Читать книгу: «Царь»
– Послушайте, не знаю, какими еще вам словами сказать! – мрачно возмутился директор шеремельского заповедника Сергей Эдуардович. – Просто смиритесь, что никакого фестиваля с дискотекой на особо охраняемой природной территории быть не может. Не будет и все!
Сергей Эдуардович стоял, уперев растопыренные сухие пальцы в столешницу, нависнув над собравшимися. Встреча на четверых проходила в переговорной комнате, одна из стен которой была стеклянная, а за ней пологими грядами уходил в направлении полярного круга заповедный лес. Совещание мучительно тянулось второй час и все присутствующие утомились многократным вращением разговора по кругу.
– А я не знаю, какими словами вам сказать, что будет и все, – раздраженно ответил бородатый толстяк в флисовой толстовке розового цвета с пятном от майонеза на груди – Котовский.
Он сидел за противоположным концом стола, развалившись, и поигрывал толстой металлической шариковой ручкой между большим и указательным пальцами.
Сергей Эдуардович раздраженно развел руками, свел их с хлопком и сел. Собравшиеся молчали.
– Смотрите. Мы грант губернаторский выиграли? Выиграли. – Котовский с бряканьем отложил ручку и загнул пухлый мизинец одной руки пухлым указательным пальцем другой. – Мы по федеральной программе популяризации внутреннего туризма проходим? Проходим.
Котовский загнул безымянный палец.
– Нас грантовая комиссия проверяла поперек и повдоль, нарушений не найдено. Бумагу губернатор подписал, – Котовский загнул средний палец, а оставшимися указательным и большим подхватил со стола листок и потряс им в воздухе. – Или вы скажете, губернатор у нас дурак?
За столом переглянулись. Сказать такое никто, конечно, не решился. Котовский заглянул в каждое лицо и откинулся на спинку.
– Короче, смотрите, как у нас с вами будет. Если вы этими протестами из меня откат выжимаете – я в прокуратуру пойду. Я бы сам поделился, но теперь из принципа нет. Фестиваль мы проводим по-любому, нам надо обналичить грант, а вы получаете в вашем Выдропужске хренову кучу туристов, которые тратят деньги. Все?
– Да как вы не понимаете!! – сорвался на фальцет опять подлетевший над столом Сергей Эдуардович. – Здесь особо охраняемая природная территория! Здесь нельзя использовать звукоусиливающую аппаратуру! Здесь ограниченная нагрузка на инфраструктуру! Здесь крайне редкие виды животных обитают!
На это крякнул и ухмыльнулся сидевший между главой поселка и Котовским начальник местной полиции. Котовский и Сергей Эдуардович резко обернулись к нему, но тот сделал невинное лицо и никаких пояснений не дал. Котовский поднялся, сгреб бумажки и ручки в кожаный рюкзак.
– Я буду звонить министру, – устало и безнадежно сказал Сергей Эдуардович и посмотрел на гору за окном. Облака прятали ее макушку, увенчанную короной белых зубцов.
– Номер набрать? – спросил с веселой заинтересованностью Котовский и вытащил айфон. Повисла пауза, после которой он подхватил рюкзак, мимо всего стола прокатился к двери, и остановился, положив пухлую ладошку с младенческими ямочками на латунную ручку. – Ну, я так и думал. Всего хорошего, увидимся в 8 сентября, начнем монтаж, а 10-ого – туристический фестиваль "Шеремель зовет".
И он ушел. А они остались.
***
– Ну и что все отмалчивались? Я что, один понимаю опасность этого вот мероприятия? – возмутился все еще нависающий над столом Сергей Эдуардович. – Шериф, вы только прыскать можете, как девица? Вас не касается эта ответственность? – напустился он на начальника полиции.
Шериф – это была кличка начальника полиции – холодно посмотрел на директора заповедника.
– О. Мы о моей ответственности решили поговорить, а не о вашем образцово-показательном хозяйстве, где редкие виды животных туристов каждую осень жрут? – раздраженно ответил он, словно продолжая давний и неприятный обоим разговор.
Они долго мерились мрачными взглядами, потом одновременно отвели глаза.
– Я звонил своему начальству, просил вмешаться, – неохотно заговорил Шериф. – Они говорят, что все уже согласовано. Пришлют нам усиление. Но, по опыту… усиление это гулькина какашка.
– И я звонил, звонил. И в администрацию губернатора и еще кое-куда, да. Есть, есть знакомства, знаете ли, есть связи, накопились, – присоединился к беседе благообразный толстячок, глава поселковой администрации Грибакин. – Но! Но. Но все согласовано, да. Из Москвы спущено – проводить. Потому что – туризм, потому что – федеральная программа. Ничего не поделаешь. Выстоим, выдержим.
