Читать книгу: «Замороженный страх»

Серия «Советская милиция. Эпоха порядка»

© Шарапов В., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава 1

Зима восемьдесят второго выдалась снежная и морозная. За два месяца зимы снежные сугробы достигли метровой высоты, несмотря на то что снегоуборочные машины круглосуточно курсировали по всем центральным магистралям столицы. Придомовые территории освобождали от снежных заносов своими силами. Каждый вечер по окончании рабочего дня мужики брали лопаты для уборки снега и выходили во дворы, чтобы расчистить проход от подъезда к остановкам общественного транспорта и до ближайшего продуктового магазина.

Вместе со взрослыми высыпала во двор и детвора. Ребятня работала наравне со взрослыми, только радости это занятие приносило им куда больше, чем их родителям. Намахавшись лопатами, они не спешили покинуть двор: надо же покататься с гор снега, насыпанных стараниями всего двора. Вот они и катались. Забирались на самый верх снегового сугроба и катились вниз, увлекая за собой солидные снежные пласты, чем к концу прогулки сводили к нулю старания взрослых. Возвращались домой мокрые до трусов, все в снегу, неотличимые от сугробов, которые сами же и накидали, промерзшие, но счастливые. Их счастьем заражались и родители, потому и не ворчали за то, что ребятня раскидала сугробы и на следующий день работу придется делать заново.

Немного больше везло тем москвичам, дома которых были оборудованы мусоропроводами. Это чудо комфорта начали массово устанавливать во всех многоэтажных домах, высота которых превышала пять этажей, с 1958 года. Городские власти откликнулись на жалобы москвичей, живущих в многоэтажках, которым не нравилось выносить мусор на улицу. Конструкция домового мусоропровода несколько раз претерпевала изменения, да и в плане архитектурных решений в типовых застройках по установке загрузочных клапанов использовались разные подходы (прямо на кухне рядом со стояком канализации или же в подъезде на лестничной площадке), но в одном эти конструкции были неизменны. Широкая асбестоцементная труба проходила сквозь этажи и выходила в небольшое помещение, расположенное на первом этаже, где, собственно, и собирались все бытовые отходы. Вывоз мусора из этих помещений ложился на плечи сотрудников жилищно-эксплуатационных контор, и в снежные зимы, чтобы добраться до помещений с отходами, коммунальщикам приходилось расчищать подъезд к ним, тем самым избавляя жильцов от необходимости самим махать лопатой.

Работа мусорщиков начиналась еще затемно. Сначала во двор запускалась снегоуборочная техника для расчистки придомовой территории. Затем въезжал самосвал и, медленно продвигаясь от подъезда к подъезду, собирал снег, который работяги отгребали лопатами от дверей мусоросборных помещений. И только после этого наступала очередь мусоровозов. Как правило, в бригаде по сбору мусора работали в паре: водитель и разнорабочий. Они выпрыгивали из кабины, открывали специальным ключом двери мусоросборных помещений, и начиналась погрузка. Несмотря на то что в каждом помещении устанавливали специальные баки для сбора мусора, большая часть бытовых отходов летела мимо, и собирать этот мусор приходилось вручную. Работа не слишком приятная, но кто-то же должен ее выполнять.

В это утро, четвертого января, по улице Академика Бакулева в юго-западной части Москвы работали старожилы мусорного сервиса, братья Иван и Алексей Капишниковы. Их рабочий день начался в пять утра с дома номер два по стороне улицы, где стояли дома с четными номерами; и к моменту, когда мусоровоз добрался до дома номер шестнадцать, оба брата изрядно вспотели. Первый день работы после новогодних праздников всегда был самым тяжелым. Целых три дня мусоровозы отдыхали, а жители многоквартирных домов активно заполняли мусорные баки, и от понедельника после праздничных дней не следовало ждать ничего приятного.

Братья и не ждали. Они собирали мусор в московских дворах больше десяти лет, были терпеливыми и стойко переносили неприятный запах, который постоянно сопровождал их трудовую деятельность. Летом было тяжелее, так как от высоких температур процессы разложения мусора происходили гораздо быстрее, но зимой запахи не так донимали.

