Читать книгу: «Гарем»

1

В ЗАГСе было душно, и они с удовольствием вышли на улицу. По крайней мере, с удовольствием вышел на улицу Смуров. Судя же по выражению лица жены, которая несколько минут назад стала уже бывшей женой, ею владели менее радужные чувства. Но Смурова это уже не волновало, этот развод дался ему с таким напряжением, что ни о чем подобном думать больше не хотелось. Сделано главное, он добился своей цели, к которой шел не один год. И едва дочери исполнилось восемнадцать, объявил супруге о своем намерении.

Что тут же началось, он даже не подозревал в своей жене наличия столько злобности, мстительности, мелочности и узости. До сих пор он воспринимал ее иначе, считал женщиной интеллигентной, достаточно широко мыслящей. Разумеется, за более чем четверть века совместной жизни он хорошо узнал ее недостатки, но, как оказалось, о многих и не подозревал. Да и вообще, она предстала перед ним в совершенно ином свете. Хотя, признавал Смуров, наверное, и он, в ее глазах стал выглядеть иначе: предателем, отступником, эгоистом. Всех эпитетов, которыми она награждала его, сложно не только перечислить, но и просто запомнить. Ничего не изменилось даже после того, как он снял свои претензии на их большую квартиру. А ведь она приобретена целиком на его средства. Но чтобы успокоить страсти он решил не претендовать на нее, отказаться от любого дележа. Ничего, поживет в первое время в старенькой небольшой квартирке, оставшейся ему от родителей. Свобода всегда требует жертв, иначе не почувствовать всей ее сладости. А он столько лет втайне мечтал о ней, она ему грезилась, как любимая женщина. И вот он стоит в шаге от нее. Остались лишь какие-то формальности.

Смуров так глубоко ушел в свои мысли, что даже забыл о шагающей рядом жене. Вернее, бывшей жене, не без удовольствия мысленно уточнил он.

– Представляю, как ты рад, как торжествуешь, – услышал он ее голос.

Смуров остановился. Прежде чем ответить, он несколько секунд рассматривал ее. Не так уж она и стара – они ровесники, но выглядит почти старушкой. Лицо пожухло, кожа дряблая, волосы поседели. И почему она их не красит, выглядела бы чуть моложе. А уж фигура расплылась настолько, что в последнее время он старался не смотреть на нее голой. Да и одетой по возможности тоже. Как мало осталось от той красивой девушки, с которой он когда-то познакомился в университете. Все унес ветер времени. Хотя не только он, почему-то с какого-то момента Тамара перестала следить за собой. По крайней мере, делала это как-то небрежно и не регулярно. А вот он чем старше становился, тем больше уделял внимание и своей внешности, и своему здоровью. Ходил в бассейн, в тренажерный зал, ел только здоровую и полезную пищу, втирал в кожу дорогие крема. И вот результат, ему редко дают его пятьдесят пять лет. Как странно у них поменялись роли; женщина перестала заниматься своим внешним видом, а мужчина превратил это чуть ли не в культ.

– Можешь думать все, что угодно, – ответил Смуров. Вступать в дискуссию с Тамарой ему не хотелось, перед разводом они вдоволь надискутировались едва ли не на все существующие в мире темы.

– Чем ты собираешься заняться теперь? – не успокаивалась она.

– Поеду в свою квартиру, надо в ней сделать генеральную уборку. После смерти родителей там же никто не жил.

– И это все твои планы? – насмешливо поинтересовалась она.

Планов у Смурова было немало, но он не собирался делиться ими с ней. Не для того разводился.

– План один – жить.

– А до сего дня ты не жил?

– Жил, но по-другому.

– И чем же плоха была твоя жизнь?

Смуров вздохнул, незаметно для себя он втянулся в очередную бесплодную дискуссию. Поскорее бы из нее выйти.

– Тамара, жизнь у меня была хорошая, но в какой-то момент мне захотелось чего-то другого. Жизнь коротка, а хочется попробовать многое.

Смуров не стал говорить, что с его точки зрения их совместная жизнь давно превратилась в чистую формальность, а формальность плавно перетекла в бессмысленность. Даже сексом они перестали заниматься уже лет пять. И не потому, что ему не хотелось, а потому что один вид жены: ее толстых ляжек, обвислых грудей, складок на животе, жирного подбородка тут же гасил всякое желание делать это именно с ней. Да, что теперь говорить, дело сделано, они развелись. Конечно, есть на душе грустный осадок – столько лет были вместе, но он справится и с этим. Как и с тем, что отныне будет не так часто видеть детей. Но они уже, слава богу, взрослые, вполне могут обходиться без отца.

Они подошли к его машине.

– Извини, не смогу тебя подвести. Срочно нужно на работу. Там дел полно. Хочешь, дам денег на такси.

– Ты очень добр, но я уж как-нибудь доберусь на метро, – желчно ответила Тамара.

– Как знаешь. – Ему было все равно. – Тогда до свидания. Если что, обращайся.

Как странно, отметил он про себя, столько лет прожили вместе, а теперь вот расстаемся – а у него никаких чувств, только желание побыстрей уехать. Он сел в машину и тут же включил зажигание. Ему не терпелось как можно скорее умчаться из старой жизни и оказаться в новой. Хотя, какой она будет, Смуров представлял более чем смутно.

2

Смуров не обманывал бывшую жену, на работе у него действительно скопилось много дел, так как в последние дни ему было не до них. Правда и сейчас большого желания ими заниматься у него не было, так как, во-первых, он еще не отошел от бракоразводного процесса, а во-вторых, его захлестнуло неудержимое желание подышать воздухом свободы. Сколько он мечтал об этом на протяжении многих лет! И как страстно завидовал тем, кто это делал спокойно, для которых это ощущение было обыденным. Он смотрел на них завистливым взором и думал о том, какое это счастье ни от кого не зависеть, делать и поступать только так, как это хочется тебе. И вот теперь и он принадлежит к когорте этих счастливцев. К сожалению, это случилось поздно, ведь ему уже пятьдесят пять. И хотя он чувствует себя гораздо моложе и душой и телом, но он-то прекрасно понимает, что это временное явление. Возраст всегда рано или поздно берет свое. А потому дорог не то, что каждый день, каждый час! И надо не пропустить ни одного мгновения. И он уж постарается. Правда, как он выполнит это намерение, предстояло еще понять. Но Смуров не сомневался, что это ему удастся. В жизни он неоднократно попадал в трудные ситуации, когда не знал, как из них выбраться. Но всякий раз шаг за шагом находил выход. Так случится и на этот раз. По крайней мере, он на это сильно надеется.

Смуров подъехал к зданию бизнес-центра, поставил машину на стоянку и поднялся в свой офис. Все сотрудники были на своих местах, они знали, какой важный день сегодня у их шефа и потому с интересом смотрели на него. Ему хотелось поделиться с ними своей радостью, но он понимал, что это не тот случай и лучше все свои чувства держать при себе. А на людях быть сдержанным и спокойным. Все же развод не свадьба, хотя, что приятней, можно было бы и поспорить.

Как обычно, поздоровавшись с каждым индивидуально, Смуров направился в кабинет к своему партнеру по бизнесу. Хотя по паспорту он был ровно на девять лет его моложе, у него часто возникало ощущение, что Руденский старше его. Это был человек строгих моральных правил; по крайней мере, так он себя позиционировал, хотя Смурову казалось, что делает он это не по убеждению, а по самопринуждению. Но что хотел он этим сказать или доказать, Смуров до конца не понимал. Впрочем, особенно над этим и не ломал голову. Главное заключалось в том, что они хорошо друг с другом ладили и как совладельцы компании и просто, как люди. Можно было даже сказать, что они друзья. По крайней мере, Смуров так считал. Он всегда был человеком общительным, но однажды он с изумлением обнаружил, что остался почти без приятелей. Все они куда-то исчезли, отдалились, как поезд от станции. И произошло все это как-то незаметно. Вчера были, а сегодня испарились. А вот Руденский остался, хотя может только потому, что они вместе работают.

Он вошел в кабинет партнера. Руденский как-то по-новому посмотрел на него. Но что скрывал этот взгляд, Смуров не разобрал.

– Тебя можно поздравить или посочувствовать? – поинтересовался Руденский.

– Решай уж сам, – улыбнулся Смуров.

– Знаешь, не могу решить. С утра думаю об этом, но все как-то неопределенно. С одной стороны у тебя разрушилась семья, с другой стороны – ты освободился от бремени, которое тебя тяготило. Что преобладает, вот в чем вопрос? как бы сказал принц датский.

– Если я верно понимаю пьесу, в ней нет окончательного ответа на поставленный вопрос, – произнес Смуров.

– Я почти уверен, что ни в одной пьесе нет окончательных ответов на вопросы. Да они и не для того пишутся.

– А для чего?

– В человеке скапливается нечто такое, что просится выйти наружу. Вот он и садится писать. Вот, как я понимаю, у тебя тоже скопилось?

– Ты прав. Иначе бы так не поступил. Ты же все прекрасно знаешь.

– Да, – ответил Руденский и задумался. – Как же возраст меняет человека.

– Ты о Тамаре?

– Да. Еще пять лет назад, она была совсем другой. Помню, мы были в театре, так я заметил, что на нее еще поглядывали мужчины.

– Да? – удивился Смуров. – Как мы были семьями в театре, я хорошо помню. А вот то, что на нее смотрели мужчины, как-то не заметил.

– Смотрели, Дима.

– Смотрели, так смотрели, какое это сейчас имеет значение.

Руденский молчал, и это молчание немного удивляло Смурова. Он явно чем-то озабочен.

– Пока я занимался разводом, у нас в компании ничего не случилось? – спросил Смуров.

– В компании? Нет, в компании, слава богу, все в порядке, все идет своим чередом. Я вот все думаю… – Руденский замолчал.

– О чем же ты, Игорь, так напряженно думаешь?

Руденский вдруг придвинулся к своему партнеру.

– Какой будет моя жена лет этак через пять? А если такой же, как Тамара? Что мне делать тогда?

Вот что его беспокоит, понял Смуров. Нагляделся на мой случай – и экстраполировал на себя.

– Вроде бы тебе это не угрожает. Женя прекрасно выглядит.

– А ты ее давно видел?

– Где-то с полгода. Мы давно не встречались.

– То-то и оно. А я каждый день. И не только в одежде, как ты понимаешь, бывает, что и без нее. И я тебе по секрету скажу, что она выглядит все хуже и хуже. Жировые складки там, где их еще недавно не было. Стараюсь на них не глазеть, даже в самые интимные минуты закрываю глаза. Да что толку, все равно их не увидеть невозможно. Не мне тебе объяснять, какое впечатление они производят на меня.

– А ты попытался с ней поговорить на эту тему?

Руденский грустно вздохнул.

– В общем, да, но она ничего не поняла. А я боялся сказать ей обо всем прямо.

Смуров усмехнулся, ему было не трудно представить этот разговор. Руденский с самого начала был под каблуком у жены – женщины энергичной, решительной, довольно властной. А главное богатой. Игорь же человек мягкий и даже в чем-то боязливый, никогда не идет напролом, всегда ищет обходные пути. Одно у него достоинство – он прекрасный юрист, только это его и спасает от больших неприятностей. Но если в бизнесе это качество помогает ему, то в семейной жизни от него пользы никакой. Один вред.

– Всегда можно найти какой-нибудь выход. Подари ей абонемент в фитнес-клуб.