– Ох и фрукт ты, Анатольстепаныч! – театрально поразился Сергей Эдуардович. – Услышал про денежки, про туристов и пузыри запускал!
– Ну, а что деньги? Деньги – это что? Деньги – это всегда хорошо! Деньги не пахнут, есть не просят! Поддержка малого и среднего предпринимательства! – засуетился Грибакин.
– Это ты про свою сырную лавку сейчас?! – вцепился в главу директор заповедника, и началась их привычная ссора.
Шериф поднялся и тихонько вышел из переговорки в большой зал визит-центра "Шеремель", где вкусно пахло свежесваренным кофе и булками с корицей, и царила маленькая рыжая Настя.
– Что решили? – шепотом спросила она (в коляске в одинаковых позах спали близнецы).
– Скажу, если кофе сваришь. Сперва молодца накорми, напои, в баньке попарь, – также шепотом перечислил Шериф и присел к столику у окна.
– Шантажи-ист! – восхитилась Настя и ушла колдовать к кофе-машине. Шериф краем глаза посматривал, чтобы колдовство выходило безобидным: Настя была ведьма.
– Слу-ушай, а, может, ты заколдуешь просто дорогу, чтобы сюда никто не попал? – оживился Шериф, когда перед ним возник стаканчик с кофе. – Выдернешь там волос из бороды или как вы это делаете…
– Прости, но я вообще без сил, эти двое высасывают досуха, – Настя устало опустилась на соседний стул. – Максимум чирий на жопе могу, если хочешь.
– Чур меня, – в притворном ужасе отшатнулся Шериф, вскидывая перекрещенные указательные пальцы. – Ну а подружки твои?
– В Турции они, – завистливо протянула Настя и стала смотреть в окно.
– Шабаш?.. – после паузы уточнил любознательный Шериф и успел отскочить, когда стаканчик сам по себе подскочил над столом и плеснул горячим кофе туда, где только что были штаны начальника полиции.
– Отпуск! – возмутилась Настя. – А насчет чирья ты подумай. Это я могу.
***
В отделении полиции было тихо, только гудела прилипшая к ленте муха. На подстилке в углу за сейфом дрых крупный рыжий пес, над ним размещалось официального вида объявление: "Сотрудник при исполнении. Подкармливание, осуществленное гражданскими лицами, приравнивается к даче взятки, ст. 291 УК РФ, штраф до 500.000 рублей". Рядом была приклеена на изоленту записка от руки: "Кормление принимается Д.Пустовалом, сдавать туда" и стрелочка. По стрелочке, положив голову на скрещенные руки дремал на столе указанный лейтенант Пустовал. Шериф осмотрел свои владения, крякнул и прошел к своему креслу. Рыжий Саня проснулся, потянулся асаной "собака мордой вниз", потом асаной "собака мордой вверх", потом отряхнулся и зацокал обнюхивать Шерифу руки. Д.Пустовал тоже проснулся и поднял на начальника лицо с отпечатком гербовой пуговицы на щеке.
– Будут проводить, – ответил Шериф на молчаливый вопрос, который Пустовал задал движением подбородка. – Так что давай-ка, Денис Игоревич, взбодрись и прокатись до егерей. Надо их предупредить, чтоб за живностью присмотрели.
Егери, семья оборотней, жили в сторожке за перевалом. Пустовал, мигая глазами как-то неодновременно, вылез из застонавшего кресла на колесиках и с прискуливанием потянулся.
– Будет сделано, товарищ майор. Р’решите исполнять? – Пустовал забренчал сейфом, полез доставать ключи от уазика.
– Р’решаю. Скажи им, чтоб с восьмого числа была тишина, а десятого чтоб не пугались громких звуков. Три дня всего простоять, да три ночи продержаться. Авось выдюжим, как думаешь?
– Авось, – хрипло ответил Пустовал, присвистнул Саню и был таков.
***
Рабочие начали приезжать днем раньше, и к утру восьмого сентября набралось их несколько десятков. Под основную площадку фестиваля путем коварных интриг, гневных звонков и угроз самоубийством директора заповедника удалось выторговать поле за деревней, не имеющее отношения к образцово-показательному хозяйству Сергея Эдуардовича. Шериф предлагал рассмотреть как вариант пляж Щучьего озера, живописно раскинувшегося между Белым Яром и соседней деревней Верхний Перегон, но Сергей Эдуардович сухо отрезал, что там у некоторых редких видов как раз начинается нерест.
***
Толстый Котовский в салатовой футболке с жирным пятном на животе деловито шнырял по полю, мелькал то там, то тут, раздавал работникам ценные указания, технические задания и распечатки с планами. За ним по пятам сновала Люба, его ассистент.
