Читать книгу: «Пары в психоанализе»

COUPLES

EN PSYCHANALYSE

Éric Smadja en collaboration avec Colette Braem, Vincent Garcia et Leticia Solis-Ponton

Presses Universitaires de France

Перевод с французского

О. В. Чекункова

Научный редактор В. И. Белопольский

© Presses Universitaires de France, 2013

© Когито-Центр, 2018

Введение
Эрик Смаджа

Что такое пара?

Очевидно, что речь идет о вопросе, обусловленном как исторически, так и социокультурно. Перед тем как начать исследование современных представлений о том, что такое пара и ее живая реальность, нужно остановиться на институте брака – узаконенной форме союза, который существует с целью продолжения рода и соответствует различным критериям, на его законах, контролируемых в ходе истории разнообразными конфликтующими между собой внешними органами власти – семьей, государством и церковью, затем на разных этапах его становления, а именно: на западной форме развития сферы личной жизни в противопоставлении сфере жизни общественной, описанной Норбертом Элиасом как «процесс цивилизации» (Elias, 1939); на «свободном» выборе супруга, основанном главным образом на любовных чувствах, который открывает доступ к модели брака по любви; наконец, на развитии идеологии индивидуализма и ценности личности, присущей нашему современному западному обществу, но при этом сочетающейся, однако, с парадоксальными скрытыми тенденциями по стиранию различий и социальному усреднению.

Представление о паре

Я считаю, что пара представляет собой живую и сложную реальность, телесно-сексуальную, социокультурную и психическую, элементы которой находятся между собой в разнообразных меняющихся соотношениях. Она развивается в сложной временной структуре – результате взаимного пересечения времены́х характеристик, свойственных каждой из этих реальностей.

Она состоит из нескольких фигур переноса, инвестированных амбивалентным способом и играющих множество ролей в рамках этой динамической интерпереносной организации, которая определяется компульсивным повторением «инфантильных моделей». Вдохновляясь идеями Фрейда об аналитическом переносе, я считаю, что пара создает и одновременно представляет собой невроз интерпереноса, выражая при этом психотический потенциал, особенно в критические периоды, которые реактивируют шизо-параноидную и депрессивную позиции каждого из партнеров. Она развивается и изменяется под влиянием разнообразных связанных между собой компонентов: исторических, социокультурных, телесных и психических, совершает движения вперед и назад, фиксации, компульсивные повторения и испытывает их последействия. Кроме того, становление каждой пары неизбежно сопровождается кризисами взросления, приводящими к изменениям. Таким образом, пара, инвестированная амбивалентным образом, структурно и динамически подразумевает как конфликты, так и кризисы.

Телесно-сексуальная реальность пары состоит из двух человек, из их тел с определенными половыми признаками, из двух «психосоматических организаций», живущих вместе со скрытыми или явными целями «размножения», участвуя таким образом в общечеловеческой задаче сохранения вида. Следовательно, речь идет о биологическом единстве, которое создано ради размножения. Эти два тела, две «психосоматические организации» общаются между собой, используя различные средства, вербальные и невербальные (мимика, жесты, поведение, фантазии, сексуальность). От тела к телу идут взаимные потоки инвестирования влечений (нарциссических, эротических, нежных и агрессивных); репрезентации (сознательные, предсознательные и бессознательные); проективные и идентификационные процессы, мобилизующие психическую бисексуальность обоих партнеров, которые участвуют в создании «психотелесной связи» или, скорее, «фантазма о психотелесной связи». Половой акт, со своей стороны, представляет собой особый групповой фантазм «воображаемого общего тела» – фантазматического, бессознательного, двуполого тела. Кроме того, он проявляет регрессивное желание нарциссического союза, в котором обоим партнерам даруется состояние нарциссической завершенности.

Социокультурная реальность характеризуется наличием двух людей, которые живут вместе и являются общественной единицей экономического производства и сотрудничества, социального воспроизводства и обучения детей, когда пара становится родителями. Используя понятие Биона «рабочая группа» (1953), можно сказать, что создается «рабочая пара», обеспечивающая материальные средства существования. Пара также относится к социальной группе, занимает определенную позицию в социальной структуре и наделяется ролями и функциями. Она может получить официальный статус как через заключение брака, так и с помощью других способов общественного признания. Таким образом, вместе они создают супружескую «культуру» и «идентичность».

И наконец, психическая реальность пары включает в себя основные психические компоненты, обеспечивающие ее «психическую устойчивость» (Каев, 2007). В функционировании и структурировании семейной диады задействованы различные динамические конфликты, потоки инвестирования влечений, фантазмы желаний, отношения с объектом, пересекающиеся идентификационные и проективные процессы, имаго, тревоги догенитального и эдипова уровня, разнообразные защитные механизмы.

В продолжение исследований Р. Каэ (Kaës, 2007), я выделяю в своем подходе к психической реальности пары три «логических уровня»: групповой уровень – общая и разделяемая партнерами психическая реальность, созданная на основании присущих им особенностей; уровень межличностных отношений – различные типы и уровни объектных отношений, бессознательные союзы (структурные, защитные и даже агрессивные), соотношение эдипова комплекса и сиблингового конфликта; индивидуально-внутрипсихический уровень – конфликты между Я каждого из партнеров и внутренним объектом любви, между двумя особыми психическими объектами – объектом любви и объектом-парой, напряженные отношения с группой-парой, а также сходство и различия психических пространств.

Современные западные пары

Психоаналитики, социологи, антропологи, демографы и историки едины в том мнении, что современные пары стали нестабильными, хрупкими, полиморфными, а члены пар – требовательными друг к другу. Сохранить долгосрочные отношения в паре становится все сложнее, несмотря на нарциссическое желание вечной любви с исключительными правами, на котором держится первоначальный «брачный контракт». Этот вывод подтверждается многочисленными исследованиями и статистическими данными, собранными, начиная с 1970-х годов: снижение количества официально заключенных браков; увеличение количества гетеро- и гомосексуальных внебрачных сожительств, разводов и расставаний; гомосексуальные браки; пары, заключившие гражданский брак; целые «коллективы» любовников; но, особенно, уменьшение количества людей, живущих в паре, и увеличение количества людей, живущих в одиночестве, что особенно актуально для крупных городов. Современные пары – образцовые представители нынешнего западного индивидуалистического общества, пронизанного парадоксальными «течениями». Таким образом, пара представляет собой «симптом» патологического и страдающего общества. Именно это мы обнаруживаем в нашей психоаналитической и психотерапевтической работе с парой. В последние годы мы наблюдаем увеличение количества пар, которые обращаются за помощью к специалистам с различными запросами. Пары приходят на консультацию в достаточно юном возрасте и в начале своей семейной жизни, чаще всего по инициативе женщины, узнав из средств массовой информации о существовании многочисленных видов помощи (семейное консультирование, терапия, медицинские консультации у разных специалистов – врачей общего профиля, гинекологов, сексологов, психотерапевтов). Причины для обращения за помощью: неудовлетворенность в разных сферах жизни, прохождение через критические периоды, как личные, так и супружеские, некоторые из которых приводят к изменениям и делают отношения более зрелыми. Среди основных мотивов конфликтов, обусловленных этими критическими периодами, можно назвать: недостаток общения – конфликты делают отношения настолько взрывоопасными, что общение становится невозможным; неудовлетворительная сексуальная жизнь; внебрачные связи; жестокость в семье; кризис, относящийся к появлению ребенка и переходу на новый уровень – от пары к семье; возникновение психопатологии у одного из партнеров; проблемы у детей; конфликтные отношения новой пары, созданной после развода, с другими членами семьи. Кроме того, пара может прийти на консультацию для того, чтобы проделать «работу сепарации», которая будет полезна обоим партнерам и поможет им смягчить чувство вины из-за неизбежных в данной ситуации страданий, причиненных их ребенку (детям). Эти своевременные или же запоздалые консультации в равной степени являются свидетельством неудачи в работе пары и присущим нашему времени проявлением заботы о качестве семейной жизни, включая различные ожидания и требования.

