Цитаты из аудиокниги «Гроздья гнева», страница 36
Мужчина иной раз мучается, мучается — совсем себя изведет, потом, глядишь, и ноги протянул с тоски. А если его разозлить как следует, тогда все будет хорошо. Па ничего не сказал, а обозлился — ух как! Он мне теперь покажет.
— Раньше мужчина всем распоряжался. А теперь женщины командуют. Похоже, надо припасать палку.Мать поставила мокрую тарелку на ящик. Она улыбнулась, не поднимая головы.— Что ж, припасай. Вот будем сыты, устроимся где-нибудь, тогда, может, палка тебе и пригодится. А сейчас ты не делаешь своего прямого дела — не работаешь, не думаешь за всю семью. Будь по-иному — что ж, пожалуйста, замахивайся своей палкой, а женщины притаятся, как мыши, и только носом будут шмыгать. Тебе кажется, что женщину и сейчас можно исколотить. Нет, па! Сейчас тебе придется вступить с ней в драку, потому что у нее тоже палка припасена.Отец оторопело улыбнулся.— Ты бы хоть при детях этого не говорила, им такие слова пользы не принесут, — сказал он.— А ты сначала накорми их, а потом рассуждай, где польза, а где вред, — ответила мать.
И я призадумался, только думы у меня были не такие, как всегда, а глубже. Я думал о том, что во всех нас была святость, когда мы жили одной семьей, и все человечество было свято, пока оно было едино. Но святость эта покинула нас, лишь только какой-то один дрянной человек ухватил зубами кусок побольше и убежал с ним, отбиваясь от остальных. Вот такой человек и убил нашу святость. А когда мы все трудились вместе, не один на другого, а все вместе, в одной упряжке, тогда было хорошо, в таком труде была святость.
В Мак-Алестере сидел один — бессрочник. Учился все время. Работал секретарем у надзирателя, переписку вел и все такое прочее. Умница, в законах смыслил. Я с ним однажды разговорился обо всем этом, — человек он был образованный, много книг прочел. Так он мне сказал: книги тут не помогут. Я, говорит, о тюрьмах все перечитал, и о прежних и о нынешних, и теперь еще меньше понимаю, чем раньше. Тут, говорит, такая неразбериха, что сам черт ногу сломит, и ничего с этим не могут поделать; а чтобы ввести какие-нибудь изменения, так на это ни у кого ума не хватает. Не вздумай, говорит, за книги засесть: во-первых, запутаешься еще больше, а во-вторых, перестанешь уважать правительство.
- А как там с вами обращались, в Мак-Алестере? - спросил Кэйси.
- Да ничего. Кормят по часам, одевают чисто, и помыться есть где.
Грех жаловаться. Только без женщин трудно. - Он вдруг рассмеялся. -
Одного молодца тоже так освободили, условно. Не прошло и месяца, как он
проштрафился и опять попал к нам. Кто-то его спросил, зачем он нарушил
обязательство. А он говорит: "Да кой черт! У моего старика дома никаких
удобств. Ни электричества, ни душа. Почитать тоже нечего. Еда
невкусная. Вернулся, говорит, потому, что здесь как-никак и удобства, и
кормят по часам. На воле, говорит, неуютно, приходится думать, что с
собой дальше делать. Ну, увел машину и опять сел в тюрьму".
Спрашиваю самого себя: «И что ты мучаешься? Похоть тебе покоя не дает? Нет, не в похоти дело, а в том, что это грех». Как же так? Благочестия в человеке хоть отбавляй, уж, кажется, греху тут и не подступиться, а ему только и заботы, поскорее бы с себя штаны спустить. — Он мерно похлопывал двумя пальцами по ладони, словно укладывая на нее слова рядышком, одно к другому. — Говорю сам себе: «Может, тут нет никакого греха? Может, все люди такие? Может, зря мы себя хлещем, изгоняем дьявола?» Были у нас такие сестры — возьмут кусок проволоки и нахлестывают себя во всю мочь. И я подумал: может, им это приятно; может, и мне приятно себя мучить?
- <...> Нет того, чтобы проповедовать
слово божие, - начал его вертеть по-всякому, вот ничего и не осталось.
Бывает, возликую духом, а слов для проповеди не нахожу. Мой долг
указывать людям путь, но куда их вести, я и сам не знаю.
- А ты води их вокруг да около, - сказал Джоуд. - Попадется
оросительная канава, толкай туда. А если не пойдут за тобой, говори,
что не миновать им адского пекла Зачем тебе знать, куда их вести? Веди,
и дело с концом.
Кто творит нехорошие дела? Люди. Значит, это можно измнить.
Пусть удача к тебе не идёт, всеравно ты становишься сильнее. Это всегда так.
И если бы мне надо было помолиться, я помолился бы за тех, кто не знает, на какой путь им ступить.