– Именно это я и сделал, но она наотрез отказалась туда ходить. Сказала, что, во-первых, ей некогда, а во-вторых, никогда не любила спорт и все, что с ним связано.

Это была правда, к спорту Женя относилась резко отрицательно. Другое дело, литература, о ней она могла говорить бесконечно и со знанием дела, ведь она заведовала отделом критики в одном литературном журнале. Если она утратит сексуальную привлекательность, но при этом будет, как и сейчас донимать мужа разговорами об искусстве, выдержать эту нагрузку Игорю может оказаться не под силу. Все хорошо в меру, а она из тех, кто меру не знает. Ей почему-то кажется, что все должны интересоваться и увлекаться тем же, что и она.

– А давай по коньячку за твой развод, – предложил Руденский.

– Я вообще-то за рулем.

– Первый раз что ли. Довезет тебя Алексей.

Алексей – это был водитель в компании, они его взяли специально для того, чтобы он развозил их по домам, когда они были не совсем трезвы. А случалось такое не редко, но не потому, что они любили выпивать. И Смуров и Руденский делали это крайне умеренно. Но так как их бизнес целиком зависел от клиентов, то нередко приходилось встречаться с ними в злачных местах, где без выпивки просто не могло обойтись. Вот тогда Алексей им был крайне нужен.

Руденский разлил по рюмкам коньяк.

– Даже не знаю, можно ли радоваться тому, что человек развелся, но хочу выпить за то, чтобы то, ради чего ты это сделал, свершилось.

– Спасибо, Игорь, я тоже надеюсь на это.

Они выпили, и Смуров почувствовал, как отпустило его напряжение, которое владело им с утра. Он знал про такое воздействие алкоголя на него, он быстро раскрепощается.

– И все же, как ты намерен теперь жить? – поинтересовался Руденский.

Смуров усмехнулся.

– Я многие годы жил в состоянии жуткой сексуальной неудовлетворенности. Вот и хочу, чтобы она исчезла.

– Но как ты станешь этого добиваться? У тебя есть план?

– Плана нет. Но есть отдельные разрозненные мысли. Для реализации этой цели, думаю, этого вполне достаточно. У меня есть хорошая работа, которая дает неплохой доход, остальное как-нибудь приложится. Или мы с тобой не мужчины.

– Мужчины, – подтвердил Руденский.

– Тогда давай еще по одной и вызывай Алексея. Поеду домой. Работать я сегодня все равно не смогу, не то настроение.

3

За окном стемнело, в комнате стоял самый настоящий мрак, но Смуров свет не зажигал. Так ему было приятней и спокойней, зримые образы не отвлекали его, не нарушали умиротворенного состояния. Сколько лет он мечтал об этом дне, когда он будет абсолютно свободен, кода никто не станет донимать его просьбами или упреками. Он может отправиться куда пожелает, ему не надо об этом никому докладывать, ни спешно возвращаться затем домой, так как поздний приход всегда вызывал у жены водопад вопросов. Он сидит в кресле и ему невероятно хорошо. Сейчас он поужинает, в магазине он купил упаковку с готовой едой, которую всего лишь надо разогреть в микроволновке – и можно есть. Конечно, с пищей, что готовила жена, вернее, бывшая жена это сравнить трудно. Надо отдать ей должное, готовить она была мастерица. Но он заранее знал, что теперь ему придется в этом вопросе не очень просто, сам он искусство кулинарии не обучен. Кроме самых простых блюд ничего сделать не в состоянии. Но он заранее знал, что так оно и будет, эта та жертва, которую он приносит на алтарь свободы. А потому не стоит и жаловаться, а лучше привыкать к новым обстоятельствам.

Смуров отправился на кухню, сунул упаковку с едой в микроволновую печь и стал ждать. Он слушал, как она равномерно мурчит, нагревая ему ужин, и этот звук он воспринимал, как самую приятную мелодию.

Он тщательно пережевывал резиновую котлету, было ужасно невкусно, но он мужественно доел все до конца. Не каждый же день он будет ужинать готовыми блюдами из супермаркета, можно пойти в соседний ресторан, утешил он себя. Конечно, там дороговато, зато приятная обстановка, хорошая кухню. Он будет чередовать: один раз есть купленную еду, другой – в каком-нибудь заведении. Пока дела в компании идут достаточно хорошо, он может себе это позволить. Конечно, все крайне не стабильно, клиентов то много, то мало. В прошлом году у них в течение нескольких месяцев не было ни одного, они с Игорем даже не знали, из каких доходов выплачивать зарплату сотрудникам. Чтобы выкроить деньги, пришлось отказаться от вознаграждения, несколько месяцев он тогда жил на иждивении жены. Хорошо, что у нее на тот момент дела на работе обстояли благополучно. Но теперь надеяться не на кого, Тамара больше не поможет, наоборот, будет только рада, если у него возникнут денежные затруднения. Да и любые другие – тоже. Поэтому сейчас следует работать особенно интенсивно.

Смуров поел, попил чаю и вернулся в комнату, сел в то же самое кресло. Почему-то приподнятое настроение, что им владело совсем недавно, как-то немного опустилось вниз. Им начала овладевать скука. И еще что-то, что он не мог точно идентифицировать. Он по-прежнему не зажигал света, но теперь темнота воздействовала на него как кто по иному. Неожиданно Смуровым овладели сомнения. А не слишком ли поздно он отправился в самостоятельное плавание? Все же пятьдесят пять лет. Возраст солидный. Большинство людей в таких летах стараются устроиться по уютней и по комфортней, думают о том, как и с кем встретить старость. А у него все наоборот, мысли, словно у двадцатилетнего почти только о сексе. Даже если он за все прошедшие года, говоря грубо, не на трахался, это ли повод, чтобы так круто менять маршрут жизни? Многие решают эту проблему по-другому. А вот он не мог; несмотря на большое количество соблазнов и возможностей, никогда не изменял жене. Считал для себя это не допустимым. Может, оттого, что он юрист, и для него закон – это святое. Его еще в институте нарекли законником. В любом случае он никак не мог переступить незримую черту, хотя прекрасно знал, что многие делают это невероятно легко и часто. При этом не чувствуют никаких ни сомнений, ни угрызений совести. Ему даже было жалко, что он устроен иначе, проблем было бы гораздо меньше. Самое поразительное, что и Руденский точно такой же. Они два сапога пара. Может, потому и стали партнерами по бизнесу. Хотя вряд ли их сблизило именно это сходство.

Чем бы таким заняться? Смуров положил на колени ноутбук. Почему-то бы не посмотреть порнушку? Дома он стеснялся это делать, на работе тем более было не до того, а иногда очень даже хотелось. Приходилось лазить по сайтам украдкой, от чего это обстоятельство слизывало половину удовольствия. А теперь можно этим заниматься совершенно спокойно и открыто, не боясь, что застукают. Вот оно первое преимущество его нового положения!

Прошел час, а Смуров все путешествовал по порнографическим сайтам. Сначала это занятие его необычайно увлекло, вызвало прилив сильного желания. Но с какого-то момента его ощущения стали меняться, им овладело нетерпение. Сколько можно смотреть за тем, как другие занимаются сексом, он не для того освободился от супружеских цепей, чтобы ограничиться ролью наблюдателя. Сколько себя помнит, он был человеком активным, никогда не любил быть зрителем. В молодости много занимался спортом, им двигало стремление быть первым. Правда, быть первым не получилось, когда это понял, бросил. Всерьез занялся юриспруденцией. И здесь на первые позиции вырваться не удалось, однако кое-чего все же достиг. Его имя многим известно, он пользуется авторитетом в определенных кругах. Да и бизнес, несмотря на некоторые сбои, в целом процветает. Так что ему есть чем гордиться, хотя в молодости чего уж таить, он надеялся на большее. Но это обычное явление, надежды убывают с возрастом. И он не исключение, тоже расстался со многими упованиями. Потому-то так и хочется напоследок получить хоть что-то от щедрот жизни. Иначе на смертном одре его будет преследовать ощущение напрасно прожитых лет. Но оно и так сильно в нем, мешает чувствовать себя комфортно, полноценным мужчиной. Вот он и желает избавиться от него.

Смуров выключил компьютер. На сегодня достаточно, он вдоволь по наслаждался свободой, посмотрел порнографию, вспомнил былое и помечтал о грядущем. Теперь пора спать завтра рано вставать, надо разгребать завалы на работе. Предстоит первая его ночь, когда рядом не будет противно храпеть жена. Ее громкий храп выводил его из себя, не давал нормально спать. Больше таких испытаний не придется выдерживать. И это тоже немалый плюс его нового положения. Нет, все же он молодец, что это совершил, даже если и настанет момент, когда он об этом пожалеет. Он воплотил в реальность то, о чем мечтал много лет, и это самое главное. А со всем остальным он как-нибудь справится.

4

Прошла целая неделя, как началась его новая жизнь, но ничего особенного пока в ней не происходило. Основную часть времени поглощала работа, которой было даже слишком много. С одной стороны это было хорошо, так как означало, что есть клиенты, а значит, будут и деньги. А они ему было очень даже нужны, так как он намеревался сделать в своей квартире капитальный ремонт и заново ее обставить. Когда-то родители обставляли свое жилище самой современной мебелью, но за тридцать прошедших с тех пор лет она не только вышла из моды, но и превратилась в рухлядь. И Смурову было даже неудобно кого-то приглашать к себе; что о нем подумают люди. Особенно женщины; посмотрев, как он живет, не пожелают с ним связываться. И, между прочим, правильно сделают. Он бы и сам не начинал отношения с дамой, которая проживает в таких условиях. Все должно быть красиво, элегантно, комфортабельно, современно, создавать определенное настроение.

Смурову так захотелось быстрей начать преобразовывать свою квартиру, что он решил попросить согласия своего партнера снять некоторую сумму со счета их фирмы в счет будущих доходов, которые он обязуется возместить. С этой просьбой он и пришел к Руденскому.

Все эти дни им было некогда говорить друг с другом, их общение сводилось к решению производственных вопросов. Но Смуров для этого разговора сознательно выбрал конец и рабочей дня и рабочей недели, когда немного спадало напряжение, которое снова усилится только с понедельника.

Руденский уже собирался уходить, он уже выключил компьютер и теперь укладывал в портфель бумаги.

– У тебя ко мне дело, Дима? – спросил он.

– Да, только личное.

Руденский с интересов взглянул на партнера.

– Что-нибудь наклюнулось?

Смуров без труда понял, на что он намекал.

– Какой-то тут клев, видел же целыми днями сижу в офисе.

– Да, как-то все навалилось, – согласился Руденский. – Так о чем разговор?

– Хочу ремонт в своей квартире сделать, ты же был однажды в ней, видел в каком она состоянии.

– Да, квартира нуждается в большом обновлении, – согласился Руденский.

– Вот и я о том.

– Так делай, кто тебе мешает? Ты же теперь хозяином самого себя.

Смуров вздохнул.

– Я при разводе почти вся свою наличность оставил семье. Так что я почти, что без средств к существованию. Вот и прошу твоего согласия, снять со счета компании не очень большую сумму, а я ее погашу из своей доли в течение, например, полугода. Дела идут хорошо, так что думаю, с этим проблем не станет.

Руденский нахмурился, и Смуров прекрасно его понимал. С самого начала они договорились не путать корпоративные финансы с личными. И все эти годы строго соблюдали это условие. И, прося его нарушить, Смуров поступал не лучшим образом. Но и ждать, пока он накопит нужную сумму, терпения не было.