Однако для некоторых пар перечисленные выше болезненные ситуации могут стать причиной для расставания. Мы как специалисты должны изучить происходящее под разными углами.

Следующий круг вопросов относится к недостаточно исследованной сложной супружеской реальности. Несмотря на то, что общие представления о семье всем хорошо известны, клинические и теоретические исследования носят конфиденциальный характер, особенно в сфере психиатрии и психотерапии. Такой же недостаток знаний наблюдается в области разнообразных форм помощи, доступных в настоящее время, среди которых можно назвать семейное консультирование, медиацию, теории и техники психотерапии – системную и психоаналитическую. Очень важно понимать, в каком случае назначается терапия пары, когда она может быть полезна, а когда нет, в чем состоят ее особенности, технические аспекты, каковы ее цели и задачи, какую пользу можно ожидать в конкретном случае.

Концепция психоаналитической работы с парами

Что касается меня, то под терапией пары я понимаю «переходное» пространство и время между страданиями и изменениями, которые происходят на уровне отдельной личности и пары. На самом деле, партнеры должны быть способны проделать работу на всех трех уровнях психической реальности пары – индивидуальном, межличностном и групповом, в этом случае семейная группа и ее члены смогут проделать удовлетворительную работу пары, которая окажет положительное влияние на телесно-сексуальную и социокультурную реальность. Индивидуальное измерение терапевтической работы с членами пары обычно игнорируется, я же считаю, что его значение необходимо особо подчеркнуть, основываясь на широко распространенной в обществе индивидуалистской идеологии и важности бессознательных психических изменений каждого из партнеров, произошедших в результате работы пары.

Таким образом, чаще всего терапия позволяет выполнить на психическом уровне следующие задачи: истинное «освобождение» каждого из партнеров благодаря смягчению слишком мощных потоков идентификаций, что создает благоприятные условия для начала процесса сепарации – индивидуации и восстановления нарциссизма, проявляющегося в большей автономии; признание определенной степени зависимости от другого и поглощение объектом-парой или «фантазмом пары»; снижение уровня конфликтов, когда межличностные отношения становятся более мягкими, гибкими, что приводит к появлению влечений, более свободному обмену чувствами и фантазиями, снижению амбивалентности, освобождению нежности, более открытому распределению ролей, которые играет в паре каждый из партнеров – отец, мать, ребенок, брат, сестра, друг, подруга; положительные изменения на уровне репрезентаций объекта любви и объекта-пары, который воспринимается не таким вторгающимся, как раньше; новое распределение инвестиций между общими и разделяемыми объектами, а также между индивидуальными и разделенными объектами. И наконец, эти изменения могут мотивировать одного или даже обоих партнеров начать индивидуальную терапевтическую работу.

Наш коллективный труд, первый том которого (Smadja, 2011) назывался «Пары. Мультидисциплинарный подход» (русский перевод: М.: Когито-Центр, 2017), предлагает читателю ответ на два из поставленных выше вопросов. В книге, написанной совместно коллегами-психоаналитиками, большая часть которых является также психотерапевтами, работающими с парами, с помощью конкретных примеров будут представлены:

– с одной стороны, семейная проблематика, неотъемлемая часть жизни и «обычная» история каждой отдельно взятой пары: сексуальное желание и сексуальность, неизбежная проблема – желание родить ребенка и связанные с этим перемены, критический этап изменений – переход от пары к семье, от двух человек к трем;

– с другой стороны, два наиболее часто встречающихся вида страданий – жестокость в семье и внебрачные связи.

Каждая из пяти представленных историй будет затрагивать отдельные клинические, технические и теоретические аспекты, что даст читателю возможность открыть для себя не только различные приемы и проблематику психоаналитической работы с парами, но и взаимосвязь клинической, технической и теоретической областей, специфичных для истоков и гносеологии психоанализа.

В первой главе, «Клодин и Ришар», вопрос желания и сексуальности в паре будет рассматриваться в двух ракурсах: с точки зрения Колетт Браэм («Невозможность сексуальной встречи»), которая представляет нам анализ своей терапевтической работы с парой; и с точки зрения Венсана Гарсия («Супружеская идентичность и сексуальность»), который предлагает нам другой подход, в котором клинические аспекты дополняются теоретическим исследованием природы сексуального желания и сексуальности в паре.

Во второй главе, «Желание иметь ребенка: исключенный отец, запретная сексуальность», Летиция Солис-Понтон затрагивает проблему желания иметь ребенка, с которой приходит пара Габриэла и Франсуа, и представляет свои теоретические исследования, основанные на работах различных авторов. Переходя к следующей главе, «Сексуальная пара, родительская пара», она продолжает развивать тему критического перехода от супружеской пары к родительской паре.

В четвертой главе, «История супружеского насилия», Венсан Гарсия исследует различные аспекты супружеского насилия и, представляя нам фрагмент терапии, дает последующий анализ пары и теоретическое развитие темы.

В последней главе «Размышления о современных внебрачных отношениях» мы рассмотрим подобные отношения на примере пары Элис и Жана.

И наконец, мы, психоаналитики, надеемся, что на примере всех представленных фрагментов терапии пар и вызванных клиническим интересом теоретических исследований сможем открыть для наших внимательных и любопытных читателей удивительную и скрытую сложность нашей работы, связанной с живой реальностью, каковой является каждая без исключения пара.

