Читать книгу: «Пьеса для шпионки»

Великий человек держится существенного и оставляет ничтожное. Он все делает по правде, но никогда не будет опираться на законы.

Лао-Цзы

ПРОЛОГ

Имя Хальдуна Мехсудина, в прошлом учителя физкультуры, стало широко известно в 2006 году. В качестве полевого командира он сумел объединить под своим началом 15 радикальных группировок, действовавших на северо-западе Пакистана. Он также наладил контакты с родственными группировками, действующими в Пакистане, вроде «Лашкар-е Джанг-ви», исламистами в Центральной Азии и афганским движением «Талибан». Он не отправлял своих бойцов на помощь братьям по оружию в тот же Афганистан, зато охотно принимал в свои ряды исламских экстремистов из других стран и регионов Пакистана.

Хальдун неосмотрительно приблизил к себе и приезжего вайнахского посланца Ису Султыгова.

Хальдун Мехсудин установил на подконтрольных ему территориях некое подобие исламского государства, живущего по законам шариата. Он успешно противостоял пакистанским правительственным войскам, нанося им чувствительные удары. На весь мир прогремела организованная им операция, в ходе которой было захвачено в плен более трехсот пакистанских военнослужащих. Через несколько месяцев Хальдун Мехсудин отпустил заложников, чем заслужил от пакистанского генералитета характеристику «умеренный талиб».

Фирменными акциями лидера «Техрик-э Талибан-ислами» стали теракты с использованием смертников, в том числе детей. Дело было поставлено на конвейер: детей выкупали из бедных семей; учили обращаться с взрывными устройствами и усиленно промывали мозги, готовя к карьере шахида. После этого их отправляли на первое и последнее боевое задание в жизни.

Хальдун Мехсудин неоднократно уходил из расставленных на него ловушек. В конце концов он стал настоящей иконой для пакистанских исламистов, а Вашингтон назначил за его голову награду в размере пяти миллионов долларов.

Иса многому научился у матерого террориста, однако братья по международному джихаду отказались спонсировать российских ваххабитов. Тогда предприимчивый Иса добился встречи с резидентом ЦРУ в Исламабаде Джоном Битти и слил янки информацию о местонахождении Хальдуна.

Лидер группировки «Техрик-э Талибан-ислами» был уничтожен в конце августа 2008 года в результате спецоперации ЦРУ. Нападение было произведено в одном из районов на северо-западе Пакистана. Страдающего от диабета главаря боевиков засекли, когда он приехал в дом родителей одной из своих жен, где ему должны были оказать медицинскую помощь. Американский беспилотный летательный аппарат нанес по дому ракетный удар. Сообщения официальных властей подтвердил один из ближайших помощников главы «Техрик-э Талибан-ислами» Кифайят Булла и шурин Баз Мохаммедин. По их словам, вместе с Хальдуном Мехсудином погибли одна из двух его жен и четверо телохранителей.

Через два дня после успешного завершения операции «Возмездие» в Пакистане нохчо Иса Султыгов неспешно ехал в темно-синем «форд-фокусе» по прокаленному солнцем Восточному Риму – Стамбулу.

Вскоре «фокус» припарковался в переулке стамбульского района Левант, за квартал от 23-этажного здания турецкого филиала банка HSBC. Иса был облачен в непривычную для проповедника престижную одежду: белую рубашку, черный смокинг, узкие брюки, модельные туфли от Louis Vuitton. На гладко выбритом, худощавом лице застыла чуть презрительная мина магната, для которого чужая человеческая жизнь ничего не значит. Теперь он был точной копией своего погибшего в Назрани брата Ибрагима Султыгова. Иса вышел из седана, в ладони пикнул пульт охранной сигнализации.

Иса поправил на запястье массивный браслет с швейцарскими часами «Омега» и пружинисто пошагал по улице к многоэтажке из стекла и бетона. Высотка упиралась столбом в кудлатые барашки облаков.

Стамбульский филиал английского банка Эйч-Эс-Би-Си прославился на весь мир 21 ноября 2003 года. В этот день прогремел мощный взрыв рядом с главным офисом. Первый этаж здания банка был полностью разрушен. Погибли пять человек. Через несколько минут прогремел второй взрыв – рядом с Британским консульством. Грузовик, начиненный взрывчаткой, на большой скорости врезался в ворота главного входа в консульство. Погибли 15 сотрудников. Ответственность за взрывы взяла на себя экстремистская организация «Исламский фронт всадников Великого Востока». Министр иностранных дел Великобритании Джек Стро возложил ответственность за теракты на «Аль-Каиду».

Эти печальные события повлекли за собой неприятную для кавказских ваххабитов реакцию кабинета министров в Анкаре. «Турция столкнулась с организованными террористическими атаками, но все должны знать, что Турция не сдастся террористам!» – с пафосом заявил министр иностранных дел Турции Абдалла Гюль…

Как только Иса Султыгов вступил под высокие своды просторного банковского холла, к нему мгновенно подлетел встречающий клерк.

– Добрый день, мистер! Как о вас доложить? – Служитель учтиво спросил на английском языке.

Иса назвался и попросил аудиенции у заместителя директора Ягуба Фазиля. Администратор переговорил по мобильнику с чиновным абонентом и выкинул руку в широком жесте:

– Прошу вас пройти в лифт. Господин Фазиль вас немедленно примет.

Клерк проводил богатого посетителя до скоростного лифта.

– 15-й этаж, там вас встретят.

Иса молча вошел в кубическую камеру с большим зеркалом на стенке. За ним с шипением сомкнулись блестящие створки.

На пятнадцатом этаже посетитель шагнул из лифта. Его сразу окружили трое громил в двубортных костюмах. Симпатичная дама с папкой под мышкой и с бэйджем на высокой груди дежурно улыбнулась:

– Я секретарь-референт вице-директора Гюльнара. Небольшая формальность. Выложите, пожалуйста, все металлические предметы.

Иса вынул из кармана мобильник и опустил гаджет на стол. Секьюрити провел черным детектором вокруг поджарой фигуры. Прибор пискнул в области живота Султыгова. Иса извинился и снял с руки браслет с «Омегой».

– Чисто, – кивнул телохранитель.

– Пройдемте. Господин Фазиль вас ждет. – Гюльнара в туфлях на высоких шпильках завиляла бедрами впереди, гость банка припустил следом. Она постучала в узорную филенку и широко распахнула дверь кабинета. – К вам господин Султыгов!

Добродушный толстячок в костюме из тонкого белого сукна стремительно выкатился из-за стола и побежал навстречу клиенту. Иса с некоторым удивлением заметил, что на бежевых стенах висели колоритные полотна оригинальной художницы Невин Чокай.

– Добрый день, уважаемый господин Султыгов! – Ягуб Фазиль заговорил на русском языке, ласково пожал ладонь Исы двумя мясистыми лапами. По всему было видно, что замдиректора прекрасно информирован о посетителе.

– Господин Фазиль, в вашем банке для меня должен был открыть счет мистер Джон Битти, – холодно произнес Иса.

– У мистера Битти отменный нюх! Он знает, кому в нашем не всегда безупречном мире можно поручить управление своими деньгами! – продолжал разливаться соловьем финансовый чиновник. Он манерно поднес собственную длань к толстогубому рту и поцеловал косточку на фаланге. – Присаживайтесь, пожалуйста. Что будете пить? Кофе, чай, виски, вино? Хотя да, вы Иса мусульманин, и конечно предпочитаете зеленый чай! Не так ли?

– Можно чай. Так открыт счет на мое имя? – Иса нетерпеливо спросил, садясь на стул у стеклянного круглого стола.

Гюльнара вышла в приемную. Султыгов остался абсолютно серьезным, несмотря на все радушные реверансы хозяина кабинета.

– Конечно, мистер Джон Битти открыл номерной счет. Сегодня на вашем депозите – ровно пять миллионов долларов. Вы, видимо, хотите снять некоторую сумму для ведения ресторанного бизнеса в Грузии? Во всяком случае, такую информацию я получил от мистера Битти.

– Да, все верно. Сегодня мне потребуется 320 тысяч.

– Прекрасно! Это не займет много времени. – Толстячок изобразил на подвижной мордочке с мешками под глазками живейший интерес. – Насколько я помню, вы открываете элитный ресторан в Батуми. А тут случилась эта прискорбная война. Она наверняка как-то отразится на посещаемости, не так ли?

– Нет, я так не думаю. Грузины – народ отходчивый. Потом, в Батуми полно туристов. Грузинская кухня славится на весь мир…

– Вот видите! Эти дикие конфликты всегда мешают ведению нормального бизнеса. Только человек всё наладил, вложил деньги, провел рекламную кампанию, а тут – бах! – война! И все покатилось вниз, разладилось, образовались колоссальные убытки! – Ягуб Фазиль совершенно натурально расстроился и всплеснул короткими ручками. Гюльнара внесла поднос с восточными сладостями и двумя чашками чая. Фарфор был майсенским, рахат-лукум – прозрачным, пирожные – с золотой корочкой. – Ну, дорогой Иса, я вас внимательно слушаю! – Банкир слегка хлопнул по стеклянной столешнице пятерней.

– У меня к вам только одно уже озвученное поручение, – заявил ледяным тоном кавказский мужчина. – Надо перевести 320 тысяч на номерной счет в батумском банке. – Иса взял лист бумаги из пачки и написал реквизит по памяти на листе.

Ягуб Фазиль и глазом не моргнул.

– Если перевод мы осуществляем безналичкой, то вы теряете всего два процента. Эти деньги мы берем из остатка? – вкрадчиво спросил банкир.

– Как вам будет угодно.

– Гюльнара, бланк поручения.

Секретарь с приклеенной улыбкой достала из папочки бланк. Иса выложил на стол свой международный паспорт, вооружился ручкой, стал заполнять банковский документ.

– Вы подождете результата транзакции в Истамбуле? – нежно прозвучал голосок референтши.

– В этом нет нужды. Я вам полностью доверяю, – ответил Иса. Он вручил девушке заполненный бланк. Та пробежала глазами по бумаге и кивнула.

– Господин Фазиль, все в порядке, – сказала секретарь.

– Дорогой Иса, мне всегда очень радостно иметь дело с новым клиентом нашего банка! – Ягуб Фазиль опять завел радушную волынку. Он поднялся, взял гостя под локоток. – Все-таки у нас мало таких клиентов, с которыми можно вот так по-дружески побеседовать за чашкой чая. Надеюсь, в скором времени вы пополните свои активы в нашем банке? Не так ли?

– В самом ближайшем времени. Господин Фазиль, я надеюсь на успешное сотрудничество, – Хмурый Султыгов выдал ответный спич. Иса старался побыстрей закончить аудиенцию.

Ягуб Фазиль вышел вместе с гостем в приемную.

– Милости просим к нам в гости. Приезжайте в Батуми, – Иса все-таки принужденно улыбнулся.

– Большое спасибо за такую честь! Я очень тронут! – рассыпался в любезностях Ягуб Фазиль. – Гюльнара, проводи нашего уважаемого друга.

– Будет сделано, господин Фазиль!

Дальше гордый мужчина в смокинге и красивая деловая вумен проследовали по коридору до лифта и спустились на первый этаж. Гюльнара сказала, что деньги будут в Батуми уже завтра, ждать не придется. Иса коротко попрощался и быстро прошел путь до синего «форд-фокуса». Сев за руль, он с удовлетворением подумал: «Да, в Батуми за сравнительно небольшие деньги можно приобрести что угодно. Я предусмотрительно купил себе грузинское гражданство, чтобы никто в Турции не связал мою скромную личность с одиозными исламскими террористами. В Стамбул мне придется наведываться часто. Эйч-Эс-Би-Си – отличный базовый банк для моей сети «Борз». Английское учреждение имеет отделения во всех крупных странах мира, что очень удобно».

Иса растянул тонкие губы в иезуитской улыбке и вставил в замок ключ зажигания. Взятый на прокат «фокус» понес вельможного водителя по кривым и шумным стамбульским улочкам к хайвею до аэропорта имени Ататюрка. Султыгов посматривал на убегающую под колеса прямую бетонную полосу. «Большое дело начинаю, – сосредоточенно поиграл желваками джигит, окончательно выбравший путь джихада. – Да поможет мне мудрый Аллах!»

ГЛАВА ПЕРВАЯ
Операция прикрытия

1

Громадины небоскребов отражались в зеркальных боках еще больших громадин. По стритам и авеню разъезжали блестящие иномарки. Длинный лимузин замер у стеклянного входа в величественное здание, облицованное розовым мрамором. Ливрейный швейцар предупредительно распахнул дверцу. Из машины вышли он и она. Он – высокий красавец во всем белом: смокинг, брюки, туфли. Зовут Руслан Сергеев. Она – очаровательная милашка в черном вечернем платье с открытой спиной, в мерцающих бриллиантами ожерелье, серьгах, браслетах. Имя прелестницы – Галя Шеина.

Обнявшись, нежно улыбаясь друг другу, они прошли через голубой холл в безлюдный ресторанный зал с панорамными окнами.

– Прошу сюда. – Седой метрдотель в строгом фраке проводил их к столику под огромной хрустальной люстрой.

Когда они садились, безмолвные официанты пододвинули сзади стулья. Метр протянул даме меню.

– Принесите, пожалуйста, все, что есть, – распорядился Руслан. – Мы у вас впервые и хотели бы всё попробовать.

– Прекрасная мысль, дорогой, – лукаво улыбнулась Галя, – но ты будешь пробовать первым.

Тут же их столик окружили с десяток лотков на колесиках. Они были тесно заставлены аппетитнейшими кушаньями: рыба, птица, салаты, котлетки, бульоны, устрицы, ассорти, грибы, крабы, торты, пирожные…

– Выбирай, родная, я готов! – сказал он, бравируя и вооружаясь столовыми приборами.

– А вон там у вас что? – Она нацелила оттопыренный мизинец в перевернутое вверх дном серебряное корытце.

– Это наше фирменное блюдо! – объявил с пафосом метр и поднял драгоценную крышку. Под ней на большой фарфоровой посудине лежал обыкновенный красный кирпич.

– Кирпич? – изумленно пробормотали молодые люди.

Официанты покромсали «кирпич» шпателями, положили по ломтю в тарелки гурманов.

– Ну, приступай. – Она уставилась на визави, как на фокусника, собравшегося проглотить шпагу.

Он храбро метнул в рот осколок диковинной пищи. Пожевал.

– У-у! Фантастика! – бурно восхитился и поддел вилкой кусок побольше.

Она тоже слизнула с прибора красную крошку и кисло скривилась.

– Что? Не вкусно? – сильно удивился он.

– Да нет! Комар! – в панике воскликнула она… И проснулась.

– Чертов комар! – Галка ругнулась в сердцах и снова упала на подушку. – Такой сон!.. И не дал досмотреть, зараза! – Девчонка досадливо выдохнула. Протянула руку, взяла со стола лэптоп, через Яндекс открыла сайт с названием «Сонник Миллера».

– Кирпич во сне означает неустроенные коммерческие дела и несогласие в любовных делах, – прочитала Галка. – Годится! – Она удовлетворенно воскликнула и сладко потянулась. – Значит, бум устраивать и те, и эти!

Ей было двадцать с половиной годков. С одной стороны она считала, что вся жизнь впереди, а с другой, была уверена, что жить на свете надо спешить, иначе что-то интересненькое да пропустишь.

– Ну, вперед ногой! – Галка подогнала сама себя и пошла – как была в трусах и в майке – на кухню. Там поставила чайник на плиту, кинула взгляд через окно на солнечную улицу и включила «Европу плюс» в радиоприемнике. Бодрая музыка оповещала маму Веру, засевшую в ванной комнате. Дескать, твое чадо встало, а тебе пора на выход.

Здесь со стенки над холодильником затрещал телефон. Галка вырвала из гнезда трубку и томно произнесла:

– Приемная министра слушает.

– Ой! Извините, я, кажется, ошиблась номером! – Подруга Танька переполошилась на другом конце провода.

– Да, не ошиблась, не пукай! – Галка звонко рассмеялась.

– Тебе смешно, а я заболела. Температура – 38. Так что на выставку с тобой я не смогу… – Безутешная Танька громко вздохнула.

– Ой, ты знаешь, и я тоже расклеилась. – Галка тут же поменяла тон с озорного на трагический. – Но у меня показатель еще хуже – 39! Мамка уже «скорую» вызвала.

– Ой, значит, тебе еще плохее! Ой, Галюль, ну я сейчас собью «Упсой» температуру и привезу тебе малины.

– Во-во, привези, надо попотеть. Ой, Тань, я отрубаюсь – врачи пришли.

– Ну, лечись! Я скоро!

Галка вернула трубку на базу и опять рассмеялась:

– Вот дуреха, прям трамвай без рельсов!

– Ну, вот зачем ты девке мозги пудришь?! – возмутилась сорокалетняя мама Вера с мокрым гаврошем на голове. Она уже давно вошла в кухню и слышала весь притворный Галкин треп. – А ну, звони Таньке и скажи, что пошутила. Еще не хватало, чтобы она, больная, ехала в такую даль!

– Мамк! Ну, ты ж минус ноль в психотерапии! – прытко отбила нападение лгунишка. – Для любой больной лучшее лекарство – это узнать, что кому-то другому еще хуже. Я уже прямо чувствую, как она воспряла духом и летит мухой!

– Думаешь? – с сомнением спросила Вера.

– А что тут думать? Вот если бы твоя коллега Аська вдруг бросила своего Кольку, тебе бы сразу стало душевно легче. Ты бы законно прокумекала: «Во! Не одна я такая «рыжая», что пока спать не с кем!»

– Достань масло, кумекала! – Мама Вера усмехнулась. С неё мигом слетела минутная хмурость, и она стала сыпать в чашки растворимый кофе.

Вскоре Галка, уже одетая в униформу для «охоты», вертелась перед зеркалом.

– Ну, я побежала! – крикнула она из прихожей.

– А как же Танька? – Вера задохнулась от негодования.

– Ну, мамк! На кой мне на ноге больная гиря? – резонно ответила Галка на ходу. – Попьёте тут чай с малиной.

– Какой чай? Я на работу опаздываю.

– О’кей! Я её по мобиле щас перефутболю! – Последние звуки донеслись до Веры из лестничного колодца…

Итак, Галка жила в Мытищах на Олимпийском проспекте. Она бодро шла на станцию в пешем порядке и прижимала к уху красную трубу сотового.

– Кэт, мне нужна лохастая эмо из элиты. Там в твоем МГУ такого добра – море, – Галка донесла задачу, жестикулируя свободной рукой. – Я с ней задруживаю, она, курица, знакомит меня с каким сыночком кудрявого папика. Я охмуряю того озабоченного спермоносца – и в дамках!

– Не хорошо отбивать жеребцов у девок и отцов. Недобрая ты! Галка-прилипалка!!! – весело хохотнула в эфире Катя из МГУ. – Ну, я подумаю, какая из наших тебе подойдет.

– Ну, слава яйцам и китайцам! Стрелка в «Макдональдсе» через час.

– Понято! Бай-бай.

– И тебе тем же концом!

2

Александр Барабанов с неподдельным интересом пялился в иллюминатор авиалайнера. Вообще-то фамилия у разведчика ГРУ была, конечно, Глухов, но заграничный паспорт у него был выписан на Барабанова, представителя российской фирмы «Даймэникс» из Нижнего Новгорода. Он пристально смотрел в овальное оконце и был поражен открывшимся внизу великолепным видом Сан-Франциско. Серо-белая громада мегаполиса на берегу мерцала искрами и переливалась, как перламутровая, под косыми лучами солнца залива. Потрясающий по красоте и изяществу конструкции мост «Золотые ворота» висел непонятно как над проливом в океан. По нему мчались разноцветные букашки машин. В центре города возвышались, как фантастические памятники инопланетным богам, небоскребы из стекла и металла. Среди них выделялась огромная пирамида высотного здания «Трансамерика». В зеленом окружении парков снежно белели особняки, построенные в самых разных архитектурных стилях: эпохи Возрождения и неоклассицизма, с итальянскими фасадами и мавританскими башенками.

Но здесь как-то совсем внезапно «Боинг» стал круто снижаться и быстро приземлился в аэропорту «Интернэшнл».

За бортом было очень тепло. Но с моря дул прохладный ветерок. В кожаной косухе и джинсах Александр чувствовал себя вполне комфортно. Громоздкого багажа у туриста не было, один атташе-кейс в руке, поэтому Барабанов спокойно и гордо прошел мимо стойки с американскими таможенниками. Один из них бросил взор на раскрытый дипломат, заглянул в паспорт и визу, благосклонно кивнул. Александр вышел из шумного модуля и взял такси до отеля «Калифорния». Ни в самолете, ни в таможенном секторе он не обратил внимания на рослую шведку с симпатичным загорелым лицом, в черных очках, с обесцвеченными густыми волосами, завязанными в хвост. Хотя агентесса ЦРУ под вывеской шведской туристки Ингрид Йоханссон следовала за ним по пятам. Вот и сейчас её желтое такси ехало прямо в десяти метрах за машиной с Барабановым.

Александр, впервые оказавшийся на западном побережье американского континента, был полностью поглощен осмотром экзотических для него достопримечательностей одного из самых своеобразных городов Соединенных Штатов. Липовый специалист по электронике с изумлением разглядывал пагоды китайского квартала «Чайнатаун», башню Койт на фешенебельной Пауэл-стрит, причудливые трамвайные вагончики, поднимавшиеся по пандусам улиц…

Вскоре оба такси остановились перед ступенчатым входом в высотное урбанистическое здание, одетое в сияющее зеркальное стекло.

– Отель «Калифорния»! – с пафосом объявил водитель. Александр расплатился, добавил доллар на чай и взбежал но ступеням в прохладный холл с клетчатым мраморным полом и с рядом веерных пальм в керамических кадках.

На длинной никилированной стойке ресепшен Барабанов заполнил анкету, подал её вместе с паспортом улыбчивой служащей отеля. Та сверила данные, вернула документ, выписала квитанцию.

– Олл райт, мистер Барабанофф! Ваш номер 1139, пройдите к портье, – вежливо сказал девушка.

Александр блеснул ответной широкой улыбкой и обернулся, поднимая с пола атташе-кейс. Наконец в поле его зрения попала блондинка Ингрид Йоханссон в распахнутом белом тренчкоте. Но опытная профессионалка в наружном наблюдении уже изменила на всякий случай внешность. Она распустила перед входом в отель платиновые волосы, да ещё резко наклонилась над заполняемым листком, и шторка волнистой прически скрыла её профиль. Александр не разглядел лица длинноногой шведки, направился к владениям портье, состоявшим из многочисленных пронумерованных ячеек, получил ключ с брелком в виде бочонка и вошел в кабину скоростного лифта.

Ингрид попросила администраторшу поселить её в номере, смежном с Барабановским.

– Попробую подъехать к красавчику, – Она выдала секрет полишенеля.

– Желаю удачи! – Девушка-клерк подмигнула из солидарности и выписала квиток на смежный одноместный полулюкс № 1141.

3

Броский экстерьер позволяет девушкам рассчитывать на многое. Галка стояла на мосту станции «Мытищи», и все проходившие мимо мужчины косили на нее глазами, а то и шеи выворачивали почти до вывиха. А все потому, что Галка быстро нашла свой имидж-вамп. Прическа – искусно растрепанное каре, майка-размахайка, брючки-дудочки, куртка – кожа с вышивкой, туфли-полуказачки, через плечо ремешок стильной сумки с надписью их хрома «Симона». Плюс красивое лицо, темные очочки в модной оправе и стойка «Кошка греется на солнце»: спинка на перилах, локти на них же, ноги в позиции № 3.

Все это тщательно продуманная и выполненная уловка. И, конечно, в раскинутую сеть попался жучок-дурачок: рядом остановился парень лет под тридцать с открытой бутылкой пива в руке: пальцы музыкально-длинные, с аккуратно подстриженными ногтями.

Галка легко определяла тип мужчины-трофея по ногтям и обуви. Ногти в порядке – интеллигент, туфли из замши – бабник. Этот был как раз такой.

– Пиво будешь? Я еще не пил, – предложил парень спокойно, не тушуясь, как давно знакомой девушке.

Галка соизволила окинуть оценивающим взглядом объект, вторгшийся в ее воздушное пространство. На Клайда он не тянул, был несколько хлипковат, но лицо приятное, не жлоб, за попутчика сойдет.

– Не, я горькое не люблю, – ответила она в нейтральной интонации: мол, поболтать с тобой я не против.

– А я глотну, вчера малёк перебрал. – Парень осушил сразу полбутылки и опять спросил: – А тебя как звать-то?

– Катя. Учусь в МГУ. Возраст – 20 лет, – отчеканила Галка.

Парню ее контактность понравилась. Он широко улыбнулся и тоже представился:

– А я Валерий. Работаю в рекламном агентстве. Но мне уже 28.

– Попрыгали, Валерий, наша показалась, – Галка оттолкнулась от перил и бодро, но грациозно посеменила по ступенькам к платформе.

Валерий припустил следом, оставив недопитую бутылку на мосту. Её оперативно схватила небритая личность в замызганном пальто.

4

После десяти часов в электричках уже не так многолюдно. Молодая, едва знакомая пара удобно разместилась на скамье у окна. За стеклом замелькали пригороды. Валерий продолжил немудреный опрос:

– Ты сейчас куда?

– На занятки.

– А вечером свободна?

– Пока не знаю.

– Может, позвонишь мне в офис, когда узнаешь?

– Какой номер?

– Возьми визитку. – Валерий достал из внутреннего кармана куртки и протянул Галке глянцевый квадратик плотной бумаги.

– А куда пойдем?

– Куда захочешь.

– А если я захочу в «Пекин»?

– Значит, в «Пекин». Ты, Кать, мне подходишь, так что можешь заказывать «музыку».

Валерий исполнил чистосердечное признание с неподдельной искренностью. Галка сдвинула очки на кончик носа и вновь посмотрела на него изучающим взглядом. Да, возможно он и не лгал: чуть смущенная улыбка, добрые глаза…

– Значит, договорились! – Галка тоже одарила его дежурной сладкой улыбкой и засунула визитку в кармашек сумочки.

– Ох, вспомнил! – Валерий вдруг озабоченно припечатал свой лоб ладонью. – Мне надо было вчера придумать вариант ролика…

– Про что?

– Про минеральную воду.

– Записывай.

– Я запомню.

– Ну, например: жара, дорога, едет «Камаз», шофер уже разделся до трусов…

– Лучше – до штанов.

– Ну, да. Пьет он из бутылки эту воду и плескает еще себе в рожу!

– В мужественное лицо а ля Сталлоне.

– Ну, пусть. Одна капля вылетает в окно и попадает на какое-нибудь дохлое растение.

– Точно! На придорожный запыленный и поникший цветок. Но тут он сразу оживает, выпрямляется и расцветает! Слоган: «Эврика» – живая вода!»

– Элементарно, Ватсон! – Галка не удержалась от проявления высокомерия и дальше совсем выпала из роли «Перспективная невеста». – С вас грины за труды!

Валерия базарный выпад не смутил – он достал из кармана джинсов портмоне.

– Да, Валера! Это же шутка! – Галка поспешила замять оплошность, но парень ловко вбросил зеленоватую купюру в ее открытую сумку.

– Пока «двадцатка», остальная зарплата вечером!

– Валера, щас же возьми назад! – Галка напустила на себя строгости и вынула сложенный вдвое дензнак.

– Кать, ей Богу, я прилично зарабатываю – это для меня не деньги. – Валера даже задрал руки вверх, чтобы настырная девчонка до них не дотянулась.

Но Галка тянуться и не собиралась. Игра в достоинство не должна быть длинной: вдруг клиент включит заднюю – такое тоже бывало.

– Ладно, беру в долг, – как бы смилостивилась Галка. – С бабками сегодня маленький напряг…

– Вот и умница! – Валера нежно погладил её куртку в районе плеча.

5

Галя и Катя питались в кафе «Макдональдс». В просторном ангаре галдела детвора возле игровых автоматов, за столиками поглощали биг-маки и пиццы парочки и семьи. Катя была в студенческом строгом прикиде: темно-синяя юбка, клубный белый пиджак, розовая блузка.

– Так ты на занятки не пойдешь? – спросила Галка, уплетая салат-оливье.

– Я уже с групоргом договорилась – поставит крест, – Катя ответила, потягивая колу из картонного стакана через соломинку. – А предкам сказала, что поехала в универ.

– Мотанешь к своему?

– Офкорс. Кстати, я надыбала тебе одну кучерявую эму.

– Внушаемая?

– Сто процентов! И её старпёры откинулись на Юга.

– Класс!

– Запоминай детали. Зовут Алла Рыкалина. Помешана на театре. Занимается в ДК «Алые паруса», типа в драмкружке. Там можешь к ней и подъехать.

– Это где?

– Вот тундра! Метро Фили, улица Олеко Дундича.

– Полный джаз! Кэт, с меня шампунь!

– Натурой отдашь, – подмигнула Катя.

И девушки обменялись ритуальным хлопком ладошки о ладонь.

6

Войдя в апартаменты отеля «Калифорния» на одиннадцатом этаже, Александр с удовольствием отметил, что штатовский сервис ни в какое сравнение с российским не идет. Интерьер гостиночного полулюкса был выдержан в веселых светлых тонах: бежевые стены, оранжевые занавеси на окне и покрывало на широкой кровати, молочные двери и встроенные шкафы-купе. Везде было безукоризненно чисто. Возле балконной двери в кубическом виниловом коробе цвели лилово-фиолетовые колокольчики-фуксии. В холодильнике Барабанов обалдело обнаружил батарею напитков, запотевшую бутылку виски «Джек Дэниелс» и три салата – оливье, крабовый и овощной – в вакуумной упаковке, что окончательно очаровало форестьера.

– Ну, блин, и живут же америкашки! – Александр воскликнул с завистью и сам себя одернул: – Но, господин Барабанофф, не расслабляться!

Разведчик ГРУ мгновенно стал серьезным, сдвинул в размышлении брови, набрал контактный номер на черном мобильном аппаратике.

– Да, вас слушают, – сказала трубка прокуренным баритоном.

– Отель «Калифорния», 11–39, – почти шепотом сообщил Александр и выключил сотовый телефон.

«Ну, обязательная программа выполнена, – с облегчением подумал шпион. – Можно переходить к вольным упражнениям».

Барабанов быстро разделся и побежал вприпрыжку в кафельную ванную комнату принять контрастный душ.

Закрывшись в своем полулюксе, Ингрид Йоханссон интерьером и сервисом не восторгалась. Она принялась оперативно налаживать работу прослушивающего устройства. Из небольшого белокожего чемоданчика Ингрид вынула микрофон-присоску размером с десятицентовую монету, вышла с ним на балкон. Встав на перила и перегнувшись через перегородку, прилепила «жучок» к стеклу окна Барабановского номера. Затем каскадерша бесстрашно посмотрела вниз, на двор гостиницы с припаркованным к ресторанной подсобке продуктовым фургоном, и осторожно спрыгнула на балконную бетонную плиту. В номере она надела наушнички и немного покрутила верньер настройки на прямоугольном радиоприемничке. Скоро Йоханссон вполне отчетливо услышала шум льющейся воды и тигровое рычание соседа, которое тот издавал, когда перекрывал в душе всю горячую воду.

Ингрид поняла, что её подопечный моется, но сама в ванную не пошла. Не снимая наушников, она собрала волосы в хвост, снова изменив прическу. Теперь хладнокровная рейнджерша походила на школьную учительницу. Чтобы усилить это впечатление, Ингрид стерла с губ ярко-алую помаду. Потом агент русского отдела CIA вывернула все вещи из чемоданчика на кровать, у кожизделия оказалось в наличии двойное дно. Отколупнув тонкую верхнюю панельку, она вынула пакет из черного стекловолокна, мешавшего детекторам в аэропорту обнаружить металлические предметы: «беретту-25», стальную финку и глушитель Картвелла.

Вооружившись, шведка сняла трубку с телефона и спешно попросила: – Дайте, пожалуйста, гараж.

– Одну минуту, – сказала гостиничная телефонистка и в трубке заиграла меланхоличная музыка.

– Гараж слушает, – прервал мелодию баритон служащего.

– Беспокоит Ингрид Йоханссон. Из прокатного агентства «Ратан» вам должны были подогнать для меня машину, – объяснилась агентесса на английском.

– Так точно, мэм. Ваш «Форд Эйфор» здесь.

– Поставьте его на стоянку перед отелем. Я скоро выезжаю.

– Будет исполнено, мэм.

Опусив трубку на аппарат, Ингрид села в мягкое кресло рядом с журнальным столиком. Теперь ей нужно было терпеливо ждать звонка телефона в соседнем номере или прихода к Барабанову посланника резидента, а если очень повезет, то и визита самого координатора российской разведсети в западном регионе США.

И вот телефон в смежном номере зазвонил. Александр растирался махровым полотенцем возле кровати. Он удивился быстроте реакции своих американских коллег и взял трубку. Услышанный голос был ему не знаком. Мужчина говорил дружеским тенором:

– С приездом! Вы мистер Александр Барабаноф из России? Я не ошибся?

– Нисколько. Я именно Александр Барабанов, – дал утвердительный ответ разведчик.

– Ваша встреча с господином директором «Foxcon Limited» перенесена на завтра. Я заместитель шефа по общественным связям Роберт Вуд. Если у вас нет более важных дел, то я уполномочен отвезти вас на экскурсию по городу и ознакомить более подробно с программой нашего будущего сотрудничества. Мне поручено ввести вас в курс. Обозначить вам, как эта программа видится нам.

Александр отметил вежливую интонацию говорившего, характерную для обслуживающего персонала.

– На сегодня я полностью свободен и жду вас в своем номере 11–39, отель «Калифорния». Извините, повторите, пожалуйста, как вас зовут?

– Роберт Вуд. Я подъеду через 30 минут.

И связь оборвалась.

7

На солнечном московском проспекте Мира черная «Волга» обгоняла грузовых тихоходов. Машину вел крепкий масластый дядя. Смирная Галя, похожая на затуканную школьницу, сидела рядом на переднем сиденье.

