Читать книгу: «Эго – это враг»

Издано с разрешения Portfolio, an imprint of Penguin Publishing Group, a division of Penguin Random House LLC и Anna Jarota Agency

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

All rights reserved including the right of reproduction in whole or in part in any form. This edition published by arrangement with Portfolio, an imprint of Penguin Publishing Group, a division of Penguin Random House LLC.

© Ryan Holiday, 2016

© Перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2021

⁂

Не верьте, будто тот, кто стремится утешить вас, безмятежно существует среди простых и тихих слов, которые иногда несут вам благо. У него тоже много трудностей и печали, и его жизнь сильно отстает от вашей. Будь иначе, он никогда бы не сумел подобрать эти важные для вас слова.

Райнер Рильке, поэт-модернист XX века

Райан Холидей – один из самых тонких мыслителей своего поколения, а эта книга – лучшее его произведение.

Стивен Прессфилд, автор бестселлера «Война за креатив»¹

Комик Билл Хикс сказал, что мир заражен воспаленными эго. В книге «Эго – это враг» Райан Холидей выписывает нам рецепт: смирение. Книга набита историями и цитатами, которые помогут вам перестать создавать себе проблемы. Начинаете ли вы впервые или, наоборот, решаете начать все заново – вам есть что почерпнуть из этой книги.

Остин Клеон, автор книги «Кради как художник»²

Я хотел бы, чтобы эту книгу прочитал каждый спортсмен, честолюбивый лидер, предприниматель, мыслитель и деятель. Райан Холидей – один из самых перспективных молодых писателей своего поколения.

Джордж Равелинг, баскетболист, тренер, член Зала славы баскетбола, экс-директор корпорации Nike по маркетингу

Каждый день я вижу токсичное тщеславие эго, и меня не перестает удивлять, насколько часто оно уничтожает многообещающие творческие устремления. Прочитайте эту книгу, прежде чем оно уничтожит вас, проекты и людей, которых вы любите. Это так же необходимо, как соблюдать режим или правильно питаться. Идеи Райана бесценны.

Марк Эко, дизайнер одежды (бренд Ecko), основатель молодежного социального медиа Complex

У меня не так много правил в жизни, но одно я никогда не нарушаю: если Райан Холидей пишет новую книгу, я читаю ее, как только удается ее достать.

Брайан Коппельман, сценарист, кинорежиссер, продюсер (фильмы «Тринадцать друзей Оушена», «Миллиарды» и др.)

Нам часто говорят, что для достижения успеха необходима уверенность в себе. Райан Холидей оспаривает такое предположение с бодрящей прямотой. Он подчеркивает, что мы можем сформировать в себе уверенность, стремясь достигнуть большего, нежели собственный успех.

Адам Грант, автор бестселлеров «Оригиналы» и «Брать или отдавать?»³

У философии дурная репутация, но Райан Холидей возвращает ее на надлежащее место в нашей жизни. Эта книга, наполненная незабываемыми историями, стратегиями и уроками, идеально подходит всем, кто пытается что-то делать и чего-то добиться. Не будет преувеличением утверждение, что после ее прочтения вы уже никогда не сядете за работу так, как делали это раньше.

Джимми Сони, автор книги Rome’s Last Citizen («Последний гражданин Рима»)

Я бы хотела вырвать все страницы и наклеить вместо обоев, чтобы постоянно иметь перед глазами напоминание о смирении и работе, необходимой для истинного успеха. На полях своего экземпляра я раз за разом делала одну и ту же пометку: «Блеск!..ение этой книги вернуло меня к смирению и упорному труду, необходимым для победы.

Чандра Крофорд, олимпийская чемпионка 2006 года в лыжном спринте

Сегодня, когда все гоняются за мгновенным вознаграждением, искажена сама идея успеха: многие считают, что путь к их целям линеен. Как бывшая профессиональная спортсменка я скажу вам: этот путь совсем не прямой. Он состоит из поворотов, изгибов, взлетов и падений, он требует, чтобы вы погрузились в работу целиком. Своей книгой Райан Холидей попадает в самую точку, напоминая, что подлинный успех заключается в путешествии и процессе обучения. Жаль, что такого сокровища не было у меня, пока я играла.

Лори «Молния» Линдси, полузащитник в женской сборной США по футболу

Мучительный пролог

Эта книга об эго, но не лично обо мне. Я собираюсь ответить на вопрос, о котором вынужден думать, чтобы не быть лицемером: кто, черт возьми, я такой, чтобы писать об этом?!

Моя история не особо важна для уроков, которые будут описаны дальше, но я хочу кратко коснуться ее, чтобы задать определенный контекст. Я сталкивался с эго на всех стадиях своей короткой жизни. Устремление. Успех. Неудача. И снова, и снова, и снова.

Когда мне исполнилось девятнадцать, я почувствовал поразительные возможности, способные изменить жизнь, и бросил колледж. Наставники бились за мое внимание, поскольку видели во мне перспективного протеже. Успех пришел ко мне быстро, когда я был еще ребенком.

Я стал самым молодым руководителем в агентстве по работе с талантами в Беверли-Хиллз. На мне были контракты и контакты со множеством рок-групп. Я консультировал по книгам, которые продавались миллионами и авторы которых создавали собственные литературные жанры. В двадцать один я стал специалистом по стратегии для American Apparel, одного из самых популярных брендов в мире моды. Вскоре я занял в этой компании пост директора по маркетингу.

К двадцати пяти я выпустил первую книгу со своим лицом на обложке; издание немедленно стало дискуссионным бестселлером. На телевидении захотели сделать шоу о моей жизни. Следующие несколько лет принесли мне целую коллекцию атрибутов успеха: влияние, стабильную и престижную работу, авторитет, возможности, деньги и даже некоторую скандальную известность. На основе этих активов я позднее создал небольшую компанию, стал работать с хорошо известными платежеспособными клиентами и выполнять заказы, которые позволяли мне выступать на конференциях и модных мероприятиях.

Успех вызывает искушение приврать, сгладить углы, преуменьшить значение элементов везения и приправить все это какой-то мифологией. Вы знакомы с подобными искрящими повествованиями о геркулесовой борьбе за величие наперекор всему. В них непременно будут и сон на полу, и разрыв с родителями, и страдания из-за амбиций. В рассказах такого рода талант замещает вашу личность, а достижения предстают вашей главной ценностью. Однако подобные истории никогда не бывают честными или полезными.

В перечисленных мной успехах многое весьма удобно пропущено. Вы не прочли о стрессах и искушениях; катастрофичные падения и тошнотворные ошибки – все ошибки!..стались на полу монтажной комнаты, так как не вошли в итоговый вариант ролика. И у меня были времена, которые сейчас я предпочел бы не вспоминать и не обсуждать: уважаемый мной человек устроил мне публичное освежевание. Я оказался настолько раздавлен, что даже попал на скорой в больницу. Я потерял самообладание и объявил начальнику, что с меня хватит и я возвращаюсь учиться. Бестселлер оказался однодневкой: в лидерах продаж книга продержалась всего неделю. На автограф-сессию явился один человек. Компания, которую я построил, разлетелась на куски, и ее пришлось воссоздавать. Причем дважды. И это только некоторые из моментов, которые я опять изящно отредактировал.

Я только что нарисовал более полную картину – и это по-прежнему всего лишь часть жизни. Хотя теперь задан более правильный тон – как минимум более правильный для этой книги: амбиции и достижения соседствуют с невзгодами.

Я не из тех, кто верит в чудеса и озарения. Один момент не способен в корне изменить человека. Таких поворотных, значимых моментов обязательно бывает много. В течение примерно шести месяцев 2014 года в моей жизни все эти события происходили подряд.

American Apparel, компания, в которую я вложил столько усилий, оказалась на грани банкротства: миллионные долги превратили ее из уважаемого бренда в собственную тень. Основателя American Apparel, которым я восхищался с юности, совет директоров бесцеремонно выставил за дверь. Этих людей он сам когда-то взял на работу, а после бесславной отставки был вынужден ночевать у старого друга на диванчике.

Я имел неплохой доход в агентстве по работе с талантами, но история повторилась: клиенты настойчиво требовали денег. Так исчерпались мои взаимоотношения еще с одним патроном.

Я опирался на этих людей, строил вокруг них жизнь. Я смотрел на них снизу вверх и учился у них. Их стабильность – финансовая, эмоциональная, психологическая – была для меня не просто чем-то само собой разумеющимся. Она составляла основу моего существования и самооценки. Однако все казавшееся незыблемым и неистребимым одно за другим взрывалось прямо на глазах.

Колеса отрывались от земли – во всяком случае, именно такими были ощущения. Желая всем существом быть похожим на кого-то, невозможно в один миг осознать, что на самом деле быть таким не надо. Подобная мысль бьет под дых, вызывает шок, и к этому нельзя быть готовым.

Подобное разрушение не обошло и меня. Проблемы, которыми я пренебрегал всю жизнь, начали возникать или активироваться именно в момент, когда я меньше всего мог себе это позволить.