Глава I
Клодин и Ришар. Невозможность эротической встречи
Колетт Браэм

Обстоятельства первой встречи

Клодин (34 года) и Ришар (36 лет) пришли на консультацию в январе 2010 года в связи с драматическими событиями: за несколько дней до того как Клодин записалась на прием, она узнала, что у ее мужа были многочисленные внебрачные связи «исключительно сексуального» (как он утверждает) характера, и это связано с давно укоренившимся в ней отсутствием желания (а это подтвердили оба), причем такая ситуация наблюдается с самого начала их отношений.

Осознание со стороны Клодин параллельной жизни Ришара стало предупреждением об опасности, потрясло фундамент, на котором была выстроена их пара: идеализация, которая поддерживалась и сохранялась вплоть до момента кризиса, раскололась, однако эта трещина не нанесла удара по их взаимной привязанности. По рассказам пары, у них все хорошо и со здоровьем, и с деньгами, и в доме, и даже в отношениях друг с другом, кроме этого острого эпизода, который послужил причиной для обращения к специалисту и стал для них громом среди ясного неба.

Во время первичных консультаций удалось выделить симптом, три аспекта которого оказались перемешаны между собой в запросе на терапию. Первый, самый очевидный аспект – тот, который вызвал острое страдание и послужил причиной для обращения к специалисту, принял форму тяжело переживаемого опыта, стал причиной потери доверия и отдаления. В данном случае речь идет о страданиях, связанных с деидеализацией.

Второй аспект – это поведение Ришара, поиск сексуального удовлетворения вне брака, в беспорядочных связях, тайных разовых встречах и/или виртуальных отношениях в сети. Сколько времени это длится? Три месяца? Год? Намного больше? Продолжается ли это в первые дни терапии?

Третий аспект симптома представляет собой отсутствие сексуального желания у Клодин, это первое звено цепи, на которое нанизываются два других. Этот аспект первым появляется в семейной хронологии событий и присутствует в отношениях пары с самого начала.

Биографические данные

В процессе сбора информации на первичных консультациях оба партнера говорят о том, что в семейной жизни их ничего не беспокоит, если не считать смерти отца Клодин, умершего от рака за два года до начала терапии: они ведут мирную жизнь в окружении дружной семьи, у их родителей нет никаких семейных проблем, нет никаких событий, о которых стоит рассказать, и никаких травм. Хотя каждый из них умалчивает о большей части своей личной истории, делают это они неосознанно, и по этой причине у меня долгое время нет доступа к основной информации, необходимой для совместной работы. Лишь после долгих месяцев терапии с помощью определенных усилий у меня получится соединить конструкции, которые я подмечаю во время сеансов, с биографической реальностью каждого из партнеров.

Пара

Когда они познакомились, Клодин было двадцать четыре, а Ришару – двадцать шесть. Молодые люди выросли в одной и той же среде – парижский средний класс, ревностные католики. В течение полутора лет они трижды виделись в гостях у общих друзей, но никакой искры между ними не вспыхнуло. Отношения начались в 2002 году по инициативе Ришара. Оба партнера на тот момент были независимы, работали и жили отдельно.

В отношениях довольно быстро был поднят вопрос о сексе: Ришар не считал официальное заключение брака обязательным условием для секса, в то время как Клодин, активная прихожанка, посещавшая религиозный кружок, отказывалась заниматься любовью до тех пор, пока не выйдет замуж. Эти разногласия в 2004 году привели пару к разрыву, который продлился полтора месяца. Отношения возобновились, когда Клодин уступила требованиям Ришара, касающимся секса и совместного проживания, – тем не менее Клодин держала эти факты в секрете от своей семьи в течение полугода. Они поженились в конце 2005 года. К тому времени, когда разразился кризис, послуживший причиной для начала терапии, у них уже было два сына, старшему было три года, а младшему – шесть месяцев. Ришар работал в сфере финансов, а Клодин, ведущая культурных программ, находилась в декретном отпуске.

Клодин

Клодин – младший ребенок в семье, у нее есть четыре старших брата, о которых ей нечего рассказать во время сеансов. Она признается, что начала интересоваться мальчиками только в старших классах лицея. Два года она встречалась с одноклассником Н., в которого, как ей казалось, она была влюблена, и их чувства были взаимны. Но эти отношения закончились, поскольку были омрачены постоянными расставаниями из-за конфликтов, связанных с отказом Клодин заниматься любовью. В конце концов, через полтора года игры в догонялки, им удалось договориться, и перед тем, как окончательно расстаться, у них несколько раз были сексуальные отношения. Клодин ничего не говорит о том, что она тогда чувствовала, в процессе терапии она лишь высказывает мнение о своем бывшем парне, называя его доминантным и даже первертом. Затем была вторая история любви (без сексуальных отношений), в то время Клодин была глубоко погружена в религию и жила в католическом общежитии, проводя время в компании других участников «молитвенной группы». По ее словам, второй парень был отвергнут из-за своего образа жизни и неустойчивых убеждений.

Ришар

Ришар – старший из четырех детей, у него есть две младшие сестры и брат, Ришар описывает их отношения как очень дружные, счастливые, где все стоят друг за друга горой.

В подростковом возрасте и в юности Ришар флиртовал, именно так он описывает свой тип любовных отношений, начиная с первой подружки в четырнадцать лет и до момента встречи с Клодин. Отношения в подростковый период оцениваются им как многочисленные, легкие, честные, секса в них было мало, хотя первый сексуальный опыт Ришар получил в шестнадцать лет. Поступив на подготовительное отделение университета, Ришар встретил Ф., которая училась на том же факультете. Это стало его первой историей любви. Они встречались около года до момента, когда девушка призналась Ришару, что изменила ему со своим бывшим во время каникул три месяца назад. Когда во время терапии Ришар чувствует себя готовым довериться и рассказывает этот эпизод, он говорит о том, что они с Ф. были на одной волне и что он не смог восстановить их единство после того, как узнал про измену, что привело к расставанию, которое оба партнера воспринимали как серьезную потерю.

Предложение терапевтической работы

Начиная с первичных интервью, Клодин и Ришар держатся просто и сердечно, непринужденно занимают терапевтическое пространство. Их манера общения меня трогает, что достаточно быстро позволяет мне спрогнозировать, что первые движения интерпереноса, а также переноса и контрпереноса смогут в дальнейшем стать динамической основой, необходимой для психоаналитической терапии пары, целью которой является создание связей между индивидуально-внутрипсихическим уровнем и пространством межличностных отношений.