Шериф наблюдал за разворачивающейся суетой с водительского сиденья служебного уазика. День был солнечный, теплый, душистый осенними запахами. Угревшись, пристроив голову к полуопущенному стеклу двери, начальник полиции задремал. А проснулся от чаячьих криков людей с дальнего конца поля, от кромки леса. Это нашли первое тело. "Началось", – подумал Шериф и выпростался из объятий нагретого автомобильного кресла.
Погода схмурилась, большую часть неба накрыла фиолетовая туча, и от контраста ярче, желтее зажглась утоптанная стерня. Люди бежали отовсюду, и Шериф побежал тоже, раздвигая столпившихся концентрическими кругами работников.
– Я же вам говорил, я же говорил, у нас животные! – в отчаянии повторял Сергей Эдуардович, черной колонной возвышавшийся над телом и над присевшим к телу Котовским.
– Животное тут одно, Сергей Эдуардович, и оно лежит перед нами, – ответил Котовский и двумя пальчиками помотал тело за подбородок. – Редкий вид.
– Не понял, – унял истерику директор заповедника.
– Редкий вид, говорю. Неустойчивый к местному самогону, – Котовский поднялся, отряхивая пухлые ладошки. – Люба, распорядись. Этого в поселок – ментам или в больничку, как уж они там сами решат, денег ему не платить, из всех ведомостей вычеркать. Отоспится и пусть валит (тут распорядитель бала добавил несколько таких слов, каких от него никто не ожидал).
– Менты как раз на месте, – Шериф выступил из толпы, – Всем спасибо, расходимся, дальше мы сами, расходимся, расходимся.
Махая руками, как на гусей, он разогнал толпу и присел к телу. Сергей Эдуардович поддернул брюки и тоже присел.
– Он в обмороке. Запаха алкоголя нет, – поделился наблюдениями Шериф.
Сергей Эдуардович воровато пооглядывался, а потом ловко, явно не первый раз в жизни, перевернул лежащего полубоком и показал полицейскому ранки на шее сзади, над самым острым позвонком.
– Ну и что это у нас? – беспомощно спросил Шериф. Он работал в Белом Яре всего год и многое было ему в новинку. – Только не говорите, что и вампиры бывают!
– Это летучая мышь, – сказал подошедший со спины Пустовал. – В больничку его надо. Щас подгоню машину.
– Летучая мышь, да, – согласился Сергей Эдуардович, глядя вслед бегущему через поле лейтенанту. – Немножко ядовитая…
– Таких не бывает, – возмутился Шериф.
– Иногда бывают, – Сергей Эдуардович поднялся, отряхнул колени и зашагал в сторону шумной компании, в центре которой светилась зеленая футболка Котовского.
***
В шатре на поле собрались Котовский, Шериф, Грибакин и Сергей Эдуардович.
– Вы должны все отменить, – шипел директор заповедника и казался желтее обычного. Котовский отрицательно мотал головой.
– Послушай, Котовский, два человека в больнице, ты чего добиваешься-то? Их завтра будет десять, а когда зрители приедут – сколько? – Шериф внутренне кипел, но говорил хладнокровно. Второе тело нашли под вечер и опять на краю поля и лесной опушки.
– Включим софиты, музыку, все ваши летучие мыши улетят домой, в Трансильванию, – ответил тот. Посмотрел на Сергея Эдуардовича, и правда немного похожего на графа Дракулу, и, хихикнув, закончил, – И вас на родину заберут.
– Котовский, тебе все шуточки что ли?! – возмутился Шериф. – Люди пострадали! И еще пострадают! У нас тут не Диснейленд! Я сейчас просто арестую тебя и все!
Котовский вдруг устало выдохнул и сел в складное режиссерское кресло. Он словно сдулся от этого выдоха, сгорбился и постарел.
– Слушайте. Отменить нельзя. Требуют из Москвы. Я сам не знаю, что там за цель, именно у вас проводить. Я предлагал другие места, и не в такой жопе мира, но они говорят – только Шеремель. Мне сюда даже тысячу зрителей привезти – до фига делов. А в городе мы бы сделали на три, на десять тысяч. Я сам не рад и сам не просил. Но отменить я ничего не могу, и вы не можете. Вся королевская конница не может. Давайте думать, как сделать, чтобы больше никто не пострадал. Чеснок, серебряные пули, распятия? Распылять святую воду с самолета? Что мне сделать?
В шатре повисла звенящая тишина. Все смотрели на Котовского, а Котовский ни на кого не смотрел и выглядел потерявшимся толстым бородатым ребенком.
Белоярцы переглянулись.
***
– А егеря не помогут?
– Егеря неразумных не контролируют. Могут крупных зверей отогнать, но мыши, комары…
– Еще и комары…
– Комары редко, они на болотах в основном. А мышки людей учуяли и слетелись.
