Комментарии, 107 отзывов

Это, конечно, удивительная книга. Не нравоучительная какая-то. При том, что все-таки классика.

На Соловках я была, Секирку видела, своими ногами спускалась по монашьей лестнице для отмаливания грехов и поднималась на Голгофу. Прошла на лодке по Малому и Большому кругу озер и каналов - что такое таскать баланы, приблизительно представляю. О житие - бытие лагерников наслушалась вдосталь. Местные фильмы смотрела, современные и тогдашние. В книге это есть. В ней много чего есть. Ничто не противоречит впечатлениям о Соловках.

Важными оказались два момента.

1. Легкость, с которой с человека соскакивает человеческое. Уникальное наблюдение. Изображено пошагово: начинается с кончиков пальцев, а заканчивается подштаниками с мертвеца и сапогами, измазанными кровью тобой расстрелянных. Поневоле вспоминаешь пословицу, которую так часто повторяла Ханаева, игравший учительницу в далеком фильме "Розыгрыш": "Коготок увяз - всей птичке пропасть". Не слишком это было важно тогда, а сейчас стало чуть ли не главным.

2. Авторский стиль. Волшебный совершенно. Обилие описаний, точных деталей, виртуозных, абсолютно оригинальных, сравнений завораживает. Ничто не чересчур. Нигде не пересечена грань, за которой начинается тоска и пошлость. Ровное, ритмичное повествование, точно выверенные границы сцен, эпизодов. Не приедается, не наскучивает, не утомляет. Без этого, пожалуй, не смогла бы дочитать - все-таки тяжелая книга.

Вот совершенно восхитительный эпизод. На мой взгляд, самый красивый. Останется здесь.

Лес, стоявший рядом и полный поющих птиц, ликовал.

Там будто бы работала огромная фабрика. Кто-то отчётливо шил на швейной машинке. Кто-то ударял серебряными спицами – спицей о спицу, спицей о спицу. Кто-то мыл хрустальные чашки в тазу. Кто-то вкручивал скрипучий болт. Кто-то раскачивал остановившиеся ходики. Кто-то токал катушками ниток друг о друга. Кто-то набрасывал звонкие кольца на деревянный перст. Кто-то тянул воду из колодца, наматывая цепь. Кто-то щёлкал ножницами, примеряясь к бумажному листу. Кто-то стругал, кто-то катал орехи в ладонях, кто-то пробовал золотую монету на медный зуб, кто-то цокал подковой, кто-то подгонял остальных, рассекая воздух плёткой, кто-то цыкал на ленивых, кто-то, наконец, свиристел – весь лес словно бы подпевал Артёму и всей его восторженной крови.

“Откуда здесь столько птиц? – смутно, будто из последних сил подумал Артём. – Соловецкие леса такие тихие всегда, как вымершие… А сейчас что?”

Едва дойдя до угла, Артём уже заладил себя тешить: комары вились возле голой, снующей туда и сюда руки и никак не могли сесть на неё – это было смешно, но не настолько смешно, чтоб засмеяться: потому что внутри живота безбольно и тихо лопались одна за другой нити, свободы и пространства там становилось всё больше – и на этой свободе стремительно распускался огромный цветок, липкий, солнечный, полный мёда.

И птицы ещё эти сумасшедшие…

Представил себе женщину, белую в тех местах, где у неё белое, тёмную – где тёмное, дышащую открытым ртом, не знающую, как бы ей ещё извернуться, чтоб раскрыться ещё больше.

…В последние мгновения Артём не сдержался и задавил трёх комаров, сосущих его кровь, резко прижавшись щекой к своему плечу, одновременно чувствуя, как будто звёзды ссыпаются в его двигавшуюся руку…

Через всё тело прошла кипящая мягкая волна: от мозга до пяток – и ушла куда-то в землю, в самое её ядро.

“Так зарождался мир! – вдруг понял, словно выкрикнул криком внутри себя эту мысль Артём. – Так! Зарождался! Мир!”

…Его выплеснуло всего! – как-то неестественно долго расплёскивало – вот так, вот так, да, вот так… да кончится это когда-нибудь! – было уже не сладко и не томительно, а чуть-чуть больно, и тошно, и зябко, и едва раскрывшийся цветок уже закрывался, остывал, прятался – зато комарья стало в семь раз больше, и Эйхманис смеялся не переставая – и в доме, где ночевал Артём, кто-то заворочался: оказывается, это было очень рядом и очень слышно.