Когда я представляю себе эту пару, я думаю об их эстетических качествах, особенно о Клодин, свежей, «естественной» молодой женщине, мягкие округлости которой только подчеркивают ее тонкость и изящество. Ее личность привлекает меня, ее женственность отзывается во мне, все это является важным показателем движения контрпереноса. Этот феномен обольщения, который оказал воздействие на терапевта, указывает на вхождение в психоаналитический процесс: моя работа, как уже было отмечено ранее, заключается в том, чтобы отмечать эти возникающие связи, уметь в процессе работы отделяться от обольщения, которое исходит как от одного из партнеров, так от пары в целом. Параллельно мы увидим, что это широкое поле соблазнения засеяно токсичными зернами, особенно в сексуальной сфере пары.

Семейные сложности Ришара и Клодин являются отражением всех тех бед, с которыми сталкиваются современные пары. Неоднозначность данного симптома – когда очень тесно связанные между собой браком и чувствами мужчина и женщина не способны поддерживать сексуальные отношения – вызывает у меня сильный интерес, питает мои размышления о том, что же прячется за отсутствием желания. Из чего состоит «сексуальное» желание Ришара, когда он ищет удовлетворения во внебрачных связях? Какие бессознательные фантазмы и тревоги скрываются за этим поведением? О каком сексуальном желании идет речь у каждого из партнеров? Желание разрядки или сексуальное желание?

Начиная с первичных консультаций, Клодин и Ришар с помощью переноса показали хорошие способности к проработке и пересмотру способов взаимодействия в их паре. Согласие на мое предложение продолжить терапию принесло им реальное облегчение, включая обсуждение условий, стоимости, регулярности встреч, обязательств оплачивать пропущенные сеансы и присутствовать на сеансах вдвоем, ибо отсутствие одного из них должно было приводить к отмене сеанса.

Мы договорились обо всех этих условиях работы и решили встречаться раз в неделю, кроме периода школьных каникул. Наша договоренность была достигнута без каких-либо споров и затруднений, практически без проявлений классического конфликтного переноса на терапевтические рамки.

Терапевтическая работа

Несколько слов о форме семейной структуры

Через год терапевтической работы я отмечаю множество похожих черт у Ришара и Клодин, их поразительное сходство. У обоих большие сложности в самонаблюдении, в начале нашей работы им сложно говорить о себе и о супруге.

Кем была Клодин как дочь по отношению к своему отцу, о чьей недавней смерти было рассказано «объективно», без чувств и репрезентаций. Кем была Клодин для отца, который явно выделял ее среди остальных детей, четырех братьев, о чем она сообщила мне в отстраненной манере? В то же время Ришар рассказывает нам об отце Клодин, человеке с сильным характером, любящем, который не упускал случая предупредить свою дочь об опасностях неконтролируемой сексуальности (как разогнавшаяся машина без тормозов, замечает Клодин). Подчинялась ли она своему отцу в эдиповом регистре, то есть вела ли себя как послушная и верная папина дочка, привязанная к нему, чтобы гарантированно получить отцовскую любовь?

Я задаю себе вопросы того же порядка по поводу отношений матери и дочери и братьев и сестры.

Характер отношений Ришара со своими близкими – матерью, отцом, братом, сестрой – также остается для меня малоизученным, несмотря на многочисленные попытки исследовать этот вопрос. Редкие воспоминания Ришара о его детстве, подростковом возрасте и жизни его родительской семьи вызывают у меня всегда один и тот же контрпереносный фантазм: выводок птенцов, слившихся между собой и неотличимых один от другого. В этом образе я не вижу ни отца, ни матери.

Тем не менее Ришар говорит о сестре, которая младше его на одиннадцать месяцев, как о своем близнеце, в то время как Клодин, самая младшая в семье (разница между ней и братом, после которого она родилась, составляет восемь лет), говорит такую показательную фразу: «Люди часто замечают, что мы с Ришаром похожи, как брат и сестра».

Теперь мы можем определить, из каких основных групп состоит их семейная организация:

– Речь идет о семейных отношениях братско – сестринского типа с симбиотическими элементами, в которых один партнер представляет собой нарциссического двойника другого. Ведущей тревогой является идентификационная тревога, отсутствие различий, появление сексуальной дистанции становится защитной мерой.

– Очень сильные анальные защиты Клодин выражаются на догенитальном уровне в отказе удовлетворить сексуальные желания Ришара. В этом симптоме соединяются стремления к овладению, удержанию и желание оказать сопротивление влиянию Ришара. В этой семейной организации Клодин ощущает себя победительницей и удовлетворяет свои фаллические желания, кроме того, она кастрирует своего мужа и наносит раны его мужественности. В отношениях Клодин и Ришара эти садомазохистические игры продолжают развиваться: когда она отказывает, то страдает от фрустрации своих бессознательных желаний и заставляет страдать Ришара, который, в свою очередь, причиняет Клодин страдания своими изменами. В этом также задействован регистр эксгибиционизма и вуайеризма: прятать, не показывать, не говорить, но одновременно с этим показывать, внушать определенные мысли, ставить терапевта, вынужденного докапываться до подробностей интимной жизни, которую от него прячут, в вуайеристскую позицию.

– На эдипальном уровне подобное отношение Клодин фантазматически подкреплялось ее отцом, который предписывал ей подавлять свою сексуальность. Когда она отказывает мужу, она «отдает» себя отцу на уровне бессознательных фантазмов. В своих бессознательных инцестуозных фантазмах Ришар представляет себя сиротой: внутри этой пары, где жена отказывает ему, он чувствует себя защищенным от фантазма соединиться со своей матерью.

Тридцать пятый сеанс

Главная тема тридцать пятого сеанса – утаенная личная жизнь, определенная манера общения, в которую я вмешалась из-за контрпереносных чувств, – становится наглядным примером тайного сговора на почве овладения, удержания и разделяемых партнерами анальных защит и сразу приводит нас в самую гущу репрезентаций, сконцентрированных на сокровенном внутреннем мире. Это толкает меня к размышлениям о процессе удержания и ограничения обширных частей психической жизни, которые каждый из них держит в секрете: можно ли рассматривать отказ со стороны Клодин иметь общую сексуальную жизнь (хотя она утверждает, что не имеет над этим никакой власти) как бессознательное выражение желания сохранить дистанцию по отношению к своему супругу, который хочет захватить ее интимное пространство? Правда ли, что догенитальное поле густо засеяно анальными защитами и садомазохистическими аспектами?

Ришар: Ты выглядишь загадочной… я пытаюсь понять ход твоих мыслей. [Я думаю: никакой подготовки. Торопливая, преждевременная пенетрация.] Клодин оправдывается перерывом в терапии из-за весенних каникул. [Пытается ли она отбить эту первую атаку со стороны Ришара?]

Терапевт: Вы уезжали вместе с детьми?

Я поддерживаю попытку Клодин не поддаваться желанию Ришара захватить власть и вхожу с ней альянс, суть моих намерений состоит в том, чтобы расшатать явный бессознательный сговор пары. Кроме того, моя реакция является результатом контрпереносных чувств по отношению к Ришару, я уже хорошо знаю и предвижу его привычные маневры, ведущие к тому, чтобы направить внимание исключительно на поведение его жены.

