Читать книгу: «Поцелованные»

© Ярослава, 2026

ISBN 978-5-0069-2186-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Поцелованные

1. Заложница времени

– Отец, я понимаю тебя и даю себе отчёт о происходящем, но моё сердце не хочет разлуки с тобой, ведь там я буду без тебя, – мой голос задрожал. – Почему ты включил в список проекта «Возрождение» мою кандидатуру? – я с тоской посмотрела в его сторону.

Он казался спокойным. Стройная и подтянутая фигура отца на фоне окна выглядела ещё выше. Его бледное красивое лицо было неподвижно, не один мускул не дрогнул, даже когда я подошла вплотную и посмотрела ему в глаза.

– Вероника, это нужно в первую очередь тебе, а потом в целях продолжения рода человеческого… – он замолчал, – кого я обманываю?

Сжав мои плечи руками и с дрожью в голосе, он продолжил:

– Я просто не хочу, чтобы ты погибла, я просто не должен этого допустить.

И уже взяв себя в руки, мягким голосом, заглядывая мне в глаза, произнёс:

– Эта капсула уникальна. Это труд всей моей жизни, тебе не о чем волноваться. К тому же эта капсула не единственная. Для продолжения жизни после всемирной катастрофы решено законсервировать около тысячи здоровых и прошедших строжайший отбор молодых людей. Я мог бы подобрать для тебя отличную кандидатуру в мужья. Но не стал этого делать.

Отец прищурил глаза, лукаво улыбнулся, и уже шёпотом добавил:

– Я оставлю право выбора за тобой и кое-что добавлю в программу капсулы.

Он увидел немой вопрос у меня в глазах. Обняв меня за плечи одной рукой, второй – он привычно поправил мне растрепавшиеся на голове волосы.

– А не пойти ли нам поужинать в наш любимый тихий ресторанчик? По дороге зайдём в модный бутик и, что-нибудь выберем для тебя. Хочу запомнить тебя счастливой, а заодно дам тебе некоторые инструкции.

Он поцеловал меня в лоб и вышел из гостиной, где мы с ним находились, в свой кабинет. Наверняка наденет свой лучший костюм.

Что же отец решил внести в программу капсулы, да ещё и за день до консервации? Да, я знаю: я и его работа – это всё ради чего он живёт. Я просто не имею права капризничать, я пойду на любую жертву ради отца, пусть будет уверен, что даёт мне новое будущее.

Я не подам вида, что ужасно боюсь процесса консервации. Ведь это же больше похоже на процесс умирания: прощаешься с родственниками, с друзьями, оставляешь здесь всё, что тебе дорого, перестаёшь владеть своим телом, контролировать ситуацию вокруг себя. Так стоп! Надо быть оптимисткой, я же доверяю своему отцу! Он уверен, что спасает меня – значит, всё будет хорошо. Гораздо большая опасность грозит ему и всем жителям Земли – у них нет шанса на выживание после столкновения с метеоритом и ядерной зимой, которая наступит после этого. Может, только единицы смогут улететь с Земли и выжить.

Надо одеться по погоде. Что вернее – посмотреть в окно или спросить у компьютера какая погода сегодня? Пожалуй, и то и другое. А чтобы успокоиться, надо заняться медитацией. Да, позвонить Теи и попросить обзвонить всех девчонок и предупредить, что девичник переносится на два часа позднее.

Что же мне скажет отец сегодня вечером и как мне не разреветься прямо в ресторане? Не случайно отец выбрал людное место для прощального разговора. Я знаю, он не хочет показывать мне своего бессилия перед надвигающейся катастрофой, своего отчаяния перед разлукой. Слезами, конечно, не поможешь. Но я буду помнить его после распечатывания, он будет жить в моих воспоминаниях, в моих снах, в моей душе он всегда будет со мной. Эта мысль успокоила меня больше чем получасовая медитация.

