Читать книгу: «50»

1

– Пока. Приятный был вечер, – сказала Алиса, открыла дверь такси и быстро вышла.

– Пока.

Большего Ник сказать не успел, чтобы быть услышанным. Его периодически немного поддёргивала эта невозможность сказать, как ему казалось нормально, пока и попрощаться с ней.

Автомобиль лишь успел тронуться и начать ехать, а Алиса уверенным шагом уже оказалась у входной двери дома. Наблюдая через окно с заднего сидения такси удалившийся силуэт фигуры без намёков на возможность обернуться и посмотреть на него, Ник начал ощущать небольшую печаль.

Автомобиль неспешно выехал с дворовой территории и плавно начал движение по центральной улице. На улице уже давно прошёл сумрак и наступила ранняя зимняя ночь. Вдоль дороги шёл один большой сугроб, который из-за свежевыпавшего снега был огромной белой стеной. И никакой привычной городской грязи, сплошное детское удовольствие от возможности поваляться на снегу, упасть на спину, размахивать руками и ногами словно пловец, пинать сугробы, создавая снежные брызги. Ближе к домам стояли деревья, которые, не смотря на время года всё равно создавали объёмы своими ветками и редкими не опавшими листьями. Периодически попадались ёлки, сплошь нагруженные белым бархатом, и свисающие нитевидными линиями ветви берёз. На первых этажах домов работали различные заведения с яркими вывесками, немного в стороне проглядывались отдельностоящие пекарни, булочные, закончившие свой рабочий день, но окружённые со всех видимых сторон стеклянными стенами, со слегка потушенным светом внутри, создавали дополнительный колорит городским улицам. И в привычный день с лёгкостью приподнимали настроение всем наблюдавшим их жителям.

Дорога освещалась фонарями, при приближении к очередному столбу в окно врывался свет и отщёлкивал моменты сегодняшней встречи, заставляя, всё больше погружаться в них.

Неспешная вечерняя прогулка по расчищенным тротуарам, очень живые быстрые разговоры, как им обоим нравилось говорить с друг другом. Они обсуждали многие темы, им всегда было чего дополнить по ходу разговора. Чаще пытались бегом обсудить тему, затем рождались новые мысли у одного из них, и они переходили к ним, забывая о чём говорили и что хотелось ещё сказать, а слова всё не переставали идти.

Ник уже скучал без неё, сидя в автомобиле, без её разговоров, голоса, всегда оптимистично-весёлого тона. Ему хотелось позвонить и спросить, как она дошла, хотя сам видел этот процесс. Подождав ещё несколько минут, возникало желание спросить, а заварила ли она кофе, чай или пойдёт принять душ после прогулки. Он уже понял, что живёт ею. Но тут врывалась мысль, что он ей не хозяин, что её жизнь принадлежит только ей. Он не может навязывать или заставлять делать то, что ей будет не удобно, не комфортно и не интересно в её жизни. Во всём должна быть свобода. И если при помощи этой свободы они смогут продолжить быть и находиться вместе, то они будут и дальше счастливы.

Автомобиль продолжал движение дальше и через несколько минут остановился, Ник вышел и направился прогуляться недалеко от дома, чтобы забить себя прогулкой, движениями, отвлечься от своих мыслей, преодолевая сугробы, прикладывая физические усилия.

Для него прогулка всегда была разрядкой от одиночества, усталости, переутомления, когда уже ничего не хотелось ни посмотреть, ни почитать, ни написать или позвонить кому-то из знакомых, друзей и занять себя казалось уже совсем нечем. Он научился ходить по городу и находить в нём мелкие детали, которые каждые по крупице в отдельности дадут немного положительных эмоций, хорошего настроения. Даже старые невзрачные, серые дома, грязные дороги, спешащие с угрюмыми выражениями на лицах люди, не смотря на всю серость и суету, всё-таки можно отодвинуть сознанием, когда твоё личное настроение немного подпорчено. В такие моменты сделать это тем более легче, просто необходимо понять, что ты спешишь, немного замедлится, возможно придётся остановится чтобы присмотреться или прислушаться. Кто-то рядом проходящий рассказывает историю с улыбкой, какие-то дети, не смотря на погоду, играют. Их всех она вообще не волнует, они все заняты процессом и поэтому погода не играет никакой роли. Поворачиваешь за угол дома, а тебя сносит ветром, вот тут и надо сказать: «Мать вашу, вот это шквал!». Втиснуться глубже в куртку или улыбнуться и понять, что это всего лишь ветер, посмеяться и заметить, что какой бы он силы не дул, а эти серые, невзрачные дома стоят, они непоколебимы. И все жители домов находятся под их защитой. Им всем приятно, спокойно и тепло находится в данный момент именно в них, тем более, когда на улице идёт дождь или снег. Так, понимая каждый маленький момента, Ник получает небольшую часть счастья. И из всех крупинок собирается обычное счастье, возможно даже очень большое. Не стоит искать и ждать одну большую котлету счастья, её не бывает, вся жизнь сплошь состоит из мелочей.

Вернувшись домой, он уже мог более рационально спросить Алису не сугубо романтическо-озабоченными вопросами, а на любые темы, но с теплотой и заботой. Быть более раскованным, не ждать ежесекундно, что ответят или нет на его сообщение, шутить и подкалывать друг друга, лечь спать, не дожидаясь, что услышат твоё пожелание спокойной ночи или вообще не пожелав его.

После ужина пришли мысли, почему в школе старшие классы в последний учебный день недели не освобождают учеников после полудня? Меньше учится академически, но устраивать совместное приготовление ужина, позднего обеда самими учениками, что-то лёгкое – салаты, супы. Это возможно больше бы сближало при определённых обстоятельствах детей, давало очень полезный навык для их последующей жизни, совершенно не зависимо от полового признака, никакой дискриминации. Ещё лучше если бы директором был мужчина, он сам лично в первое такое мероприятие показывал и учил как готовить к примеру борщ. Слишком много навязанных стереотипов в нашей жизни получается, а так немного разнообразнее будет получаться, раскрепостит людей. Это как раз лучше делать в детстве, а не когда уже за тридцать. Кто-то скажет санитарные книжки нужны, так это совсем не является проблемой, а как раз будет преимуществом, когда многие школьниками летом пойдут подрабатывать в заведения общепита. Все проходят медицинскую комиссию перед каждым учебным годом, почему бы не выдавать сан. книжки. Но система образования – самый тяжело подвижный рыдван. И мало кто осмеливается вносить что-то новое в него.

2

Этот год между ними прошёл в равномерном ритме. Ежедневный обмен сообщениями в течении дня с приветствием и забавными вопросами от него, короткими ответами и кучей улыбок в ответ на непонятно как родившиеся в его голове вопросы. Иногда он уходил в большие, объёмные высказывания и рассказы в них, что ещё больше радовало Алису. Сначала вызывало только смех и удивление, сколько он может писать. Ей хотелось взять передышку, так как она не выдерживала напора такого большого объёма писанины, но в живом общение она гораздо сильнее превосходила его. Ей всегда было что сказать, она правила разговорным балом. Он очень внимательно слушал, немного добавлял, мог рассказать своё видение, иногда извинялся, что перебивал и продолжал слушать дальше.

Раз в две недели, иногда через неделю они встречались вместе, посещали кино, заходили покушать в какой-либо ресторанчик, посещали концерты, после которых они всегда прогуливались по городу. Им обоим нравилась зима, мороз, заснеженность улиц, облик солнца, заходящего в зимнем закате с яркими красными скользящими линиями в облаках и высоко стоящее полуденное жёлто-белое в чистом небе морозного воздуха. Алиса радовала Ника такими пейзажами при первом попавшемся ей случаи, у неё хорошо получалось выбрать нужный ракурс, поймать момент. Ник вообще мало где бывал до знакомства с ней, совсем изредка посещал рестораны и бары в кругу близких друзей, товарищей. Но со временем все разбрелись, начали жить своими разными жизнями, встречались уже не каждый год, а как получится. Его забытое школьное пристрастье читать, за время студенчества и последующего почти десятилетия почти не проявляло себя, но вернулось пару лет назад. Его тянуло с большим любопытством вновь узнавать новое от классики, мемуаров, драмы, приключений до специализированной литературы в различных областях жизни. В его интересах появилось много медицинской тематики. Периодически приостанавливал на несколько дней чтение и погружался в мир видео, кино, сериалов, спортивных трансляций. Затем вновь находил что-то новое для чтения и погружался в него.

Так его внимание привлекло новое произведение, рассуждения Ивес Нок об отношениях между людьми в целом, об окружении которое создаёт каждый человек, сближаясь и расставаясь с кем-то.

Похожие книги встречаются очень часто, Ивес Нок не был первооткрывателем данного жанра. Ник отложил бы данную книгу, поискал что-то на другой вкус, но в начальной главе его очень сильно зацепила мысль Нок об истории, сути истории и лживости высказывания, что она учит не повторять ошибки, ориентироваться на прошлое при построении будущего.

– Нет же, вот чудак! – с улыбкой воспринял он данную мысль.

Но ему хотелось понять, пусть это высказывание и противоречило многому устоявшемуся в обществе и его личной жизни, что с подвигло и привело автора к такому заключению. Как сложилась его жизнь, что он может изучал, возможно при разговоре с кем-то зародилась эта их совместная мысль, и потом они её развили.

Тем удивительнее было узнать, что открытие это сделал автор после своей поездки ещё в Советский Союз. Люди все в нём были настроены на отражение врага с запада, они открыто говорили, что, если бы не наличие оружия их давно бы смяли. Они не говорят и возможно даже не думают о порабощении, что их будут использовать как просто живую силу, будут ущемлять и принижать, не дадут возможности развиваться и свободно жить, а просто сомнут. Ведь если кто-то выживет, он сможет со временем дать отпор. Средневековое представление о войне и её последствиях. Хотя и в двадцатом веке таких примеров достаточно. При этом сам народ давно живёт во внутреннем страхе, возможно именно враг внутри и поработил всю страну, давит на неё и отбирает все блага, всё что должен получить обычный жителей этой страны для хорошего, счастливого своего существования.

При этом при посещении Соединённых Штатов, люди ему говорили, что вот он их враг, создаёт много нового всякого оружия, готовится напасть. Начинает приближаться к нашим границам, размещая по соседству с нами своё оружие. Что также и там люди воинственно настроены и готовы идти и защищать своё отечество. Советское государство воспринималось странами запада как агрессивно-настроенная, воинствующая страна, желающая подчинить себе после второй мировой войны оставшийся кажущийся свободным мир.

Это всё показалось Ноку очень странным, но сама мысль о странности никогда до этого не приходила к нему в голову. Хотя, как он знал из мировой истории, страны союзники благодаря совместным усилиям, смогли сломить противника, а теперь превратились в противоборствующие стороны. Неужели история не учит людей жизни в мире и спокойствии, что лучше существовать без войн, что совместные усилия куда более плодотворны, чем по одиночке в любой области и отрасли жизни. Получается просто кучки властных людей в одной стране и другой хотят получить сливки пусть не обязательно на территории внутри противника, а в любой другой точке планеты и для этого надо иметь всего лишь контроль над этой и близлежащими территориями.