– Ты же знаешь наш уговор, – произнес Руденский.

– Разумеется, знаю. И все это время свято его соблюдал. Но сейчас прошу об исключении. Нет сил ждать, пока накоплю. Возраст у меня такой. Каждый день на счету. Обещаю, это первый и последний раз. Ты ж меня знаешь, если что-то говорю, то всегда выполняю.

– Да я и не сомневаюсь. Просто был уговор. Знаешь, один раз нарушишь, а дальше так и пойдет.

– Но не могу я в такую квартиру даже женщину пригласить. Что она обо мне подумает, живет тут какой-то босяк.

– Так и подумает?

– Может, не так, но похоже.

– Ладно, – махнул рукой Руденский, – я даю согласие. Бери нужную сумму. Делаю это не ради тебя, а ради твоих женщин. Надо же заботиться в их глазах о твоей репутации.

– Спасибо, Игорь, ты настоящий друг. Жаль, что придется ждать до понедельника, а то бы завтра уже начал ремонт.

– Какой ты нетерпеливый! – вдруг удивленно констатировал Руденский.

– Я и сам от себя такого не ожидал. Наверное, накопилось за многие годы.

– Да, – задумчиво согласился Руденский. – Мы даже не всегда замечаем, как что-то копится в нас. А потом бах – и все выходит наружу. И нет терпеть больше сил.

– Именно так все и есть. Счастливых тебе выходных. Привет Жене.

– И тебе счастливых. Тамаре в силу определенных причин привета не передаю, – засмеялся Руденский.

Смуров встал, чтобы выйти из кабинета.

– Подожди, чуть не забыл, – остановил его голос Руденского. – Тут мне приглашение одно пришло на завтра. Я не могу, мы с женой уезжаем в дом отдыха, а ты, если хочешь, можешь сходить.

– Что за приглашение?

Руденский достал конверт из ящика стола.

– Какая-то театральная тусовка. Разберись сам, мне, честно говоря, и некогда и неинтересно. А ты, я знаю, любишь подобные сходняки. Может, клиента подцепишь, а может… – Он откровенно улыбнулся. – Пойдешь?

– Давай.

Конверт от Руденского перекочевал к Смурову.

– Все, Дима, я поехал. Через два часа буду купаться в бассейне. До чего приятное занятие.

5

Отмечали юбилей одного из столичных театров, не самого знаменитого, но и не самого неизвестного. Спонсоры проявили щедрость, что позволило снять в одном из парков довольно приличный его кусок, на время огородили его от остальной территории и поставили бдительных охранников, дабы не пускать на заповедные земли посторонних.

Когда Смуров подошел к отгороженному участку, то услышал звуки музыки. Это, по-видимому, означало, что церемония уже началась. Он протянул охраннику приглашение, тот его тщательно осмотрел со всех сторон, как кассир купюру на предмет фальшивости и лишь после этого позволил пройти.

Смуров уже довольно долго бродил по территории, где разворачивались все события. Некоторое время он наблюдал за концертом, который проходил на сколоченной по этому случаю небольшой эстраде. Но вскоре ему стало скучно не потому, что действо было пресным, скорей наоборот, она была придумано с немалым изяществом и юмором, а потому, что он явился сюда совсем с другой целью. Если его что-то а точнее кто-то и интересовал здесь по-настоящему, так это женщины.

А их было тут немало, причем, на любой вкус. Он узнавал много знакомых лиц, которых видел в фильмах или в спектаклях. Многие дамы были в шикарных вечерних платьях, отрывавших соблазнительные плечи и грудь. Но большинство из них сопровождали кавалеры, а потому он даже и не пытался с ними вступить в контакт. К тому же он понимал, что его скромная персона вряд ли заинтересует этих звезд экрана и сцены. Он даже толком не знает, о чем с ними говорить, он слишком далеко находится от их сферы деятельности. А они вряд ли хоть немного разбираются в юриспруденции. Хотя если быть честным, Смуров немного робел, находясь поблизости от этих роскошных дам. Он не считал себя серой вороной, наоборот, с его точки зрения неплохо разбирался в искусстве, знакомые считали его эрудитом, обладателем хорошего чувства юмора и еще целого ряда достоинств. Но то была совсем иная среда, совсем не артистическая. И Смуров был далеко не уверен, что те качества, которые вызывают у других восторг, тут будут восприняты с тем же чувством. Но все равно он рад, что оказался в этом месте, здесь есть на кого посмотреть. Когда бы он еще увидел сразу стольких привлекательных особ. И все же жаль, что еще один вечер грозит оказаться бесплодным.

Чтобы хоть чем-то компенсировать эту неудачу Смуров решил приналечь на еду и напитки. Тем более этого добра было невероятно много, столы ломились от бутылок и блюд. Пил он всегда очень умеренно, хотя и любил это дело. Но прекрасно сознавал, что если ослабит за собой контроль, то неудержимо покатится по наклонной плоскости. Сколько он видел на своем веку талантливых людей, которых сгубил алкоголь. И не желал повторять их судьбу.

Но сегодня Смуров решил предоставить себе небольшое послабление. Может же он хоть раз позволить перейти грань нормы. Он уже выпил три стопки водки и решил, что на этом не станет ограничиваться. Тем более, сюда он благоразумно прибыл на такси, на такси же и вернется домой.

Торжественная часть празднества благополучно завершилась, и все разбрелись кто куда. Большинство, как корабли к пристаням, пристали к столам. Официанты без устали разносили угощенья и напитки, Смуров взял с подноса бокал коньяка.

Смуров выпил и огляделся вокруг. И только сейчас заметил рядом с собой молодую девушку. Ему показалось, что она с интересом смотрит на него. Он ответил ей внимательным взглядом. Было довольно темно, но все же ему удалось разглядеть, что она симпатичная. Он обратил внимание, что у нее хорошо развитая грудь, которая зримо выпирала из плотно облегающей эту часть тела кофточки.

У него мгновенно проснулся интерес к незнакомке. Единственное, что его смущало, это ее возраст, по виду ей было не больше двадцати лет. Впрочем, решил он, двадцать лет – это вполне взрослая женщина.

Ему показалось, что она смотрит на стоящую неподалеку бутылку вина.

– Вам налить? – предложил он.

– Ой, как вы догадались, я, как раз хотела попробовать этого вина. Вы не пили, не знаете, оно вкусное?

– Еще не пробовал, но с удовольствием сделаю это вместе с вами.

Смуров взял бутылку и разлил вино в пластиковые стаканы – другой посуды на столе он не обнаружил.

– За вас, – предложил он тост.

– За меня? – удивилась девушка. – Почему за меня, а не за вас?

– Вы молодая, у вас все впереди. Вам еще надо многого достичь.

– Точно! – чему-то обрадовалась она. – Я многого хочу добиться. Тогда за меня!

Они выпили. Девушка сморщила небольшой, но аккуратный носик.

– Кислятина.

– Да нет, нормальное сухое вино, – не согласился Смуров.

– Я люблю все сладкое. Однажды я пила вино, не представляете, какое оно было вкусное.

– Если скажите, как называется это вино, то может быть, и представлю.

Девушка наморщила лоб.

– Не помню. Да, я скорей даже и не посмотрела название.

– В самом деле, это излишне, – улыбнулся Смуров.

Девушка на мгновение о чем-то задумалась.

– Могу я вас спросить?

– Конечно, о чем угодно. От вас у меня нет секретов, – шутливым тоном ответил Смуров.

– Вот замечательно! Вы – артист?

– Нет, и отношение к искусству не имею.

По лицу девушки поползло разочарование.

– А я думала, вы артист.

– А почему так думали?

– Внешность у вас, как у артиста.

– Да? – искренне удивился Смуров. Он знал, что внешность у него вполне приятная, но ничего артистического в ней до сих пор не замечал. – Никогда не думал.

– Я знаю, у меня глаз наметанный. Жаль, что не артист.

– А почему жаль?

– Ну, так, – неопределенно мотнула девушка головой. – Я учусь на артистку.

– Нелегкую вы избрали стезю.

– Да, уж, – вздохнула она. – С детства мечтала стать артисткой. А кто вы тогда, если не артист?

– Я – юрист.

– Юрист, – протянула будущая актриса.

По ее интонации Смуров догадался, что она оценивает значение его профессии для своих целей.

– У меня еще не было знакомых юристов, – сообщила она.

– Все случается в первый раз, – философски заметил Смуров.

– Это точно! – неизвестно чему обрадовалась она. – Наверное, интересная работа?

– По-разному, много рутины.

– Понимаю.

Было бы любопытно узнать, чего она понимает, подумал Смуров.

– А вы, наверное, богатый? – немного ошеломила она Смурова неожиданным вопросом.

«И что я должен ей на это отвечать, – подумал он. – «Нормальные люди об этом незнакомцев не спрашивают».

– Не бедный, но и не богатый.

Девушка взглянула на него своими большими глазами, и он вдруг почувствовал вожделение. Интересно, как с ней было бы в постели, мелькнула мысль?

Несколько мгновений они молчали. Девушка то ли хотела, но стеснялась, то ли не знала, о чем его еще спросить.

– А если вы не артист, как вы тут оказались? – поинтересовалась она.

– Один клиент нашей фирме прислал приглашение на этот вечер, – пояснил Смуров. – А вы?

– Я в этом театрике иногда играю в массовке, – пояснила она.

– Как-то вы об этом театре не очень почтительно.

– Еще чего! – фыркнула она. – Сплошной отстой.

– А я был как-то на спектакле, мне понравилось.

– Ну, тот, кто не понимает, тем может и нравится, – пренебрежительно махнула она рукой.

– Может, вы и правы, я сужу не как профессионал. Но теперь буду ходить в театр с большим интересом, чтобы на вас посмотреть. Скажите, в каких вы заняты спектаклях?

– Не стоит, я даже одного слова не говорю. Только пару раз прохожусь по сцене. Забейте.

– Что? не понял Смуров.

– Ну, забудьте об этом. Это просто заработок. Правда, совсем мизерный.

– Это только начало, потом будет больше.

– Ну, да. – Ему вдруг показалось, что его молодая собеседница потеряла интерес к разговору. Но он никак не желал этого допустить.

– Как вам вечер?

Девушка сморщилось.

– Отстой.

– Почему?

– Клева нет. – Она вдруг спохватилась, что сболтнула лишнее. – Как-то тут скучно. Надо уходить.

Смуров взглянул на часы.

– В самом деле, уже поздно, двенадцатый час.

– Правда? А мне еще переть на другую половинку Москвы.

– Хотите, вас подвезу.

– Правда?

– Я похож на обманщика?

Девушка оценивающе взглянула на Смурова.

– Нет, не похожи.

– Тогда идемте.

Они вышли из парка и направились к стоянке машин, на которой выстроились такси. Смуров быстро договорился с одним из шоферов.

– Садитесь, – предложил он девушке.

Она быстро нырнула в салон. Смуров сел рядом.

– Куда ехать? – спросил таксист.

– В Жулебино, шеф, – ответила девушка.