Несмотря на достигнутые успехи, я снова оказался в городе, где когда-то начинал. Я был переутомлен и перегружен, большую часть с трудом заработанной свободы приходилось обменивать на деньги и острые ощущения: сказать им нет казалось невозможным. Нервы были настолько истрепаны, что приступы безудержной ярости начинались от малейшего напряжения. Работа, которая всегда давалась легко, превратилась в мучение. Рухнула вера и в себя, и в других людей. Обвалилось качество жизни.

Однажды я вернулся домой из долгой поездки и обнаружил, что нет связи с интернетом.

Паника тут же обрушилась лавиной: «Если я не отправлю эти электронные письма… Если я не отправлю эти электронные письма… Если я не отправлю эти электронные письма… Если я не отправлю эти электронные письма…»

Вы считаете, что заняты тем, чем положено. Общество вознаграждает вас за это. Но вдруг девушка, которую вы уже видели своей женой, бросает вас, потому что вы не тот человек, кого она полюбила, – вы не тот, каким были раньше. Как такое возможно? Способны ли вы избавиться от ощущения, что еще вчера стояли на плечах гигантов, а сегодня вам надо выбраться из-под руин и начать собирать целое из груды обломков?

В том факте, что я трудоголик, был единственный плюс. Он и заставил меня смириться с собственным трудоголизмом. Я осознал: мои увлечения и качества, которые рано привели к успеху, имеют свою цену. Подобное происходит и с другими людьми. Дело не столько в объеме работы, которую было необходимо проделать для достижения высоты, – дело в непомерной роли, которую она играла в ощущении моего «я». Я оказался в ловушке собственных мыслей. Оказалось, я бесконечно кручу колесо боли и разочарования, и хорошо бы теперь выяснить, почему я это делаю, – разумеется, если я не хочу сломаться.

Как исследователь и писатель я много лет изучал историю и бизнес. И, как обычно бывает при длительных наблюдениях, у меня начали возникать универсальные вопросы. Главным увлекавшим меня предметом оказалась тема эго.

Нельзя сказать, что я не был знаком с эго и его влиянием. Перед событиями, о которых я только что рассказал, я изучал вопрос почти год. Однако полученный болезненный опыт сместил предмет моего интереса в центр внимания; раньше я не мог представить ничего подобного.

Передо мной предстали негативные последствия эго, причем не только лично во мне или на страницах истории, но и у друзей, клиентов и коллег (а некоторые из них занимали очень высокое положение в своих сферах). Людям, которыми я восхищаюсь, их эго стоило сотни миллионов долларов. Как мифологический Сизиф, из-за своего эго они никак не могли приблизиться к вожделенным целям. И вот я сам заглянул в эту пропасть.

Через несколько месяцев я набил на правом предплечье: «Ego is the enemy» – «Эго – это враг». Не знаю, откуда взялись эти слова; возможно, давным-давно я их где-то прочитал. Но они сразу же стали источником и утешения, и руководства. Татуировка на левой руке (почерпнутая из столь же неясного источника) гласит: «The obstacle is the way» – «Препятствие как путь»⁴.

Эти две фразы я перечитываю по многу раз каждый день; я делаю это, принимая решения. Я не могу не видеть их, когда плаваю, медитирую, пишу, выбираюсь из душа утром. Они обе увещевают – заклинают!..еня выбрать верный курс фактически в любой ситуации.

Я написал эту книгу не потому, что достиг какой-то мудрости, и не потому, что считаю себя достойным проповедовать. Просто мне не хватает подобной книги в поворотные моменты собственной жизни. Передо мной, как и перед каждым, периодически встают самые важные вопросы: кем быть, каким путем пойти? («Quod vitae sectabor iter»⁵.) Я счел эти вопросы вечными и универсальными, поэтому попытался опираться в этой книге на философию и примеры из истории, а не на личный опыт.

Историческая литература полна рассказов об одержимых гениальных фантазерах, которые с почти иррациональной силой переделывают мир. Однако я заметил, что реальную историю творят люди, на каждом шагу побеждающие свое эго: они отказываются от света прожекторов, ставят достижение цели выше стремления к признанию. Моим методом изучения и усвоения историй стал их пересказ.

На эту работу, как и на другие мои книги, сильно повлияли философия стоиков и фактически все великие классические мыслители.

Я много заимствую у них, когда пишу, но также опираюсь на них в собственной жизни. И если что-нибудь в этой книге окажется вам полезным, то причиной буду не я, а они.

Оратор Демосфен говорил: понимание – начало доблести, мужество – ее исполнение. Прежде всего мы должны по-новому посмотреть на себя и на мир. Затем надо бороться за то, чтобы стать и оставаться другими, – это самая трудная часть. Я не настаиваю на подавлении и сокрушении каждой крупинки эго в своей жизни. Я даже не утверждаю, что это вообще можно сделать. Это всего лишь напоминания, моральные истории для поощрения наших лучших устремлений.

В «Этике» Аристотель сравнивает человека с кривым деревом: опытный садовник медленно прилагает к деформированному участку давление в противоположном направлении, по сути, выгибая его до прямоты⁶. Разумеется, спустя пару тысячелетий Кант фыркнул: «Из столь кривого дерева, из какого сделан человек, нельзя сделать ничего совершенно прямого»⁷. То есть, возможно, мы никогда не сможем стать идеально прямыми, но мы можем стремиться стать прямее.

Всегда приятно ощущать себя особенным, наделенным редкими способностями или вдохновением. Но цель этой книги в другом. Я попытался организовать ее таким образом, чтобы вы оказались там же, где и я по завершении работы. То есть чтобы вы стали меньше думать о себе. Я надеюсь, вы меньше станете вкладываться в истории о собственной уникальности и в результате освободитесь для решения тех задач, которые вы ставите перед собой.

Введение

Главный принцип: ты не должен дурачить самого себя.

А себя одурачить как раз проще всего.

Ричард Фейнман, нобелевский лауреат по физике

Возможно, вы юны и амбициозны, молоды и переживаете сложные времена. Не исключено, что вы заработали миллион или даже два, заключили первую сделку, вас выбрали в какую-то элитную группу или вы просто уже настолько успешны, что вам хватит полученного на оставшуюся жизнь. Возможно, вы были ошеломлены, узнав, насколько пусто наверху и что вам вменяется вести других через кризис. Допустим, вас только что уволили и вы только что достигли дна.

Кем бы вы ни были и что бы вы ни делали, ваш злейший враг уже живет внутри вас. Это ваше эго.

«Да это не про меня, – думаете вы. – Никто никогда не называл меня эгоцентристом». Может быть, вы считаете себя вполне уравновешенным человеком. Но для людей с амбициями, талантами, импульсами и потенциалом неотъемлемая часть жизни – эго. То же самое, что превращает нас во многообещающих мыслителей, творцов, предпринимателей, делает нас уязвимыми перед этой стороной психики.

Это не книга об эго, как его понимал доктор Фрейд. Великий психоаналитик любил такую аналогию: наше эго – это всадник на лошади. Бессознательные влечения – это оседланное парнокопытное, а эго пытается им управлять. Современные психологи называют эгоистом (эгоманьяком) человека, опасно сфокусированного на себе и пренебрежительного относящегося к другим. Приведенные определения вполне верны, однако за пределами медицины не особо ценны.

То, о чем мы говорим, обычно определяют менее официально: эго – это нездоровая вера в собственную важность. Высокомерие. Зацикленные на себе амбиции. Именно таким смыслом слова «эго» мы и будем оперировать в этой книге. Эго – это вздорный капризный ребенок внутри каждого из нас. Он предпочитает добиваться желаемого, пробиваясь через что угодно или наступая на тех, кто мешается на пути. Жажда быть лучше, чем диктует разумная потребность, жажда признания за ее рамками – это эго. Это ощущение превосходства и самоуверенность, выходящие за границы уверенности в себе и таланта.

Эго – это настолько раздутое представление о себе и мире, что окружающая реальность начинает искажаться. Когда, как объяснял американский футболист и тренер Билл Уолш, «упорство становится упрямством, а уверенность в себе – высокомерием и безрассудством». Это и есть то эго, которое, по словам английского прозаика Сирила Коннолли, «засасывает нас, как закон гравитации».

Такое эго становится врагом того, чего вы желаете, и того, что у вас есть. Овладения каким-нибудь мастерством. Настоящего творческого озарения. Хорошей работы с другими людьми. Создания лояльности и поддержки. Долголетия. Повторения и поддержания успеха. Оно отвергает выгоды и возможности. Оно магнит для врагов и ошибок. Сцилла и Харибда.

Большинство из нас не являются патологическими эгоистами, но эго лежит в основе почти всех мыслимых проблем и помех – от «почему мы не можем выиграть» до «почему нам нужно выигрывать все время и за счет других». От «почему у нас нет того, что нам хочется» до «почему, получив то, чего нам хочется, мы не чувствуем себя лучше».