Ну, вот я и одета, юбка и белый джемпер вполне по погоде. Отец ждёт в холле. По дороге в ресторан мы заехали в огромный магазин и выбрали прекрасное и неимоверно дорогое вечернее платье и шикарное манто. В таком наряде я выглядела старше своих шестнадцати лет. Отец всю дорогу до ресторана любовался мной и поэтому, я была счастлива. Я не говорила ему про деньги, ведь через месяц они уже никому не понадобятся.

Мы зашли в ресторан, и я почувствовала на себе восторженные взгляды мужчин. Я к этому не привыкла, но вместо того чтобы засмущаться, я представила себя в строгом костюме, уверенно прошла за отцом к столику и села на стул. У меня не было желания сразить кого-то наповал, сейчас я вся превратилась в слух.

Отец начал разговор издалека:

– Надеюсь, ты свяжешься с матерью по видеофону и поговоришь с ней!

Он опустил глаза вниз, потому что все эти годы любил маму. И не важно, что у неё другая семья и что она, счастлива и без нас.

– Да, не беспокойся, – я уловила его настороженный взгляд, – лишнего я не скажу. – Добавила я почти шёпотом.

Все прошедшие отбор на консервацию подписали документ о неразглашении. На всей планете о надвигающемся апокалипсисе, знали десятка два учёных и главы развитых стран. Какой смысл ввергать население планеты в панику, если нет возможности предотвратить надвигающуюся катастрофу?

Подошёл официант, мы заказали рыбу и овощное рагу, лучшее из предложенных вин, а на десерт мороженое с шоколадом и орехами.

Да, продолжала я раздумывать, может им объявят о катастрофе за час или за пятнадцать минут? А может, всё произойдёт очень стремительно и им так ничего и не скажут?

– О чём ты задумалась? – Отец положил свою руку на моё запястье, как будто хотел измерить мне пульс.

Наверное, всё было написано у меня в глазах.

– Мы действительно бессильны и не сможем преодолеть последствий такой катастрофы. – Он отвёл взгляд в сторону. – Но меня успокаивает та мысль, что тебя это не коснётся. – Неожиданно его руки затряслись, он закрыл глаза стараясь сосредоточиться на чём-то важном. Я не отрываясь смотрела на него, вдруг он прищурился и улыбаясь спросил:

– Надеюсь, ты не будешь против подарка? И надеюсь, ты ни кому не проболтаешься о нём?

– Боюсь, у меня на это просто нет времени, разве что на сегодняшнем девичнике? – парировала я.

– Вероника, послушай меня очень внимательно, – по его сменившемуся голосу я поняла, что сейчас он скажет что-то важное, и сосредоточилась так, чтобы запомнить каждое слово, как он меня учил.

– Ты уже знаешь, что все законсервированные должны распечататься в одно и то же время в благоприятных для жизни условиях и продолжить род человеческий. Они должны стать прародителями людей будущего. И быть может, до этого момента пройдёт десяток миллионов лет. Вполне вероятно, что пробуждение произойдёт в эпоху динозавров.

Так вот, в программу твоей капсулы я введу некоторые изменения, которые позволят тебе проснуться в более благоприятное время и встретить мужчину полностью подходящего тебе. Не удивляйся, он будет участвовать в твоём пробуждении и, чтобы разбудить тебя ему придётся испытать бурю эмоций и через поцелуй передать их тебе. только такой эмоциональный контакт будет предусматривать именно твоё пробуждение.

Когда ты откроешь глаза, он сможет оградить тебя от всех опасностей той среды. Если он не будет обладать всеми качествами супермена, то разумная часть капсулы изменит его ДНК. Правда на это уйдёт некоторое время – после поцелуя и под воздействием программы твоей капсулы, он будет без сознания совсем недолго. На твоё восстановление после распечатывания не должно уйти больше минуты, хотя в расчётные данные компьютера вводили десятки миллионов лет консервации.

Перед консервацией у вас всех головы побреют наголо, но волосы хоть и медленно, но будут расти, примерно, один сантиметр в миллион лет. Так что свой возраст ты сможешь определить по длине волос на голове, когда проснёшься. Самое главное для тебя после пробуждения это войти в эмоциональный контакт со своей второй половиной, второй поцелуй будет заключительной фазой программы капсулы.

