Читать книгу: «Не стоит грубить феям»
Глава 1
Вы когда-нибудь убегали из ресторана?
Ну, как ресторана — так, кафешка с закосом под итальянский романтик, где пиццу подают на деревянных досках, а официанты говорят с акцентом, хотя родились в ближайшем Подмосковье. Знаете, такое место с бешенными ценами и порциями с ладонь, куда приходят не поесть, а похвастаться размером своего кошелька. Вот из такого я и линял.
Летел как реактивный самолёт, петляя между столиками, сшибая локтями бокалы тёток с натянутыми лицами и надутыми губами — и, наконец, выскочил на улицу под изумлённые взгляды курящей у входа парочки. За спиной остались недоеденный тирамису, счёт на восемь тысяч и тощий нерасторопный официант.
Хотя, давайте по порядку.
Минут пятнадцать назад я сидел за круглым столиком напротив неё — красивой, яркой, немного странноватой Лолы — и вещал свою коронную речь. Ту самую, которая работала безотказно последние лет пять.
— Слушай, между нами всё было круто, но, знаешь, — я театрально вздохнул, — я не готов к серьёзным отношениям.
Моя личная классика. Просто, эффективно, без лишней драмы. Обычно девушки обижались, иногда плакали, но потом успокаивались и мы мирно расходились. Ну, более-менее мирно.
Лола не плакала.
Она замерла с бокалом вина в руке, и я вдруг заметил, что воздух вокруг неё как будто задрожал. Свечи на столе заплясали, хотя окна были закрыты. А её глаза... Господи, её глаза! Они явно вспыхнули яркими ядовито-зелёными огоньками.
— Не готов? — переспросила она очень тихо. — После того, как я потратила на тебя два месяца?
— Ну... это же было взаимно, — попытался улыбнуться я. — Мы хорошо провели время, правда ведь?
Она сжала бокал так, что по стеклу побежали трещины, а потом… потом со всего размаху запустила его мне в голову.
Я ловко увернулся — рефлексы, знаете ли, неплохие — и бокал разлетелся о спинку стула. Вино брызнуло на соседний столик. Какая-то дама взвизгнула.
— Лола! Ты офигела?!
Но она уже встала и, схватив сумочку, направлялась к выходу. Я метнулся следом — не потому что хотел извиниться или остановить, а потому что она не заплатила. Восемь тысяч на дороге не валяются, знаете ли. Восемь тысяч! И это за салат, пасту и два бокала вина!
— Лола, погоди! Давай хотя бы по-человечески...
Она обернулась прямо у выхода. Ресторан затих. Все смотрели на нас — официанты, посетители, даже повар высунулся из кухни.
— По-человечески? — её голос звенел, как разбитое стекло. — Теперь ты хочешь по-человечески, Глеб?
Я открыл рот, но так и не сумел сказать ни слова. Что-то явно было не так. Совсем не так. Потому что волосы Лолы развевались, хотя никакого ветра не было. Потому что в воздухе вдруг запахло озоном, как перед грозой. Потому что свет в люстрах замигал, а несколько лампочек отчаянно зашипели и разлетелись.
— А ты умеешь быть человеком, Глеб? Настоящим человеком? Тем, кто знает, что такое любовь?
— Ты того... — я попятился. — Может, успокоимся? Выпьем водички.
— Настоящая любовь, Глеб, — она шагнула ко мне, и я мог бы поклясться, что пол под её ногами затрещал. — Ты вообще знаешь, что это такое?
— Ну... — я пожал плечами, — это... короче, когда... эмоции, там, чувства… всякие.
— Всякие? — в её голосе звучало презрение. — Ты даже не можешь нормально сформулировать. Потому что ты никогда никого не любил. Только использовал и бросал. Ведь так, Глеб?
— Слушай, ну чего ты мне лечишь? — огрызнулся я. — Я тебе не обморочная барышня, воспитанная на любовных романах. Я реалист. И, в конце концов, я не виноват, что девчонки сами вешаются на меня! Да, я не принц на белом коне, но и ты, знаешь ли, не восемнадцатилетняя маркиза. За ручку при луне и всё такое — ерунда полная. Не бывает так. Деньги, секс и покататься на крутой тачиле, чтобы подружки завидовали, — всё! Нахрен кому твоя любовь сдалась.
Накрашенное лицо Лолы расплылось в широкой злой улыбочке.