Такой разговор происходил в полицейской машине, так и стоявшей на обочине. Поле ярко освещалось огромными софитами. На границе белого сияющего пятна и чернильной осенней ночи зоркий глаз мог заметить мельтешение крыльев в воздухе. На свет мыши не совались. Работы продолжались, и с одной стороны поля уже выросла сцена с решетчатыми фермами, на которые техники поднимали новые и новые головы мощных ламп. Торговые скворечники улицей выстроились вдоль дороги, к кромке леса никто старался не подходить.
– Что они, спать вообще не собираются? – возмутился нахохленный Пустовал.
– Слушай, а почему у нас вечно в сентябре все случается?
Пустовал недоуменно посмотрел на Шерифа.
– У лесного царя день рождения или типа того.
– У… кого, блин?
– У лесного царя. Типа леший или типа того.
Шериф иногда думал, что, возможно, он просто лежит где-то в психушке, возможно, даже связанный, и все это ему просто кажется.
– Да, так и есть, – толкнул его Пустовал. В голове Шерифа за секунду одновременно пролетели две пугающие фразы: "Я думаю вслух" и "Пустовал читает мысли". Однако Пустовал тут же продолжил, – Ну точно, сворачиваются! Уряяя.
На поле завершились работы и строители потянулись к автобусу, за рулем которого весь день дремал пожилой водитель узбек.
С другой стороны на поле заехал грузовик.
***
Из кабины выпрыгнул Котовский, подозвал двоих рабочих и велел разгружать фургон.
– Я обзвонил кучу народу, нашел тетку по рукокрылым из зоопарка и профессора с кафедры биологии, – объяснил он подошедшим полицейским. – Они, кажется, не поверили про ядовитых летучих мышей средней полосы, но сказали, должно помочь. Генераторы ультразвука.
Недовольные парни таскали с разгрузочной площадки грузовичка картонные коробки.
– Включим пока на ночь, завтра посмотрим, – оптимистично потер ладошки Котовский и укатился руководить.
***
Назавтра все растерянно стояли на обочине и смотрели на поле. Поля не было.
То, что вечером восьмого сентября было гектарами скошенной и примятой стерни, утром девятого оказалось молодым леском. Березки толщиной в палец шевелили ветками в налетающем ветерке, блестели росистой паутиной елочки высотой по пояс.
– Может, от ультразвука? – с сомнением предположил Котовский. Он смотрел на сцену, бока которой обросли мхом и опятами. – А мне так даже больше нравится!
Он ссыпался с насыпи и поманил рукой рабочих, раздавая указания, что рубить, а что оставить: "Вот эту елочку выкопайте с корнями, домой заберу!".
К обеду на площадку прибыли нанятые в деревне помощники, и с удвоенными силами повелась подготовка к фестивалю.
Писк ультразвуковых установок шерифовским ухом улавливался где-то по границе восприятия, однако к середине дня голова главного полицейского грозилась лопнуть и забрызгать обивку машины, поэтому с поляны он позорно сбежал в деревню.
Деревню тоже было не узнать. У каждой калитки хозяева сооружали торговую палатку или хотя бы прилавок из ящиков, вытаскивали варенья, соленья, овощи, цветы – готовились к наплыву городских покупателей. Директор "Белояр-Хотеля" сиял как новая монетка – все номера раскупили и даже арендовали гостевую комнату в личной директорской усадьбе.
Туристы, приехавшие заранее, группами гуляли по улицам, вызывающе нездешние, фотографировали живописнейшие панорамы гор, толпились в визит-центре. Настя через головы поманила Шерифа, который, маясь бездельем, рассчитывал пропустить пару чашек кофе и не ожидал попасть на такой аншлаг. Настя вручила ему стакан, коляску с недовольными близнецами и отправила гулять, где не так людно и меньше шансов подцепить коронавирус.
***
– Так и знал, что ты их отец! – хехекнул приятель Шерифа, местный мужичок по прозвищу Контур. Он спрыгнул со ступеньки грязной лимонно-желтой Нивы и подошел поздороваться.
– А ты как здесь? Говорили, на охоту уехал, – возмутился Шериф.
– Есть люди, на любой охоте тебя достанут и любую охоту отобьют, – Контур изобразил руками две козы и пощекотал разом повеселевших близнецов.
– Мобилизовали? – понимающе покивал Шериф. Контур состоял в поисковом отряде при заповеднике.
– Ну можно и так сказать, – криво усмехнулся Контур. – По пивку или ты грудью кормишь?
– Я при исполнении! – изобразил негодование Шериф.
– При исполнении родительских обязанностей, – опять лукаво захехекал Контур.
– Слушай, а кто реально их папаша? – шепотом, словно близнецы могли подслушать, спросил Шериф.
Контур пожал плечами – темная, мол, история. Наклонив головы как две овчарки они уставились на детей, которые были похожи друг на друга, а больше ни на кого.