Отец сделал паузу, так как, вероятно, на моём лице отразилось крайнее удивление. Улыбнувшись мне, он продолжил:

– Не переживай, я и об этом подумал – вы притянетесь друг к другу, как магниты. Если он будет без сознания, а ты уже проснёшься и нужно будет действовать по обстановке или спасать себе жизнь или невозможно будет войти в эмоциональный контакт и закрыть программу капсулы, то будь осторожна. Пока не закрыта программа капсулы ты будешь подвергать опасности любого мужчину. – Отец покачал головой. – В общем, твой поцелуй будет для него смертельным. Так вот ты проснёшься, и будешь жить примерно, в таком же социально развитом обществе как наше. Легко предположить, что твою капсулу будут пытаться вскрыть, возможно, вокруг могут быть корыстные люди. Но ты не беспокойся, я запрограммирую компьютер так, что во время твоего пробуждения никто не помешает твоему восстановлению, обстоятельства сложатся так, что тебе никто не сможет причинить вред. Когда проснёшься, то всё самое необходимое оглядевшись, увидишь возле себя. Да, и после закрытия программы капсулы, то есть после второго поцелуя, вам придётся обоим немедленно уйти оттуда. С твоими навыками по выживанию и способностями к обучению тебе не составит особого труда стать полноценным членом этого общества. Я думаю, что это сравнимо, как если бы ты переехала жить в другую страну, с незнакомым языком и обычаями. Психологически тебе будет гораздо легче, если ты это именно так и воспримешь. И рядом с тобой будет находиться любимый мужчина, вместе с которым вы оздоровите генофонд человечества. – После этих слов отец улыбнулся и посмотрел на меня умоляюще. – Любите этих пострелят и за меня тоже. – Он вытер слёзы, скатившиеся на его щёки.

Моё восприятие информации работало в привычном режиме – в памяти записалось всё: голос, тембр, интонация, мимика, даже тихая музыка, которая звучала в ресторане.

Я поняла, на что решился мой отец. Он умышленно нарушит все правила и запрограммирует мою капсулу по индивидуальной программе. Сказанное отцом, ошеломило меня. Мы молча смотрели друг на друга. В данной ситуации на его месте я поступила бы так же. Он почти ни чем не рискует, так как наказание за такой поступок не успеет исполнится. Поэтому сейчас, глядя на него, я думала не об этом. Как же мне будет не хватать его, его наставлений, его улыбки, хитро прищуренных смеющихся глаз, долгих разговоров о жизни. Он отдал мне всю свою отцовскую любовь и знает всё, что сейчас творится у меня в душе.

Я дотянулась до его руки и сжала в своей ладони его пальцы. Я не могла и не хотела скрывать слёзы, катившиеся по щекам. Но всё же сдерживая охватившие меня эмоции, я произнесла:

– Отец, я всегда буду любить тебя, и ты всегда будешь жить в моей душе, чтобы ни произошло.

– Всё будет хорошо, – тихо сказал он и улыбнулся мне.

Мы вышли из ресторана. Отец посадил меня в такси, а сам поехал в институт, программировать мою капсулу. Это займёт всю ночь. Надеюсь, что у него всё получится. Тогда он будет уверен, что сделал для меня всё, что смог.

Вот я и дома, через пол часа, приедут девчонки. Холодильник забит до отказа, так как я подготовилась к вечеринке накануне. Надо поговорить с мамой, это не займёт много времени. Нам достаточно знать друг о друге, что мы живы и здоровы. Я росла окружённая отцовской любовью. Наверное, я была бы счастливее, зная и материнскую любовь.

Тем не менее, меня всё устраивает в моей жизни и у меня много подруг. Которым, кстати, пришлось соврать, сказав, что еду в другую страну на учёбу. Всех больше расстроилась Тея – мы ведь с ней не разлей вода с самого детства. Самое мучительное, что ей тоже ничего нельзя говорить о проекте «Возрождение». Как хотелось бы обсудить всё с ней и предупредить …. Нельзя, да и как это поможет ей?