— Не бывает, говоришь? — процедила она сквозь зубы. — А давай проверим.
— Погоди! — меня вдруг накрыло нехорошее предчувствие. — Что ты имеешь в виду?!
— Ну, — она пожала плечами, — ты сам это предложил. Увидимся в новолуние, милый.
— Что предложил? Какое новолуние?
Вместо ответа она хищно подмигнула мне и… исчезла! В прямом смысле!
— Лола? — нервно зашептал я. — Лола, ты где? Какого…
Но её нигде не было. Она просто растворилась в воздухе, оставив лёгкий запах жасмина и полный ресторан ошарашенных свидетелей.
Я стоял, тупо таращась в пустоту, а вокруг поднимался гул. Кто-то тыкал в телефон. Кто-то смеялся. Кто-то охал.
Я медленно дополз до брошенного столика и плюхнулся на стул. Нет, конечно, за свои двадцать восемь я видел многое. Но чтобы люди исчезали вот так…
Писклявый мужской голос вернул сознание в реальность. Дохловатый официант тряс меня за плечо и настойчиво совал в нос какую-то бумажку:
— Ваш счёт, — вещал он. — Мы добавили штраф за разбитый бокал. Как будете оплачивать? Карта или наличные?
Я поднял на него глаза:
— Что? А, да. Сейчас, — я сделал вид, что полез в карман и тут же рванул с места, с грохотом уронив стул. Тощий что-то верещал мне вслед, но я не слушал.
Вот так я и оказался на улице.
Минут через десять я, задыхаясь, остановился. Вроде, погоня отстала — никто не бежал за мной с требованием восьми тысяч. Я прислонился к стене какого-то дома, пытаясь отдышаться и понять, что, мать его, только что произошло.
Разве люди исчезают просто так? Нет, бред. Галлюцинация. Может, мне что-то подмешали в вино? Или у меня приступ чего-нибудь? Опухоль мозга? Говорят, перед смертью бывают странные видения… да нет, фигня всё это.
— М-да, — пробормотал я, выпрямляясь. — Придурковатая, однако, баба попалась, — и двинулся дальше по тротуару.
Вокруг меня кишел народ. Ночной город, огни, машины. Всё как обычно. Никакой магии, никаких исчезновений. Я шёл, глядя себе под ноги, и старался не думать о том, как Лола растворилась в воздухе.
А потом увидел изящные ножки в тонких капроновых колготочках, семенящие мне навстречу на высоких каблучках. Я скользнул взглядом вверх — стройная фигурка, узкая талия, аппетитная грудь в глубоком вырезе. Красота!
— Привет, малышка, — выдал я на автомате, лучезарно улыбаясь. — И не страшно такой красавице одной гулять по ночам?
Девушка остановилась.
— Простите, вы мне?
— Конечно, тебе, кисуня, — я не отрывал взгляда от её декольте. — Разве ты видишь здесь кого-то прекраснее тебя?
Она смущённо сжала свои ладошки, а я наконец посмотрел ей в лицо — и чуть не упал.
Лола!
Передо мной стояла Лола. Те же зелёные глаза, те же острые скулы, тот же изгиб губ.
— Что за... — я отшатнулся.
— С вами всё в порядке? — девушка нахмурилась, пристально разглядывая меня. — Вы так побледнели. У вас, наверное, сахар упал? Сейчас, минуточку. У меня где-то был батончик...
Она полезла в сумочку, а я попятился, не в силах оторвать взгляд от её лица.
— Нет! — выпалил я. — Не надо. У меня ничего не упало. У меня всё стоит. То есть, это... В смысле... Я обознался! Да, точно обознался!
Я поспешно ретировался, и решился обернуться только метров через двадцать. Девушка стояла на том же месте, недоумённо глядя мне вслед. Обычная симпатичная брюнетка с круглым лицом. Ни намёка на сходство с Лолой.
— Всё, — сказал я вслух и тряхнул чёлкой. — Надо выспаться. Это всё от усталости. Или от стресса. Среди ночи всякие припадочные мерещатся...
Я сделал несколько шагов и замер.
Навстречу шла пышнотелая девушка в красном пальто с лицом Лолы! За ней — блондинка с пакетами. Лицо — Лолино.
Я в панике завертел головой. Из подъезда вышла женщина с собакой — особа средних лет в спортивном костюме и Лолиным лицом.
— Что за фигня?! — взвизгнул я.