В этот час машин уже было мало, и шофер гнал такси на предельной для города скорости. Девушка сидела, откинувшись на спинку кресла, вытянув вперед ноги, и смотрела перед собой. Он же несколько раз бросал на нее взгляды и думал, как поступить ему дальше? Он бы с удовольствием где-нибудь вышел вместе с ней, немного прошелся бы по улице и впился бы губами в ее пухлый ротик. Но она не подавала никаких признаков того, что одобрила бы такое развитие событий. А он не настолько наглый, чтобы поступать подобным образом, не получив на то согласие или на худой конец знаки с другой стороны. Придется ему обойтись на этот раз без этого атракциона.

– Между прочим, мы до сих пор не познакомились, – сказал Смуров.

– В самом деле, а я даже не подумала об этом. Ксения.

– Дмитрий Борисович. Теперь мы знакомы. А это половина дела.

– Какого дела?

– Любого, – улыбнулся Смуров.

– Ну, тогда, пусть будет так. А вы симпатичный, – вдруг заявила Ксения.

– Вы думаете?

– Я в таких делах разбираюсь.

– А еще в чем?

Девушка задумалась.

– Не знаю. Наверное, больше ни в чем, – честно ответила она.

– Вообще для жизни это маловато.

– Маловато, – согласилась Ксения. – Но так трудно во многом разобраться.

– Вам нужен старший товарищ, который бы вам помогал.

– Где ж его взять?

Смуров едва не сказал, что он готов взять на себя эту почетную миссию, но в последний миг проглотил слова. С его стороны это будет чересчур опрометчивым заявлением, ведь он ничего о ней не знает. Как бы он был нетерпелив, все же не стоит спешить.

– Вокруг много людей, – неопределенно ответил он.

– А, – разочарованно протянула Ксения.

Она думала, что он предложит себя, мысленно отметил Смуров. Еще время не пришло, дорогая.

– Кажется, мы подъезжаем, где тут ваш дом, – произнес он.

– Видите, вон тот, прямо по курсу, – показала Ксения.

Таксис остановил машину.

– Спасибо вам, что довезли, – поблагодарила Ксения.

– Мне было приятно сделать вам приятное.

Ксения уже не первый раз оценивающе поглядела на него.

– Я поканала.

– Канайте, – в тон ей ответил Смуров.

Ксения открыла дверцу.

– Тогда до свидания.

– А не дадите свой телефон? Может, как-нибудь встретимся, поболтаем.

Ксения раздумывала всего одну секунду.

– Записывайте.

Смуров достал телефон, она продиктовала.

– Звоните. – Ксения вышла из машины, помахала ему рукой и побежала к подъезду.

Смуров проводил ее взглядом. Будет любопытно посмотреть, во что это выльется, подумал он.

6

Смуров весь день ходил по магазинам: мебельным, хозяйственным, торгующими товарами для ремонта дома. По большому счету он еще никогда не занимался переустройством квартиры, в прежней жизни эту миссию успешно брала на себя жена. Но теперь надеяться было не на кого, и он решил, что для него является делом чести справиться со всем самому. Беда заключалось в том, что он весьма смутно представлял, что он хочет сотворить со своим жилищем. Правда, перед этим он просмотрел несколько журналов, полазил по Интернету, но большой пользы от этого не получил. Скорей, наоборот, в его голове еще больше все смешалось. И, в конце концов, он решил, что станет полагаться на свой вкус и интуицию. Что ему понравится, то и приобретет. А там уж что получится, по крайней мере, хуже точно не может быть, хотя бы по той простой причине, что хуже уже некуда.

Однако вскоре он понял, что сталкивается с другой проблемой; если покупать все то, что ему приглянулось, элементарно не хватит денег. Он уже прикинул, в какую сумму он должен уложиться. Но ее, по его прикидкам, хватало только на то, чтобы сделать все довольно по скромному варианту. А ему хотелось не то, чтобы роскоши, но чтобы все было бы стильно, комфортно, удобно. Чтобы любой, кто бы оказался в его квартире, почувствовал, если не восторг, то, по крайней мере, ему находиться здесь было бы приятно.

И дело заключалось не в тщеславии, а в том, что это бы доставляло удовольствие ему самому. Когда он жил в семье, то был почти равнодушен к окружающему его интерьеру; его не покидало ощущение, что это не его дом, несмотря даже на то, что та квартира была приобретена преимущественно на его средства. Но подсознательно он знал, что однажды оставит ее. Так, хотя и с опозданием, но случилось.

Конечно, он бы мог взять больше денег со счета компании, но Смуров решил ограничиться достаточно скромной суммой. Он и так ясно понимал, что этот его поступок привел к возникновению трещины между ним и Руденским. Тот долго будет помнить, как под его давлением уступил ему. Конечно, не следовало бы так поступать, но что же делать, если нетерпение сильнее благоразумия.

К концу дня Смуров составил список того, что он купит в самое ближайшее время. Подсчеты показали, что он все же сумел уложиться в намеченный им лимит. Правда, пришлось кое-чем пожертвовать, отказаться от самых привлекательных вариантов. Но что делать, он все-таки не миллионер. До сих пор все попытки прорыва на этот уровень не увенчались успехом. Их фирма, хотя и пользуется хорошей репутацией, все-таки проигрывает многим. Смуров не раз задумывался над тем, почему им так и не удается подняться на более высокую, а, следовательно, и доходную ступень. Скорей всего все дело в их щепетильности; в эпоху, когда даже юристы ради достижения результатов, а значит и прибыли готовы пойти на нарушения закона, они стараются соблюдать его и букву и дух. И это останавливает многих потенциальных клиентов, которые желают добиться успеха любой ценой. Но он не хочет в этом плане ничего менять, не случайно Руденский то ли в шутку, то ли в серьез называет его консерватором. И он прав, по крайней мере, в этом вопросе. Его отец тоже был юристом, причем, более известным, чем его сын, и он привил ему благовение перед его величеством законом. И даже в память о нем он не желает нарушать эту заповедь.

Но от отца он унаследовал не только это качество, но и любовь к женщинам. Тот рано овдовел, это открыло ему дверь в мир свободной любви. Подчас Смурову казалось, что он был даже не совсем рад такой своей любвеобильности, она его немного утомляла. Но природе невозможно противостоять, она жесткий диктатор, гораздо лучше следовать ее указаниям. Иначе кроме болезней, преждевременного старения ничего взамен не получишь. Именно это и случилось с отцом. В какой-то момент он решил остановиться, остепениться и жениться. Это сделало его несчастным. Смуров помнил, как жалко выглядел он, живя в этой клетке. И долго в ней не протянул, умер, не достигнув и шестидесяти лет. А ведь мог бы еще жить и жить, если бы следовал своей внутренней сущности. Одни рождаются моногамными, другие полигамными – и ничего тут не изменишь. Самый ужасный тип изнасилования – это самоизнасилование. Но, к сожалению, немало тех, кто этим занимаются всю жизнь. Вот и он, Смуров, отдал этому занятию немалую ее часть, пока однажды не сказал себе: «хватит, я так больше не желаю».

Пока Смуров приценивался к мебели, к строительным материалам одновременно он думал о своей новой знакомой. Как дальше ему поступать, звонить или не звонить? Он бы не сомневался, если бы между ними было немного меньшая разница в возрасте. А тут целая пропасть, по сути дела они принадлежат к двум разным поколениям. Им даже понять друг друга не просто, он заметил, что она говорит на другом, чем он языке. Иная лексика, иной смысловой ряд. Несколько раз до него не сразу доходил смысл слов.

Но с другой стороны он не может забыть ее выпирающую грудь, такое по-юношески гладкое, свежее, как только что сорванная с куста ягода, лицо. Не трудно представить, какое у нее великолепное тело. От этой мысли Смурова даже пробивал пот. Может, стоит все же попробовать? Чего он теряет? И Ксения, судя по всему не против, иначе, зачем дала ему свой телефон? И все же пока принятие окончательного решения никак не давалось. Надо немного подождать, хотя бы несколько дней. У него так ни раз бывало; по началу не мог ни на что решиться, а спустя какое-то время решение приходило само собой. А пока он активно возьмется за ремонт; чем быстрей его завершит, тем легче ему будет заниматься тем, ради чего все это и затеяно.

7

Когда в понедельник утром Смуров появился на работе, его тут же попросила секретарша зайти в кабинет к Руденскому.

– Ну, как, начал ремонт? – спросил он.

– Все выходные убил на поиски нужных материалов. Зато со всем определился, теперь сниму деньги и начну.

– С Богом. Уверен, у тебя все получится.

– Я тоже надеюсь, тем более это не самое сложная в жизни задача. Когда есть деньги, можно сделать все, что угодно.

– Это ты очень точно подметил, – улыбнулся Руденский. – Когда есть деньги, все проблемы решаются на удивление быстро.

«У Игоря сегодня хорошее настроение, – подметил Смуров. – Это бывает у него далеко не всегда, особенно по утрам. Он ужасно не любит рано вставать. Должна быть какая-то причина».

– Что-нибудь случилось? – осторожно поинтересовался Смуров.

– Как тебе сказать, – загадочно улыбнулся Руденский. – Даже не представляю, радоваться или огорчаться. Хотя скорей надо радоваться.

– Ты меня заинтриговал.

– Да я и сам заинтригован. Мне звонил Трефилов.

Смуров нахмурился.

– Подожди, какой Трефилов?

– Тот самый, которого все знают.

– Что ж он хочет от тебя?

– От нас, – поправил Руденский.

– Хорошо, от нас.

– Хочет стать нашим клиентом.

– Но почему именно нашим?

– Меня тоже заинтересовал этот вопрос. И я его задал ему.

– Что же он ответил?

– Что наша фирма имеет хорошую репутацию, в ней работают честные и грамотные специалисты. И он желает, чтобы мы занялись его делами. Точнее, даже не мы, он говорил конкретно о тебе.

– Но откуда он может обо мне знать?

– Этого уж я не знаю, дорогой. Земля, как известно, слухами полнится. Впрочем, ты сможешь непосредственно сам задать ему этот вопрос.

Смуров задумался.

– А ты уверен, что нам стоит работать с ним? У этого человека не самая лучшая репутация.

– Я это знаю не хуже тебя. Но ты подумай, таких солидных клиентов у нас еще не было. Глава целой крупной корпорации. Если у нас все с ним получится, за ним последуют другие богатые клиенты. А это выход совсем на иной уровень, в том числе и финансовый. И тогда тебе не придется на ремонт квартирки просить моего разрешения снять деньги со счета компании. Как тебе такая перспектива?

– Перспектива перспективна, тут ты, Игорь, прав.

– А в чем я, по-твоему, не прав?

– Ему понадобилась наша репутация. И это мне внушает опасения.

– Не будь таким подозрительным. Я разделяю твою осторожность. Но обещаю, что мы не нарушим ни один наш принцип.

– Легко сказать, трудно сделать, – проговорил Смуров.

Руденский принял серьезный вид.

– Мы с тобой партнеры и все важные решения принимаем коллегиально. Если ты скажешь, нет, я сообщу Трефилову, чтобы он искал другую юридическую фирму.

«Если я скажу, нет, Игорь мне этого никогда не просит, затаит в душе обиду, – пронеслась мысль в голове Смурова. – И что будет тогда с нашим бизнесом? Да и терять такого клиента тоже не хочется. Значит, надо рискнуть».

– Я говорю – да, – произнес Смуров.

На лице Руденского выступило выражение облегчения.

– Я был уверен, что ты примешь разумное решение.

Но у Смурова не было убежденности в правильности сделанного им выбора.

Они еще поговорили о текущих делах, затем Смуров возвратился в свой кабинет.