Так и получается, третий рейх хотел иметь все сливки мира, так и сверхдержавы, и другие страны поменьше хотели бы их себе. Кто порцию побольше, кто поменьше, на сколько хватит сил. Сколько внутри страны есть человеческого ресурса, который надо использовать для достижения цели любым путём, замыливая глаза всегда не дремлющим врагом. А Германия лишь для начала нашла врага прямо внутри, никуда ходить почти не надо было и сделала самый бесчеловечный поступок. Вот его открыто в последующем повторять все другие не будут, а весь оставшийся смысл будет повторён.

Так чему научила история мир? Война это плохо? Нет же это всегда было известно ещё до её начала, но только постфактум для проигравшего народа, а для победителя история войны только радостная, принёсшая блага в виде завоёванных территорий, полученных ресурсов и прочего. И они снова пойдут завоёвывать, война это же хорошо. Лишь узкий круг людей, возглавляющий власть, получил урок и научился, что надо маскировать свои желания под недремлющего врага, и постараться не допускать бесчеловечных крайностей третьего рейха. Но как показала история, одна кучка власти не может научиться на ошибках старой, они будут доживать свой век, пропадать, сменяться на другие.

История противостояния сверхдержав увлекла Ивес Нок, он много раз ещё перед тем как издать книгу посетит их. Будет встречаться, разговаривать с различными деятелями истории из обеих стран, изучать более подробно историю развития каждой по отдельности. Но ещё больше укоренится в правоте своего высказывания, что история ничему не учит. Те обрывки информации, которые общедоступны массово гражданам, не могут быть использованы как история, как её урок, который должен был состояться. Постоянное скрытие множества фактов, засекречивание на долгое время или не полное раскрытие информации позволяли и позволяют манипулировать людям, находящимся у власти, в своих интересах. От всего этого рождались новые мифы, росла вера обычных граждан в теории заговоров. В Советском Союзе как потом дадут оценку историки этой страны, прожившие многие годы, умеющие мыслить критически и получившие доступ к некоторым документам скажут, что у них было много мифов коммунистических и антикоммунистических. Причём они существовали часто единовременно и одномоментно. Потом пришли мифы демократические, либеральные, а они всё равно ещё не знают всей правды становления коммунистического строя. И в это же время в Соединённых Штатах после победоносного союзного наступления коалиции, вписанного в учебники, переплавляется и переписывается, и новое поколение уже несколько десятилетий изучает как благодаря им была свергнута армия Гитлера практически в одиночку. И там, и там всё это сделано, только для укрепления образа врага, привлечения и использования граждан для своих клановых целей.

Только занятие деконструкцией мифов с раскапыванием всех моментов даст правильное понимание происходящей истории.

Мысль показалась Нику цепляющей, а рассуждения и заключённый пример о второй мировой, как бы не достаточным. Привёл всего один пример, слишком спорный при этом. Все же знают историю национализма, превосходства, выплеснувшегося через край, и никто больше его не повторит, значит научила история чему-то. Но это было лишь временное сопротивление на раздражение из вне в его сознание, дальше он погрузился в рассуждения.

Не отходя от темы второй мировой, сразу вспомнилась Хиросима и Нагасаки, что неужели пока разрабатывали бомбу не взорвали пусть самого мизерного размера одну штучку? Смогли произвести расчёты по её созданию, но не смогли рассчитать сколько выделяется энергии при её взрыве, какие будут последствия? Конечно всё это было произведено, пусть и с определённой погрешностью, конечно примерно было представление, что произойдёт. Так почему же всё воплотилось в реальности? Тем более Япония собиралась наладить мирный диалог. Потом последуют сказки официальных версий и правды так никто и не услышит. А зачем её оглашать, если она слишком похожа на действие нацисткой Германии.

Ещё примернее случай истории с убийством президента. Вокруг которого появятся ошеломляющие мифы лишь из-за того, что всё не будет рассказано, а засекречено. И будет правильнее спрашивать не кто убил, а почему убили. Вот так и будут сплошные догадки, после которых власть в очередной раз не получит урока, а создаст ещё большее недоверие к себе.

Нет, так это правда, история ничему не учит. Она сможет наверное научить, если всё будет открыто. А это почти утопия для действующей власти.

Ещё вспомнятся как по ТВ чуть ли не ежедневно показывали ФАТХ и ХАМАС. Каждый день новая атака, вылазка, нападение и жертвы, и люди продолжали это делать.

История многих африканских стран, освободившихся от колониального влияния и вновь погрузившиеся в различного рода сплошные конфликты, отбросившие их развитие на многие годы назад, заставившие бояться мирных граждан этих стран и уехавших из них.

Были и более, и менее жестокие конфликты по всему миру, правильнее будет сказать, нет ни одного места не земле где не было бы конфликтов, не происходили убийства и прочие жестокости по отношению человека к человеку. Они никогда не остановятся, хотя люди о них будут знать и помнить всегда. Кажется это будет происходить с кем-то другим, в другом месте, а мы то увидим, поймём, распознаем его, но по факту когда случится уже ничего нельзя будет сделать, только продолжать не смотреть правде в глаза и повторять историю вновь и вновь. Так мыслит всё человечество по отношению к своему государству, его целостности и неприкосновенности, так же и каждый человек по отдельности к другому ко всем окружающим его людям.

Прочитанное в совокупности с мыслями заставило немного переосмыслить Ника взгляд на отношения к разным государствам, народам, обычным людям окружавших его, знакомых и совсем не знакомых. Отпустить навязанные, порой сильно предвзятые клише к окружению. Он вспомнил про Алису, ему захотелось поделиться с ней мыслями, просто порадовать чем-нибудь. Ему хотелось писать, он взял блокнот, карандаш и начал набрасывать мысли.

«Горизонт был полностью устлан бесформенными облаками. Солнце не торопилось устремится в них и зависло над небольшой горой. К нему с восхода, юга и севера стали тянуться облака – фигурные, похожие на вырывающиеся кучки дыма из трубы. Шары огромного размера переходили в медведей и пуделей. Затем абстрактно вытягивались в макароны с характерными завитушками – спирали, бабочки, ракушки. Пролетая ещё по небу, снова меняли форму. Бабочка уже взмахнула одним крылом, улитка начала вылезать из раковины ракушки, а спираль осталась самодостаточной и продолжала быть собой.

Раздался резкий шум от взлетевшей кучки птиц. Шумное беспорядочное хлопанье крыльев. Они быстро начали удаляться на запад в сторону солнца. Им не хотелось оставаться здесь без него.

И лишь величественная гора, на две трети покрытая тёмно-зелёными красками растительности в нижней её части и малой ярко-белой шапкой на вершине, противостояла надвигающимся облакам. Она задерживала их всех и давала солнцу возможность спокойно уйти за горизонт в чистом небе. За это оно последними лучами щедро осыпало белый снег, веками усыпающий величественную вершину горы.»

Он знал, как ей нравятся рисованные словами картинки образов, как они передадутся с экрана телефона и возникнут у неё в сознание, погрузят её в внутрь, она ощутит описанную атмосферу и с лёгкостью представит себя на том месте. Всё это придаст Алисе ощущение теплоты, спокойствия, заставит её расслабится, отвлечься от суеты, в очередной раз улыбнуться жизни и поблагодарить его, испытав положительные эмоции.

Именно так всё и произошло, он хоть и знал, что так будет, всё равно получил ещё радостных эмоций, что смог порадовать её. В этот момент он хотел быть рядом с ней. Рассказать всё самому, посадить себе на коленья, приобнять её, нежно с лёгкостью поцеловать и наслаждаться ею, всего лишь потому, что они здесь и сейчас. Всё это было только в его голове, его эмоциями, переживаниями. Как ему тогда просто хотелось держать её руку, пока они ехали в такси, ощущать их нежность. Они ехали и разговаривали, да им обоим в этот момент было крайне приятно, встречи всегда придавали море живых эмоций, но Ник уже хотел чуточку большего. Он отлично понимал, что это чуточку будет расти, и как только начнёт случаться, будет лишь расти желание быть чаще рядом. До конца он не знал поможет или помешает это всему общению, ограничит его или её в восприятии, и поэтому был сдержан, обходился разговорами и мыслями. Нарушать её целостность ему совсем не хотелось.

3

В следующий четверг после работы они запланировали сходить во вьетнамский ресторан. Встретившись на месте, начали рассказывать друг другу о прошедшем дне, сколько дел успели переделать, какие забавные моменты произошли. Со временем, по готовности им принесли заказанный суп фо бо, они приступили к ужину. Суп был потрясающим – плотненькая сытная лапшичка, наваристый тёплый бульончик, фиолетовый лучок идеально сваренный и ярко-зелёный базилик, плавающий по поверхности, придали красок этому вечеру. Особенно сейчас, когда была зима, на улице стемнело пока они добирались до ресторанчика, и снег уже успел покрыться серостью города. Большое пространство ресторана было разделено островком-баром на две независимые части. Большие мягкие диванчики с высокой спинкой дополнительно разделяли пространства соседствующих столов. Свет, собранный в непосредственной близости от них, и редкое присутствие осветительных приборов вне столов создавали мягкость помещению. В совокупности, с которым уже после употребления нескольких ложек супа, теплота начинала поглощать Алису и Ника не только снаружи, но внутри. Они продолжили неспешный разговор, потихоньку поедая фо бо.

Ник обнаружил кусочки говядины, сделал немного удивлённо радостное лицо и зажевал его ростками бобов и кусочком лайма. Восхитился этому набору, его сочетанию вкусов, простоте. Сказал, что готов как минимум подпрыгнуть из-за стола с радостным визгом или станцевать, не смущаясь ни посетителей, ни персонала. Так он ощущает себя и готов делать это всегда, когда встречается с Алисой. Она улыбнулась в ответ и сказала спасибо.

Он рассказал о книге Ивес, мысли которая побудила его начать читать. Она выслушала историю примера из книги и очень легко согласилась, добавив, что даже без примера охотно с самого начала уверена в правоте высказанного.

– Люди всегда слышат истории об одном, другом случаи, поступках, действиях и повторяют вновь, – начала Алиса, – никто не учится на чужих ошибках. Ещё не было человека, который попал в ситуацию, сказал, а нет люди поступали в такой ситуации вот так и так и у них ничего не получилось, значит я сделаю по другому. Нет он идёт чуть ли не след в след, потом все скажут и спросят, и возможно сам он дойдёт, что знал или нет он истории таких же случаев, но поступал, как и все. Опыт индивидуален, пока не получишь, не научишься.

После её слов, он совсем перестал сопротивляться и считать ложной мысль Ивес. Рассказал ей свои первые мысли после прочтения. Возникшие рассуждения, что пример если и не считал притянутым, то как минимум всего лишь одним эпизодом из всей человеческой истории. А возможно во всех других моментах история всё же учила и делала это исправно хорошо.

– Смотрел и зацепился только за историю конфликтов целых народов, государств, а взглянуть на отношения одного обычного человека к другому, что-то в голову и не полезло, хотя прямо на виду кругом и всюду, – добавил он, – а ты сходу прямо пальнула, молодец!

Алиса слушала его и накручивала лапшу на палочки, брала прочие кусочки из супа и продолжала есть дальше.

– Я никогда не ходил пробовать азиатскую кухню, роллы, суши не тянуло даже попробовать. Я буду орудовать вилкой, – с улыбкой сказал Ник и присоединился.

– Да не переживай даже, ешь как удобно и всё, расслабься.