– Ладно, мне еще машину помыть, а то по таким местам пришлось переть, – Контур сокрушенно посмотрел на заляпанную выше окон Ниву.
– Это где ядовитые комары? – Шериф сделал вид, что разбирается в "таких местах". Контур посмотрел на него внимательно, потом снова хехекнул.
– Там даже воробьи ядовитые!
Он крепко хлопнул Шерифа по спине, от чего тот чуть не сел в коляску к близнецам, и полез обратно в машину. Попукивая сизыми выхлопами и отчаянно бренча внутренностями, Нива скрылась за поворотом.
– Ну и ладно, ну и пожалуйста, – голосом мемного котенка пробормотал ей вслед Шериф и дальше покатил коляску, чувствуя себя максимально лишним на празднике жизни, в который превратилась деревня Белый Яр.
***
Шериф вышел на главную улицу, когда мимо пролетела единственная поселковая скорая, старинный УАЗ-батон. Следом за ней, взвизгивая сиреной, несся незнакомый полицейский автомобиль, видимо, из прибывшего усиления. Шериф выругался, заменив некоторые слова на приличные, поскольку рядом были дети, и, толкая коляску как магазинную тележку, галопом побежал к участку, около которого заводил служебную машину Пустовал.
Лейтенант горячо протестовал, но все равно остался на крыльце с младенцами, а Шериф впрыгнул в уазик и помчался догонять сирены. На поле машины влетели друг за другом.
Тело, накрытое мешками, лежало на настиле сцены, ручей крови сбегал в лишайник, которыми обросли борта постройки. Зевак Котовский разогнал, но на поле перед сценой толпились перешептывающиеся группы людей. Шериф отправил городских полицейских организовать оцепление, а сам по шаткой лесенке поднялся наверх.
– Кажется, пора арестовать меня, может, тогда получится все остановить, – тихо сказал Котовский подошедшему Шерифу.
Тот отогнул край мешка и поморщился. Тело было перерезано почти пополам, и внутренности расползались в разные стороны синими жгутами.
– Как произошло? – спросил он.
– Такелажник, поднимал наверх какие-то люстры, – Котовский махнул наверх, где должны были крепиться софиты и подсветка. – Нашли висящим. Трос продернут был за руки, через туловище и привязан кверху. От падения веревка перерезала тело, все выпало… содержимое.
– Своим скажите, что просто неудачно упал, веревка обернулась вокруг пояса и рывок привел к таким последствиям… – на ходу сочинил Шериф. Но что делать дальше, он не знал. По хорошему, Котовского на самом деле следовало арестовать.
Тут настил заскрипел под тяжелыми шагами. Шериф понял, что прибыл Контур, еще не обернувшись, и вспотел от облегчения.
Контур приобнял Котовского за плечи и увел, что-то приговаривая ему на ухо, а вместо них наверх полезли эскулапы деревенской больницы.
***
– Чувствую себя молочным щенком на собачьей бойне, – пожаловался позже Шериф, когда они с Контуром сидели около костра на поле и наблюдали за окончанием подготовки площадки.
– Ничего, разберешься, какие твои годы, – добродушно ответил Контур, откидываясь на локтях.
– Лесной царь, он какой?
– Пффф, ты че начал, нормально же сидим? – засмеялся Контур и приподнялся, – А, ты серьезно спрашиваешь?
Шериф смотрел глазами спаниеля.
– Ну, лесного царя вообще-то не существует, – снова откинулся Контур. – Это все сказки для детей, чтоб в лес не ходили без мамы. Но если бы вдруг кто-то предположил, что он правда есть, то, чисто гипотетически, он какой угодно. Для кого-то жестокий старик, для кого-то огромный кровожадный медведь, для кого-то старое жуткое дерево. У нас тут много всякого бывает.
– Это точно, бывает.
К костру ковыляющей походкой брел лейтенант Пустовал. Он как-то криво, охая, присел боком, доложил, что труп отправили в город, что подкрепление в составе 10 человек поселено в шатре и обеспечено довольствием, и что сам он хотел бы отправиться спать, потому что последние дни вымотали ему всю душу и изуродовали тело.
– Болит чего? – участливо спросил Контур.
– Да так, застудил, – уклончиво ответил Пустовал и с трудом поднялся.
– Ну тогда лечись, – посоветовал Шериф, а когда лейтенант отхромал на пару шагов, его вдруг осенило. – Эй, Денис Игоревич. А ты с Настей не ссорился сегодня?
Пустовал посмотрел на него сперва непонимающе, но сразу лицо его озарила мрачная догадка.
– В-в-вот ж-жабье семя! – сквозь зубы выругался он и заковылял к машине под дружеское ржание от костра.
– Сжечь ведьму! – крикнул ему вслед хохочущий Контур.
– Завтра нормально будет? – спросил через некоторое время Шериф.