8

Все последующие дни Смуров разрывался между ремонтом квартиры и работой. Дел было по горло и там и тут. Поэтому он жутко уставал. К этому добавлялось то, что ему по сути дела негде было жить, так как дома пахло краской, почти вся мебель была вынесена, а пол весь в грязных разводах. Ему с трудом удавалось отыскать место, чтобы поставить раскладушку и на ней прикорнуть. В результате он жутко не высыпался и с большим трудом вникал в дела своих клиентов. На его счастье Трефилов пока не звонил; заниматься еще им у Смурова не оставалось ни времени, ни сил. Он даже подумывал о том, чтобы попроситься не надолго пожить у кого-нибудь. Наиболее реальных кандидатур было две: бывшая семья и Руденский. Но, поразмыслив, он отказался от обоих вариантов. В свой прежний дом путь ему закрыт, Тамара даже его не пустит на порог. Что касается Игоря, он и так ему многим обязан, и не стоит его обременять еще больше.

Зато к концу следующей недели начали проступать новые контуры его жилища. Оставалось сделать последние усилия – и ремонт будет закончен. Останется завести мебель – и можно начинать новую жизнь. И он даже знает, с чего ее начнет.

Но события внесли некоторые коррективы в его планы. Позвонил Трефилов и попросил о встрече. Причем, в качестве ее места он в безальтернативной форме выбрал собственный офис. Это не очень понравилось Смурову, он бы предпочел, чтобы тот приехал к нему на работу или, в крайнем случае, она бы состоялась на нейтральной территории. Смуров даже хотел предложить на выбор эти два варианта, но в последний миг передумал. Он вспомнил о Руденском; он уже несколько раз его спрашивал, звонил ли новый клиент? И Игорь будет недоволен, если он с самого начала работы с Трефиловым начнет выказывать свои претензии. Как любил повторять Руденский: клиентов мало, а юридических фирм много. Отсюда и надо танцевать.

На этот день у Смурова было намечена покупка мебели. Но вместо этого он отправился к Трефилову.

Дело близилось к обеду, и дороги были сплошь забиты тромбами пробок. И это еще больше ухудшало и так не самое лучезарное настроение Смурова. Почему-то ему ужасно не хотелось ни встречаться с Трефиловым, ни браться за его дело. Перед поездкой он пару часов провел в Интернете, изучал материалы о своем новом клиенте. К своим сорока годам тот добился много, начинал с мелкого бизнеса – торговал на рынке китайскими и турецкими шмотками, а сейчас владеет крупной компанией, включающей несколько заводов. Но ни один из них он не построил, все приобретал уже в готовом виде, и каждая такая сделка сопровождалась громкими скандалами, вызванными используемыми методами захвата предприятий. Звучали даже обвинения в убийстве, хотя ни одно из них не было доказано. Впрочем, подобные слухи Смуров считал недостоверными; мало ли чего говорят у нас про успешных бизнесменов. Но то, что применяемые им способы были не самые чистоплотными, в этом сомнения не было. Он, Смуров, как юрист, понимал это отчетливо. Другое дело, что все происходило как бы на зыбкой грани законности; давно известно, что одних людей за схожие деяния отправляют в тюрьму, а других – награждают орденами. Все зависит от обстоятельств, от интерпретаций событий, от общественных настроений, от связей. А Трефилову с этим пока везло, всякий раз из сложных и ситуаций он выходил победителем. Как ему это удавалось, было не совсем понятно. Впрочем, есть люди, которым везет с первой минуты появления на свет и до его последнего мгновения пребывания в нем. А есть люди, от которых всю жизнь отворачивается удача, чтобы они для нее не делали, как бы не зазывали в гости. Вот он, Смуров, находится где-то посередине, везение и невезение у него чередуются. Больших высот он не достиг, но определенное положение в обществе завоевал. Если бы это было бы не так, не ехал бы он сейчас на встречу с этим сомнительным дельцом. И все же напрасно он дал Игорю свое согласие на сотрудничество с этим Трефиловым. Чует его сердце, он еще об этом пожалеет.

Офис компании Трефилова находился в большом старинном особняке. На фасаде висела мемориальная доска, которая извещала, что дом является памятником архитектуры, построенным… Дальше шла фамилия архитектура, которую Смуров помнил еще из школьного учебника по истории. Такие люди, как Трефилов, знают, где устраиваться, отметил Смуров.

Его уже ждали. Безукоризненно одетый и безукоризненно вежливый молодой человек пожал ему руку и представился:

– Я помощник Александра Викторовича Виталий Дюков. Пожалуйста, Дмитрий Борисович, следуйте за мной. Александр Викторович вас уже ждет с большим нетерпением.

Пока они шествовали по старинным коридорам, Смуров с интересом смотрел по сторонам. Но ничего достойного внимания ему на глаза не попадалось. Здание, как здание. Помощник Трефилова заметил его интерес.

– Если желаете, после встречи мы можем вам организовать экскурсию по дому. Здесь есть на что посмотреть.

– Буду вам признателен, – ответил Смуров. Он решил быть столь же вежливым, как и его провожатый.

Они подошли к высокой и массивной старинной двери.

– Этой двери почти двести лет, точнее сто восемьдесят, – пояснил Дюков. – Входите, Дмитрий Борисович.

Они оказались в приемной Трефилова. Это была очень красивая комната, вся в разнообразной лепнине. Плафон был расписан какой-то большой картиной. Смуров, будучи любителем живописи, непременно стал бы ее рассматривать, если бы не сидящая за столом секретарша. Это была самая настоящая красавица, которая на конкурсе «мисс мира» имела бы все шансы стать его победительницей. Смуров понимая, что это не тактично, но он не мог оторвать от нее взгляда. Девушка не могла не заметить произведенного на мужчину впечатления, но ее лицо сохраняло абсолютную невозмутимость. Скорей всего она давно к этому привыкла.

Она встала из-за стола, подошла к Смурову. Он убедился, что кроме изумительного лица в дополнение к этому она еще была еще и обладательницей не менее великолепной фигурой.

– Добрый день, Дмитрий Борисович, очень рада приветствовать вас в головном офисе нашей компании. Александр Викторович готов с вами встретиться немедленно. Пожалуйста, проходите.

Секретарша отворила дверь в кабинет, и Смуров прошел мимо нее. На миг его нос приятно заполонил тонкий аромат ее духов.

В первые мгновения Смурову даже стало немного страшно, на него надвигался человек-гора. Конечно, он знал, что Трефилов очень высокого роста, но одно дело знать, а другое видеть воочию. Со своим скромным метр семьдесят пять сантиметров Смуров ощущал себя рядом с ним почти карликом. Картину дополняли широкие и могучие плечи.

– Приветствую вас, Дмитрий Борисович, давно мечтал с вами познакомиться. Садитесь, дружище. Как известно, в ногах правды нет, – улыбнулся Трефилов.

– Спасибо, – поблагодарил Смуров.

Они сели за небольшой столик, на котором каким-то чудом уместилась целая батарея бутылок и большое разнообразие закусок, не считая вазочек с конфетами и печеньем.

– Угощайтесь, Дмитрий Борисович. Выпьем за знакомство и начала деловых отношений. Позвольте я за вами поухаживаю.

Трефилов решительно положил свою огромную ладонь на бутылку виски.

– Александр Викторович, извините, но я в рабочие часы стараюсь не пить. К тому же я за рулем. – Смуров попытался с самого начала держать дистанцию.

– Ерунда, дружище. На счет того, что за рулем, даже не беспокойтесь, шофер отвезет вас на вашей машине, куда скажите. Хоть на Северный полюс, – засмеялся Трефилов.

Он разлил виски по бокалам, один протянул Смурову таким решительным жестом, что тот больше не посмел сопротивляться.

Смуров решил, что раз он уже проявил слабость, то нет смысла и впредь демонстрировать самостоятельность. Все равно это уже будет неубедительно. Поэтому он приналег на закуски, так как после виски ему захотелось есть. В конце концов, ничего страшного не случится, если он тут покушает.

Трефилов вальяжно сидел в кресле и внимательно наблюдал за Смуровым. Этот взгляд мешал ему чувствовать себя свободно и раскованно. Зато внушал мысль, что с этим человеком надо быть постоянно настороже. Он только кажется простым и доступным, а на самом деле весьма хитрый и прожженный делец.

– Давайте поговорим о том, ради чего я приехал к вам, – предложил Смуров.

Трефилов встал во весь свой гигантский рост, подошел к столу, взял с него папку.

– Вот тут мою юристы подготовили все необходимые материалы, небрежно кинул он папку на стол перед Смуровым. – Надеюсь, они хорошо справились с делом.

Смуров взял довольно увесистую папку в руки.

– Я непременно в самое ближайшее время познакомлюсь с содержимым папки, но сейчас я бы хотел услышать вашу интерпретацию этого дела.

– Это необходимо?

– Очень желательно, Александр Викторович.

– Да, дельце самое обыкновенное, дружище, – произнес Трефилов, запивая свои слова изрядным глотком виски. – Как принято у вас, юристов говорить, спор хозяйствующих субъектов. Некоторое время назад я приобрел контрольный пакет алюминиевого комбината в городе Саянске. Может, вы слышали, об этом немало писали?

– Припоминаю, – подтвердил Смуров.

– Сделка, как сделка, оформили, как положено, я перевел деньги на счет продавца.

– А можно узнать, кто продавец?

Смуров увидел, как слегка поморщился Трефилов.

– Вы разве не помните?

– Я особенно не вникал в это дело, столько всего происходит каждый день.

– Его фамилия Чепакович.

– Теперь вспомнил. Но не более того. Но в чем причина конфликта?

– Через некоторое время этот самый Чепакович вдруг потребовал вернуть контрольный пакет обратно ему.

– И чем он это мотивировал?

– Да несет какую-то дребедень.

– И все же?

– Утверждает, что я заставил его продать акции чуть ли не насильно.

– Каким образом?

– Вы настоящий юрист, очень дотошный, – улыбнулся Трефилов.

– Чтобы выиграть дело, надо знать о нем все.

– Вы в этом уверены, дружище?

Их взгляды встретились, и Смурова показалось, что Трефилов был не слишком недоволен его расспросами.

– По крайней мере, я придерживаюсь такой точки зрения. Не исключаю, что другие могут иначе смотреть вещи. Но раз вы обратились ко мне, то уж извините, но я хочу знать, как можно больше.

– Мне нечего скрывать. Никого насилия над ним никто не творил. Он все подписал исключительно добровольно. А если при этом он был не совсем трезв, это меня не касается. Никто не заставлял его пить.

– А он был, как вы говорите, не совсем трезв?

– Кажется. Впрочем, алкометром степень его опьянения не измерял.

– Но если все так, как вы утверждаете, непонятно, на каком основании он оспаривает сделку.

– Вроде бы Чепакович нашел каких-то там свидетелей, которые что-то согласить свидетельствовать против меня. Уверен, что ничего стоящего у них против меня нет и быть не может. Но арбитражный суд принял его иск. Вы же знаете наши суды, никогда ни в чем нельзя быть уверенным.

– Еще один вопрос: а почему вы обратились в нашу фирму? Я уверен, что в вашей компании трудятся квалифицированные юристы. И они способны справиться с делом.

– Не жалуюсь на них, но знаете, Дмитрий Борисович, одно дело составлять бумаги, а другое дело – живая практика. А у вас я точно знаю, она огромная. И вам известны все ходы и выходы.