Мы обычно не рассматриваем ситуацию с такой точки зрения. Мы считаем, что в наших проблемах виновато что-то или кто-то (чаще всего другие люди). Мы – тот самый больной, что не ведает причины болезни, как выразился тысячи лет назад поэт Лукреций. Особенно эго вредит успешным людям: они не могут увидеть, как эго мешает им, поскольку замечают только уже сделанное. Эго подрывает, а то и сводит на нет усилия, направленные на достижение любой цели – большой и маленькой.

Миллиардер и многолетний руководитель корпорации ITT Гарольд Дженин сравнивал эгоизм с алкоголизмом: «Эгоист не спотыкается, сбивая вещи со стола. Он не бормочет и не пускает слюни. Но он становится все более и более высокомерным, а некоторые люди, не зная, что под этим скрывается, принимают такое высокомерие за чувство силы и уверенности в себе». Вы могли бы сказать, что они начинают ошибаться и в отношении себя, не осознавая, что заболели или что тем самым они убивают себя.

Если эго – это голос, который вещает, что мы лучше, чем есть на самом деле, то можно утверждать: эго препятствует истинному успеху, мешает прямой честной связи с окружающим миром. Один из первых участников содружества «Анонимные алкоголики» определил эго как «сознательное отделение». От чего? Да от всего.

Это отделение проявляется огромным количеством способов. Мы не можем общаться с другими людьми, если возводим вокруг себя стены. Мы не можем улучшить мир, если не понимаем его или себя. Нельзя получить обратную связь, если мы неспособны прислушаться к внешним источникам или не заинтересованы в этом. Нельзя распознать или создать возможности, если не присмотреться к тому, что перед нами, – мы будем продолжать существовать в собственных внутренних фантазиях.

Если не оценить свои способности и верно не соотнести их с чужими, то у нас возникнет не уверенность в себе, а заблуждение. Как нам достучаться до других людей, мотивировать или возглавлять их, если у нас отсутствует связь с их потребностями, поскольку мы утратили связь даже с необходимым нам самим?

Мастер перформанса Марина Абрамович⁸ формулирует это прямо: «Если вы начинаете верить в свое величие – это смерть вашего творчества».

Только одно удерживает эго: комфорт. Погоня за чем-то большим в спорте, искусстве или бизнесе часто ужасает – эго смягчает страх. Оно – бальзам для незащищенности. Заменяя рациональную сознательную часть нашей души самовосхвалением и самолюбованием, эго нашептывает нам то, что мы хотели бы слышать, причем делает это в подходящее время.

Однако все это временные меры с протяженными последствиями.

ЭГО БЫЛО ВСЕГДА. СЕЙЧАС ОНО ПООЩРЯЕТСЯ

Сегодня наша культура раздувает пламя эго сильнее, чем когда бы то ни было. Никогда еще не было проще выступать и наслаждаться ощущением своей значимости. Мы можем хвастаться своими целями перед миллионами поклонников – раньше это делали только рок-звезды и лидеры культов. Мы можем следить за своими кумирами в Twitter, общаться там с ними, читать книги и публикации на сайтах, смотреть выступления на конференциях TED⁹ – и перегружаться информацией, как никогда ранее (для всего этого существуют специальные мобильные приложения). Мы можем именовать себя генеральным директором собственной – существующей только на бумаге – компании. Можем публиковать любые новости в социальных сетях и принимать поздравления. Можем размещать статьи о себе в изданиях, которые раньше были объективной прессой. Некоторые из нас делают это чаще и в больших объемах, чем другие. Но это только вопрос степени.

Дело не только в изменившихся технологиях. Нас убеждают: прежде всего, надо верить в собственную уникальность. Нам предлагают масштабно мыслить и масштабно жить, запоминаться и отваживаться. Мы думаем, что для успеха необходимо какое-то смелое видение или какой-то всеобщий план: именно это, по идее, было у создателей вон той компании или чемпионской команды. (Было? Точно?) Мы видим в интернете и средствах массовой информации рисковых и успешных людей и вслед за ними устремляемся к собственным успехам, пытаясь сформировать у себя правильное отношение, занять правильную позицию.

Мы интуитивно устанавливаем причинно-следственные связи, которых на самом деле нет. Мы предполагаем, что признаки успеха – то же самое, что сам успех, и в этой наивности путаем побочный продукт с причиной.

Конечно, для некоторых людей эго срабатывало: многие вошедшие в историю мужчины и женщины были откровенно эгоистичны. Но у них случалось и множество неудач. И на деле гораздо больше, чем нам известно. Но наша культура поощряет бросать кости – играть в азартные игры, игнорируя ставки.

ЭГО С ВАМИ ВСЕГДА

В любой момент времени человек находится на одной из трех стадий. Мы стремимся к чему-нибудь, пытаясь оставить след во Вселенной. Либо мы достигли успеха – возможно, маленького, возможно, побольше. Или мы недавно потерпели неудачу (или терпим их постоянно). Большинство находится на этих стадиях динамично: стремится вперед, пока не преуспеет, преуспевает, пока не провалится или пока не устремится к большему, а после неудачи может вновь начать стремиться куда-то или преуспевать.

Эго – враг на каждом этапе этого пути. В определенной степени эго – враг создания, поддержания и восстановления. Когда все идет легко и быстро, это, может быть, и хорошо. Но во времена перемен и трудностей…

Именно поэтому в этой книге три части: «Стремление», «Успех», «Неудача».

Цель такой структуры проста: помочь подавить эго задолго до укоренения вредных привычек; заместить искушение смирением и дисциплиной (на подходе к успеху); воспитать силу и стойкость (чтобы не дать неудаче погубить вас, когда весь мир против). Структура этой книги поможет вам быть:

• скромными в устремлениях,

• добрыми при успехах,

• стойкими в неудачах.

Я не говорю, что вы не уникальны, что у вас нет ничего интересного, чтобы оставить след в истории. Я не намекаю даже, что нельзя раздвигать творческие границы, изобретать, чувствовать вдохновение или устремляться к действительно амбициозным переменам и новациям, – для этого в мире достаточно места. Но чтобы правильно это делать и принимать возникающие риски, нужен баланс. Как заметил один из отцов-основателей США, квакер-пацифист Уильям Пенн, если вокруг постоянно дуют сильные ветра, зданию нужен хороший фундамент.

И ЧТО ТЕПЕРЬ?

Книга, которую вы держите в руках, основана на одном оптимистичном предположении: ваше эго не та сила, которую вы вынуждены подпитывать на каждом шагу. Эго можно управлять. Его можно направлять.

В этой книге мы взглянем на таких людей, как Уильям Шерман, Кэтрин Грэм, Джеки Робинсон, Элеонора Рузвельт, Билл Уолш, Бенджамин Франклин, Велизарий, Ангела Меркель и Джордж Маршалл. Могли бы они добиться того, чего добились: спасти ненадежные компании, развить военное искусство, внести вклад в бейсбол, революционизировать атаку в американском футболе, противостоять тирании, храбро переносить несчастья, – если бы эго оставило их неподготовленными и поглощенными собой?

По словам писателя и специалиста по стратегическому мышлению Роберта Грина, именно их чувство реальности и осознания мы должны принять, поскольку именно они стали основателями великого искусства, великой литературы, великого дизайна, великого бизнеса, великого маркетинга и великого лидерства.

Когда мы знакомимся с этими людьми, мы обнаруживаем, что они были осмотрительны и непоколебимо реалистичны. Не то чтобы кто-нибудь из них вообще был лишен эго. Но они знали, как его подавить, укротить и направить. Они великие, но скромные.

Погодите, но вот такой-то и такой-то отличались непомерным эго и были успешными. Что насчет Стива Джобса? Или Канье Уэста?

К таким примерам худшего поведения мы можем отнестись рационально. Однако никто не является действительно успешным по той причине, что блуждает в иллюзиях, оторван от реальности или зациклен на себе. Даже если эти черты присущи каким-то популярным личностям, у них есть и другие качества: зависимость, плохое обращение (с собой и с другими), депрессия, одержимость. Когда мы изучим этих людей, то увидим: лучшее, что они делали, происходило в моменты, когда они обуздывали свои импульсы, расстройства и пороки. Человек может достичь предела возможностей, только освободившись от эго.

Именно поэтому мы познакомимся с такими личностями, как Говард Хьюз – младший, персидский царь Ксеркс, Джон Делореан, Александр Македонский, а также рассмотрим множество предостерегающих историй других людей, потерявших контроль над реальностью. На их примере будет понятно, каким рискованным может оказаться эго. За полученные дорогостоящие уроки они заплатили невзгодами и саморазрушением. Мы увидим, как часто даже самые успешные люди колеблются между смирением и эго и какие проблемы это вызывает.

Устранив эго, мы остаемся один на один с реальностью. Эго сменяется смирением, но это твердое смирение и уверенность в себе. Эго искусственно – уверенность в себе выдерживает нагрузки. Эго украдено – уверенность в себе заслужена. Эго самопровозглашено, его самодовольство – уловка. Уверенность готовится к трудностям – эго манипулирует. Это как разница между сильнодействующими и ядовитыми веществами.