– Попутчика берем? – задал риторический вопрос шофер и подрулил к тротуару. Там возле коробочного бастиона тянул руку толстячок в сером костюме.

– На Белорусский не подбросите? – спросил он.

– Подбрасывать не буду, а подвезти могу. Давай, мы сегодня добрые, – разрешил посадку шофер. Пока он выбирался из машины, бойкий толстячок пошвырял свои коробки на заднее сидение.

– Стоп! – скомандовал шофер. – Иди-ка сюда, – открыл багажник.

– Пожалуйста, побыстрей! Я на поезд опаздываю! – подскочил к нему коробочник.

– Так лезь быстрей, и все дела! – Шофер грубо схватил его за шкирку и окунул в багажник.

– Что вы позволяете?! Пусти! Милиция!!! – брыкаясь, запищал толстячек.

– А, не нравится? А что ж ты мне грязи насовал, куда шеф чистым костюмом садится! – гаркнул шофер, вынимая его назад. – Багажник вот на что приделан?!

– Ух, дал бы, если б не опаздывал! – боевито дернулся толстяк.

– Давай, браток! С тебя пятьсот рэ, – нагло заявил шофер.

– Хорошо-хорошо. Потом! – Коробочник забегал, перенося картонки в багажник.

Шофер от безделья заглянул в салон, затем в недоумении обшарил глазами улицу: Галки нигде не было видно. Многочисленные народные массы, подуставшие после рабочего дня, плотно двигались к станции метро «Щербаковская». Затеряться среди них было дело трех секунд.

– Вот еще новости, – буркнул водитель, раздражаясь. – Слышь, ты девчонку не видал? – окликнул он пассажира.

– Девчонку? И, правда, нету, – покрутился юлой толстячок.

– Неужели смылась пацанка? – потрясенно спросил шофер сам себя. – На двадцать баксов покаталась! – нажал он на клаксон.

– Ага! Теперь всё. Видно, девка с мотором! – Толстячок осклабился, радуясь, что досталось «на орехи» обидчику-водиле. – Раз, два, три, четыре, – стал он считать картонки и: – Ах! – схватился за голову. – Коробка! – тонко вскрикнул. – Она коробку мою украла!.. И, как на зло, ни милиции! Ни черта!! – заметался он в растерянности по тротуару.

– И тебя облапошила. Ну, дала пацанка! – заржал шофер.

– Командир, может, поездим тут – поищем? – слёзно попросил толстячок.

– Где поездим? В метро? Ты что, тогось? – Водитель покрутил пальцем у виска.

– А! Черт с ней! – махнул толстячок ручкой, и оба пострадавших синхронно сели в машину.

– А что там было? – спросил шофер.

– Косметика, то да сё. – Толстяк тяжело вздохнул.

– А что у вас в городе этого нет?

– Есть. Только в Москве дешевле.

– Вот и сэкономил!

– Не говори… – сокрушенно покачал головой обворованный челнок.

8

Через сорок минут Галка с коробкой под мышкой вошла в детскую библиотеку на улице Северной. За столом среди стеллажей с книгами она увидела двух своих подруг: худую Полину, и более рельефную Иру.

– Вау! Все пакемоны в сборе! – весело воскликнула Галка и опустила картонку на столешницу, чуть не задев ею носы нахохленных товарок.

– Тише! Ты не на базаре! – шикнула на нее Полина.

– Галя, как ты могла тогда без меня уехать? – с обидой в голосе сказала Ира.

– Спокуха на барже! – Галка вытянула вперед ладошку и задорно объявила: – Слабонервные, зажмуряйсь! Начинаем фокус-покус! – Она раскрыла коробку, и потрясенные подруги издали бурные вздохи и междометия. Картонка до верху была заполнена черными косметическими наборами с золотыми словами «Кристиан Диор», коробками с бантиками и надписями «Шанель № 5», шоколадными брикетами «Театральный» и всякой другой дорогой всячиной.

– Галк, я не верю глазам! – Полина с большим пиететом взяла одну пластмассовую драгоценность и отщелкнула крышку с зеркалом. В наборе было много разноцветных теней, душистая колонковая кисточка и три карандаша: кармин, индиго и электрик.

– Галюнчик, где ты это всё оторвала? – Ира тоже осторожно раскрыла второй набор.

– Так, леди и миледи! – трезво обратилась Галка к очарованным до опьянения девушкам. – Берите по одной штуке, себе беру две, остальное продадим и съедим. На этом убегаю – у меня еще одно дельце подгорает. – Она бросила в «Симону» двух «Диоров» и побежала к выходу.

– Галя, а когда ты будешь? – заполошно крикнула вслед Полина.

– Буду-буду! – откликнулась, не оборачиваясь, девчонка и выскочила на предвечернюю улицу.

9

Кто в трико, кто в джинсах и майках, бежали по сцене парни и девчонки. Бежали по кругу, наступая друг другу на пятки.

– Раз, два, три, четыре. Шире круг! – Стоя в центре, руководил забегом сутулый бородач в клетчатой рубашке и обвислых штанах.

Галя следовала за волоокой девицей в голубом «адидасовском» костюме. Тяжелые вьющиеся волосы, стянутые в хвост, развевались над ней, как огонь над факелом.

– Живей, Алла, живей! – крикнул ей бородач. – Движения в разные стороны. – Он зашлепал одной ладонью по голове, второй стал вращать на животе. – В другую сторону. Еще быстрей!

Ребята старались, но все равно сбивались, покатывались со смеху.

– В две шеренги! – разорвал бородач кольцо бегущих. – Вы – кошки, вы – собаки. Разговаривайте!

Лай, мяуканье, вой и хохот разнеслись по сцене и залу.

– Поп-гол! – захлопал в ладони бородач. – Шакира, Биёнс, «Прекрасный лжец». Три-четыре! – Он стал дирижировать, а студийцы – изображать игру на музыкальных инструментах, имитировать голосами их партии.

– Стоп! Аплодисменты новенькой! – Бородач снова захлопал, его поддержали остальные. Галка присела в книксене.

– Галь, ем муху за один поцелуй! – неожиданно выкрикнул красивый мальчик Гена, вскинув вверх кулак.

– Давай. Только ноги ей сначала помой, и пусть анализы сдаст, – мгновенно ответила Галка.

– Ха-ха-ха! – грохнула вся студия. – Получил, Генчик!

– Перекур! – объявил бородач и подошел к Галке. – Для первого раза просто гениально, – преподнес он конфету. – Так держать!

– Спасибо, – поблагодарила она…

В звездном небе горели неоновые слова: «Алые паруса». В темных окнах здания дворца культуры отражались огни фонарей.

Галка и пышноволосая Алла шагали по бетонной дорожке к автобусной остановке. Алла шла с независимым видом, давая понять попутчице, что пора бы и расстаться.

– Ал, постой-ка. – Наташка протянула ей набор от Диора. – Дарю. Я сегодня купила для одной своей медхен, а она укатила в Бельгию.

Алла целую минуту разглядывала чудесное содержимое пластмассовой коробочки.

– Ой, Галя, удобно ли? – наконец усомнилась она. – Вообще-то мои тени как раз закончились… Но он же стоит долларов 50, да? Или 100?

– Бери-бери. Для меня это все так – пыль на ветру. Мои ж предки – дипломаты, в Англию смылись на драй лет.

– Да? – Алла посмотрела с заинтересованностью. – А мои на юг… смылись. Позагорать.

– Серьезно?! – обрадовалась Галка. – Так слушай, Ал! – вперила она осененные глаза в телячьи очи коллеги по искусству. – Раз такое дело, давай жить вместе! Немного у меня, немного у тебя – все веселей будет! Квартира у меня четырехкомнатная – выберешь любую.

– Нет, Галя, извини, но с этим ничего не получится. – Алла вздохнула, испытывая неловкость оттого, что вынуждена отказать. – Мои приводить в дом подруг не разрешают, и сама жить у тебя я не смогу – они звонят с утра до вечера.

– Да? Ну, раз так, что ж поделаешь. – Галка, погрустнев, замолчала.

И тут из темноты им навстречу вышли двое рослых накаченных парней: один – длинноволосый, второй – с полным ртом оскаленных золотых зубов.

– Смотри, Мак, мартышки какие! Берем, да? – глумливо ощерясь, сказал дружку фиксатый.

– Ага. На проверку интеллекта, – тряхнул челкой волосатик.

– Мак – «за». Значит, людмилки, гуляем вон до той машинки. – Фиксатый показал пальцем на белый потрепанный «мерседес», стоявший невдалеке на мостовой.

– Ой, чего они? – плаксиво промямлила Алла и с расширенными от страха глазами прижалась к Гале.

– Эй, мосёл, а фиксы у тя на каком цементе? Что зубы вылетают, а цемент стоит, а?! – выдала та задиристым говорком.

– Ха, Дуся, как она тебя! – хохотнул Мак.

– Ах, грубить! – Фиксатый, посмурнев, раздвинул по-борцовски ручищи… и: – У-у! – дико заревел и перегнулся пополам, получив острым носком казачка чуть ниже живота.

Волосатик, ойкнув, вообще свалился на газон, как куль с мукой, – это Галка воткнула ему в грудь электрошокер.

– Бежим! – потянула она за собой очумело-столбнячную Аллу. Они за пять секунд добежали до улицы и вскочили в отъезжавшую маршрутку. В салоне, часто дыша, повалились на сиденья.

– Ой, какой ужас! – Алла утомленно прикрыла глаза.

– Не говори, сплошной мрак! – охотно подхватила тему Галка, – Одной низя на улицу выйти. Это я с тобой так взвинтилась, а была б одна… Страшно подумать!.. Хорошо, что электрошок не забыла: 700 тысяч вольтов – с ними не поспоришь!..

– Ладно, Галь, пишу. – Алла достала из своей сумочки записную книжку и записала адрес. – Я решила все-таки попробовать… ну, вместе… – Она дружелюбно улыбнулась и вырвала листок.

– Конечно, вдвоем гораздо лучше! – Галка мигом спрятала листок в кармане куртки.

– Только поскорей приходи, ладно? – Алла доверчиво примостила голову на плече новой подружки.

– Так я завтра и нарисуюсь! – радостно воскликнула Галка и погладила лежавшую на коленях «Симону».

10

«Ничего я не понял, – сидя в мягком кресле, рассуждал про себя Барабанов. – Про этого Роберта Вуда мой Говоров мне не заострял. Я должен встретиться с Сухарём. Откуда взялся какой-то Вуд? Позвонить отсюда я не могу – можно засветиться. Спросить я могу только по Интернету через почтовый ящик, зарегистрированный в Дании. А если здесь установлена скрытая камера?… Ладно, сначала посмотрю на таинственного гостя. Если он один, я справлюсь с ним и голыми руками».

Придя наконец к определенному решению, Александр недоуменно пожал плечами, надел свежую белую рубашку, джинсы и косуху. Только он завязал шнурки на летних туфлях с вентиляционными дырочками, как в дверь кто-то постучал в ритме до боли знакомой мелодии «Спартак – Чемпион».

Александр шумно выдохнул воздух из легких, подошел к вполне пробиваемой пулей двери, предусмотрительно встал сбоку, прикрываясь участком стены, крутнул кругляшок задвижки и распахнул хлипкую филенку сильной правой.

Перед ним в коридоре на бордовом ковролине стоял блондин среднего роста лет тридцати: прямые черты лица, волевой подбородок, возле левого голубого глаза синела кривая полоска шрама длиной в два сантиметра. На госте был серый полотняный костюм свободного покроя, черная рубашка-апаш, рукава пиджака были по-модному отвернуты, в тонких подвижных пальцах он вертел антисолнечные очки. По внешнему виду его можно было принять за стилягу-бездельника из золотой кагорты сынков толстосумов.

Более высокий Барабанов, нисколько не соблюдая приличия, заглянул за спину визитеру. Нет, прибывшего больше никто не сопровождал.

– Проходите. – Александр сделал приглашающий жест рукой и закрыл дверь за молодым человеком.

Стиляга молча прошел в номер, внимательно оглядел полулюкс и приложил палец к губам.

– Как долетели? – Роберт достал из внутреннего кармана блокнот и написал на листке: «О делах ни слова. Здесь наверняка установлена прослушка».

– Долетел прекрасно – проспал все три часа, – с натугой ответил Александр, раскладывая по карманам бумажник, паспорт, кредитные карточки, записную книжку с нужными реквизитами, авторучку-флешку. – Мы так быстро сели, что я не успел ничего рассмотреть.

– Ничего, сейчас налюбуетесь. – Роберт красноречиво указал пальцем на присоску, приклеенную с внешней стороны стекла, и снова застрочил в блокноте. – Если желаете, я покажу вам все главные достопримечательности.

«Дипломат и вещи оставьте. Возьмите необходимое. Сюда вы уже не вернётесь», – прочитал Александр текст на блокнотном листе.

– С вашей стороны это было бы очень любезно, – слегка побледнев, сказал путешественник и вытащил из кейса пачку банкнот, бумаги для фирмы «Foxcon Ltd», плейер с вмонтированным в корпус микрокомпьютером, зубную щетку. Роберт Вуд беспардонно отобрал последнюю принадлежность гигиены и бросил её назад.

– Ну, поехали. Вы ничего не забыли? – Он махнул крепкой рукой на выход. – Впрочем, больше двух часов наша экскурсия не займет.

– Я заранее вам очень благодарен!

Мужчины вышли из номера. Александр закрыл дверь на ключ, и они прогулочно двинулись по коридору к лифтам.

– Не оборачивайтесь, – тихо сказал Роберт и вкрадчиво добавил: – Я от мистера Сухаря.

– А, понятно, – раздраженно буркнул Александр. – А что, нельзя было сразу сказать кодовое слово?

– Нельзя было. Провалилась бы вся операция, – спокойно сообщил Вуд.

– Что это значит? Я привез хвост? – покраснел от страшного прозрения Александр.

– Без сомнения.

Вдвоем они вошли в кабину лифта, створки сомкнулись.

– Эта дама вам не знакома? – Роберт показал три фотографии, сделанные «полароидом». На моментальных снимках была запечатлена Ингрид Йоханссон. На первом она шла за Барабановым от самолета к автобусу. На втором шведка садилась в такси. На третьем она заполняла анкетный листок возле стойки гостиничной администрации.

– Я, кажется, видел её в фойе отеля, – неуверенно сказал Александр, возвращая фотографии чистильщику, который умело воспользовался имиджем плейбоя.

– А до сегодняшнего дня?

– Нет. Она блондинка – я бы запомнил.

Александр отдал ключ от номера портье. Пара мужчин прошла в самораздвигающиеся стеклянные двери и спустилась по ступеням на тротуар. К нему была припаркована вереница разноцветных автомобилей. Барабанов и Вуд остановились. Абориген изложил приезжему программу действий:

– Сейчас мы немного покатаемся, потом я от неё оторвусь, и мы поедем куда надо. К вам только одна просьба – не смотрите назад. Ни единого взгляда! Иначе она сможет сообразить, что раскрыта, и примет меры.

– Черт! Я должен был это предвидеть, – с недовольством к себе запетушился Александр. – Но вообще-то на связь я выходил только из аэропорта в Нью-Йорке… Всего на пару секунд… И, собственно, я всё сделал точно по пунктам данной мне инструкции…

– Ну, сейчас существует много разных средств пеленга. Всё предусмотреть невозможно, – компетентно заявил Роберт, открывая перед Барабановым дверцу низкого спортивного кабриолета «Феррари». – Они и сейчас могут снимать наш разговор акустической пушкой с расстояния в двести метров.

– Да, всё может быть…

Сев на кожаное сидение родстера, помрачневший Александр прикусил язык и водрузил на нос темные очки.

11

Галка нехотя открыла сонные глаза. Рядом с ее разложенным диваном стояла мама Вера, одетая уже по-походному, и, естественно, в красочном французском макияже.

– О, проснулась. Мне пора на работу, – зачастила мать. – Пельмени еще теплые. Двести рублей в соннике – больше нету.

– Мамк, ты чудо! – Галка обрадовалась и, раскинув руки, вальяжно потянулась.

– Чудо – это ты, – не разделила ее веселья Вера, вставляя ноги в туфли – лодочки. – Опять носило где-то до двух. Учти, сядешь, я передачи носить не буду.

– Ой, вот только не надо меланхолить! – Галка резко встала и пошла в ванную. – Я тоже спешу, днем позвоню.

Возле двери Вера её перехватила и обняла.

– Позвони обязательно, я же переживаю…

– Мамк, пока всё джаз! – Галка приподнялась на цыпочки и чмокнула мать в щеку.

Солнце уже стояло где-то ближе к середине небосклона, когда Галка ехала в набитом пассажирами «Икарусе».

– Так, господин спереди, вы выходите? – задорно обратилась она к парню – очкарику, читавшему журнал.

– Схожу, – ответил тот, краснея.

– Сходят только с ума, а с транспорта вытряхаются! – ввернула ему Галка и, ловко обойдя сбоку, выскочила перед читателем из автобуса.

Потом она бодро шла по улице Тихвинской и вертела головой, высматривая нужный номер дома. Настроение у Галки было прекрасное, и она чуть слышно запела:

– На круиз мужик скопил: мол, хорош на катере. А корабль вдруг поплыл вниз по курсу якоря.

Здесь Галка остановилась возле добротной жилой башни, держа перед собой листок с адресом. Здание было окружено «Рейнджроверами», «Мерседесами», «БМВ», «Ауди»… Глянув на номер дома, она бросила листок в сумку, восторженно качнула головой: «О-хо-хо!» – и стремительно направилась к входу.

– Конкурентов всех уел гангстер Дон Витторио, но подумать лишь успел: жарко в крематории!

Она вошла в открытую дверь подъезда. Радостное пение оборвалось в холле у стеклянного «скворечника» с седой грымзой внутри.

– Черт! – закусила она губу, соображая, что делать дальше.

– Вы к кому? – вежливо спросила вахтерша.

– Я телеграмму принесла Рыкалину. 28-я квартира. – Галка соврала совершенно непринужденно. Даже вынула из сумки какой-то старый бланк. Чего она только не таскала с собой. Сейчас пригодилась старая телеграмма.

– Минутку. – Старушка набрала номер на телефоне. – Здесь вам принесли телеграмму… Хорошо, пропускаю. – Вахтерша ещё раз с подозрительностью оглядела визитершу. – Проходите, третий этаж, – сказала с дежурной улыбкой.

– Угу. – Галка потанцевала вверх по ступенькам. – Нас не догонят! Не остановят! – Дергая плечами в такт песни, вызвала лифт.

На лестничной площадке она повертелась. Указательный палец, скрещенный со средним, нажал на кнопку звонка возле железной двери, обшитой деревом, с двойкой и восьмеркой. В квартире зачирикал электронный звонок.

– Кто? – спросил женский голос из-за двери.

– Вам телеграмма.

– Проходите.

Раздалось механическое жужжание, дверь в неприступную крепость легко открылась.

Перед Галкой предстала долговязая дамочка с плоской грудью под шелковым халатом. Толстые стекла очков не дали выпрыгнуть глазам на лоб от подозрительности к визитерше.

Галку поразил столбняк. Она стояла с открытым ртом и удивленно таращилась на далеко не ангельский лик плоской дамочки.

– Вам кого? – потеряв терпение, враждебно нахмурилась та.

Галка мгновенно убрала взгляд.

– Это 28-я квартира? – полезла в сумку.

– Да.

– Вам телеграмма. Где же она?

– Валь, прими, пожалуйста, – донесся из недр квартиры слабый просящий голос Аллы.

– Дутки! – взвизгнула дамочка. – Принимай сама, заодно и встанешь. Да вы проходите, – любезно пригласила она Галку в квартиру и вышла, хлопнув дверью.

Гостья остановилась посреди просторного коридора, извиваясь змеей, принялась разглядывать фрагменты комнат, видные через открытые двери: светлые панели, подвесные потолки, бра из бронзы, мебель, сделанную под старину, и кругом, где только можно, – фарфоровые и гипсовые фигурки собак…

– Извините, не могли бы вы пройти в спальню? Я немного больна, – снова раздался голос умирающей.

– Ну, если не заразно, – сказала Галка, зажав нос пальцами, и пошла на звук.

– Абсолютно, – тихо сказала Алла.

В комнате с зашторенным окном горел свет. Больная лежала на белой итальянской кровати: пластмасса под резное дерево. Лежала лицом вниз, из-под пододеяльника высовывались копна спутанных волос и обнаженная рука.

– Давайте распишусь, – соединились пальцы в щепоть.

– Расписка мне твоя до лампы. Я из бюро сожительства и буду тут с тобой жить, – мерзко прогундосила Галка, увлеченно рассматривая армию флаконов на туалетном столике.

– Что?! – перекосилось вскинутое лицо больной.

– Двести! Принимай пополнение! – козырнула Галка.

– О-о-ой, это ты… – Сонное чело опять воткнулось в подушку.

– Так точно!

– Сейчас встану. Ты пока осваивайся…

– Начинаем экскурсионный тур. Обратите внимание на главную достопримечательность, – с улыбкой до ушей проворковала Галка, выключила свет и, сломя голову, помчалась в кухню. Там открыла холодильник, отправила в рот ложку черной икры, принялась изучать содержимое полок. – Вот это джаз!!! – Безмерно восторженное восклицание подвело итог ревизии. – А где же тут у нас спрятана драгоценная шкатулочка? Где же Клондайк с цацками и баксами? – Она осмотрелась, заглянула за картину с натюрмортом. – А, успеется, – махнула рукой, снова набила рот икрой и запрыгала по кухне в диком танце.

В гостиной тоже чего только не было! Картины – копии шедевров великих живописцев, книги – золоченые раритеты, много хрусталя, стереосистема «Филипс», на экране телевизора последнего поколения шел бразильский сериал: Сан-Марино, Гонсала, Орнальдо и Тьяго чинно питались, восседая за длинным столом.

– Живут же в Бразилии! Но мы не хуже, – хохотнула Галка и убавила звук. На ее запястье болталась гирлянда из браслетов, в прическе блестела пара антисолнечных очков. Взгляд был презрительным, вид – высокомерным.

Тут же, словно это происходит в Америке, появилась служанка в передничке – Алла прикатила столик с завтраком.

– Так, кофе, сок, икра, сыр… Думаю, хватит? – как бы извиняясь за скромность ассортимента, спросила хозяйка дома.

– Мерси, – небрежно кивнула Наташка.

Девчонки уселись в кресла. Наташка сразу перестала играть роль светской дамы, ударилась в еду, болтовню и пичканье визави бутербродами своего ловкого изготовления.

– Так, это тебе, это опять тебе… А эта, – она приставила к глазам стаканы, – что в перископы ренгентила, она кто?

– Валя?

– Угу.

– Соседка. Предки приставили за мной шпионить. Натрепалась, будто у нее телефон сломался. – Алла отвечала, растягивая слова, будто ворочать языком для нее нелегкий труд.

– А собаки – хобби?

– Да. Мои любят собак, но живые линяют и все такое…

– Понятно. Ой, слушай, прости идиотку! Я ж о главном пропустила. Болезнь-то у тебя какая? Может, за лекарствами сгонять?

– Какие лекарства?… Я болею жизнью…

– Да ну?

– Да. Универ – тоска, студия – скука, любовь – секс и СПИД. Что ж здорового?

– Действительно… – Галка призадумалась, закусила губу. – Так, Ал, все понятно. Случай тяжелый, но вместе справимся. Все! Приступаем к курсу! – выкрикнула она и, оскалив зубы, подхромала к «больной» этакой квазимодой.

– К какому курсу? – Алла даже сжалась от страха.

– К куршу лэчэния, – прошепелявила Ягой Галка и запустила растопыренные пятерни в волосы полуобморочной подруги.

12

«Феррари» мчался по довольно рельефному Сан-Франциско. Барабанов, зараженный глубокой подозрительностью, мазнул озабоченным взором по крышам фешенебельных зданий, громоздящихся на противоположной стороне солнечной улицы. Мысленно он обругал себя второй раз: «Всё-таки расслабляться нельзя ни на секунду. Черт, опять шестнадцать!»

Роберт вел алый болид легко, крутя рулевое колесо одной рукой. Однако вдруг лихой водитель перестал напевать что-то веселенькое под нос, пристально посмотрел в зеркало заднего вида, бросил взгляд направо-налево и грубо чертыхнулся непечатным словом.

– А бабёшка-то крутая! – Он усмехнулся с превосходством чемпиона по ралли. – Успела взять на прокат «Эйфор». Это «лошадка» мощная, но во Фриско выигрывает «Феррари»!

– Почему это? – без энтузиазма полюбопытствовал Александр.

– Я с места наберу сотню за четыре секунды, а она – только за восемь, – объяснил гонщик-чистильщик.

– Только бы хотелось еще приехать на место живым, – напомнил Александр о немаловажном обстоятельстве.

– Попробуем совместить риск с благоразумием, – успокоительно улыбнулся Роберт пассажиру и резко газанул.

«Феррари» ракетно рванул вперед по Фостер-авеню, вертко обходя тихоходов то справа, то слева. На пересечении с Пауэл-стрит с трамвайной линией родстер лихо тормознул перед светофором. Черный «Форд Эйфор» тоже остановился, ничуть не отстав. Между машинами Роберта и Ингрид затесалась только одна малолитражка «Фольксваген».

Громоздкий желто-зеленый трамвай тронулся с остановки. Роберт неожиданно вдавил в пол педаль газа. «Феррари» проскочил пути впритирку с носом грохотливого вагона, повернул на Пауэл-стрит и полетел вниз по встречной полосе. Маневр был таким диким и суперопасным, что изумленные водители спешили уступить дорогу сумасшедшему. В любой момент пушинка-кабриолет мог залететь под мост к какому-нибудь внедорожнику или трейлеру. Александр от страха крепко вцепился в край лобового стекла пятерней с побелевшими костяшками пальцев.

Не привыкшая проигрывать агентесса Ингрид Йоханссон взъярилась от наглости проворного гринго и бросила свой более габаритный «Эйфор» в обход впередистоящего «Фольксвагена». Левое окончание бампера седана со скрежетом разворотило заднее крыло «жука». Лысый толстый шофер выскочил с ругательной руладой из круглого автомобильчика, но Ингрид была уже далеко. Она не стала дожидаться, пока медленный трамвай проедет перекресток, а помчалась тоже по Пауэл-стрит прямо по второй трамвайной линии. Это находчивое решение принесло ей удачу – Йоханссон заметила, как красный «Феррари» свернул на зеленую улочку Грант-авеню между белокаменными виллами, окруженными кованными чугунными оградами. Шведка доехала до этого проезда и просверлила его взглядом сквозь плотный автопоток, несшийся вверх по Пауэл-стрит. Алый родстер исчез. Искать его в коротких кривых переулках фешенебельного района Марин не было никакого смысла, да и чтобы преодолеть автомобильную реку, надо было ждать красного сигнала светофора, а это еще минута-другая драгоценного времени…

Из лихорадочной мыслительной деятельности Ингрид вывела сирена и дребезжание надвигающегося сзади на «Эйфор» трамвая. Агент CIA зло выругалась, съехала с трамвайной линии и припарковалась возле тротуара. «Ушли гады! – констатировала она, с остервенением колотя кулаком по баранке. – Что же сделать можно сейчас? Обыскать его номер – раз. Спрятаться в нем и ждать его возвращения – два. Сообщить или нет шефу Смайлу? Пока не стоит, время до точки связи есть. Дождусь русского и буду его прессовать, пока не назовет адрес резидента – три!»

– Вперед, мой Дракар! – Ингрид прошипела боевой клич и повернула назад, перескочив через двойные трамвайные пути.

13

По большому счету в Европе существует два ярко выраженных женских шарма: французский и славянский. И здесь неважно, какая национальность у девушки, важно – какой из двух стилей жизни она проповедует, и какую в результате имеет фигуру, кожу, волосы, то есть что еще именно она сама привносит в облик, данный ей Богом.

Дамы, равняющиеся на француженок, изводят себя разными диетами, считают каждую проглоченную калорию и без конца мажутся тысячью кремов, чтобы добиться пергаментной прозрачности кожи. Они виляют узкими мальчишескими бедрами и прижимаются к своим мужчинам маленькими, но зато никогда не нуждающимися в силиконе грудками.

А вот славянский тип – это как раз приближение к классической форме: 90-60-90. Это такое женское тело, какое возникает в природе естественным путем. Даме остается делать совсем немного, а верней, больше находиться в перманентном состоянии «дольче фарниенте», прекрасного ничего не делания. Так, славянская женщина не переедает, как индийская, не занимается спортом, как американка, и почти не пользуется косметикой. Она в меру курит, пьет и любит по-настоящему, а не занимается сексом для здоровья.

Алла и Галка были сложены как раз по-славянски. Ладные фигурки отличались только ростом – первая была на 5 см выше второй. Но, главное, они вполне могли заменить собой парочку девиц в группе «Блестящие» без малейшего ущерба для последней.

Обе в чалмах из махровых полотенец, они долго выбирали что одеть. Галка уже была в короткой серой кожаной юбке. Алла, порывшись в шкафу-купе, бросила ей серебристую блузку на бретельках.

– Вот, примерь-ка. Она мне немного тесновата.

– Щас, момент! – Галка мигом занырнула в топик. – Как по мне сшито! – покрутилась перед двухметровым зеркалом.

– Ну и я одену что-нибудь в колер, – сказала Алла, и на пестрый ковер спланировали микро-юбка и прозрачный местами батник. – Теперь туфли. – Она выдвинула большой ящик на колесиках. В нем в четыре ряда стаяла женская обувь. – Тебе нужны светлые.

– Главнее, чтобы с острой шпилькой, – внесла корректив Наташка.

– Почему?

– Э-э, в нашем деле что-нибудь острое никогда не помешает.

– Тогда вот эти. – Алла небрежно выкинула из ящика умопомрачительно сверкающие босоножки, словно снятые с Золушки.

– Джаз! – восхитилась Галка, обулась и сразу «выросла» на 8 см.

– Себе я возьму с полукаблуком, чтобы мы были примерно одного роста.

На этом экипировка закончилась, и началась операция по внедрению «В звезды без терний».

Итак, после сини неба следовало мрачное пространство стен жилого массива. Других цветов в этом мире бетона и асфальта были только полоска газона, кроны деревьев и Галка с Аллой.

Подружек теперь было не узнать. Бывшая брюнетка Галка стала огненной шатенкой, волнистые волосы Аллы сильно поседели, но не полностью, а горизонтальными полосками. Да еще косметика, бусы, клипсы, браслеты, шпильки, колготки со змеистым узором… Словом, по улице, идущей под уклон, сбегали вниз два фейерверка.

– По тибетской медицине человек должен делать только то, что ему хочется – тогда будешь здоровой, как бычиха! – убежденно тараторила Галка. – Запихнули предки не в тот институт? Бросай и дуй куда нравится! У меня то ж такое было. В школе, сама знаешь, – кабачки-мальчички. Потом джаз-квас – свободна! Что делать? Обвал! Болезнь!.. Короче, пошла, как Горький, в народ. Покрутилась там-сям, ну и что по мне само прекрасно нашлось.

– И что это?

– Самое то! – Галка шлепнула ладонью по «Симоне» и продолжила шпионским тоном: – Тебе, так и быть, дарю бесплатно. Короче, разуй мозги и скажи: что в жизни главней всего?

– Я думаю, много что…

– Чушь! В жизни главной всего интересно жить. А где интересней всего? В богеме! Значит, надо попасть. Но как? В общую дверь можно двести лет скребтись, а с черного хода – раз и там! Поняла?

– Не очень. По-твоему, я скребусь?

– Подожди устраивать парламент! Э, ты говорила, у этого, который театральный режиссер, сегодня банкет… Как его?

– У Новикова.

– Во! Мы тоже щас туда шасть, отловим этого Новикова, а потом слово за слово, и не заметишь, как мы будем в том театре без всяких студий, институтов и училищ! Или зря мы дети дипломатов? – Галка подмигнула Алле. – И воще, я тя жить в два счета обучу. Специально ничего и делать не надо. Что-нибудь стоящее всегда само подвернется. Но тут уж не зевай! Бах! – возник Новиков – надо брать. – Она выбросила вперед руку перед «Ауди» цвета «металлик».

Машина остановилась. В ней магнитофон наяривал блатную песню, и улыбался в 32 зуба респектабельный верзила с тяжелой челюстью, золотой цепью, бритым затылком и узким лбом.

– На Тверскую отвезете? – спросила Галка.

– Вас хоть на Марс! – осклабился шофер, как шимпанзе, увидев банан.

– Спасибо. На Марс в другой раз, – кокетливо улыбнулась ему и Галка. – Падай, – сказала она Алле, и девчонки устроились на заднем сидении.

За окном летели назад здания-монументы, панельные многоэтажки и площади с памятниками.

– Ну как, обдумала планчик? – шепнула Галка Алле.

– Ой, не знаю. – Та зябко повела плечами, отвернулась к окну.

– Не знаешь? Ну и кисни в своем МГУ! – Галка тоже отвернулась.

Шофер бросил на них через зеркало похотливый взгляд.

– Что, принцессы, загрустили? – блеснул лошадиными зубами.

– Собаку у нас украли, – вздохнула Галка. – Мы ее целый год искали-искали, сегодня нашли, а выкупить денег не хватает…

Алла зыркнула вопросительно на подругу, та сжала ей кисть.

– Так займите у меня! – обрадовался завязавшемуся разговору шофер.

– Нет, что вы! Нам много надо, – отказалась Галка.

– Да сколько хотите! Между нами, если я зашуршу в кармане, то можно оглохнуть.

– Да мы умереть готовы, только бы достать эти тридцать тыщ баксов! – Наташка горестно приложила ладонь к груди.

– Тридцать штук! – присвистнул шофер. – Что ж это за порода, такая дорогая?

– Да, понимаете, порода как раз обыкновенная. Просто она теперь дрессированная, на мотоцикле катается, ну и продается вместе с дрындулетом.