– Ну, положим, этого никто до конца не знает.

– Я наводил о вас подробные справки, все отзывы исключительно положительные.

– Спасибо, не скрою, мне это приятно.

– Я уверен, что вы выиграете это дело, дружище.

– Постараемся.

Тревилов достал из кармана пухлый пакет.

– Это вам, – протянул он его Смурову.

– Это что?

– Как что, деньги, – удивился Трефилов.

– Извините, в нашей фирме не принято брать наличные, все гонорары только перечислением на наш корпоративный счет.

– Это не гонорар, он будет потом, это в знак моего уважения к вашим достоинствам.

– Не могу взять, у нас в компании твердые на сей счет правила.

– И вы их не нарушаете?

Смуров вспомнил про то, как недавно снял деньги со счета их фирмы на ремонт квартиры.

– Если только в самом крайнем случае.

– А сейчас случай не крайний?

– Нет.

Трефилов снова спрятал деньги в карман.

– Не стану больше настаивать, правила есть правила. Я всегда их уважаю. Хотите спросить что-нибудь еще?

У Смурова было наготове еще целый волох вопросов, но ему захотелось поскорее закончить их встречу. Она оставила в нем не самый приятный осадок. Впрочем, ничего другого он и не предполагал.

– Пока нет, но в скором времени возникнут.

– Тогда и спросите. Всегда к вашим услугам дружище. А сейчас возвращаю вас моему помощнику. Он вас проводит к машине и даст шофера. Не сочтите это за дежурный комплимент, но я, в самом деле, был рад познакомиться с вами, Дмитрий Борисович.

9

Смуров решил, после того, как закончится в квартире ремонт, то сразу же позвонит своей новой знакомой. Жить без женщины было больше невмоготу, хоть проститутку снимай. Но последняя мысль пришла к нему просто от отчаяния; он никогда не имел дело с этим сортом дам и не собирался иметь. Секс с путаной он воспринимал как какое-то дурное извращение; какое может быть от него удовольствие, если знаешь, что партнершу интересуют только твои деньги. И она ждет с нетерпением минуты, когда все это закончится. Смуров знал, что некоторые его знакомые активно использовали этот способ для удовлетворения своих нужд, и Смуров никогда не понимал, зачем они это делают. Столько женщин, кто будут с ними заниматься этим исключительно из удовольствия. Уж лучше он подождет, потерпит и найдет ту, кому он будет по нраву. Что совсем не исключает денежные дела. Но то совсем другое, помогать материально своей любовнице вполне в порядке вещей. И он готов это делать. Это даже помогает укреплять отношения. Сколько Смуров себя помнил, он всегда внимательно относился к нуждам тех, кто был с ним рядом. Это касалось и мужчин и женщин. Этим своим качеством в свое время он завоевал бывшую жену. Подчас он даже страдал от него и даже иногда поступал вопреки своим интересам. Пользуясь этим обстоятельством, некоторые садились ему на шею, и он покорно нес их. Но уж такой он человек и другим уже не станет. Еще родители удивлялись его не по летам обязательности и развитому чувству долга. И с годами эти его свойства только укрепились.

И вот, наконец, к его огромной радости ремонт был закончен, грузчики внесли мебель в его квартиру, вызванные им рабочие, ее собрали в тот же день. И он мог с удовольствием обозревать, что же из всего этого получилось. По его не просвещенному мнению, получилось же довольно неплохо. Теперь сюда не стыдно приглашать гостей, они сразу же поймут, что тут проживает солидный и далеко не бедный человек, что в наше время весьма немаловажное обстоятельство.

Смуров сел в кресло и набрал номер Ксении. Удивительно, но она сразу же узнала его, едва он произнес первые несколько слов.

– Дмитрий Борисович, а почему вы так долго не звонили? – огорошила она его вопросом.

– А вы ждали моего звонка? – осторожно поинтересовался он. Слова Ксении немного насторожили его, не движет ли ей сугубо меркантильный к нему интерес.

– Был занят, – ответил он.

– А сейчас вы свободны?

– Более или менее.

– Вот здорово! – обрадовался голос девушки. – Давайте прямо сегодня и встретимся.

Смуров невольно посмотрел на часы. Они показывали пол десятого.

– Вообще-то уже поздновато.

– Да вы что, ночные клубы работают до утра.

– А вы хотите пойти в ночной клуб?

– А куда еще? – удивилась девушка. А вы что не ходите в ночные клубы?

– Вообще-то нет.

– Напрасно. Там классно.

В этом Смуров был не совсем уверен, в ночных клубах он бывал всего несколько раз и то не по своей охоте, а по разным, связанным с работой причинам. И никакого удовольствия от этих посещений не получал. Там было ужасно шумно, дымно, а уж контингент… Об этом даже не стоит и говорить, половина пьяных или накаченных наркотиками. Однажды ему пришлось вызволять из этого притона свою дочь, и до сих пор он с содроганием вспоминает, в каком она пребывала тогда состоянии. Но, судя по всему, сейчас ему не отвертеться от похода в этот современный вертеп.

– Хорошо, идемте в ночной клуб.

– Вы чудесный! – воскликнула Ксения. – Где встретимся?

– Сейчас сяду в машину и отправлюсь к вам. Как подъеду, позвоню.

– А я пока приготовлюсь.

– До встречи, Ксения.

Пока Смуров ехал по вечернему городу, то немного удивлялся себе. Вместо того, чтобы мирно и сладко спать в только что обновленной квартире, он мчится по темным улицам, чтобы провести всю ночь в сомнительном клубе с сомнительной девушкой. Уж слишком неправдоподобно рада она оказалась его звонку. Он подозревает, что дело тут не в нем, а в тех возможностях, которые она думает, есть у него. Но с другой стороны, а чего он хотел? Чтобы она влюбилась в него с первой же встречи? Для нее он почти такой же древний, как египетские пирамиды. Вот только в отличие от них еще говорит и двигается.

Он сделал все, как и обещал. Подъехал к ее дому, позвонил. Она выскочила из подъезда уже через минуту, из чего он сделал вывод, что она уже была полностью готова к его появлению. Девушка села в машину и прикоснулась губами к его щеке. Смуров почувствовал что-то вроде несильного удара током. И понял, что готов наброситься на нее прямо тут, в машине. Стала бы она противиться? Он вопрошающе взглянул на нее, она ответила ему взглядом. Но вот его содержание он не разобрал.

Нет, это все же не солидно, решил Смуров. Известный юрист, совладелец компании, да и человек не молодой, а хочет вести себя как одуревший от желания юнец. Все должно происходить своим чередом.

– Куда едем? – спросил он.

– В «Ночной полет».

– И где он?

Ксения назвала адрес.

Они мчались по полуночной Москве.

– Расскажи о себе, я ведь о тебе ничего не знаю.

– А вам это надо? – задала резонный вопрос Ксения.

– Надо. Если я иду куда-то с человеком, то предпочитаю хотя бы что-то о нем знать.

– Ну, пожалуйста, – пожала она плечами. Ксения откатила кресло максимально далеко и сидела, развалившись на нем, вытянув вперед свои длинные ноги в короткой юбке. И его взгляд, словно бы сам собой то и дело натыкался на них. – Родилась в Хволынске. Это на Волге. Городок ничего, но скука смертельная. Там же лишилась девственности, если вас это интересует. Занималась в местном драмкружке. Его руководитель считал меня талантливой, особенно после того, как сделал женщиной. И посоветовал ехать учиться на артистку. Ну и после десятого в руки чемодан – и на вокзал. В первый год не поступила в театральное училище. Ехать назад не хотелось, пришлось пойти в официантки. Это я вам скажу еще та работа! Целый день на ногах, хозяин лапает, официанты лапают. И много еще кто лапает. Я чуть с ума не сошла. Хорошо, что на следующий год все же меня приняли. Вот учусь на третьем курсе. Рассказать что-нибудь еще?

У Смурова были еще вопросы. Например, есть ли у нее молодой человек? Но он посчитал спрашивать об этом не совсем тактично. Да и вообще, если она скажет, что есть, как ему поступить? Отвезти ее домой и удалить телефон? Или согласиться на вариант быть вторым? Пожалуй, пока лучше об этом не спрашивать. Иногда не знание лучший выход из щекотливой ситуации.

– Теперь ваша очередь, – вдруг услышал он слова своей попутчицы.

– Хотите, чтобы я рассказал о себе?

– Ну да. Разве это не справедливо?

– Справедливо, – признал он. – Пятьдесят пять лет, по профессии юрист. Недавно развелся. Двое детей.

– А почему развелись?

– Перестала устраивать супружеская жизнь.

– Трахаться с женой расхотелось?

– В том числе и это, – признался немного удивленный ее проницательностью Смуров. – А ты откуда знаешь?

– Что я, по-вашему, дура. Знаете, пока работала официанткой, сколько ко мне клеилось старичков. И все одно твердили: мол с женой уже никак.

– Да, со временем остываешь, – согласился Смуров. – А что делать, в жизни нет ничего вечного.

– Вот и я том же.

Ксения переменила позу, и по тому, что она отвернулась от него, он сделал вывод, что этот разговор потерял для нее интерес. Новые же темы пока не приходили ему на ум. Но они и не понадобилось, на его счастье они уже приехали.

К большому удивлению Смурова ночь в ночном клубе, во-первых, далась ему относительно легко, никаких особых перегрузок он не чувствовал. А, во-вторых, ему даже там понравилось. Здесь не было так шумно, как в тех, что он бывал, да и публика подобралась относительно интеллигентная. По крайней мере, посетители не скидывали в экстазе одежду, не заметил он уж слишком и пьяных и тем более, под воздействием наркотиков. В основном все пили легкие напитки, а танцевали достаточно пристойно.

Смуров очень любил танцевать, в молодости был активным танцором и, по отзывам, весьма неплохим. Он и жену нашел на танцплощадки; отдыхая на юге, пригласил приглянувшуюся ему девушку. Так все и закрутилось. Правда, в течение нескольких последних лет он как-то забыл про это занятие. Но сейчас что-то прежнее всколыхнулось в нем.

Они танцевали почти до утра. Ксения оказалась прекрасной партнершей, чувство ритма было у нее врожденным. И они оказались там одной их лучших пар. Им даже несколько раз аплодировали, а музыканты специально для них играли мелодию. Такой эйфории Смуров не чувствовал давно, ему казалось, что с его плеч слетела значительная часть прожитых лет. И сейчас ему не больше тридцати. Ну, в крайнем случае, тридцать пять. Он даже ощутил что-то вроде влюбленности по отношению к девушке. Она была так мила, так хороша в танце, что остаться равнодушной к ней было невозможно.

Единственно, что ему не нравилось, – она много пила, разумеется, за его счет. Но смущало его не это, а то, что он видел, что для нее это привычное дело. И что она любит его. Причем, в ход шли и вино, и водка, и коньяк. К концу пребывания в клубе Ксения прилично наклюкалась и повисла на шее у Смурова, обдавая его густым запахом перегара. Он понял, что пора уходить.

Ксения не возражала, ему вообще показалось, что по причине подпития она слабо соображала, что происходит. Он обнял ее за талию и почти потащил к выходу.

На свежем воздухе девушка немного пришла в себя. Несколько минут они стояли возле клуба, наслаждаясь приятной ночной прохладой.

– Кажется, я пьяная, – вдруг хихикнула Ксения.