К тому же в многоэтажках можно было найти немало предметов, годных для продажи. Удивительно, как много полезных вещей люди выбрасывают как ненужный хлам. Если бы братья Капишниковы рассказали кому-то из жильцов, сколько денег они заработали на том, что обыватель считает мусором, им, пожалуй, никто не поверил бы. Они и не рассказывали. А зачем? Чтобы над ними посмеялись или, того хуже, посчитали бы ненормальными? Нет, это их, братьев, дело. Их заработок, который никого не касается. По этой же причине братья всегда работали вдвоем, совмещая функции водителя и сборщиков мусора.

В дни после праздников полезных вещиц, попавших в бытовые отходы, оказывалось всегда больше. То ли люди не желали брать старые вещи в новый год, то ли, находясь в подпитии, принимали решения о необходимости избавиться от предметов быта, служивших верой и правдой не одному поколению, но «улов» у братьев Капишниковых в такие дни всегда превышал то, что они находили в обычные дни. Этот понедельник не стал исключением: в кабине мусоровоза под сиденьем уже лежали старый радиоприемник, садовые грабли без черенка, три металлических заварных чайника, небольшой, но вместительный ящик, больше похожий на шкатулку, пара полосатых шерстяных свитеров и керосиновая лампа без абажура.

Братья остановили автомобиль у первого подъезда дома номер шестнадцать по улице Академика Бакулева. Несмотря на усталость, они пребывали в приподнятом настроении. Найденные вещи обещали навар рублей в тридцать, а это существенная прибавка к довольно мизерной зарплате золотарей. Выбросив из водительской кабины лопату, старший из братьев, Иван, выпрыгнул на снег и с наслаждением вдохнул морозный воздух. Утром столбик термометра показывал температуру минус двадцать пять, но благодаря отсутствию ветра мороз почти не ощущался.

– Красота-то какая, – потягиваясь, протянул он. – Морозное утро, пожалуй, ни с чем по красоте не сравнится.

Алексей снисходительно улыбнулся. Он был младше на шесть лет, но как-то так получилось, что присматривать за братом и принимать серьезные решения приходилось всегда ему. Романтик и мечтатель от природы, Иван частенько забывал о том, что по рождению старшинство досталось ему, и принимал наставления и контроль со стороны брата как само собой разумеющееся.

– Рад, что тебе нравится. – Следом за братом Алексей выпрыгнул из кабины, стянул толстые овечьи варежки и начал шарить по карманам в поисках папирос.

– Опять пыхтеть собираешься? – Иван недовольно поморщился. – И когда только тебе надоест портить чудесный воздух своими папиросами?

– Никогда, – хохотнул Алексей, привычный к ворчанию брата.

Сам Иван никогда не курил, даже во время службы в армии, а вот его младший брат смолил с детства. Он таскал махорку у отца, уходил на дальнее поле, лихо скручивал «козью ножку» из обрывка старой газеты, набивал махорку под завязку и, кряхтя и откашливаясь, смолил табачок.

– Смотри, дождешься, – в тысячный раз принялся стращать Иван. – Заработаешь рак легких или чего похуже.

– Это помогает мне смириться с вонью, которую приходится вдыхать, забираясь во все эти помещения с мусором.

– Смириться с этим тебе помогает хороший приработок, – резонно заметил Иван. – Ладно, соси свою соску, а я пока обшарю наши владения. Что-то мне подсказывает, что в этом доме мы найдем такое, о чем будем вспоминать не один год.

– Ну-ну, иди. – Алексей достал папиросу, ловко смял картонную гильзу в нужных местах и, чиркнув спичкой, прикурил. – Только не слишком усердствуй. В прошлый раз после твоей проверки пришлось заново весь бак загружать.

– Я аккуратно, – пообещал Иван и загремел ключами.

Иван скрылся в тесном помещении, а Алексей уселся на скамейку у подъезда. Он неспешно курил, затягиваясь во все легкие и выпуская кольцами дым. Не успел он осилить и половины папиросы, как из дверей показался Иван. В руках он нес увесистый сверток из плотной прорезиненной ткани, перевязанный бечевкой.

– Ну, что я говорил? – довольно улыбаясь, произнес Иван. – Смотри: добыча у нас в руках.

– Ты же еще не открывал, – умерил пыл брата Алексей. – Откуда тебе знать, что в свертке? Быть может, там просто хлам.

– Кто станет упаковывать хлам в качественный материал да еще перевязывать новенькой бечевкой? Нет, Леха, говорю тебе, сегодня нам крупно повезет. Наверняка кто-то из жильцов по пьяни или по ошибке подарок выбросил. Такое случается, ты и сам это знаешь.