– Ах-ха-ха-ха! – рассмеялся с опозданием водитель. – Ну, вы и Спинозы! Надо ж отчебучили – с дрындулетом! Раз вы такие веселые, приглашаю в ресторан! – Он сделал резкий грузинский жест правой рукой. – Обожаю веселых! И сам такой!

– А что, Оксан, может, сходим? – Галка залихватски подмигнула Алле.

– Н-не знаю, – растерянно буркнула она.

– Соглашайтесь, Оксаночка, я и вам кавалера подберу, – пообещал шофер. – Какого бы вам хотелось, заказывайте!

– Ладно, вот вам телефон, спросите Жанну – это я. – Галка почеркала в записной книжке, листок бросила на переднее сидение – И вон, к гастроному, пожалуйста.

– Это хоть куда! – Осчастливленный водитель остановил машину напротив входа в магазин. – Вы тоже имейте в виду – меня зовут Эрик.

– Вот возьмите. – Алла протянула ему через плечо пятьсот рублей.

– Ну что вы. Оксана, я с друзей не беру, – обиделся шофер.

– Гудбайчик, Эрик! – Галка выхватила купюру.

Подружки вышли из «Ауди», направились к гастроному.

– Завтра звякну! – крикнул вслед Эрик.

Галка одарила его прощальной улыбкой и отсалютовала ручкой. В магазине обманщицы встали за витриной, подождали, пока уедет подальше новый «друг», и снова пошли по улице.

– Ну и зачем было врать атому Эрику? – хмурясь, сказала Алла.

– Чтобы не платить! – весело парировала наскок Галка. – Это ж разминка, понятно? Перед Новиковым.

– Тебе разминка, а человек будет надеяться, звонить…

– Ты, Ал, прости, – усмехнулась Галка, – но ты дремучая, как с пальмы слезла. Нашла, кого жалеть! Да этот Эрик – типичный кот и рукосуй. Ну что ему наши гроши? Ему нас живьем с шампанским подавай! Так что закрыли конференцию, пора на съезд театра и кино…

14

В пригороде Вашингтона Лэнгли давно обосновалось управление разведки США. Широкое окно кабинета шефа восточного отдела CIA Грегори Джозефа Смайла выходило на автопарковку. Двадцать аккуратных рядов разноцветных «фордов», «шевроле», «плимутов», «линкольнов», «бентли» простирались вдаль прямо до скоростного хайвея. Вид из окна был, прямо скажем, несколько удручающий. Зато внутри помещения было очень уютно. В нем присутствовала еле уловимая домашняя атмосфера. Мебель под антиквариат сочетала стили Людовика XIV и Людовика XV. Директорию и ампир. Столы из темного дерева контрастировали с красной обивкой стульев. В кабинете – насыщенные ало-голубые шторы. Главной темой интерьера была классика с минимальным количеством подлинных антикварных предметов: шкатулок, фарфоровых фигур, канделябров. Современные реплики старинной мебели сделаны французской фирмой Taillardat. Живописные картины на бежевых стенах, копии Курбе и Брейгеля, наполняли офис духом величественной истории. Повысить голос в такой гармоничной и роскошной атмосфере? Это было бы кощунством!

Грегори Дж. Смайл в строгой темно-синей тройке с кобальтовым в крапинку галстуком не восседал за столом, больше похожем на трибуну, как это было при общении с подчиненными. Сегодня его гостем был могущественный партнер по разведывательному бизнесу – глава спецподразделения ЦРУ Герберт Мокк. Всесильная двойка разместилась в багровых креслах возле низкого журнального столика. Иногда они отпивали по микроглоточку из хрустальных стаканов янтарный скотч.

– Известная операция вступает в завершающую стадию, – Непроницаемый мистер Смайл вещал вкрадчивым голосом. – Нам удалось-таки засечь русского агента благодаря «анализатору поведения» твоего подопечного умельца. Колпаком мы накрыли его в аэропорту Кеннеди. Сейчас курьер выведет нас на резидента во Фриско.

Пятидесятилетний Герберт Мокк удовлетворенно кивал удлиненным лошадиным черепом без единой волосинки. Некстати раздался тихий металлический зуммер смартфона. Взглянув на дисплей, Смайл заметил:

– Как раз оттуда.

Он включил на прием навороченный мобильник.

Трубка заговорила чуть хриплым, виноватым голосом агента Ингрид Йоханссон:

– Курьера я только что упустила. Его увез человек резидента.

– Фото чистильщика есть? – с досадой спросил Смайл и вытянул из пачки сигарету.

– Лицо второго вблизи я не видела. Верхняя часть физиономии попала в камеру «Эйфора», когда он смотрел в зеркало заднего вида. Надо укрупнить изображение в лаборатории.

– Ну, хоть что-то.

– Ушел он на «Феррари» по встречной. Меня отрезал трамвай. Номерные знаки калифорнийские. Пробила по базе. Машина числится в угоне.

– Что планируешь?

– Курьер у нас есть. Буду ждать.

– Подкрепление вам прислать?

– Нет. Пусть просто Джекман будет готов, если пропускаем его через детектор.

– Насчет детектора мне надо подумать.

– Тогда как он появится, я всё докладываю.

– Да. Решим вопрос после нового блока информации.

Грегори Смайл нажал на кнопку черного гаджета, немного нервно закурил от золотой зажигалки Zippo.

– Но как мы его найдем? – Герберт Мокк затянулся сигаретой, вправленной в костяной мундштук. – Кроме видео у нас ничего нет.

– Откуда тебе это известно? – встрепенулся Смайл и пригубил свой любимый пунш из высокого бокала.

– Что за вопрос, Грегори? – дыхнул на него дымным облаком Мокк. – Я всё понял. Твои агенты его упустили.

– Конечно, ты прав, – поспешил сгладить неловкость Смайл. – Похоже, мы обделались, если только не найдем ни одного, ни второго…

– Давай всё, что у тебя есть по теме. Я попробую помочь по своим каналам.

– Пока есть только кино, снятое в аэропорту Кеннеди. Вот, держи.

Начальник отдела CIA «Россия-Европа» катнул по столу лазерный диск в цветастой упаковке.

15

В ресторане грохотало, как в бочке, катящейся под откос. Хмельные посетители отплясывали у эстрады с ансамблем. За столами оставались малочисленные гурманы и выпивохи. Галка с Аллой относились к последним – глазели по сторонам, потягивая коктейль из соломинок.

Лабухи на сцене сменили пластинку. Группа затрынкала мелодичное вступление, рыжая солистка в огненно-красных топе и мини-юбке запела знойный хит весеннее-летнего сезона.

За столом две разряженные девицы держали военный совет.

– Значит, на дело ты не пойдешь? – спросила Галка.

– Ты что?! Я в жизни ничего такого! – отшатнулась Алла.

– Поэтому и болеешь дипресухой. Сейчас кто смел, тот и съел! Ну, да ладно, докладывай: какие есть агентурные сплетни?

– В каком смысле?

– В смысле: кто этот Новиков? Бабник или в карты играет?

– Он фольклор собирает.

– Прокол! Mой предел – «В лесу родилась елочка».

В приподнятом настроении из банкетного зала вышел статный мужчина: темно-синий костюм, белая рубашка с галстуком, волосы с серебристой проседью. Вышел и сразу сморщился – резанула по ушам поп-музыка.

– Внимание. Есть объект, – сказала Галка углом рта. Алла индифферентно щурилась на танцующих.

– Как слышите? Прием! – Галка толкнула ее локтем.

– А? – Алла вздрогнула. – Он!

Новиков не спеша, пересекал зал по красной ковровой дорожке.

– Ну, я пошла на абордаж, – встала Галка.

– Буду держать за тебя кулак. – Алла посмотрела на подругу, как в последний раз.

– Два! – подмигнула Галка и двинулась вслед за Новиковым.

Матовые лампы обдавали холл синеватым загробным светом. Пара курильщиков в низких креслах казались дымящими восковыми фигурами.

Выйдя из туалета, Новиков подошел к зеркалу, тоже закурил, пригладил выбившийся из прически волосок.

– Здравствуйте, Павел Павлович! – отразилась рядом с ним Галка.

– Добрый вечер, – повернулся он к ней, галантно убрав за спину руку с сигаретой.

– Извините, что я к вам так запросто подошла, – начала Галка, волнуясь, покручивая браслет.

– Ничего, пожалуйста, я вас слушаю. – Он был очень великодушен.

– Но… я вижу, вы меня не узнаете. Нас знакомил Владимир Николаевич.

Новиков, выпуская дым через плечо, недоуменно свел брови.

– Что-то не припомню…

– Вы еще фольклором интересовались. Я же из деревни!

– Из деревни? Никогда бы не подумал. – Новиков от удивления поперхнулся дымом, закашлялся.

– Не верите? – Галка глянула на него с вызовом я, что называется, отколола номер – озорно заголосила, резво пританцовывая:

– По реке плывет топор в алюминевых трусах. А кому какое дело, может, он беременный?!

– Верю, верю! – Бросив в урну окурок, Новиков поймал её взмахивающие руки, притянул плясунью к себе. – Достаточно… А что-нибудь старинное вы знаете? – спросил, покосившись на курящих.

– А как же! – жарко дышала Наташка. – И плачи знаю, и обрядовые. Хотите послушать?

– Если не здесь, было бы интересно.

– Так вот, пожалуйста! – Обрадованная Галка выхватила из-под ремешка часов заготовленную бумажку. – Давайте созвонимся!

Прежде чем взять листок Новиков осмотрелся – нет ли свидетелей? – и увидел немолодую брюнетку в белом трикотиновом костюмчике. Она стояла поодаль, опираясь на спинку кресла, будто боялась упасть. Лицо выражало сложную гамму чувств: священный гнев, презрение к изменнику, жалость к себе: на кого потратила лучшие годы!

К Галке Новиков больше не повернулся.

– Извините, но я ничем не могу… Желаю успеха, – пробубнил он, равняясь на свою возрастную брюнетку, и побежал за ней в зал, неприлично громко горланя: – Соня, постой!.. ну, что ты, ей Богу! Девочка по поводу фольклора…

– Вот черт! – брякнула в сердцах Галка, разрывая листок с номером на мелкие кусочки. – Соня, а не проспала, – желчно пробормотала она и побрела за супругами – спешить теперь было некуда.

Однако, войдя в зал, ей пришлось поторопиться. За собственным столом рядом с Аллой она увидела рыжего бугая в расстегнутой до пупа рубахе. Развязно хохоча, он что-то вещал девушке. Та явно не знала куда деваться – в полном отчаянье пялилась на желтую штору, периодически отодвигаясь от собиравшегося ее облапить пьяного субъекта.

– Мужчина, освободите, пожалуйста, мое место. – Галка тронула пальцем могучее плечо.

– О! Тоже подойдешь! – обернулся Бугай. – Давай дашь на дашь: я освобождаю – ты со мной вальсуешь. А, Марина? – протянул он к Галке волосатые ручищи.

– Убрал мясопродукты! – отмахнулась она.

– О-хо-хо! Експонат для гербарию! – поднялся здоровяк. – Ну, садко, садко. Садись. Я и стоя тебе обойму. – Он снова потянулся к Галке.

И тут неожиданно подоспела помощь.

– Эй, чудик! – Встал возле соседнего столика модно одетый малый. – Ты что, давно на свободе? – проявил он спокойнейшую любознательность, подходя к дебоширу.

– Шо?! А ну иди, шклявый! – грозно рявкнул Бугай, пригнув головищу.

Малого его стойка ничуть не смутила.

– Иду-иду, милый, – сказал он даже с улыбкой и резко клюнул лбом Бугаю в нос. С того мигом слетел весь боевой задор.

– Шо ты? Шо ты? – попятился он, схватившись за нос, и опрокинул стул.

– Да ты сломался: из тебя провода торчат! – Малый с силой дернул за кудри на жирной груди.

– Ладно, твои, так бы и сказал, – обиженно проблеял Бугай, улепетывая по ковровой дорожке.

– Ой, спасибо вам пребольшое, – поблагодарила Галка спасителя.

– Не за что, – скромно ответил тот, поднимая стул.

– Галя, пойдем! Я уже расплатилась. – Перепуганная на смерть Алла прижалась к подруге, нетерпеливо перебирая ногами.

– Может, вас подвезти? Я на машине, – предложил дальнейшие услуги благородный рыцарь. Был он вполне приятной наружности, в фирменной джинсовой паре, в экстравагантном пестром блузоне…

Правда, Галка еле успела его рассмотреть, потому что с ужасом заметила, как из глубины зала идут уже два мужика: первый – посрамленный приставала, второй – стриженный под уголовника, зловеще ухмыляющийся, с кулачищем в кармане.

– Хорошо. Только мы ещё в туалет, – бросила она Малому и: – Бежим! – прошипела Алле в ухо.

Малый оглянулся и тоже увидел надвигающихся урок.

– Подождите на улице. Я быстро, – крикнул он девчонкам, рванувшим по дорожке с высокого старта. Сам смело повернулся лицом к психической атаке и подтянул рукава куртки, готовясь к бою…

Когда хулиганы приблизились, Малый не накинулся на них с кулаками, а широко улыбнулся и примирительно, даже просительно сказал:

– Мужики, давайте договоримся без шума, а?

Он демонстративно расправил тонкими пальчиками тысячную купюру и сунул её в нагрудный карман рубашки Уголовника.

Тот смотрел грозно, исподлобья и развязно прогундосил:

– Ты, пала, на кореша мово наехал. Пошел на выход. Там перетрем.

– Ну, пошли… – Малый тяжко вздохнул и пошагал по ковровой дорожке. Урки потянулись следом.

Сзади Бугай грубо толкнул его в спину:

– Ломись, сука, бойчей!

– Лось, заглохни, в натуре… – хмуро окоротил товарища стриженный.

– А чо он, Фима, быкует! – зло возразил простоватый Лось.

– Стихни, сказал… – угрожающе прошипел Фима.

Однако в фойе урок ждал плохой сюрприз. Вышагнув из зала в холл, бандюги взревели, как раненные медведи, и схватились ручищами за глаза. Это выскочившая из-за портьеры Галка пальнула в физии Лося и Фимы струей перечного газа из баллончика «Оружие пролетариата».

– Бежим! – Галка дернула за руку оторопевшего Малого. Тот тоже приложил ладонь к лицу, только ко рту. Испуганные буркалы чуть не выскочили на лоб.

Отчаянная Галка ещё раз дернула за рукав Малого. Снесла его наконец с места, и они помчались спринтерами из ресторана.

Грязно матерясь и качаясь, выведенные из строя урки размазывали по щекам обильные слезы.

– Ох! Чем это, падла? – спросил Фима, удивленно тряся башкой.

– Чем! Чем! – в гневе плюнул Лось. – Зарин паралитический. Погнали! Я эту стервь в куски порву!

– Я не могу… Ты сам… Номер запиши… – пробормотал, постанывая, Фима. – После сквитнемся… Так и так достанем…

– А на чем писать?

– На лбу, урод!..

Лось опять в сердцах плюнул и вывалился на ночную улицу.

На стоянке возле ряда машин беглецов ждала Алла. Малый подскочил к белому «Опелю» старой модели, открыл дверцы.

– Быстрей! Ал, падай назад! – распорядилась Галка, плюхаясь рядом с шофером. – Я буду показывать путь.

Малый мгновенно завел «Опель», вырулил на ночную улицу, переключил скорость. Галка повернулась к нему с извинениями:

– Вы уж простите, что у вас из-за нас…

– Да пустяки! Что вы! – не дал договорить Малый, – Я бы, конечно, и сам справился, но… спасибо большое за помощь.

– Большое пожалуйста! – ослепила его улыбкой Галка.

– Ой, как я только не умерла, – проныла сзади Алла.

– И правильно сделали, что не умерли, – сказал Малый. – Жизнь прекрасна. Одна музыка чего стоит! Вот рекомендую – первая запись в Европе. – Он включил музцентр, в машине негромко зазвучала мелодичная композиция.

– А, так вы записываете музыку? – спросила Галка.

– Да, записываю… на бумагу.

– Так это… ваша музыка? – Галка изумленно ткнула пальцем в музцентр.

– Моя.

– А что, очень симпатичная мелодия! – К Галке словно подключили электричество: лицо засветилось, глаза так запрыгали по водителю, как будто большего удовольствия, чем видеть этого человека, не существует. – Oй! А мы же еще не знакомы! Запоминайте, а то я знаю, творческий народ рассеянный. Меня зовут Галя, её – Алла. Ну а вас, наверно, Амадей? Или как?

– Зовите Иван, Ваня, как хотите. И, девчата, может, перейдем на «ты»? Я от долгой вежливости превращаюсь в китайца. Например, говорят мне: «Вы, дорогой, уважаемый». А мне хочется ответить; «Сань-хань-мяу-дрянь!»

– И у меня тоже самое!

– Значит, договорились?

– Значит!

Прощались Галка с Иваном возле дома Аллы. Он сидел в машине, она стояла рядом на тротуаре.

– Так я жду звонка.

– Галочка, с утра первым делом!

– Посмотрим.

– Ну, спокойной ночи.

– Тебе, Вань, еще спокойней!

– Привет Алле.

И Малый пронесся со сноровкой раллиста по дорожке между домами. Галка, подходя к подруге, притворно зевнула:

– Ой, как он мне надоел…

Смотревшая диким ревнивым взглядом Алла ждала у подъезда. В лифте начался допрос.

– Галя, скажи честно, этот Ваня, он тебе понравился?

– С чего ты взяла?! – безмерно удивилась Галка. – Я просто потарахтела для дела.

– Точно?

– Клянусь чем хочешь!

– А я подумала, что ты влюбилась и теперь меня бросишь. – Алла смахнула со щеки слезу.

– Я? Тебя? Ну ты даешь! – вскрикнула, как ужаленная, Галка. Оскорбленная в лучших чувствах и жалеющая глупую товарку, она разразилась уймой криков души: – Антенна-то у тя совсем но работает! Через этого же композитора – верняк! – можно выехать куда хочешь! В любые актрисы и модели!.. А так, какие мужчинки? Чтобы я… тебя… ради микроба с дудкой?… Да никогда! Как ты могла воще такое…

В этом месте искрометная речь вынужденно оборвалась – за девчонками притворилась дверь квартиры, глухо щелкнули замки.

16

В Сан-Франциско уже стемнело. Ингрид Йоханссон сидела без света в гостиничном номера Александра Барабанова на кровати в расслабленной позе кучера. Так она могла ждать хоть сутки.

«Кажется, всё напрасно, – досадливо думала она. – Днем этот посланник резидента не зря проявил бешеную прыть. Он меня вычислил заранее, наверное, еще в аэропорту. Ротозей-русский всё прохлопал, а парнишка-профи сбоку просёк. Мда, этот резидент, не дурак – нанял классного чистильщика, видимо, из наших частных детективов. Насвистел ему какой-нибудь ахинеи. Например, идет борьба между фирмами-конкурентами за коммерческие секреты, денег посулил, тот и клюнул. Безусловно, этот белобрысый – местный кадр: уж слишком хорошо он ориентируется на местности. Жду ещё полчаса и поднимаю на ноги Контору. Пусть Смайл зарядит всех копов… Иначе, видимо, уже ничего не сростётся. У меня только номер машины – и тот фальшивый. Скорей всего тот кабриолет уже где-то брошен в укромном месте».

И вдруг шведка услышала тихий скрежет поворачиваемого в замке ключа. Ингрид быстро вскочила и завернулась в плотную оконную портьеру длиной до пола.

«Неужели пришел? – мелькнула в её голове радостная мысль. – Неужели резидент настолько глуп, что отпустил от себя своего птенчика?…»

Йоханссон осторожно вытянула из плечевой кобуры «беретту» и приготовилась к прыжку. Она решила действовать наверняка: первым делом оглушить Барабанова рукояткой пистолета, затем крепко связать и потом спокойно приступить к изощренным пыткам или воспользоваться фармакологией.

В апартаментах зажегся верхний свет и раздалось беззаботное насвистывание шлягерной мелодии. Кто-то мелкими шажочками порхал по полулюксу. Ингрид вспомнила гораздо более тяжелые шаги громилы Барабанова. Нет, это был не он. Йоханссон осторожно выглянула из своего укрытия. Спиной к ней возле кровати стоял мальчик-негр в зеленой ливрее. Грум небрежно побросал вещи Барабанова в атташе-кейс, щелкнул замками, потушил везде свет и вышел.

– Что за черт? – недоуменно зашептала Ингрид, снова усевшись на кровать. – Это может значить только одно. Резидент спрятал контактера у себя в берлоге. Сюда они позвонили и предупредили, что постоялец съехал. И вероятно, сказали, что зайдут за вещами позже. Но когда точно? Или Барабаноф испарится навсегда?…

Сунув верную «беретту» назад в кобуру, Йоханссон выскользнула в пустой коридор, захлопнула за собой дверь чужого номера и решительно понеслась по ковровой дорожке, расстеленной в длинном коридоре на одиннадцатом этаже.

17

Теперь Галке снился Париж. Она ехала в лимузине вместе с чернокожей Наоми Кэмпбелл. За окном промелькнула Эйфелева башня. «Бьюик» остановился возле слепяще-сияющего неоновыми огнями здания «Гранд Опера». Дверцу открыл шофер в ливрее.

Нарядные дамы вышли из машины. Толпы поклонников, еле сдерживаемые шеренгами полицейских, тянули к ним руки с открытками, прося автографов, и громко признавались в любви почему-то на чистом русском:

– Гала, ты самая красивая в мире!

– Гала, клянусь, ты божественна!

– Гала! Гала! Гала!..

Ударение французы ставили на второй слог. Всё было невозможно великолепно! И здесь их буйные, но приятные для слуха крики перекрыла настойчивая трель какого-то звонка. Галка открыла глаза и недовольно огляделась. Алла спала рядом на огромном супружеском ложе, с тумбочки нудно тренькал телефонный аппарат.

– Ванька, я сплю, – буркнула Галка в трубку.

– Алла, это я – папа! – донесся из наушника встревоженный голос. – Ты слышишь меня?

– Привет, папа, – поспешила приникнуть к трубке и Алла.

– Что это за Ванька? У тебя появился мужчина?

– Да нет. Успокойся! – Алла сделала панический жест: мол, что он говорит?

– Ваня – это девочка, болгарка, мы вместе поступаем, – ответила за нее Галка.

– Куда поступаете?! – закричал обезумевший родитель. – Ты что, бросила университет? Отвечай!

– Да нет! Ничего я не бросила, – сказала Алла.

– А поступаю на курсы языка, – добавила Галка.

– Что?! Опять заграница в голове! А о матери ты подумала?!

– Да нет, папа!

– Все!!! Молчи! Я немедленно вылетаю! – В трубке щелкнуло и пошли гудки.

– Вот и пожили мы вместе, – тяжко вздохнула Алла.

– Нда-а, целый один день. – Галка вздохнула еще тяжелей. – Ладно, пошла в сортир…

Галка всунула ноги в шлепанцы, пошаркала по коридору. Вдруг она замерла на месте, недоуменно уставилась на стену, покрытую бежевыми обоями.

– Что-то тут не то… – Галка в раздумии померила шагами расстояние от одной двери до другой. Потом вошла в гостиную, прошагала от косяка до угла комнаты. – Точно, в гостиной правая стена шире. Почему?…

Она, уже охваченная азартом ищейки, стала заглядывать под картины с русскими пейзажами. За копией с полотна Поленова «Московский дворик» Галка увидела матовую поверхность лигированной стали. Размер – примерно 60 на 60 сантиметров. Хромированный квадрат с кнопками весело бликовал под косым лучиком солнца от окна…

– Мама мия, сейф, где бабки лежат!.. – Галка с минуту гипнотизировала прекрасное видение, прикрыв ладошкой рот. – Полный джаз! – удовлетворенно прошептала она.

Дальше Галка действовала очень быстро. Она пулей выскочила в прихожую, выудила из сумки фотоаппарат-цифровик, вернулась назад в гостиную, сделала несколько снимков сейфа с разных ракурсов и повесила на место картину. Затем она достала из сумки Аллы связку ключей с брелоком, из своей «Симоны» – коробку с белой пастой, отобрала два ключа от квартиры № 28 и сделала слепки…

– Галя, ты где? – донесся до предприимчивой девчонки голос умирающей.

– Бегу-бегу! Май дарлинг! – вскрикнула в ответ Галка, суматошно швырнула ключи в одну сумку, коробку с мастикой – в другую, посмотрелась в зеркало, скорчила сама себе рожицу, и озорно подмигнула…

18

После высадки из маршрутки Галка остановилась перед афишной тумбой. На красочном плакате рыжая певица в красном воздела к небу руку с микрофоном. На заднем плане задыхались в дымовой завесе музыканты. Крупнобуквенная надпись гласила: «Мила Хмель и рок-группа «Форсаж»! Посетите ночной клуб «Р & Н» (Рай и Ад)!»

Галка завистливо вздохнула и медленно пошла по улице, что было для нее не свойственно, но толково размышлять на высокой скорости она не могла.

«Ну, полный джаз! Прям сон в руку: ужинаю в китайском кабаке и ухожу «по-английски» – на кой мне хиляк из какого-то рекламного агентства?… Был бы он сынком банкира, тогда другое дело. Но они же в электричках не ездят – во, какая хреновина!.. Хотя через него можно сняться в клипе – все меня увидят и обалдеют, и пригласят в «Ред Старс» или в кино. А что? Запросто… А Ванька вчерашний – композитор. Точняк – кандидат на шмон № 2. Правда, лайба у него – барахло. Не потянет, наверное. Так через того «Смычка» можно выйти на кого потолще!.. Это ж верный чбамк! И в баню не ходи! Кстати, пора с Кэт сходить попариться… Ну, это ладно, всё потом. А что щас нарисуем?… Так, звякнуть Генрикосу ещё рано. Значит, сначала к Польке. Может, еще немного бабок раздобуду – надо что-то летнее купить помодней. О, таратайка стоит – значит, и наркот у неё».

В двухкомнатной квартире Полины царил перманентный кавардак. Библиотечная дама в прозрачном пеньюаре открыла подружке дверь.

– Приветик! – Галка чмокнула товарку в щеку и сразу прошла на кухню. – Дай что-нибудь пожевать.

– Яичница сойдет? – спросила Полина, ставя сковородку на плиту.

– А то! – Галка сунулась в холодильник, налила сока в стакан. – Поль, а где коробок с дарами лоха?

– Вон, за шторой.

Галка сдвинула занавеску, побросала в сумку «Симону» несколько косметических наборов и духов.

– Отнесу Таньке на реализацию, – пояснила она.

– Валяй. Что они тут будут лежать мертвым грузом, – согласилась Полина, разбивая яйца.

– А себе ты взяла?

– Да, одну «Шанель».

– А тени?

– У меня есть. И я воще редко крашусь.

Галка заглянула в гостиную.

– А это что за покойник?

– Витек, дятел, зашел. Заширнулся наркот прям тут – терь труп на часа два…

Парень весь в лейблах, заклепках, серьгах лежал на диване носом вверх. Никаких признаков жизни Витек не подавал, только ребра чуть заметно приподымались при вдохах.

Галка схватила его худую руку, придала ей вертикальное положение и отпустила. Длань безвольно упала на желтую обивку. Прикрытые веки парня даже не дрогнули. Полная каталепсия.

Полина продолжала кулинарить и греметь посудой на кухне. Галка воровато оглянулась, решительно пробежала ладошками по телу, похлопала по карманам джинсовой куртки. Достала пухлую записную книжку. Что-то быстро выписала себе на обертку от шоколада. Затем она сделала индифферентное лицо и окунулась снова в мир аппетитных запахов.

– О, жрать подано! – Галка стремительно запихала в рот кусок булки и желток, который вывернула ложкой из сковородки. – И как ты живешь с этим наркотом? – участливо прошамкала она.

– А что? – Закуривая сигарету, Полина стала резонно рассуждать. – Он не дерется, при деньгах, в кровати вполне могёт, всё тип-топ. А то, что иногда отрубается, так тоже хорошо – шума никакого… С Жоркой было куда хуже!.. А этот через два часа отойдет, и повалим в кабак питаться. Чем плохо?

– Эт точно! – согласилась Галка, опять набила полный рот и поскакала в прихожую. – Всё, Поль, улетаю!

– Приземлишься у Таньки – отзвонись.

– Естественно! – Галка захлопнула за собой дверь и посыпалась вниз по ступенькам подъезда.

Вскоре Галка подходила по Олимпийскому проспекту к помпезной сталинской домине. На домофоне она набрала номер квартиры.

– Кто? – спросил мужской голос.

– Это из салона секс-услуг.

Магнитный замок загудел. Галка толкнула железную дверь, вошла в подъезд, быстро поднялась по лестнице с полустертыми ступенями на третий этаж, нажала на кнопку: два длинных, один короткий.

Тяжелую древнюю дверь квартиры открыл белобрысый паренек в сереньком костюме. Кличкой хилого представителя мужского пола являлось плоское слово «Трафарет».

– А, Галюха, заплывай, – в спешке бросил он и нырнул в первую комнату по коридору. Галка захлопнула за собой входную дверь и последовала за ним.

В просторной комнате с кое-какой антикварной мебелью царил хаос, как при суматошных сборах перед переездом на новую квартиру. На полу валялись чемоданы, сумки и кипа старых газет. Саня решительно сминал желтоватую бумагу в комки и набивал ими потрепанные кожизделия.

– Ты опять по вокзалам? – деловито спросила Галка.

– Нет, на танцы! – съязвил Саня и яростно добавил: – Что стоишь, как принцесса? Давай, помогай!

– Дай уехал в Китай. Предлагаю комбинацию с мобилой.

– А клиент есть?

– Есть в мясе шерсть!

– На твою ответственность.

– Угу.

19

В четырехместной больничной палате недужных было двое. Небритый дядя лет пятидесяти читал книгу. Молодой розовощекий мужчина в тельняшке нежился под одеялом.

В белую дверь постучали, и в комнату вошла Галка с букетиком сирени.

– Здрасте! Ой! А Миша Иванушкин разве не у вас? – Она округлила глазки.

– У нас! – с энтузиазмом отозвался моряк. – Он на процедуре. Я пока за него.

– Петя пошутил, – серьезно сказал читатель. – У нас Миши нет.

– Ой! А можно я позвоню, спрошу у мамы? – Галка потянулась ручонкой к мобильному телефону на крышке тумбочки.

– Ну, позвоните, – нехотя разрешил небритый.

Галка схватила мобильник, покликала по кнопкам.

– А я знаю, где ваш Миша. Пойдемте, покажу! – Моряк с улыбкой до ушей стал натягивать штаны.

– Лежи, у тебя постельный режим, – строго рыкнул на него небритый.

– Так я о ём и забочусь! – подмигнул разбитной морячок.

– Ма, это я. А Миша в какой палате?… Ага, поняла… Да, я еще что хотела те сказать… Ой, можно я пять секунд из коридора? – просительно обратилась Галка к хозяину средства связи.

– Ну, недолго, – недовольно кивнул небритый.

– Конечно-конечно! – клятвенно пообещала девчонка и выскочила из палаты.

В коридоре стоял Саня-Трафарет в белом докторском халате, держа в руках разверстую сумку. Галка кинула в нее мобильник и букет, достала оттуда ворох белой одежды и стремительно пошла прочь. На ходу она нахлобучила на голову докторский колпак, накинула на плечи халат. Всё! Узнать ее со спины стало невозможно.

Тут же дверь резко распахнулась. В коридор вылетел моряк в спортивном костюме. Он быстро огляделся и спросил у Сани:

– Друг, девчонка отсюда вышла, куда она делась?

– А, такая растрепанная? – Саня свободной дланью помотал в воздухе.

– Ага!

– Рванула во-он туда. – Саня показал пальцем направление, противоположное Галкиному отходу. – Чуть с ног не сбила!

– Во стерва! – плюнул в сердцах моряк и побежал, хромая, по блестящему светлому линолеуму.

20

Из больничного корпуса Саня вышел в цивильной одежде. Галка ждала в «Жигулях» на заднем сидении. Она сразу протянула ему обертку от шоколада с записанными реквизитами.

– Давай! Её зовут Зоя Алексеевна Крайнова.

– Я помню. – Саня уселся на место водителя, приложил к уху украденный мобильник и заговорил строгим голосом:

– Это Зоя Крайнова?

– Да. Здравствуйте.

– Беспокоит участковый Кондратьев.

– Что-то случилось с Виктором? – явно встревожилась женщина.

– Пока нет. Я обнаружил его на скамейке. Он в совершенно отрубленном виде. По идее я должен доставить его в отдел, но могу этого и не делать…

– Сколько?

– Вы деловая женщина, Зоя Алексеевна. Пятьсот.

– Это чересчур много. Двести, – твердо возразило металлическое сопрано.

– Ладно. Вы же работаете на фирме «Орион»?

– Да, подъезжайте к офису.

– Я буду через десять минут.

– Я жду.

Сосредоточенный Саня бросил мобильник назад Галке, завел мотор, нажал на акселератор.

– Погнали на последней космической! – проверещала в азарте боевая подруга. – Тьфу, тьфу, чтоб не сглазить!

Она ловко поддела ногтем крышку сотового, достала из недр аппаратика сим-карту и швырнула её в открытое окно.

Белые «Жигули» быстро выехали за забор медицинского учреждения и влились в автомобильный поток на широкой улице.

21

Кабина лифта в отеле «Калифорния» мягко рванула вниз. Ингрид Йоханссон, отраженная зеркалами, поправила прическу и продолжила складывать свои логические выводы: «Понятно, что я второго прошляпила, но докладывать об этом мистеру Улыбке необязательно. Скажу потом: это у них новый способ перестраховки. У меня тоже должен быть напарник, но босс решил, что Джекман слишком заметный! Конечно, от него, динозавра, за милю несёт спецназом! – Она в сердцах стукнула кулачком в зеркальную стенку. – Короче, пока придется отдуваться одной».

Йоханссон развела изящные длани в стороны, как бы беседуя со своим отражением.