Как вы увидите на следующих страницах, именно уверенность в себе превратила во время Гражданской войны ничем не примечательного и недооцененного генерала в главного воина и стратега Америки. Эго подхватило другого генерала на высотах власти и влияния после той же войны и довело его до нищеты и бесславия.

Тихий, спокойный немецкий ученый превратился не просто в лидера нового типа, а в силу мира. Два других инженерных ума XX века, разные, но одинаково блестящие и смелые, закружились в шумихе и славе. Но потом их надежды разбило о скалы неудач, банкротства, скандала и безумия.

Один привел одну из худших команд в истории НФЛ к трем победам в Супербоулах, а потом сделал ее одной из доминирующих династий в игре. А бесчисленное множество других тренеров, политиков, предпринимателей и писателей преодолевали аналогичные препятствия лишь для того, чтобы неизбежно уступить первое место кому-то другому.

Некоторые учатся смирению. Другие выбирают эго. Кто-то готов к переменам в судьбе – положительным и отрицательным. Иные – нет. Что выберете вы? Кем станете?

Вы взяли эту книгу, потому что чувствуете (осознавая это или нет), что вам нужно найти ответ на вопрос.

Что ж, мы здесь; приступим.

Часть I. Стремление

* * *

Итак, у нас есть цель, вызов, новое начинание. Так начинается каждое путешествие, но слишком многие в итоге не достигают своей цели. Виновником чаще всего бывает эго. Мы вооружаемся фантастическими историями, считаем, что всё знаем, позволяем своей звезде гореть ярко и горячо – но лишь для того, чтобы выяснить, что все окончилось пшиком. И мы понятия не имеем почему. Это признаки эго, лекарством от которого являются смирение и чувство реальности.

Для всего, к чему вы стремитесь, эго – это враг

Говорят, что он смелый хирург, рука которого не дрожит, когда он проводит операцию самому себе; и он часто столь же смел, как и тот, кто не боится стянуть таинственную вуаль самообмана, которая скрывает уродства его собственного поведения.

Адам Смит, английский экономист и мыслитель

Примерно в 374 году до н. э. Исократ, один из самых известных учителей и риторов Афин, написал письмо молодому человеку по имени Демоник. Исократ был другом его недавно умершего отца и хотел дать осиротевшему юноше несколько советов. Они варьировались от практических до моральных и выражались в «благородных изречениях», как назвал их автор. По словам Исократа, они являлись «наставлениями на грядущие годы».

Демоник, как и многие из нас, был честолюбив, и Исократ писал, что путь амбиций может быть опасен. Ритор начал с сообщения, что более всего юноше к лицу «стыдливость, справедливость и скромность, ибо считается, что все это украшает нравственный облик молодого человека»¹⁰.

«Вырабатывай твердость характера», – наставлял Исократ и предостерегал Демоника от попадания в зависимость от «гнева, наслаждения и боли». И «к льстецам относись с такой же ненавистью, как к обманщикам: и те и другие, когда им верят, причиняют поверившим зло».

Автор учил адресата: «С теми, кто общается с тобой, будь обходительным, а не надменным. Ведь спесивость тех, кто преисполнен презрения, с трудом смогут выносить даже рабы»; «Обдумывай решения медленно, приводи их в исполнение быстро»; «Знай, что самое лучшее… обладать рассудительностью». Исократ призывал юношу не забывать о разуме: «Заботься обо всем необходимом в жизни, но более всего развивай свой разум. Великое в малом – вот что такое хороший ум в теле человека».

Некоторые из этих советов могут показаться знакомыми. Действительно, через две тысячи лет о бешенстве эго стал часто предупреждать Уильям Шекспир. В «Гамлете» он, фактически используя это письмо в качестве образца, вложил слова Исократа в уста Полония, обратившегося к своему сыну Лаэрту. Речь эта, если вам доводилось ее слышать, заканчивается такими строками:

 
Но главное: будь верен сам себе;
Тогда, как вслед за днем бывает ночь,
Ты не изменишь и другим. Прощай;
Благословеньем это все скрепится¹¹.
 

Слова Шекспира легли на сердце Уильяму Шерману, молодому офицеру в Соединенных Штатах, – впоследствии он станет, возможно, величайшим генералом и стратегом в истории страны. Не исключено, что он никогда не слышал об Исократе, но зато любил «Гамлета» и часто цитировал речь Полония.

Отец Шермана (как и отец Демоника) умер, когда тот был очень молод. И, как и Демоника, юношу взял под крыло мудрый старший товарищ – Томас Юинг, друг отца и будущий сенатор Соединенных Штатов. Юинг усыновил мальчика.

Несмотря на высокое положение приемного отца, практически никто не мог бы предсказать серьезных достижений Шермана. И уж тем более никто не предвидел беспрецедентного шага – отказа от поста президента страны. Восхождение Шермана на политический олимп было медленным и постепенным – в отличие от, например, Наполеона, который стремительно ворвался в историю и так же быстро сошел со сцены¹².

Молодые годы Уильям Шерман провел в Вест-Пойнте, федеральной военной академии, и в армии. В первые годы службы он верхом изъездил почти всю страну; каждая поездка приносила офицеру новые знания и умения. Когда разразилась Гражданская война, Шерман отправился на восток и получил звание полковника Добровольческой армии (северян). В первом сражении при реке Булл-Ран северяне потерпели катастрофическое поражение, однако Шерман, успешно командовавший полком, отличился в бою.

После сражения Шермана повысили до бригадного генерала и вызвали для встречи с президентом Линкольном и его военным советником¹³. В таком составе военачальники обсуждали стратегические планы несколько раз, как вдруг Шерман обратился к Линкольну со странной просьбой: не возлагать на него верховное командование. При этом Шерман соглашался на любое другое назначение. Президент с радостью пообещал удовлетворить просьбу; все остальные генералы хотели как раз обратного: как можно больше чинов и полномочий.

В тот период Шерману было комфортно в роли второго номера. Он был уверен, что здраво оценивает свои способности и что выбранная им роль подходит ему лучше всего. Только представьте: честолюбивый человек отказывается от шанса взять на себя ответственность, потому что хочет быть готовым к ней!..безумие ли это?!

Но Шерман вовсе не был образцом сдержанности и порядка. В начале войны, когда ему пришлось защищать Кентукки с недостаточным количеством войск, его одержимость и склонность к сомнению в себе странным образом встретились. Он бесился из-за нехватки ресурсов и с паранойей относился к маневрам противника. В результате он сорвался и поговорил с несколькими газетными репортерами в недопустимом тоне. Последовал конфликт, Шермана временно отстранили от командования. Чтобы привести нервы в порядок, офицеру потребовалось несколько недель отдыха. Это был один из немногих почти катастрофических моментов – в остальное время его карьера развивалась достаточно успешно.

История с репортерами получила огласку, а Шерман обрел известность. Во время осады Форта Донельсон (спустя семь месяцев после первого сражения при Булл-Ране) звание Шермана было уже формально выше, чем звание Улисса Гранта, командовавшего боевыми действиями. Пока остальные генералы Линкольна боролись между собой за личную власть и признание, Шерман предпочел поддержать и усилить Гранта. Шерман отправил Гранту партию боеприпасов, приложив записку, в которой говорилось: это твое шоу, обращайся ко мне за любой помощью, которая в моих силах. Шерман и Грант вместе одержали одну из первых побед Союза в войне.

Опираясь на свои успехи, Шерман начал отстаивать идею марша к морю. Стратегически смелый и дерзкий план был порожден не каким-то творческим гением, а опирался на точные топографические исследования, которые молодой офицер когда-то провел в местах, казавшихся захолустьем.

Когда-то Шерман осторожничал – теперь же он не сомневался. И, в отличие от множества людей с большими амбициями, право на это мнение он заработал. Пройдя от Чаттануги до Атланты, а затем от Атланты к морю, он избежал традиционной серии сражений – одной битвы за другой. Любой, кто изучает военную историю, может видеть, как то же самое вторжение, вызванное эго, а не ощущением цели, привело бы к совершенно иному результату.

Реализм Шермана позволил ему увидеть путь через Юг, который другие считали невозможным. Вся его теория маневренной войны базировалась на намеренном отказе от лобовых атак и демонстрации силы в виде генеральных сражений, а также на игнорировании критики, которая ждала публичной реакции военачальника. Шерман же молчал и придерживался своего плана.

К концу войны Уильям Шерман был уже одним из самых знаменитых людей страны. Однако он не стремился на государственную службу и не имел вкуса к политике – он желал просто делать свою работу и по ее завершении уйти в отставку. Отмахиваясь от похвал и внимания, сопутствующих успеху, он предупреждал своего друга Гранта: «Будь естественным, будь самим собой, и это пышное подхалимство пройдет, как морской бриз в теплый летний день».

Один из биографов Шермана очертил этого человека и его достижения в следующем замечательном пассаже – вот почему он служит нашим образцом на стадии восхождения.