Ришар: У детей слишком много каникул, нужно скорее браться за работу.

Из-за школьных каникул они не могут приходить на терапию. Фантазм о ребенке как о третьем лице, который ставит запрет на сексуальные отношения, и альянс Ришара с терапевтом, когда он делает введение в материал. [Молчание в течение нескольких минут.] Я не делаю интервенцию, заинтересованная тем содержанием, которое может появиться вокруг темы детей.

Ришар: Ты что-то скрываешь, я имею в виду здесь и сейчас?

Я еще раз говорю себе, что он очень боится того, что жена может выйти из-под его контроля.

Клодин: Я пыталась понять, что же я могу скрывать… но нет, не думаю, что я что-то прячу внутри себя, мне нелегко говорить просто потому, что нечего сказать.

Амбивалентные движения переноса: она находится в ситуации психоаналитической терапии пары и как хорошая пациентка хочет дать мне знать, что между сеансами задавала себе вопросы. Но здесь мы видим и психический конфликт, поскольку с помощью этой фразы она хочет дать мне понять, что не нужно копаться, все равно ничего не найдешь. Впрочем, ее ответ меня фрустрировал.

Параллельно я думаю о фантазме первосцены: Ришар и терапевт объединились и пытаются включить ее в эту сцену на троих, где ни у кого нет друг от друга секретов. Будучи соучастницей, она соглашается на это распределение ролей.

Ришар: Ты начинаешь объясняться с помощью жестов, видно, что тебе есть, что сказать.

Тон, указывает на то, что Ришар «играет в психолога». Соперничество и идентификация с терапевтом.

Клодин: У меня есть главное правило: если что-то меня задевает, я стараюсь не копаться в себе. Это правда, я ни с кем не говорила про нашу сексуальную жизнь, я считаю, это должно остаться между нами с Ришаром.

Еще одно проявление амбивалентности в переносе: Клодин не подчиняется архаичной пожирающей или вторгающейся, как ее муж, материнской фигуре, которую представляю для нее я («нет, у меня нет никаких тайн, вы ошибаетесь, если так думаете»), но как хорошая пациентка она осмеливается произнести обжигающее слово «сексуальность». [Несколько минут молчания.]…? [Я не слышу того, что говорится.] Сговор пары, они оба прячутся от меня. Я вновь фрустрирована, даже скорее злюсь из-за того, что что-то прошло мимо меня, – это их привычный, уже известный мне способ поведения. И снова на поверхность выходит организующий фантазм первосцены, который в различных конфигурациях постоянно проявляется во время сеанса.

Ришар: Иногда, когда я с тобой разговариваю, мне кажется, что ты ускользаешь. Ты приходишь, уходишь. Ты уходишь от реальности, и я должен снова повторять сказанное. Ты будто убегаешь от меня в свои мечты.

Поэтически-соблазняющий образ. Клодин, ночной мотылек, попала в ловушку. Я тоже чувствую себя очарованной этим сильным и необычным образом. Ришар отходит от обсессивной тематики.

Клодин: Нет, просто я погружена в то, что должна сделать. Я чувствую себя скорее робкой, чем загадочной, мне нелегко войти в контакт с незнакомым человеком, думаю, так…

Клодин разыгрывает карту невинности. Я вспоминаю о воспитанной в монастыре Агнесе из комедии «Школа жен». Клодин мотивировала свой отказ заниматься любовью до брака своими убеждениями ревностной католички. «Скорее робкая, чем загадочная» – это ее способ предупредить меня о том, что мне с ней будет непросто, потому что ей «сложно доверять человеку, которого она не знает». [Молчание]

Ришар: Ты сейчас думаешь о чем-то, чем не можешь с нами поделиться? Или не хочешь? [Ришар говорит что-то в сторону, я не слышу, раздражаюсь и прошу повторить.] Это как-то связано с нашей проблемой?

Почему он назвал это «проблемой»? Такое же упрощение, как и «робкая». Эти супруги действуют как сообщники.

Клодин: Нет.

Ришар: Ты чувствуешь, что проговариваешь здесь все, что тебе хочется сказать? Или ты что-то удерживаешь в своей голове?

Мне очень тяжело выносить такое поведение Ришара. Я спрашиваю себя, как же с этим справляется Клодин? На ум приходит изнасилование. Кроме того, я думаю о том, что в этой ситуации Клодин является соучастницей, поскольку ее отказ подводит мужа к высшей точке вуайеристской реакции, которая поддерживает ее мазохизм.

Клодин: В самом начале наших отношений я не особенно скрывала то, что мне бы больше понравилось, если бы « это» не случилось сразу, а то, что все происходило не совсем в моем ритме, я на самом деле немного скрывала.

Таким образом, через двадцать минут расспросов Клодин делает поворот на 180 градусов и выдает важный секрет. Смог ли Ришар ее перехитрить? Почему она уступает под натиском его атак именно в этот момент? Можно ли считать причиной перенос и альянс с терапевтом? Приведет ли это к проработке?

Терапевт [видит растерянность Ришара]: Что вы можете об этом сказать?

Ришар [с осторожностью]: В последние пять лет мы попали в ловушку рутины. Нам необходимо что-то еще, кроме нашей семьи, наших двух сыновей, и даже если в целом у нас все в порядке, в последнее время рутина занимает в нашей жизни слишком много места…

Моя попытка повернуться в сторону Ришара дает осечку. Он прибегает к банальностям, идет в наступление, чтобы меня обезвредить.

Терапевт: И что же сейчас занимает так много вашего времени?

Многочисленные намеки позволяют мне представить, из чего складывается повседневная жизнь этой пары и какое давление на нее оказывает то, что Ришар ранее обозначил как «проблему». Они, скрывая какие-то вещи, одновременно дают мне возможность увидеть их.

Ришар: Мы укладываем детей в восемь тридцать, у нас остается достаточно времени, чтобы… найти энергию и не уклоняться от вопроса, почему наша сексуальная жизнь остается такой, как есть. Одним махом решить проблему не получится. [Поворачивается к терапевту.] Что вы об этом думаете?

Ришар уклоняется от совместной работы: с одной стороны, он в поисках «оператуарного способа», или, как он часто говорит, «решения», с другой стороны, он настойчиво требует, чтобы я действовала в рамках этого пресловутого «решения проблемы» и добивается моего согласия на то, чтобы мы вместе смогли повлиять на Клодин.

Ришар: У нас не очень-то много идей относительно того, что делать в наше свободное время.

