Цитаты из аудиокниги «Гроздья гнева», страница 27

И семьи узнавали, хотя никто их этому не учил, что некоторые права несут с собой зло и их надо искоренять: право нарушить чье-нибудь уединение, нарушить тишину, когда весь лагерь спит, право совратить, изнасиловать, право на разврат, воровство и убийство.

Двоим лучше, чем одному, потому что у них есть доброе вознаграждение в труде их. Ибо если упадет один, то другой поднимет товарища своего. Но горе одному, корда упадет, а другого нет, который поднял бы его. Также если лежат двое, то тепло им, а одному как согреться? И если станет преодолевать кто-либо одного, то двое устоят против него. И нитка, втрое скрученная, не скоро порвется

Чтобы стать на пособие, надо прожить здесь не меньше года...такое правило. Говорят правительство окажет помощь: А когда, не известно. И мало-помалу на них надвигался ужас, равного которому они ещё не знали.

А здесь тепло. Звезды совсем близко, и печаль и радость тоже так близко одна к другой, что и не отличишь. Хорошо бы остаться пьяным на всю жизнь.

Они хотят наш дух сломить им нужно, чтобы мы им пятки лизали, ползали, как побитая сука. Они хотят раздавить нас. Ей-богу, Ма, до того дошло, что если не изобьешь эту сволочь, так порядочным человеком себя не считаешь. А им нужно, чтобы мы и думать забыли о своей порядочности.

Я их все время слышу, я их чувствую; люди бьют крыльями, Точно птицы, залетевшие на чердак. Кончается тем, что ломают они себе крылья о пыльные стёкла, а на волю так и не вырвутся.

Калифорнийцы много чего требовали от жизни - накопления капитала, успеха в обществе, удовольствий, роскоши, надежного помещения денег; а новые варвары требовали от неё только две вещи - землю и хлеб; и для них эти две вещи сливались в одну.

Руфь и Уинфлид сползли с грузовика на землю и замерли на месте, благоговейно и робко глядя на широкую долину. Даль застилало лёгкой дымкой, и казалось, что земля в этой дали, уходя к горизонту, становится все мягче и мягче. Ветряная мельница поблескивала крыльями, точно маленький гелиограф. Руфь и Унфлид смотрели не отрываясь, и Руфь прошептала:

- Вот она - Калифорния.

Человек сливается воедино с тем местом, где живёт.

Пусть земля оскудела - она все еще наша. Она наша потому, что мы на ней родились, мы её обрабатывали, мы здесь умирали. Это и дает нам право собственности на землю, а не какие-то там бумажки, исписанные цифрами.