Я крутился на месте, всматриваясь в каждую физиономию. Все, абсолютно все женщины вокруг были Лолами. Молодые, старые, полные, худые — не важно. Одно и то же лицо, скопированное бесконечное количество раз.
— Нет, нет, нет...
Прохожие начали показывать на меня пальцем. Кто-то отходил в сторону, кто-то снимал на телефон. Я метался по тротуару, хватал женщин за рукава, требовал от них объяснений. Несколько раз чуть не схлопотал в челюсть.
Лола. Лола. Лола. Лола. Везде — только Лола!
— Это сон, — бормотал я. — Просто сон. Плохой сон. Сейчас я проснусь. Сейчас всё пройдёт…
В висках застучало. Перед глазами поплыли круги. Земля качнулась под ногами. Последнее, что я увидел перед падением — десятки Лолиных лиц, склонившихся надо мной. Все они улыбались одинаково широкой злой улыбкой.
А потом стало темно. Кажется, всего на мгновение, но когда я открыл глаза, то понял — странности не закончились.
Во-первых, вместо ночного неба надо мной был потолок. Очень странный потолок из гладкого желтоватого дерева, украшенный тонким резным узором. Видимо, дорогой. Даже, очень дорогой.
Во-вторых, запах. Вокруг пахло какими-то сладкими цветами и свежестью скошенной травы. В моей квартире так пахло, примерно, никогда.
И, наконец, петух. Откуда-то с улицы, совсем близко, орал петух! Бедолага верещал так, будто его резали.
— Что за дерьмовые приколы? — простонал я, пытаясь подняться. — Эй, кто-нибудь! Пристрелите уже птичку, чтоб не мучилась.
Никто не ответил. Петух продолжал свою симфонию.
Я сел, потёр лоб, зевнул, посмотрел по сторонам — и замер.
Комната совсем не походила на мою спальню. Она была огромной, как танцевальный зал. Балдахин над кроватью, гобелены на стенах, резная мебель, какие-то статуэтки. Всё это выглядело так, будто я попал на съёмки исторического фильма или в музей.
— Что-то я не помню, чтобы делал ремонт, — пробормотал я, сбрасывая ноги с кровати. — Я что? Не дома?
Сердце забилось быстрее.
— Где я, чёрт возьми? Как я сюда попал? Ни хрена не помню!
Я осторожно встал с кровати — и офигел ещё больше. На мне… мать твою! Прямо на мне напялена тонкая, кружевная, женская сорочка. Или как она там правильно называется?
— А вот сейчас я вообще не понял! — скривился я, оттягивая прохладную ткань пальцами. — Это что за ролевые игры такие?!
Я хотел было сдёрнуть её через голову и отправить куда подальше, но тут мой взгляд скользнул чуть выше — под кружевом угадывался вполне недвусмысленный абрис. Точнее, два абриса.
Я медленно положил на них дрожащие ладони. Упруго, мягко и до ужаса реалистично.
— Что за хрень? — выдохнул я. Снова сжал выпуклости, потому что мозг отказывался верить и требовал дополнительных доказательств.
Доказательства подтвердились.
— Нет! — руки отдёрнулись, как от удара током. — Нет, нет, нет!
Мысли бились о черепную коробку: не может быть! Такого просто не может быть! Но это факт!
Я стоял посреди незнакомой комнаты в женской ночной сорочке и с… сиськами! С настоящей женской грудью! Которая была моей. То есть не моей. То есть...
Я оглядел комнату лихорадочным взглядом и увидел зеркало. Большое зеркало в полный рост, в резной золочёной раме. Оно стояло у стены, издевательски поблескивая серебристой поверхностью.
Я приблизился к нему на ватных ногах, заглянул в отражение — и заорал.
Из зеркала на меня смотрела девушка. Молоденькая, хрупкая блондиночка с огромными голубыми глазами и кукольным личиком.
— ААААААААА!!!
Дверь распахнулась, и в комнату влетела смуглая девчонка лет двадцати шести в длиннющей старомодной юбке и непонятной кофтёнке с тазом воды в руках. Я резко замолчал, в ужасе уставившись на неё.
— Святые небеса! — задыхалась она. — Госпожа, что случилось?!
Она на ходу швырнула таз на тумбочку, расплескав воду, и подбежала ко мне. Осмотрела со всех сторон, будто я сейчас развалюсь на части.