«Делать» – типичное слово Ришара. Каждый раз, когда я его слышу, оно вызывает во мне враждебные контрпереносные чувства, которые мешают мне думать. Понимание того, что мои мысли спутаны и я сама будто обездвижена паутиной, сотканной Ришаром, становится одним из краеугольных камней работы с этой парой.

Клодин: Это только к лучшему.

Ришар: Время, когда над нами работают. Нужно говорить откровенно, разумеется, необходимо затронуть еще много всяких тем, я мало знаю о том, как это работает. [Здесь слышится вопрос о незнакомом ему объекте – терапевтическом процессе.] Надо поговорить с Клодин, может быть, здесь, – мне кажется, она задается тем же вопросом, что и мы.

«Мы» – это кто? Он и терапевт? Или это синтаксическая ошибка, неопределенность субъектов, спутанность мысли?

В течение нескольких минут Клодин и Ришар общаются между собой в обычной для них манере рационалистических рассуждений: Клодин объясняет, что ее нерешительность до свадьбы была связана с религией, Ришар страстно доказывает, что теперь, когда они женаты, больше нет никаких моральных или религиозных ограничений, которые могут сдерживать ее либидо.

Терапевт [обращается к Клодин]: Вы чувствуете на себе тяжелый груз? Я думаю, что вы могли бы сейчас сказать Ришару: «Мы говорили об этом столько раз, хватит, оставь меня в покое».

Интервенция с интерпретативными целями, предназначенная для того, чтобы раскрыть сговор.

Клодин: Долгое время это было очень тяжелым грузом, мне кажется, что и сейчас это так.

Избегает сути вопроса, которая касается аффектов, появившихся во время сеанса. Я возвращаюсь к теме.

Терапевт: Вам не кажется, что здесь и сейчас Ришар навешивает на вас груз, что он хочет убедить вас принять его точку зрения?

Клодин [колеблется, ищет мысль]:…Я пришла сюда, чтобы сохранить отношения с Ришаром, потому что я его люблю. Но я споткнулась о свои собственные резоны, и этот опыт дался мне тяжело. У меня были и другие сложности, я отказывалась от удовольствия, которое мы могли бы разделить с Ришаром. Я знала, что Ришару недостаточно, что у нас возникли серьезные проблемы, но так сложилось.

Ришар: А как сейчас изменились эти другие сложности?

Клодин: Я на тебя злилась, и сейчас продолжаю немного злиться.

Ришар: Ты хотела бы, чтобы мы притормозили.

Клодин: Не знаю, этот вопрос возникает снова и снова, и это всегда немного сложно. Это происходит тогда, когда я должна в мельчайших подробностях рассказать обо всем, что у меня внутри, в дальних уголках души.

Ришар: Так ты на меня злишься?

Клодин: Я на тебя не злюсь. Но…

Ришар [нежно и мягко]: Тогда я прошу у тебя прощения.

Ришар снова говорит что-то, чего я не слышу. Я прошу его повторить и добавляю: «У вас тоже есть тайны». Он начинает оправдываться.

Ришар: Может, ты могла бы избавиться от старого груза. если Клодин меня за него простит. [Он снова говорит доверительным тоном. Взволнованно: ] Что хочет сказать твой ротик?

Клодин: Я очень довольна, что смогла это сказать, я не отдавала себе отчет, насколько важно было сказать о моей злости.

Ришар [очень нежно, трогательно]: Ты можешь говорить все, что хочешь.

Клодин: В начале наших отношений я хотела ясно высказать свою точку зрения по поводу сексуальности. Это мне не очень-то помогло.

Элементы для понимания сеанса и введение в другие теории исследования

В своем контрпереносе я глубоко погружаюсь в сеанс, наполненный триангулярным конфликтом, во время которого Клодин, Ришар и я все время меняемся ролями. Клодин позволяет Ришару допрашивать ее, когда он занимает лидерскую позицию; Ришар вступает в сговор с Клодин, нивелируя их симптом («проблему»). Оба опутывают меня паутиной, я стараюсь найти опору в том, что меня от них отличает, то есть в моей терапевтической позиции, которой меня пытаются лишить. На этом сеансе мне отводится роль одного из многочисленных сиблингов, между которыми нет никаких отличий, и власть отца стерта. Эта милая группа, состоящая из трех братьев и/или сестер, создается с целью не причинять друг другу вреда и не сделать ничего плохого под покровительством материнской фигуры (терапевта). Эту мать, одновременно внушающую доверие («скажите нам, что мы были не слишком жестоки друг с другом») и контейнирующую (когда в результате слишком жестоких игр начинает идти кровь), Клодин и Ришар искали, начиная с самой первой консультации. Кроме того, я представляю собой и отцовскую фигуру – носителя Сверх-Я – отца с сильным характером, которого вспоминают и Клодин, и Ришар.

Многочисленные взаимосвязанные элементы, из которых состоит мой контрперенос, позволяют мне обнаружить, что я отказываюсь снисходительно наблюдать за вторгающимися действиями Ришара. В кого с таким стремительным натиском он хочет вторгнуться на самом деле? Возможно, в эдипальную мать. Но не прячется ли за ней догенитальная мать, всемогущая и внедряющаяся, с которой он идентифицировался в отношениях с Клодин? Более того, элементы эксгибиционизма и вуайеризма попеременно указывают нам на один из трех полюсов в сценарии, который разыгрывается в поведении Клодин.

Разыгрывающиеся внутри каждой пары разнообразные конфликты вокруг идентичности и инаковости, нарциссизма и объектных отношений, эроса и деструктивных влечений, генитального и догенитального уровней, мужского и женского, влюбленной пары и родительской пары (Smadja, 2011) образовываются в процессе этого сеанса в основном вокруг садо-мозохистской и эксгибиционистской первосцены.

Ришар, прикрываясь мягкостью и деликатностью, дает волю своим желаниям насильственного проникновения орального, садистического и эксгибиционистского характера, почва для которого была подготовлена мазохизмом Клодин. Этот сеанс больше всего наводит на мысль о совместном семейном творчестве – защитной сексуальности, которая ограждает пару от общих догенитальных и эдипальных тревог, относящихся к инцестуозному фантазму как по отношению к сиблингам, так и к родителям.

Оральность Ришара проявляется в той жадности, с которой он хочет «съесть» Клодин, вырывая и вытаскивая наружу все ее секреты, чтобы насытиться ими. Очень ярко выраженные во время этого сеанса движения тесно переплетенных и спаренных оральных и анальных влечений подтверждают гипотезу о том, что психические границы Клодин подвергаются опасности, ее сексуальное дистанцирование носит защитный характер против угрозы быть «съеденной» Ришаром и раствориться в нем. Таким образом, в ответ на оральные фантазмы, порождающие тревогу потери идентичности, проявляются такие защиты анального типа, как удерживание и контроль. Наличие супружеского сговора выявляется в контрпереносе, через мою реакцию отказа занять навязываемую мне позицию пассивного наблюдателя. Отчетливо видно, как элементы этого тридцать пятого сеанса соединяются в типичной для контролирующего свои выделения ребенка на горшке игре «в прятки» – прятать/показывать, удерживать/отдавать. Пара сохраняет контроль и власть, чтобы принимать решения по отношению к своему терапевту. В стремлении спрятать проявляется также борьба с эксгибиционистскими влечениями, которые сконцентрированы на догенитальном уровне этой пары.