– Завтра нам надо здесь всё завершить, милая Ингрид, – тихо прошептала агент CIA. – Иначе босс отправит меня в какую-нибудь далекую страну Бангладеш или вообще выкинет из Конторы!

В сияющем галогеновыми лампами холле сидели на диванах две группки туристов да две влюбленные пары в вечерних туалетах и смокингах, покуривая, дефилировали к стеклянным дверям ресторана, откуда просачивались острые запахи мексиканской кухни.

Неспешно приблизившись к портье, Ингрид без труда прочла имя Гарольд Суини на бэйдже, приколотом к бордовой жилетке моложавого служащего отеля.

– Чем могу быть полезен, мисс? – вышколенный портье исполнил легкий полупоклон.

Ингрид натянуто улыбнулась и соорудила на приятном лице свою самую любезную мину.

– Извините, мистер Суини, у меня возникла небольшая проблема. Мой сосед из номера 1139 обещал зайти ко мне вечерком, мы собирались вместе поужинать. Но уже двенадцать, а его всё нет, я беспокоюсь. Может, он оставил вам какое-нибудь сообщение для меня?

– Простите, я не расслышал, как зовут вашего соседа? – Идеально выглаженный Гарольд излучал всем своим видом живейшее участие и желание помочь иностранной гостье.

– О, доверяй, но проверяй! – игривая улыбочка получилась у Ингрид уже получше. – Его зовут Александр Барабаноф. Мы прилетели сегодня из Нью-Йорка и сняли смежные номера.

Обаяшка-портье кивнул аккуратно причесанной головушкой в знак полного удовлетворения и деловито разъяснил ситуацию:

– Недавно позвонил друг мистера Барабанофф и сказал, что ваш друг будет жить у него. Завтра часов в десять утра они заедут, расплатятся и заберут дипломат. О вас, мисс, мне, к сожалению, ничего сказано не было.

– Большое спасибо, мистер Суини, – вскользь поблагодарила шведка служащего за стойкой, ибо сразу почти побежала к лифтам. Агентесса получила новую вводную. Завтра в десять утра будет продолжение схватки с блондинистым американским плейбоем! На этот раз победа будет за коварной и мстительной оторвой Ингрид Йоханссон!

«Уж теперь я подготовлюсь посерьезней! – твердые постановления звенели в горячей голове предприимчивой рейнджерши. – Во-первых, перекраситься в воронье крыло! Во-вторых, задействовать весь арсенал! В-третьих, хорошо выспасться! Завтра осечка исключена! Вперед, Дракар! И да поможет мне Бог!»

22

Офис строительной фирмы «Орион» располагался в многоэтажном здании из стекла и бетона. Вывеска с названием висела вместе с другими возле трех дверей, к которым вела четырехступенчатая мраморная лестница.

По тротуару прохаживалась сорокапятилетняя брюнетка в элегантном костюме цвета электрик. Она нервно курила длинную сигарету.

– Это она, – сказала в салоне «жигуля» Галка и пригнулась, чтобы её не было видно.

Саня остановил автомобиль прямо напротив входа в офисное здание и подкатился к бальзаковской женщине. Та отшвырнула окурок и стала теребить длинными пальцами сумочку.

– Вы Крайнова? – Саня выудил из внутреннего кармана пиджака малиновое удостоверение. Продемонстрировал его в раскрытом виде. – Старший лейтенант Кондратьев.

Зоя Алексеевна придвинула документ к глазам, придирчиво сравнила фотографию с оригиналом. Всё совпало. Хотя в наше время состряпать любое удостоверение – не фокус.

– Где вы его нашли? – требовательно спросила борец-стоик с тысячами коммерческих проблем и протянула лже-милиционеру две зеленые сотни.

– Не волнуйтесь, место там глухое. Это в сквере возле «Юбилейного». – Саня тоже сделал нахмуренное лицо. Сунул банкноты в карман серых брюк. – Оклемается и пойдет домой.

– Но его же могут ограбить?! – всполошилась любящая мать. Хоть сын и мерзавец, но кровинушка-то своя.

– Не волнуйтесь. Он, конечно, в полной отключке. Но я оставил там сотрудника.

– Спасибо. Я, к сожалению, сейчас занята, у меня совещание. Не смогли бы вы отвезти его домой? – Зоя Крайнова открыла сумочку.

– Ну, если подкинете на бензин…

– Хорошо. Ещё двести. Хватит?

– О’кей.

Дензнаки опять перекочевали из густо наманикюренных пальчиков в глубокий карманище серых штанов.

– А как вы узнали мой номер? – Крайнова мгновенно преобразилась в свирепого начальника.

– Заглянул в записнуху вашего Виктора, – бросил давно приготовленную фразу отпетый мошенник Саня.

– Тогда адрес писать не надо?

– Скажите. Я запомню.

– Привезёте сюда, – шарахнула в приказном тоне Зоя Алексеевна. – И учтите, секъюрюти записал номер машины. – Крайнова махнула дланью в сторону окна, за которым действительно угадывался мужской силуэт.

– Сюда даже лучше, – не моргнув, соврал Саня. – Вам бы его полечить в хорошей клинике.

– Уже лечила. Так я могу надеяться?

– Конечно. Через десять минут…

– Сдадите его охраннику. Зовут Григорий. До свидания, – металлическим голосом выпалила Крайнова, взбежала по ступеням и скрылась за дверью.

– Бу сделано, – без энтузиазма промямлил Саня-Трафарет. Про себя он горячо проклял ушлую бабу, не давшую адрес: «Ч-чёрт! Могли и хату бомбануть. А теперь навар всего 400, а в минусе моя харя, если будут составлять фоторобот…»

Он сел за руль «десятки», двинул в сердцах по баранке и поехал прочь.

За его модно стриженным затылком возникла красивая головка подружки. Галка забарабанила ладошкой по плечу подельника.

– Ты что с лица сбледнул, Саня?

– Эта тварь оказалась тёртой, – угрюмо ответил парень. – Адрес хаты не дала и задвинула угрозу.

– Да, твое личико зафиксировать в мозгах невозможно! – кинулась успокаивать Галка.

– Там сёк охранник через стекло.

– Это все равно ничего не дает!

– А если он меня сфоткнул?

– Ну, откуда у мента сильный фотик? Ты че, Саня! Пошурупь шариками!

– На мобилу мог.

– Да, навряд ли. С какой стати? Давай липу снимем.

«Жигуль» остановился в безлюдном месте. Между двумя бетонными заборами в промзоне. Из салона синхронно выскочили Саня и Галка, быстро открутили фальшивые номера, за ними открылись настоящие номерные знаки.

Машина снова резко газанула и помчалась в сторону от Мытищ, в столицу нашей прекрасной родины.

Потом «десятка» прытко катила по Ярославскому шоссе в третьем ряду урчащего авто-косяка.

– Так, Санек, с тебя за успешный труд на вредном производстве, – безапелляционно заявила Галка.

– С нашим удовольствием. – Саня вынул из кармана пачку денег, отобрал стодолларовую банкноту.

Галка мгновенно выхватила дензнак.

– Этим ты не отделаешься.

– Да я же главный риск принял на свою худую грудь! Пошел светиться, можно сказнуть, на расстрел!

– А я как светанулась в больничке! Это ничего?

– Там лохи! А эта Крайнова – кремний! Потом мобильник я те дарю.

– Что?! – возмущенно взвилась она. – Мобила паленая! Забери взад! Объявляю забастовку!

– Ну, ладок, вот те ещё. – Саня кинул ей на колени несколько сторублевок. – Чо, надулась? Да ты глянь, какие красивые бумажки! С видом на Большой театр – всё гоп-стоп! – возразил он.

– Вот и смотри сам на свой театр! – Она неожиданно приложила ладонь с сотней к его серым глазкам.

– Галка! Дура! Убери!! Я ничо не вижу!!! – запищал Саня, безуспешно пытаясь отбросить тонкой дланью ее руку.

Наконец Галка убрала руку сама. Саня еле успел увернуться от встречного «джипа».

– Фуф, морг проехали – облегченно выдохнул он.

– Разглядел или еще показать? – не унималась Галка.

– Ну, на, на! Шибзданутая! – Он выдал еще сотню гринами.

– О! Джаз-квас! – схватила она купюру. – А будешь выёживаться – сдам кому надо – воще без яиц останесся! – довольно проверещала. – Был договор всё пополам – и нечего тут нас кошмарить!

– Ну, ладок, шутки малс надо понимать! – примирительно выступил водитель-мошенник и заулыбался вполне заискивающе.

– На шутки не коси! – строго вынесла на вид Галка, складывая в сумку «Симону» денежные трофеи. – Выкинь меня вон там у супермаркета.

– Чо ты забыла в Медведково? – подольстился Саня, проявил участие. – Я могу до центра.

– Не твое дело! Всё, на сегодня прощевай! – Галка выскочила на тротуар, махнула рукой и направилась к магазину, ловко и уверенно рассекая людские скопления.

23

Неукоснительно соблюдая все правила конспирации, резидент СВР с позывным Сухарь встретился с курьером Центра немцем Вольфгангом Клозе в парке Буено-Виста. Передача микрофильма с разведданными о новой космической военной программе США, разработанной в Antel Corporation (Санта-Клара, Калифорния) произошла ровно в пять часов пополудни, как и было запланировано. Вообще-то разведчик Глухов с легендой электронщика под фамилией Барабанов изначально просто отвлекал на себя внимание всевидящего ЦРУ. «Стрелка» основных действующих лиц операции «Спутник-3» прошла именно в тот момент, когда молодой гэрэушник Александр Глухов-Барабанов спускался по трапу самолета в аэропорту «Интернэшнл».

Итак, на живописной набережной пресного озера Мерсед возвышались стоящие полукругом веерные пальмы. Это было излюбленное место гуляний жителей и туристов в весенний сезон. Под ещё нежарким солнцем прекрасные креольские дамы, кавалеры-щеголи и целые семейства прохаживались по широкой аллее, обмениваясь последними сплетнями, останавливались полюбоваться экзотическими растениями в ботаническом саду, ели мороженое в кафешантанах, пили легкие коктейли, пиво и колу за столиками под открытым предзакатным небом.

Пожилой турист Клозе с фотоаппаратом в чехле через плечо и сорокапятилетняя улыбчивая женщина, известная далекому начальству под псевдонимом Сухарь, просто молча прошли по тенистой алее мимо друг дружки. Они сверкнули теплыми понимающими взглядами. Резидентша даже задорно чуть подмигнула левым глазом и незаметно сунула в накладной карман пиджака Вольфганга маленький пакетик драже в шоколаде. Одна из круглых коричневых конфет была полым пластмассовым шаром, то есть контейнером с микрофильмом.

После успешной передачи разведданных немецкий путешественник из Дюссельдорфа и американская гражданка спокойно разошлись в разные стороны. Женщина вышла из парка и поехала в «Кадиллаке» в офис мелкой фирмы, специализирующейся на поставках свежих молочных продуктов от фермеров городской округи. Вольфганг Клозе отправился на такси в отель «Эмбаркадеро». Ему уже было пора собирать вещи. Поздним вечером он улетал из Фриско в Нью-Йорк, а из аэропорта имени Джона Кеннеди – уже в Европу.

24

Миниатюрная фигуристая Галка встретилась с крупной невзрачной Танькой у входа в метро. Они расцеловались в щеки и поскакали в темпе мимо контролерши, показав ей красные удостоверения с золотыми буквами «МВД». На эскалаторе стали утрясать свои девичьи дела.

Галка была гораздо красивей и сексапильней, поэтому Танька смотрела ей в рот, как кролик в глаза удаву, и пыталась во всем ей подражать, чтобы быть такой же разухабистой, стремительно летящей над всякими досадными жизненными распроблемами.

– Таньк, вот тебе краски, тени и духи, – тараторила Галка, перегружая коробки из своей «Симоны» в сумку подруги. – Продашь через Машку – бабки пополам. А вечером, если хочешь, идем в гости к каким-нибудь кадрам. Кадриться будешь?

– А чо есть в наличии? Если какой ширпотреб, то я – пас.

– Ой, что я слышу! Ты поднялась в самооценке!

– Не, но ты обрисуй ассортимент.

Они пробежали по платформе и вскочили в поезд. Двери как раз сомкнулись за их спинами.

– Ну, выбор пребольшой. Есть рекламное агентство «Бегемот». Прям вчера склеила коммерческого зубра. Сговорились на «Пекин». Притащит для тебя клёвого дружбана. Зуб на операцию отдаю!

– Ага! Мне опять фуфло какое обломится.

– Ресторан большой – выберешь кадра, какого захочешь. Потом сегодня, кажется, вечеринка у этого художника Бурца. Там богема сгребётся. Светский типа салон!

– Хочу! – Танька вдруг аж подпрыгнула, сжала кулачки от счастья.

– Ноу проблем, май дарлинг. – Галка заговорщически подмигнула. – Выше хвост, Танюха!

25

В просторном зале кафе Галка и Танька болтали без умолку, насыщаясь вкусной и полезной пищей.

– Ой, с тобой всегда спектакль! Прям в теантер не ходи!

– Да, не разведёшь – не проживешь!

– Даже пиджак не жалко! Ей Богу!

– Так он же дешевка – подделка китайская.

– Но он на мне прекрасно сидел… Ну, как ты его завела! Ой, я не могу!

– Учись, пока я жива!

– А этот Кинг-Конг: «Здесь мы хозяин!»

– Те смешно, а я чуть не описалась от страха.

– Не заливай!

– Вот те крест! – Галка перекрестилась вилкой.

– Ну, ты артистка! В театральное тебе надо поступить. На геройский факультет! Героинь-нас изображать!

– Ой, Танька! Я ж звякнуть давно уже должна! Генрикосу своему… – Она выудила из сумки красный сотовый. – Ты посиди – я щас.

Галка выскочила из кафе на солнечную улицу, приложила к уху трубку.

– Генрик, привет! – громко крикнула. – Ты уже глазики раскрыл, засоня? Время – обед!

– Я давно на ногах, Гала, – ответил звонкий тенор из невидимого эфира. – И вообще, мы же договорились, ты можешь мне звонить в любое время.

– О’кей. Срочно надо перетереть по одной теме.

– Нет проблем. Я в Сочи. Прилетай.

– Где? – Галка клюнула носом вниз от неожиданности. – Где, повтори. Или я гоняю?

– В Сочи. На море, – расхохотался собеседник. – Давай приезжай. Расходы я возмещу.

– Ну, я не знаю… Всё так сразу… Потом сейчас ещё только май…

– Здесь уже август, – опять рассмеялся далекий друг.

– А когда ты будешь?

– У меня тут гастроль короткая. Через два дня.

– Я звякну!

– Тогда банзай!

– И тебе тем же концом!

Галка решительно сложила сотовый. Воздела вверх кулачок на уровне плеча.

– Полный джаз, но ждать ещё целых два дня, – шепотом сокрушенно проговорила она себе под нос.

Тут мобильник заиграл центральную мелодию из «Призрака оперы» Эндрю Ллойда Уэббера. Галка снова поднесла телефон к уху.

– Дэ-э, пиццерия на проводе.

– Привет, Галь! – в трубке зазвучал бархатный баритон актера Гены из студии Дома культуры «Алые паруса». – У нас сегодня прогон комедии. Придешь? Ну, оч-ч-чень смешная!

– А что, это идея, Брэд! – неожиданно благосклонно отнеслась к предложению Галка. – Ночь у нас с подругой расписана по минутам, а как раз вечер девать некуда.

– Очень ждем-с!

– Хоккеюшки, дорогой!

Неожиданно музыканту модной рок-группы нашлась вполне равнозначная замена в виде начинающего артиста Гены с погонялом Брэд. И опять искристому празднику нон-стоп не было видно конца. В спину милашки Галки напористо дул ветер приключений и напрочь сносил крышу!

26

Кабинет начальника ГРУ генерал-майора Ивана Ильича Кораблева был похож на огромную рубку космолета из фантастического фильма: стеклянные столы, хромированные конструкции книжных полок, галогенные светильники. Только два портрета лидеров страны на снежно-белой стене выбивались из общего неземного контекста.

В космический кабинет вошел руководитель оперативного отдела, полковник Степан Петрович Говоров.

– Разрешите доложить?

– Присаживайся, Степан, – оторвался о чтения документов Кораблев. – С чем пожаловал?

Говоров занял обычное место напротив командира за столом для заседаний.

– Операция «Спутник-3» прошла в целом успешно, – Степан Петрович раскрыл принесенную с собой кожаную папку с бумагами. – Но есть серьезные нюансы.

– Давай по порядку, – остановил его нетерпеливым жестом Иван Ильич. – Ты установил, каким образом цэрэушники рассекретили Глухова?

– Никак нет. Пока сказать определенно ничего не могу. Разбираемся…

– Дальше ты пошел по варианту «Б».

– Так точно. Глухова нужно было срочно вывести из игры. Здесь мы сработали чётко. На частном самолете он был доставлен на мексиканскую границу. Уже утром вылетел из Мехико в Европу. Барабанов же, как и было у нас в сценарии, «утонул» в океане. По неопытности решил искупаться в неположенном месте. Полиция потом нашла на пляже его вещи и паспорт. Обычный несчастный случай – рутина.

– Вот тут вы молодцом! – Кораблев показал полковнику кулак с оттопыренным большим пальцем. – Кстати, как там наш герой?

– Глухов уже почти оклемался. Но денька два ещё побудет в нашем реабилитационном центре – строчит подробный отчет.

– Представь его к легкой награде – я подпишу.

– Слушаюсь. – Говоров сделал отметку в блокноте.

– Что с программами этой «Эйнтел»? Чем новеньким напичканы их спутники-шпионы?

– Все программисты и аналитики сидят над полученными материалами. Разбираются. Я на эту тему пока не готов…

– Хорошо. А что там за сопутствующий элемент?

– Да! Иван Ильич, вместе с данными по спутникам доставлен любопытный документ. Видно, в поле зрения нашего человека эта бумага попала случайно. Это ориентировка для ЦРУ на стандартную коммерческую сделку. Московский филиал «Эйнтел» уведомляет о готовящейся сделке по продаже партии компов фирме «Контент». Она находится на Украине, в Макеевке. Партия пойдет частями из Дортмунда. И почему-то в сделку затесалась московская компания-посредник «Дорма».

– Думаешь, тут что-то не чисто?

– Уверен. Агент Шэридан трудится в отделе «Z». Всё, что там делается, связано либо с ЦРУ, либо с Комитетом штабов и Минобороны. Аналитик Казарин считает, что речь идет о партии нового оружия для бандподполья на Северном Кавказе. Там всё рядом.

– Хорошо. Отправь копию Молочкову. Пусть подключит ФСБ.

– Слушаюсь.

– А ты, как только будут готовы результаты по спутникам, тащи их ко мне. Пойду на доклад к ПЕРВОМУ. Заострил?

– Так точно! Разрешите идти?

– Иди, Степан. И поторопи там яйцеголовых.

– Есть! – Говоров вытянулся по стойке «смирно» и вышел из кабинета четким строевым шагом.

– Орел! – залюбовался подтянутым полковником генерал.

27

Сцену освещал огромный канделябр, вырезанный из фанеры. Вместо свечей горели электрические лампочки. Сбоку от осветительного прибора стояли трюмо и стул. Сверху свешивались буквы, покрашенные золотой краской. Они образовывали короткое слово «Лувр».

Юная актриса в кринолине, буклях и сдвинутой набекрень короне металась ломая руки между зеркалом и канделябром. В страшном волнении она хваталась то за голову, то за грудь, то поправляла юбку, то – парик.

Зал, заполненный где-то на половину, уже начал оживать смешочками, веселым шепотком. Галка и Танька сидели в середине третьего ряда.

Справа на сцену прихромал пузатый мушкетер, видимо, Портос.

– Ваше Величество, к вам ваш любовник – герцог Бэкингем! – хрипло гаркнул он и немного подмел пол шляпой.

Королева, крепко зажмурившись, зашаталась от страсти.

Раздался рев мотоцикла, и появился герцог, весь закутанный в черный плащ и в мотошлеме на голове.

– Оставьте нас, – выдавила в полуобмороке королева.

– Слушаюсь! – рявкнул толстяк.

– Да, милейший, – величаво обратился к нему Бэкингем, – стерегите дверь. Как что-нибудь – сразу по коням!

Мушкетер, склонившись по этикету, попятился, споткнулся и упал.

– Тьфу ты, бегемот! – невысоко оценил его сноровку герцог.

– Ах, сударь, как вы можете подвергать себя такой опасности! – Безутешная королева поднесла к лицу платок и громко сморкнулась.

– Опасность?! Где опасность? – Бэкингем попытался выхватить из ножен шпагу. Она не вышла. Он плюнул от досады и спрятался за спиной Ее Величества. Второпях чмокнул вместо ее руки свою перчатку и плюнул опять. Плащ на нем распахнулся, обнаружился кот за камзолом…

– И-и! – взвизгнула королева. – Что это?

Герцог расплылся в хитрой улыбке, вынул из-за пазухи и установил на стуле большого плюшевого кота.

– Это кот! Я страсть как боюсь мышей вашей бескомфортной Франции, поэтому вожу его с собой. Правда, милый котик? Усы у него как у меня!

– Да, поразительное сходство, – насторожилась королева. – Какой подозрительный шум… Ах, ради Бога, встаньте за портьеру!

– Кто? Я? – Герцог рухнул перед ней на одно колено. – Никогда! Я лучше приму смерть у ваших ног!

– Быстрей! Сюда идут!!!

– Ой, мама! И правда: топ-топ-топ… – Бэкингем рванул к занавесу и мигом завернулся в край материи.

На сцену с шумом ввалились король в короне, кардинал в красной тюбетейке и двое слуг в ку-клус-клановских балахонах с автоматами.

– Людовик, клянусь, он здесь. Приказывай обыскать и порядок! – радостно ударил в ладоши Ришелье. – Будет у Де Брие киллером, а то ему мочилово замутить не с кем.

– Подожди ты! – отмахнулся от него король. – Это правда? – строго спросил он у королевы.

– Да! Я виновата перед вами! – хлопнулась та на колени.

– Скажи, пусть выйдет. Не переворачивать же из-за этого растяпы все вверх дном!

– Сударь! Не оскорбляйте моих чувств! – взвинтилась королева.

– Да, растяпы! – настоял на своем Людовик. – Только ребенок может попасть в сети этих головорезов. Ну, где он? Показывай. У меня времени в обрез – уборочная на носу!

– Вот, – показала королева на кота и залилась плачем. – Он от страха превратился в кота-а-а!

– Людовик, она врет, – вкрадчиво сказал кардинал. – Тут нужен палач.

– Зачем палач? – не въехал король.

– Как зачем? Он сделает медэкспертизу, анализ на ДНК, – выпучил глаза Ришелье.

– А-а, точно. Подать палача сюда! – приказал Людовик и хлопнул в ладоши.

– Да кот я, кот. Мяу-мяу! Что за низкое недоверие! – возмутился Бэкингем.

– Ну, не придурок? Сам себя выдал – коты же не разговаривают! – Королева всплеснула руками от злости.

– Слыхал, Людовик, он там – за портьерой, – шепнул кардинал монарху.

– Не глухой, – недовольно покосился на него король. – Только на кой ляд он мне сдался? Наркоман! Только объедать будет.

– Как на кой? Это же одна боевая сила! Помощь браткам!

– Эх, Ришелье, дремучий ты попина! Глубоко же оторвался ты от нанотехнологий, – выразительно щелкнул король по горлу. – У меня же везде давно бригадный подряд! Уборочная завтра. Пройдемся по фирмачам широким забралом. Бригадами пацанов все бабки уберём. А этого «киселя» только корми наркотой зазря. Прикинь: сколько геры с коксом на него уйдет!

– А если чистильщиком к Де Брие?

– Да он сопливый: от вида крови в обморок упадет! Бери лучше кота – тот хоть мышей ловить будет.

– Взять! – скомандовал кардинал и снова шепнул: – А если он королеву умыкнет?

– А вот об этом помолись. Сколько уже жду, чтобы освободил меня чертов рокер от белоручки! – перекрестился, уходя, Людовик.

За ним проследовали кардинал и слуги с котом в наручниках.

Королева в изнеможении плюхнулась на стул.

– Выходите, герцог, они ушли, – устало промолвила она.

Из-за занавеса выбежал настоящий черный кот и, остановившись в нерешительности, дико вытаращил желтые глаза…

– Хрень какая-то! Я больше не могу! Повалили. Все они тут пристёбнутые! – с презрением заявила Танька и побурилась по ногам зрителей мамонтом. Галке ничего другого не осталось, как последовать за ней на выход.

28

В звездном небе горели неоновые слова: «Дворец культуры «Алые паруса». В темных окнах здания отражались огни фонарей.

Галка и Танька шагали по бетонной дорожке к автобусной остановке.

И тут из темноты им навстречу вышли двое рослых накаченных парней: один – длинноволосый, второй – с полным ртом оскаленных золотых зубов.

– Смотри, Мак, мартышки какие! Берем, да? – глумливо ощерясь, сказал дружку Фиксатый.

– Ага. На проверку интеллекта, – тряхнул челкой волосатик.

– Мак, так это ж та лярва! – Фиксатый выдвинул вперед руку, сжимая пальцы в увесистый кулак.

– Боксерка, точно! – довольно осклабился Мак, разводя в стороны борцовские ручищи. – Ну, со свиданьицем, маруха!

– Галк, по-моему, они на нас тянут? – Танька деловито переместила сумку «Cenzo» на левое плечо, чтобы правой легко было выхватить короткую резиновую дубинку с арматурным стержнем.

– Лучше сваливайте, крысы, – по-хорошему попросила Галка. – Хуже будет.

Но Танька вдруг завелась с пол-оборота. Перекосившись некрасивым лицом, она резко вломила со всей силы фиксатому дубинкой по носу. Тот рухнул на траву с залитой кровью рожей, захрипел и засучил ногами. Танька взмахнула страшным оружием второй раз.

Мак не стал испытывать судьбу – пулей рванул по газону прочь через кусты.

– Козёл! – Танька тогда шагнула к поверженному врагу.

– Хватит! – Галка вцепилась в занесенную руку с дубинкой над бормочащим что-то невнятно человеком с рассеченным кровавым ртом.

– Не надо! Не бейте! – слезно хлюпал он кровянкой, чуть отползая от грозной костоломши.

Танька нагнулась, заметила золотую цепочку с массивным крестом. Грубо сорвала с шеи дорогое украшение.

– У! Пидор! – замахнулась ещё раз.

Но Галка потянула её прочь, затолкала в спину. И скорые на расправу девчонки растворились в темноте.

Поверженный Фиксатый достал из кармашка джинсовой куртки мобильник, нажал кнопку вызова.

– Мак, как там дела? – спросил, привалившись спиной к стволу березки.

– Я послал за ними Хуму, – ответил Мак.

– Молоток.

– Как ты?

– Ништяк – не тухло отделался. Толстая цепь с меня сняла.

– Хума пасёт классно – не потеряет.

– Ладно, щас приплыву.

– Можт, помочь, Крест?

– Нет, «траки» не сдаются. Сам дойду.

Крест, главарь банды отморозков под непонятной для непосвященного вывеской «Траки», ещё раз харкнул в траву красной слюной, но поднялся на ноги неожиданно упруго. Осмотревшись по сторонам, он мягко пошагал по газону в направлении гудящей автомагистрали.

Для тех, кто не знает. Траки – это гусеницы танка. Группа молодых людей, объединившаяся под грозным названием, поклялась давить всех, кто вовремя не увернулся от бесстрашного коллектива.

ГЛАВА ВТОРАЯ
Непостоянство в любви

1

Утром Руслану приснился вполне приличный сон. Без головокружительных эротических сцен. 39-летний брюнет сладко потянулся в аэродромной кровати из дуба на заказ. Он широко улыбнулся, ощутив дуновение прохладного ветерка из открытой балконной двери, и с удовольствием осмотрел своё прекрасное однокомнатное жильё: хромированная кухня на возвышении, зал гостиной и спальни в китайских обоях с зябликами и сакурами.

«Оченно хорошо, – подумал он, автоматически надевая синий халат. – К Ленке всё равно не успеваю. Передвинем её на вечер, а сейчас займемся делами».

Сам с собой он беседовал с напыщенностью императора, ибо любил себя маниакально. По дороге в ванную Руслан выдернул из гнезда базы радиотелефон, набрал на трубке номер музыкальной подруги Елены Ядых. Начал говорить с вполне уловимым кавказским акцентом, выдавливая пасту на зубную щетку:

– Лен, я приеду к тебе вечером. А хочешь, приезжай ты.

– У меня сегодня Бах в филармонии, – зазвучало в аппарате манерное контральто. – Заберешь после концерта?

– Оченно договорились. Контрабас будет с тобой?

– Виолончель! Сколько раз тебе ещё долбить!?

– Ой, пошутить нельзя!

– Нельзя! Музыка – это святое.

– Ладно, Монсерат, до связи.

Руслан дочистил зубы, умылся, вытер загорелое лицо махровым полотенцем и загляделся на свое отражение в большом зеркале. Короткая безупречная стрижка, плейбойское идеальное лицо, подбородок с пикантной ямочкой, лучистые карие глаза. Открытый, улыбчивый, обаятельный – несбыточная мечта любой особи женского пола.

Удовлетворенно растянув рот до ушей, Руслан прошаркал тапочками до кухонного отсека, поставил на огонь чайник и позвонил Игорю Раневу, своему компаньону по фармазонским операциям.

– Я ещё сплю, – прохрипела трубка.

– Подъем, Басок! – грянул баритоном Руслан. – Я закидываюсь в Шереметьево. Есть дело.

– Во сколько?

– Там надо быть к двенадцати. Едешь? Или я Полу возьму за два тарифа.

– Коэшна, Артист, поеду. Чтоб тебе сдохнуть, трудоголик! Не хватало ещё бабки тратить на всяких других.

– Созвон через час.

«Пока Басок расчухается, мы заскочим в «Пеликан», проверим мусор». Руслан наметил ещё одно необходимое мероприятие на утро.

Кличку «Басок» Ранев получил из-за внешнего сходства с певцом Николаем Басковым. Псевдонимом Руслана стало почтительное словечко «Артист». Такое звонкое погоняло прилипло к нему после удачной махинации с воздушными шариками. Десять лет назад он скупил по дешевке огромную партию этих разноцветных резиновых изделий. Затем закрылся единственный в стране завод-производитель, но свадеб и других праздников меньше не стало. Копеечные шарики находчивый коммерсант-монополист сбывал уже за полновесные рубли. Так к 30 годам Руслан превратился в валютного миллионера.

– Вот это артист! – воскликнул тогда кто-то из дружков везунчика. Так и звали с тех пор Руслана Сергеева «Артистом» в широком кругу мошенников и бизнес-деятелей Москвы.

Такова была официальная легенда его сказочного стремительного обогащения. На самом же деле поднялся Руслан Сергеев, конечно, абсолютно иначе. Начальный капитал он получил другим путем, прямо скажем, совсем незаконным.

Холеное атлетичное тело он быстро упаковал в индиговые джинсы от Гуччи, антрацитовую рубашку, серый шелковый пиджак от Бали. Поверх дорогого светского прикида Руслан надел черный длиннополый плащ из болонии, какие носили в прошлом веке, на голову нахлобучил мятую кепку-пирожок. Застегнувшись на все пуговицы, посмотрелся в огромное зеркало шкафа-купе. Да, любой москвич принял бы его теперь издалека за бомжа. Нужный эффект был достигнут. Кроссовки «Адидас» немного не соответствовали маргинальному имиджу, но выступать на сцене Сергеев не собирался…

Как всегда, перед выходом на «шпионскую стезю», Руслан присел на дорожку. Нет, он не был суеверным, следовал своим собственным взглядам на везение, которые отложились в памяти на протяжении бурной жизни рискового афериста. Посидеть перед стартом ему было необходимо. Надо было собраться с мыслями, скрупулезно распланировать последовательность дневных похождений. Традиционная утренняя медитация стала законом.

«Ладно, вроде всё оченно красиво!» Руслан хлопнул ладонями по коленям, поднялся из мягкого кресла и покинул роскошное холостяцкое жилище, не забыв поставить его на сигнализацию – просто вдавил красную кнопку на настенном пульте в прихожей.

Вообще-то у Сергеева были две квартиры. Обе однокомнатные. Первая на Михневской в районе станции метро «Царицино». Вторая – в другом округе столицы, в Кунцево, на улице Партизанской. Именно здесь располагалась основная база фармазона, где он проводил ночи с любовницами и нередко сиживал за бутылкой с несколькими корешами по бизнесу. О существовании конспиративной квартиры на Михневской никто не знал. Это была «лёжка» на крайний случай. Сергеев занимался операциями с недвижимостью, причем параллельный бизнес носил явный криминальный характер.

Руслан прошел сто метров до гаража, вывел из бокса серебристую «Хонду Аккорд». Он, конечно, мог себе позволить радость езды и на более роскошной иномарке, но автомобиль среднего класса устраивал его больше. К тому же элегантный «японец», каких в Москве великое множество, практически не уступал в скорости «мерсу» или «БМВ».

За тонированными стеклами Руслан чувствовал себя вполне комфортно, эдаким неуловимым Невидимкой. Артист, собственно, и являлся коммерческим шпионом, разведчиком или разводчиком – называйте, как хотите. Закручивал он многоэтажные хитроумные комбинации на свой страх и риск, зато добытые легкие деньги исправно оседали на нескольких его счетах в разных банках.

Путь из Кунцево до ночного клуба «Пеликан» был неблизким. Мощная «Хонда» мчалась, как ветер, в плотном автопотоке по солнечным мостовым столицы. Руслан вел машину аккуратно, без лихачества. Многолетняя привычка позволяла Сергееву ехать по мегаполису в «зеленом режиме», почти не останавливаясь на светофорах.

Массивный мобильник, лежавший на пассажирском сидении, зажегся электрическим пламенем и залился мелодией последнего хита Бритни Спирс. Артист приложил трубку к уху.

– Звоню, как условлено, – услышал он вкрадчивый тенор.

– Слушаю вас внимательно.