Закинув пророщенные бобы, лапшу они продолжили ужинать.

Подошёл официант, поинтересовался о наличие желания съесть ещё чего-нибудь, получил искреннее спасибо, нет, и удалился.

– Слушай, ты же немного что-то да пишешь, а есть для обеда, ужина, может просто к столу?

– Есть, но это немного не к столу.

– Давай, ну ка не жмоться. Завтра будешь присылать целый день, избыток будет у меня, работать не смогу, давай сегодня немного? – попросила Алиса.

– Тогда, наверное, стоит немного перефразировать под сегодняшнюю обстановку.

– Ну ка! Ну ка! – уже во всю улыбаясь, предвосхищая момент, просила Алиса.

– Что за ну ка, Алис?!

– Да сам уже сидишь, ржёшь, всё нормально. Я не заставляю, сказал, что есть давай уже рассказывай.

– Ожидания чуть надо сбавить, может показаться вульгарным.

– Хорошо, – с мягкостью в голосе серьёзно сказала она.

Все знают вкусна котлета.

Порой желаннее минета!

И лучше, чем кончать всем в рот.

Залейте вы туда фо бо!

– Ну…

– Даже не буду спрашивать по поводу этого ну.

– Нет, забавно, – сказала она и, выдержав паузу, улыбнулась.

Ник почувствовал, что не может понять до конца её ощущений в этот момент. Возможно это действительно вульгарно, и ей сейчас стало не совсем удобно. Может она всегда так реагирует на вещи, связанные с сексуальным подтекстом отношений.

– Давай прогуляемся. – предложила Алиса.

– Пошли. Сейчас счёт попросим.

– А знаешь, если был бы конкурс здесь в заведении, оставить стихотворный отзыв и лучший получил бы ужин бесплатно, согласился его написать?

– Даже без конкурса могу оставить, – с улыбкой ответил он, – но поверь рифмоплётов всегда много, найдётся кто и намного лучше и симпатичнее более захватывающе напишет либо может больше и объёмнее, либо наоборот коротко и ёмко. Да и конкурс – это же всегда проникнуть в голову надо, хоть немного надо знать вкус человека, который будет это оценивать, от части его настроение, когда он будет это читать, может сильно повлиять.

– Мне кажется им бы здесь понравилось это, – с небольшим восторгом на лице добавила она, – к тому же тут персонал одни мужчины.

– Тогда бы надеялись на это.

Официант принёс счёт. Они оплатили и пошли на прогулку на свежий воздух.

Погода словно перевоплотилась, температура снизилась на несколько градусов, стоял лёгкий морозец, ветер практически полностью стих, понемногу начинал идти снег. Но отличный ужин, разговор, продолжившийся и после него, её присутствие, всегда радостно настроенная, ровный, негромкий тон её голоса и погода совсем не замечалась, было слишком комфортно от всего этого, тепло распирало Ника. От всех этих ощущений он разговаривал, сильно жестикулируя. Проходя мимо детской площадки, заводил её внутрь площадки. Рассказывал, представляя, как можно прокатиться с той или иной горки, как на уже опустевшей ночной площадке, они бы встретили на одной из самой высокой горке не скатывающегося вниз маленького мальчика, а упорно карабкающегося, пытающегося подняться вверх. Рядом с горкой стоит уже порядком замёрзшая мама и пытается его забрать домой, используя и придумывая различные фиктивные и не только предлоги, но малой очень упорен в своём стремлении.

– Нет, я не поддамся на провокации! – сказал бы мальчик с твёрдостью в голосе пыхтя на верху горки, добавил Ник.

Алиса засмеялась во весь свой голос и добавила:

– С фантазиями у тебя вообще всё нормально. Прикольно получилось.

Периодически говоря, быстро обегал вокруг очередной детской постройки – домиков, качелей и продолжал разговор. В общем то он вёл себя как самый обычный ребёнок на прогулке, и с лёгкостью повалялся в снегу, но посчитал, что его выпало мало и возможности такой не было.

Снег продолжал падать. Они шли дальше. Город уже украшали различные светящиеся гирлянды и лампочки, многие магазинчики обзавелись мишурой, фигурками снежинок и снеговиков в оконных проёмах. То тут, то там попадались установленные декоративные фигуры зверей, снеговиков, различные домики и просто шары, многие из которых были также подсвечены. В небольших скверах и на широких улицах где было много деревьев гирляндами были обмотаны их стволы. Город наполнился антуражной обстановкой, усиливающийся мороз начинал давать бодрости, падающий снег придавать мечтательности об приближающихся новогодних праздниках.

Погуляв часа полтора, они решили закончить с прогулкой и отправиться по домам. Дошли до автобусной остановки, минут через пять-семь подошёл автобус необходимого маршрута, они прошли в его конец и сели на свободные места.

– А здесь тепло и уютно, – сказал Ник, – расслабление немного даже охватило.

– Ага.

– Ощущение, что задержался на работе, пропустил ужин и только возвращаюсь домой, сел и от усталости начинает размаривать. Хотя всё было совсем по-другому, и заправились топливом. Интересное местечко, суп очень хороший.

– Да есть такое ощущение усталости, да и я сегодня набегалась сильно, отдохнуть хочется.

– Такой и бульона вроде много, и в то же время лапши, и всего прочего. Хорошо что маленькие порции заказывали, – сказал он, – как люди литровую порцию осиливают? Наверное, чисто маркетинговый ход.

– Нет, сколько раз бывала, часто заказывают люди. Нормальная ситуация.

– Спать совсем без чувств сегодня будешь? Что на работе за беготня у тебя?

– Да. В принципе как обычно, всё надо успеть, народу прибавляется, суечусь, бегаю, но мне очень нравится. И день очень быстро незаметно так проходит.

– Ну да, за делом время летит незаметно.

– Будешь дальше читать, рассказывай, что ещё интересного.

– Обязательно. У Ивес оказывается много книг, но раньше я про него и не слышал, как-то мимо всё проходило, по-видимому. А тут рекомендация пришла, отрывок прочитал, хорошая вещь – буду читать.

– Это не моя остановка? Не пропустить бы, окна все замёрзшие.

– Да твою проехали, – с серьёзным лицом ответил Ник, – опять пойдём гулять, тебя провожать. Да не беспокойся шучу, следующая будет твоя.

– Точно? А то засомневалась уже я.

– Да.

– Ты сам как дальше поедешь?

– Думаю до депо, там пересяду, скорее всего так.

– Ну хорошо. Спасибо тебе, был очень приятный вечер!

– Мне тоже было очень приятно.

Алиса встала с места, одела шапку, застегнула куртку, повесила сумку, перекинув через плечо, стала одевать перчатки.

– Пока, – с улыбкой на лице сказала она.

– Пока.

– Пиши вечером.

– Хорошо.

Она прошла в центр автобуса к дверям, через минуту он остановился, она вышла.

4

Нам с самого детства со всех сторон все твердят, что, воспитываясь в семье, у нас складывается отношение к жизни, к её пониманию. К этому мы приходим, смотря и учась у своих родителей.

Первоначально мы учимся у матери, как она относится к нам, к отцу, к другим людям. Затем этот спектр расширяется, мы наблюдаем за отношениями родителей друг к другу, к другим окружающим. И уже потом смотрим и познаём разные отношения разных людей за пределами своей семьи.

Так и получается семья нас всему учит, строит дорогу отношений, по которой мы будем идти всю оставшуюся жизнь.

А не ошибочно ли это утверждение?

– Ивес великолепен! Любит ходить по горячим камушкам босиком, – произнёс Ник и продолжил читать.

В детстве мы все дружим, играем, бегаем все вместе. Ссоримся по пять-десять раз на дню, снова миримся и играем дальше. Все детские ссоры связаны причинами: один хотел взять поиграть, а кто-то другой не дал игрушку; один должен был кататься на качели, велосипеде, а другой опять же влез не в свою очередь, катался больше положенного; он догнал в догонялки, выбил мячом в выбивало, а другой смухлевал, сказав, что ничего не было, ему ответили, что было и если «ах, так!», то тогда я не играю. Конфеты, всякие вкусности и сладости, игрушки и если кто-то не делится или начинает играть не по правилам, то с ним перестают дружить. Как правило чаще на небольшой промежуток времени, но бывает, что человек не признаётся, не делится со всеми и тогда этот промежуток времени без дружбы может продлится до конца жизни. Наступают моменты, когда немного повзрослевшие дети уже школьного возраста вроде бегающие до этого момента всюду вместе, совсем перестают общаться. В общих совместных группах они всё также играют, но вместе вдвоём их уже не увидишь. И дело совсем не в игрушках, они увидели, что интерес, отношение одного и другого к определённым вещам и даже может к одной единственной вещи у них совершенно разный. Русла их рек начинают течь по-своему, теперь каждый сам по себе. Какие-то родители интересуются, спрашивают, а почему вы не дружите, какие-то, немного затронув, спросят обыденно – поссорились, а третьи, заметив это, обсудят в отсутствие ребёнка, что их чадо перестало дружить с тем-то, но так никогда не узнают причины.

Все три примера реакции родителей на ситуацию, лишь говорят об их степени вовлечённости в процесс взросления ребёнка. Потом история будет не единожды повторяться. И не только с друзьями, знакомыми, но и у многих с первым неудачным браком. Сам факт того, что ребёнок рос в семье, наблюдая и учась, оказывается в жизни ошибочным. Ни один ребёнок не знает истинных чувств родителей, на этом основывается безопасность человека. Не знает какие разговоры происходят у родителей, пока он играет в другой комнате, бегает на улице, играет на площадке, находится в детском саду или школе. Какие проблемы и темы их волнуют, беспокоят, что необходимо решить. Как они их решают между собой, как строят жизнь, а именно там и происходит их большая важная часть отношений. Они же прикрывают это тем, что нельзя травмировать ребёнка, что ему это рано знать. А потом почему-то оказывается поздно, он уже начал совершать ошибки. Может не столько важно правильно вести себя при ребёнке, в том плане, что сдерживать всё, а потом обсудить один на один. Это конечно правильно, сдержанность именно из всего этого только правильно, сколько уметь говорить определённые вещи в его присутствии. Да это намного сложнее, но хотя бы иногда можно, и тогда у него будет какой-то пригодный опыт. А так в целом получается опыт индивидуален и никогда не повторим.

При рождении каждого последующего поколения в семье, прошлое поколение отодвигается ещё дальше, их мотивы совершенно не ясны, что их двигало в жизни и чем они руководствовались не понятно.

Опять история ничему не учит, как можно научиться если столько неизвестного. Одни вопросы, и редкие ответы очень короткие, очень выдержанные и не всегда ещё искренние, правдивые. В прошлых поколениях случались расставания уже после рождения детей, кто-то потом снова воссоединялся, но через поколение эта информация доходит только от сторонних, соседних наблюдателей, а не через свою семью, в своей это чаще просто замалчивалось, словно тишина способна давать опыт, не приводящий к повторению ситуации.

Мы знаем историю родителей, бабушек и дедушек с их слов, только то что они захотели рассказать, и только случившиеся факты, а не сами причины, и тем более сопровождающие их тогда чувства и переживания. Все в своих историях употребляют полюбила, полюбил действие и ничего более. Вспоминается монолог великолепного комика Дара О Бриэн, о том, что у всех в детстве была книжка в которой говорилось, что, когда два человека любят друг друга, они целуются по-особому, тогда у них и появляются дети.