– Слушай, я тебе дельфийский оракул или бабушка Ванга? – возмутился Контур, – Ты что из меня какого-то местного шамана строишь?
– Ну-ну, – усмехнулся Шериф и поднялся. – Тоже спать пойду, пока никого не распотрошили снова эти твои. Которые “бывают”.
По дороге домой Шериф думал неприятные скользкие мысли, что личность Контура темная, с многослойными изнанками, и даже имени его настоящего никто не помнит. И, честно-то сказать, неизвестно даже, человек ли он. И что, пожалуй, ведь не совсем…
***
Утро в день фестиваля выдалось смурное. Ветер гнал рваные серые облака, в разрывах которых видно было не небо, а черную мрачную тучу. Шериф торопливо позавтракал, выпустил Саню на улицу, а сам зашел разбудить живущего по соседству Пустовала, но того уже не было дома. В участке лейтенанта также не оказалось, разъездная машина стояла у крыльца. Шериф пожал плечами и уехал на поле.
Поле преобразилось окончательно. В воздухе реяли гирлянды разноцветных флажков и лент, торговые палатки заполнялись продавцами хот-догов, бургеров и прочей снеди. В лучшем скворечнике в центре ряда обустраивалась Настя – расчехляла огромную новехонькую кофе-машину. Вокруг теснились коробки с разными яствами.
– Настя, а ты Пустовала не видела в последние восемь тире двенадцать часов? – уже угадав ответ, спросил Шериф.
Настя, не отвлекаясь от своих дел, указала пальцем вдаль, где Шериф и, правда, заметил тощую фигуру.
Начальник полиции зашагал по окончательно утрамбованному полю к дальней его части, где рядами ставились палатки прибывающих зрителей. Их подвозили огромные автобусы, а под парковку личных машин поселок выделил еще одно большое поле. В толпе зрителей мелькали журналисты с большими камерами и разноцветными колпачками микрофонов. Атмосфера большого праздника кружила голову, щекотала в животе, и, видимо, не только у Шерифа. Денис Пустовал смотрел совершенно дурными глазами на палаточный городок, блаженно улыбался и грыз соломинку. Шериф окинул подчиненного долгим оценивающим взглядом, хехекнул.
– Полечила, смотрю, ведьма?
– Завидуем молча, – промурлыкал Пустовал и продолжил таращиться в пустоту, немного как бы даже пританцовывая задом какой-то медленный танец.
Шериф вернулся к торговой улице, потребовал у Насти кофе за счет заведения.
– Испортила мне заместителя! – возмутился он. Настя виновато растянула нижнюю губу, пожала плечами и очаровательно покраснела, но стыдно ей, конечно, не было ни на грамм.
***
– Приве-е-ет Белый Я-ар! – кричала со сцены ведущая, яркая высокая блондинка в немыслимом платье, одновременно похожем на туристическую штормовку и кружевной кринолин. Шериф готов был поклясться, что в сложной прическе ее сидела птица, причем, возможно, живая.
– Привет, зрители и гости фестиваля “Шеремель зове-от”! – вторил ей тщедушный напарник в свитере геолога и золотых обтягивающих штанцах.
Под сценой радостно завопили зрители.
– Кто первый раз в Белом Яре? – радостно спросила ведущая. – Ну-ка покричим! Кто? Кто первый раз?! – и сама закричала в микрофон так, что с дерева упала ворона.
Зрители ответили ей многоголосым воем.
Шериф пристроился на стульчике в Настиной палатке, почти скрытый стойкой, и, как патроны, подавал ей стаканчики. Там его заметил перегнувшийся через прилавок Контур.
– Я то-оже первый раз! – надрывалась блондинка, выдавая ногами радостную дробь по настилу, где виднелись еще пятна крови давешнего такелажника. – И знаете что я узнала от местных жителей? Что сегодня! Празднует! День! Рождения! Лесной! Царь! Ууууууууу!
Толпа взвыла.
– Лесной царь – это покровитель Шеремльского заповедника, – пустив петуха вклинился соведущий. – Давайте поздравим его, только надо кричать о-о-о-очень громко. С днем-раж-день-я-царь-лис-ной!
Зрители охотно подхватили и стали скандировать эту кричалку. Контур навалился на стойку, осклабился.
– Решаем проблемы подручными средствами. Надо было как-то утихомирить то, что "бывает", – объяснил он.
К палатке подошел очень усталый и похудевший Котовский, Настя молча подала ему кофе, которым тот сразу капнул на белую толстовку.
– Пришлось им доплатить, чтоб эту пургу несли, – посетовал он.
Грибакин и Сергей Эдуардович тоже присоединились к компании.