– Джеймс Слейтер уже вылетел. В Шереметьево сядет в 12.30.

– Оченно вам признателен.

– Всего хорошего.

Таинственный информатор отключился. Трубка замолкла и потухла. Руслан опустил мобильник на кожаное сиденье, потер подушечками пальцев высокий лоб, выдохнул полной грудью и нажал ногой на акселератор. «Хонда» послушно рванула вперед и лихо свернула налево с проспекта Мира.

На улице Советской Армии Артист проехал мимо ночного клуба «Пеликан». Сразу за белокаменным портиком с колоннами «Хонда» юркнула в переулок и припарковалась. Из машины вышел мужчина, похожий на бомжа. В руке – старый полиэтиленовый пакет.

«Бомж» посмотрел на ручные часы – массивный хронометр «Ориент» – и поспешил к пролому в бетонном заборе. Через дыру в стене он попал на территорию клуба, явно бывшего Дома культуры, прошагал к торцу здания и заглянул в первый мусорный бак.

Руслан, брезгливо морщась, поковырял внутри железного ящика палкой. Перешел ко второму контейнеру. Опять порылся в зловонной куче отбросов. Огляделся – никто не заметил? И быстро прошествовал по тому же маршруту назад.

– Снова ничего интересного, – задумчиво пробормотал ряженый, отключил сигнализацию, снял кепку и плащ, вместе с пакетом закинул вещи на заднее сидение, сел за руль «Хонды». Закрыв дверцу, Руслан достал из бардачка автоматическую бритву и старательно побрился. Полюбовался синеватым лицом в зеркале заднего вида. Теперь бомж окончательно превратился в элегантного спортивного мужчину в расцвете сил. Ещё побрызгав щеки французской туалетной водой, Руслан удовлетворился всем комплексом своих таинственных действий, обаятельно улыбнулся сам себе и включил зажигание.

Артист стремительно развернулся и выехал на улицу. «Хонда» цвета металлик взяла курс на аэропорт Шереметьево-2.

2

Синяя «девятка» стояла впритык у тротуара на московской улице Новый Арбат. По нему шли озабоченные люди, выходившие из недалекого стеклянного павильона метро. В «жигулях» сидели трое оперов в штатском и Галка. Командир шушукался с девушкой на заднем сидении. Бойкая пигалица бросила взгляд на часы.

– Опаздывает, урка немытая!

– Но эта Мила Хмель точно из банды?

– Точно-точно! Я про неё слышала от этого… Кимаря… Ну, она, конечно, будет плести, что поет в группе «Форсаж», но это всё прикрытие.

– Понятно. А фамилия мне что-то напоминает…

– В прошлом году маньяк с такой фамилией был, – услужливо подсказал один опер.

– Не, тот был Хмелев, – возразил второй.

– Да, зуб на операцию отдаю! Она – пушерка! – горячо заявила Галка.

– Эт кто? – не понял командир.

– Распространительница наркотиков!

– Да?

– Два! Вы за наркоту её и повяжете! «Собачий нос» с собой?

– Нет, мы же не знали…

– Джаз! Так она ещё в РНДС Касьянова состоит! А Каспаров её ухажёр!

– Ну, тогда конечно! Железно берем до выяснения!

– О! Во она – металлистка клёпанная! – Галка показала пальцем на выскочившую из метро рыжую девицу в косухе и красной мини-юбке. – Во метёт! Опять, видать, стибрила что-то.

– Так она еще и крадет?

– А то! Воровка на доверии! Так, вы ее хватайте. А я побежала…

– Парни, вперед! – скомандовал начальник.

– А я – назад, – выскользнула из авто Галка. – Ориведерчик!

Болтушка на предельном скорости рванула прочь от синей «девятки». Два опера в штатском сомкнулись стеной перед Милой. Она вмазалась в них с разбегу.

– Гражданка, ваши документы, пожалуйста!

– Вы что, робяты, охренели! Я на репу опаздываю! – гневно взвизгнула певица. Мила попробовала прорваться в обход. Опытные сотрудники дружно схватили ее за руки и поволокли к машине. Начальник услужливо раскрыл дверцу.

– Козлы! Я же Мила Хмель! Звезда! Вас всех постреляют! А-а-а!!! Пустите!!! – орала, вырываясь, певичка, но силы были неравные. Милу задвинул собой в салон машины один опер. Другой нырнул за руль. Синяя «девятка» помчалась по весенней московской улице.

3

Артист и Басок сидели в зале ожидания на втором этаже в аэропорте Шереметьево. Второй делец внешне напоминал слегка сумасшедшего ученого: очки в тонкой оправе на носу, белый мятый плащ, взъерошенная грива. Руслан объяснял диспозицию:

– У тебя будет на дело буквально двадцать секунд. Американец выйдет вон там из зоны контроля. Где-то здесь окопаются его встречающие. Как видишь, между ними 25 метров. Это расстояние ты используешь – другой возможности не будет.

– Да понял я всё, Артист! – Басок по-приятельски хлопнул Руслана по колену. – Всё устрою в лучшем виде. Места тут вполне достаточно. Сколь минетс до прилета твоего обормота?

– Ещё час.

– О! Дас ист фантастиш! – загорелся Игорек. – Рух, давай молодость вспомним, а? – Он легонько ткнул друга кулаком в плечо. – Я «куклу» с собой прихватил. Дёрнем маленький «лохотрончик», а?

– Нет! Ты что! – Сергеев даже отодвинулся. – Я из формы давно вышел. И вообще нам ещё не хватало спалиться перед делом! – Он замахал пятерней перед пиратской физиономией кореша.

– Артист! Тайм из мани! Целый час у нас! – Весь светящийся от азарта Ранев надвинулся на партнера. – Или сам пойдешь трусить своего штатника! – пригрозил он.

– Чёрт с тобой! Оченно всё это глупо! Но, конечно, ты прав – действительно час времени некуда девать, – вдруг согласился Руслан. – Но разводить будешь ты. Я – на подхвате.

– О-кэ! – Басок залихватски подмигнул левым глазом. – И потренироваться мне надо! Как ты думаешь? Фифель яр я уже на руководящей арбайте!

Друзья синхронно выбрались из низких кресел и отправились готовить немудреную комбинашку под названием «Лохотрон»…

Мужик с чапаевскими усами и в яркой дорогой одежде был типичным командировочным-неофитом. В загранку он летел впервые – всё в аэропорту его дико интересовало. Он слонялся по модулям, всё осматривал очарованным взором, наконец сунулся в бар, хряпнул рюмку коньяка. Самолет его вылетал, видно, ещё не скоро. Усы сдал объемную дорожную сумку в багажное отделение, зарегистрировался, купил газету и направился на посадку в самолет. Прошел холл и стал подниматься по лестнице, ведущей к залу контроля. Мимо него и навстречу спешили куда-то люди…

Когда Усы поставил ногу уже на третью ступеньку, он вдруг застыл в неестественной позе: под занесенной в шаге туфлей лежала огромная банковская упаковка стодолларовых купюр. Противоречивые чувства захлестнули Усы. Он уже хотел пройти мимо, но рука сама потянулась к пачке. Однако чужая длань опередила дрожащую руку Усов, и счастливое видение исчезло.

Не обращая ни на кого внимания, поднявший деньги Басок уходил все дальше и виновато-затравлено улыбался Усам.

«Что делать? – лихорадочно заразмышлял Усы. – Идти за этим козлопеем или поспешить на посадку? Да, успею! Щас потребую поделить…»

Выбрав первое, он нагнал Ранева. Басок – рослый, щуплый блондин, лет тридцатипяти. Помятый доцент-интеллигент. Но вид у него был крайне счастливый. Придурок, вдруг урвавший награду от бледной жизни…

Игорек наполовину вытащил правой рукой из кармана заветную пачку и воскликнул:

– Мы ведь с Вами не украли их?! Нас никто не может обвинить ни в чём. Мы нашли их. Они наши. Давайте отойдем и посмотрим, что это за деньги…

Усы, словно под гипнозом, последовал за ним в сторону бара, забыв о самолете. Он вращал бельмами по сторонам, прикидывая, в какой бы удобный момент прижать хлипкого хмыря…

Игорь вытащил найденную пачку валюты, но тут же отвернулся к стене и стал просматривать ее тайком.

Здесь идиллию подсчета нарушил Артист с аккуратной прической, в модном пиджаке от Бали. Срывающийся голос выдавал его волнение:

– Ребята, я только что потерял крупную сумму: тридцать тысяч долларов. Женщина сказала, что двое мужчин подняли пачку. Это были вы?

Усы опешил, а Басок вызывающе заявил:

– Мы денег не видели и не находили. Можете нас обыскать.

Руслан начал ощупывать карманы его плаща и брюк. Усы задергался, видимо, вспомнил о самолете. «Пострадавший» Артист взмолился:

– Не уходите!

Он попытался распространить обыск и на Усы. Тот отвел руки и пошел к паспортному контролю. Руслан увязался следом. Чтобы он перестал привлекать внимание окружающих, Усы вынул из нагрудного кармана портмоне, полное дензнаков, и нехотя протянул ему кожизделие. Артист быстро просмотрел и вернул «лопатник». Басок тоже достал из своего кармана рублевые бумажки и показал ему. Артист жалобно приговаривал:

– Не улетайте!

Тут Ранев, как бы не выдержав жалкого зрелища, возвратил толстый брикет долларовых банкнот хозяину со словами:

– Ладно, бери! Но больше не теряй, голубь!

Руслан, как бы обалдев от счастья, взорвался каким-то неестественным смехом и завопил:

– Не может быть! Я отблагодарю вас! Пойдемте!!.

Басок, косивший под порядочного, обратился к Усам:

– Пойдем, получим хоть какую-то свою долю. Улетите другим рейсом.

– Нет! – Совсем ополоумевший усатый форестьер рванулся к контрольному проходу. – Я уже опаздываю! До свиданья!..

Кидалы проводили облапошенного странника снисходительными улыбками. Тот, не оглядываясь, прошел в зону вылета.

В зале ожидания компаньоны опустились в те же два кресла.

– Ну и сколько ты смог снять? – Басок, довольно похахатывая, потянулся к оттопыренному карману элегантного Русланова пиджака.

– Почти все мани, что были в лопатнике. – Артист достал денежную пачку.

– О! Да тут и карта «Виза»! – Басок резко дернул друга за локоть. – Погнали и с карты снимем!

– А пин-код?

– У меня знакомша в магазине! Счас всё оформим!

– До прилета Слейтера десять минут!

– Как раз и уложимся.

Друзья-разводчики быстро пошагали по лестнице на первый этаж.

4

В пустом сумрачном зале ночного клуба «Вираж» была освещена только полукруглая сцена. На ней сидел за барабанами ударник, рядом клавишник пумкал слегка по синтезу. Вихрастый здоровенный парень в джинсовой рубашке понуро бродил с гитарой наперевес по авансцене. Это был лидер группы Генри Черный. Лицом, гривой и размерами Генри напоминал Элвиса Пресли, ходил чуть в раскорячку – «моряк вразвалочку сошел на берег» – заразительно смеялся и плевал на все, что имело хоть отдаленное отношение к препятствию или проблеме. Рубаха-парень уже тридцать лет жил бессмысленно и празднично, как елка, увешанная вместо игрушек юными красотками.

– Черт! Где же носит эту сучку? – раздраженно брякнул он.

– Мда, а вечером лажанемся, – каркнул ударник Гарик.

– Придет – ещё не вечер, – протянул пофигист-клавишник Роман.

– Мальчики! Всем привет! – Запыхавшаяся Галка вылетела к подмосткам из мрака зала.

Главный сердцеед Генри душевно поцеловался с ней в губы, приобнял за талию.

– Но-но-но, – отстранилась Галка. – Ваш номер восемь, гражданин Генрикос.

– Ну, чо ты, Гала, давно ж не виделись! – Генри опять полез целоваться.

– Так, господа-юнкера, Мила приболела, – она щелкнула пальцем по горлу, – попросила меня попеть за неё. Вопросы есть?

Галка уже запрыгнула на сцену и вынимала из стойки микрофон.

– А ты кто такая? – покосился на разбитную девчонку Гарик.

– Я, Гарик, невеста твоего продюсера! – сделала шутливый книксен Галка. – И с Милкой мы подруги.

– Что-то я не врубился… У Хэвика вроде жена еще не умерла, – с подозрением заметил ударник.

– Ну и что? Разведется! – весело заявила Галка. – У нас воще есть варьянт вместе попробовать. Как «татушки».

– Да чо ты придолбался к леди, Грязный Гарри! – вступился за Галку Генри. – Пусть попоёт.

– Ну, Гарик, поехали!

Стремительный напор незнакомки был таким уверенным, что барабанщик сдался.

– О'кей, бэби. Роман, со второй цифры. Хуга, ты где?

Ударник раскатисто вступил, добавил мелодии клавишник, из-за кулисы вывалился патластый басист, Генри повел соло. И запела высоко и задорно Галка:

 
– Нет в любви стратега выше,
но и ты вдруг в понедельник
на подушке неостывшей
лишь нашаришь мой ошейник —
свой подарок цепь с топазом,
представляю микро-бурю:
плюнешь ты – ушла зараза —
и найдешь мечту другую.
 

Озорно вихляя рельефной попкой, Галка выдала припев своим потрясающим дискантом:

 
– Стрекоза! – твердят друзья.
Под венец! – грозит родня.
Но лечу по свету я,
здесь сегодня, там – вчера,
завтра – на Ривьере!
Всем – ла риведери!
 

На этом музыкальный номер нестройно оборвался, ибо к сцене неслась разъяренная длинная красотка Мила.

– Ты где застряла, сирена-мурена? – оперативно прыгнула навстречу подружке Галка. – Я тут немного поорала, ничего?

– Представляешь! Меня менты замели! Нет, ты представляшь, да?! – грозно выкрикнула солистка группы «Форсаж». Девчонки обнялись, что выявило отставание Галки в росте на полголовы, и озверелая Милка продолжила страстный монолог:

– Прикинь, Генри, эти скоты шили мне дело с наркотой! Кто-то заложил. Да! Хорошо, у меня был голяк на кармане!

– Завязывай! – Генри назидательно взмахнул дланью, снял с примы косуху. – В следующий раз не отвертишься. – Он незаметно подмигнул Галке и показал ей большой палец. Дескать, молодец, классно спела!

– Так, мальчики, пройдем «Отель», мне там одно место не нравится, – деловито затараторила Мила, вооружившись микрофоном.

– Э-э, я тут хотел спросить, – промямлил скандальный Гарик.

– Давай стучи! – уже с угрозой в голосе заткнул ему пасть Генри.

Ударник вступил, Роман запустил синтез, Мила запела хорошо поставленным и роскошно-обольстительным сопрано. Галка пристроилась прилежной слушательницей на низком кресле в зале.

5

Директор восточного сектора компании «Эйнтел» Джеймс Слейтер проснулся от всеобщего возбужденного гомона вокруг. Он посмотрел в иллюминатор и был безмерно удивлен видом на кубическое здание аэропорта – таблетка легкого снотворного вырубила его ровно на три часа. Янки проспал успешное приземление в «Шереметьево-2».

За бортом лайнера в американца упруго долбанул холодный ветрище. Но в плаще на теплой подкладке и шерстяном костюме Джеймсу было очень даже тепло. Громоздкого багажа у коммерсанта не было, один атташе-кейс в руке, поэтому Слейтер спокойно подошел к стойке с российскими таможенниками и пограничниками. Один из них бросил взор на раскрытый дипломат, заглянул в паспорт и визу, благосклонно кивнул:

– Добро пожаловать!

Слейтер, блаженно улыбаясь, направился из модуля досмотра через холл к спешащим навстречу представителям дочерней фирмы «Эйнтел-Москва». Это были гендиректор Сергей Бузникин и его заместитель Илья Мазунов с двумя качками-телохранителями. Высокого гостя и встречающую свиту разделяли какие-то двадцать метров, когда в американского бизнесмена сбоку врезался на бегу расхристанный Басок. Джеймс вскрикнул от неожиданности, нелепо взмахнул руками. Он вообще упал бы на пол, но ловкий Ранев вовремя крепко обнял иностранца левой за спину, правой рукой незаметно нырнул во внутренний карман блейзера, утвердил, таким образом, растерянного человека в вертикальном положении, стал почему-то отряхивать с него несуществующие пылинки…

– Ох, что я наделал! Извините за ради Бога! Вы не ушиблись?! Ну, простите, я вас не заметил! Ничего не болит?! Так я побегу?… – верещал без умолку суматошный полоумный интеллигент, опаздывающий на самолет. – Ой, уже мой борт объявили! Извините ещё раз!..

Басок улизнул уже из протянутых к нему рук дюжего охранника и помчался растворяться в толпе.

– Коля, за ним! – приказал Бузникин. – Запиши все данные!

Телохранитель бросился в погоню. Второй качок прикрыл Слейтера с тыла, широко расставив ноги и ручищи.

– Чертова страна, – с раздражением сказал чопорный, красный лицом Слейтер. – Здравствуйте. Как говорится у вас, лиха беда сначала.

– Добро пожаловать в Москву! Велком! – Бузникин схватил вялую длань гостя двумя руками, ласково пожал холодную конечность. – Этот растяпа сейчас будет отловлен, – категорично заявил Сергей, оправляя полу плаща на госте. – Надеюсь, он не причинил вам большого беспокойства?

– Не много, – кисло скривил губы босс.

Джеймс уже пришел в себя, придирчиво обозрел обшитый кожей стальной кейс с документами: всё было в порядке.

– Не стоит, – с акцентом сказал Слейтер. – Это, действительно, какой растяпа.

– Пройдемте, пожалуйста, к машине. – Бузникин сделал приглашающий жест, и вся процессия поспешила к лестнице, ведущей на первый этаж.

Возле огромного стеклянного куба здания аэропорта стояли две черные иномарки. Бузникин усадил Слейтера на заднее сидение второго «БМВ». Сам подождал секунд двадцать, открыв переднюю дверцу. Наконец из автоматических дверей вывалился секьюрити, посланный в погоню за Баском. Сергей посмотрел на атлета вопрошающе. Тот вполне заметно отрицательно покачал бычьей головой. Бузникин недовольно поиграл желваками и сел в машину. Неудачливый охранник вскочил в передний автомобиль. Черная пара «БМВ» быстро взяла с места и помчалась к оживленной автостраде.

6

Последнюю нужную информацию по новому клиенту для себя любимой Галка заполучила от болтушки Милы, которую легко стреножила и затащила в кофейню. Длинная, как веревка, но с зазывным пухлым ртом модели Кристи Тэрлингтон, Мила верещала со скоростью телеведущей Агалаковой:

– Прикинь, Галь, я хожу перед ним натурально голая, он – ноль эмоций или прогундосит: «Не мелькай – телек мешаешь смотреть». Объелся бабами, да! Как мой кот минтаем!

– А газеты он читает? – спросила Галка нарочно безразлично, уставившись в окно, за которым сновали немоторизованные люди, и почти толкались дутыми боками стада иномарок.

– Какие газеты?! – ошалело вскрикнула наивная Мила. – В жизни не видела, чтоб Генрик взял в руки что-то, кроме ДУ и гитары, да! Зырит один телек с вечера до утра. Нет, читать и любить ему совершенно некогда. Это точно, да!

– А Хэвик, он какой?

– Ройзман? О! Арнольд Маркович – совсем другое кино! Крутой! Да-а-а! Наш денежный мешочек! Но и мы ему отстегиваем – будь здорова!

– А где он живет?

– О! В элитной башне на улочке Гарибальди. Да! Я раз была у него в пентхаусе. Какой дворец! Красные рыбы в аквариуме! Пальмы в кашпо. Даже джакузи есть! Да!

– Ой, как бы мне позырить хоть одним глазком?

– Не хныкай! В другой раз прихвачу тебя с собой! Да!

– Ловлю на слове, майн либе мэдхен!

– Да, какой базар! Мы ж свои! Но если там думаешь подъехать, сразу мэсседжую – он хоть и зовется по-простому «Хэвик», но мужик строгих правил: любит жену и детей. Да!

«Придется мне ему помочь побороть эту дурную привычку», – мстительно процедила Галка про себя, настраиваясь на мрак жестокого сраженья за обладание «денежным мешком». Она стряхнула столбик пепла с сигареты в чашку с эбеновым напитком.

Беспрестанное даканье жирафини Милы Галка уже не могла слышать. «Наверное, она еще чавкает, кладет ноги на стол, жует жвачку и храпит во сне», – подумала она, воткнув в уши бусины плейера, из которого полилось неземное пение Андреа Боччелли и Сары Брайтман. Композиция называлась «Пора говорить «до свиданья».

– Адьё, мне пора, – Галка быстро выскочила на улицу к явному неудовольствию сильно разогнавшейся потрепаться певицы. Она быстро растворилась в потоке прохожих на тротуаре.

«Если удастся мне прикадриться к продюсеру Хэвику, то буду крутить его сама, – резонно подумала Галка, – а если он уж так бесконечно увлечен своей половиной, то всё равно сгодится: пойдет под пресс к Артисту, а я комиссию отхвачу».

7

Придорожное кафе называлось «Забава». Огромная изба, сложенная из толстых бревен, имела широкую террасу.

Руслан припарковался на стоянке, поднялся по ступеням на веранду, сел за угловым столиком, накрытым белой скатертью с красными петухами. К нему бодренько подбежала юная официантка, бессовестно виляя бедрами.

– Здравствуйте, Руслан Георгиевич! – звонко воскликнула она, вручила посетителю меню.

– Настя, ты все цветешь, – расплылся в улыбке Сергеев. – Два стека, побольше горошка, сок «тропик». Пару салатов. Вроде всё.

– Музыку включить?

– Включи негромко.

Девушка убежала в кухонные дали, откуда доносились шашлычные ароматы.

Артист оперся локтем на балюстраду, бросил взгляд на часы «Ориент». Официантка принесла салаты.

– Эх, Настя, было б мне лет на двадцать меньше, – мечтательно произнес Руслан.

– Не надо ля-ля! – игриво прозвенела девчонка. – Вы, Руслан Георгиевич, как раз всё, что надо, только Вам времени на всех не хватает!

И убежала, хохоча.

– Оченно точно подмечено, – обреченно вздохнул Сергеев, но его внимание уже привлек въехавший на стоянку «Мерседес» старой модели, цвет кофе с молоком.

Басок вышел из машины, хлопнул дверцей, пикнул дэ-у сигнализации.

– Что так долго? – спросил Руслан, как только Ранев подсел к столу.

– Да, сука, резвый конь у Бузника в охране оказался – еле ноги унёс! – с раздражением выпалил Игорь и вылил в рот полстакана сока. – Но лопатник у штатника я увёл! – Он победно треснул о столешницу тонким портмоне из свиной кожи.

– Ну-ка, ну-ка. – Руслан расстегнул большой кошелек, прошелся длинными пальцами по отделениям. – Немного мелочи, семейное фото и права…

На ламинированной пластиковой карточке была фотография Джеймса Слейтера. На цветном снимке американец стоял, обнимая за плечи красивую супругу, с боков к взрослым прижались дети: русые девочка и мальчик.

– Ты бабки отсюда не брал? – Руслан сурово посмотрел на визави.

– Клянусь мамой! Артист! – Басок картинно приложил ладонь к груди.

– Понимаешь, Игорь, важно, чтобы всё было натурально, – серьезно проговорил Руслан. – Иначе дело сорвется.

– Да век воли не видать! Не брал! – горячо прошипел Басок. – Крахобор просто штатник, или грины в дипломате были!.. И вообще, может, ты объяснишь, в чем там весь изюм?

Настя принесла большие тарелки а аппетитными ломтями зажаренного мяса, картошкой фри и зеленым горошком. Мужчины принялись за еду.

– Моя задача – врезаться в доверие к Слейтеру. – Руслан умело пользовался столовыми приборами. Игорь насадил стек на вилку и жадно откусывал куски говядины, ложкой загребал картофель. – Компания «Эйнтел» – мировой поставщик электроники. Наша «Сегур» должна стать её дилером в стране по югам. Вот и всё.

– То есть мы перехватим у Бузника долю в бизнесе? – с сомнением прошамкал Басок.

– Не сразу. На первых порах главное – зацепиться.

– Что делать сейчас мне?

– Попробуй нарыть на Бузника хоть грамм компры.

– К какому сроку?

– Завтра я начинаю окучивать Слейтера.

– Понято. Постараюсь что-нибудь накопать.

– Оченно постарайся.

В кафе под сурдинку звучала музыкальная композиция группы «Корни». Официантка Настя курила, сидя на ступеньках. Она бросала голубям хлебные крошки.

8

Волшебно перевоплотившись, Галка сидела в полдень на скамье бульвара: теплая солнечная ванна и запахи первых цветов сквозь выхлопные газы. На ней модная короткая стрижка «Новая волна», цвет волос – с переливом от каштанового до огненного. Помада и лак на ногтях с бриллиантовым блеском, тушь на ресницах, конечно, Maxfactor. Топ из хлопка с откровенным V-образным вырезом, микро-юбочка, босоножки на десятисантиметровых каблучках со шнуровкой. Кругом на бюсте третьего размера набивной пестрый рисунок, имитирующий неравномерную покраску материала вручную. Галку можно одновременно рассматривать и как произведение талантливого художника, и как сексапильную женщину, решившуюся гульнуть вместо скучной работенки.

Пройти по аллее и не заметить её невозможно. Картины с аукциона Кристи’с у нас еще на скамейках не валяются.

Генри всегда топает на репетицию в Хохловский переулок по бульвару, и всегда опаздывает на десять минут, словно оперная примадонна.

– Гала!!! Я тебя воще не узнал!

Генри остановился перед авангардистским произведением искусства. Он удивленно вытаращил карие шарики глаз. Как они только не посыпались на дорожку!

– Привет, – лениво произнесла Галка, слегка пошевелила пальчиками в колечках с нефритом, александритом и изумрудиком. – Сдвинься, ты мне солнце заслонил.

– Спрессуйтесь-ка, пацаны. – Генри шугнул двух школьников с мороженым, царственно развалился рядом с девушкой, положил длань на спинку скамейки и частично на её правое плечо.

От его легчайшего прикосновения Галку бросило в жар и захотелось прижаться к нему всем телом, чтобы он тоже загорелся, скомкал в объятиях и прошептал откровенное признание: «Малышка ты моя, как я люблю тебя!»

– Ты сегодня такая…другая, – заворожено пропел лидер группы «Форсаж». – Это у вас в роду все такие стройные?

– Нет. Это… у меня глисты, – брякнула она невпопад.

– И с юмором порядок, – не смутился Генри. – Ты вечером свободна? – Он перешел на деловой тон: – Может, ухнем в бар креативщиков?

– С Милой, что ли? – невольно вырвался из Галки «чуть охрипший гудок парохода».

Генри самодовольно ухмыльнулся: ревнует, значит, втюрилась. Он мысленно наклеил на девчонку ярлычок с номером «69», вставил в раму и повесил на гвоздь в воображаемой картинной галерее «Мои любовные трофеи».

– Ладно, Милку я отошью, – проявил великодушие самец-охотник и победно сжал в своей пятерне тонкую ладошку: – Пошли, а то народ ждет.

Галка, утопая в вулканической лаве желания не расставаться с ним никогда, взяла себя в ежовые рукавицы.

– Нет! – твердо включила она задний ход и мягко выудила горячую кисть из его экскаваторной горсти. – Погода хорошая, я еще позагораю.

– Ну, подходи, – индифферентно буркнул обиженный самец и энергично пошагал навстречу жесткому хард-року с нотками романтического обаяния.

Генри небрежно перелистнул Книгу жизни с заголовком «Гала». «Я вернусь к ней потом и заполню по своему усмотрению», – сказала ей скалообразная глыба уходящего любимого человека. Людские волны разбивались об его силуэт, как вода о риф.

«Какой всё-таки он отпадный! – с вожделением подумала юная комбинаторша. – А пошел он к чёрту, этот Фридман! Хочу сначала с Генрикосом. Ох, как захотелось!.. Даже вступило внизу живота… И Генрикос клюнул, как пить дать. Ну, всё, вечером сниму, а там будь что будет!..»

Она прикрыла мечтательно глаза и потянулась кошкой на солнышке.

9

«Хонда-Аккорд» цвета металлик остановилась на улице Декабристов возле 18-этажного жилого дома. Руслан Сергеев сверил номер башни с информацией в газете «Из рук в руки». Дом № 20. Он понял, что не ошибся, и вышел на тротуар.

Артист быстрым шагом преодолел внушительное пространство до четвертого подъезда, бросил в микрофон домофона: «По объявлению». Поднялся по лестнице на третий этаж. Дверь квартиры № 82 была уже открыта. На площадке стоял крупный, волосатый телом мужчина лет сорока пяти в майке и спортивных штанах.

– Меренковы здесь проживают? – весело осведомился Артист. – Объявление вы давали?

– Здравствуйте, проходите! – радушно встретил гостя хозяин.

– Александр Ипатов, – отрекомендовался Руслан при рукопожатии.

– Женя, а это моя половина – Валя, – сообщил Волосатый, проходя в прихожую. Там скромно улыбалась гостю маленькая женщина в домашнем халате. – Вот посмотрите, вся квартира в полном ажуре – после евроремонта.

Руслан-Александр обошел двухкомнатное жильё, заглянул на балкон.

– Да, состояние вполне удовлетворительное, – включил Артист свою стандартную обаятельную улыбку.

Все чинно расселись в гостиной на стульях. Посреди комнаты стояли коробки и толстенные чемоданы.

– Уже перебираетесь. Куда, если не секрет? – вежливо поинтересовался Артист.

Простодушная Валя начала честно рассказывать:

– Недавно от нас ушла моя мама. Она оставила нам дом в Подмосковье. Ну, вот мы и решили московскую квартиру продать…

– Короче, здесь 52 метра, – перебил хмурый Женя. Ему явно не понравилась болтливость супруги. – Умножаем на семь штук баксов, получается 364 тысячи. Вот наша цена.

– Дороговато, – сокрушенно покачал головой Руслан. – Нет, район, конечно, хороший – Отрадное. И метро рядом…

– До метро пять минут, – деловито сказал Волосатый. – Для более ровного счета могу четверку тонн скинуть. Забирайте за 360. По рукам?

Руслан скорбно вздохнул и развел дланями.

– В принципе я согласен, но у меня сейчас в наличии только триста. Вот если бы вы с недельку подождали, я бы смотался к родственникам, собрал ещё 60, а?

– Договорились! – Женя рывком встал с кресла, демонстрируя сноровку чемпиона. – Раньше мы все равно освободить квартиру не сможем. Пока перевезем всё барахло, как раз неделя пройдет.

– Да, Женя прав, – поддакнула разрумянившаяся Валя. Она гордилась несомненной крутизной мужа, его деловой хваткой. – Но после мы опять дадим объявление.

– Конечно-конечно, – согласился покупатель.

– Да, Саша, поторопитесь, – твердо сказал Женя, уже подталкивая торсом культуриста Артиста к двери.

– Да, я постараюсь управиться даже раньше, – совсем расцвело приятное лицо афериста. – Но уж недельку подержите её для меня, – просительно пропел Руслан.

– Ровно неделю! – категорично заявил Женя. – Всего! До встречи! – кинул уже в лестничный колодец и захлопнул обитую черным дермантином дверь.

Довольно расплывшись в авгурской гримасе, Руслан вышел из подъезда, обогнул здание, сел в машину. Затем его «Хонда» проехала через двор и припарковалась напротив двадцатого дома. Артист включил в салоне тихую музыку – «Времена года» Вивальди – и стал наблюдать за выходом из четвертого подъезда. Опознать его через тонированные стекла было невозможно.

10

После встречи с Генри на Чистых прудах Галка примчалась к Жанке в Брюсов переулок. Её бывшая стройная одноклассница теперь была дородной матроной, но необузданные страсти по-прежнему выплескивались из нее через край, как протуберанцы с солнца, и в глазах плясали все те же плутоватые бесенята.

– А где твой живописец? – задала она вопрос ребром, распахнув дверь.

– С Бурцом я давно разбежалась, и тебе это прекрасно известно! – сразу резко заявила Галка, зная, что сейчас последует припадок говорливости на тему «Все мужики сволочи».

– А я предвидела! Стой, я тебя окурю. – Жанка в кимоно и с дымящейся сандаловой палочкой в двух пальчиках поскакала вокруг товарки, снимая уличную порчу. – Ну, был бы твой мазила народным, как Глазунов или Церетели, я бы еще поняла. А то звезда граффити из подворотни, хох! – язвительно усмехнулась она и затолкнула подругу на кухню. – Чем напитываться будешь?

– Икры ведерко, коньячку наперсток! – Галка оседлала круглый стул, повернув его спинкой вперед. – Ты ключи от дачи даёшь?

– Конечно, даёшь, – ответила Жанка, вываливая из красного высокого холодильника деликатесы. – Только с собакой обязательно погуляй. Там Лёля уехала в Нью-Йорик, а мне тащиться неохота.

– Конекшен! Какой базар? – уплетая черную икру большой ложкой, прошамкала Галка.

– Подожди, жахнем! – Жанка стремительно разлила «Мартель» по рюмкам.

– За любовь! – вылила в себя Галка всю маленькую ёмкость и сморщилась.

– Ой, ну кто ж так глушит? – Жанка отпила маленький глоток. – И кто на этот раз? Ну, колись, Казановша!

– Нормальный мужик Генрикос. Я от него тащусь!

– Ой! А на сколько тонн в баках он тянет? Небось, опять мелкота… Да ещё алкаш и наркоман. Так?

– Не замечала. Он музыкант. На гитаре лабает. – Галка даже приостановила процесс поглощения салата оливье.

– Когда заметишь – поздно будет! – Жанка назидательно помахала в воздухе долькой лимона. – У тебя киндер орёт: дай пожрать! А песняру под банкой всё по барабану! Надо пользоваться проверенными кадрами. Вон мой Альберт звякнул: скоро привезет друга Альфа из Брюсселя. Будем вас спаривать!

– Старпёр? – Галка кисло сморщилась.