Один мой дед уходил из семьи, можно сказать бросал, причём с детьми. По прошествии пары лет вернулся в семью. Как это было в семье в то время, какие ощущения окружали, тайна покрытая мраком. Сам факт был открыт из-за разности поколений в семье и при помочи знакомых. Мне даже невозможно представить, те моменты их жизни, как ощущать себя, вести особенно после возвращения родителя обратно.

Посещая Соединённые Штаты и уже позднее Россию, замечается различие этих двух стран. В первой всегда была определённая планка разводов, в Советском Союзе их было очень мало, и в том числе в 90-е годы в России. В Штатах чувствовалась свобода, и она была в отношениях, если люди со временем находили различия, противоречия, которые невозможно было решить, они чаще расходились. С противоположной стороны океана всё было совершенно по-другому, семьи выглядели с вековыми устоями, но это было навязанное поведение. В 90-е тяжёлые экономические последствия ещё больше укоренили данный тренд в России. Сама система родила фольклорное высказывание, когда супруги приходят на расторжение союза и отвечают на вопрос, что их привело к этому, отвечают обыденное – не сошлись характерами. На что получают ответ, так меняйте и живите дальше. От сюда итог – нет проблемы. А дело то совсем не в характерах, а в отсутствие опыта, который никто не передал в семье пока рос ребёнок. И не только в России, но и в Соединённых штатах, иначе там не было бы столько разводов. Опыта отношений из семьи мы не получили. Семья этому ничему не учит.

Все, вспоминая свои семьи, дают характеристику, у нас была хорошая семья, родители не ругались либо очень редко был какой-то конфликт, или противоположная, родители всегда ссорились, кричали. Пусть если и родители не травмируют детей, ведут свои отношения в закрытой комнате, то хотя бы потом расскажут часть принятых решений, не обыденным мы решили вот так. А расскажут о своих ощущениях, эмоциях даже в уменьшенной форме. И особенно это необходимо делать если вы не можете сдерживать себя, выливаете все эмоции в присутствии детей. Потому что во время открытого конфликта они лишь слышат слова, но не знают истинных причин, чувств, вызвавших эти эмоции.

5

Ник на долго погрузился в мысли. Он прогонял в памяти прочитанное, текст занимал пару страниц, проговорить его казалось можно за считанные минуты, но в размышлениях он находился уже около часа.

Он пошёл поставить чайник, чтобы начать отвлекать себя, после прочитанного необходимо было занять себя чем-нибудь. Читать дальше Ивеса пока он не рассчитывал, необходимо было всё хорошенько переварить. Да и тема позволяла более чем, казалось, что вот этот момент, который необходимо полностью разобрать в себе. Чайник вскипел, он заварил чай с бергамотом, достал из холодильника любимый шоколад «Кофе с молоком». Подошёл к окну, полностью раскрыл плотные шторы, и подвинул письменный стол к нему. Вернулся к заварочному чайнику, достал из шкафчика чистый белый фарфоровый бокал и, наполнив его, вернулся к столу. Поставив бокал на стол, дав немного остыть чаю, и принялся наблюдать, что происходит на улице.

За окном стояло приятное солнечное зимнее утро, ночью прошёл снегопад, и крыша дома на против, засыпанная снегом, отражала и под определённым углом поблёскивала от лучей солнца. Практически не видимый глазу пар, выходящий из вытяжных труб дома, при таком ярком свете чётко оставлял ползущие тени на снегу.

Ник пошёл к телефону посмотреть сколько градусов на улице. За чтением он совершенно ни о чём не думал, обычно это всегда происходило под музыку, ему она никогда не мешала, а на иностранном языке или чисто инструментальные композиции создавали дополнительный непроходимый фон от всего прочего шума. Но сегодня во время чтения он про неё и не вспоминал.

– Музыка, где же она, – положив телефон и подойдя к ноутбуку, Ник начал искать, что включить послушать, – а давай ка тебя, Кирюха, послушаем! – и включив Рихтера, разломал плитку шоколада на кусочки и принялся пить чай.

Первая долька шоколада начала таять на языке, вкус шоколада и молока начал расползаться по нему. Ник сделал глоток и разжевал шоколад, из колонок шум «Механизмов» стих и сменился на чёткое звучание клавиш, яркие точки клацанья высоких нот заставляли вкус и ощущения подпрыгивать в мозгу, взбодрили каждый нейрон в области ответственной за удовольствие. Быстрые переборы совсем распластали эмоциональный фон по всему мозгу, последующий резкий ударный звук снова взорвал слегка утихомирившийся фон из-за расползания так, что по ощущениям мозг просто не умещался в черепной коробке и проникал наружу сквозь волосы словно по трубам. В течение следующих десяти секунд эмоции распространились по всему телу. Было приятно тепло, тело расслабилось, и следующая долька шоколада была съедена только после окончания исполнения композиции.

Допив чай, Ник немного сбавил громкость и вновь погрузился в размышления о прочитанном. В памяти всплывало детство, семья. Многие кто знал его, или только имел беседу, разговор с ним всегда складывалось впечатление, что он рос в хорошей семье, родители были заботливыми, было счастье и отношения у них всех между собой хорошие. Так всё и было в принципе, но вспоминая свой брак, который пришёлся уже за тридцать лет и был сверх коротким, теперь он понимал, что счастье счастьем, а воспитание отношений в нём вообще не было заложено.

Нок изложил всё предельно доходчиво, аргументировано, конечно бывают случаи, когда всё складывается хорошо в отношениях и есть случаи, когда люди вместе со школьной поры. Вторых вообще единицы, первых достаточное количество, но все они прошли несколько отношений пока не собрались окончательно вместе. И судя по изложению автора эта проблема не местечковая, не региональная или присущая только какому-то одному народу, стране, а распространена всецело по всему земному шару, развивается и живёт везде более или менее одинаково, с незначительными различиями, связанными со временем, укладом жизни, культурой, религией, обычаями.

Часто экономическая составляющая завязывает ещё крепче этот узел непонимания в воспитании. Иногда всё же получив его, человек не может воспроизвести и передать для пользования другому поколению. Как со свободою, которую получает человек, но допускает ошибки, начинает думать, что последующее поколение так же, как и он не сможет ей правильно воспользоваться и сделает множество ошибок, о которых будет потом жалеть, и не находит лучшего действия в воспитании как ограничить эту свободу.

И всё-таки мы никогда не преодолеем этот порог. Будут только сохраняться в памяти шаблоны времени, что происходило с теми или иными людьми в то время, но не более.

6

Месяц назад Ник и Алиса ходили на концерт инструментальной музыки. Она восхищала их обоих. Алиса вообще была меломан в полном смысле слова. Когда Ник получал от неё плей-лист, поначалу он всматривался, понимал, что многое не слышал, некоторых исполнителей просто знал, что они есть, но никогда не слушал, при этом обязательно что-нибудь попадалось ему очень хорошо знакомое, не зависимо от жанра. Когда происходило по последнему сценарию, он начинал причислять себя к начинающим меломанам.

Для Алисы самым удобным способом слушать был телефон, слушать ей приходилось в основном в дороге, периодически дома эту функцию брал телевизор с подключённым кабельным, но всё же тв использовалось больше для просмотра кино и прочего, хотя давно наступило время, когда телефон заменил все прочие устройства. Она могла что-то напевать, мурлыкать за готовкой или перемещаясь по квартире, создавая шелест музыки вместо шагов.

Ник любил подвигаться под музыку, его никогда не смущало присутствие людей скромно начать пританцовывать, на корпоративе он шёл танцевать первым, думая иначе никто не пойдёт пока спиртное не раскрепостит всех прочих. Он стремился показать всем, давай, можно идти танцевать, ему не требовалось для этого пить спиртное. В отличие от Алисы его предпочтения музыки, слушаемой из телефона, почти кардинально отличались от слушаемой за ноутбуком. В дороге и тем более во время прогулки он любил слушать что-то из Slim, Eminema, Noize MC, Imagine Dragons иногда переключался на старый рок, который слушал в подростковом возрасте. Дома ютюб микс это всегда инструменталка, неоклассика, множество современных музыкантов со своими голосящими, хрипящими, кричащими голосами, делающие всевозможные перфомансы и стрит-арты, использующих самодельные инструменты и различные электропримочки для дополнительного антуража для слушателей. Всевозможные каверы, играющиеся в гаражах и подсобках, профессиональные пианисты в аэропортах и торговых центрах. Студийные записи с видео сопровождением и клипы.

Всем этим он делился с Алисой, она была в восторге и благодарила его, это было именно ей и нужно, от чего в свою очередь был счастлив и он, что ей это понравилось и создало хорошее настроение.

Последнее время он слушал Simply Three, Allie Sherlock, Кирюху Рихтера при этом очень часто пританцовывал, как в этот вечер собираясь на концерт. С брюками и рубашкой для сегодняшнего вечера он уже определился, было достаточно просто. У него было всего двое брюк – светлые и тёмные. Рубашка вообще одна под эти брюки, остальные для работы. При этом не смотря на то что и пиджаков всего два, выбор стоял не самый лёгкий.

Слегка пританцовывая под Simply в рубашке, пиджаке и трусах, он пытался понять, какой всё-таки выбрать. Последний купленный года три назад более стильный, аккуратный, приталенный был покороче и начал жать в плечах.

– Плечи разъел вот это прикол!

И рукава рубашки периодически выползали дальше самих рукавов пиджака, приходилось через пару движений снова заправлять рукава рубашки.

– Да, не совсем комфортно.

Второй был совсем раритетным, его он носил в старших классах школы. Тканный, но сделанный под кожу, также отражал свет. Он был более представительским, больше походил для встречи в конференц-залах. Большого зеркала у него не было, все примерки происходили чисто по телесным ощущениям и движениям в них. Не смотря на сжимающий тело первый вариант, всё-таки выбрал его, но даже не стал застёгивать его под курткой, создавалось впечатление, что пиджак под ней приподнимался в плечах и сминался. После прибытия на место, сдав куртку в гардероб, пошёл к большому зеркалу, застегнул пиджак и понял, что лучше так не делать, иначе начинал выглядеть слегка комично.

Алиса приехала немного позднее его, он увидел её, входящую в двери, и встречал, ожидая рядом с контролем билетов. Они вместе прошли к гардеробу. Он помог ей снять куртку и отнёс гардеробщице, пока Алиса немного поправляла причёску и платье за ширмой у зеркала. Бегло он взглянул на неё пока помогал снять куртку, а вернувшись смог насладиться ею. Платье легкого серого оттенка с длинным рукавом, привлекательно облегающее её фигуру, придавая ей приятные округлые формы, доходило немного ниже середины бедра казалось мягким, успокаивающе-нежным. Он подходил к ней с явным намерением обнять её, слегка коснуться одной рукой плеча, другой приобнять за талию, затем рукой, проведя слегка касаясь спины, проскользить от плеча ко второй руке на пояснице, сравнять их на одном уровне. Раскрыть пошире ладони, как бы пытаясь обхватить её всю, поиграть кончиками пальцев на спине, приподнимая руки синхронно по спине до лопаток, замереть на мгновение и снова начать опускать. И наслаждаться в этот момент взглядом её глаз. Придвинуться к ней, коснуться кончиком носа её носа, затаить дыхание, качнуть головой пару раз из стороны в сторону со слегка вращательными движениями, вскользь касаясь его вновь и вновь. Прильнуть к ней ещё ближе, водя уже по её щеке всё также лёгкими касаниями кончика носа. Сделать лёгкий, короткий поцелуй в щёчку, шею и слегка затянуться поцелуем в губы, стоя за ширмой. После чего одновременно улыбнуться, насладиться улыбкой каждого, снова сделать короткий поцелуй в губы.