Артём присел, у него закружилась голова, он ощутил ладонью землю, а на земле – густое и влажное, словно здесь кто-то отхаркивался.

Резко поднялся, вытер руку о штанину.

Никакого мира не зародилось – в свете соловецкой ночи виднелись белые капли на траве. Растёр их ногой.

Прилепина я раньше не читала, знаю, что он вроде бы какой-то там "почвенник", и не более. Рецензий на роман тоже не читала. Так что взгляд мой свеж и непредвзят. "Обитель" - роман, безусловно, хороший. Талантливо написанный, не скучный, в какой-то степени даже остросюжетный. С объемными персонажами, с душевной динамикой главного героя, живой атмосферой. Мрачный, но не слишком тягостный. В общем, отличный роман.

Могу предположить, что кое-кто сравнивает его с лагерной прозой Солженицына и Шаламова. На мой взгляд, делать этого не стОит. Книга Прилепина по умолчанию лишена той пронзительности, которая есть у очевидцев. Возможно, в ней также есть какие-то исторические недостоверности. Это неизбежно для любого, кто возьмется сейчас писать на данную тему. Значит ли это, что писать об этом не нужно вовсе? Кажется, что нет.

На одном дыхании: сначала книгу, потом сериал, и только потом узнала - ОСНОВАНО НА РЕАЛЬНЫХ СОБЫТИЯХ

В чем только не упрекают роман: и в антибольшевитской пропаганде, и в историческом несоответствии, и в выдумках на ровном месте. Но уж в чем не упрекнешь «Обитель», так это в нереалистичности

Конец 1920-х, о большой войне еще и речи нет, но поток лагерных заключенных уже налажен. На Соловках сидят все вместе: и поэты, и священники, и ученые, и работяги, и даже «сотрудники». Обсуждать сроки и причины не принято. Как и в любой тюрьме - все невиновны, осуждены по оговору.

Все, но не Артем Горяинов. Он убил отца (не сразу, но мы узнаем, за что). Обычный парень, недавний студент, вынужден пройти быструю закалку в одном из самых страшных лагерей Архипелага

Пока читала, несколько раз меняла мнение о нем. Сначала он видится чуть ли не героем, спасшим честь матери, эдакий Данила Багров эпохи ранних Советов. Потом он - благородный мужчина, который ради своей женщины готов на всё. Но по итогу он - обычный человек, который, будто загнанный в угол таракан, стремится выжить и хватается за любую возможность

Одна из таких возможностей - Галина Кучеренко, следователь, которая то ли от скуки, то ли от злобы и ревности, заводит отношения с заключенным. Не стоит и говорить, что это им обоим может стоить жизни

В эпилоге приведены отрывки из дневников реальной Галины, сотрудницы Соловков, а по совместительству - любовницы НачЛага Эйхманиса. Уже после прочтения я нашла информацию, что эта самая Галина может быть гражданской женой небезысвестного и в то, а уж тем более в наше время Сергея Есенина

Часто авторы в своих книгах четко расставляют акценты- кто плохой, а кто хороший. Странно, но в «Обители» - все оказываются плохими и все отбывают один и тот же срок - и заключенные, и надзиратели. Кровавая система, выдуманная для уничтожения людей перемолет и сожрет всех, кто в нее попадет

"...Мир приостановился, сознание обратилось в холодец, сердце с бешеной силой погнало кровь в голову, свежие ссадины закровоточили ещё жарче и обильнее"

Лагерь особого назначения Соловки, двадцатые годы. Мурашки по коже. Зябко, больно, голодно, грустно. Тысяча импульсов спектра ощущений жизни заключённых. Вот давит на черепную коробку боль и ужас, вот ты искренне смеёшься над ироничными, хоть и обречёнными на смерть, людьми. Каждый абзац как самостоятельное законченное произведение. С уверенностью скажу, что слог Прилепина – это отдельное искусство, которое через десятки лет, станет классикой. Высший дар эффекта 5D в буквах: я почувствовала вкус отвратительной баланды, зубы крысы, отгрызающей ухо сокамернику, горечь краденой водки, упирающиеся в бок кости соседей по карцеру, запах галиных духов и застывающую на лице кровь.

В этой книге есть всё: и вера, и любовь, и надежда, и дружба, и предательство, и смерть, и жизнь. Жизнь. Что для заключённых это слово? Всё или ничего? Очень сильно рекомендую и очень сильно благодарю всех, кто многократно советовал мне эту книгу. Очень жаль, что я не начала её раньше.