– Ты чо? Когда я тебе бэ-у подсовывала? – возмутилась Жанка. – Новьё! Тридцать два яре альт! Самоё то! С Изабелкой своей развелся. Чин в банке. В 45 станет президентом. Как Саркози!

– Всё, назаправилась. – Галка бросила назад в салатницу ложку. – Пока твой Альф прискачет, я с Генрикосом потренируюсь, можно? – весело сказала, вешая сумку «Симону» на плечо.

– Вот это правильно! – Жанка протянула связку ключей в специальном замшевом чехле. – Про Грэга не забудь.

– Ага, он сам меня и отведёт на гульбу, кабан твой толстый!

– Он немного похудел.

Подруги расцеловались в широкой прихожей тристаметровых апартаментов.

– Отзвонись! – крикнула Жанка уже в коридор.

– О-кэ, не писай! – проорала в ответ Галка.

– И сигнализацию вперед отключи!

– Магнит! До связи!

Она выскочила на площадку из предбанника и нажала кнопку лифта.

11

Уже вечерело, сумерки стали сгущаться. Из четвертого подъезда вышел волосатый качок Женя. Он нес две неподъемные коробки. За ним скакала на каблуках Валя с тяжелым чемоданом. Весь скарб они загрузили в багажник белой «Волги». Машина медленно выехала на дорогу. Руслан тронулся следом.

Поколесив по МКАДу, «Волга» вывернула на «Рязанку». «Хонда» Артиста ехала в метрах двухстах сзади. Между двумя автомобилями коптели ещё две легковушки. Была пятница – москвичи разъезжались по дачам.

В Бронницах «Волга» ушла с шоссе влево и, попетляв по переулкам, остановилась возле добротного кирпичного дома на высоком фундаменте с зеленым забором из оцинкованного железа. На стене домины висела круглая табличка «Приречная, 25».

Серебристая «Хонда», подпрыгивая на ухабах, проехала мимо по мостовой. Руслан внимательно рассмотрел через тонированное стекло дом за зеленым забором. Женя и Валя выгружали свое добро из багажника, они не обратили внимания на промелькнувшего юркого «японца».

Сергеев же лихо свернул с Приречной, вдавил до предела педаль газа, выскочил на трассу и полетел с ветерком назад в столицу.

12

Галка вышла из вагона на станции метро имени 1905 года. Когда она шагала уже наверху по широкому тротуару, её сзади окликнул рослый бородатый парень в потертой джинсовой куртке.

– О! Дёмчик! – несказанно обрадовалась девушка. – А я как раз к тебе култыхаю, а ты уж сам нарисовался!

– Привет, пропащая! – Журналист Владимир Демченко с удовольствием чмокнул розовую щечку пигалицы.

На здании через мостовую, куда и направлялись молодые люди, громоздился биллборд с рекламой газеты «Московский корреспондент».

– Ну, раз пришла, значит тебе что-то надо, угадал? – Демчик приобнял за талию фигуристую девчонку.

– Угадал, конэкшен! – Галка остановилась, молитвенно сложила ручки на груди. – Владимыч, выручай! Ну, очень нужно! Я ж тебе тогда классную наводку подкинула про махинации копов, точно, а?

– Точно, Шеина, точно, – дружески погладил Демчик покатое плечико. – За ту информэйшен я в долгу – кабак за мной – не отрицаю.

– Ну, Вова, как-нибудь сходим, зуб на операцию отдаю! – Галка чиркнула ногтем большого пальца по резцу. – А сегодня сделай одну малюсенькую мелочь, а!

– Какую? – Веселый журналист смеялся глазами и губами. – Опять отмочить хочешь какую-то каверзу, Шеина?

– Ну, да! Ты ж меня знаешь!

– Ладно, сделаю, но в обмен на следующую наводку, – поставил условие хитрый парень.

– И не сомневайсь! Как только что подходявое узнаю, сразу звякну! – Галка подняла кулачок. Демчик боднул его своим большим кулачищем. Они уже стояли перед ступенями на крыльцо серого дома с вывеской газеты «Московский корреспондент».

– Слушаю вас, Галя, внимательно.

– Вова, сооруди мне газетный лист со статьей и фоткой, ну пусть прошлогодней, как будто я, графиня Шеина, вышиваю по Парижу с делегацией русского дворянского собрания, а?

– Ох, Галка, посадят тебя когда-нибудь, – вздохнул с озабоченностью добрый Демчик. – Охмуряешь-то хоть кого? Небось, миллионера?

– Клянусь! Честное-причестное! – Галка сотворила пионерский салют. – Он – простой клёвый музыкант. Никакой не жлоб бандюганский!

– Не врёшь? А то я на вас дур насмотрелся: лезете под валютных спонсоров, а потом получаете пульку в лобик. – Демчик приставил палец к переносице.

– Дурак! – Галка оперативно сжала в ладони его длань. – Нельзя на живом показывать – примета плохая!

– Я в приметы не верю.

– Ты не ответил.

– Ну, куда ж я денусь, Шеина? – Демчик расплылся в улыбке до ушей. – Ну, кто ж вообще устоит перед твоим напорным шармом?

– О! Вот это по-нашему! М-му! – Галка встала на цыпочки и поцеловала парня в бороду. – На, бери флешку, там фотка моя и примерный текст. – Она мгновенно вынула их сумки и выдала журналисту черный накопитель информации.

– Пойдем, сразу всё и спроворим. – Демчик опять подхватил её за талию, и они быстро вознеслись вверх по лестнице.

– Джаз! Демчик! Полный джаз! Клянусь, я тебе такое подкину! – верещала полоумная от счастья Галка, пока парочка не скрылась за дверьми редакции популярного издания.

13

К памятнику Чайковскому Руслан подъехал в девять вечера. Как раз из зала консерватории повалили одухотворенные фугами Баха меломаны. В толпе Артист выделил взглядом Лену с виолончелью в футляре, и «Хонда» просигналила заливистым клаксоном. Музыкантша мгновенно сориентировалась, припустила к сверкающему под фонарным сиянием автомобилю. Руслан выскочил из салона, предупредительно распахнул дверцу. Лена прижалась к кавалеру, чмокнула в щеку. Он мягко отправил инструмент на заднее сидение.

– Первый раз вовремя, – садясь на пассажирское место, удовлетворенно заметила шатенка с убойными формами своего музыкального инструмента.

– Я не специально, так получилось, – как будто виновато сказал Руслан, усаживаясь за баранку.

– Вот теперь узнаю – по локоть палец откусил! – рассмеялась красотка лет двадцати пяти.

– А разве можно с вами сейчас по-другому? – Артиста потянуло на философию. – Я заметил полное падение нравов среди дамской молодежи! – Сергеев ловко вывел «Хонду» в быстрый третий ряд, и машина прибавила скорости.

– О! Русика понесло! – съязвила Лена.

– Да-да! Я категорически ставлю ребром, что в последнее бурное время наша страна переживает глубокий культурный кризис. – Действительно разговорился Артист, видимо, после долгого вынужденного молчания. – Кино и телевидение пропагандируют культ насилия и вседозволенности. Уже дошло до полного детского беспредела! Так, вчера я спрашиваю у девочки нежного школьного возраста: «Как проехать на улицу Гагарина?» А она говорит: «Может, за кустик сначала пройдем?» Я ей вежливо объясняю: «За кустик – ты еще маленькая». А она гогочет: «Куда ты денешься, когда разденешься!»

– Смотри на дорогу, моралист! – Лена захохотала и выдернула платок из сумочки. – Ой, до слез довел. Сидит и нагло повышает свой рейтинг! Уже все девушки на него бросаются! Казанова из Ростова!

Серебристая «Хонда» уверенно обошла шестисотый «мерс» и вышла в лидеры автомобильного пелотона.

14

В одиннадцать вечера компания музыкантов группы «Форсаж» отдыхала после выступления на эстраде в ночном клубе «Вираж», где тусуется «золотое» общество отпетых бандитов и дам полусвета. Человек десять вместе с девочками клубились вокруг двух сдвинутых столов.

Генри уже разогрелся стаканом «Кровавой Мэри» и созерцанием сочной стриптизерши, выделывавшей раскованные па в обнимку с металлическим шестом. Галка встала с низкого кресла и попросила закурить у своего верного сигаретоносца Романа. Он чиркнул зажигалкой, она наклонилась к огоньку с таким расчетом, чтобы нежный округлый задик, чуть прикрытый мини-юбочкой, возник в сиреневом луче прожектора строго напротив окосевших глаз любимого.

Трезвый мужик ещё подумает, а выпивший клюет, как миленький, на порнографическую позу «точка опоры выше репы».

Все, занавес. После демонстрации ударной части тела Галка поплелась в сполохах цветного света и облаках искусственного тумана в туалет.

– Надо присмотреть за деткой, – резво рванул за ней Генри, как Шумахер с полпозишен, и они столкнулись в синих кафельных катакомбах, словно два спелеолога в тесной трещине под землей, – бежать некуда, да и нет сил на ватных ногах.

Послав подальше гордость и светские приличия, Галка повисла на предмете страсти и обвилась вокруг него лианой. Пьяный Генри впился жадными губами в её пухлый зазывный рот, припечатал к себе ручищами желанное тело, и девчонка потеряла остатки здравого смысла, растворяясь в сладострастной неге…

Из «Виража» они сбежали по-английски. Новый Арбат сверкал неоновыми огнями в кромешной темноте, будто драгоценное ожерелье. Останавливая такси, Генри спросил:

– Гала, куда тебя отвезти?

– В поселочек Жуковка! – тонко пискнула в ответ хмельная девица и развязно расхохоталась. Это сдерживаемые в течение месяца чувства прорвались наружу – хотелось петь, вытворять шалости и смеяться без всякого повода!

– Ты чего? Сбрендила? – Генри обхватил её за талию, чтобы тело не пролетело мимо распахнутого входа в салон желтой «Волги».

– Да я представила фэйс Ленина, увидавшего ту Жуковку! – еще разок прыснула Галка и успокоилась под холодным взглядом, посланным угрюмым шофером через зеркало заднего вида.

– На Рублево-Успенское, – сказал и хлопнул дверцей Генри.

Он опять прижал к себе сгусток девичьих обнаженных нервов в прекрасной заманчивой оболочке из вполне аппетитных грудок, пикантной попки и стройных ножек в сетчатых колготках. Молодая пара приглушенно смеялась, целовалась и шушукалась на заднем сидении такси, а призрачные дома в веселенькую клетку горящих окон кружились вокруг влюбленных в танце под разухабистый сингл американской группы «Manhattan Transfer».

15

В квартире Артиста на Партизанской улице ярко горела люстра в виде замысловато изогнутой морской звезды. Из ванной доносился шум льющейся воды. Лена в кружевном голубом пеньюаре расчесывала волосы перед гигантским зеркалом шкафа-купе. Она улыбалась каким-то своим потаённым мыслям.

Стало совсем тихо, в комнату вошел абсолютно голый Руслан. Щеки горели румянцем после горячего душа, от него исходил слабый приятный запах мыла «Дуру».

– Тебе бы стрипом заняться. Тарзан не конкурент, – оценивающе оглядела любовника Лена и многообещающе замерцала синими очами.

– Я за деньги не продаюсь! – сказал он немного с пафосом и привлек её аппетитное тело к себе.

Глаза Лены пьяно затуманились, сердце застучало в грудную клетку. Артист крепко сжал женщину в объятьях и стал покрывать поцелуями ее торжествующее лицо, гладкую кожу шеи, его жадные руки скользнули под складки пеньюара, ладони сжали овалы грудей с набухшими сосками…

– Ах, ты мой, мой… – жарко выдохнула она и упала навзничь на постель уже полностью обнаженная, с разметавшимися по подушкам густыми волосами, и закинула точеные изящные длани ему за спину. Напрягшийся в желании мускулистый Руслан судорожно вошел в неё, мял железными пальцами горячие упругие бедра. Лена отзывалась на его резкие движения стонами и царапала ногтями кожу на лопатках…

16

Такси остановилось у высоченного забора. Полусонные Галка и Генри выкарабкались из машины и, крепко обнявшись, добрели по газону до калитки. Галка приставила к панели домофона печатку, дверка распахнулась.

Увидев особняк-небоскреб, красиво подсвеченный галогенными лампами, с широким балконом, увитым плющом, и со спутниковой антенной на черепичной крыше, Генри ошарашено спросил:

– Сие бунгало всё твое?

– Нет, не всё, – кокетливо ответила Галка, отпирая входную дверь. – Внизу живет собачка Грэг.

Огромный бурый дог встретил молодых людей в холле и, уставившись на незнакомца красными глазами, утробно зарычал.

– Фу! Иди, погуляй! – по-хозяйски крикнула Галка, взялась за ошейник и вытащила тяжеленную псину за порог.

Подобное великолепие Генри видел только в кино. Зал представлял собой натуральный неф католического собора: два стрельчатых витражных окна доходили до самой крыши, между ними ослепительно сверкал мрамором камин с чугунной витой решеткой, сверху многоступенчатым сталактитом свисала хрустальная люстра. Еще на коврах с восточными орнаментами громоздился немецкий гостиный гарнитур, у камина лежала шкура северного медведя, и две белоснежные лестницы уходили на второй этаж к уютным спальням.

Чтобы окончательно добить столбнячного дикаря, Галка нажала кнопочку на пульте, и неизвестно откуда хлынули щемящие звуки ритм-энд-блюза «Дорога в ад» и бархатного баритона Криса Ри.

– А здесь ничего, можно жить, – наконец изрек Генри и очертил невидимый круг указательным пальцем.

– Чтобы жить, надо есть, – сказала Галка из кухни, открывая холодильник. – Что ты будешь? Омлет, оливки, салями, икру…

– Все равно, – рассеянно ответил он, обнаружив на темно-коричневой столешнице газету «Московский корреспондент» с Галкиной лже-парижской фотографией. – А это что такое у нас? – ошеломленно произнес Генри и повернулся к подружке с сильно округленными глазами, лезущими из орбит от удивления. – Так ты еще и графиня?! – взвыл потрясенный открытием мачо.

– А что тут такого? Предков не выбирают, – без малейшей показухи сказала Галка и принялась раскладывать на столе серебряные приборы и бордовые салфетки с вышивкой.

Генри всё читал липовую статью про встречу делегации российского дворянства с августейшими особами европейских монархических династий в Париже.

– А что там у нас наверху? – неожиданно спросил он.

– Спальни, – ответила она, увлеченно выстраивая на столе красивую сервировку.

– Так это же самое интересное! – Генри легко подхватил Галку на руки и поскакал вверх по лестнице.

– Ну, Генрикос, поесть же надо сначала! – для порядка возмутилась лже-хозяйка богатого особняка.

– Потом! Потом! Потом хоть сто порций! Жрать, болтать – всё потом! – Генри открыл кое-как белую дверь, ввалился вместе с желанной дамой в темную комнату. – Сначала я люблю сладкое. Всё остальное – потом! – провозгласил он, бережно опуская живую ношу на махеровое покрывало огромного сексодрома.

– Дверь закрой, – шепотом распорядилась Галка. – Грэг – любопытный, тоже захочет. – Она счастливо прыснула, стягивая с себя юбку.

– Нет, свидетели нам ни к чему! – Генри, расстегивая рубашку, подбежал к двери и захлопнул ногой створку.

17

Утро выдалось пасмурное. Небо обложили серые тучи, заморосил мелкий дождик. Руслан в образе бомжа проехал в «Хонде» по улице Советской Армии мимо клуба «Пеликан». Припарковался опять во дворе по соседству.

Только он подошел к пролому в бетонном заборе, как из боковой двери здания клуба вышла молоденькая уборщица с черным полиэтиленовым мешком. Артист проворно спрятался за разбитой панелью. Женщина зашвырнула ношу в мусорный контейнер и вернулась в клуб. Дверь за ней с треском захлопнулась, ясно щелкнул ключ в замке.

Руслан, облаченный в кепку и плащ, торопливо прошел к помойке. На ходу натянул на руки хозяйственные резиновые перчатки. Вытащив из бака только что выброшенный мешок, Артист отошел с ним во двор, густо обсаженный кустами сирени. Здесь бомж вывалил на мокрую траву содержимое пакета, присел рядом на корточки. В куче самого разнообразного мусора его внимание привлекли несколько скомканных листов, скрепленных вместе.

Руслан разгладил помятые бумаги и прочел про себя «шапку»: «Аудиторская компания «Гингом». Оценка недвижимости. Объект оценки – развлекательный центр «Пеликан». Документ оформлен 15 апреля такого-то года. Копия № 3».

Далее следовал длинный перечень помещений клуба с квадратурой. Затем шла подробная опись мебели, картин, скульптур, разной аппаратуры, кухонной техники, игровых автоматов, диковинных растений в ботаническом уголке, фонтанов и аттракционов. Напротив каждого записанного предмета была проставлена его стоимость в долларах. В конце документа стояла итоговая цифра: $ 20.843.348. Здесь же были подписи оценщиков и печать аудиторской фирмы.

– Оченно любопытно, – пробормотал Руслан. Довольно осклабился и пошуровал ещё немного в мусоре палкой. Нет, больше ничего интересного не обнаружил. Артист снял и бросил на кучу перчатки, бумаги аккуратно свернул трубочкой и деликатно опустил в карман плаща.

Перед тем, как влезть в машину, он внимательно огляделся. Возле подъезда многоэтажки сидели две ранние старушенции. Особа бальзаковского возраста в бежевом костюме куда-то спешила по дорожке. В общем, ничего необычного.

Артист вывел «Хонду» на улицу, проехал мимо «Пеликана». Там у входа уже высилась монументальная фигура секьюрити. Руслан вдавил педаль газа и включил приемник. Стал слушать новости про финансовый кризис в Америке и падение индексов товарных бирж в Москве.

18

В платье от Лагерфельда Галка ехала в умопомрачительном лимузине по бульвару Уилшир в Лос-Анджелесе. По бокам сидели Генри Черный и Руслан Сергеев в белых смокингах.

Затем Галка расточала улыбки на светском рауте в фешенебельном отеле «Палм Спрингс». К ней подходили по очереди целоваться Мадонна, Уитни Хьюстон, Киану Ривз, Ричард Гир, Бритни Спирс и другие знаменистости первой величины.

И вдруг она перенеслась в громадный нью-йоркский Мэдисон-Сквер-Гарден. Легенда рок-музыки Карлос Сантана опустился на одно колено и вручил ей золотую статуэтку «Грэмми»! Сумасшедшие меломаны в зале свистели и рукоплескали российской Мегазвезде!..

– Подъем! Ноль до старта! Ключ на взлет! – Полностью одетый Генри весело тормошил сонную Галку.

– О, Генрикос, мне такой сон приснился… – Галка мечтательно закатила глазки, сладко потянулась… И вдруг совершенно внезапно повалила бойфренда на постель, стала сдирать с него рубашку.

– Стой! Брэк! – слабо отбивался музыкант. – Нам некогда! Уже почти двенадцать. Примерка у меня, нам новыё костюмчики заварганили. Хэвик убьет!

– Ерунда! Щас заделаем ещё пару деток! – Галка умело освобождала парня от брюк.

– Каких деток? Нам через час надо быть на примерке в Доме Моды!

– Молчать! Хочу сначала примерку на тебе!

– Действительно, тебя быстрей трахнуть, чем отбазариться. Ну, поехали…

Долговязый Генри навалился на обнаженную бестыжую Галку. Совсем некстати затрезвонил мобильник на тумбочке.

– А, джаз! – Галка схватила наглый электронный приборчик и выкинула его в открытое окно.

Мобильный телефон цвета «мираж» долго летел, переворачиваясь, в солнечном воздухе и упал в круглую цветочную клумбу. Проклятый аппаратик продолжил заливаться настойчивой звонкой мелодией, но послушать его было некому. Любовники занялись жарким сексом, а Грэг, услышав непривычный шум, только сонно разок гавкнул, вальяжно развалясь на белоснежной шкуре северного медведя возле беломраморного камина.

19

Когда Сергеев проезжал по Тверской, на пассажирском сидении ожил мобильный телефон. Артист приложил сотовый к уху.

– Да.

– Слейтер поселился в гостинице «Космос». Скажете, что вы знакомы с Джоном Битти.

– Ясно. Я сегодня начинаю.

– Записал, – индифферентно сказал абонент, покрытый мраком тайны.

– Я попробую перетереть с нашим гостем вопрос поставок. Скажу: по рекомендации Джона Битти.

– Записал. – Живой автоответчик кашлянул и отключился.

Артист тут же остановился возле уличного таксофона. Вышел, вставил карточку в аппарат и набрал номер: 234-1211.

– Будьте любезны, соедините с Джеймсом Слейтером.

– Одну минуточку, – прозвучал в трубке женский голосок и заиграла меланхоличная музыка.

– Слушаю, – сказал американец с явным акцентом.

– Здравствуйте, – обрадовано заверещал Руслан. – Вы Джеймс Слейтер?

– Да. Нет сомнений.

– Извините за беспокойство, но я нашел ваш бумажник в Шереметьево.

– Где?

– Валялся на полу. В зале для встречающих. Я супругу встречал. Там были ваши права и семейное фото. Я обзвонил наши лучшие гостиницы…

– Понятно, – нетерпеливо перебил Слейтер. – Спасибо за приятную новость. Особенно мне дорога фотография.

– Видимо, вор у вас вытащил бумажник. И много там было денег?

– Нет, мало. Мы могли бы встретиться в 14.00?

– Да, в обед я могу подъехать.

– Красиво. Вас встретят. Как фамилия?

– Сергеев.

– Не опаздывайте. Я отблагодарю.

– Я вовсе не нуждаюсь! Я позвонил просто из милосердия!

– Конечно. Я… нет сомнений. Выпьем по рюмке в баре.

– Буду-буду. На всякий плюс-минус пять минут. У нас, знаете, пробки…

– До встречи.

Артист небрежно повесил на рычаг трубку. Криво улыбнувшись сам себе, без силы всадил кулак в раскрытую ладонь.

«Йес! Один ход пошел нам в плюс», – торжествующе заявил он, не разжимая губ, сел в машину, подмигнул зеркалу, и «Хонда» продолжила бег по московским улицам.

20

Игорь Ранев любил позиционировать себя громкими определениями «Управляющий» или «Генеральный директор», хотя ООО «Сегур» являлось собственником всего нескольких магазинов «24 часа». И эта сеть торговых точек была создана благодаря родственному содействию префекта Юго-Западного округа Москвы, которому Басок приходился племянником.

Сейчас «Генеральный» решал по телефону важную проблему. Инспектор Роспотребнадзора Шилов обнаружил в магазине на улице Академика Арцимовича продукты с просроченным сроком годности. Басок пытался замять инцидент:

– Всеволод Петрович, вы же знаете, как это бывает. Продавец не может удержать всего в голове: девушка забыла проверить сертификат, – талдычил он в трубку, уже теряя терпение. – Предлагаю вам не торопиться с составлением протокола. Давайте обсудим всё в приватной беседе за дружеским столом. Сегодня в 20.00 жду вас в ресторане гостиницы «Байкал». Где это? Это на Сельскохозяйственной улице. Устроит? Вот и чудесно!

В утлый кабинет вошел Руслан, обвитый проводом мобильного телефона. Он поздоровался с другом за руку и уселся в кресло напротив руководящего работника.

– Опять этот Шилов! Представляешь! Обнаглел пацаняра! – в сердцах грянул Игорь, наливая коньяк в стакан. – Всё настроение попортил, законник.

– А приструнить его сверху нельзя? – подкинул идею Руслан.

– Да не хочу я дергать дядьку по пустякам! – Ранев проглотил горячительный напиток, бросил в рот дольку лимона. – Вот так я отдуваюсь на вредном для нервов производстве, а ты рассекаешь по бабам, так?

– Брось, Игорек, не надо шить мне беззаботную синекуру, – довольно усмехнулся компаньон. – Я сегодня встречаюсь в «Космосе» с нашим американским боссом.

– Ой, хоть бы всё получилось! – Басок в хмельном угаре постучал кулаком по столу.

– Получится, – заверил его Руслан. – Штатникам тоже нужны рынки сбыта. Связи в ЮФО у меня неплохие. Клюнет – куда денется! Ты накопал что-нибудь на Бузника?

– Есть хорошая компра. – Игорь вывел на экран компьютера статью из газеты с фотографиями бизнесменов Владимира Волкова и Сергея Бузникина. – Наслаждайся! – Повернул жидко-кристаллический дисплей к Сергееву. Тот внимательно прочитал обличительный текст.

– Оченно по теме, – удовлетворенно кивнул Руслан. – Распечатай.

– Уже. – Игорь протянул ему пластиковую папочку. – Только интересно, как ты сможешь подсунуть компру америкашке незаметно от волкодавов Бузника?

– А вот это уже моя проблема. Да и не в нём тут фокус. Тут главное – просечь уровень опасности. Как в Бондиане: зеленый, желтый или красный? Из данных ясно: Бузник – это явно не «красный». – Артист встал, взмахнул в воздухе файлом, как стягом, и пошагал из кабинета.

– Если что – я на проводе! – крикнул ему вдогонку Басок.

– Закрой вопрос с Шиловым, – бросил, выходя Руслан.

В приемной Сергеев вдруг припал к грудастой секретарше.

– Ах, Лера, когда ты мне подаришь хоть часок? – Он приобнял и чмокнул в щеку зардевшуюся девушку.

– Когда вы освободитесь на него, – томно ответила Лера.

– Скоро мы закрываем «Дорму», врубилась? – перешел на таинственный шепот Артист.

– Поняла, – чуть кивнула Лера.

– Всё потом подчистим. – Руслан подмигнул левым глазом.

– Как скажете.

Артист обронил, как бы флиртуя, стодолларовую банкноту на столешницу и стремглав пошагал по коридору. Свернул на широкий лестничный марш, скатился вниз по ступеням, вышел на улицу Обручева и сел в серебристую «Хонду».

Верный железный конь понес обротистого дельца в направлении неблизкой гостиницы «Космос». Руслан, смотря то вперед, то в табло мобильника, отыскал запись «Галчонок», нажал кнопку вызова, вставил в ухо наушник.

– Русик, приветик! – услышал он радостный голосок Галки.

– Привет, дорогая! Ты мне нужна. По времени примерно на полчаса, – ласково пробаритонил в микрофон на груди Артист.

– Ты мне – аналогично! – весело хохотнула девчонка. – Я разрыла дельце на много-много «капусты».

– Оченно великолепно, но сначала провернем мою маленькую задачку, о-кэ?

– О’кей.

– Ты сможешь пройти в «Космос»?

– Конэкшен!

– Там у меня встреча с фирмачом из Штатов в 14.00. Ты к этому времени должна быть уже в холле. Увидишь, как меня встретят костоломы его партнера Бузника. Они, скорей всего, проведут меня в бар на первом этаже. Там я сяду за столик к моему Джеймсу.

– Я должна подстраховать? – высказала догадку Галка.

– Нет, – мягко возразил Артист. – Ты никак не проявляешься, что меня знаешь. Просто зайдешь жахнуть коктейль – все расходы за мой счет.

– Ну, это ясное море!

– Не перебивай. Твой ход – отвлечь как-нибудь псарню на пять секунд по моему знаку. Мне надо передать фирмачу один документ скрытно от охраны. Заметала?

– Вполне!

– Короче, я слегка сморкнусь в платок. Ты появляешься на сцене и отвлекаешь церберов. Я отдаю ему бумаги, он прячет их в карман. Всё!

– Церберы – это кто?

– Это собаки Бузника – его телохранители. Может, он тоже будет. Но они все будут держаться вместе.

– Сделаю! Где потом «стрелка»?

– Давай на нашем месте. На Звездном бульваре.

– Годится!

– К двум успеваешь?

– А то!

– Ну, не пуха!

– И тебе тем же концом!

Артист небрежно бросил сотовый на пассажирское сиденье. «Вторая пуля прошла точно в цель», – удовлетворенно подумал Руслан и широко осклабился, предвкушая интересное и рискованное лицедейство. Правда, на большие осложнения сценка в «Космосе» не тянула – так, морковный кофе!

21

В короткой синей юбочке, белой блузке и красной куртке Галка должна была ассоциироваться у иностранцев с российской студенткой среднего достатка. Она медленно шла по солнечной дорожке с сумкой через плечо. Над ней нависала черная блестящая громада многоэтажной гостиницы «Космос». Одета она была все-таки довольно элегантно и пахла очень интригующе – ворованной «Шанелью».

Бредущие в отель улыбчивые шведы и говорливые испанцы сворачивали шеи, обгоняя юную красотку. Наконец один высокий блондин не выдержал, оторвался от спутника и замер напротив русской мадонны.

– Извините, я подумал, такая интеллигентная девушка ни за что не опустится до уличного знакомства, – заговорил он по-русски, но с английским акцентом. – Но тут совсем другая история… Не подумайте такого…

Галка сделала заинтересованное лицо из вежливости к гостям столицы.

– Извините, вы случайно просто не подскажете, – продолжил сочинять на ходу парень лет тридцати, пристроившись сбоку. Его приятель плелся чуть сзади. – Мы тут с другом поспорили, кто из русских писателей сказал фразу – Достоевский или Чехов?

– Какую? – доброжелательно осведомилась студентка.

– Все в жизни просто: потолок белый, сапоги черные, а сахар сладкий.

– Это, наверное, Чехов. Достоевский сказал: «Красота спасет мир».

– Бьюдефорл! – Блондин знал, что при знакомстве главное – не останавливаться, и зачастил, как пулемет: – А вы видели фильм Стенли Кубрика «Широко закрытые глаза»?

– Да. Классная картина.

– Мне тоже понравилась. А вам никто не говорил, что вы похожи на Настасью Кински?

– Мне говорили, на Шэрон Стоун.

– Значит, зовут вас Оля. Угадал?

– Почему Оля?

– Между «эн» и «эс».

– Нет, меня зовут Марина.

– А меня Стэнли. Кстати, вы Мариночка, не слышали анекдот про пингвина?

– Нет.

– Идет пьяный по стрэнду, а за ним пингвин…

– А как вы так здорово выучились русскому? – перебила Галка-Марина.

– У меня отец англичанин, а мама – русская.

Тут спутник решил напомнить увлекшемуся товарищу о своем существовании и дернул за рукав его белой куртки. Они перекинулись несколькими словами по-английски.

– Мариночка, мистер Дорсет просит прощения, он хочет ещё погулять. Гудбай, Уолт! – махнул Стэнли рукой. Худой Дорсет понуро улыбнулся и пошагал прочь. – А я приглашаю вас в бар на чашку кофе!

– А меня пропустят? – с опаской спросила Галка.

– Со мной пропустят. У меня есть карточка гостя. – Стэнли уже по-хозяйски прихватил даму за локоток. Молодая пара вошла в стеклянные двери и проследовала в фойе мимо двух атлетов в темных костюмах с сумрачными тяжелыми взглядами. Один секьюрити преградил путь детектором:

– Минуту.

Галка послушно раскрыла сумку. Охранник провел черным прибором рядом с кожизделием.

– Проходите.

– Вот видите, что я говорил, – обрадовался Стэнли, увлекая хорошенькую женщину дальше через холл к барной двери.

– Стэн, давайте тут немного посидим, – неожиданно уселась в мягкое кресло Галка и посмотрела на часы. Стрелка как раз остановилась на цифре «2». – Я только гляну чуток вот на этот журнальчик. – Она взяла со столика глянцевый «Вог». Стала неспешно листать, бросая взоры на вход.

22

Руслан нашел свободное место для парковки на улице. Вклинил «Хонду» между двумя иномарками и поспешил к заветным стеклянным дверям четырехзвездочного отеля.

– Извините, у вас карточка? – Секьюрити на входе обдал ледяным взглядом элегантного посетителя.

– У меня назначена встреча с Джеймсом Слейтером, – предельно вежливо сообщил Артист.

– «Каскад», это ваш! – грянул через плечо атлет с бэйджем на лацкане темного пиджака.

От кресла в фойе прытко отделился Коля – телохранитель Бузника, сопровождавший хозяина в аэропорту «Шереметьево-2». Он работал в охранном агентстве «Каскад», которое являлось собственностью того же Сергея Бузникина.

– Как ваша фамилия? – учтиво осведомился вышколенный качок.

– Сергеев.

– Документик, удостоверяющий личность, имеется?

– Вот, пожалуйста. – Артист предъявил водительские права.

– Пройдемте. – Коля вернул пластиковую карточку и энергично зашагал вперед по мраморному фойе.

– Извините, а можно узнать, куда мы идем? – спросил Артист, еле поспевая за спортивным провожатым.

– Мистер Слейтер в ресторане, – бросил Коля, не сбавляя темпа.

– В ресторане – так в ресторане! – громко сказал Руслан, проходя мимо Галки и Стэнли.

Девушка сразу охладела к гламурному изданию, отодвинула журнал.

– Ничего особо интересного, – подвела итог просмотру. – А, Стэнли, не слабо нам слегка пообедать в ресторане? – игриво пропела она.

– Конечно, Марина! Желание дамы – это всегда закон для джентльмена! – провозгласил галантный кавалер, широко раскинув руки. Англичанин с русскими корнями уже был уверен: его ждет потрясающее ночное любовное приключение с московской красоткой.

Весело болтая, пара почти влюбленных молодых людей отправилась вслед за Колей и Русланом.

23

Мистер Слейтер пока ещё не приноровился к разнице во времени, имевшей место на европейском континенте. В Америке он ложился спать очень поздно, практически с началом рассвета. Сейчас всё было наоборот: московское утро соответствовало штатовскому вечеру. Однако сегодня Джемс чувствовал себя превосходно – он выспался, принял душ, побрился и пришел позавтракать в ресторан с неплохой кухней.

Джеймс уже выпил холодный чай «Липтон», когда Коля подвел к столику высокого черноволосого российского парня, нашедшего его бумажник в аэропорту. Впрочем, самаритянин был скорей похож на смазливого итальянца.

– О! Мистер Сергеев! – радушно воскликнул американец, встал и очень крепко пожал руку визави.