Конфликт фаллическое/кастрированное проявляется в действиях Ришара, когда он принимает роль лидера, управляющего происходящим на сеансе с помощью активного и властного поведения.

Очень развитые, тесно связанные с фаллическими, анальные защиты Клодин наводят нас на мысль о борьбе против нарциссически заряженного инцестуозного фантазма сиблингового типа. Возможно, роль брата, предназначенная для Ришара, защищает Клодин от эдипальной фигуры отца, с которым выстроены особые отношения. Ришар, со своей стороны, находит в Клодин сестру-близнеца и переносит на нее желание захватить власть и соперничать, которые появились у него после рождения младшей сестры. Эта фигура сестры также защищает от образа эдипальной матери.

Работа по деидеализации и нарциссическому восстановлению

Сейчас, в начале 2012-го, после тридцать пятого сеанса прошло около года. Я размышляю над гипотезой о паре-симптоме, встрече двух людей с дефицитарным нарциссизмом.

Благодаря аналитической работе потенциал пары усиливается, а опасения, сомнения и недоверие Ришара к терапевтическому процессу постепенно ослабляются, Клодин же освобождается от своих завышенных объектных ожиданий и идеализации как супружеских отношений, так и мужчины, с которым она связана браком. Общий фантазм о садомазохистической первосцене проявляется в различных формах. Эта тематика, представленная в полном объеме, подтверждает гипотезу о страхе вторжения, который мы наблюдали во время тридцать пятого сеанса, и вытесняет персекуторную составляющую, суть которой состоит в захвате власти над партнером в сцене «пенетрации и садистического контроля» женского мужским. В процессе терапии Клодин проработала свои мазохистические представления

до такой степени, что стала способна их выражать, конкретизировать и формулировать. Ришар-любовник использовал мазохизм Клодин как инструмент для того, чтобы до мельчайших подробностей исследовать ее половые органы и использовать их в качестве частичного объекта – исключительно ради собственного удовлетворения, а не для того, чтобы открыть для нее путь к удовольствию. Ключ к женскому желанию спрятан внутри тела, в половых органах. Эта тайна подталкивает мужчину искать физиологическое подтверждение сексуального возбуждения партнерши. Пара исследует свой собственный способ справиться с конфликтом мужского и женского, источником сексуальных проблем, связанных с силой, властью и неравенством.

Клодин отказывается считать женщину слабым полом и требует признать психологическое и физиологическое равенство полов во время полового акта, полностью стирая разницу между мужчиной и женщиной. В результате на почве «активного женского», ответственного за желание разрушить мужское, разворачивается мощный внутрипсихический и межличностный конфликт, который в некоторой степени является фундаментом для сексуальных проблем пары. Прорыв в терапии и проработка семейных проблем дают Клодин возможность исследовать свои влечения и понять, чего хочет она сама, этот вопрос является доказательством изменений в защитной системе в результате потери мужской фалличности. В психосексуальности пары теперь исследуются различия между понятиями желать и быть желанной в пространстве женского.

И наконец, здесь наглядно представлена защитная система выбора партнера, направленная на то, чтобы совладать с архаичными тревогами, вызванными осознанием различий.

Супружеская идентичность и сексуальность
Венсан Гарсия

На примере представленной выше пары Колетт Браэм показывает нам, насколько каждый из партнеров страдает из-за своей «беспозвоночности», неопределенной, размытой идентичности. Это мгновенно проявляется во время первичных консультаций, когда пара, не имея «сознательного желания скрыть», не дает терапевту практически никакой биографической информации о себе. Возможно, они создали пару на базе общей патологии, когда более тесный контакт, сближение с партнером ощущается как «страх разрушения» и может привести к риску «потери идентичности» (M’Uzan de, 2008). Это становится причиной симбиотического функционирования пары, различия внутри которой стерты.

Каждый из партнеров использует особые, дополняющие друг друга защиты, чтобы противостоять зоне неопределенности. Именно по этой причине встреча может состояться: Клодин ищет «внешний позвоночник», который находит в строгих рамках, твердость и даже ригидность которых, кажется, ее успокаивают. Ее мазохизм позволяет спокойно подчиняться сначала власти отца, затем религиозным требованиям, и в конце концов попасть под влияние мужа. Ришару же, напротив, нужно укрепить свою «пениальную ось», то есть мужественность, которая является для него основой идентичности. Ришар ломает любые ограничения, которые могут стать препятствием на пути стремительного, маниакального развития его мужественности: обходит препятствие в виде желания Клодин сохранить девственность, а потом и нарушает закон верности. Внешние рамки замещаются правилами, установленными Ришаром, его желание захватить власть свидетельствует о наличии садистических аффектов, дополняющих мазохизм Клодин. Для обоих партнеров желание соблазнять основывается на потребности чувствовать себя живыми, привлекательными и любимыми, при этом Клодин привлекает язык нежности, а Ришара – страсти.

Колетт Браэм доказывает, что процесс деидеализации в этой паре начинает разворачивается в определенный момент, когда притягивающие в начале отношений качества превращаются в противоположные и причиняют страдания (Lemaire, 1979).

Итак, Ришар своим соблазняющим поведением смог успокоить Клодин, убедить ее в том, что она красивая женщина, достойная любви. На уровне своего стремления захватить власть он оказался способным контейнировать ее экзистенциальные и идентификационные тревоги.

Клодин, используя более интеллектуальные способы соблазнения, привлекла внимание Ришара, который, для того чтобы укрепить свои мужские качества, захотел ее «съесть»: сопротивление Клодин еще сильнее разожгло желание Ришара стать самым сильным и сделать ее своей собственностью. Тот факт, что Клодин представляла собой запретный, защищенный объект (молитвенная группа), только усилил потребность Ришара обойти запрет, нарушить границы и не ограничивать отношения областью дружбы и/или духовного общения. Склонность Клодин к подчинению создала благоприятные условия для стремлений Ришара захватить власть и доминировать.

Затем сочетание идентификационных проблем и связанных с ними потребностей создало определенный тип защитного функционирования в виде идеализированной «симбиотической» и «сиблинговой» диады.