– Мне тоже так кажется, – ответил Смуров. – Пойдемте в машину.

– Пойдемте, – кивнула она головой.

Они сели в машину, но не уезжали. Ксения, развалясь, сидела в кресле, весь ее вид выражал полнейшее безволие. Внезапно она встрепенулась.

– А ты классный папашка, – заявила она. – Я и не ожидала.

Ксения потянулась к нему и еще через мгновение впилась в губы Смурова. Он крепко прижал к себе девушку, и они стали жадно целоваться. «Наконец, началось», – мелькнула у него мысль.

Смуров положил свою ладонь на ее грудь, и ощутил под пальцами упругое тело. Он стал сжимать его, чувствуя, как весь наполняется желанием. Ее рука стала гладить его член, разогревая его до состояния кипения.

Они ласкали друг друга уже долго. Смуров нисколько не сомневался, что Ксения готова ему уступить тут, в машине, но он не решался это сделать. Еще не разу он не занимался сексом в автомобиле. Он даже не очень четко представлял, как это делать в таком узком пространстве. К тому же в любой момент кто-нибудь мог к ним подойти и увидеть, что они тут вытворяют. А к публичности в этом вопросе он был явно не готов.

И в самом деле, раздались чьи-то шаги. Смуров отпрянул от девушки. Несколько секунд он тяжело дышал, приходя в себя.

– Уже очень поздно, а мне завтра утром на работу. Я тебя отвезу домой. Не возражаешь?

Ксения ничего не ответила. Она сидела неподвижно, словно статуя. Смуров подумал, что нет смысла ждать ответа, в данном случае он способен единолично принять решение. А оно самое простое, он как можно быстрей отвезет девушку домой, затем помчится к себе и попытается хоть немного поспать. Иначе сегодняшний день для работы будет потерян. А дел у него выше крыши.

10

Утром по дороге на работу, ему позвонил сын. Это немного удивило Смурова, тот никогда не баловал его своим вниманием. Не то, что он не любил отца, но с детства держался немного особняком. В отличие от дочери, которая не чаяло в нем души. Смуров отвечал ей тем же. И когда разводился с женой, если и переживал, то преимущественно оттого, что боялся, что у них испортятся отношения. И частично был прав, Наташа болезненно восприняла раскол между родителями. Прошло уже не так мало времени, а она до сих пор ни разу не дала о себе знать. Смурова это огорчало, но он решил так же не проявлять инициативу; пусть время залечит рану, а потом он постарается восстановить их отношения.

С сыном они договорились, что встретятся в кафе недалеко от его работы. Смурова немного удивила эта спешность, но он решил не выяснять ее причины по телефону, а дождаться встречи. Главное, чтобы ничего и ни с кем не приключилось неприятного, а все остальное вполне может подождать.

На работе Смуров первым делом зашел к Руденскому. Они не виделись пару дней, так как он уезжал в небольшую командировку.

– Давай рассказывай, что с Трефиловым? – первым делом спросил Руденский. Смуров понял, что этот вопрос не отпускает его компаньона ни днем, ни ночью. Он прекрасно понимал, в чем тут причина, но именно это его и беспокоило.

– Я внимательно изучил все документы. Они все чистые, то есть подтверждают права Трефилова на завод.

– Но это же замечательно! – обрадовался Руденский. – Нам не составит больших трудов отстоять его интересы в арбитражном суде.

– Да, это так, – не очень уверенно согласился Смуров.

– А что не так? – пристально посмотрел на него Руденский.

– Меня не оставляет ощущение, что у этого дела есть второе дно. И оно не такое уж и безобидное. К тому же мы не знаем, какие шаги готовят адвокаты другой стороны. Вряд ли они будут сидеть спокойно. Ведь это они подали иск.

– Так это даже хорошо, пусть клиент видит, как мы отстаиваем его интересы. А если было все проще простого, зачем мы ему?

– Вот и я о том же себя спрашиваю: зачем мы ему?

– Это ты брось, никогда не задавай вопросы, на которые ты не хочешь получить ответы.

– Мудро, – улыбнулся Смуров. – Но иногда они возникают сами собой. Что делать в таких случаях?

– Один раз возникнут, если не будешь все время повторять их, исчезнут сами собой. У нашей компании есть свои интересы. О них и надо нам думать.

– Чего я и делаю.

– И прекрасно. Кончил ремонт?

– Да, мне нравится. Заходи как-нибудь посмотреть.

– Непременно.

Смуров посмотрел на часы, до встречи с сыном оставалось всего десять минут.

– Мне надо ненадолго уйти по делам, – сказал он.

Руденский кивнул головой.

– Конечно, иди.

Смуров пил кофе, когда появился сын. Он сел за его столик.

– Тебе чего-нибудь заказать? – поинтересовался Смуров.

– Я сегодня еще не завтракал.

– Почему? – удивился Смуров. – Тебя перестали дома кормить?

– Я ушел из дома.

– Как?!

– Просто. Ты ушел и я ушел.

– Где же ты живешь?

– Вот об этом я и хотел с тобой поговорить.

– Хочешь пожить со мной?

– Успокойся, папа, таких противоестественных желаний у меня нет, – немного насмешливо произнес Валерий.

– Тогда где собираешься жить?

– Мы сняли квартиру.

– Мы – это кто?

– Я и Таня.

– А Таня – это кто?

– Моя девушка.

– Ничего о ней не слышал.

– И не мог слышать. Мы знакомы меньше двух недель.

– И уже вместе живете?

– А что тут такого? Нам вместе хорошо было с первого дня.

– Предположим. Но что ты хочешь от меня? Благословения?

– За благословение, конечно, я буду особенно признателен, но можно обойтись и без него, – засмеялся Валерий. – Нет, я хочу попросить помочь с оплатой квартиры. Нам не хватает половины суммы. Хотя мы сняли одну из самых дешевых. Знаешь, как долго искали.

Эта просьба сына была некстати, после ремонта квартиры ему надо как можно скорей погасить долг компании. Но и отказать Валерию он не мог, иначе он может окончательно обособиться от него. А ему бы этого очень не хотелось.

– Хорошо, я буду давать тебе эту сумму.

– Я был уверен, что ты не откажешь. Ты у меня молоток.

– Только по этой причине?

Валерий махнул рукой.

– Папа, за кого ты меня принимаешь. Я совсем о другом.

– И о чем же?

Несколько секунд сын сосредоточенно ел.

– Я одобряю твой развод.

От неожиданности Смуров едва не поперхнулся салатом. Вот уж чего чего, а этих слов от него он не ожидал.

– Почему?

– Нормальный мужчина не может жить с такой женщиной, как мама.

– Ты отдаешь отчет в своих словах?

– Я люблю мама, как маму, но я же не могу не видеть, что от женщины у нее ничего не осталось. Это объективная реальность. И ты на нее совершенно верно отреагировал. Я бы на твоем месте поступил точно так же. Женщина должна возбуждать желание у мужчины, а не гасить его. Разве не так?

– Так, – пробормотал Смуров. Он испытывал сильное смущение, никогда еще Валерий не говорил с ним и на такие темы и таким языком. Конечно, он уже взрослый мужчина, сам зарабатывает на хлеб, правда, недостаточно, чтобы оплачивать аренду квартиры. Но все же он его отец, а между отцом и сыном всегда существует некая дистанция в некоторых вопросах. А сейчас он говорит с ним, как со старым другом и ровесником. И он, Смуров, не знает, как это воспринимать: то ли положительно, то ли отрицательно? То ли как-то еще?

– Замечательно, когда отцы и дети понимают друг друга, – насмешливо проговорил Валерий. – В наше время такое случается редко. Мы должны это ценить.

В очередной раз Смуров не разобрал, говорит ли сын серьезно или фиглярничает. У него всегда было несколько странное чувство юмора, скорее чувство сарказма. Но все же до сих пор он не доходил до подобных обобщений в отношении своих родителей. Может, это случилось оттого, что Валерий покинул отчий дом и стал жить самостоятельно, да еще с женщиной. Это в какой-то степени сделало его другим человеком, он почувствовал, что в некоторых вопросах сравнялся с отцом. И, пожалуй, это даже в чем-то хорошо, теперь они могут говорить по-другому, чем раньше, обсуждать практически любые темы, в том числе и весьма щекотливые и даже интимные. Между родителями и детьми такая степень доверительности устанавливается не часто.

Валерий поел и удовлетворено откинулся на спинку стула.

– Мне пора на работу. Рад был повидать и узнать, что у тебя все отлично. Так держать, отец!

Они еще перекинулись несколькими фразами, затем Валерий встал и быстро вышел из кафе. Смуров проводил его взглядом. И только когда сын скрылся из поля зрения, ему вдруг пришло в голову, что хотя Валера и сказал, что рад, что у него все хорошо, но сам не задал ему про то, как он живет, ни одного вопроса.

11

Смуров сполз с тела девушки и откинулся на подушку. Он еще не отошел окончательно от пережитых только что упоительных мгновений и тяжело дышал. Но постепенно все в нем успокаивалось, дыхание и сердцебиение восстанавливали свой привычный ритм. Он чувствовал себя счастливым, но даже не столько от того, что только что испытал огромное наслаждение, а больше от того, что это, наконец, случилось. А значит, он не напрасно по сути дела на старости лет решил начать новую жизнь. И пока это стоит того, чтобы рискнуть всем, чего он добился, создавал на протяжении стольких лет. Несчастны люди, держащиеся за прошлое и настоящее, которое их нисколько не удовлетворяет, ни радует, но с которым они никак не могут расстаться, как с камнем в почке. Он тоже столько лет держался за то, что имел из-за страха перед новизной и неизвестностью. Но однажды все-таки преодолел его – и вот она заслуженная награда за это.

Он повернул голову к Ксении и встретился с ее взглядом. Девушка улыбнулась ему, а затем подкатилось под его плечо.

– Папусик, а ты классный! – оценила она его. – Я то думала, что у тебя ничего не получится. А ты еще тот трахальщик! Я три раза аж кончила, пока ты был во мне.

Смуров гордый собой улыбнулся в ответ. Перед тем, как заняться с ней любовью, он сильно волновался: а вдруг не получиться. Или получится, но не так, как Ксения хочет. Она же молодая и любовники у нее такие же молодые, у них сил на порядок больше, чем у него. Возраст есть возраст, и с этим ничего не поделаешь, как с плохой погодой. Конечно, можно принимать виагру, но ему ужасно не хотелось себя искусственно стимулировать. Говорят, это плохо может отразиться на сердце, да и вообще, он хочет быть естественным, по крайней мере, до того момента, как ощутит холод от приближения к старости. Но к счастью пока эти дуновения обходят его стороной. И он постарается, чтобы так продолжалось бы как можно дольше.

– А еще сможешь? – неожиданно поинтересовалась Ксения. – Ты меня только раззадорил. Я люблю, чтобы было долго и много.

Смуров ощутил небольшую тревогу. Вот об этом он как-то не подумал, ведь он совершенно не представляет ее сексуальных аппетитов. Всякие женщины встречаются, некоторым и пяти раз маловато. Но на пять раз его уж точно не хватит, даже не стоит проверять экспериментально, тут вполне достаточно одной теории вопроса, чтобы быть в этом уверенным.

Ксения, кажется, поняла его тревогу.

– Да ты не волнуйся, мы же с тобой никуда не торопимся. И я тебе помогу. – Она пощекотала его возле ушка. – Ты такой милый, папусик.