– Ну что, идём? – увидев уже практически подошедшего его, спросила Алиса, – походим, посмотрим здесь немного пространство?

– Пойдём. От тебя как всегда ароматное настроение исходит, – очень умиротворённым голосом сказал Ник, – и не только настроение.

Её распущенные волосы по плечи, заставляли его идти немного позади, словно их аромат держал и вёл его за собой.

– Ты где там?

– Я слежу за тобой.

– Маньяк, – с улыбкой добавила Алиса.

– Маньячиииина, – растягивая, парировал Ник.

Обувь без каблуков легко ей позволяла быстро перемещаться в том числе и по мраморным ступеням, к верхней балюстраде. Поднявшись на второй уровень, они посмотрели на холл.

– Ого, зал будет полный, – кивая в сторону первого этажа, произнесла Алиса и, играя глазами, добавила, – им всем нравится.

В основной массе все посетители были молодого и среднего возраста, людей, выглядевших уверенно за сорок, было единицы, хотя возможно они задерживались, не такие же молодые они уже. Можно было подумать, что музыка омоложает и надо чаще приходить сюда. Треть выглядела школьниками старших классов или студентами, так что подтверждалось молодое поколение всегда интересует инструментальная музыка.

– Пару лет назад был на концерте исполнения рок хитов оркестром. Шедеврально было, широко известную музыку неожиданно под оркестр было услышать, чувствовалось что-то начинает играть, и толпа вдыхала в едином порыве. А когда Nirvana smells like teen spirit заиграли, люди вообще сума чуть не сошли, экстаз на весь зал, да ещё соло на скрипке как забабахали, толпа, по-моему, равновесие потеряла и все медленно начали падать назад, но конечно устояли. Но сюда я впервые прихожу.

– Я в позапрошлом году была здесь на концерте музыки из мультфильмов Миядзаки. Классно было, очень сильно понравилось.

– Ну ты же любитель, точнее фанат его творчества, ещё и так меломан, вот проникло и вросло не то, что в сознание, а в подсознание к тебе любовь к мультам.

– Ага. Я вышла вся на эмоциях. Напевала всю дорогу про себя, может казалось, что про себя, – смеясь уже добавила Алиса.

– Здорово, – улыбнувшись в ответ, сказал Ник.

Входные двери в зал открылись, народ начал движение, они пошли искать свои места.

Зал был не такого большого размера, как ожидал Ник, практически от любого места очень хорошо было видно сцену. И наверняка, все кто на неё сегодня будет выходить, будут походить на соседа, который со скрипкой решил зайти в гости ну и с ним ещё парочку его знакомых, тоже музыкантов. Или он позвал своего соседа напротив с контрабасом и ещё одного с верхнего этажа с виолончелью, а сам ты начал доставать из-под кровати гитару, но пока решил не вступать в это трио, а внимательно послушать и после каждой исполненной ими композиции несколько раз барабанить по её корпусу, ставя завершение.

Народ быстро находил свои места, лишней суеты не было. Небольшие мягкие кресла при первом погружении на них начинали расслаблять, но вертикальная неподвижная спинка не давала впасть в спячку, заставляла держать концентрацию, чтобы не свалиться, заснув, вперёд. Как только Ник это сформулировал, Алиса сказала:

– Так вот почему, у меня именно так и происходит всегда. Что-то да не удобно, хотя сидишь на мягоньком.

– У психиатра всегда есть очень неудобный стул, и когда к нему должен прийти занудный пациент, он скорее поставит его, чтобы не утомиться его рассказами и не уснуть в процессе сеанса, а поддерживать себя в сознании.

– Реально? Ой, слушай прикольно. Ходил?

– Нет, читал только.

– Ты много по психологии читаешь?

– Не очень. Больше вообще читаю всякого разного чем психологию.

– В прошлый раз рассказывал из того же прочитанного получается?

– Не совсем. Автор тот же, книга другая. И в принципе по психологии только его и читал, понравился, а другого особо под руку и не попадало.

– Так с музыкой из аниме Миядзаки почти каждый год приезжают, играют. Может как-нибудь сходим? – переключилась в разговоре Алиса.

– Думаю да. Осталось только дождаться.

– Я и одна ходила как-то, никто не захотел, никому не интересно было.

– Вкусы конечно у всех разные, но даже ради интереса сходить всегда можно. Если просто инструментальная музыка нравится, то скорее всего что-нибудь да понравится. Тем более если ты идёшь в такое заведение, билет купил, афишу как минимум видел, по ссылочке проходил, ты должен немного то знать, что здесь творится, всякие переборы и звонкие удары по клавишам, смычковые, струнные и духовые, не Армин Ван Бюрен, Скрилекс или Леди Гага же выскочат из-за ширмы на сцену.

– Да, – заулыбавшись, ответила Алиса.

– Ну или совсем что-то попсовое, локально-популярное.

– Ага. Один раз ходили с компанией, вот им не понравилось.

– Точно ждали Газманова.

– Нет.

– Аааа, гармошки не хватало.

Алиса уже закатывалась негромким смехом.

– Балалайки с хороводом?

– Да.

– Ну всё, а то совсем скатимся от смеха к слезам. Посерьёзнее, мадам!

Тут они уже смеялись вместе, настроение перед концертом было хорошим и стало ещё лучше.

– Кстати тогда играли на органе, всегда с органом.

– Ого, совсем круто. И они знали, что орган и всё равно не понравилось?

– Да. Ну как так не понравился орган, – последнюю фразу Алиса сказала, изображая Ника.

– Браво, мадемуазель! – смеясь, сказал он.

На сцену вышел конферансье, зал зааплодировал и с первыми приветственными его словами стих. Немного последовало рассказа о чём будет концерт, и кто во всём этом примет участие.

Свет в зале приглушили, по всей сцене добавилась не яркая синяя подсветка, а в центр неё был направлен более яркий тёпло-жёлтый свет, который осветил флейтистку.

Если закрыть глаза, представить девушку с флейтой, какая мелодия скорее всего зазвучит в вашей голове? Почти интуитивно, сидя в кресле Алиса с Ником знали, что сейчас будет она играть, и в разговоре после концерта этот факт подтвердится. Так вот если продолжить представлять и увлечься, и при этом музыкант выдержит достаточную паузу, то большинство губ начнут вытягиваться в трубочку и не громко насвистывать My Heart Will Go On, главную тему Титаника. В зале стояла абсолютная тишина, звук заполнил всё его пространство, движения людей, сидящих в зале, были замурованы и напоминали фигуры манекенов, усаженных для статической сьёмки массовых затемнённых сцен. Это представление о зале разрушилось, как только закончила играть девушка. Ещё эффектнее, наверное, было это запечатлеть без звуков со сцены на камеру, немая сцена обездвиженного зала и вдруг резкие, громкие аплодисменты. Хоть фильм ужасов снимай, только необходимо чтобы был один человек, убегающий из зала, постоянно оборачивался назад.

Музыка была восхитительной, зрители то замирали, то всё громче и громче аплодировали после каждой сыгранной мелодии. Затем к флейте добавились скрипка, Алиса восхищённо заулыбалась, она ждала её с нетерпением. Звуки из флейты всегда звучат как мелодии к мультфильмам, и ты сидишь вспоминаешь, какой из них ты смотрел, где звучала эта музыка. Потом в ряд вступили и виолончели. Про все неудобства кресел уже и не было никаких воспоминаний. Ник сидел, поставив локоть одной руки на ручку кресла, подперев подбородок на пальцы руки. Второй подлокотник он освободил для Алисы. Она, как бы приподнявшись на оба локтя, наблюдала за музыкой, периодически расслаблялась, потом снова выпрямлялась и пододвигалась ближе к спинке кресла. Потихоньку её платье ползло и оголяло ножки. В один момент ей пришлось его поправлять, возвращать на место.

– Ммм, хитрюще-коварное кресло, – подумал Ник, – наглец да и только, мало того, что почти всю её захватил с вои объятия, держит на ручках, так ещё и раздевает, беспардонно и нагло, в присутствии целого зала людей.

В этот момент он хотел быть простой обычной без душевной вещью, а не человеком.

Два часа с короткими передышками для музыкантов, прошли для Алисы и Ника совершенно не заметно, словно они только поднялись по лестнице, вошли в концертный зал, начали разговор заняв свои места и вот завершающий выход конферансье, долгие бурные овации, поклоны всех участников на сцене и снова гардероб.

– Ты кажешься очень сдержанной, не сильно вдохновило?

– Нет. Очень-очень всё понравилось, классно! Я внутри больше вся трепещу, – добавила она. – Скрипка это моё самое любимое.

– Понял. Пойдём чего-нибудь выпить?

– Пошли просто прогуляемся, а там посмотрим, может и зайдём куда.

На улице уже стемнело и городское освещение было включено. Днём температура уже редко переваливала выше нуля, а ночью тем более уже хорошо холодало, но снега на дорогах лежало ещё мало. Он выпадал два раза в большом количестве, но практически сразу теплело, поэтому всё растаяло. После второго большого снегопада, как только потом растаял весь снег на три дня погода изменилась, шёл периодический редкий снежок, вот только он сейчас и присутствовал на улицах города. Поэтому окружавший кругом асфальт дорог, бетон зданий и камень тротуара отдавали холодом всем, кто к ним приближался и передвигался по ним.

То тут, то там в черте старого города вокруг невысоких домов в темноте города торчали строительные башенные краны. Их освещённые части создавали минималистические картины в этой чёрной пустоте. В пространстве присутствовали только они, когда-то рядом стоящие здания были снесены, новые только начинали расти и не виднелись из-за строительной ограды. Но в то же время они показывали своё величие над всем этим, словно один заблудившийся великан в пустыне.

Ник был слишком болтлив после концерта, выплёскивал все эмоции, не стеснялся в выражениях и не щадил уши Алиса. Она же улыбалась всему происходящему, вставляла своё утверждение, согласие или короткое своё ощущение и продолжала слушать его дальше.

– Да и перечислять мне не особо кого надо, ты всех их прекрасно знаешь и множество раз слушала. Но послушать живьём это всегда отличные впечатления. В любом другом месте, ты можешь поставить послушать всё, что хочешь прямо сейчас, без пауз единым потоком, возможно даже собрать именно эту композицию, что услышали сегодня, но всё равно это будет по-другому. Здесь ты немного остаёшься в загадочном состоянии, только когда начинает играть узнаёшь, а вот что сейчас будет, и это придаёт, добавляет в общую копилку настроения.

– Согласна. Знаешь сейчас во многих музыкальных сервисах есть подобие радио, ты что-то слушаешь, слушаешь, потом сама система анализирует и выдаёт, а вот теперь послушай такое. Получается ты до конца так и не знаешь, что следующее будет играть. Но всё равно в зале обстановка, приглушённый свет, на сцене подсветка, сами движения видишь, понимаешь всё это целиком перекрывает обычное прослушивание записи.