Это моя первая прочитанная книга у Прилепина, и сказать честно - я немного побаивалась, не зная чего от него ожидать. То ли жести какой, то ли чего-то провокационного, то ли шутовского. В принципе, я от всех именитых современных русских писателей ожидаю какого-то подвоха, вот и он не стал исключением. Но вышло неплохо - пишет Прилепин замечательно, талантливо, образно и сочно. В происходящее погружаешься сразу и полностью, легко представляя себе все воочию. Даром что голодные-холодные зэки таскают тяжеленные баланы из воды, а ты дома сидишь в тепле на диване, и клопы не кусают. Но все равно - сила художественного слова, она такая. Правда сначала я не понимала толком о чем или о ком эта книга. Об Эйхманисе? Или об Артёме и Гале? Или просто о СЛОНе? Судя по примечаниям в конце, все-таки больше автора интересовал Фёдор Эйхманис. Но хорошо знал он только историю Галины и Артёма, благодаря рассказам прадеда, тоже отбывавшего срок на Соловках. Наш главгерой, осужденный за убийство отца Артём Горяинов, получился хоть и живым, но не очень правдоподобным. Во-первых, он слишком фартовый, все время проходит в тонкую грань между опускающимся молотом и наковальней. Да, наверно лагерная структура позволяет находить такие лазейки и зазоры в работающей машине исправления всяких неблагонадежных элементов, но чтобы так часто? Потом он очень уж много понимает с полуслова, намека или просто так, даже вещие сны ему снятся, его посещают абстрактные фантасмагорически видения, которые оказываются самой сутью происходящего вокруг. Прям пророк какой-то. Тем прозаически выглядит концовка романа, какая-то она... обескураживающе никакая.

Абсолютно непонятно, как можно за 3 дня прочитать 700 страниц тяжелого и сложного труда. Можно, если это Обитель Прилепина. Сильное, тягучее, болезненное, но захватывающее произведение про липкой страх, человеческую силу и крик чаек.

Я боялась, что там будет беспросветное горе, это оказалось не так. Читая, я кожей ощущала свою свободу. Ведь это счастье-идти куда хочешь, делать, жить, любить... Пишу этот пост на море и не испытываю той ненависти к чайкам, какая была у героев книги к этим птичкам. Может все дело в том, что я могу уйти/уехать от их крика? Еще одна мысль возникла во время прочтения: труд может и облагораживает человека, но адский труд превращает в животное. Книга о любви, надежде и человеческой злобе.

Читайте эту книгу! Читайте, не сомневайтесь. Даже если никогда сильно не интересовались историей, как я. Роман написан великолепно. Такой богатой вязи слов, словосочетаний, образов, мыслей, не было со времён Пелевина, и если у того они, скорее, для формы, то у Прилепина (надо же, даже фамилии похожи) - для содержания. 749 страниц я "проглотил" за несколько дней, от текста невозможно оторваться. Это какой-то новый вид литературы, настолько это хорошо.

Survival horror по-русски.

Что делает роман классическим? Грозно шепчущийся рой филологов и литераторов уже несется в мою сторону, чтобы ответить на этот вопрос. Их лапки сжимают многотомные справочники, а в каждом обособленном фрагменте фасеточных глаз сидит по гневному классику. А если проще? Для народа, с которым общее лишь одно - школьная программа? Мощный язык, художественный психологизм, национальные извечные проблемы. Лимонов научил Прилепина тому, что сам умел: отлично писать и плохо понимать политику. Последнее оставлю за скобками. Горяинов - горемыка, пропащий, безнадежный. Он словно беспородный щенок, оставленный на улице. Тут каждый излом существования воспринимается, как судьба, испытание характера, проверка на "слабо". Каждое преодоление приводит к новым барьерам. И где-то в конце есть барьер, который не поддастся, там и смерть твоя, герой. Любые, даже самые случайные послабления в судьбе Артема, подвергают атмосферу "ада существования" и мытарства подразумеванию существования Бога. А значит, все не так плохо. Этот безусловный русский Бог видится то в неожиданном "фарте", то в покровительстве Галины, то в отмежевании от общения с зэками. Русский Бог здесь - это наполовину христианский Бог, наполовину женщина. Из каждого угла владычка нашептывает проповеди, женщины несут еду и сухую одежду, и вот уже поэты голосят стихи о высшем, певцы берут верные ноты. И так продолжается, пока тот, кто казался посланником Бога, не врежет грязным половником по опьяненному лбу. Прилепин весь роман общается с Солженицыным, в чем-то соглашаясь, а в чем-то споря. Дмитрий Лихачев, совсем молоденький тут, пытается тоже выжить. А для чего? Для чего все усилия? Группка островов, над которым летает гнус в поисках меда и прощения. И как бы ты ни мыкался, ни был слаб или силен, доволен или взбешен, не уйти тебе от смерти. Что-то да доконает. Сквозь огонь и воду, и горы трупов, наступит Артем на череп коня своего...

