Цитаты из книги «Ночь после выпуска (сборник)», страница 6

- А вам не пришло в голову, что люди из породы "как все, так и я" непременно примут враждебно новых Коперников и Галилеев потому только, что те утверждают не так, как все видят и думают? К Коперникам - враждебно, к заурядностям - доверчиво.

- М-да. Недаром говорится, что простота хуже воровства.

- Воровства ли? Не простаки ли становились той страшной силой, которая выплескивала наверх гитлеров? "Германия - превыше всего!" - просто и ясно, объяснений не требует, щекочет самолюбие. И простак славит Гитлера!

- Теперь всё делается коллективно - всё! - от канцелярских скрепок до космических ракет. А ты нам предлагаешь убого-единоличное - пусть каждый возделывает свой сад.

- Всю жизнь я единолично справлялся со своими обязанностями. Всю жизнь мне лезли помогать - и большей частью только мешали.

Но, думалось, есть одно, чего отнять нельзя никакой силой, никому!

- вера, что не зря жизнь прожила, пользу людям принесла, и немалую! Как-никак тысячи учеников прошли через мои руки, разума набрались. Считают, для человека самое страшное быть убитым. Но убийцы-то могут отнять только те дни, которые еще предстоит прожить, а прожитых дней и лет никак не отнимут, бессильны. Но вы, Ольга Олеговна, все прошлое у меня убить собираетесь, на всем крест ставите!

И не понимают, что ты паинька, сладенькое любишь, но мамы боишься, без спросу в сахарницу не залезешь.

ты очень чистый, Гена, насквозь, до стерильности. Варился в прокипяченной семейной водичке, куда боялись положить даже щепоточку соли. Нож в спину - где уж.

Обелиск - знакомая принадлежность города. Настолько знакомая, привычная, что уже никто не обращал на нее внимания, как на морщину, врезанную временем, на отцовском лице. Обелиск весь вечер стоял рядом, в нескольких шагах... Сейчас его заметили - отводили глаза и вновь и вновь возвращались к двум столбцам имен на камне с тусклой, выеденной непогодою позолотой.

- Нешаблонный, независимо мыслящий человек разве не отрадное явление, Иван Игнатьевич?

Дорог тысячи, и все открыты, но, должно быть, не для всех одинаково.

Припасена большая круглая бутылка «гамзы» в пластиковой плетенке «пушечное ядро». Сократ Онучин прихватил свою гитару. Трое парней и три девушки из десятого «А» решили провести ночь под открытым небом.

- Кто из нас в молодости не мечтал великана в мир выпустить из своих рук!

 - И, как правило, взмывали не те, от кого ждешь полета,- с горечью проговорила Ольга Олеговна.- Никто из нас не отличал особо Эрика Лобанова, а нынче профессор, и уже известный.

 - Но это...- Нина Семеновна даже задохнулась от волнения,- это же доказательство нашей близорукости - не разглядеть в человеке, чем он значителен. Так можно и гения просмотреть!