– Да. Совсем другое впечатление.

– Можно конечно заниматься делами дома, быть вовлечённой во что-то, устать, прилечь на диван или бухнуться в кресло, включить музыку, и она попадёт в настроение, такое забытие наступает, лёгкость, расслабленность. Всё это моментом, но сильное впечатление оставляет.

– Либо по городу едешь, присядешь на заднее сиденье у окна, наблюдаешь улицы, дома, растительность и прилетает в наушники под настроение, прибавляешь на полную громкость, чтобы вообще ничего из вне не слышать. Хочется ехать и ехать, чтобы этот маршрут был бесконечно долгим и всё те же картинки за окном, и музыка, и никакой конечной остановки.

– Да, вот это по громче если применить, хорошо начинает действовать.

– Применяете, мадам? – с выражением спросил Ник.

– Применяю, – ответила она, добавив, – иногда.

– Ага, знаю я ваше иногда. Каждое утро звучит – доброе утро соседи! Вы всё ещё спите, тогда мы идём к вам!

– Нет, не до такой степени, – громко смеясь, ответила Алиса. – Точно утром такого делать не буду.

– Заботушка. Поэтому тебя соседи и любят. Иди сюда, дай я тебя обниму, – сказал Ник, но не стал не то что протягивать руки к Алисе, а даже не вынул их из карманов куртки.

– Наверное, – совсем не оборачиваясь на него и не замедляясь, она шла дальше.

Это поведение они оба хорошо знали, но не могли ничего сделать, каждый из них знал, что за целый год они вообще не прикасались друг к другу, это вполне могло сойти за неадекватную странность. Расскажи они оба своим близким друзьям всю историю их общения, отношений, какие темы обсуждаются, а те в свою очередь, узнав факт отсутствия тактильных прикосновений, были бы крайне удивлены, со своей стороны. Но не при встрече, не при расставании не было короткого приветственного обнимания. В кафе и ресторанах он никогда не подсаживался к ней рядом на диванчик, а всегда сидел на против. Единственное при посещении кинотеатров они практически всегда прислонялись к общему подлокотнику, только этим и были близки как никогда, но по большому счёту такое поведение было продиктовано правилами кинотеатров, так как они периодически о чём-то разговаривали, обсуждали моменты увиденного и комментировали, и чтобы не мешать другим зрителям делали это не громко, почти на ухо друг другу. Ник всегда хотел приобнять её, держать её руку, периодически массируя. Особенно когда включали вентиляцию, и ей в зале становилось прохладно, чтобы она положила свои ножки, перекинув через ручку кресла, на него, а он смог согреть её объятиями. Лишь иногда их руки и плечи соприкасались, он чувствовал её. Она чувствовала его тепло, ей было хорошо, но приходили мысли, почему он не делает следующего шага, сидит тут истуканом, приобнял хоть бы. Отстранялась от него, в надежде, что он почувствует это, спросит почему это так произошло и начнёт уже действовать. А в его мыслях возникало, что она отодвигается от него, потому что начинает чувствовать себя не комфортно, прикосновения это лишнее, хотя и знал, что рано или поздно они к ним придут. Все отношения, а тем более уже продолжительные будут содержать в себе тактильные соприкосновения не зависимо насколько человеку это привлекательно, часто встречаются люди, которым они не комфортны, но и у них возникает потребность в обнимание, поглаживание, соприкосновение.

Прогулявшись ещё с полчаса в разговорах, они прошли достаточно большое расстояние и начали подмерзать. В связи с чем решили отправится домой, Ник вызвал такси, которое быстро подъехало, сев в него, они поехали.

Следующие двадцать минут были постоянным сценарием, разговор в такси, его чувства от отлично проведённого вечера до начинавшегося смятения, что скоро это всё закончится, дальше он поедет один так и не сказав ей много, времени всегда мало при встрече с ней. Они скажут друг другу спасибо, хорошо провели вечер, было здорово и классно и затем коротко попрощаются. Всё как обычно, но чувства и мысли Алисы тоже имеют место быть, они очень схожие в мотивах и настроении с его. И эти мысли ей так же начинают приходить, пока они ещё не расстались.

Она вспоминала и держала в голове их первую встречу, они познакомились для общения, договорились встретится. В назначенный день, встретившись, зашли в ближайший ресторанчик, она заказала салат с авокадо, он мясной. Начали открытый диалог, Ник сразу вдохновился её способностью говорить, вести беседу. Она получила удовольствие от обычной беседы и ей хотелось продолжать в том же ключе все последующие встречи. Уже после того как каждый из них был дома, Алиса сказала, что ей очень интересно общаться с ним. А он признался, что не встречал более позитивного и открытого человека чем она.

Всё это ещё в большей степени проявлялось и усиливалось, как только она закрывала дверь автомобиля и делала первые шаги в направление дома, и росло быстрее чем скорость уезжающего такси, которое увозило Ника.

– Он такой засранец. Пока и уехал. Такой не уверенный в себе, как будто мальчишка, у которого ещё не было отношений, тот и то бы уже приставать начал, а он сидит и не пошевелится уже целый год, – думала Алиса.

– Да. Может ей всё это надоело, так время провести можно со мной, но не для большего. Хотя с самого начала и позднее говорила, что не нужны ей пока никакие отношения. Начну большее внимание оказывать, скажет не слишком то разбегайся парень, что-то в тебе не понятного много. А может уже думает вот засранец, сидит и ухом водит только, на время не встречаться может, предлоги придумывать разные, что нет времени, тогда и начнёт больше шевелится.

Между тем всё это не становилось преградой для них, каждый чувствовал, что есть свобода у другого, и её границы нельзя нарушать. Лучше не вспыхнуть и в момент не сгореть друг от друга, а затем прийти к ситуации совершенно не понимая, что делать дальше. Находясь в спокойном русле, свободно говоря обо всём, они понимали, что они очень близки, пусть пока и в такой форме, которая есть. Тем более что каждый из них уже имел опыт, после которого и пришли к этому пониманию свободы в отношениях.

7

Вспоминая своё подростковое время, Ивес говорит, что папа всегда был человеком открытым, но с возрастом он заметил, что это не так. Ещё в своё юношество показалось, что мама более открытый человек, что и подтвердилось в дальнейшем. Папа был только словолюбивым человеком, мог много и с любым человеком говорить не останавливаясь, но Ивес всегда с лёгкостью отличал, как меняется его голос, манера говорить на людях, чего редко происходило с мамой. Утверждения отца о жизни и заботе тем более не соответствовали самой его действительности, позже он поймёт, что все его слова были простым стереотипным поведением, чтобы внушать подрастающему поколению, что мир кругом добрый и хороший, что кругом любовь и справедливость. А не показывать, что бывает по-другому и по чему это так происходит. Все примеры строились, лишь на крайностях либо хорошо, либо плохо и никакой возможности лавирования и настроек. Периодические прямые оценки без чувств, скорее всего они конечно были, но отец об них не рассказывал, возможно просто умалчивал, хотя больше походило, что он сам себя обманывает, обманывая окружающих, и в первую очередь окружающую его семью. Мама конечно знала большее и понимала, как на самом деле обстоят дела в жизни, но противоречить не собиралась, она была куда умнее в отношениях, хотя бы в части не навязывания своих взглядов и тем более общих стереотипов детям. Так по крайней мере думал Ивес после многих лет, как покинул свой дом и уехал учиться.

К тому моменту времени, когда он закончил обучение в университете и уже работал порядка пяти лет, две его сестры младшая на один год Анна и на четыре года Эстель не смотря на возраст раньше Ивеса вышли замуж, завели свои семьи, и в обоих появились дети. Они не попадали под действие отца, в котором он учил его. Это также было очень стереотипным поведением, в плане что в семье должен воспитывать детей тот родитель, который с ним одного пола, за других не отвечая. Хотя любовь должна существовать и исходить от всех членов семьи к каждому. Невозможно научится, изучая и понимая только одну сторону поведения в отношениях, совершенно не зная второй, снова как с историей, если которую мы не знаем всю полностью, мало чему нас научит. Это и есть сама история семьи Ивеса Нока, вашей семьи, любой другой, в которой все факты не были известны.

В свои тридцать пять Ивес любил и не забывал сестрёнок, по возможности помогал их семьям, и обожал племянников, совершенно не обращая кто больше заслуживает внимания девочки или мальчики. В его карманах всегда были конфетосы или прочие сладости, для самых маленьких. Он любил рассовывать их по всем карманам и, приходя в гости, доставать, сначала из одного внутреннего кармана, затем из второго, потом их самих просил проверить наружные карманы куртки, пододвигался ближе, они засовывали свои маленькие ручонки и доставали ещё оттуда сладостей. От этого всего они улыбались, смеялись, а он был дико рад всему этому происходящему. Когда хотели уже было убегать в комнату есть собранный урожай, он доставал из шапки фрукт или игрушки, иногда использовал для этого капюшон или рюкзак, в зависимости от времени года. Заставлял их тащить рюкзак в свою комнату пока не увидели родители и изучать его содержимое уже там. При этом сам предварительно помещал туда какую-нибудь игру и засовывал по всем утаённым карманам этого рюкзака конфеты.

Он отлично понимал, что не сможет научить их отношениям для построения семейной жизни в будущем, что он будет всегда только как гость, пусть и любимый и долгожданный, но верил, что возможно от этой открытости и доброты сможет стать им другом. А они смогут и научиться доверять другим людям на этом примере, которые не будут находится и жить с ними в одном доме, квартире. И затем сумев быть открытыми для других, возможно они смогут доверять и другим людям, а, следовательно, смогут начать создавать товарищеские, дружеские отношения.

Кроме приносимых сладостей и игрушек Ивес был верным конём, когда племянники просили покатать их, выстраивалась кричащая очередь, а покатай теперь меня! Как только остальным взрослым начинал надоедать этот кавардак из беготни, они просили успокоится или начать вести себя тише, Ивес останавливался, демонстративно от лица всех детей говорил с недовольной гримасой на лице, какие вы все скучные, мы пойдём играть в комнату, давал команду детям бежать со всех ног. Там все процедуры были уже заранее известны, с разбегу бросится на кровать, делать кувырки по ним, затем сесть за игры. Периодически вынося проигравшего на плечах к взрослым, чтобы тот сказал, у вас всё также здесь скучно, разворачивался и приплясывая уходил играть дальше, всё также держа на плечах наездника, по пути заворачивая в другие комнаты, чтобы поездка была продолжительной и проигравший чувствовал себя выигравшим, так как он смог покататься верхом.

Иногда Ивес прогуливался с ними, брал на спортивные мероприятия, проходящие в городе. При виде игровой площадки отпускал поиграть на ней, помогал им раскачивать качели, аттракционы.

Со временем настольные игры также трансформировались. Сначала игры перемещались с пола, на котором удобно сидеть и играть в любые игры, на стол, потом уже на стул, под который со временем подкладывались различные предметы, чтобы создать неровность, в виде тапка или свёрнутого в несколько слоёв лист бумаги. Добавлялись задания, условия, приходилось бегать, прыгать, ползти до определённого места и обратно, чтобы сделать свой ход.