— Ох! Мне не следовало покидать вас ни на одну секунду! — причитала девушка. — Как я могла оставить столь нежный цветочек в одиночестве?! Пресвятая Дева, прости мне мои прегрешения! Миледи, вы напуганы? Кто посмел потревожить вас?
Я смотрел на неё, не моргая:
— Ты ещё что за городская сумасшедшая? — выдал я наконец. — Что здесь, мать вашу, вообще происходит?!
Девушка отпрянула, как будто я её ударил.
— Госпожа Шарлотта, что с вами? — прошептала она, и в глазах её читался неподдельный ужас. — Какие грязные непотребства вылетают из вашего премилого ротика! Отец небесный, защити нас! Миледи, мне кажется вы не в себе.
— Кажется?! — нервно хихикнул я. — Тебе это всего лишь кажется?! Ясен пень, я не в себе! Ты что не видишь, что я девка?! Мелкая, тощая, белобрысая девка! Я ещё как не в себе! И что за кружевное дерьмо на мне надето?! Где мои вещи?!
Девушка не ответила и почему-то начала креститься. При этом она смотрела на меня с таким недоумением, будто я говорил на китайском.
А потом я услышал шаги. Тяжёлые и грузные, они явно поднимались по лестнице где-то за дверью.
— О, нет! — странная особа побледнела ещё больше. — Это милорд Лукасц!
— Кто?
— Маркиз Лукасц. Должно быть он слышал ваш крик, — она схватила меня за руку. — Что же делать?! Госпожа Шарлотта, молю вас, оставьте свои шалости! Постарайтесь держать себя в руках!
— Что? — я вырвал руку. — Новая партия умалишённых подъехала?
— Тише, тише, Миледи!
И тут дверь распахнулась с таким грохотом, что я подпрыгнул.
В комнату ввалился грузный седой мужик лет шестидесяти. Он опирался на блестящую резную трость, а его обрюзгшее тело было затянуто в расшитый золотом камзол, на каждом пальце — по кольцу с огромными булыжниками драгоценных камней. Ну как из фильма про средневековье сбежал старикашка, ей богу!
Он остановился и упёр в меня сердитый взгляд.
— Это ещё что за Шрек в брюликах? — прошептал я девушке на ухо. — Скажи честно, у вас тут парад фриков?
Она зашипела, призывая меня замолчать. А Шрек начал расхаживать по комнате, нарочито громко стуча тростью об пол.
— Что? — чеканил он. — Что мы видим? Солнце уже высоко, с минуты на минуту нас почтит своим визитом герцог Милош, а наша дочь всё ещё не одета?!
Дочь? Герцог Милош? Что за фигню он несёт?
— И что? — продолжал толстяк. — Мы спрашиваем, что за омерзительный звук отвлёк нас от утреннего чтения? Между прочим, мы наслаждались балладой о... Как же его? О! Врата адовы! Кажется... нет... А может... Нет-нет, точно не этот...
Я склонился к девушке:
— Пс-с, как тебя там?
— Вайорика, Миледи, — еле слышно ответила она, не отрывая взгляда от расхаживающего туда-сюда дядьки.
— Как? Хотя, пофигу, — махнул рукой я. — Слушай, судя по напонтованности, этот забывчивый клоун у вас главный, да? Скажи честно, вы сектанты? Какие-то староверы, или типа того? Вы похитили моё тело и теперь будете шантажировать, да?
— Миледи Шарлотта, — зашипела Вайорика, — верно разум ваш помутнился от волнения! Ваша шутка совсем не кажется мне смешной. Я, Вайорика, ваша верная служанка, сызмальства знаю вашу кротость, а потому вам не удастся обмануть меня нарочито плебейскими манерами. И лучше не гневите вашего батюшку, стойте смирно!
— Кого? — я вытаращился на неё. — Какого ещё батюшку? Мой батя срулил, когда мне было три!
Маркиз резко развернулся и ткнул в меня тростью.
— Какая, Святые угодники, я повторяю, какая неимоверная, нестерпимая, откровенная и жестокая наглость! — гремел он. — Мы пытаемся вспомнить, о чем были те прекрасные строки, а наша дочь, маркиза Шарлотта Агнесса Люция Евандилина Виктория, дерзят нам!
— А чего на меня-то тогда тыкать своей клюшкой? — огрызнулся я. — Вот им и высказывай, чего ты там вспоминал.
