в Калифорнии, где растут фрукты. Начнем с самого начала.

Разве мы сможем начать новую жизнь? Жизнь начинает только ребенок. А мы с тобой... у нас все позади. Минутные вспышки гнева, тысячи картин, встающих из прошлого - это мы. Поля, красные поля - это мы; проливные дожди, пыль, засуха - это мы. Нам уже не начать жизнь заново.

Жизнь начинает только ребенок. А мы с тобой... у нас все позади. Минутные вспышки гнева, тысячи картин, встающих из прошлого - это мы. Поля, красные поля - это мы; проливные дожди, пыль, засуха - это мы. Нам уже не начать жизнь заново.

Жгите кофе в параходных топках. Жгите кукурузу вместо дров - она горит жарко. Сбрасывайте картофель в реки и ставьте охрану вдоль берега, не то голодные все выловят. Режте свиней и зарывайте туши в землю, и пусть земля пропитается гнилью.Это преступление, которому нет имени, это горе, которое не измерить никакими слезами. Это поражение которое повергает в прах все наши успехи.

А если находилось хоть немного денег, человек всегда мог выпить. Острые углы стирались, по всему телу разливалось тепло. Исчезало чувство одиночества, потому что теперь было легко населить своё воображение друзьями, легко отыскать врагов и разделаться с ними.

Когда человек молод, все, что ни случится, для него как-то особняком стоит, отдельно от всего остального.