– В честь дня рождения лесного царя мы объявляем специальный ко-о-о-онкурс, – крикнула ведущая, а на последнем слове ее поддержал и напарник. – Конкурс на лучший маскарадный костюм! Наряжайтесь, украшайтесь, разукрашивайтесь, танцуйте так, чтоб вас заметили и получайте призы от нашего особого спонсора! Сыроварни! Грибакина!
В этом месте глава поселка подавился кофе и тоже облился.
Контур и Сергей Эдуардович довольно скалились.
Ведущая переключилась на перечисление других спонсоров, а потом на список выступающих артистов, из которых Шериф знал только одного самого матерого барда, у которого изгиб гитары, и еще одного, кажется, из Эстонии, он в свободное время книжки пишет.
***
Шериф и Котовский не спеша пересекали поле. Повсюду горели костры, стреляя в синее ночное небо салютами оранжевых искр. Вокруг столбов огня танцевал невиданный карнавал.
Шериф в мелькании отсветов пламени видел мужчин с крутыми бараньими рогами на головах, которые вакхически извивались вокруг прекрасных девушек с волосами из зеленых водорослей, одетых в мокрые белые длиннополые рубахи. Он видел в тенях невысоких крепышей с рыжими, желтыми, красными бородами, которые с лязгом сдвигали острые кубки за чье-то здоровье, и через края плескалась винная пена. Мимо хороводом проносились дивные девочки, вместо голов у которых были колючие птичьи гнезда. Он видел краем глаза перелив света на чьих-то перьях, чьи-то скрюченные когтистые лапы в танце взлетали над головами, и отовсюду из темноты мигали отблесками костров чьи-то желтые глаза.
– Интересно у вас, – хладнокровно заметил Котовский. Шериф кивнул.
Они выбрались к дороге и пожали друг другу руки. Шериф влез в кабину уазика, а Котовский канул обратно в огненную вакханалию.
До полуночи, когда концерт должен был закончиться, оставалась еще пара часов. Шериф порылся в бардачке, нащупал электронную книгу и приготовился скоротать время за чтением.
Мимо по дороге очень медленно проехал микроавтобус Мерседес с выключенными фарами и скрылся за поворотом к деревне. Шериф отложил книжку, дал малый газ и тихонько покатил следом, не зажигая огней.
Микроавтобус бесшумно заехал в притихшую деревню, большинство жителей которой веселились на небывалом празднике. По темным улицам катился он до окраины, с которой рукой подать было до лесной опушки. Полыхнули красным и сразу погасли тормозные огни. Шериф остановился за квартал, оставил машину и пошел пешком. Он успел как раз вовремя, чтобы увидеть невысокого лысоватого пожилого мужчину, который неловко, с кряхтением, ввалился на пассажирское сиденье лимонно-желтой Нивы и со второй попытки захлопнул дверь. Лампочка в салоне несколько секунд освещала лицо, знакомое, возможно, почти каждому на планете, но мало кем виданное вживую. Потом свет погас, Нива тронулась и, громыхая, укатила по технической тропе в лес. Мерседес и крупные мужчины в костюмах, высыпавшие из него, остались. Замерцали огоньки сигарет.
Шериф кошачьей походкой спиной вперед отошел подальше и лишь скрывшись от внимательных, напряженных молодых людей за углом дома, развернулся и на мягких ногах направился к своей машине.
***
На другой день после фестиваля в переговорной комнате со стеклянной стеной сидели за овальным столом глава администрации поселка Белый Яр Грибакин, директор заповедника Шеремель Сергей Эдуардович, начальник полиции по кличке Шериф и бывший организатор мероприятий Котовский. Они выглядели, словно последние уцелевшие при кораблекрушении, мучились похмельем, хотя и не пили накануне, и тянули крепкий кофе, не чувствуя вкуса.
– Любка уволилась, – ни на кого не глядя, пожаловался на ассистентку Котовский.
– Это к лучшему. После такого, как честный человек, ты должен был бы жениться, – подбодрил осунувшегося толстяка Шериф.
– Я б, может, и женился. Теперь-то уже в принципе бояться нечего, – удрученно ответил Котовский и сунул нос в кофейный пар.
Помолчали, потом Сергей Эдуардович внимательно посмотрел на бывшего организатора.
– А я ведь, кажется, могу сделать вам предложение, – медленно проговорил он, словно что-то прикидывая в голове.
– Простите, Сергей Эдуардович, со всем уважением и искренним расположением, но я не по этой части, – чопорно ответил Котовский.
– Что? Ах нет, я про другое. Будьте моим заместителем?
Шериф и Грибакин, разом проснувшись, с удивлением посмотрели на директора заповедника, а потом, словно следя за метнувшимся мячом, обернулись к Котовскому. Тот молчал.
***
Шериф вышел на широкую веранду визит-центра и заметил навалившегося на перила и явно поджидающего его Контура, но сделал вид, что не заметил, – прошел мимо, спустился и зашагал по улице.