– Ладно, Ванек, твоя взяла. Развязывай находку. Посмотрим, что нам в праздник Бог послал.

– Ты что, сдурел? Вдруг кто увидит? Пошли в каморку, там и распакуем. – Иван воровато огляделся по сторонам, скользнул глазами по окнам, словно опасался, что кто-то его увидит и отберет сверток.

– Да брось! Никого нет, – возразил Алексей, которому не хотелось уходить со свежего воздуха в пропахшее мусором помещение. – Вскрывай кулек, а то я сам это сделаю.

Как всегда в таких случаях, Иван подчинился. Он отошел на пару шагов, чтобы его действия не были видны из окон первого этажа, достал из бокового кармана перочинный нож, выбросил лезвие и быстро вспорол бечевку. Прорезиненная ткань раскрылась, и глазам братьев предстала совершенно дикая картина. Сверток выпал из рук Ивана, он отшатнулся от него и еле слышно застонал. Выронив папиросу, Алексей вскочил со скамьи, готовый подхватить брата, если тому вздумается потерять сознание.

– Леха, это что? – с трудом разлепив губы, прошептал Иван.

– Похоже, это нога, – выдал Алексей. – Черт! Проклятие! Ну и подарочек.

– Чья нога?

– Ты что, тупой? Человеческая нога. – От шока Алексей забыл про вежливость. – Нога и еще что-то, скорее всего, часть плеча.

– Человеческая? Хочешь сказать, человека? – Иван попятился. – Нет, я не верю! Такого не может быть!

– Тем не менее так оно и есть. – Алексей уже начал приходить в себя. – Мы с тобой нашли чей-то труп. Вернее, его части.

– Что теперь делать, Леха?

– Милицию вызывать, что же еще. Стой здесь, я по квартирам пробегусь. Узнаю, у кого есть домашний телефон, и попрошу вызвать участкового.

– Я один не останусь, – заголосил Иван. – Вдруг убийца вернется?

– Никто не вернется, – уверенно сказал Алексей. – Не для того он этот сверток в мусор бросил, чтобы возвращаться за ним.

– Все равно я один здесь не останусь. – Иван решительно замотал головой. – Давай отнесем это, – он ткнул пальцем в сверток, – обратно в помещение, запрем его и вместе пойдем на поиски телефона.

– Ну отнеси. – Алексей усмехнулся. – А я посмотрю, как ты это сделаешь.

– Нет, я не могу, – запротестовал Иван. – Давай ты. Я уже к нему прикасался, с меня хватит.

– В том-то и дело, что прикасался. Хочешь, чтобы мы с тобой все отпечатки на нем стерли? А потом нас с тобой в злодеянии и обвинили?

– Ты что, Леха, мы ведь не виноваты! – В голосе Ивана зазвучали панические нотки, он понизил голос до шепота и заговорил тихо и вкрадчиво: – Слушай, а давай просто бросим его к мусору, забросаем сверху и на свалку вывезем. Могли же мы его не заметить, верно? Никто другой не заметил бы, вот и мы сделаем вид, что не заметили.

– Сдурел совсем, Ванек? Это же человек, пусть и не целиком. Кто-то его убил, а над телом надругался, а ты хочешь помочь преступнику замести следы? – С досады Алексей сплюнул, густая слюна легла на снег коричневым никотиновым пятном. Вид собственной слюны вызвал у Алексея тошноту. На останки человеческого тела он старался не смотреть, но глаза так и норовили вернуться к свертку.

– Почему помочь? Просто сделать вид, что ничего не было, – продолжал Иван, не замечая состояния брата. – Неприятности нам не нужны, а милиция, сам знаешь, сначала хватает, а потом разбирается.

– Мы этого не сделаем, – справившись с приступом тошноты, решительно проговорил Алексей. – Поступим так: я останусь здесь и буду охранять сверток. А ты иди к телефону-автомату. Наберешь «ноль два» и все расскажешь.

– Лучше я по квартирам пройдусь, – начал Иван, но брат его оборвал:

– Нет, идти по квартирам было глупой идеей. Незачем раньше времени слух по дому пускать, – заявил Алексей. – Вдруг убийца живет в этом доме? Узнает, что мы сверток нашли, тогда точно неизвестно, чем для нас эта находка обернется. Не дрейфь, братишка. Тут идти-то один дом. У четырнадцатого дома три автомата стоят, оттуда и позвонишь.