– Здравствуйте, – играл в скромность Артист.

– Гуд монинг! – прогремел Слейтер, отпуская жестом слугу. – Вы составите мне компанию?

– С удовольствием. – Артист присел к столу.

Предупредительная породистая официантка мгновенно возникла рядом с малиновой книжицей.

– Меню изучать я не буду, – привычно обаял женщину улыбкой Артист. – Бифштекс, овощной салат, сок «тропик» или манго. Пожалуй, ещё кофе. Вот теперь всё.

– У русских всегда прекрасный аппетит, – развеселился Слейтер, подвинув к себе ассорти из морских деликатесов. – Но ничего, мы будем не терять время.

– Конечно, мистер Слейтер. – Артист нырнул рукой во внутренний карман шелкового пиджака, включил там хитрый прибор скэллер и выложил на чистую скатерть кожаное портмоне.

Слейтер деловито проверил содержимое бумажника, убедился, что фотография и права на месте.

– Спасибо, что пришли. – Он опять расцвел лицом, забросил в рот кусочек кальмара. – Я ваш должник. Кажется, так у вас говорится?

– Ну, мистер Слейтер! Это вовсе необязательно, – продемонстрировал широту души Артист и мельком оценил позицию двух представителей охранного агентства «Каскад». Они обедали на расстоянии двух столиков от патрона. И, конечно, не сводили пристальных взглядов с неизвестного Сергеева.

– Давайте будем просто: я – Джеймс, а вы? – предложил Слейтер.

– Руслан. Руслан Сергеев.

– О’кей. Что я могу для вас сделать?

Официантка принесла заказ Артиста, пристроила тарелки на столешнице.

– Кофе будете горячий?

– Да, спасибо.

Миловидная женщина доброжелательно улыбнулась и удалилась, зазывно вихляя бедрами.

– А вы коварный обольститель, Руслан, – довольно осклабился американец. – Но я слушаю. Отсюда они не услышат, – подмигнул левым глазом, скрытым от сидящих сбоку телохранителей.

– Да, Джеймс, я перед встречей навел о вас справки, – быстро заговорил Артист, не забывая отправлять в рот дольки помидора в оливковом масле. – Сначала два слова о себе. Я коммерческий директор компании «Сегур». Вот моя визитка. У меня сеть магазинов в Москве и большие связи на Юге страны, в Южном федеральном округе. Я бы мог стать вашим представителем в этом регионе.

– О’кей, подготовьте официальное письмо. – Слейтер обменял визитную карточку Сергеева на свою. – Сколько примерно вы можете пристроить нашей продукции?

– Нас интересуют ноутбуки и офисные компьютеры. Для начала – две фуры. Но это не главное. – Артист сделал многозначительную паузу. – Я хочу передать вам один материал, характеризующий вашего компаньона Бузникина.

– Он у вас с собой?

– Да.

– Тогда лучше не здесь. Перешлите по интернету. Имейл есть в реквизитах.

– Хорошо. И ещё пункт номер два. – Артист широко улыбнулся, как будто рассказывает анекдот. – Мы – коммерсанты. И вы, и я. Иногда нас просят наши друзья о каких-то деликатных услугах. Понятно, что вы этим не занимаетесь, но у вас в Вашингтоне вполне могут быть коллеги, которых это предложение заинтересует.

– О, Руслан! – Слейтер игриво помахал в воздухе вилкой. – Вы меня заинтриговали! Так что же нужно вашим южным друзьям? Я правильно понял?

– Они хотят получить через Украину партию оружия и оборудования, а у вас в Донецке есть филиал, – вкрадчиво сообщил Артист и простодушно негромко рассмеялся.

– Это похоже на провокацию. – Слейтер подыграл, тоже улыбнулся, опять повертел вилкой, выпил глоток минеральной воды.

– Нет, мне вас рекомендовал Джон Битти, – с дураковатой гримасой сказал Артист.

– И что же конкретно интересует ваших друзей? Нас не слышат?

– Нет, включен скэллер. Винты с оптикой, взрывные устройства с дистанционным управлением, комплекты для прослушки и видеонаблюдения. Список у меня с собой.

– А зачем он мне?

– Чтобы ваши друзья подсчитали, сколько это будет стоить.

– Все равно это неосмотрительно, – хохотнул Слейтер.

– Людей Бузникина отвлекут, вы возьмете листок, он уже лежит под салфеткой с моей стороны.

– Да вы Руслан ещё фокусник! О’кей, запускайте ваш концерт. В дальнейшем ваши заказы будем называть «модемы».

– Ну, что ж, поехали. – Артист достал из кармана платок, культурно похрюкал в материю носом.

И сразу началось представление за столиком, соседним с тем, за которым восседали накаченные профессионалы из «Каскада».

Официантка с кукольным личиком как раз принесла заказ Стэнли и Галке. Она с ювелирной точностью расставляла блюда на столе, держа на весу поднос. Стэнли растянул широко рот в предвкушении вкусного обеда.

И вдруг совершенно на ровном месте Галка-Марина скорчила на лице гангстерскую мину и ловко схватила руку работницы сервиса. Кукла инстинктивно дернулась, вырываясь, две тарелки хлопнулись на пол.

– Ты как обслуживаешь?! Будешь выступать, я тебе нос плоскогубцами откушу! – прошипела сквозь зубы Галка и отпустила запястье как раз в тот момент, когда та опять дернулась. Случился форменный тарарам – официантка отлетела назад и, не удержавшись на высоких каблуках, грохнулась на пол пятой точкой и опрокинула стул.

Джентльмен Стэнли, конечно, бросился её поднимать и ставить на ноги, бормоча извинения на английском.

– Тебе для равновесия на таких шпильках с костылями надо ходить! – развязно заявила Галка совершенно обескураженной Кукле.

– Да пошла бы ты в жо, путана грязная! – Кукла наконец нашла что ляпнуть в ответ. Слезы сами полились у неё из глаз. Она побежала из зала и скрылась в подсобке.

– Вот вульгарная гирла! – В сердцах брякнула рассерженная Галка. – Испортила весь аппетит! – Она решительно пошагала на выход из ресторана. – Я подожду на улице, – бросила через плечо.

Стэнли остался стоять возле стола, виновато щерясь повернувшимся на шум окружающим гурманам.

Благодаря этой дикой выходке Слейтер преспокойно переправил сложенный листок в карман брюк. Два верзилы из охраны Бузника были целиком поглощены созерцанием необычного для суперотеля зрелища.

– Что здесь произошло? – задал вопрос подошедший к Стэнли метрдотель. Тот начал что-то лепетать в оправдание по-английски.

А Галка, закинув на плечо сумку «Симону», преспокойно процокала каблучками мимо пары угрюмых секьюрити у стеклянных дверей и благополучно покинула гостиницу «Космос».

24

Примерно через полчаса из отеля вышел и беззаботно насвистывающий Руслан. Он прошагал сто метров до своего автомобиля, сел в «Хонду», вывел машину на проспект Мира. В зеркале заднего вида Артист сразу заприметил знакомый черный седан «БМВ».

«Какая оперативность! А шпики Бузника вовсе не лохи – на лету подметки режут, – с усмешкой подумал Артист. – Ну что ж, давайте поиграем в большие гонки. Мы попробуем вас на крепкость».

В следующее мгновение «Хонда» из второго ряда выскочила в первый, слегка подрезав старую «Волгу», и влетела в подворотню. Арка сообщалась прямой дорожкой с улицей Ярославской. Выскочив на неё, Руслан повернул налево, опять нырнул во двор, попетлял между детскими площадками с песочницами, жилыми домами и выехал на улицу Галушкина. Проехав по ней метров сто, крутнул руль вправо, опять пронесся по узким дорожкам жилого массива и оказался на улице Космонавтов. С неё Артист снова свернул во дворы и подался в сторону улицы Кибальчича. Просчитать такие сложные маневры не смог бы и компьютер.

Черный седан «БМВ» безнадежно отстал. Коля ещё проехался по Ярославской, но тщетно. Скупой на слова напарник Петр грозно процедил сквозь зубы:

– Ушел гад…

– Ничего, у нас есть номер тачки. Бузник пробьет адрес – достанем, – несколько успокоил верзилу Коля.

25

Бульварная скамейка стояла между двумя пышными кустами. Сиреневые грозди торчали из верхушек лиственных куп. Внизу цветы давно пообрывали и раздарили дамам. Взъерошенная после стремительного пробежки из «Космоса» Галка сидела на скамейке. Она неумело курила и тихо ругалась про себя: «Ну, где его черти носят? Сколько ещё ждать?»

Она сунула руку в сумку с надписью «Симона» на кожаном боку, пошуровала внутри, достала мобильник…

– Спорим, ты звонишь мне! – Материализовался за её спиной Руслан-Артист. Он широко шагал от припаркованной у бордюра «Хонды».

– А-а! Русик-шампусик! – вскрикнула в безмерном счастье Галка и вспрыгнула на спинку скамейки, и сиганула с высоты в крепкие объятья Сергеева. Тот еле устоял на ногах.

– А-ну, руки по швам! – Артист в шутку скомандовал, отдирая от себя прилипчивые длани, уворачиваясь от беспрестанно целующих губ. – Хватит, Галчонок, у меня мало времени.

– У тебя всегда мало времени, – обиженно надулась Галка. – Сейчас ещё скажешь, что мы не пойдем пить шампанское!

– Не пойдем. – Руслан потянул её к скамейке, усадил на деревянное сидение. – Но в другой раз – обязательно! – Он обхватил её за плечо, крепко прижал к себе подружку.

– Не ври, – Галка пристроила головку у него на плече.

– Век воли не видать! – чиркнул ногтем по зубу Артист. – Приступим к разбору полетов.

– Правда, всё вышло? Супер, да?! – Галка отстранилась и всадила пятерню в подставленную ладонь.

– Прекрасно сработала. Молодчина! – похвалил Руслан, вынул бумажник, протянул ей три зеленые сотенные. – Триста. Достаточно?

– Сойдет, – небрежно бросила девчонка, прикидываясь деловой.

– Фитиля, с кем была, забудь, – стал давать ценные указания более взрослый и опытный аферист. – Вообще с месяц в районе «Космоса» не появляйся. Это в твоих интересах.

– Что, твой клиент так опасен? – встревожилась Галка.

– В наше время все бандюги опасны. Романтики – они только в кино. А кодла Бузника ещё похлеще других.

– Ладно, убедил. Вообще-то я хотела подраздеть этого Стэнли – такой полезный для разводки кадр…

– Я тебя предупредил! – Артист утвердил перед её носиком кулак с оттопыренным указательным пальцем. – Если тот амбал увидит тебя второй раз, он может врубиться, что ты как-то связана со мной. Тебя начнут пасти. Мне сейчас пришлось изрядно погонять, пока я избавился от хвоста.

– Ды? – Галка расправила воротник его рубашки. – Это аргумент.

– Ещё какой! – опять помотал в воздухе фалангой Артист. Но не удержался, ласково погладил её румяную щечку. – Ты мне оченно нужна живой и невредимой. А в кабак мы ещё сходим – не горюй. Я спецом выберу денек, позвоню и погуляем спокойно, чтобы не лезли в башку дела. О-кэ?

– О’кей! – Галка звучно щелкнула пальчиками. – Ладно, слушай про мою находку. Я тут случайно снюхалась с одной эмой, её предок – какой-то олигарх.

– Фамилия?

– Рыкалин.

– Адрес?

– На Тихвинской. Вот тут всё записано. – Она вырвала листок из записной книжки, отдала ему. – Я там нашла сейф за картиной. Зафоткала дверь, где деньги лежат. По-моему, ничего сложного…

– Давай свой «Олимпус», я скачаю.

– Вот ещё слепки с ключей от входной. – Она вместе с фотоаппаратом отдала и коробку с белой мастикой.

– Молодцом! – Артист рассовал всё по карманам.

– Так берем? – с энтузиазмом спросила Галка.

– Куда берем? Сначала надо всё осмотреть. Что за дом? Какая охрана?

– Тетка в «скворечнике» – больше никого!

– Я должен всё проверить сам, – твердо сказал Руслан и для наглядности рубанул ребром ладони.

– Ну, тоды я пошла, – дернулась вверх Галка.

– Подожди! – Артист пригвоздил её к скамейке. – Тебе задание. Съезди в Бронницы. Нас интересует дом № 25 на Приречной. Спроси насчет покупки у соседей, разнюхай про хозяев, но они тебя видеть не должны.

– Сделаю. Без проблем! – оживилась Галка.

– И на всякий сделай слепчонок. Но никто чтоб не просёк. Днем их там быть не должно. Позвони по московскому: 209-4756. – Галка записала номер прямо на запястье. – Фамилия Меренковы. Он – Женя, она – Валя. Если он будет в Москве, то в Бронницах – чисто.

– Я проверю. Когда надо обстряпать?

– Можешь сегодня. Нет, лучше завтра. Спешки нет. Ну, только осторожно. Заметала?

– Ага! Всё будет в лучшем виде, господин Артист! – Галка эффектно щелкнула пальцами и вскочила на ноги. Она была гордячкой, боялась всплакнуть при прощании.

– До связи, Галчонок. – Руслан нежно провел ладонью по её щеке. – Всё будет, как обещал, не сомневайся! – Кинул он уже через плечо. – Вместе нас видеть не должны, поэтому с собой взять не могу, – напомнил, садясь на водительское место.

– Да знаю я! – Расстроенная Галка шмыгнула носом. – Я звякну!

Руслан ещё махнул ей из салона рукой, и «Хонда» резво умчалась вперед.

Альбинос-задохлик по кличке Хума был от природы маленький и щуплый. Ходил он по земле в неизменных кроссовках, широких штанах-карго и коричневой курточке с капюшоном. Как многие продвинутые тинейджеры Хума часто бормотал что-то в микрофон-петличку, однако в кармане он включал не мобильник, а диктофон.

Стоя на противоположной стороне улицы за кустом жимолости, Хума нашептал следующее:

– Время 15.25. У Боксерки стрелка с Пижоном на Звездном бульваре. Против дома № 23. Прирулил на светлой «Хонде». Важный голубь. Боксерка явно его бикса.

26

Вечером Галка заскочила за матерью в школу, где та трудилась педагогом. Красномордый сотрудник охраны на входе грубо схватил её за локоть:

– А ты куда? Уже уроки закончились.

– Руки! – грозно прошипела Галка.

– Отвечай или отваливай! – Морда расплылся в наглой ухмылке. Глазки похотливо замаслились.

Свободной левой Галка вынула из сумки малиновое удостоверение, ткнула раскрытой корочкой в нос грубияну.

– Читай.

– Извините, товарищ старший лейтенант… – Ещё больше покраснев физиономией, охранник торопливо шагнул назад и взял под козырек форменной каскетки. – Предупреждали бы сразу… Тут какие только не шляются…

– Расслабься, служивый, – с презрением бросила ему через плечо Галка и побежала вверх по лестнице на второй этаж.

Вера сидела в пустой учительской, проверяла тетради. Галка ворвалась как буря-ураган.

– Мамк, кончай на сегодня! – Она бухнула на стол пачку дисков с фильмами. – У нас сегодня большая культурная программа! Вишь, сколько блокбастеров набрала! Полный джаз!

– Небось, одни триллеры, – ворчливо заметила мать Вера. Но с интересом стала рассматривать глянцевые обложки. – О! Вот это классная картина. «Елизавета»! Давно хотела посмотреть. Выношу благодарность.

Вера у вешалки надела розовый плащ.

– Ну, ты же всё время нудишь, что я ничего не помню, – болтала Галка, нагружаясь пакетами с покупками.

– Я не нудю, – поправила её Вера, выходя и закрывая кабинет на ключ. – Ты в этом месяце первый раз собираешься попасть домой вовремя, как все люди. Или опять куда-то улетишь?

– Нет, сегодня у меня родительский день, – щебетала Галка, спускаясь по лестнице рядом с матерью.

– Добрый вечер, Вера Ильинична! – подчеркнуто приветливо грянул охранник, вытянувшись в струнку.

– Добрый, – удивленно ответила ему Вера.

Тот услужливо открыл перед дамами дверь.

– Можете закрыться. Больше никого не осталось, – начальственным тоном сказала Галка.

– Слушаюсь! – рявкнул служивый.

Дверь школы захлопнулась, прогремел засов.

– Какой «лапши» ты ему навешала? – начала допрос Вера. – Это же самый вредный охранник!

– Теперь будет шелковым! – с уверенностью заявила Галка и потащила мать вперед по темноватой улице. – Не волнуйся ни о чем и выбрось из головы.

– Надеюсь, ты ему не угрожала? – Мать напротив затревожилась.

– Да нет. Ну, дала разок по яйцам и всё! – веселилась уже на полную разбитная девчонка…

27

Через сквер перед своим домом мать и дочь шли уже совсем поздно. Где-то приглушенно пумкала попсовая музыка. Слышались гудки далекого тепловоза и на проспекте иногда сигналили редкие машины.

Вера продолжала выговаривать непослушной Галке:

– Но ты тоже хороша! Ведешь себя как бандитка. А если бы он проверил твое липовое удостоверение?

– Да он чуть в штаны не наложил! – беззаботно хохотнула она.

– Нет, так нельзя. Мы все-таки интеллигентные люди. Насмотрелась всяких «От закатов до рассветов»!..

– Пусть не выеживается при исполнении, – возразила Галка. – В другой раз еще по тыкве получит.

– Галя, ты меня пугаешь! – Вера до глубины возмутилась и приступила к необходимой педагогической деятельности. – Нельзя отвечать на грубость тем же. Когда Наталья Андрейченко вышла замуж за своего импортного режиссера Максимилиана Шелла, она его спросила: «Макс, а почему ты выбрал меня, ведь на съемочной площадке было полно актрис гораздо красивее?» На что он ответил: «Знаешь, Ната, ты была единственной русской женщиной, которая все время улыбалась!» Главное оружие дамы – это ее прелестная улыбка. Ты поняла?

– Поняла, мамуля моя, – кивнула Галка и дежурно улыбнулась.

– Ну, вот и молодец! – похвалила Вера, довольная тем, что еще не все потеряно – какая-то духовность в дочери осталась. – А боевики с сегодняшнего дня смотреть не будем – только мелодрамы.

– Ясное море! – без прений согласилась дочь.

Была уже почти ночь. Вокруг ни души. И вдруг в самом темном месте дорогу дамам заступил малоприятный субъект: «ежик» уголовника, шея бычья, грудь в наколках, бицепсы – что колбаса в гастрономе. Причем вся вместе взятая.

– Ну что, мочалки, нагулялись? – гадко прорычал он, поигрывая кастетом. – Сдавайте теперь мне бабки, побрякушки и часы. В темпе и без шуму – я этого не люблю.

Вера потеряла дар речи, только хлопала испуганно глазами.

– Ну что вы, мы всё сдаем, сейчас-сейчас… – иезуитски-ласково сказала Галка. – Какой шум? Нам это ни к чему… Против лома нет приема, – философски заметила она, расстегивая браслет часов.

Часы «Сейко» Галка зажала в кулаке и неожиданно двинула со всей силы урке в челюсть. Тот отшатнулся. И тут же получил разряд в 700 тысяч вольт от электрошокера. Несвязно захрипев, амбал отпал с хрустом в кусты. Путь к дому освободился. Женщины бросились бежать, завернули за угол и быстро пропали за железной дверью подъезда.

– То-то, пацифистка! – Галка хмыкнула по-киллерски, поднимаясь по лестнице к квартире.

– Да, видно, я несколько отстала от уличной действительности, – Запыхавшаяся мама Вера с трудом забиралась следом на второй этаж. – Давай быстрей!

– Теперь можно не спешить!

Женщины вошли в прихожую. Галка свалила на чистый пол спасенные пакеты с продуктами.

– Может ты и права, – призналась Вера, снимая плащ. – Во время такого ужасного беспредела добро должно быть с кулаками…

– Ещё с какими! – убежденно подтвердила Галка…

После позднего ужина женщины с удовольствием посмотрели «Елизавету» с Кейт Бланшетт. Королеву Англии в фильме пытались умертвить даже нетривиальным способом с использованием отравленного платья.

– Видишь, тогда убийцы тоже были довольно изобретательны, – глубокомысленно заметила мама Вера.

– Тогда цианида ещё не изобрели, – вставила свои «пять копеек» Галка.

28

Утром следующего дня Руслан в сине-красной фирменной курточке «Феррари», с небольшой сумкой на ремне через плечо поднимался по трапу к самолету. На здании аэропорта за его спиной громоздились большие буквы: «Внуково».

Вскоре лайнер загудел турбинами, разогнался по бетонной полосе и взлетел. Когда мимо Сергеева проходила красивая стюардесса, он галантно придержал её за локоток.

– Извините, как вас зовут?

– Лариса, у меня тут написано. – Бортпроводница указала пальчиком на бэйдж, приколотый к лацкану синего пиджака в районе соблазнительной груди.

– А я – Руслан. Ларисочка, к вам убедительная просьба, если нас будут захватывать террористы, не будите меня, пожалуйста, – почти слезно попросил Артист. – У меня в Анапе важная встреча с морем, надо отоспаться и быть свежим огурцом.

– Зря беспокоитесь. – Симпатяшка в синей униформе кокетливо улыбнулась. – У нас ничего такого не будет. Сзади во втором салоне спецназ на задание летит.

– Вот и прекрасно! Тогда я отплываю в сладкий мир Морфея. Да, Лариса, телефончик-то у вас какой? – Руслан достал из сумки записную книжку и ручку. – Все-таки я вверяю вам свою жизнь, и если полет пройдет на уровне, я бы оченно хотел вам отплатить культурным развлеченьем.

– 385-57-24. Запишите, Руслан. А то забудете, и останусь я без концерта и ресторана!

– Честное благородное, Ларисочка, не останетесь! – Артист записал цифры в книжке на странице с буквой «л».

Закончив, таким образом, свою обязательную самолетную программу, Руслан устроился поудобней в кресле и смежил веки.

29

Галка в это время вышла из электрички на платформе станции «Бронницы». Она была экипирована по-походному и надвинула на глаза бейсболку с большим козырьком.

На пустой в утренний час улице Приречной она легко нашла 25-й дом. Дернула дверцу калитки – закрыто. Сообразительная Галка перекинула руку через препятствие, отодвинула задвижку с внутренней стороны и проскользнула во двор.

Из домины с резным деревянным крыльцом не доносилось ни звука. Галка обошла пятистенок. Со стороны огорода имелась веранда и вторая хлипкая дверь. Галка достала из сумки тюбик с надписью «Состав пломбировочный», выдавила белую пасту на кругляшок замка, утрамбовала пальцами податливое, как пластилин, вещество, чтобы оно вошло в отверстие для ключа. Немного подождала, потом осторожно вынула получившийся слепок. Он уже достаточно затвердел.

Галка положила слепок в пустую коробку из-под скрепок и вышла на уличный щербатый тротуар. Сейчас на скамейке дома напротив сидела женщина в цветастом штапельном платье, лет сорока пяти. На теплом солнышке она лузгала тыквенные семечки. Щурясь, аборигенша с любопытством уставилась на незваную гостью. Почесала бородавку на пухлой щеке.

– Здравствуйте! – Галка мгновенно сориентировалась, изобразила на лице приветливость и двинулась к тетке.

– Привет, коль не шутишь, – охотливо отозвалась в общем сельская дама.

– Извините, у меня вопрос, – деловито заговорила московская гастролерша. – Тут у вас поблизости, мне сказали, кто-то умер, и теперь вроде дом продается…

– Ты семечки будешь? – неожиданно спросила аборигенша.

– Можно.

– Так сидай. Я тебе всё поведаю. И зови меня Наташа. – Аборигенша насыпала в подставленную ладонь горсть семечек.

– А я – Маша, – опустилась на скамью Галка.

– Так вот, Маша, умерла недавно тут в этом дому моя подруга Клава, – с удовольствием завела разговор словоохотливая Наташа. – И ещё не старая она была – 66 лет. Да вот муженек её ухайдокал – пил страшно, да и сам ушел ещё ранней её. Осталась от Клавы дочка Валька. Выскочила она в Москве за какого-то проходимца. Я думала, они мне энтот дом продадут по дешевке, как мамкиной верной подруге, а они, оборотни, решили наоборот. Сами – сюда, а московскую халупу продать. Да и понятно, её Женька больно жадный – много хочет! Так никто ту хату у них не берет. А дом их вон, – она показала выразительно мясистой рукой, – 25-й. Хороший-то дом, только крыша ржавая, надо шифером покрыть. И участок большой – двадцать соток.

– Что ж они тут будут делать? Ведь московские вкалывать не любят, – поинтересовалась Галка.

– Не, Маша, не скажи, – категорично не согласилась Наташа. – Будут растить капусту, квасить её, зимой в Москву возить-продавать. Машина-то есть. Женька поставит Вальку за прилавок, сам гроши будет считать. Тут все капустой живут. Москва большая – всё пожрёт!

– Понятно. А я, Наташа, понимаете, журналистка, для писанины мне нужно тихое место у речки. А здесь Ока – красота! Вот такой бы домик мне подошел. А собаки там нет?

– Пока нет. Они же ещё не въехали. Вещи потиху перевозят. Вот и сегодня день какой чудесный – позагорай, как говорится, в огороде к верху задом, а энти опять в город подались. Всё шмотки перевозят. Валька баяла, начелночили барахла. В Турцию что-ли мотались? Уже не припомню точно… Но к вечеру все притащатся, ты у них про всё и спроси.

– Жаль, что не продают, – посетовала лже-журналистка.

– А бис их знает, может, уже передумали. Во! Звонит! – Наташа встала, услышав звон будильника в доме за спиной. – Извиняй, Маша, пойду. Щи у меня на плите стоят. – Она стряхнула с платья шелуху и пошла к калитке.

– Ну, будьте здоровы! Спасибо! – поблагодарила Галка, уже уходя прочь.

– Да, воздух тут у нас здоровый! Ты заходи, если што узнаю – скажу, – откликнулась Наташа.

– Обязательно! – не оборачиваясь, крикнула Галка. Она в мыслях была далеко. «Зачем Артисту понадобилась эта развалина? Да ещё в такой дыре? – спрашивала она сама у себя. – Ничего не понимаю!»

В метрах тридцати за Галкой топал неприметный Хума. Он тихо бормотал в микрофон:

– В Бронницах Боксерка обнюхивала дом № 25 на улице Приречной. Болтала с соседкой. Что-то готовит телка. Возможно, выполняет задание Пижона. Наклёвывается что-то типа кражи.

30

Артист из Анапы отправился в Новороссийск. Сел в маршрутное такси и помчался с ветерком. На автостанции в портовом городе пересел в маршрутку до Геленджика. Расчет его был прост: если кто-то идет за ним по пятам, он тоже будет вынужден занять место в салоне «Газели». Однако среди спутников Руслан не обнаружил кого-то из пассажиров предыдущего транспорта. Он специально уселся сзади, чтобы хорошо всех рассмотреть.

Артист также поглядывал назад через стекло. Шофер «Газели» ехал быстро, часто шел на обгон. Иногда микроавтобус обходили иномарки. Нет, преследующей легковушки Руслан не засек.

До гостиницы «Мария» Артист дошел пешком. Ноша у него была не тяжелая: чемодан и сумка на плече. Стандартный отдыхающий из центра. По пути дважды проверялся. И вот тут он заметил слежку. Чернявый паренек, ингуш или чеченец, болтался сзади. То мороженое ел, то глазел на витрины. Праздный, никчемный пацан.

Подойдя к ресепшен, Артист растянул рот в дежурной улыбке:

– Я заказывал номер из Москвы.

– Скажите, пожалуйста, фамилию, – улыбнулась в ответ администраторша.

– Сергеев.

– Заполните данные. У вас полулюкс.

– Спасибо.

Артист склонился над формуляром, переписывая из паспорта реквизиты. Оглянулся. Ни одной любопытной рожи сзади не обнаружилось. Две сухонькие старушки увлеченно болтали, сидя за низким журнальным столиком. И всё-таки в холл вскочил Чернявый, подгреб к столику, взял журнал мод, стал индифферентно листать.

«Приставил хвоста Ибрагим, – подумал Артист, поднимаясь вслед за носильщиком на второй этаж. – Значит, не доверяет. Ну, как же, торговлю оружием начинает. А это не напитки и сигареты. Это на лет двадцать потянет».

31

В конце мая на пляже в Кабардинке было уже довольно людно. Обнаженные тела бронзовели под солнцем на лежаках и просто на теплом желтом песке. Красивая Ира лет 23 лежала на животе, постелив на песок длинное махровое полотенце. У девушки была очень стройная фигура топ-модели. Все загорелые выпуклости в бикини имели притягательные для мужчин формы, да и рост не подкачал. Ну и, конечно, к аппетитной женщине подъехал, блудливо щерясь, мордатый тежеловесный парень в узких плавках.

– Ир, давай сегодня на танцы пойдем, а? – Он смахнул с её плеча песчинку.

– Нет. Я сегодня занята, – недовольно отбрила приставалу Ира и перевернулась на спину.

Тяжеловес прилег на боку рядом, осторожно погладил чуть выпуклый пикантный животик.

– Ир, кончай выдрючиваться, а? По-хорошему прошу.

– Убрал лапу, мудил! – прошипела змеей девушка.

– А если не уберу? – Наглец полез вытянутыми губищами целоваться.

Шмяк! – совершенно неожиданно амбал получил кулаком в пах. Ира тут же вскочила, сдернула полотенце с песка, подхватила туфли-лодочки.

– Ну, сука, я тебя достану! – тихо зарычал скрюченный костолом, держась руками за промежность.

Ира, гордо задрав облупленный носик, пошла между распростертыми телами. Все окружающие с удовольствием созерцали бесплатный спектакль.

– Красавица, не проходите мимо! – горячо проворковал ещё один отдыхающий ухарь-блондин, когда Ира удалилась от скрежещущего зубами культуриста не безопасное расстояние.

– Скисни, борщ московский, – уже более миролюбиво бросила ему черноморская краса.

Всю стычку с Тяжеловесом видел и Руслан. Он стоял у штакетника, отделяющего пляж от набережной. Был одет в снежно-белую пару и красно-синюю шелковую майку. Настоящий представитель европейского истеблишмента.

– Извините, я случайно стал свидетелем инцидента, – пошел Артист рядом с девушкой. – Если хотите, я могу отшить грубого товарища.

– Сама справлюсь, – небрежно бросила ему Ира, но окатила кавалера оценивающим взглядом. – Или тоже по яйцам захотел?

– Нет, я ни в коем случае не навязываюсь, просто от нечего делать.

– Да? – не поверила Ира. – И куда от нечего делать ты меня поведешь?

– Куда захочешь.

– Придешь в шесть тридцать вот сюда. Но предупреждаю, – сурово заявила гордячка. – Зря не мылься – мыться не будешь!

– Не волнуйся, Ира, у меня женщин хватает. Просто куда-нибудь сходим.

– Волыну тогда прихвати. Это местная уркота, – предупредила со вздохом Ира. – Задолбали, уроды!

Она остановилась на углу одноэтажной улицы в платанах, вишнях и черешнях.

– Буду иметь в виду, – приветливо улыбнулся Руслан. – До встречи в шесть тридцать.

– Ага! До встречи на рейде! – игриво хохотнула красавица и пошагала к частному кирпичному домику за голубым забором.

Две соседки с лавочки пристально наблюдали за молодыми людьми.

– Что, Ирка, новый ухажер? – громко крикнула одна.

Ира молча исчезла за буйной растительностью во дворе. Руслан отвернул от сельского района, убыстрил шаг в сторону набережной. Но вдруг он недовольно качнул головой, присел на корточки, будто поправляя шнурки на белых макасинах. Сам стрельнул взглядом назад, за спину.

Теперь его преследовал замызганный мальчуган в шортах. Белобрысый филёр подпрыгнул за вишенкой на ветке и спрятался за углом.

«Это, видно, посланец от местной шпаны, – сделал резонное заключение Артист. – Чётко у них у всех налажена наружка – ФСБ отдыхает! Придется, действительно, взять ствол».

Он опять неожиданно остановился возле таксофона, сунул в прорезь магнитную карточку, набрал номер.

– Я приехал, – сказал в трубку.

– Титова, 22. Окно 22–23, – ответила мембрана мужским голосом с кавказским акцентом.

– О-кэ. Мне нужна тачка, – потребовал Артист.

– Когда?

– В 18.00. Поставь у гостиницы.

– У какой?

– Ты знаешь.

– «Мария»?

– Да.

– Будет белая «десятка». Номер: 384. Всё?

– До вечера. В бардачок ствол не забудь.

– Храни Аллах.

Артист лениво пошел по набережной. Завернул в пустой продуктовый магазинчик.

– Извините, у вас есть второй выход? – спросил у молоденькой продавщицы.

– Есть. Можно пройти через двор на улицу, – отрапортовала юная работница прилавка, готовая на всё ради заморского принца.

– Тогда дайте самый большой шоколад, – протянул он сотенную купюру. – Вы мне не покажете, как пройти?

Девчонка с шоколадной плиткой и сдачей бросилась показывать путь.

– Сюда, пожалуйста. – Она провела посетителя через заставленный коробками коридор. – Вот там улица Лермонтова, – распахнула дверцу и показала пальцем на зеленые ворота.

– Большое спасибо! – поблагодарил Руслан и припустил в указанном направлении.

– А шоколад? – крикнула вслед продавщица.

– Это вам.

– А сдача?

– Вы меня не видели, хорошо?

– Хорошо… – Девчонка с распахнутым от удивления пухлым ротиком вернулась в магазин. Хотела бросить деньги в выдвижной ящик под кассой, но передумала и положила в карманчик халатика. Отломила кусок от подаренного лакомства.

В дверь сунул нос белобрысый топтун.

– Лялька, привет! К тебе тут фраер зашел. Куда пошел? – спросил скороговоркой.

– Иди-ка ты, Вить, куда шел, – прошамкала пацану Лялька.

– Хочешь в зубы от Шлифта? – с угрозой рявкнул белесый следопыт.