Я обещала отцу поговорить с мамой. Во время разговора, проговаривая стандартные фразы, я старалась скрыть дрожь в голосе.

– Мама, я тебя люблю. Прощай. – Экран видеофона погас. Ну вот, у них всё хорошо. Разговор занял пять минут.

Теперь прощание с подругами. Это тяжело, ведь мне придётся делать вид, что я рада грядущим переменам, говорить, что мы с ними обязательно встретимся, что я обязательно им позвоню, и вообще, придумывать и врать на ходу. Звонок в дверь прервал мои мысли. Да, это девчонки, весело и шумно вбежали в гостиную, снимая на ходу шарфики и кофты. Кто-то сразу врубил музыку, кто-то стал накрывать на стол. Тея заметила мой рассеянный взгляд, подошла ко мне, взяла за руку, и заглянув в глаза спросила:

– Что-то случилось? Ты бледная и выглядишь усталой. Тебя тревожит разлука с нами, с отцом? Но ведь это же не навсегда, ты приедешь на следующие каникулы и всё мне расскажешь. У тебя ведь нет секретов от меня, и ты ведь не собираешься надолго оставлять нас всех? – Она смотрела на меня широко открытыми карими глазами. Надо не смотреть ей в глаза и ответить утвердительно. Лишнего не говорить, иначе она заподозрит что-то и правда сама выйдет наружу.

– Да, конечно. Просто голова кругом и очень не хочется уезжать от вас. – Проговорила я, стараясь не смотреть подруге в глаза.

Кажется, поверила. Карие глаза Теи стали грустными, хрупкая фигурка подалась ко мне. Обхватив меня обеими руками, она прижалась губами к моей щеке. Слёзы потекли у нас из глаз, мы так и стояли не в силах разжать объятий и, не обращая внимания ни на орущую музыку, ни на смеющихся подружек. Сейчас нам не нужны слова, мы словно сёстры чувствовали боль разлуки.

– Прости меня, – наконец выдавила я из себя, – я бы хотела, но не могу взять тебя с собой, это не зависит от меня. Я вообще это делаю ради отца, а больше всего я хочу остаться здесь с вами.

– Тебе не за что извиняться, ты ни в чём не виновата, – слегка отстранившись затараторила Тея. – За отца не беспокойся, я буду заходить по выходным, мы будем пить чай и говорить о тебе. – На её смуглом лице заиграла белозубая улыбка. – Ведь твой отец для меня, как родной.

Отец Теи погиб в автокатастрофе, когда ей было пять лет. Она часто говорила мне, что если бы её отец был жив, то он был бы таким же любящим и добродушным как мой.

– Да, да, спасибо, я тебе так благодарна. Прошу тебя присмотри за ним, и не обижайся, если первое время я не буду звонить. Помни: ты и отец – самые дорогие для меня люди. Пообещай мне, что, чтобы ни случилось не будешь меня ругать и обижаться.

Тея закивала головой, и слезы со щёк закапали на новую модную блузку.

– А я в свою очередь пообещаю: в знак нашей дружбы, если у меня в будущем, родится дочь, назову её в честь тебя – Тея. Хотя это случится, наверное, весьма не скоро.

Я вытерла свои мокрые от слёз щёки. Тея тоже успокоилась, убрала с мокрых щёк волосы, ловко перехватив их на затылке заколкой, и уже привычным мелодичным голосом произнесла:

– Что-то, ты сегодня секретами говоришь? Ну да ладно, пойдём танцевать, а то устроили тут потоп.

Она всё поймёт и простит, когда всё раскроется. Взяв меня за руку, грациозной кошачьей походкой, увлекая меня за собой, она протиснулась в круг танцующих. На какое-то время мы забыли обо всём, полностью отдавшись безумству музыки и танца.

Я спала часа три. Конечно, этого мало, но учитывая будущее моё состояние покоя на неопределённое время, этого вполне достаточно. Отец уже ждал меня в институте.