– Ой, ну ладно тебе, что за обиды, не девочка же! – раздраженно возмутился Контур.
Шериф в ярости обернулся и столкнулся с Контуром нос к носу. Несколько секунд они смотрели друг на друга бешеными глазами.
– Хочешь что-то рассказать? – наконец ядовито выплюнул Шериф, подождал секунду, снова отвернулся и пошел прочь.
– Ну, может, и хочу, – уже спокойно заговорил Контур, шагая рядом, прилаживаясь к темпу полицейского.
– Ну так говори, – раздраженно бросил Шериф.
Они дошли до участка, пустого, если не считать почесывающего ногой за ухом рыжего Сани.
– Потеряли мы Пустовала, – притворно заохал Контур, без спроса завозился в кухонной тумбочке.
Шериф покачал головой от такой наглости и устроился за своим столом. Дел у него сегодня не было, поэтому он открыл какую-то бумажную папку с тесемками и сделал вид, что читает наваленные в нее листы – квитанции отделения полиции за коммуналку.
Контур соорудил две кружки растворимого кофе, нашарил мешок сушек и все это приволок к столу Шерифа.
– Угощайся, – предложил, и сделал ладонью приглашающий жест.
Шериф захлопнул и отшвырнул папку.
– Я тебя вчера видел! – прокурорским тоном заявил он и ткнул пальцем.
– И я вчера тебя видел, – спокойно поддержал беседу Контур, болтая ложечкой. – Потому и пришел.
– Это же был!.. Сам!.. – шепотом крикнул Шериф
– Какой еще сам, тебя что, ядовитые комары накусали? – захехекал Контур, но, заметив, что у Шерифа из ушей вот-вот повалит дым, поднял раскрытые ладони. – Да мало ли кто был! Побыл и уехал.
– Нет, так дело не пойдет. Либо говори, либо выметайся ко всем своим чертям, – Шериф указал на дверь.
Контур долгим взглядом посмотрел на отвернувшегося полицейского, потом в окно.
– К нам в горы разные люди приезжают, – наконец проговорил он. – Кто просто поорать на лес, кто помолчать. Это у них называется ретрит. Кто за советом. Приезжают, уезжают.
– Они же этот фестиваль устроили специально! Выманили… редкие виды животных! На людей!.. На живца!! – в бешенстве Шериф проглатывал матерные слова.
– Работают своими методами. Не понимают, что можно без этого. Но мы справились, ты – справился, – щедро похвалил Контур, хотя и было понятно, что Шериф остался ни при чем.
Они опять замолчали. Шериф кипел, Контур ждал.
– Ну послушай, послушай меня, – наконец ласково, как с ребенком, заговорил он. – Пройдет время, к тебе все привыкнут, ты привыкнешь. Будешь сам многие вещи понимать, многое будешь решать. Сразу вот так не бывает. Ты и так слишком быстро вынужден учиться.
– Да пошел ты, – ответил Шериф, но уже без злости.
– Вот, расслабляй булки-то. Кофе попей, – Контур пододвинул кружку. – Что на собрании говорили?
– Туристов утром всех сгрузили в автобусы и увезли в Серов на электричку. Вроде все довольные. Впечатлений с горочкой. Котовский под них целый состав выкупил, – сухо рассказал полицейский.
Контур вежливо слушал.
– Котовский завязал с организацией мероприятий. Говорит, после такой феерии уже ничем не сможет удивить себя, – продолжил Шериф, взял кружку, отпил и изумленно посмотрел на Контура, – В этом коньяке практически нет кофе!
Контур хехекнул: "Подарили тут".
– Эдуардыч ему предложил пост заместителя, – смакуя растворимый кофе с подаренным, наверняка, дорогущим, коньяком, рассказал Шериф.
– Это дело, – одобрил Контур.
– Считаешь? – Шериф сомневался.
– У Котовского яйца стальные, и он ими не звенит. То, что надо нам, – оценил Контур и добавил: – А Эдуардыч в отпуске лет 200 не был.
Шериф посмотрел на лукаво щурящегося Контура, но не стал переспрашивать, фигура речи это или нет. Разговоры эти с полушуточками его здорово достали.
– Выдыхай, выдыхай, а то лопнешь, – окончательно вернулся к обычной манере разговора Контур.
Шериф собрался уже было снова послать приятеля ко всем чертям и лешим, как в дверь ввалился заплетающимися ногами лейтенант Денис Пустовал.
Глаза его были дурными, одежда несвежей, а шея в засосах. Нежно посмотрев на каждого по очереди, Пустовал, вальсируя, приблизился к столу начальника. Он потрепал Контура по загривку, отпил кофеньяка из кружки Шерифа, и, когда они уже готовы были броситься на него с кулаками, нараспев выдал, мечтательно глядя в заросший паутиной потолок:
– Мужики! Женюсь!