– Не могу я тебя одного оставить, – заявил Иван. – Особенно после того, что ты про убийцу сказал.

– Слушай, Ванек, ты мне надоел! Или иди, или оставайся, третьего не дано! – рассердился Алексей. – Считаю до трех: не пойдешь ты, пойду я.

Алексей и правда начал считать. На цифре «два» Иван обогнул сверток и почти бегом направился к соседнему дому, где были установлены уличные телефоны-автоматы. На ходу он обшаривал карманы в поисках двухкопеечной монеты и только у самых автоматов сообразил, что звонок в экстренные службы является бесплатным. В первой будке телефонный провод свисал ниже металлической полочки, предназначенной для отсчета мелочи. Трубка на конце отсутствовала, кто-то вырвал ее, оголив провода. Во втором и третьем трубки у телефонных аппаратов оказались на месте. Иван отлично видел их через стеклянные двери. Войдя в одну из кабин, он поднял трубку и поднес к уху. Вместо длинного гудка он услышал тишину. Аппарат не работал. Иван переместился в третий, и последний, телефон-автомат. Снимая трубку, он мысленно молил небеса, чтобы тот оказался исправным. Он поднес трубку к уху. Раздался долгий гудок. Помедлив пару секунд, Иван набрал номер телефона милиции.

Когда на другом конце провода сняли трубку, Иван сглотнул комок, внезапно образовавшийся в горле, и хрипло произнес:

– Срочно пришлите кого-нибудь на улицу Академика Бакулева, дом номер шестнадцать. Тут ЧП, и мы не знаем, что делать.

– Кто говорит? – поинтересовался строгий мужской голос.

– Это Иван Капишников. Мы с братом нашли кое-что в мусоропроводе.

– Назовите адрес, – потребовал мужской голос.

– Я же уже назвал. – Голос Ивана сорвался. – Вы вообще слушаете меня или нет?

– Назовите адрес, – невозмутимо повторил требование мужской голос.

– Улица Академика Бакулева, дом номер шестнадцать. – Иван решил, что, если не хочет провести остаток жизни в телефонной будке, лучше не спорить, а выполнять все, что от него потребуют.

– Это я уже слышал, – заявил мужской голос. – Назовите адрес проживания, тот, по которому вы прописаны.

– А это еще зачем? На моей улице все спокойно, насколько я знаю. – Иван на секунду забыл о своем решении не спорить с властями.

– Так положено. Назовите свой адрес.

Иван назвал адрес, а после ответил еще на несколько вопросов, как ему показалось, совершенно не относящихся к делу. Наконец, удовлетворив свое любопытство, мужчина спросил:

– Что у вас произошло?

– Мы с братом нашли в мусоропроводе сверток, а в нем части тела. Кажется, человеческие.

– Кажется или человеческие? – Чтобы поколебать спокойствие стража порядка, по-видимому, требовалось что-то более существенное, чем останки человеческого тела в мусоропроводе жилого многоквартирного дома.

– Мне-то откуда знать? Я всего лишь собираю по городу мусор и отвожу на свалку! – потеряв терпение, закричал в трубку Иван. – Приезжайте и посмотрите сами!

– Не стоит так резко реагировать, – начал мужской голос, но Иван больше не желал терпеть его меланхоличное спокойствие.

– Немедленно пришлите кого-нибудь! – выкрикнул он в трубку. – Иначе я найду на вас управу!

– Ждите, опергруппа выезжает, – все так же спокойно произнес мужской голос, и связь прервалась.

Пару минут Иван сжимал в руке трубку, из которой неслись короткие гудки, затем осторожно вернул ее на рычаг и вышел из будки. Когда он вернулся к дому номер шестнадцать, его брат сидел в кабине мусоровоза и курил. Иван пошарил глазами по земле: свертка нигде видно не было, а дверь в помещение для сбора мусора оказалась прикрыта. Иван влез в кабину, забрал из пальцев брата папиросу и поднес к губам. Руки его при этом отплясывали жигу, и он с трудом приладил папиросу, чтобы затянуться. После первой затяжки Иван, не привыкший к никотину, зашелся в кашле, но папиросу не бросил. Когда кашель чуть стих, он снова затянулся. И снова закашлялся.

– Ну хватит, хватит для первого раза. Голова закружится. – Алексей забрал у брата папиросу, даже не подумав высказать осуждение. – Дозвонился?

– Да, – ответил Иван.