Толстый пошёл багровыми пятнами.
— Что?! Верно уши наши подводят нас!
— О, дедуль, в твоём возрасте это бывает, — я попытался успокоить его, и даже улыбнулся. — Ты бы сходил, проверился — диспансеризация, все дела. Ты не затягивай.
— О, нет! Нет, нет! — маркиз начал размахивать тростью. — Отец Кристофер предупреждал меня об этом, а мы... О, наивная простота! Как мы надеялись, что сия чаша минует дом наш. Но нет! Люцифер коварен! Он хочет заполучить лучшее, что есть в этом бренном мире — невинную душу нашей единственной дочери и наследницы!
— Да ладно тебе, старый, так убиваться, — я постарался изобразить сочувствие. — Всё образуется.
— Вайорика! — рявкнул маркиз. — Неси кожаные плети и святую воду. Да вели Пе́теру раскалить докрасна три железных прута. Мы не позволим адову отродью заполучить нашу малышку. А ты, несчастная наша дочь, молись! Молись о спасении души своей, пока демоны окончательно не лишили тебя рассудка!
Глава 2
Меня прошиб холодный пот. Плети? Раскалённые пруты?
— Но, Милорд... — начала было Вайорика.
— Никаких возражений! Промедление — подобно смерти! Ну? Что же ты стоишь, девица? Быстро!
Вайорика неуверенно шагнула к двери, но я схватил её за рукав.
— Так, стопэ! — мой мозг работал на бешеных оборотах. — Кажется, до меня начало доходить. Вы тут проводите исследования манипуляции сознанием на людях, да? И чтобы всё было шито-крыто, вы пытаетесь меня убедить, что я какая-то маркиза Шарлотта? Ты, якобы, моя нянька, а этот кровожадный упырь — мой помешанный на чертях папаша. Пока ход мыслей верный?
— Вайорика, не медли! — гремел маркиз. — Ты что? Не видишь, что время на исходе?
С улицы раздался громкий мужской крик:
— Едут! Едут!
Толстый подпрыгнул.
— Святые угодники! Мы опоздали! Это герцог!
— Герцог? — переспросила Вайорика.
— Герцог? — эхом повторил я. — Что ещё за герцог?
— Ох, что же нам делать? Как же нам поступить? — маркиз метался по комнате. — Нет, мы не можем отказать герцогу в аудиенции — позор уничтожит нашу семью! Но Шарлотта... А может... Нет...
— Милорд, дозвольте мне вразумить юную госпожу, — быстро сказала Вайорика. — Клянусь вам честью, через пару мгновений к Миледи вернётся разум.
Маркиз посмотрел на неё с сомнением:
— Мы не знаем...
— Не сомневайтесь, Милорд. Честь семьи Лукасц — самое важное в моей никчёмной жизни. Я уверяю вас, всё будет хорошо.
— Но, может, мы всё же испробуем калёное железо на всякий случай?
— Нет, нет, Милорд. Это лишнее. Я сама управлюсь.
Маркиз задумался, причмокивая.
— О, спасибо тебе женщина с непроизносимым именем, — прошептал я Вайорике на ухо. — Дай этому вурдалаку волю — он бы меня запросто поджарил на костре! И куда только у вас смотрят органы опеки?
— Тише, тише, а то милорд услышит вас!
— Ладно, — наконец произнёс мой новоявленный папаня. — Будь по-твоему, Вайорика. Мы обязаны оказать герцогу радушный приём. Но предупреждаю тебя, если Шарлотта... Ах, нам даже страшно подумать об этом!
Вайорика взяла его под рыхлый локоть и повела к двери.
— Не думайте, Милорд. Святые Небеса не отверзнут свой взор от госпожи. Я знаю, я уверена! Чистота души Миледи Шарлотты рассеет все дьявольские замыслы.
— Но...
— Должно быть герцог уже прибыл к дому, — ловко перебила его служанка. — Не почувствует ли он наше невнимание, если вы лично не встретите его, Милорд?
— Да, да, конечно! Забота о герцоге — это честь для каждого его подданного! Мы поторопимся к его Светлости, а ты — не спускай глаз с Шарлотты! И чтобы через пять минут вы обе были в саду, кроткие и приветливые, иначе мы за себя не ручаемся!
— Конечно, Милорд. Несомненно, Милорд.
Вайорика медленно закрыла дверь и шумно выдохнула.