Роман хорош, безусловно. Но нет у русских новых тем. Сплошной ужас выживания.

Прилепин меня приятно удивил. Сколь нежно и трепетно я отношусь к русской классической литературе, столь скептичное мое мнение о современных писателях страны. Поэтому было неожиданно обнаружить в книге язык, которым можно наслаждаться. Текст автора прост, сочен; и в этом его сила. Второй момент, который подкупает, это проработка образов: все персонажи у него живые, со своей мимикой, выражением лица, привычками и манерой говорить. Его герои объемны и очень жизненны, без идеализации и возведения в абсолютную красоту или уродство, добро или зло. Его герои человечны. С помощью одного из персонажей, лагерника Артема Горяинова, Прилепин рассказал историю о Соловецких лагерях особого назначения (СЛОН) конца 20-х гг. Именно Соловки и его жители в своей массе являются героями книги; отдельные люди, выделенные в романе, выступают лишь средством передачи быта лагерей. Эта книга о массовом эксперименте советской власти, о создании «страны в стране», в которой система хотела перековать человека в законопослушного гражданина с правильными мыслями и поведением. Наряду с нечеловеческим трудом, холодом, голодом, баланами, Секиркой, на Соловках существовал театр, проходили спартакиады, устраивались научные исследования, культивировались животные и растения. Автор не пытается выставить все в белом свете, он открывает те стороны повседневной жизни лагерников, которые прежде были опущены писателями и свидетельствами очевидцев. В конце книги автор дает слово другой стороне – Федору Эйхманису, начальнику СЛОНа, не пытаясь его обелить, но давая читателю возможность посмотреть на ситуацию другими глазами. Впрочем, затея с перевоспитанием оказалась полностью провальной, и лагерь превратился в мясорубку, где массовые расстрелы и мучительная смерть на Секирной горе стали почти обыденностью. Все закончилось так, как и должно было закончиться. Еще эта книга о русском человеке, о его выживаемости, характере, склонностях к жестокости и зверствам:

Пишут, что здесь мучают заключенных. Отчего-то совсем не пишут, что заключенных мучают сами же заключенные. Прорабы, рукрабы, десятники, мастера, коменданты, ротные, нарядчики, завхозы, весь медицинский и культурно-воспитательный аппарат, вся контра – все заключённые. – Кто вас мучает? – Эйхманис посмотрел на Артёма. – Вы сами себя мучаете лучше любого чекиста.

Соловки, как Ноев ковчег, представляет из себя мини-вселенную, разнообразную в своих представителях:

На коленях стояли священники, крестьяне, конокрады, проститутки, Митя Щелкачов, донские казаки, яицкие казаки, терские казаки, Кучерава, муллы, рыбаки, Граков, карманники, нэпманы, мастеровые, Френкель, домушники, взломщики, Ксива, раввины, поморы, дворяне, актёры, поэт Афанасьев, художник Браз, скупщики краденого, купцы, фабриканты, Жабра, анархисты, баптисты, контрабандисты, канцеляристы, Моисей Соломонович, содержатели притонов, осколки царской фамилии, пастухи, огородники, возчики, конники, пекари, проштрафившиеся чекисты, чеченцы, чудь, Шафербеков, Виоляр и его грузинская княжна, доктор Али, медсёстры, музыканты, грузчики, трудники, кустари, ксендзы, беспризорники, все.

И наконец, кто-то может сказать, что это история любви лагерника Артема Горяинова, осужденного за убийство отца, и чекистки Гали, подруги начлагеря Эйхманиса. Мнение, ошибочность которого открывается по мере чтения книги и подкрепляется выдержками из дневника Галины в конце книги. Даже здесь автор не оставил место сказке в счастливый конец.