Цитаты из аудиокниги «Яма», страница 13

князь Бутылкин, граф Наливкин

Нюра очень похоже передразнивает ее вздохи, стоны, выкрики и страстные слова, от которых она никогда не может удержаться в минуты экстаза и которые бывают слышны через две или три перегородки в соседних комнатах.

добрый и хороший. Только немножко некрасивый». И, улыбнувшись полусонной улыбкой, она сказала

Прекрасно знаю! Вот уж по кому каторга давно тоскует!.. Раз десять он мне попадался в руки и всегда, подлец, как-то увертывался. Скользкий, точно налим… Придется дать ему барашка в бумажке

пусть пеняют на самих себя. Повсеместно разврат, нравственность падает, нет уважения к родителям, Расстреливать их надо.

орать об ужасе проституции. Он даже устроит при помощи лотереи и любительского спектакля общество спасения падших женщин

Как-то само собою случилось, что на развалинах тех старинных, насиженных гнезд, где раньше румяные разбитные солдатки и чернобровые сдобные ямские вдовы тайно торговали водкой и свободной любовью, постепенно стали вырастать открытые публичные дома, разрешенные начальством, руководимые официальным надзором и подчиненные нарочитым суровым правилам. К концу XIX столетия обе улицы Ямы – Большая Ямская и Малая Ямская – оказались занятыми сплошь, и по ту и по другую сторону, исключительно домами терпимости.

армяшка. Мне лучше знать. Дура! – Чего же ты ругаешься. Женя? Я же тебя первая не ругала. – Еще бы ты первая стала ругаться. Дура! Не все тебе равно,

Началась настоящая русская громкая и непонятная бестолочь

молодые люди в лакированных сапогах, несколько студентов, несколько офицеров, которые страшно боялись уронить свое достоинство в глазах владетельницы и гостей публичного дома. Понемногу в зале создалась такая шумная, чадная обстановка,