— Фух! Получилось! Но нельзя терять ни минуты!
Она подошла к огромному платяному шкафу и наполовину исчезла в его недрах.
— В каком смысле? — осторожно спросил я. — Мы что? Устроим побег?
— О чём вы говорите, госпожа? — донёсся из шкафа её голос. — Мы устроим отличную помолвку!
— Помолвку? А кто женится?
Вайорика на минуту высунулась из шкафа, держа в руках какое-то пышное платье.
— Ну всё, Миледи, хватит шутить. Ваш жених уже на пороге, а вы ещё в ночной рубашке.
Я уставился на неё:
— Жених?!
Она недовольно цокнула, а минут через пятнадцать я уже стоял, уперевшись руками в стенки платяного шкафа, на дверях которого висело пышное платье цвета жгучего изумруда. К этому времени на моей голове Вайорика соорудила кудрявую «вавилонскую башню» с понатыканными в волосы цветочками — тяжеленную и жутко неудобную. Но даже это не было самым стрёмным… Никогда, господи, никогда я не думал, что позволю натянуть на себя корсет! Жёсткий, убийственно удушаюший корсет!
Вайорика стояла сзади и с усилием затягивала шнурки. Кажется, я слышал хруст собственных рёбер.
— А нельзя делать это нежнее, а? — взвизгнул я в очередной раз.
Она, молча, снисходительно улыбнулась.
— И как ты уговорила меня на этот позор?!
— А я и не уговаривала, — невозмутимо ответила Вайорика, дёргая шнурки. — Просто напомнила вам, что если мы в ближайшее время не выйдем к герцогу, калёным железом дело не ограничится.
— Шантажистка! — насупился я. — Ты хотя бы слышала о правах человека? Гаагской конвенции?
— Нет.
— Ну да, и зачем я спрашиваю? И так понятно, что у вас здесь сумасшедший дом на колёсиках. Вопрос только в том, как я сюда попал?
— Какой странный вопрос! Вы родились здесь, разумеется. Вы Шарлотта Агнесса Люция Евандилина Виктория, урождённая маркиза Лукасц. Прекраснейший цветок всего Восточного Побережья и единственная дочь богатейшего вельможи в стране. А ещё вам выпала удача стать невестой нашего славного повелителя, герцога Милоша. Готово!
Она ловко завязала шнурки корсета и отошла на шаг, оценивая свою работу.
Я неохотно повернулся к ней, тщетно пытаясь вздохнуть.
— Да уж, свезло, так свезло...
Вайорика сняла платье с дверцы шкафа и жестом показала, что пора его надевать. Я обречённо повиновался.
— А он хоть нормальный? — спросил я, пока она возилась со складками моего наряда. — В смысле, это у нас с ним взаимно или опять ваши феодально-принудительные штучки?
— Конечно! — Вайорика расправляла рюшики на моих плечах. — Ваша любовь достойна того, чтобы потомки воспели её в балладах!
— Ну это вообще зашибись! — пробормотал я с кислым лицом.
Вайорика отошла на несколько шагов и заворожённо посмотрела на меня.
— Герцог Милош два года ждал вашего совершеннолетия. А ну-ка, покружитесь. Великолепно! Чтобы сделать вам предложение руки и сердца. Сделайте-ка пару шагов. Восхитительно! А вы — считали минуты до этого события, и вот — этот день настал!
— Как трогательно, — монотонно сказал я. — Я просто в восторге…
— Я разделяю ваши чувства, Миледи! — Вайорика светилась от неподдельной радости. — Мы все, все ждали этого дня! Такая честь! У меня не хватает слов, чтобы выразить всё, что у меня на сердце!
— Согласен, — буркнул я под нос. — Лучше бы ты молчала. От этой информации мне стало как-то совсем не по себе.
Вайорика взяла меня за руку и с искренним участием посмотрела в глаза.
— Не волнуйтесь, Миледи. Я буду рядом. Всё пройдёт хорошо. Вы обязательно понравитесь вдовствующей герцогине.
Я насторожился. Новости о новых действующих лицах параноидального спектакля оптимизма не прибавляли.
— Кому? Об этом меня не предупреждали!
— Вдовствующая герцогиня — матушка герцога Милоша, Её Светлость Госпожа Донка. Без её согласия ваш брак с герцогом невозможен.
В груди что-то ёкнуло. Не знаю, моя это была грудь или Шарлотты, но ёкнуло конкретно.