Люди, которые достигают славы и лидерства, бывают двух типов. Одни рождены с верой в себя, у других их медленный рост зависит от реальных достижений. Для людей второго типа их собственный успех становится постоянным сюрпризом, а его плоды еще вкуснее из-за того, что их пробуют осторожно, с навязчивым чувством сомнения, не сон ли это. В этом сомнении лежит истинная скромность – не притворство неискреннего самоуничижения, а скромность «умеренности» в греческом смысле. Не поза, а уравновешенность.

Кто-то может спросить: если ваша вера в себя не определяется реальными достижениями, то от чего она зависит? Слишком часто ответ на этот вопрос, когда мы только начинаем, таков: ни от чего. Эго. Вот почему мы часто видим резкие взлеты, за которыми следуют катастрофические падения.

Так к какому типу относитесь вы?

Шерману надо было уравновесить талант, амбиции и пыл, особенно в молодости. Его победа в этой борьбе стала главной причиной того, что он смог справиться с переворачивающим жизнь успехом, который к нему пришел.

Возможно, это звучит странно. Там, где Исократ и Шекспир предлагали нам быть сдержанными, целеустремленными и руководствоваться принципами, многих из нас учили делать противоположное. Наши культурные ценности практически пытаются поставить нас в зависимость от одобрения, выдаваемого нашими эмоциями.

На протяжении целого поколения родители и учителя помогали нам самоутверждаться. Отсюда и все темы наших гуру и публичных лиц, направленные почти исключительно на то, чтобы вдохновлять, поощрять и убеждать нас, что мы можем совершить то, к чему стремимся.

В реальности это делает вас слабыми. Да, именно вас – со всеми талантами чудо-мальчика или девочки-которая-далеко-пойдет. Мы считаем само собой разумеющимся, что у вас есть потенциал. Именно поэтому вы оказались в престижном университете, именно поэтому у вас имеется финансирование бизнеса, вас нанимают и продвигают по службе; поэтому все имеющиеся сейчас возможности достались вам даром.

Как заметил Ирвинг Берлин¹⁴, «талант – это всего лишь отправная точка». Вопрос в том, сможете ли вы максимально ей воспользоваться? Или станете своим злейшим врагом? Не погасите ли пламя, которое только занимается?

Шерман был человеком, глубоко и надежно связанным с реальностью. Он пришел из ниоткуда и совершал великие дела, не ощущая при этом, что он имеет какие-то права на почести, которых удостаивался. На деле он регулярно и последовательно подчинялся другим и был вполне удовлетворен своим участием в победе, хотя это и означало меньше лавров и славы для него лично.

Печально, что поколения мальчишек изучают атаку Пикетта¹⁵ – провалившуюся атаку конфедератов, а модель Шермана – тихая, реалистичная, без блеска – забыта или, хуже того, очерняется.

Можно сказать, что умение трезво оценивать собственные возможности – наиважнейший навык. Без объективной оценки невозможно улучшение. И эго, разумеется, затрудняет каждый шаг на этом пути. Естественно, приятнее сосредоточиваться на своих талантах и сильных сторонах, но что это нам дает? Высокомерие и зацикленность на себе мешают росту. Так же, как и фантазии и «видение».

На этой стадии вам нужно тренироваться смотреть на себя с небольшого расстояния, развивая способность взгляда со стороны. Такое отчуждение – своего рода природное противоядие от эго. Это под силу любому нарциссу. Редкостью является не сырой талант, умения и даже уверенность в себе, а смирение, прилежание и самоанализ.

Для того чтобы работа несла в себе истину, она должна исходить из истины. Если вы не хотите быть однодневкой, то должны быть готовы к долговременной концентрации.

Нам следует понять: хотя мы и думаем масштабно, для достижения того, к чему мы стремимся, мы должны действовать и жить негромко, понемногу. Мы сосредоточимся на действии и на образовании, откажемся от самоутверждения и статуса, и наши амбиции поэтому будут не грандиозными, а постепенными: шаг за шагом мы станем учиться, расти и тратить на это свое время.

Наши конкуренты – с их агрессией, пылом, самолюбованием и бесконечной саморекламой – не понимают, что ставят под угрозу собственные усилия (не говоря уже о здравомыслии). Мы бросим вызов мифу о самоуверенном гении, которому чужды сомнения и рефлексия, а также оспорим миф об измученном художнике, который обязан жертвовать здоровьем ради работы. Там, где они оба отделены от реальности и других людей, мы свяжемся с ними, будем знать их и извлекать важные уроки.

Черчилль заметил, что факты лучше мечтаний.

Хотя мы разделяем представление о величии со многими другими людьми, мы понимаем, что наш путь к нему иной. Следуя Шерману и Исократу, мы понимаем, что эго является нашим врагом в этом путешествии, и поэтому, когда мы придем к успеху, он не утопит нас, а сделает сильнее.

Разговоры, разговоры, разговоры

Те, кто знают, не говорят.

Те, кто говорят, не знают.

Лао Цзы, основоположник даосизма

Писатель и общественный деятель Эптон Синклер, борясь в 1934 году за пост губернатора Калифорнии, предпринял необычный шаг: выпустил брошюру I, Governor of California and How I Ended Poverty («Я, губернатор Калифорнии, и как я покончил с бедностью»). Синклер описал в прошедшем времени блестящую политику, которую он будто бы проводил как губернатор – на посту, который еще не получил.

Это был нетрадиционный шаг в нетрадиционной кампании, предназначенный для демонстрации сильной стороны Синклера – умения говорить с общественностью так, как не могли другие (ведь он был писателем). Кампания Синклера изначально имела мало шансов на успех, а к моменту выхода брошюры и вовсе шла вяло. Однако наблюдатели отметили немедленное ее воздействие, но не на избирателей, а на самого Синклера.

Как позже писал журналист Кэри Макуильямс о скисших губернаторских претензиях своего друга, «Эптон не только осознавал, что потерпит поражение, но и, казалось, потерял интерес к выборам. В своем живом воображении он уже исполнил эту роль в книге “Я, губернатор Калифорнии…”, так зачем пытаться воплотить ее в жизнь?».

Брошюра стала бестселлером, а выборная кампания действительно провалилась. Синклер отстал примерно на четверть миллиона голосов (более десяти процентов); на этих, вероятно, первых современных выборах он был совершенно уничтожен. Сейчас понятно, что тогда произошло: разговоры шли впереди кампании, и у кандидата не хватило воли перекрыть эту пропасть. Большинство политиков не пишут таких книг, но они точно так же, как и Синклер, опережают себя. Подобное искушение существует для всех – заместить действия разговорами и шумихой.

Пустые поля на экране компьютера. «Что у вас нового?» – спрашивает Facebook. «Создать новый момент», – заманивает Twitter. Другие службы микроблогов и соцсети: Tumblr, LinkedIn… Почтовый ящик, айфон, «Оставьте свой комментарий» под статьей, которую вы только что прочитали.

Пустые поля призывают заполнить их мыслями, фотографиями и повествованиями. Описать то, что мы собираемся делать. Показать, какими могут или должны быть те или иные вещи. На какие события мы надеемся. Технология просит вас поговорить, пристает к вам и подталкивает вас к разговорам.

Почти всегда такого рода деятельность в социальных сетях позитивна. Чаще так: «Давайте я расскажу, как хорошо идут дела. Смотрите, как я крут». Редко появляется истина: «Я боюсь. Я в беде. Я не знаю».

В начале любого пути мы взволнованы и нервничаем. По этой причине мы стремимся к внешнему утешению, а не к внутреннему спокойствию. У каждого из нас есть слабое место, которое – подобно профсоюзу – не однозначное зло, но по большому счету хочет получать как можно больше уважения и внимания, делая при этом как можно меньше. Это слабое место мы называем эго.

Эмили Гулд, писательница и автор ныне не существующего блога Gawker о ежедневных новостях и сплетнях Манхэттена, – настоящая Ханна Хорват¹⁶. Эмили осознала это во время двухлетней борьбы за публикацию одного романа. У нее на руках был договор на шестизначную сумму, но Гулд застряла. Почему? Она была слишком занята, так как «проводила прорву времени в интернете».

На деле я даже не помню, что еще делала в 2010 году. Писала в Tumblr, в Twitter, просматривала там ленты. Это не приносило мне никаких денег, но создавало ощущение деятельности. Я всячески оправдывала перед собой эти привычки. Я строила свой бренд. Ведение блога было творческим актом: если зажмуриться, аналогично воспринимался даже отбор и перепост чужой публикации. И это было единственное творчество, которым я занималась.

Эмили Гулд совершала то же самое, что делают многие из нас, испытывая страх перед каким-нибудь проектом, – всё, кроме сосредоточения на нем. Роман, над которым она должна была работать, застопорился на год.

Проще было говорить о написании книги, заниматься чем-то увлекательным, связанным с искусством, творчеством и литературой, чем собственно написанием. И Эмили не единственная, кто так поступал. Недавно вышла книга Working On My Novel («Работая над моим романом»), содержащая посты в социальных сетях, написанные писателями, которые явно не работают над своими романами.