Те качества Ришара, благодаря которым он раньше казался соблазнительным и контейнирующим, превратились для Клодин в удущающие, внедряющиеся и возродили архаический страх поглощения. И теперь ей нужно одновременно бороться с инцестуозным фантазмом («мы с Ришаром похожи, как брат с сестрой») и фантазмом пожирания, оживленным нарциссическим влечением к захвату со стороны Ришара. Кроме того, анальные защиты, призванные контролировать и управлять своими сексуальными желаниями, становятся зеркалом, которое отражает движения Ришара по захвату власти. Отказ быть сексуально использованной, слиться телами является для Клодин способом показать свою отдельность, попыткой сохранить хоть какие-то идентификационные опоры.

С одной стороны, Ришара возбуждал отказ Клодин отдаться ему (слишком легко), но ее неспособность испытывать желание и получать удовольствие возродила в нем сомнения, связанные с фаллической идентичностью, и привела к тому, что Ришар начал поднимать самооценку вне брака, в «многочисленных легких отношениях», используя привычные защиты соблазнения. Эти действия разрушили контейнирующую среду, которая была так нужна его жене, что и привело к кризису.

Сексуальный симптом

Неслучайно проблемы, которые привели пару в терапию, вращаются вокруг сексуальной симптоматики. Похоже, эти два партнера могли встретиться только с целью родить детей, это значит, что они плохо понимают друг друга во всем, что касается удовольствия и психической функции сексуального, – именно этими вопросами интересовалась Колетт Браэм, когда спрашивала про «желание разрядки или сексуальное желание».

Желание зарождается у младенца в период между потребностью в присутствии первичной матери и ее появлением. Согласно Дениз Брауншвейг и Мишелю Фэну, «желание соединяется с репрезентацией отсутствующего объекта, которая проецируется затем на присутствующий объект, становится основой объекта желания, который, таким образом, состоит из разнородных компонентов» (Braunschweig, Fain, 1971, p. 117). Чередование моментов присутствия и отсутствия объекта в раннем детстве должно в результате привести к появлению сексуальных желаний и эротического удовольствия. Слишком долгое ожидание объекта любви истощает аутоэротические ресурсы и первичный мазохизм младенца. Галлюцинаторное желание превращается в этом случае в избыточное напряжение и становится причиной страданий, взламывающих Я. Таково определение травматизма. Он является причиной появления нарциссических ран, которые мы обнаруживаем у пар, приходящих на консультацию из-за сексуальных проблем. Таким образом, хорошо интегрированный эротизм обеспечивает в паре гармонию, восстанавливает нарциссизм, запускает процессы достаточно хорошо усвоенной первичной символизации, а также предполагает отсутствие фиксации на родителях у обоих партнеров, которые смогли достаточно гладко пройти через эдипов период.

Сексуальное связано с влечениями и увеличением количества возбуждения. Мы знаем, что у субъекта есть только два способа снизить порог возбуждения: в первом случае речь идет о получении удовольствия благодаря внутреннему процессу связывания влечений и проделанной для этого психической работе, во втором случае имеет место характерное для первичных процессов выбрасывание возбуждения наружу, которое приносит мгновенное удовольствие от облегчения.

Разделенная сексуальность

Теперь мы можем выделить сексуальность эротической пары, которую я определяю как разделенную, она запускается поиском встречи с другим и его желанием, взаимным стремлением отдавать и обмениваться с объектом своими переживаниями. В данном случае речь идет об удовлетворении, которое, по словам Рене Руссийона, «касается удовольствия, полученного вместе с объектом „в“ объекте, двойного условия, при котором есть объект и есть удовольствие как результат встречи с объектом» (Roussillon, 2010, p. 31). Это означает, что объект признается субъектом как иной, отдельный от него и что пара не находится в симбиотических отношениях с зонами спутанной идентичности. Сексуальные отношения в этом случае обладают функцией обмена и взаимной нарциссической подпитки, при условии, что устойчивая идентичность каждого из партнеров позволяет сексуально отдаться другому, чтобы потом снова вернуться к себе. Этот тип отношений дает возможность освободиться от ограничений, наложенных Сверх-Я и Идеал-Я, в результате проекции нарциссизма на объект. Оргазм стремится к противоречивым целям – к нарциссическому слиянию и поддержанию желания на пике в течение определенного времени, достаточного для того, чтобы пара смогла получить сексуальную разрядку и освободиться от напряжения. Именно это является основой сексуального уровня отношений в паре.

Я ставлю акцент на количественном аспекте сексуального функционирования, поскольку он был ярко проявлен у представленной Колетт Браэм пары. Кроме того, необходимо принимать во внимание и качественный аспект, например, Эрик Смаджа вслед за Андре Грином (Smadja, 1997, p. 92) рассматривает «сексуальность как „эротическую цепь”, состоящую из соединенных друг с другом „образований”: потоков влечений, связанных между собой удовольствия и неудовольствия, желания, выраженного в форме наполненного сознательными и бессознательными репрезентациями состояния ожидания и поиска, сознательных и бессознательных фантазмов, создающих сценарии для удовлетворения желания, направленности заряда на Я или на объект, разных видов любви и отклонений <…>, наслаждения, и, наконец, сублимации» (Smadja, 2011, p. 92).

Можно отметить, что на качественном уровне у Клодин и Ришара наблюдается дефицит фантазматической составляющей, необходимой для того, чтобы запустить сексуальную жизнь. У пары также присутствуют проблемы на уровне идентификаций, которые отвечают за высвобождение психической бисексуальности каждого из партнеров, основы для принятия женского-пассивного и мужского-активного.

Сексуальность как разрядка

Сексуальность, которую я называю разрядкой, противопоставляется разделенной сексуальности. Ее целью является снижение возбуждения до нулевого уровня, что фактически приводит к состоянию расслабления на физиологическом уровне. В этом случае мы обнаруживаем нарушения на уровне первичной символизации, в результате чего невозможно или сложно определить возбуждение. Любой стимул, позитивный и негативный, может стать источником смешанного напряжения и вызвать возбуждение, которое нельзя переработать, субъекту необходимо как можно скорее освободиться от этих неприятных ощущений. Поиск такого вида облегчения постоянно присутствует у партнеров с серьезными нарциссическими проблемами, измученных тревогами и сомнениями, любая встреча может стать источником потенциальной угрозы для их хрупкого Я и нарушить неустойчивый баланс идентичности. Мишель де М’Юзан называет «рабами количества» людей, которые должны постоянно сражаться с травматическим риском быть затопленными возбуждением.

Он пишет: «Но, собственно говоря, травма не образуется, если нет более ранних событий, будь то нарушение способности различать, что находится внутри, а что – снаружи, или, напротив, абсолютная непереносимость по отношению к любому отсутствию различий, скорее функциональных, между Я и не-Я» (M’Uzan de, 1994, p. 160).