Однажды он начал выпрашивать у них что-либо за игру, вёл себя заносчиво, пытался смухлевать во время игры. Показывая, что в жизни не может всё идти гладко, необходимо договариваться и идти на компромисс, если хочешь играть дальше. Так, не произнося вслух, он надеялся, что момент запомнится и периодические повторения его приведут к выработке действий.

Ивес отлично понимал, что одной игрой невозможно воспитать, вырастить и подготовить человека к жизни, она складывается совсем по-другому, не игровому принципу. Человеку необходимо научится решать возникающие вопросы, трудности, которые будут появляться в дальнейшем. Он должен быть готов к ним, должен сориентироваться в ситуации и начать действовать, пусть он и не знает, как ещё правильно, главное выработать рефлекс есть проблема – надо начать думать, как её решить. Не в коем случае паниковать и теряться, что это не решаемо. Многое в жизни достаётся именно благодаря выработки этого рефлекса, не стоит ждать шаблона, который вам подготовят и дадут для применения в дальнейшей жизни. Кто-то станет очень успешным человеком с хорошим достатком, кто-то будет жить близко к бедности, но и у первых, и у вторых и всех промежуточных не зависимо от денежного достатка будут возникать трудности. Не только настроение в ближайшее время будет зависеть от их решения, но и продолжение ощущения удовлетворённости от жизни и её качество в дальнейшем.

Хотя, вспомнив свои школьные годы, Ивес подумает, как раз об обратном, именно в школе и не дают шаблоны для решения, но грузят очень много, чтобы человек точно понял, учись справляться с возникшей ситуацией. Есть знания, затем примеры, потом задачи для закрепления полученного алгоритма, все они конечно про жизнь, но не про применение как таковое.

Все системы образования во всех странах построены по одному принципу, на первом месте точные дисциплины, потом гуманитарные и потом только искусство. С продолжением этой цепочки в колледже и университете, и как пик всей этой пирамиды – научный сотрудник. А все остальные, всё время учащиеся рядом с этим человеком и получающие такой же чемодан знаний, потом его ставят куда-то в дальний тёмный угол, засовывают под кровать, на чердак дома или в подвал, так как в обычной жизни потребуются только знания арифметики – сложение, вычитание, умножение и деление и не более. Возможно кто-то и будет помнить, чтобы найти площадь сложной фигуры необходимо формализовать эту фигуру, а затем найти её интеграл, но делать всё это никогда не будет, зачем это ему. Так и с прочими дисциплинами, со всем этим чемоданом.

Система образования должна быть в первую очередь интересной для обучающихся, чтобы человек стремился идти туда получать знания, его туда тянуло, щадящей, не забивающей всем подряд головы. Тогда человек быстрее поймёт и определится с тем направлением которое будет ему привлекательно.

8

Ивеса всегда тянуло читать, за время учёбы в школе по программе он бывало что-то пропускал, но всегда по договорённости с учителем взамен читал несколько других произведений. С десяти лет он начал писать поздравления для всех родственников, сначала это было на подобие стихов, через пару лет на день рождение дяди он решил попробовать написать историю, чтобы встряхнуть неожиданностью всех собравшихся.

Он поместил его в героя давно не существующей профессии водовоза, всегда улыбающегося всем знакомым и не знакомым людям, попадающимся ему на пути. С лёгкостью способного подвезти случайного прохожего в место куда ему и не надо было ехать доставлять воды. А однажды этот водовоз появился в центре города, месте где его точно никто не знал и не ждал, и вместо воды в тот день его бочка была наполнена виноградным соком, который он купил на заработанные за полгода деньги у одного фермера. Фермера Ивес назвал Человек-Природа, чем вызвал восторг дяди. После чего продолжил свою историю, которая закончилась очень удачно, люди были рады неожиданному факту появления сока и с большим удовольствием пили его. Сам водовоз от сложившейся ситуации был потрясён, всем улыбался с ещё большей открытостью, а конечный результат по заработку дал возможность спокойно существовать, не сильно беспокоясь о деньгах какое-то время. Ещё малую часть беспокойства перекрывало наличие остатка сока, который он решил оставить для изготовления вина.

Дядя встал из-за стола и с распростёртыми руками пошёл обнимать Ивеса.

– Это ещё не всё! – улыбаясь, сказал Ивес.

– Хорошо, – остановился он.

После чего водовоза кто-то начал толкать в плечо, он долго не мог повернуться посмотреть кто это делает, какая-то сила препятствовала это сделать. Вот всё же его голова повернулась, глаза открылись, он понял, что перед ним стоит Ивес и толкает его в плечо. И видя, что он повернулся и открыл глаза, начинает его поздравлять с днём рождения.

Это был лишь сон, все родственники начинают хохотать, дядя крепко обнимает племянника, говорит, что это было лучшее поздравление за все годы, даже несмотря на то, что это всего лишь сон. Дедушка Ив дал оценку, что как раз ему сыну эта работа и подошла бы больше всего, хоть он и был инженером. Ивес точно смог определить и описать всю суть дяди, его манеры, поступки, поведение, отношение к другим людям и к жизни в целом, что для него является главным. Он очень любил его, и эта любовь совместно с сопутствующим поведением как казалось и передалась ему, поэтому Ивес также и относился к жизни, к своим племянникам в будущем.

В колледже Ив уже начал писать гораздо больше, периодически его короткие статьи попадали в газеты. Он всё также писал в стихах и историях поздравления уже не только родственникам, но и всем знакомым, друзьям, товарищам. К окончанию обучения в колледже у него вышло две книги рассказов, один полностью самостоятельный, второй совместный с сокурсниками.

Анне и Эстель он читал книги с самого детства, помогал в учёбе и поднакивал, что им почитать. В качестве подарков чаще приносил книгу, чувствуя со временем, что их вкусы отличны от его, не настаивал, а искал, что будет им интересно почитать, узнать нового. Родители со временем скажут о его большом вкладе в воспитание сестёр. Особенно когда у них не хватало времени на занятия с ними, Ив всегда делал это с охотой. Сами сёстры будут добавлять, вовлечённость в культуру и искусство привнёс и с подвигнул их к этому именно он. С этими направлениями была связана их дальнейшая профессиональная деятельность, в которой они были очень счастливы и благодарны ему за не навязывание своего интереса только литературой, которой жил он сам.

Для Эстель он писал короткие рассказы, очерки на абстрактные темы. Одно время у неё был творческий кризис, но выйти из него самой у неё не получалось. Мысли по поводу создания набросков приходили, но развить их далее не получалось. Ив написал для неё короткую историю о человеке, который во время прогулки повстречал группу людей у фонтана. Наступила осень, все улицы были усыпаны разноцветной листвой, а они были слегка странно одеты, кто в вещи для более тёплой погоды, кто в соответствии для зимнего достаточно прохладного времени года. Подойдя к чаше фонтана заполненной листвой, герой даёт комментарии вслух, чем привлекает внимание одного, второго, третьего. Они начинают разговор, как окажется позднее до этого момента эти люди не знали друг друга и даже не разговаривали, просто так совпало время и место. Через двадцать минут беседа продолжается уже по ходу прогулки по парку. Там ими заинтересовываются ещё четыре человек и присоединяются к ним, разговоры продолжаются как в общей группе, так и в отдельных, периодически разделяясь на меньшие подгруппы. На выходе из парка к ним подстраиваются ещё два человека, тут герой замечает, вокруг него девять незнакомцев, с которыми он ведёт разговоры на различные темы, все они причём немного нелепо одеты. Возможно они творческие личности, и выглядеть так им очень часто присуще. И не смотря на совсем недавнее знакомство, они решают зайти в кафе и перекусить все вместе.

Герой был словоохотлив и поэтому не замечал, что основное время говорит только он, а остальные его новые знакомые лишь изредка добавляют слова. Перекусив, они прошлись по улице, затем герой предложил им зайти к нему в гости и продолжить беседу уже там. На что все согласились как будто у них не было никаких других дел на сегодня.

Около двух часов разговоров под кофе пролетели не заметно, но всё же один из гостей выскажет герою, что он слегка странный, другие это высказывание поддержат и придут к выводу о ненормальности хозяина квартиры. Этим всё закончат и разойдутся. Но перед самим уходом он спросит от куда они и чем занимаются сами, на что получит ответ, что каждый из них совсем недавно был в психологической лечебнице в разных городах, но сбежали и как-то оказались здесь. Так девять незнакомцев с психологическими отклонениями поставят под вопрос адекватность одного здорового человека. Не зная последнего факта, легко поверить в неадекватность героя и его поступков. Либо адекватность это всего лишь навязанное большинством мнение.

Развернув и добавив попутные темы в разговоры этих десяти героев, Ив отправил рассказ Эстель.

Следующим вечером она перезвонила и поблагодарила брата за помощь, за одно рассказав свой ночной сон, в котором к ней пришли эти девять незнакомцев, она стояла за мольбертом, делала наброски карандашом, а они ей говорили и показывали на адекватность тех или иных моментов. Она слишком была зациклена на оценке произведения, не могла отстранится от навязанного и запуталась в своих мыслях и их направлении, из-за чего не могла утвердиться в своём понимании выражаемых моментов на холсте. Всё это осмыслив днём, она смогла прийти к пониманию, как будет выглядеть её новая работа.

Они вместе порадовались такому развитию событий, Эстель пригласила его на выходных зайти к ним на ужин. Ивес пообещал обязательно прийти.

9

В субботний вечер ближе к семи часам Ивес пришёл, как и обещал к сестре в гости. Она сделала фруктовый салат, который всегда любил брат, запекла мясо с луком, грибами, маринованными огурцами, сыром, перцем и пряностями. Как только Ив зашёл в квартиру где она жила, он сразу распознал блюдо, сделал довольную гримасу и признался, что не ожидал такого эффекта от девятерых психически нездоровых незнакомцев.

– Мишель сейчас придёт, – сказала Эстель, – он ушёл за вином.

– Так значит встречаем гостей, не могли заранее купить? – снова состряпал мину Ив.

– Да есть дома вино, просто он видел какое-то, как он выразился специально для такого случая, – уточнила сестра.

– Специальный случай для этих психов? –всё не унимался Ив.

– Нет, специально для одного психа, который пришёл в гости сейчас.

– А ну тогда хорошо, – улыбнувшись, ответил он. – Я готов подождать.

Они прошли на кухню, аромат блюда был на столько устойчиво-манящим, запах маринованных огурчиков отдельно подчёркивал блюдо так, что ощущался его вкус на языке даже пока ещё его не попробовал.

– Может и без вина начнём?

– Нет Ив, он уже должен прийти, все вместе и начнём.

– Да давай я вцеплюсь зубами в кусок, всего лишь в один?

– Жди. Скоро.

Ив присел к столу, сестрёнка начала доставать тарелки, приборы и бокалы, в замочной скважине зашуршали ключи, дверь открылась, вошёл Мишель – парень Эстель.

– Привет, Ив!

– Привет! Давай быстрее иди, ужин стынет!

– Не остынет, смотри сколько она приготовила, – показывая на противень полностью наполненный запечёнными отбивными, сказал Мишель.

Эстель быстро положила каждому по парочке кусочков запечённого мяса, немного салата, Мишель открыл бутылку и разлил по бокалам вина. Они приступили к ужину.

– Знаешь я много всего готовлю, но вот так мясо не делал ни разу. Только у тебя ем, – сказал Ивес.