Слово «папусик» ему не нравилось, било по нервам, как плохой музыкант по клавишам. Он даже хотел попросить ее не называть его так. Но в последнюю секунду передумал. А почему, собственно, и нет. Для нее оно вполне естественно и вовсе звучит не обидно, если не забывать о разнице между ними в возрасте. Как бы он не хохорился, не изображал из себя страстного мужчину, для нее он всегда будет пожилым человеком, который годится ей в отцы. Кстати, любопытно, ее отец моложе или старше его? При случае надо непременно спросить.

А теперь можно немного передохнуть, тем более, Ксения понимает, что перед новым раундом спокойная передышка ему очень даже полезна.

Смуров закрыл глаза. На память пришли совсем недавние события этого вечера. Он позвонил Ксении после обеда и предложил провести вечер вместе. При этом он загадал: если она согласится, то он сегодня овладеют ей.

Ксения согласилась, правда, как показалось ему, без большого энтузиазма. Это немного смутило его, но затем он подумал, что мало ли какие у нее могут быть причины для плохого настроения. Не стоит раньше времени отчаиваться. Смуров решил, что на этот раз они проведут время по его сценарию. Никаких ночных клубов, уютный, тихий ресторан с неназойливой музыкой, под которую одинаково приятно танцевать и жевать бифштекс. Такое заведение ему было знакомо, вот туда-то они и отправятся.

Когда Ксения села к нему в машину, он, не говоря ей ни слова, повез ее по заранее намеченному маршруту. Девушка же не задала ему никаких вопросов, молча сидела в кресле и, как ему казалось, безучастно смотрела перед собой. Он тоже хранил молчание, лишь периодически поглядывал на нее. Так они и проделали весь путь.

– Приехали, – сообщил он ей, кода он поставил машину на стоянку для посетителей ресторана.

Ксения кивнула головой и все так же, ни о чем, не спрашивая, вышла из автомобиля.

Только оказавшись в ресторане, она слегка оживилась. Ей явно тут нравилось. Да и не удивительно, заведение было весьма дорогим, и отличалась не только изысканной кухней, но и уютной, приятной обстановкой, со вкусом сделанными интерьерами.

И все же ее оживление продолжилось недолго.

– Ты сегодня не в духе, – констатировал он, после того, как они сделали заказ.

– Да, ерунда, – сморщила губки Ксения.

– Ерунда, не ерунда, а уж рассказывай.

– Тебе, правда, это интересно?

– Правда, – слегка улыбнулся Смуров.

– Это все из-за хозяйки квартиры. Такая сучка!

– Чем она вызвала твое негодование?

– Пришла вчера и объявила, что повышает квартирную плату сразу аж на пять тысяч. А где я их возьму, я едва на нынешнюю плату наскребаю. А Светка, дура, тут же согласилась вместо того, чтобы спорить.

– Светка – это кто?

– Ну, с кем я живу, я ж не могу одна платить за хату. Приходится с ней, у нас у каждой по конуренке. Так она еще к себе мужиков водит. Стенка тонкая, ну я и слышу, как они там вовсю трахаются.

– Да у вас, я вижу, там самый настоящий вертеп.

– Да, какой вертеп, просто хочется ей, а негде. Ну а мне хочется спать, а там такие крики. Когда режут и то кричат тише.

– Представляю, тут уж не до сна.

– Да, нет, я все равно засыпаю. Только не сразу. А мне нравится, как легла, так тотчас и заснула. Не люблю валяться без сна в постели. Либо трахаться, либо спать.

– Мда, – промямлил Смуров. Откровенная манера говорить Ксении приводила его в некоторое замешательство. То ли эта такая принятая сейчас в молодежной среде мода, то ли жуткая вульгарность. Поди, разберись. Хотя одно не исключает другого.

– Мне кажется, и трахаться и спать одинаково полезно.

Ксения впервые за весь вечер улыбнулась.

– Наш человек!

Смуров подумал, что быть иногда их человеком весьма неплохо, но только не на постоянной основе.

– Что же ты будешь делать с квартирой? – спросил он.

Ксения тут же снова потускнела.

– Не знаю, что и делать. Новую крышу надо искать. Да только не так-то легко найти, чтобы по средствам. Знаете, как все дорого.

– Представляю.

– Думаю, что не совсем. Надо же еще искать компаньонку, одна я не потяну. Ладно, вам до этого дела нет, поэтому больше не будем.

– Но почему же, – возразил Смуров. – Мне интересно все, что касается тебя.

– Это слова, а на самом деле никому нет дела до других. Уж я-то знаю, – уверенно, как о само собой разумеющимся, произнесла Ксения.

Смуров был немного удивлен ее знанием жизни, до сей минуты она ему казалась существом попроще. И не совсем понятно, хорошо это или плохо?

– Хотите посмотреть меня в спектакле? – вдруг спросила она.

– Конечно.

– В следующий вторник я буду играть в одной пьесе. Там у меня настоящая роль, целых два предложения. Я вам достану пригласительный.

– Буду тебе признателен. Люблю театр, вот только с некоторых пор хожу не часто.

– А я не очень, – призналась Ксения. – Мне хочется сняться в кино. В каком-нибудь сериале. Это интересней. Да и деньги там платят другие.

– Для тебя деньги в искусстве главное?

– А что может быть главней денег? Вы знаете? Я – нет.

– Многое.

Ксения пренебрежительно надула губки.

– Это говорят те, у кого они есть. Вот как у вас. А как не будет, сразу поймете, что главнее их ничегошеньки нет.

– Я знаю, так многие считают. Но я все же не согласен, деньги не должны застилать глаза.

– Легко вам говорить.

– У меня не всегда были деньги, Ксения. Были периоды, когда я не знал, чем кормить семью. Но даже тогда я понимал, что этим жизнь не ограничивается.

– Вы мужчина, вам легче заработать деньги. А куда я пойду? На панель?

– Это самое последнее дело. Мне бы очень не хотелось.

– А некоторые у нас ходят. Ночь работы и на неделю ты обеспечена.

– Это мерзко.

– В жизни много мерзкого. И, поверьте, это не самая большая мерзость.

– Я верю, – задумчиво протянул Смуров, отдавая дань справедливости ее слов. – Но, надеюсь, ты этим не еще промышляла?

– Не волнуйтесь, в этом плане я чиста.

– Очень рад. – Смуров действительно был рад. Если бы она занималась проституцией, он бы не стал заманивать ее в свою постель, ему было бы слишком неприятно лежать рядом с женщиной, которая отдается за деньги незнакомым мужчинам. В этом случае он бы вряд ли преодолел свою брезгливость.

– Как же вкусно! – воскликнула Ксения, отодвигая пустую тарелку. – Клево, что ты привел меня сюда. Тут классно.

– Лучше чем в ночном клубе?

– И там хорошо и здесь хорошо, только по разному.

Смуров уже не впервые удивлялся разумности ее ответа. Но почему-то всякий раз он поражался этому обстоятельству.

Заиграла музыка, он пригласил ее на танец. Ксения обняла его за шею и плотно прижалась к нему своей упругой грудью. Он сразу же ощутил мощный прилив желания, и тоже ее обнял. Тесно прижавшись друг к другу, они кружились под мелодию, пока она не стихла.

Взволнованные они снова сели за столик. Смуров смотрел на Ксению, и ему казалось, что она находится под властью тех же чувств, что и он.

Принесли десерт, очень вкусный, Смуров, когда тут бывал, всегда его заказывал. Но сейчас ему было не до еды, им владели совсем иные желания. Ему хотелось предложить ей немедленно покинуть ресторан. Но Ксения с огромным удовольствием принялась за лакомство, и ему невольно пришлось последовать его примеру. А затем случилось нечто неожиданное. Едва девушка расправилась с блюдом, она посмотрела на Смурова.

– Поедем трахаться, вижу, тебе невтерпеж.

Смуров почувствовал, что краснеет, как школьник, застигнутый за не самым красивым занятием. Но решил принять вызов. – Поедем, – спокойно, как само собой разумеющее, согласился он.

На этот раз они не стали обниматься и целоваться в машине, а сразу же понеслись к дому Смурову. И едва оказались в его квартире, Ксения прижалась к нему и впилась в губы.

Нацеловавшись, они стали помогать друг друга освобождаться от панцирей одежды, после чего повалились на кровать. Смуров еще в машине решил, что продемонстрирует весь свой богатый арсенал опытного любовника. И хотя в значительной степени его опыт основывался на просмотре порнографии и чтение соответствующей литературы при определенной нехватке практических навыков, он почти не сомневался, что не ударит в грязь лицом. И вот настал момент, когда следовало показать все свои знания и таланты на деле.

Смуров целовал тело девушки, вспоминая, как это делали в лучших виденных им порнографических сюжетах, одновременно подключая арсенал своего опыта. И чувствовал, как все сильней охватывает Ксению экстаз, как страстно отдается она любовным утехам. А это в свою очередь увеличивало и его пыл и его силы. Таким молодым, энергичным, неутомимым он давно себя не ощущал, вернее, забыл, когда это случилось в последний с ним раз. Им владел восторг и не только оттого, что он занимается сексом с молодым прекрасным телом, но и оттого, что ничуть не уступает ни в чем своей партнерше. А для него это было даже важней.

Вот в какой-то момент он и принял это решение. Потом он ни раз казнил себя за эту опрометчивость, вызванной под влиянием минуты. Но дело было сделано, и брать назад свое обещание было не в его правилах. Уж лучше он еще больше напряжется, но сдержит свое слово.

Когда Ксения в очередной раз бурно финишировала, он довольный собой аккуратно сполз с ее тела и прилег рядом.

– Знаешь, о чем я сейчас подумал?

Ксения лениво и безучастно повернулась к нему.

– Пупсик, я не умею читать мысли, даже твои, если они не про секс, – резонно заявила она.

– Почему бы тебе не снять квартиру одной.

Ее реакция была для него совершенно неожиданной. Она вдруг резко вскочила на колени, от чего ее груди разлетелись, правда, не надолго в разные стороны.

– Ты чего, не понимаешь что ли, – так громко произнесла она, что это можно было посчитать криком. – У меня иногда наскрести на жратву не получается, а ты предлагаешь одной платить за целую хату. Да уж лучше на улице жить с полным брюхом, чем в своей конуре от голода пухнуть. Я знаю, что это такое; когда в вашу гребаную Москву приехала, ела через день. А уж про всякое там мясо, просто забыла.

– Подожди, – попытался собрать все свое миролюбие Смуров в единый кулак. – Ты ж меня не дослушала. Я тебе немного другое предлагаю, квартиру снимешь ты, а оплачивать ее стану я. Как тебе такой вариант?

Первые секунды недоверия сменились на необузданную радость.

– Ты не врешь, Папусик?

– Я похож на вруна?

Судя по дальнейшей реакции Ксении, на вруна Смуров похож не был.

– Папусик, да ты просто пампунчик!

Ксения бросилась на Смурова и теперь уже она целовала его. От наслаждения у него по телу растекалось тепло, которое с каждым мгновением, с каждой новой лаской становилось все горячей.

Когда он кончил, то громко закричал. Ксения победно улыбнулась и прилегла рядом. И буквально через несколько секунд он услышал ее вкрадчивый вопрос:

– Папусик, ты не передумал?

Смуров скосил на нее глаза.

– Нет, – ответил он, но в его душу закралось сомнение.