Как только я появилась на пороге его кабинета он с волнением в голосе велел пройти лабораторные тесты и анализы.

– И ты ведь помнишь всё, о чём я тебя просил? – Спросил отец, внимательно посмотрев на меня.

– Конечно, пап: никакого алкоголя и всё такое. Я в порядке. – Ответила я, напуская на себя маску спокойствия.

– И ты помнишь наш последний разговор в ресторане? – У отца на глазах навернулись слёзы. Он выжидающе смотрел на меня.

– Не переживай, я запомнила всё слово в слово. Если хочешь, я могу повторить? – Отец жестом показал, что верит мне.

Я вспомнила про наш вчерашний разговор сТеей:

– Пап, я попрошу тебя об одном одолжении, – голос у меня задрожал.

– Конечно всё, что захочешь, – решительно произнёс он, глядя мне в глаза.

– Пообещай мне, что расскажешь Тее о проекте «Возрождение». Пообещай, что сделаешь для неё тоже самое, что сделал бы для меня, если бы я была рядом с тобой до последней минуты. Пусть она заменит тебе меня. – Я умоляюще смотрела на него.

– Хорошо. Можешь на меня положиться.

Он выглядел уставшим, даже постаревшим. И уже мягче и тише произнёс:

– Я люблю тебя, доченька. – Поцеловал в лоб и прижал к себе. – Всё будет хорошо, а теперь в лабораторию. Я спасу тебя.

Твёрдыми и уверенными шагами он пошёл впереди меня.

Ну, вот и всё, меня осмотрели врачи и подготовили к консервации. На мне стерильная белоснежная одежда и кожаные сандалии. Мы в просторной и светлой комнате. Сердце бешено бьётся то ли от страха, то ли от волнения. Неужели я в последний раз вижу отца? Нужно успокоиться. Я никогда его не забуду. Отец, одетый в медицинский костюм, подвёл меня к капсуле. Она выглядела как удлинённый ящик из оргстекла. Ну что же, если такова моя судьба…. И я доверяю отцу. Отец помог мне лечь в капсулу и погладив по предварительно выбритой голове, поцеловал в лоб.

– Ты просто уснёшь, а когда проснёшься, будешь чувствовать себя прекрасно, тебе покажется, что ты спала одну ночь. – Голос отца был тихим, но уверенным.

Крышка капсулы задвигается. Подаётся газ. Веки тяжелеют.

– Прощай…. отец.

2. Тайный ключ

Её ресницы были опущены. Волосы растрепались и лежали прядками на лице, плечах и белой тунике. Солнце палило. В голове гудело. Я наклонился над её лицом. Поцелуй, поцелуй….

– Рота подъём.

Быстро соскочив с кровати, саданувшись, обо что-то, головой начинаю одеваться. На бегу застёгиваюсь. В голове только одна мысль – опять тот же сон.

– Так, так, посмотрим. Ну, что же, уже лучше. Хотя некоторых это, по прежнему, не касается. Рядовой Назаров выйти из строя. Именно вот так и не должен выглядеть боец, – раздосадовано произнес взводный.

И подойдя ко мне ближе, прошептал прямо в ухо:

– И откуда ты на мою голову свалился на целых два года?

Отстранившись от меня, ещё раз осмотрел с головы до ног. И уже для всех громко произнёс:

– Ну да, ладно, и не таких армия воспитывала.

Да, на этот раз видок у меня был тот ещё: сапоги на разные ноги, гимнастёрка застёгнута наполовину. Вот уже год, как меня воспитывает армия, а толку ни какого.

А тут ещё с ефрейтором Красновым сегодня весь вечер на посту стоять, опять издеваться начнёт: мол, маменькин сынок. Я и сам понимаю, что армия и спорт – это не моё. Мне по душе красивая музыка, книги, шахматы. Ещё люблю рисовать.

– Назаров, – окликнул меня в столовой Коля Цветков, – тебе сегодня в наряд с Красновым —не повезло!