– Твой фраер зашел и вышел. А куда пошел, я не знаю! – мгновенно отбила нападение девчонка.

– Неужто проскочил? – бормотнул впопыхах Витька и выбросился наружу, на почти летний солнцепек.

32

В шесть пополудни Артист вышел из гостиницы, спустился по ступеням. На стоянке среди нескольких машин он выделил взглядом белую «десятку». Из «Жигулей» демонстративно выпрыгнул чернявый вайнах, пасший Руслана в Геленджике. Джигит хлопнул дверцей и пружинистой походкой скрылся в переулке.

Артист сел в «десятку» и поехал в поселок Кабардинку. Ира уже ждала на условленном углу. Руслан лихо подкатил к молодой женщине в броском максимально-открытом наряде. Широким жестом распахнул дверцу.

– О! Да ты на «коне»! – удивилась приятная на вид девица. – Это правильно – Шлифт пешком не догонит.

Ира уселась рядом с водителем.

– Шлифт – это тот костолом с пляжа? Что, местный авторитет? – с улыбкой спросил Артист, выводя «десятку» на шоссе.

– Ага, авторитет на ровном месте! – развеселилась в предвкушении чудесного вечера черноморская гетера.

На тихой улице в Кабардинке стоял белесый Витя в грязноватых шортах. Он проводил «Жигули» неприязненным взором и, послюнявив огрызок карандаша, записал номер легковушки на мятой сигаретной пачке.

33

В ресторане отеля «Мария» гулянка была в самом разгаре. Хмельные пары топтались на танцевальном пятачке. Лабухи на эстраде исполняли популярный хит Мадонны с русскими словами.

Артист и Ира сидели за столиком в полутемном углу. Ковырялись вилками в блюдах с ассорти из морских продуктов, запивали красным вином.

– Ты смелая и оченно красивая, – проникновенно журчал Руслан, – именно такая компаньонка мне и нужна.

– Ой, Руха, перестань заливать! – хохотала ему в лицо пьяная Ира. – Захотел перепихнуться – так и скажи. Я девушка прямая – люблю без лишних слюней!

– С тобой ляжет любой. Конечно. И ты это прекрасно понимаешь, цену себе знаешь, – загадочно улыбался обольститель. – Но у меня вполне деловое предложение. Я покупаю ночной клуб. Начнешь с администратора. Будешь сидеть на телефоне, принимать заказы – ничего сложного.

– А где я буду жить? В блядском притоне, да? – Ира вытряхнула из пачки сигарету. Руслан зажег огонь.

– Сначала поживешь у меня. Верней, друг уехал в Штаты, оставил мне свою квартиру. Потом я куплю тебе приличное бунгало.

– За что же такие привилегии? – Ира умело пускала дымные кольца.

– Ну, оченно ты мне понравилась. Характер подходящий – есть в тебе железный стерженек. Для дела, которое я начинаю, это важно.

– Может ты на мне ещё и женишься? – лукаво ухмыльнулась она.

– Ира, я сразу говорю: нет. – Он разлил по фужерам остатки вина из графина. – Чтоб ты на этот счет иллюзий не питала. Жениться в ближайшее время я не планирую. Потом, в Москве, и вообще в бизнесе женятся только на деньгах. Причем на больших.

– Хвалю за правду! – Ира чокнулась с бокалом Артиста. – Короче, я продаюсь тебе за то, что ты устроишь меня в столице нашей родины, да?

– Не только. Ты мне оченно нужна. – Руслан взял её ладонь в свою, прижал к щеке. – И в деле не подведешь.

Она мягко высвободила руку. Затушила окурок в пепельнице.

– А как на твое дело смотрит уголовный кодекс?

– Никак. Менты заняты крупной ельней. Мы для них – ноль.

– Что такое «ельня»?

– Воры.

– А мы кто?

– Бизнесмены. У меня абсолютно законная фирма. «Сегур» называется. Могу документы по сделке показать. Договор здесь заключил на поставку компов.

– Всё рассчитал, Русичек! Какой же ты прыткий! – Ира помотала перед его носом указательным пальцем. – А если я щас возьму и пошлю тебя и твою Москву, а?!

– Можешь. Не сомневаюсь, – утвердительно кивнул он, играя нетрезвого. – Но это будет оченно глупый ход. Согласна? Второго такого предложения в Кабардинке ты можешь не получить никогда. А Шлифт за свои пострадавшие яйца ещё тебя достанет…

– Да, вот тут я согласна! – Ира развела в стороны изящные длани.

– На твоем месте любая другая отсюда сдёрнула на последней космической.

– Ой, как красиво заливаешь… Прям мурашки по спине…

– Ира, соглашайся. Времени у меня немного.

– И когда надо дать ответ? – Она вдруг сонно зевнула.

– Завтра. А лучше уже сегодня, – вполне серьезно сказал Артист.

– Ну, что ж, Руха, твоя взяла! – Ира внимательно рассмотрела опустевшие тарелки. – Тут вроде мы уже всё сожрали… Хорош ля-ля-тополя. Бери «кошу» и пойдем к тебе.

– «Коша» – это как будет есть по-русски? – недоуменно спросил Артист.

– «Коша» – это коньяк плюс шампань.

– У-у! Уандестенд! Наконец-то! – обрадовано проголосил Руслан. Он вскочил с места, помог подняться нагрузившейся даме. – Прошу на второй этаж, – вручил ей ключ с круглым брелком и красный мобильник. – Поднимайся, я пока расплачусь.

– А это зачем? – Ира повертела в воздухе телефоном.

– Для связи.

– А, поняла. Я ж теперь твоя собственность и получаю приказы по мобиле…

– Ира, не комплексуй. Всё будет тип-топ! – горячо прошептал ей в ухо Артист и отпустил красавицу в свободное плавание до второго этажа. Она нетвердой походкой продефилировала на выход. Посетители-мужчины плотоядно смотрели вслед.

Руслан отсчитал подбежавшей официантке деньги, и объяснил, что надо принести в номер. Затем он быстро прошел в паркинг, сел в «десятку» и укатил в ночь.

34

Свет фар вырвал из темноты синий указатель с желтой надписью «Хутор Светлый». Артист промчался дальше, прижимая к уху сотовый.

– Халдейка «кошу» принесла? – говорил он с нотками превосходства в голосе.

– Да, припёрла пойло и конфеты. А ты куда пропал? – билось в трубке тревожное сопрано.

– Ира, не волнуйся. Я через час буду. Отъехал по срочному делу.

– Ну, чао-какао, я в ванне пока затону, – облегченно вздохнула новая подруга. – А то я тут уже чёрти что подумала…

– Подумала, что Шлифт меня уже на запчасти разбирает?

– И ничего смешного! Этот «утюг» запросто может…

– Закройся и никого не впускай. Там у меня всё схвачено.

– Слушаюсь, командир.

Вскоре Руслан остановил машину возле дома № 22. Освещенные уличным фонарем зеленые ворота открыл чернявый парень-ингуш, следивший за Артистом в Геленджике. Руслан въехал во двор, окруженный трехметровым кирпичным забором. Прошел за угрюмым провожатым в дом.

В комнате, устланной туркменскими коврами, гостя встретил сухопарый Ибрагим Тумриев. Почти седой, 55-летний, невысокий бритый мужчина в черной одежде и стеганной безрукавке, перебирающий нефритовые четки. Один из его племянников, известный полевой командир Гелани, был убит пять лет назад. Самому Ибрагиму удалось остаться в стороне от непосредственных боевых действий, он пересидел последнюю чеченскую войну в ОАЭ, вознося молитвы Всевышнему.

– Ну, салям алейкум, Руслан, – безэмоционально сказал ваххабитский имам. – Да хранит тебя Аллах.

– Маршалла, Ибрагим, – чуть склонил голову Артист.

Они обменялись рукопожатием, прислонились на мгновение щеками. На этом приветственный ритуал был закончен, и хозяин дома отпустил жестом юного слугу.

– Присаживайся.

На полированном столе стоял мельхиоровый поднос с фарфоровым чайником и двумя чашками. Ибрагим уселся на стул первым, внимательно ощупывал взглядом лицо Артиста, белый пиджак, красно-синюю майку. Перебирал пальцами правой нефритовые чётки и молчал.

Артист также, не проронив ни слова, достал из внутреннего кармана и положил на столешницу пухлый белый конверт.

– Здесь закят за три месяца. Зачем ты послал пацана топтать? – ухнув собранные в замок руки на стол, спросил Руслан.

– Надо было проверить: не привез ли ты из Москвы хвоста, – спокойно отреагировал на недовольный выпад Ибрагим.

– Я же просил, не светить меня боевикам, – решительно попенял Артист.

– Мурад – мой племянник. Беспокоиться здесь не о чем. – Ибрагим ответил бесстрастно, сверля глазками переносицу гостя.

– Меня не должны знать твои люди, – возразил с горечью Артист и стал разливать чай по пиалам. – В ФСБ любому развяжут язык.

– Ты стал осторожным – похвально. Кроме Мурада и меня, тебя теперь никто и не знает. Остальные мертвы. Перейдем к делу.

– Я завязал контакт с фирмой «Эйнтел». Список Слейтер взял, цену сказал. Канал он сообщит дополнительно. Для всего намеченного объема мне нужно 540 кусков. Трейлер за товаром отправлю сразу, как только ты переведешь деньги. Фуру могу задействовать свою или ты дашь? Компы займут две трети места. Всё должно сойтись.

– Хорошо. Сумму переведу уже завтра. С машиной разберемся тут сами, как только скажешь, куда и когда.

– Не стоит торопиться. Я дам знать, когда старт и куда ехать. Пусть Слейтер сначала подтвердит наше соглашение в полном объёме. Проработаем с ним маршрут.

– Согласен.

Ибрагим встал и нажал невидимую кнопку на тыльной стороне стола.

– Тачку пусть Мурад заберет завтра. Я позвоню. – Артист тоже поднялся, допил свой чай стоя. Протянул руку.

Ибрагим вяло пожал крепкую ладонь.

– Мурад тебя отвезет. Машину поставит у гостиницы утром.

– Почему?

– Так будет лучше. Вдруг кто-нибудь угонит, а там ствол. Позвонишь, он пригонит.

– Может, ты и прав. Да, ещё одна просьба. Не найдется у тебя капсула на случай, если меня повяжут гяуры.

– Может быть и так? – Имам поднял брови с некоторым удивлением. Притушил взгляд, прошел по ковру к шкафу, вернулся с обычным спичечным коробком. – Правильное решение. Действует практически мгновенно. Я тоже так поступлю. Не хочу терпеть боль на старости…

Ибрагим протянул Артисту коробок с синеватой этикеткой. Руслан молча переправил смертельный подарок в нагрудный карман пиджака.

– Мурад! – громко позвал племянника Ибрагим.

Чернявый ингуш бесшумно возник в темном проеме двери.

– Да будет фетва Аллаха всегда с тобой. – Ибрагим прощально кивнул.

– Аллах Акбар! – Артист резко вышел из комнаты.

Мурад и дядя обменялись понятными только им двоим взглядами, и парень исчез в коридоре.

Ровно через минуту в коверную вошел смуглый, невысокий мужчина азиатской внешности в серой изящной тройке. Лет ему было около пятидесяти. Аккуратно причесанные волосы на голове отливали радужным химическим сиянием антрацитовой краски.

– Продолжим, Ибрагим, – тихо сказал он, присаживаясь к столику у зашторенного окна. И открыл крышку ноутбука.

– Да, Ахмад, вот ты и увидел Артиста, – Ибрагим сел рядом. Тумриев отвернул треугольный клапан, заглянул в конверт, набитый валютой, вынул листок с отчетностью, небрежно швырнул деньги на стол.

– Расскажи мне о нем, – попросил гость. Ахмад чуть загнул концы губ в иезуитской улыбке.

На дисплее ноутбука возникла фотография нескольких заросших бородами боевиков с автоматами.

– Здесь он третий слева. Посередине братья Султыговы. Фото с Артистом единственное. Сейчас он совсем другой, изменил немного лицо.

На экране появились две фотографии: молодой, простоватый Артист с пиратской бородой и сегодняшний холеный бизнесмен, гладко выбритый и надменный.

– Да, узнать его трудно. Практически невозможно. Он не похож на ингуша.

– Естественно. Его мать русская. Он полукровка.

– Так вот почему Артист легко прижился в Москве.

– Поэтому тоже. Они «закрыли» Винсента Мареля в 98-ом. Держали почти год. ООН выплатила пять «лимонов». Федералы его якобы освободили, но это была инсценировка.

– Тогда он был ещё Евлоев?

– Да. Сразу после этой акции я отправил его в Москву.

– Почему ты выбрал его?

– До войны он осилил три курса экономического факультета, был самый мозговитый. В Москве он женился, взял фамилию жены, стал Сергеевым, поменял имя и отчество, в паре с русским открыл фирму «Сегур». Сейчас это восемь маленьких магазинов.

– Неплохо устроился.

– Конечно. Артист не знает о нашей связи со Слейтером. Джеймс запросил за фуру оружия, прикрытого компьютерами, 496 тысяч. Артист завысил сумму до 540.

– Значит, приворовывает.

– Москва быстро развращает человека. Наверняка Артист собирается как-то вырваться из-под моего покровительства или соскочить за границу. Проведет ещё пару-тройку эксов, набьет карманы и попытается уйти. Мне морочит голову, что собирает бабки на ночной клуб.

– Хорошо. Я за ним присмотрю.

– Достаточно показать, что в Москве он не одинок. Артист заметит слежку, испугается, станет покладистей. Только осторожно, Ахмад. Евлоев лаг мостагиа ма йохо, иза ау ховха (Евлоев шеи врагам не резал, он слишком нежный), но в крайних ситуациях убивал спокойно.

– Как же ему удалось сбить со следа федов?

– Думаешь, завербован?

– Я всё проверю.

– Но не забывай – Артист нам пока необходим в любом виде. И он ни при каких обстоятельствах не должен выйти на твою фирму. Тогда мы его звали Ховха (Нежный), но теперь он уже заматерел.

– Не беспокойся, Ибрагим. Я все сделаю как нужно.

На дисплее возникло следующее изображение. Радостный бородач в камуфляже высоко поднял отрезанную лохматую голову какого-то несчастного человека.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Казна Аллаха

1

Нежаркое солнце без спешки сушило улицу после короткого дождика. В сквере на скамье сидели две мамы с колясками и пожилой собачник. Его кокер-спаниэль был необычно толст и лениво трусил под ногами отдыхающих.

Прямо за кустистым сквером громоздилось монументальное сталинское темно-серое здание. Зеленые ворота в прилегающей кирпичной стене крепко заперты: нет и микро-щели – комар не пролетит. Возле тяжелых высоких входных дверей, в которые никто не проходил уже несколько лет, отсутствовала табличка с названием учреждения. Однако кондиционеры торчали наружу из многих окон. Странное, несовременное по архитектуре строение № 1 на Большой Ордынке являлось конспиративным штабом отдела особого назначения СВР. В бухгалтерских документах учреждение именовалось «Объект «Черника». Это были четыре этажа кромешной тайны, и разгадать комбинации ООН пока не удалось ни одной спецслужбе мира.

К высоким металлическим воротам подкатила неприметная иномарка среднего класса. Зеленая створка мгновенно отъехала в сторону, освобождая проезд в узкий дворик. Черная «Ауди» с тонированными стеклами въехала внутрь, тихонько урча. Ворота снова затворились. Любопытство компании на скамейке так и осталось неудовлетворенным – ни одного живого человека завсегдатаи сквера не увидели.

В просторный помпезный кабинет с дубовыми панелями вошел энергичный мужчина в штатском, но выправка выдавала в нем бывшего военного, а тяжелая мина на лице – строгого государственного чиновника. К шефу ООН пожаловал сам Геннадий Михайлович Молочков, директор Службы внешней разведки. Полковник Ефим Петрович Руфинов встретил гостя стоя рядом с двухтумбовым столом. После крепкого рукопожатия они сели по-свойски на мягкий кожаный диван напротив полированного стола для заседаний со старинными твердыми неудобными стульями.

– От НЕГО? – вкрадчиво спросил Ефим Петрович.

– Был вчера, – чуть заметно кивнул Молочков. – Ты создал группу скрытного базирования?

– Сразу, как только вы приказали.

– Брось, Ефим, – Геннадий Михайлович устало поморщился. – Не до китайской вежливости. Название для группы придумал?

– А что тут думать? Они – бывшие «важняки». Поэтому «Сова» – следователи по особо важным. Опять же умная ночная птица…

– Все себя выпячиваешь! – с укоризной покачал седой головой Молочков. – Мол, мои выкормыши всех главней, всех умней.

– Это так и есть.

– Ну, ладно, я пошутил. Все наши конторы немного «текут», вот что плохо. А «Сова» там будет или «Голубь» – какая разница? Так их адреса точно никто не знает?

– Точно.

– Ну и как думаешь, потянут?

– Мои Ваулин и Барышева – гарантия успеха. Тимур Георгиевич сейчас подъедет.

– Смотри, не засвети их нигде.

– Все меры приняты, – Руфинов озабоченно вздохнул. – Кораблев сейчас в фаворе у ХОЗЯИНА. Сегодня на селекторном он дал понять, что в операции «Экватор» будет играть первую скрипку. У него всё есть: спутники, агентурная сеть, новейшие вооружения и средства связи…

– Ефим, ты же всегда был сторонником старых проверенных методов. Суворов твой кумир, несмотря на все новинки. И в этот раз победи не числом, а умением. Задача твоей группы – контрразведка плюс разведка. Почему? Потому что в последнее время слишком часто возникают именно такие проекты. Наше Закулисье крепко связано с Закордоньем. Когда мы разрабатывали подобные темы с ФСБ, то обычно возникали утечки…

– Утешил ты меня, Гена. Я уже, следуя твоему совету, в Ясенево перестал ездить. Прячусь от каких-то мифических врагов в своей собственной стране!

– Ты сам констатировал: за тобой нет силы ГРУ, все бабки ПЕРВЫЙ вкладывает туда. Поэтому в твоем скромном положении остается только хитрить. Янки снимают из космоса Ясенево в деталях все 24 часа в сутки. Они знают в лицо всех постоянных сотрудников СВР. Возможно, каждый наш шаг контролируется. Ну, где бы мы с тобой сегодня встретились, если бы не было этого конспиративного штаба? Потом, какой-нибудь Литвиненко стопроцентно сидит в Ясенево внутри и докладывает всё Смайлу. С другой стороны, извечное соперничество ГРУ и нашей Конторы продолжается. Кораблев всегда готов на подножку, только бы унизить Контору в глазах нашего ЕГО. Наличие всех этих факторов нельзя игнорировать, а мне надо следить за всем сразу. Ни одному тебе тяжело. Но «береженого Бог бережет».

– О-кэ, как говорит моя внучка. Побережемся.

– Что скажешь по «Экватору»?

– У нас есть серьезная разработка. Вообще-то методу придумали китайцы. Они узкоглазые, поэтому им приходилось идти на разные изощрения. Ваулин и Барышева приспособили прием для наших потребностей. Называется тема «Слепая технология». Агенты забрасываются в страну, но не вступают в контакт с разрабатываемым объектом. Они ведут его вслепую, в результате он является послушным орудием в руках «опекунов» в стране заброски и «поводыря», руководящего из центра. Такой «Слепой» выгоден чем? Интересующий нас объект, даже попав в руки того же Смайла, практически ему бесполезен. Даже, сильно постаравшись на допросах, вытянуть из него какие-то сведения невозможно, потому что об операции объекту попросту ничего неизвестно.

– Ефим, не слишком ли это всё витиевато? – Молочков внимательно смотрел в упор на визави.

– Представь себе, что не слишком. – Руфинов спокойно выдержал лазерный взгляд. – Сегодняшняя фармакология способна развязать язык любому человеку, пусть даже перепроверенному и самому стойкому. Прокрутка технологии в боевых условиях должна подтвердить надежность ноу-хау. «Слепой объект» не получает информацию мелкими частями по Интернету или посредством тайника, как обычный легендированный разведчик, его ведут «Опекуны», которых отследить трудно, потому что первый страхует второго. При малейшей опасности Опекун-1, который находится рядом с объектом и рискует больше, выводится из-под удара Опекуном-2, который проверяет обстановку со стороны, который либо сам выводит разведчика из-под удара, либо дает сигнал отхода, и тогда Первый пытается «соскочить» сам. Решение принимается, исходя из конкретных обстоятельств, быстро и вовремя. Всё происходит полностью бесконтактно.

– Понял… Но ё-пэ-рэ, после всех скандалов… Эта «слепая мерлехлюндия» – просто находка! – Молочков с воодушевлением сжал в кулак пальцы правой руки. – ПЕРВЫЙ ставит перед нами задачу разобраться с новым курсом. Байден называет Россию региональной державой. Штаты идут на всё ради сохранения своего имиджа. Мы и Поднебесная дышим Обаме в спину. Задача ЦРУ – всяческая подрывная деятельность против нас. Мистер Смайл использует любые способы подрыва изнутри, в том числе криминальные, как в нашем конкретном случае. Петреус широко улыбается, но вал тихих диверсий нарастает. Сегодня основная головная боль – подполье на Кавказе. Обкатку твоя «Сова» начнет проходить здесь. А именно, твои «ночные птицы» займутся раскрытием новой бандитской организации, похоже, с выходом на ЦРУ. По информации ФСБ, называется она «Борз». Больше ничего толком не известно.

– Я планировал участие в штатовском проекте.

– Ничего, начнут с кавказского. Пообкатаются, наберутся опыта, тогда двинем их за рубеж. Твоя задача – обозначить все связи этого латентного подразделения в Москве и на Юге. О существовании «Совы» никто не знает. Как-то вы там подберёте себе этого Слепого. Двое из твоих станут Опекунами. Ты – Поводырём. Я примерно правильно понял? Проверишь за одно технологию.

– Да, примерно… Только Поводырями будут, естественно, Ваулин и Барышева. Я – куратор всей операции, и осуществляю непрерывную связь с тобой, ибо, вполне вероятно, потребуются резкие движения на самом верху, ведь обычно в крупно-денежных проектах участвуют не только бандиты, но и высокие наши чинуши, которые сегодня не брезгуют для добычи бабок ничем.

– Ладно, я согласен быть у тебя на побегушках, только раскрой мне эту ваххабитскую банду!

– Ну, давай оперативную информацию.

– Вот тебе привет от Кораблева. – Молочков протянул Руфинову обычную черную флешку. – Тут всё, что стало известно Кораблю.

– Интересно, каким это макаром ГРУ удалось что-то найти на Кавказе? Раньше у Корабля там было не очень.

– Ну, находка выскочила как раз не оттуда. Один конец «Борза» люди Корабля нащупали в Штатах. Компания «Эйнтел» тебе знакома?

– Понятно. Я сам вокруг вился-вился, а Корабль, выходит, меня обскакал.

– Опять! – недовольно поморщился Геннадий Михайлович. – Когда вы уже уйметесь, ведь давно не дети?

– А что опять? – Руфинов запальчиво развел в стороны мясистые ладони. – ХОЗЯИН отгрохал ему вон какой «аквариум», а мы сколько лет просим на реконструкцию…

– Всё! Ё-пэ-рэ! На этом подвели черту. – Молочков резко встал, Руфинов тоже неуклюже поднялся. – Дашь результат – получишь на ремонт.

– Обещаешь?

– Не лови на слове. Всё. Трудись. Иначе – чует мое сердце – мы дождемся новых терактов в Москве. И в исполнении команды «Борз» они будут направлены уже не на простых людей в метро, а на самых высоких официальных лиц…

Начальник Службы внешней разведки пожал еще раз руку старому товарищу и пошел на выход из кабинета.

– Меня держи в курсе всего в любое время, – бросил он на ходу и скрылся за дверью.

– Вот это другое дело, – пробормотал вслух Ефим Петрович. – Здорово развел я Корабля. Как только выпутываться теперь? Непонятно. Ничего, у Ваулина светлая голова – что-нибудь придумает.

2

В Кабардинке разгорался прекрасный солнечный день. Ударенный Ирой мордоворот Гена, такой же шкаф Серый и худой Русик сидели под раскидистым зонтом возле маленькой кафешки «У Гурама». Они пили пенистое пиво из высоких кружек, жевали сухую соленую таранку.

К столику подбежал запыхавшийся пацан в шортах, следивший вчера за Артистом.

– А, Витек пожаловал! – отвесил шутовской поклон кавказец Русик.

– Чо, шустряк, пива захотелось?! – заржал амбал Серый.

Гена сидел мрачнее тучи. Витек поставил виниловый стул возле него, уселся и вкрадчиво сообщил:

– Ген, я выследил Фраера. Он склеил вчера твою Ирку.

– Ну-у, – зло протянул верзила и прыснул слюной между двумя передними резцами.

– Она с ним вечером уехала на тачке. Лайбу я потом засек у «Марии». Видел, как они на пару обжирались в кабаке.

– Кто такой?

– Не зэчара. Так, лох залетный. Живет в «Марии».

– На, паси дальше. – Гена выдал пацану полтинник. – Мы переберемся щас в тошнилку. В «Рюмку». Как этот мурло выйдет – кликнешь.

– Ага! Понял. Ждите! – Разведчик закивал чумазой головой, сорвался с места и побежал к автобусной остановке.

– Да, Ген, за нашу тёлку надо падлу поучить! – задиристо заявил Русик, прищурив один глаз.

– Ген, можт, за волыной схожу? – предложил Серый.

– Не, Серый, уши надерем, и так обосрётся, – плюнул, целясь в кошку, начальственный Гена.

– Ну, смотри. Твоя баба. А то бы ногу продырявили ему ночью. Он бы потом ничего не доказал.

– А вдруг он – полуцвет? Больно наглый, – встрял Русик.

– Хорош трепать, – сурово процедил Гена. – Двигаем в «Рюмку». Увидим – решим, что делать. Может, он – крутизна, тогда раскрутим на бабки.

Парни дружно встали, отряхнула руки от рыбной шелухи и не спеша направились по солнцепеку к старой красной «Ниве». Загрузились в салон, оглушительно похлопав дверьми, и укатили в направлении города Геленджик.

3

На столе в кабинете руководителя отдела особого назначения СВР ожил селектор.

– Ефим Петрович, к вам подполковник Ваулин, – звонко доложил секретарь-референт Егор.

– Пусть зайдет, – бросил в микрофон Руфинов.

Неслышно отворилась боковая дверь. В кабинет на цыпочках вкатился румяный пухлый человечек в коричневом костюме: губки поджаты, глазки искрили весельем. Ефим Петрович обернулся как раз в тот момент, когда беззвучный толстячок уже стоял за его спиной.

– Явился. – Руфинов пожал мягкую длань.

– Здравия желаю, – отвесил старомодный поклон ёрник-подчиненный.

– Да, спасибо. – Шеф озабоченно сдвинул брови. – Однако здоровье сейчас пригодится и тебе. Сядь и держись за стул. Наверху всё переиграли – в Америку мы не едем.

– А куда же? – Ваулин примостился на стуле, бросил на столешницу корреспондентский блокнот и ручку.

– Никуда. – Руфинов недовольно засопел и метнул в его сторону по столу черную флешку. – Информация от Корабля. Его люди засекли в Штатах нечто интересное. Короче, где-то на Юге, на Северном Кавказе, создана новая организация ваххабитов «Борз».

– Значит, «Волк». Занятно! – Плохо побритый аналитик обрадовался, как ребенок, завертел в сосисках пальцев накопитель информации.

– Всё-то ты знаешь, Тимур! Энциклопедист ты наш многомудрый! Это вообще на каком?

– На вайнахском.

– А по-русски?

– На вайнахском разговаривают ингуши и чеченцы.

– Наконец врубился. Ох, мне этот Кавказ! – Руфинов в сердцах долбанул по кнопке, установленной на боку тумбы.

В кабинет тут же заглянул моложавый секретарь Егор.

– Принеси нам чаю «Кёртис». Зеленого! – грозно приказал начальник особого отдела российской разведки.

4

Шортоносец Витек прошмыгнул мимо автостоянки, заметил белую «десятку» среди других машин и быстрым шагом свернул за угол. Красная «Нива» братвы из Кабардинки уже стояла возле рюмочной. Парни пили водку внутри у высокой стойки.

– Ну, шо? – спросил Серый. – Где там наш клиент?

– Лайба его на стоянке. Выйдут, и ку-ку! – Пацан изобразил ручками управление рулевым колесом.

– Не даст спокойно вмазать, Шерлок Холмс! – закусывая куском печени, проржал Русик.

– Дело говорит, – не разделил веселья Гена. – Подвинулись на угол, – шевельнул он по-командирски пухлой дланью, выходя на улицу.

Парни в наколках чуть лениво потянулись за лидером. Шустрый Витек обогнал мелкий отряд. И вдруг заполошно замахал тонкими конечностями.

– Быстрей! Выполз! Фраер вышел! – громко зашипел следопыт, поглядывая из-за угла дома на особняк гостиницы.

– Вон тот, в белом пиджаке? – спросил Русик, первым оказавшийся рядом.

– Ага! Фраер грёбаный! – закивал утвердительно головой пацан.

– Пошли, – хмуро бросил Гена и возглавил наступление на обычного приезжего из столицы. Тот был в единственном числе – благоприятный исход наглого наезда сомнений не вызывал.

Артист по случаю любовного приключения в полном разгаре был разряжен в белую полотняную пару. Он прохаживался по длинной ступеньке лестницы в ожидании появления на выходе из отеля роковой красавицы Иры.

Вот тут к безмятежному отдыхающему на морском курорте и подвалила изрядно подвыпившая троица уголовных аборигенов. Пацан Витек держался в арьергарде зрителем.

– Эй, мужик, тормози, побалакать надо. – Гена беспардонно потянул к себе за рукав Артиста, потому что тот демонстративно хотел отвернуться.

– Что? Что вы сказали? – Артист убедительно сыграл непонятливого простака.

– А вот чо! – Громила с бобриком на булыжнике красной рожи встал на одну ступень с отдыхающим и сравнялся с ним в росте. – Ты склеил мою бабу – Ирку. Терь с тебя причитается за ущерб, – глумливо ощеряясь, развел колбасными руками Гена. Он уже потянулся пятерней к пуговице на кипенном пиджаке.

– Дорогой, вы тут что-то путаете, – Артист оперативно отскочил на две ступени вверх и почти непринужденно заулыбался. – Хотя, возможно, вы в чем-то и правы. – Он тянул время с оглядкой по сторонам. Где-то должна быть полиция – всё-таки центр всероссийской здравницы! – И потом, я же совершенно не знал, что дама уже зафрахтована…

– Да он, сука, издевается! – подпрыгнул к Артисту сбоку разгоряченный Русик. – А ну, гони пятихатку баков за брехню!

– Я нигде не издеваюсь, – немного ретировался опять Артист. – Сама Ира тоже в этом была как-то не в курсе. Мне ничего такого не сказала…

– Давай-ка, друган, перенесём ноги до парка, там прохладней. – Гена ухватился опять за рукав модного пиджака. По-хозяйски потянул приезжего вниз.

Артист резко вырвался и вскочил на мраморную площадку перед гостиничными дверями. Он заметил, как отельный секьюрити повернулся спиной за тонированным стеклом.

– Ладно, если я действительно где-то виноват, я могу дать вам сотню… – Артист с приклеенной улыбкой снова шагнул назад и последний раз стрельнул глазами: редкие прохожие пробегали мимо, делали вид, что не замечают явного гоп-стопа.

– Да я попишу щас тя бесплатно! – Русик продолжил напирать, в руке появился из воздуха кнопочный нож.

Гена отстранил его накаченной лапой.

– Лады, гони сотник и разошлись.

Миролюбивый с утра Артист полез во внутренний карман пиджака. Назад ладонь выскочила с пистолетом Стечкина.

– Всем стоять, не двигаться.

Хулиганы опешили, но не все. Разозленный до предела Русик выскочил из-за спины Гены и попытался выбить «ствол» ногой.

Артист оказался проворней. Он схватил свободной рукой нападавшего за ступню, задрал ногу повыше и въехал острой туфлей парню по члену. Тот коротко взвыл и рухнул на ступени, заливаясь ругательствами на гортанном языке.

– Забирайте попрыгуна и валите, – спокойно распорядился Артист. Отступил ещё назад, наблюдая строгими глазами за двумя ещё вполне здоровыми крепышами.

– Совершено нападение – стреляю без предупреждения: всё законно, – криво усмехнулся Артист, направив дуло на живот красномордому Гене.

– Ну, мусор, я тебя запомнил, – прорычал с угрозой амбал.

Вместе с Серым они подняли стонущего друга и поволокли его, ухватив за подмышки, к переулку, в котором их дожидалась красная «Нива».

– Ты живой? – Из дверей гостиницы выбежала взволнованная Ира с дорожной сумкой через плечо. – Ой, я как их увидала сверху, сразу бросилась на подмогу!

– Молодец! – Незаметно сунув «пушку» в карман брюк, Артист поцеловал её в щеку. – Не таких обламывали. Не трясись.

Ира, одетая пестро и празднично, жарко прижалась к бойфренду.

– Заедем в Кабардинку, я только паспорт возьму.

– Прошу-прошу! – Артист увлек подругу за собой, поскакал по ступенькам. – Но! Хватит мандражить! – Он, такой храбрый, надежный и щедрый, распахнул перед дамой дверцу «Жигулей».

Уже в салоне Ира успокоилась и рассмеялась.

– А я всё видела! – Она шаловливо помотала пальчиком. – Обижаешь слабых! Нехорошо, Руха! А шпалер настоящий?

– Да, ерунда, газовый, – небрежно соврал Артист, выводя машину на уличный простор. – Завалялся тут у друга в бардачке. Я его случайно с собой-то и взял, а он как раз пригодился.

– Ох, и врун ты, Рухаил! – залилась звонким смехом красотка. – С тобой, я смотрю, скучно не будет.

– Нет, что ты! Больше никаких эксцессов. Вот посмотришь, – пообещал он и дружески подмигнул.

– Верю! Верю! – всё заливалась Ира, чуть не бодая лбом стекло.