– Они приедут?

– Должны, – односложно ответил Иван.

Какое-то время братья молчали. Затем Иван спросил:

– Куда ты дел сверток? Занес обратно?

– Да. Подумал, что негоже оставлять его на виду. Вдруг ребятишки гулять пойдут, наткнутся, – объяснил Алексей. – Нехорошо это.

– Да уж! В этом ничего хорошего нет, – согласился Иван. – Кто бы знал, что день преподнесет нам такой неприятный сюрприз.

– В одном ты был прав, – после небольшой паузы проговорил Алексей. – О находке в этом доме мы будем вспоминать не один год.

Оба брата замолчали и просидели в молчании до тех пор, пока не приехали сотрудники районного отдела милиции. Несмотря на то что районный отдел располагался всего в трех кварталах от места преступления, опергруппа прибыла на машине. Желто-синий «Москвич-412» с фарой-искателем и громкоговорителем на крыше подъехал и остановился возле мусоровоза. Иван покосился на брата и первым выпрыгнул из кабины автомобиля на снег. За ним нехотя последовал Алексей. Из «Москвича» вышли трое мужчин: один в форменной шинели и шапке-ушанке, двое других в «гражданке». Тот, что в форме, подошел к братьям, руку не протянул, но поздоровался.

– Здравия желаю, следователь Аймаров, – представился он. – В дежурную часть вы звонили?

– Я. – Иван выдвинулся вперед. – Хорошо, что вы приехали, а то мы совсем растерялись. Такое не каждый день происходит.

– Так что же произошло? – осведомился следователь. – Дежурный сказал, вы нашли тело.

– Не тело, а его части, – отодвинув брата в сторону, вступил в разговор Алексей. – Мы приехали выгружать мусор и обнаружили сверток, а в нем части человеческого тела.

– Вы в этом уверены? – переспросил следователь, при этом он придвинулся ближе к Алексею и повел носом, точно принюхивался.

Алексей заметил его движение и рассердился.

– Думаете, я пьян? Считаете, что мы все выдумали? – зло произнес он. – Не проще ли пойти и удостовериться, вместо того чтобы обнюхивать меня? Не думаю, что после нескольких часов работы по зловонным мусоропроводам пахнет от меня розами.

Следователь не смутился и не отодвинулся. Вместо этого он обратился к сотрудникам в штатском.

– Тихонов, Уваров, проверьте, – коротко приказал он.

Те мгновенно исчезли в помещении для сбора мусора. Через минуту один из них вернулся и что-то прошептал на ухо следователю. Лицо у того вытянулось, и взгляд, которым он наградил Алексея, не предвещал ничего хорошего.

– Оперуполномоченный Уваров подтверждает ваши слова. Похоже, вы правы, – заметил он. – Что ж, придется вам отложить работу и проехать со мной в отдел. Надо снять с вас показания.

– У нас еще восемь домов на очереди. Да и этот мы так и не отработали, – заявил Алексей. – Начальство нас за простой по головке не погладит.

– С начальством я вопрос улажу, – отмахнулся от возражений следователь. – Ждите здесь, через пять минут поедем.

Он отвел в сторону своих помощников и начал говорить быстро-быстро. Те, соглашаясь, покивали, и следователь махнул рукой, подзывая братьев.

– Это помещение вы держите на замке? – спросил он, указывая рукой на помещение для сбора мусора.

– Да, оно всегда заперто, – отвечать взялся Алексей.

– И остальные помещения для сбора мусора также запираются?

– Как правило, – помявшись, ответил Алексей. – Иногда какие-нибудь балбесы вскрывают замки. Если мы приезжаем, а замки сломаны, то сообщаем в ЖЭК. Оттуда присылают слесаря, и тот меняет замок.

– Ключи у вас?

– У нас. Он один, универсальный для всех замков для помещений для сбора мусора.

– Вам придется отдать ключ оперуполномоченному Уварову, – заявил следователь.

– Это еще зачем? – возмутился Иван. – С нас потом начальство спросит, и что мы скажем?

– Скажете, что помогали следствию, – ответил следователь, но потом все же объяснил: – Придется осмотреть все мусоропроводы в доме. Вполне вероятно, что этот «подарочек» здесь не один.

– Не один? – У Ивана глаза на лоб полезли. – Хотите сказать, что кто-то мог пройтись по всем подъездам и выбросить части тела в разные мусоропроводы?