– Хорошо, чаще приходи, чаще будешь есть его.

– Да, Ив. Давно тебя не было у нас. Я скучал, не знаю как Эстель, но я точно соскучился, – с улыбкой сказал Мишель. – Что нового пишешь?

– Не правда, – возразила она, – кто, кто, а я его больше всего жду всегда в гости.

– Это радует. Вот для Эстель писал.

– Спасибо тебе, Ив.

– Это мы знаем. Мы знаем, что для тебя это дело одного часа. Может вообще пока мясо у тебя варилось для супа, а овощи уже были порезаны, ты сел и написал эту историю, и дальше своим супом заниматься как будто и ничего не было.

– Ну это ты перегнул, Мишель.

– Да нет же, Эстель, ты поверишь в мою версию?

– С лёгкостью.

Все засмеялись потому что поняли иначе быть и не могло у него. Мишель подлил вина, они немного выпили, Ивес рассказал над чем сейчас трудится, вкратце описал какие мысли хочет вложить в произведение.

– Ив, а у нас для тебя есть новость, – посмотрев сначала на брата и затем переведя взгляд на Мишель, сказала Эстель.

– Да. Мы решили сыграть свадьбу, ты первый приглашённый гость, – сказал Мишель. – И первый кому мы об этом сказали.

– Великолепно, поздравляю!

– Спасибо, – поблагодарили Эстель и Мишель в один голос.

– Через месяца три-четыре думаем будет самое подходящее время, уже будет достаточно тепло, и не так жарко. Немного накопили сбережений, Эстель тоже хочет закончить с картиной, более чем должна успеть это сделать, вот потом спокойно проведём свадьбу. Четыре года прошло как мы знакомы, мы счастливы и рады, что к этому пришли вместе.

– Ты успеешь за несколько месяцев? – спросил Ивес у сестры.

– Да. Во мне есть такая же часть как и в тебе, может и меньшая, но способная делать и творить быстро.

– Отлично, тогда я совсем не буду переживать за вас.

– Эстель рассказывала, как ты на свадьбе Анны выступил со словами, что тебе безразлично, что они сейчас чувствуют друг к другу. И все кругом впали в ступор.

– Точнее я сказал – мне абсолютно безразлично!

– А как папу это задело, одна из дочерей выходит замуж, старший сын ещё и близко к этому не похоже, что идёт, так ещё и такое заявляет громогласно и в присутствии всей публики. Мне кажется он хотел дать тебе такую оплеуху. Как он сдержался и ничего не сказал, вот это вопрос для меня до сих пор, или он тебе потом что-то сказал Ив?

– Нет. Я же добавил, главное, что они будут чувствовать друг к другу через пять, десять и более лет. Это же всё формальность, когда происходит в самом пике. Наверняка если посмотреть на всю любовь мамы и папы у них есть противоречия, ссоры, конфликты о которых мы даже не подозреваем, а они и не показывают. Возможно отец почувствовал, что слова содержат правду, что именно так и есть в жизни, и в их в частности. Путь супружеской пары известен только им самим, иногда очень близким друзьям и то в небольшой степени открытости. И поэтому думаю первые эмоции за вечер приутихли, потом он возможно хорошо подумал, взвесил всё это и не стал мне ничего говорить, пытаться доказывать или делать нравоученье, что хорошо, а что плохо. Сила правды превзошла даже его, его способности говорить красиво слова, в которые он сам не всегда особо и верит, но так красиво их говорить на публику и декларировать, уча других, тем более своих детей пока они растут.

– Не – возможно, а точно так и есть, иначе он как минимум высказал тебе. Я никогда не думала в таком ключе про папу с мамой. И сильно удивлена его поведению, совсем не вписывается в его портрет.

– Ты и у нас на свадьбе это будешь говорить?

– Зачем, я это вам и сейчас уже сказал. Если только хотите, могу написать в письме на память. Думаю, многое другое можно сказать и тоже будет по душе, возможно больше, по правде.

– Знаешь, Ив, сейчас я ещё больше тобой вдохновился. Когда Эстель рассказала историю, до меня оказывается не всё дошло, сейчас зная всё более подробно и твои рассуждения, я даже насчёт свадьбы призадумался.

– Вот это поворот, – выпалила Эстель.

– Да понимаю, что это может обидеть, но милая я в другом плане, в целом про отношения и все эти процедуры, традиции. Ты же отлично знаешь, что мы оба за взаимную свободу, удобство, комфорт каждого по отдельности и вместе. Именно поэтому у нас с тобой будет свадьба, а не только из-за чувств любви.

– Да ты неплохо философствуешь, Мишель, – заметил Ивес.

– Эстель, ты здесь, в такой компании само получается.

– Спасибо! Но давайте выпьем уже вина.

Все согласились, Мишель разлил остатки.

Они сидели до полуночи выпили ещё парочку бутылок вина, разговаривали о предстоящих событиях. Ивес ел, хвалил и говорил спасибо сестрёнке за салат, за ужин. Она в очередной раз поблагодарила его за поддержку, что всегда приходит на помощь. Мишель неисчерпаемо наблюдал за ними, вдохновлялся беседой и настроением сегодняшнего вечера.

– Ив, очень странным кажется, ты столько знаешь, мыслишь очень широко, а я никогда не видел тебя в присутствие дамы?

– Вопрос взрослого рассуждения, момент, когда ты начинаешь быть взрослым не говорит ещё о возможности, умении создавать отношения для жизни, не товарищеские и дружеские, а большее, интимные для двоих, не в плане сексуальных отношений, а то что между двумя отдельными личностями.

– Ты таким давно и выглядишь.

– Он таким выглядел ещё до колледжа.

– Тут не только это замешано, – ответил Ивес. – Не зря же папа так реагирует, он внёс многое в моё сознание, но думаю больше не того. Он до сих пор живёт чьими-то жизнями, но не своей, так было и с моей, точнее он жил в и творил в моей голове. Во всяком случае я в этом всё больше и больше убеждаюсь.

– А я никогда этого не замечала.

– Возможно потому что в твоей он и не жил, Эстель.

– И в этом наша радость, ты хочешь сказать? В этом свобода?

– Да. Так и есть.

– Как у русского писателя помню читал, фамилия сложная такая, – начал вспоминать Мишель. – Горе от ума, вот вспомнил, написал.

– Нет, Мишель, там совсем о другом. Папа с Иве никогда не спорят, и Ив точно никогда не доказывает и не противопоставляет ему, что это старое, надо менять взгляд на жизнь, да и сам папа не пытается навязывать ему что-то сейчас уже точно.

– Да, ты снова права, Эстель. Я с лёгкостью понимаю папу, понимаю, что мои слова вообще ничего не изменят в его мировосприятии, я с этим смирился и не хочу навязывать свои мнения, пытаться переучить его. И, Мишель, его фамилия Грибоедов.

– Ага, говорю же сложная, – улыбаясь согласился Мишель. – Но мне очень понравилось, я читал уже на последнем курсе колледжа, летом сосед принёс, заняться было до выходных совсем нечем, я и взял книгу, знаешь затянуло. Читал других, но не совсем моё, многое даже не дочитывал.

– Это отличное произведение хорошо заходит в массовости подросткам, как раз, когда идёт противопоставление поколений, либо уже немного минуло и многих притягивает схожесть мыслей, вот старшее поколение совсем старики не хотят меняться, я же так и говорю.

– Ты много всего прочитал, Ив.

– Да и не так слишком много, если я пишу, ещё не значит, что перечитал многого. Чаще школе и колледже не читал по программе, а брал другие произведения, договаривался с учителем о замене.

– Это тоже о тебе говорит, как о независимом и способном договорится.

– Есть такое. Сам себе выхухоль.

– Это что такое?

– Эстель? – обратился Ивес.

– Это животное, в основном осталось только в России, что-то вроде крота, но с длинным таким носом.

– Ведёт полуводный образ жизни, питается насекомыми, – добавил Ивес.

– Мы видели, когда Тулузский музей посещали, там есть чучело.

– О, я помню ваши лица с Анной тогда от всего увиденного. Как вы в искусство пошли? Вы же явные антропологи должны были стать после его посещения? – смеясь спросил Ивес.

– Это было очень, очень потрясающе, мы три дня туда ходили. Ив на третий день с нами уже не пошёл. Но на билеты нам деньги дал, и на поесть.

– Серьёзно, Ив, ты не пошёл с ними?

– Да, я же периодически там бываю, всего по немного смотришь, поэтому всегда интересно сходить, но в захлёб находиться там думаю не стоит, это уже чересчур.

– А я больше там и не была, – выдохнув, сказала Эстель. – Может после свадьбы, Мишель, ты там был?

– Ни разу не был. Давай действительно съездим. Сегодня вечер такой получается для меня открытие за открытием.

– Главное, чтобы от открытий завтра голова не сильно болела, – заметил Ивес. – Ещё и вместо свадьбы решите ехать лучше в путешествие. Смотри, Мишель, она уже не против.

– Ну, ты такое зерно сегодня нам в голову посеял, так подошёл к этому. Скажи, что не планировал этого говорить, я не поверю, – смеясь говорила Эстель. – Точно, про речь на свадьбе Анны мы знаем, сказал, а что-то новое, вот оно сейчас и прозвучало.

– Я не старался, так получилось.

– Так ты и не ответил, почему всегда без дамы? – вспомнил Мишель.

– Пропустил в юности и молодости все прекрасные аспекты, связанные с отношениями. Теперь если и начинаются, то всё выходит коротко, всегда есть момент, в котором я как-то повёл себя, что-то сделал или сказал не то и не вовремя.

– Ну надежда есть, Ив? Может познакомим его с кем-нибудь, милая?

– Все мы творцы своего счастья, и если совсем сильно в это верить, значит ещё его не заслужили. Всё просто.

– Ив, у тебя всегда это твоё просто, – с возражением, сказала Эстель.

– Я – эгоист, говорят все.

– Что каждая тебе так и говорила?

– Нет там другие причины. Это я уже сам дохожу временами.

– Мне кажется ты специально так сказал, никакой ты не эгоист, я же знаю какой ты на самом деле. Ты очень заботливый.

– Этого мало сестра. Ты будешь счастлива, если Мишель будет только заботливым? Нет конечно.

– Не только заботливый, но и много другого хорошего в тебе.

– А тут я приду к помощи математики, логики и вспомню о необходимости и достаточности условий. Не только достаточно быть каким-то, но необходимо ещё чем-либо обладать. И это не только про материальные вещи, а в основном только духовные.

– С тобой невозможно спорить, ничего сказать невозможно, не похвалить, всегда ответ от тебя с принижением самого себя.

– Только конструктивный взгляд и ничего лишнего. Много хвалить не надо может, да и я же не всегда в такой манере отвечаю?

– Да, согласна, не всегда. Это я уже перегнула и начала давить на тебя. Может от родителей, что постоянно на тебя наседают, ты такой?

– Думаю да, но это не насчёт принижения я согласился с тобой, а насчёт того, что родители как таковое не смогли мне передать умение создавать отношения с противоположным полом. Думаю на сегодня хватит философствовать, мне пора в конуру, вам пора спать.

– Можешь остаться ночевать у нас.

– Спасибо, завтра дел много запланировал, лучше сразу начну делать их, на дорогу тратить время не хочется. И вашему игривому настроению мешать точно не хочу.