Писательство, как и прочая творческая деятельность, – тяжкий труд. Сидишь, пялишься в экран компьютера, злишься на себя и на материал, поскольку он не кажется достаточно качественным, и при этом сам ты не выглядишь достаточно хорошим.

На деле многие наши попытки мучительно трудны, будь то запуск нового стартапа или овладение каким-нибудь ремеслом. А вот говорить всегда гораздо легче.

Возникает ощущение, что мы считаем молчание признаком слабости. Если нас игнорируют, это эквивалентно смерти (для эго оно так и есть). Именно поэтому мы говорим, говорим, говорим, словно от этого зависит наша жизнь. На самом деле молчание – сила, особенно в начале любого путешествия. Как предупреждал философ (и, как это часто бывает, ненавистник газет и их легковесного способа подачи новостей) Кьеркегор, «простая болтовня предвосхищает настоящие разговоры, и выражение того, что находится еще в мыслях, ослабляет действие, опережая его».

В разговорах таится еще одна коварная штука. Говорить о себе может любой. Даже ребенок умеет щебетать без умолку.

Большинство взрослых на рекламные обещания реагируют достаточно спокойно – к огорчению изо всех сил старающихся рекламопроизводителей. Но чего нам недостает, что бывает редким? Тишина. Способность намеренно исключить себя из разговора и существовать без стороннего одобрения. Молчание – это передышка уверенного в себе и сильного человека.

У Уильяма Шермана было хорошее правило: «Никогда не объясняйте то, что вы думаете или делаете, пока вы что-то должны. Может быть, потом в вашу голову придет объяснение получше».

Бо Джексон является единственным в мире спортсменом, официально признанным звездой одновременно в бейсболе и футболе. Играя за команду Обернского университета, Бо решил: он должен получить премию Хейсман Трофи¹⁷ и стать первым номером на драфте НФЛ. Знаете, кому он об этом сказал? Только подруге.

Стратегическая гибкость – не единственная польза от молчания, когда все вокруг болтают. Здесь есть еще и психология. Именно это имел в виду древнегреческий поэт Гесиод, когда говорил: «Лучшим сокровищем люди считают язык неболтливый»¹⁸.

Болтовня нас истощает. Разговоры и действия используют одни и те же ресурсы. Исследования показывают: визуализация цели важна, но в какой-то момент разум начинает путать ее с реальным прогрессом. То же относится и к вербализации. Громкий разговор даже с самим собой во время работы над сложной проблемой значительно снижает прозорливость и прорывы. Потратив массу времени на обдумывание, объяснение и разговоры о задаче, мы начинаем ощущать, что приблизились к достижению цели. Однако бывает еще хуже: когда дела плохи, мы чувствуем, что можем выкинуть весь проект, поскольку уже совершили всё возможное, хотя на деле, конечно же, этого не произошло.

Чем сложнее задача, чем неопределеннее результат, тем дороже обходятся разговоры и тем сильнее мы отдаляемся от фактического контроля над ситуацией. Разговоры лишают нас энергии, отчаянно необходимой для преодоления того, что писатель Стивен Прессфилд называет «сопротивлением» – преградой, которая стоит между нами и творческим результатом. Для успеха требуется сто процентов усилий, а разговоры крадут их часть еще до того, как мы их сможем использовать.

Многие из нас поддаются искушению поболтать, особенно когда находятся в стрессе, чем-то потрясены или должны сделать массу работы. На стадии строительства сопротивление будет постоянным источником раздражения. Разговоры – слушать себя, выступать перед аудиторией – почти терапия. Я только что четыре часа говорил. Неужели это ничего не значит? Ответ: нет, не значит.

Делать большое дело – это бороться. Борьба истощает, деморализует, пугает. Такие ощущения возникают не всегда, но могут приходить достаточно часто, когда мы находимся глубоко посреди этого. Мы говорим, чтобы заполнить пустоту и неопределенность. Марлон Брандо (если кого и можно назвать спокойным актером, так это его) однажды заявил, что пустота ужасна для большинства людей. Тишина нападает на нас, или мы противостоим ей, особенно если в течение многих лет позволяли своему эго лгать нам. Однако это пагубно, причем по единственной причине: величайшие деяния и величайшее искусство появляются вследствие борьбы с пустотой, противостояния ей, а не в результате попыток изгнать ее.

Когда вы сталкиваетесь с конкретной проблемой – исследованиями в новой области, началом бизнеса, созданием фильма, сохранением наставника, продвижением в важном деле, – вопрос в том, будете ли вы искать передышку в виде разговоров или займетесь напрямую борьбой?

Подумайте об этом: тот, кого принято называть голосом поколения, не называет так сам себя. На деле если вы задумаетесь, то осознаете, насколько мало говорят такие голоса. Песня, речь или книга – объем работы может быть невелик, но то, что внутри, концентрированно и действенно.

Они спокойно работают в уголке. Превращают свою внутреннюю сумятицу в продукт – и в конечном счете в тишину. Они пренебрегают побуждением искать признание до дела. Они не разглагольствуют и не боятся того, что какие-то другие люди, наслаждающиеся светом прожекторов на публике, добьются лучшего результата. (Не добьются.) Они слишком заняты, чтобы делать что-то еще. И когда они начинают вести разговоры, это ими заслужено.

Единственная связь между работой и болтовней в том, что одно убивает другое.

Пусть другие хлопают друг друга по спинам, пока вы идете в лабораторию, в спортзал или обиваете пороги. Заткните дыру – ту самую, посереди лица, – которая может истощать вашу жизненную силу. Посмотрите, что произойдет. Посмотрите, насколько лучше вы станете.

Быть или делать?

В этот созидательный период душа не испорчена враждой с миром. Она лежит подобно куску чистого необработанного паросского мрамора, готового к превращению… Во что?

Орисон Марден, американский писатель

Одним из самых влиятельных стратегов и практиков современной войны является Джон Бойд – человек, о котором почти никто не слышал. Он был действительно выдающимся летчиком-истребителем, но еще более великим учителем и мыслителем. Его прозвали Бойд Сорок Секунд за то, что в ходе воздушного маневрирования он мог обойти любого соперника менее, чем за сорок секунд.

После войны он стал ведущим инструктором в элитной школе летчиков на военно-воздушной базе США «Неллис», а через несколько лет его вызвали в Пентагон, где и началась настоящая работа.

В каком-то смысле вовсе неудивительно, что средний человек никогда не слышал о Джоне Бойде. Он не написал ни одной книги и опубликовал всего одну статью. Сохранилось несколько его видеозаписей; Бойда редко цитировали в прессе. Несмотря на три десятка лет безупречной службы, Бойда в званиях не подняли выше полковника.

Зато его теории преобразовали маневренные боевые действия практически во всех видах вооруженных сил – не только при его жизни (он умер в 1997 году), но и позже. Любимыми проектами Бойда были истребители F-15 и F-16, которые изменили представление о современном боевом самолете. Бойд работал советником: на своих легендарных инструктажах он обучал практически всех крупных военных мыслителей поколения.

Вклад Бойда в планы операции «Щит пустыни» во время войны в Персидском заливе (1990–1991 годы) состоял не в каких-то публичных действиях или проведении официальной политики, а в ряде непосредственных встреч с министром обороны США. Свои главные изменения в теории военной стратегии он реализовывал через своих учеников, которых воспитывал, защищал, обучал и вдохновлял.

В честь Бойда не названы военные базы или линкоры. Он ушел в отставку, полагая, что будет забыт и останется лишь с небольшой квартирой и пенсией. И почти наверняка у него было больше врагов, чем друзей. Но что, если этот необычный путь был преднамеренным? Что, если он сделал Бойда более влиятельным? Насколько безумным это может быть?

На самом деле Бойд просто жил так, как учил всех перспективных новичков, попавших под его крыло, – тех, у кого, по его ощущениям, был высокий потенциал. Восходящие звезды, которых он обучал, вероятно, имеют немало общего с нами.

В 1973 году Бойд пригласил на встречу одного ученика, в жизни которого приближался переломный момент. Как и многие деятельные личности, молодой офицер был неуверенным в себе и впечатлительным. Он жаждал карьерного роста, хотел добиться успеха. Он был листком, который могло унести в любом направлении, и Бойд знал это. Именно поэтому в тот день офицер услышал речь, которую Бойд повторил потом много раз, пока она не стала традицией и обрядом для поколения прогрессивных военных руководителей.

«Тигр, однажды ты придешь к развилке на дороге, – сказал Бойд. – И тебе придется решить, куда ты хочешь пойти. – Бойд показал возможные направления руками. – Если ты пойдешь вот этим путем, ты сможешь кем-то быть. Тебе придется прибегать к компромиссам и отворачиваться от друзей. Но ты будешь членом клуба, тебя станут продвигать, ты получишь хорошие должности». Затем Бойд сделал паузу, чтобы предложить альтернативу. «Или ты можешь пойти вот этим путем и что-то делать – для своей страны, для авиации и для себя. Если ты решишь, что хочешь что-то делать, возможно, тебя не продвинут, возможно, не появится хороших должностей и уж точно ты не станешь любимчиком у начальства. Но тебе не придется идти на компромисс с собой. Ты будешь верен друзьям и себе. И твоя работа может иметь смысл. Кем-то быть или что-то делать. В жизни часто бывает нужно принять решение».