— Опа, вот кино хорошее! — я попытался изобразить беззаботность. — А если я ей не понравлюсь? Отменят свадьбу?
— Боюсь, что этим дело не ограничится, — спокойно сказала служанка. — Ваш род покроется страшным позором. Но не переживайте, ваша публичная казнь сможет загладить сей неприятный момент.
— Всего-то? А я уж подумал… — и тут меня как током ударило. — Стоп! Ты сказала — казнь?! Моя казнь?! Это, когда виселица, палач и все дела?
— Нет, нет! — умиротворяющим голосом пропела Вайорика. — Для вас будет плаха и острозаточенный топор. Одно мгновение — вжик — и ваша голова отделена от тела.
— Это ты меня сейчас пыталась успокоить? — брякнул я. — Знаешь, хреновый из тебя успокаиватель.
Вайорика виновато улыбнулась.
Я глубоко вздохнул — настолько глубоко, насколько позволял идиотский корсет:
— Ладно, — я повернулся к зеркалу. Симпатичная блондинка в роскошном платье смотрела на меня испуганными голубыми глазами. — Думаю, до этого дело не дойдёт. Ну кому может не понравиться такая милаха, верно?
Служанка ничего не ответила, и почему-то отвела взгляд. По моей спине поползли мерзкие мурашки.
Минут через десять мы вышли из дома.
Сад поместья Лукасц оказался таким же помпезным, как и его владелец-маркиз. Ухоженные дорожки, фонтаны, какие-то статуи, раскидистые деревья, усыпанные цветами и крупными фруктами, — всё по высшему разряду. Вполне уютненько, если бы не жара… А солнышко шпарило конкретно. Да ещё и отстойный корсет впивался в тело железной хваткой, платье липло к телу, а причёска на моей голове весила, наверное, килограмма три.
Вайорика вела меня к беседке, где уже собралась внушительная компания. Я разглядел маркиза Лукасца, прячущегося в тени и пыхтящего от зноя в своём тяжёлом наряде, несколько слуг, суетящихся вокруг, и ещё двоих разряженных господ — женщину средних лет и какого-то мальца.
На женщине было тёмное платье и массивное ожерелье, слепящее глаза. Она стояла прямо, как кол, и смотрела в мою сторону так, как будто хотела испепелить. Рядом с ней — молодой парень лет девятнадцати с мечтательным выражением лица и улыбкой влюблённого идиота.
Вайорика шепнула мне на ухо:
— Помните, Миледи: учтивость, скромность и ни одного лишнего слова. Приветствуйте её Сиятельство Герцогиню Донку только поклоном.
— Ага, — пробормотал я. — Постараюсь. Хотя, я же красотка, а красотки и старухам нравятся.
Мы подошли ближе. Женщина продолжала сверлить меня острыми зрачками, а когда я выдал корявый реверанс, фыркнула с таким пренебрежением, что даже меня передёрнуло.
— Ну-у, — глупо улыбнулся я служанке. — Может я и ошибался.
Глаза герцогини сузились.
— Вы что-то изволили сказать, миледи?
Я растерянно закусил губу. Вайорика тут же закрыла меня собой и, мило прощебетала:
— Что вы, госпожа! Миледи Шарлотта никогда не посмеет раскрыть рта без вашего разрешения.
Донка надменно цокнула языком и отвернулась.
— Зато у её служанки слишком длинный язык. На месте маркиза я бы давно укоротила его!
Она бросила испытывающий взгляд на отца Шарлотты, который стоял в стороне, обмахиваясь крохотным платочком. Маркиз заметил взгляд герцогини и попытался сделать учтивый поклон — и из его кармана выпало надкусанное яблоко. Он смущённо заулыбался и попытался откинуть яблоко ногой, чем привлёк к себе ещё больше ядовитого внимания.
Донка фыркнула и открыла рот, чтобы выдать очередную гадость, но юный спутник, вдруг нежно обнял женщину за колючие плечи и поцеловал её в лоб.
— Фу! — вырвалось у меня.
Донка мгновенно смягчилась и посмотрела на паренька бесконечно любящими глазами.
— Ах, матушка, — пропел он. — Не правда ли, какой сегодня чудесный день?
Я склонился к Вайорике:
— Отвратное зрелище, да? — прошептал я громко. — Или парнишка думает, что после его поцелуйчиков старая жаба превратится в сексапильную принцесску?
