Цитаты из книги «Ночь после выпуска (сборник)», страница 7

- Добра, очень добра, живешь да оглядываешься, как бы свою доброту всем показать. Кто насморк схватит, ты уже со всех ног к нему - готова из-под носа мокроту подтирать, чтоб все видели, какая ты благодетельница. Зачем тебе это? Да затем, что ничем другим удивить не можешь. Ты умна? Ты красива? Характера настойчивого? Шарь не шарь - пусто.

 А пустоту-то показной добротой покрыть можно. И выходит - доброта у тебя для маскировки!

- А кто из нас в костер бросится, чтоб другому тепло было?

 - Может, я брошусь,- отозвалась Юлечка.

 - Готов встать перед тобой на колени... За негорючесть я тебя, старик, не осуждаю. Считаю: если уж гореть до пепла, то ради всего человечества. Почему я, он или кто другой должен собой жертвовать ради кого-то одного, хотя бы тебя, Юлька? Что ты за богиня, чтоб тебе - человеческие жертвоприношения?

"... Вам ли не известно, что в областной пединститут, увы, идут те, кто не сумел попасть в другие институты. Десять против одного, что на смену Зое Владимировне придет неспособный раздувать святой огонь Пушкина и Толстого. Не рассчитывайте на Прометеев, дорогая Ольга Олеговна..."

 - Положим, не все идеально и от каких-то привычек нам придется освобождаться.

 - Но тогда придется освободиться и от тех, кто безнадежно увяз в этих старых привычках.

 - Освободиться от Зои Владимировны?.. Немедленно? Или можно подождать немного, хотя бы того не столь далекого дня, когда она сама решит оставить школу?

 - Недалекого дня? А когда он наступит? Через год, через два, а может, через пять лет?.. За это время сотни учеников пройдут через ее руки. Я преклоняюсь перед вашей добротой, Иван Игнатьевич, но тут она, похоже, дорого обойдется людям.

 - Скоро разлетимся. Знали друг друга до донышка, сроднились - и вдруг...

 - А до донышка ли мы знали друг друга?

-

усомнился Игорь.

 - Ты что?

- удивилась Вера.- Десять лет вместе - и не до донышка.

 - Ты все знаешь, что я о тебе думаю?

 - Неужели плохое? Обо мне? Ты что?

 - А тебе не случалось обо мне плохо подумать?.. Десять же лет вместе.

 - Не случалось. Я ни о ком плохо...

 - Завидую твоей святости, мадонна. Генка,

 - Теперь пришла к убеждению, что такое преподавание не проходит безнаказанно. И не только невежество его последствия.

 Зоя Владимировна, напряженно вытянувшись, встречала прямой взгляд Ольги Олеговны - ждала.

 - Преподносим неустойчивое, испаряющееся, причем в самой категорической, почти насильственной форме - знай во что бы то ни стало, отдай все время, все силы, забудь о своих интересах. Забудь то, на что ты больше всего способен. Получается: мы плодим невнимательных к себе людей. Ну, а если человек невнимателен к себе, то вряд ли он будет внимателен к другим. Сведения, которыми мы пичкаем школьника, улетучиваются, а тупая невнимательность остается. Вас это не страшит, Зоя Владимировна? Мне, признаться, не по себе.

Игорь вознес над головой стакан.

– Я, бывший раб школы номер три, пью сейчас за власть над другими! Желаю вам всем властвовать кто как сможет!

Здесь, над обрывом, разбит скверик. В центре его вздымался вровень с молодыми липками обелиск с мраморной доской, повернутой к городу. Доска была густо покрыта фамилиями погибших воинов:

АРТЮХОВ ПАВЕЛ ДМИТРИЕВИЧ – рядовой

БАЗАЕВ БОРИС АНДРЕЕВИЧ – рядовой

БУТЫРИН ВАСИЛИЙ ГЕОРГИЕВИЧ – старший сержант…

И так далее, тесно друг к другу, двумя столбцами.

Нет, воины пали не здесь и не лежали под памятником посреди сквера. Война и близко не подходила к этому городу. Те, чьи имена выбиты на мраморной доске, закопаны безвестно в приволжских степях, на полях Украины, среди болот Белоруссии, в землях Венгрии, Польши, Пруссии, бог знает где. Эти люди здесь когда-то жили, отсюда они ушли на войну, обратно не вернулись. Обелиск на высоком берегу – могила без покойников, каких много по нашей стране.

Всю жизнь я единолично справлялся со своими обязанностями. Всю жизнь мне лезли помогать - и большей частью только мешали.

Ты светлячок, Гена,красиво горишь, а греть не греешь.