А потом Бойд сказал слова, которыми до конца жизни руководствовались и этот юноша, и многие его сверстники: «Быть или делать? Каким путем ты пойдешь?»

К чему бы мы ни стремились в жизни, в юношеский идеализм вторгается реальность. Она приходит под разными именами и в разных формах: стимулы, обязательства, признание и политика. В любом случае это может быстро перенаправить нас от «делать» к «быть». От «заслуживать» к «притворяться». И эго способствует каждому шагу на этом пути. Вот почему Бойд хотел, чтобы молодые видели: если они не будут осторожными, то легко может статься, что их испортит то дело, которому они хотели служить.

Как помешать такому крушению? Мы часто влюбляемся в образ того, на что похож успех. В армейском мире Бойда за настоящие достижения можно легко принять число звезд на погонах, должность или место службы. Для других людей этим будет их служебное положение, бизнес-школа, где они учились, число секретарей и помощников, местоположение их парковки, полученные гранты, доступ к генеральному директору, размер зарплаты или количество поклонников.

Внешность обманчива. Иметь власть не то же самое, что быть властью. Иметь право и быть правым не одно и то же. Повышение в должности не обязательно означает, что вас стоило повысить (бывает, что человек поднимается по карьерной лестнице несмотря на провалы). Люди, старающиеся произвести впечатление, – это совсем не впечатляющие люди.

Так с кем вы? В какую сторону вы направитесь? Это выбор, который ставит перед нами жизнь.

У Бойда было еще одно упражнение. Выступая перед группами военных летчиков, он писал большими буквами на доске: «Долг, честь, страна». Затем он перечеркивал их и заменял другими: «Гордость, власть, корысть». Смысл был в том, что многие системы и структуры в вооруженных силах, на которые офицеры ориентируются для продвижения по службе, могут извратить те самые ценности, которым они призваны служить.

Историк Уилл Дюрант саркастически заметил: нация рождается стоиком, а умирает эпикурейцем. Бойд как раз и проиллюстрировал печальную истину, как портится добродетель.

Сколько раз мы видели, как это происходило в нашей собственной жизни: в спорте, в отношениях, в проектах или с людьми, о которых мы заботимся? Так действует эго. Оно перечеркивает то, что имеет значение, и заменяет тем, что не имеет.

Многие пытаются изменить мир, и это хорошо. Вы намерены быть лучшим в том, что делаете. Никто не желает быть пустышкой. Но на практике какая из троек слов Бойда, написанных на доске, приведет вас к этому? Какая реализуется сейчас в вашей жизни? Какая питает вас?

Выбор, который ставит перед нами Бойд, сводится к определению цели. Какова ваша цель? Что вы здесь делаете? Именно сформулированная цель помогает вам довольно легко ответить на вопрос «Быть или делать?». Если значение имеете лично вы – ваша репутация, вовлеченность, собственный комфорт в жизни, – ваш путь ясен: говорите людям то, что они желают слышать. Обращайте внимание на спокойную, но важную работу. Говорите «да» повышениям и в целом следуйте пути, которым идут талантливые люди в вашей области или отрасли. Платите по счетам, ставьте галочки, проводите время и оставляйте все таким, каково оно фактически есть. Гонитесь за славой, зарплатой, должностью и наслаждайтесь ими, когда они появятся.

«На человека воздействует то, на что воздействует он сам», – сказал когда-то писатель Фредерик Дуглас¹⁹. Он знал, о чем говорил. Он был рабом и знал, как это действует на всех, включая рабовладельцев. Став свободным, он увидел, что выбор человеком карьеры и жизни имеет тот же эффект. На вас воздействует то, что вы предпочитаете делать со своим временем, и то, что вы делаете ради денег. Бойд знал, что такой эгоцентрический путь требует множества компромиссов.

Если ваша цель – нечто большее, чем собственное благополучие, если вы хотите чего-то добиться, что-то себе доказать, то все и проще, и намного труднее.

Проще в том смысле, что теперь вы знаете, что именно вам нужно делать и что для вас важно. Остальные варианты «смываются» – на деле они вообще не варианты, а отвлекающие факторы. Нужны реальные дела, а не внешнее признание. Проще еще и в том смысле, что вам не нужно идти на компромисс.

Труднее же, поскольку любую возможность – независимо от ее приятности и благотворности – нужно оценивать по строгим критериям. Помогает ли это делать то, что я должен? Позволяет ли делать то, что мне нужно делать? Я эгоистичен или бескорыстен?

И вопрос «Кем я хочу быть?» сменяется другим: «Чего бы я хотел достичь в жизни?» Эгоистичные интересы отбрасываются. Чему идет служение? Какие принципы управляют моим выбором? Хочу ли я быть похожим на всех или желаю делать что-то другое?

Другими словами, это труднее, потому что компромиссом может казаться все.

Чем раньше вы зададите себе эти вопросы, тем лучше, хотя это никогда не поздно сделать.

Бесспорно, Бойд изменил и усовершенствовал свою область деятельности, как практически ни один другой теоретик – от Сунь Цзы и до Карла фон Клаузевица²⁰. Бойда называли Чингис-Джон: он никогда не позволял обстоятельствам или людям помешать ему делать то, что он считал нужным. А такой выбор не обходится без потерь.

Бойда также называли «полковником из гетто» за спартанский стиль жизни. После его смерти у него нашли необналиченные чеки на тысячи долларов от частных подрядчиков: такие выплаты он воспринимал как взятки. Бойд не поднялся выше полковника не по своему желанию: его продвижению по службе мешали недруги.

Джон Бойд остался в истории: его именем назван тактический цикл действий, он похоронен на Арлингтонском кладбище, о нем написано несколько книг. Но все же память о нем до обидного недостаточна – и все в наказание за работу, которую он делал²¹.

Подумайте об этом в следующий раз, когда начнете заявлять о своих правах, когда попытаетесь соединить славу и «американскую мечту». Как вы можете быть достойными такого великого человека? Вспомните об этом, когда столкнетесь с выбором: нужно ли мне это? Или в действительности это касается эго? Готовы ли вы принять верное решение? Или где-то на расстоянии все еще сверкают призы?

Быть или делать – это постоянная перекличка в жизни.

Начните учиться

Пусть ни один человеческий призрак не вернется, чтобы сказать, что обучение подвело меня.

Надпись в холле учебного центра пожарного департамента Нью-Йорка

Апрельский день в начале 1980-х стал кошмарным для одного гитариста и воплощением мечты другого. Участники андеграундной метал-группы Metallica перед запланированной звукозаписью в помещении ветхого склада в Нью-Йорке сообщили гитаристу Дэйву Мастейну, что он исключен из группы, и вручили ему автобусный билет до Сан-Франциско, откуда группа и прибыла в полном составе годом раньше.

В тот же день другой молодой (едва за двадцать), но многообещающий гитарист – Кирк Хэмметт, игравший в группе Exodus, – получил приглашение на освободившееся место в Metallica. Спустя несколько дней он уже выступал с новой командой.

Можно предположить, что Хэмметт ждал этого момента всю жизнь. И это правда. Metallica тогда была известна только в узких кругах, но казалось, ей суждено добиться успеха. Их музыка едва начала раздвигать границы жанра трэш-метал, а слава уже понеслась по миру. Всего через несколько лет Metallica действительно станет одной из величайших групп планеты; со временем будет продано более ста миллионов экземпляров ее альбомов.

Однако Кирк Хэмметт осознал (и прозрение было весьма унизительным): несмотря приглашение в перспективную группу и годы игры в ней, он не так хорош, как хотелось бы. В родном Сан-Франциско он нашел преподавателя игры на гитаре. Несмотря на то что он играл в группе мечты и вроде бы стал крутым профессионалом, сам он полагал, что ему все еще есть чему поучиться. Найденный Кирком преподаватель имел репутацию: он работал с такими дарованиями, как Стив Вай²².

Сам Джо Сатриани – так звали нового учителя Хэмметта – годы спустя снискал славу лучшего гитариста всех времен, а суммарный тираж проданных его записей перевалил за десять миллионов. Пока же Сатриани обучал игре на гитаре и подрабатывал в небольшом музыкальном магазине. Именно стиль Джо Сатриани привлек Хэмметта: Кирк хотел научиться неизвестному, укрепить понимание основ, чтобы продолжить осваивать новый жанр музыки, с которым он уже соприкоснулся.

«Когда Кирк только вошел, он уже был действительно хорошим гитаристом, – разъясняет Сатриани. – Он уже играл на соло-гитаре. Он уже запиливал. У него была отличная правая рука, он знал аккорды. Но он просто еще не научился, как играть в обстановке, где он знает все слова, и как все это соединить вместе».

Однако сказанное вовсе не означало, что занятия двух классных гитаристов стали каким-то веселым кружком. Фактически Сатриани объяснил, что Хэмметта отличала готовность выдержать такую учебу, которую не могли вынести другие: «Он был хорошим учеником. Многие из его друзей и современников хлопнули бы дверью, заявив, что я слишком жесткий учитель».