– Спасибо за сочувствие. Если что, считайте меня «коммунистом», – горько пошутил я.

Очевидно, невезение просто преследовало меня сегодня. Наша часть охраняет секретный бункер неподалёку отсюда. А почти все старослужащие были просто уверены, что помимо секретного оборудования мы охраняли стратегические запасы водки. По-моему, так это полная чушь.

Так вот, Краснов сегодня решил совершить разведывательную вылазку на территорию бункера. Легко догадаться, кого прочили на роль лазутчика. Конечно, им станет «дух» и лучше бы он был недотёпа, чтобы в случае чего с «дедов» – взятки гладки. Ну а кто у нас в части подходил просто идеально на эту роль? Конечно, все «деды» проголосовали за мою кандидатуру.

Лично я очень сомневался, что я там, что-нибудь найду. Как бы самому там не потеряться. Всё что мы знали об устройстве бункера, это то, что основное помещение находится под землёй, лифт работает круглосуточно. Постоянно сюда привозят какие-то ящики и иногда большие контейнеры. И что самое интересное – обратно из бункера ничего не выносили. «Деды» даже предположили, что под землёй целый город. Ну, а мои шансы считаться «коммунистом», в глазах друзей, возрастали с каждым часом.

Я волновался, ведь, сегодня вечером на дежурстве, дав мне спортивную сумку под водку и последние инструкции по технике безопасности, Краснов втолкнёт меня в лифт. Сопротивляться бесполезно, у него кулак, как два моих и мышц раз в пять больше. Кто знает, может Краснов будет последний, кто меня видел, по крайней мере, на поверхности земли.

А может, просто выйти из лифта и подождать немного внизу, а потом вернуться обратно. Ну подумаешь, ничего не нашёл или, допустим, все склады были закрыты. Да, определённо – шанс на жизнь на поверхности земли у меня есть! Не стоит унывать!

За раздумьями о способах выживания, время прошло на удивление быстро. Перед дежурством, ещё раз пошутив насчёт «коммуниста», я пожал руки всем моим друзьям по несчастью. Кто знает, кого из «духов» «деды» выберут в следующий раз в качестве лазутчика!

Ну, вот мы и на блокпосту, возле дверей секретного бункера. Всё как обычно, мы остались одни. Выждав около часа, Краснов отлучившись на минуту, принёс мне спортивную сумку на длинном ремне. Затем, вытащив из кармана гимнастёрки аккуратно сложенный лист бумаги и карандаш, произнёс:

– На вот, будешь рисовать где чё находится. Да, и вот ещё – он показал мне пластиковую карточку, – это электронный ключ от всех дверей, – и добавил, усмехнувшись, – один из этих очкариков потерял, которые здесь работают.

Краснов хлопнул меня по плечу и подтолкнув к дверям бункера, властно произнёс:

– Не найдёшь водку, тогда бери консервы. Не найдёшь консервы, бери всё что будет съестное. Ты понял?

Я утвердительно кивнул головой и обречённо вздохнул.

Он провёл картой по замку на двери. Что-то щёлкнуло, и Краснов распахнул двери в охраняемый нами бункер. По его уверенным движениям я понял, что он проделывал это не в первый раз и скорей всего первый этаж бункера был им обследован. Лифт находился напротив входных дверей. Вложив карточку в электронный замок, он нажал на кнопку вызова лифта.

– Не дрейфь, в это время здесь никого нет, на всё про всё у тебя пол часа, в случае провала нашего плана – «деды» ни при чём. Дорогу запоминай и отмечай всё на листе, с ключом аккуратней, нигде не забудь, – затараторил Краснов.

Дверцы лифта гостеприимно открылись, Краснов легонько толкнул меня в спину:

– Давай без фокусов, – и сунул пластиковую карточку-ключ в мою ладонь.

Я ввалился в лифт. Двери лифта бесшумно закрылись за моей спиной. Все мои надежды рухнули. Что же, буду надеяться на лучшее. Карточка в руках заскрипела – слишком сильно сжал.