Вайорика силилась сохранить спокойствие, но не сдержалась и прыснула смехом.
— Миледи, нельзя шутить над герцогом Милошем и его матушкой, — она пыталась сказать это серьёзно, но вышло не очень.
— Да ладно тебе! — обрадовался я. — Сча она опять заквакает и всё будет в норме.
— Миледи, прекратите, — булькала Вайорика. — Это так неучтиво.
Донка медленно повернулась к нам и с прищуром посмотрела сначала на меня, потом на давящуюся смехом Вайорику:
— Что-то я не заметила, — начала герцогиня ледяным тоном, — чтобы кто-то из господ изрёк потешную историю. Так отчего же ваша служанка пухнет от смеха?
Я скрестил руки на груди.
— А чего такого-то? Какие-то проблемы? Ну захотелось человеку поржать немного, имеет право! Хочешь, тоже прикольнись, а то серьёзная, прям, куда деваться.
— Прикольнуться?! Я?! Что вы имеете в виду?! — Донка побагровела. — Извольте объясниться!
В разговор ворвался вспотевший и разнервничавшийся маркиз Лукасц.
— Ваша Светлость, Шарлотта сегодня не в себе. Дурные шалости, глупость молодости…
Женщина стрельнула глазами.
— Это я поняла. А со служанкой-то что?
— Но, мы имели в виду, что...
— Чего?! — взорвался я. — Эта старая швабра назвала меня дебилкой? Папаня, в сторону!
Я рукой отодвинул маркиза и вплотную подошёл к герцогине. Мы стояли нос к носу, как бойцы перед дуэлью. Я видел, как её ноздри раздуваются от ярости. А мне было плевать. Будь что будет — хрен с вашими плетьми, железом и даже топором — но для начала я как следует начищу эту наглую морду.
— Я впечатлён, — незнакомый голос прозвучал так близко, что я вздрогнул. На секунду мне показалось, что за моим плечом материализовался ведущий какого-нибудь ночного шоу для взрослых.
Обладатель бархатного баритона мягко вплыл в поле моего зрения и оказался статным мужчиной чуть за тридцать, темноволосым, с глазами цвета горького шоколада и улыбкой, от которой у любой девчонки поплыли бы мозги. Эдакий роковой Дон Жуан смотрел на меня с дерзким интересом.
— Я ожидал увидеть наивного котёнка, — продолжил он, не отрывая взгляда, — а повстречал настоящую тигрицу.
Он взял мою руку и уверенно поднёс к губам:
— Моё почтение, Миледи.
Донка недовольно притопнула и, схватив Милоша под локоть, отошла на пару шагов, бормоча что-то про распутство и дурное влияние.
Я резко одёрнул руку и вытер её об платье, размазывая следы этого слюнявого ловеласа. На ткани быстро расползлась тёмная клякса.
— Фу, — пробормотал я.
К чернявому тут же подлетел маркиз Лукасц. Схватил его запястье обеими пухлыми ладошками и начал трясти, причитая на весь сад:
— Ах, господин Шандор! Какая честь! Дядюшка герцога, собственной персоной, и в нашем скромном жилище! — Он задыхался от восторга. — Какая честь для нас! Когда вы изволили приехать?
Шандор с лёгкой брезгливостью освободил свою руку из мёртвой хватки маркиза.
— Только что, маркиз, — в его голосе не переставала играть лёгкая, едва уловимая усмешка. — Хотел повидать сестрицу и племянника.
— Неужели ты вспомнил, что у тебя есть семья, Шандор? — каждое слово Донка пропитывала желчью. — Или ты опять спустил всё до последнего злотого на очередную девицу?
Вот это я понимаю — семейные посиделки. Сразу видно, что царствующие особы любят друг друга, ценят и понимают. Просто идиллия.
— Ну что ты, матушка! — Милош поспешил вмешаться, улыбаясь так, будто пытался погасить назревающий скандал силой своего обаяния. — Дядюшка Шандор — всегда желанный гость в нашем кругу. Прости, дядя. Я так рад снова видеть тебя!
Юный герцог подошёл к Шандору и по-детски радушно повис на его шее. Шандор отстранился почти сразу, и только снисходительно похлопал паренька по плечу:
— Пустяки, мой мальчик. Я уже давно привык к ядовитым речам Донки. Печально видеть, что с годами её спесь берёт верх над благоразумием.