Система Сатриани была очень проста: каждую неделю проходили уроки, и их материал надо было освоить, – в противном случае Хэмметт зря тратит время, и возвращаться к учителю ему незачем. По этой причине в течение двух следующих лет Кирк делал то, что требовал Сатриани, еженедельно приходя за объективными замечаниями, комментариями и обучением технике и музыкальной теории. Он осваивал инструмент, на котором ему вскоре предстояло играть перед тысячами, затем десятками тысяч, а потом и перед сотнями тысяч людей.

И даже спустя два года он приносил Сатриани риффы, которые находил вместе с группой, и учился урезать стремление к масштабности, оттачивал умение делать многое с помощью немногих нот, сосредоточиваться на том, чтобы ощущать эти немногие ноты и адекватно их выражать. С каждым разом Хэмметт совершенствовался как исполнитель и как артист.

Сила учебы состоит не только в ее длительности, но и в том, что в процессе обучения эго и амбиции передаются в чужие руки. Обозначается своего рода потолок: каждый ученик знает, что он не лучше мастера, что он может быть только лишь подмастерьем. Вы полагаетесь на учителя, вы подчиняете ему себя. Вы не можете мошенничать или пудрить ему мозги. Образование нельзя взломать, нельзя организовать короткий обходной путь. Каждый день нужно терпеть: если не станете этого делать, учитель откажется от вас.

Нам не нравится думать, что кто-то превосходит нас. Или что нам надо еще многому научиться. Мы хотим быстро со всем покончить и быть готовыми. Мы заняты и перегружены. Именно поэтому изменение оценки собственных талантов в сторону понижения – одна из самых больших трудностей в жизни, и оно почти всегда является элементом мастерства. Претензия на знания – опасный порок, потому что он мешает нам становиться лучше. Противоядие – обдуманная оценка.

В результате – и это нельзя оспорить, каким бы ни был ваш музыкальный вкус, – Хэмметт стал одним из величайших метал-гитаристов мира, превратившим андеграундное направление в процветающий музыкальный жанр. Кроме того, Сатриани в этих уроках оттачивал собственную технику и сам стал намного выше как исполнитель. И ученик, и учитель продолжали собирать стадионы и преобразовывать музыкальный ландшафт.

Чемпион в смешанных единоборствах Фрэнк Шемрок обучает бойцов по системе, которую называет «плюс, минус и равно»: у каждого бойца, чтобы он мог стать великим, должен быть рядом кто-то лучший – у кого можно учиться, кто-то худший – чтобы его можно было учить – и кто-то равный – чтобы было кому бросить вызов.

Цель формулы Шемрока проста: получать настоящую и постоянную обратную связь по всем аспектам того, что люди знают и чего они не знают. Это убирает эго, которое нас раздувает, страх, который заставляет нас сомневаться в себе, и лень, которая порождает желание двигаться по инерции.

Шемрок заметил: «Ложное представление о себе уничтожает. Для себя я всегда остаюсь учеником. В этом и состоят боевые искусства, и вам нужно использовать это смирение в качестве инструмента. Вы ставите себя ниже человека, которому верите». Это начинается с признания того, что другие знают больше вас и что вы можете воспользоваться их знаниями, а затем разыскать их и разрушить иллюзии в отношении себя.

Необходимость ученического менталитета не ограничивается музыкой или боями без правил. Ученый должен знать базовые принципы науки и передовые открытия. Философ должен иметь глубокие познания, а также, подобно Сократу, знать, как мало он знает. Писателю следует быть сведущим в классической литературе, но также читать современников и спорить с ними. Историк должен знать древнюю и современную историю, но также и свою специальность. У профессиональных спортсменов есть тренерский штаб, и даже у влиятельных политиков имеются советники и наставники.

Почему? Чтобы стать и остаться великими, они должны знать всё, что было, что происходит сейчас и что будет дальше. Они должны усвоить базовые понятия своей области и того, что вокруг, и при этом не закоснеть и не застрять во времени. Они должны всегда учиться. Все мы должны быть нашими собственными учителями, наставниками и критиками.

Подумайте, что мог бы сделать Хэмметт и как бы мы поступили на его месте, внезапно став рок-звездой или восходящей звездой в выбранной области. Велик соблазн загордиться: я сделал это, я достиг этого. Они выкинули другого парня, потому что он не так хорош, как я (Дэйв Мастейн как музыкант был не хуже Кирка Хэмметта, но ведь его выгнали, а Кирка взяли). Они выбрали меня, потому что у меня есть то, что нужно. Если бы Кирк так действительно думал, вероятно, мы бы никогда не услышали о нем или группе Metallica: в 1980-х была масса других, ныне забытых, метал-групп.

Настоящий ученик подобен губке. Он впитывает то, что происходит вокруг, фильтрует и цепляется за то, что может удержать. Ученик самокритичен и мотивирован, всегда старается улучшить свое понимание, чтобы можно было перейти к следующей теме, к следующей задаче. Настоящий ученик – одновременно и собственный учитель, и собственный критик. И тут нет места для эго.

Вернемся к боевым искусствам. В них самоанализ особенно важен, поскольку противники постоянно стремятся противопоставить силу слабости. Если какой-нибудь боец не способен ежедневно учиться и тренироваться, если он постоянно не ищет области для совершенствования, не изучает собственные недостатки и не стремится заимствовать новые техники у коллег и противников, он будет побежден.

Описанная ситуация не так уж отлична от того, что происходит с любым из нас. Разве мы не боремся за что-нибудь или против чего-нибудь? Неужели вы думаете, что вы единственный, кто надеется добиться той же цели? Вы просто не можете верить, что вы единственный, кто тянет руки к награде.

Как правило, люди удивляются, узнавая, какими скромными стремятся выглядеть великие люди. Как это: они не были агрессивными, наглыми, осведомленными о своем величии и своем назначении? В реальности они были уверены в себе, но вечное ученичество обеспечивало этим мужчинам и женщинам смирение.

Эпиктет, древнегреческий философ-стоик, сказал: «Невозможно учиться, если человек думает, что он уже все знает». Вы не можете учиться, если считаете, что вам уже все известно. Вы не получите ответов, если слишком самодовольны и самоуверенны, чтобы задавать вопросы. Вы не сможете стать лучше, если убеждены, что вы и так лучший.

Искусство получения обратной связи – важный жизненный навык, особенно когда обратная связь жесткая и критическая. Нам нужно не только получать негативную информацию, но и активно стремиться к ней, трудиться, чтобы она возникла в тот момент, когда друзья, семья и собственный мозг извещают нас, что все идет отлично. Однако эго избегает такой обратной связи любой ценой.

Кто по доброй воле захочет взяться за самокоррекцию? Эго полагает, что уже знает, кто мы, то есть уверено, что мы особенные, совершенные, гениальные и по-настоящему оригинальные. Оно не любит реальность и предпочитает собственную оценку.

Эго не допускает никакого вынашивания. Чтобы стать тем, кем мы в итоге надеемся стать, часто необходимы длительные периоды неясности, ожидания и борьбы с какими-то клише или парадоксами. Именно смирение удерживает нас в беспокойстве, что мы недостаточно знаем и должны продолжать учиться. Эго утверждает, что терпение – это для неудачников (ошибочно трактуя его как слабость), и внушает, что мы достаточно хороши, чтобы выпустить свои таланты в мир.

Когда мы перепроверяем свою работу, думаем, как лучше себя представить, готовимся открыть первый магазин, смотрим на зрителей на генеральной репетиции, эго – это наш враг, который дает вредную обратную связь, оторванную от реальности. Это оборонительная позиция – именно в тот момент, когда мы не можем позволить себе оборону. Эго мешает нам совершенствоваться, сообщая, что улучшаться незачем. А потом мы мучительно ищем ответ на вопрос, почему мы не добились желаемых результатов, почему другие лучше и почему их успех продолжительнее.

Сегодня книги стоят дешевле, чем когда-либо. Есть бесплатные веб-курсы. Доступ к учителям больше не является препятствием: с этим покончили технологии. Оправданий отсутствию образования нет, а в силу бескрайности и доступности информации нет оправдания и тому, чтобы когда-либо прекратить процесс обучения. Наши учителя в жизни не только те, кому мы платим, как Хэмметт платил Сатриани. Но они и не являются частью какого-то тренировочного додзё²³, как у Шемрока.

Работу многих из лучших учителей не нужно оплачивать деньгами. Они трудятся добровольно, поскольку, подобно вам, когда-то были молодыми и ставили перед собой те же цели, что и вы. Многие из них даже не знают, что учат людей, – они просто превратились в примеры или даже исторические фигуры, уроки которых сохранились в книгах и описаниях. Но эго превращает нас в настолько несговорчивых и враждебных по отношению к обратной связи, что делает лучших учителей недоступными.

Вот почему старая пословица гласит: «Когда ученик будет готов, учитель появится».