В это время дверцы лифта открылись: как странно, я ведь даже не нажал на кнопку. Вероятно, здесь был только один подземный этаж. Я вздохнул – передо мной простирался тёмный тоннель. Ни одной мысли в голове не было. Я обречённо шагнул в темноту. Вдруг стало светло. Свет слишком яркий для такого тоннеля бил по глазам, наверное, сработали датчики движения. По крайней мере, не буду идти на ощупь. Я смело зашагал вперёд. Пройдя шагов тридцать и повернув направо, я упёрся в дверь. Да, здесь закрыто, а ключ у меня в руке. Я посмотрел на карточку: Головлёв Валентин Степанович – главный научный сотрудник. С фото на карточке на меня смотрел серьёзный мужчина в очках.

Открыть дверь – дело не хитрое, чиркнул карточкой по замку, щелчок и входи. За дверью оказалось просторное помещение и наличие света здесь нисколько меня не удивило. Половина зала было заставлено какими-то коробками. Приглядевшись, я заметил несколько закрытых дверей. Ну что же, была не была – надо найти хоть какую-то еду. Быстрей, нужно торопиться.

Первая дверь, открываю, ну прямо операционная и больничная палата в одном. Вторая – склад какого-то оборудования. Краснов меня искалечит, если ничего не принесу. Открываю третью дверь – похоже на комнату отдыха. А вот и холодильник! А тут батон копчёной колбасы, банка сгущёнки, сыр, конфеты и печенье. Всё в сумку и скорей отсюда, волна безотчётного страха накрыла с головы до ног.

Ах да, ещё надо нарисовать свой маршрут. Как же справиться с нервной дрожью? Оглядевшись, увидел в центре комнаты какой-то контейнер накрытый тканью. Он вполне сойдёт за стол. Вот лист и карандаш, которыми снабдил меня Краснов. Руки не слушаются то ли от волнения, то ли от страха? Положив лист бумаги на контейнер, справившись с волнением, почти дорисовал свой маршрут. В голове гул, лампа над моей головой печёт спину, словно летнее солнце. Ну вот, всё готово, дорисовал! Теперь нужно быстрее выбираться отсюда.

Я осмотрел свой рисунок и второпях рванул бумагу вместе с тканью, которая была на контейнере. И вдруг оказался… в своём сне. Девушка, прекрасней которой я ни кого не видел, лежала в прозрачной капсуле, прямо передо мной. Это была не Светка Одинцова, на чей поцелуй я так и не ответил. Это была девушка из моего сна. Моя ускользающая мечта, моя любовь – я это точно знал.

Она прекрасна – ресницы опущены, тёмные волосы прядками лежат на лице, плечах и на белой тунике. Ангельское личико и такие соблазнительные губки! Хотя бы раз коснуться их! А может это сон? Но я не хочу опять проснуться и очутиться в одиночестве, мне нужно её поцеловать! Тогда мы проснёмся вместе и будем счастливы. Как же я люблю её! Пусть мой поцелуй скажет всё за меня. Я наклонился над её прекрасным лицом. Между нами нет преград, ведь это моя судьба! Вдруг, какая-то холодная волна прошла по моему телу. Но сейчас ни что не остановит меня. Наши губы слились в поцелуи, как долго я мечтал об этом во снах! Возьми мою любовь и проснись. Я только твой, а ты моя. Да, мы будем счастливы!

Кажется, хлопнула входная дверь, всё поплыло перед глазами. Меня внезапно окружила темнота. Где она, где? Я не мог понять, что со мной случилось. Сознание медленно покидало меня.

– Как он здесь оказался? – Произнёс кто-то совсем рядом со мной.

– Отнесём его в палату. Пока он не очнулся, нам нужно подстраховаться. Два кубика хватит, чтобы он не вспомнил последние два часа? – Услышал я ещё один мужской голос прямо над моим ухом.

Веки стали тяжёлыми, в голове гудело, я не чувствовал ни рук, ни ног.

Кто-то сильный потянул моё обмякшее и безвольное тело по полу.