– Не исключаю такой возможности, – не стал увиливать от ответа следователь. – Где-то же должны быть остальные фрагменты тела. А если они где-то есть, то почему не здесь? Ведь в этом помещении вы нашли только один сверток?

– Да, только один, – уверенно произнес Иван. – Других там нет.

– Почему вы так уверены? – В разговор неожиданно вклинился оперуполномоченный Уваров. – Вы проверяете весь мусор, прежде чем сгрузить его в мусоровоз?

Иван открыл рот и тут же его закрыл. Покосился на брата, но тот молчал. Увидев, что выражение лица следователя стало подозрительным, Ивану пришлось признаться:

– Мы с братом вроде как сортируем хлам. Если какие-то предметы годятся в починку, мы их забираем. Приводим в порядок, чтобы можно было пользоваться. – Он заметил, как переглянулись Уваров и Тихонов, и поспешил добавить: – В этом нет ничего противозаконного. Люди эти вещи выбросили, их все равно сожгли бы на свалке, а мы даем им вторую жизнь.

– Спасители, значит, – сдерживая улыбку, проговорил Уваров.

– Спасители не спасители, а стыдиться нам нечего, – отодвинув брата плечом, Алексей вышел вперед. – Мы десять лет этим занимаемся, и занятие, знаете ли, не из приятных. Никому не понравится изо дня в день чужое дерьмо разгребать, а мы работаем, и делаем свою работу добросовестно. Так что можете ухмыляться сколько угодно, нам с Ваньком без разницы.

– Не кипятись, дружище. – Уваров похлопал Алексея по плечу. – Сказать по правде, вы молодцы. Если бы не ваше… – Уваров запнулся, подбирая подходящее слово, – увлечение, скорее всего, никто бы даже не узнал про этот сверток и его содержимое. Так что вы, можно сказать, герои.

– Правда? – Глаза Ивана засветились. – Вот и Леха так думает. Сказал: нельзя помогать преступнику замести следы.

– Придержи язык, Ванек, – одернул брата Алексей.

– Что-то я не понял, – вступил в разговор следователь. – Вы что, решали, сообщать или не сообщать о находке?

– Нет, вовсе нет. – Алексей сдавил ладонь брата, чтобы тот не успел ляпнуть еще что-то. – Просто Иван не хотел рассказывать о том, чем мы занимаемся помимо сбора мусора.

– Звучит не очень правдоподобно, ну да ладно. После разберемся. Садитесь в машину, – потребовал следователь. – Здесь нам больше делать нечего. Старший лейтенант Уваров и лейтенант Тихонов обо всем позаботятся.

Иван закрыл дверцы мусоровоза и вслед за Алексеем полез в «Москвич». Машина уехала, оставив Уварова и Тихонова разбираться с неприятной находкой.

– Что ты обо всем этом думаешь? – как только машина скрылась за поворотом, спросил товарища старлей Уваров.

– Паршивое дело, – прокомментировал лейтенант Тихонов. – Когда ты сказал братьям, что без них и дела не было бы, то недалеко ушел от истины. Окажись сверток на свалке, мы бы никогда и не узнали о его существовании.

– Да, не повезло преступнику, что мусоросборником занимались эти барахольщики, – согласился Уваров. – Уверен, на это и был расчет. Кто станет добровольно копаться в мусоре?

– Никто, – согласился Тихонов. – И покатил бы кровавый сверток на городскую свалку, а там сгорел бы дотла, без остатка, и концы в воду. Нам, конечно, работы прибавилось, но это не в счет. Таких выродков, которые людей на тот свет отправляют, а потом еще и по кускам в помойку выбрасывают, на свободе оставлять нельзя. Как считаешь?

– Полностью с тобой согласен. – Уваров вздохнул. – Только вот иметь намерение поймать преступника и предать суду и реальные возможности это сделать – вещи совершенно разные. Тут работы не на один день.

– С чего начнем? – деловито осведомился Тихонов. – Аймаров сказал, пришлет криминалистов. Будем ждать?

– Ты оставайся на месте, жди приезда криминалистической группы, а я пройдусь по остальным мусоросборникам, – предложил Уваров. – Двоим нам здесь делать нечего, а так хоть время сэкономим.

– Валяй, коли охота одному в мусоре копаться, – не стал возражать Тихонов.

Уваров переложил ключ от мусоросборных помещений в правую руку и зашагал ко второму подъезду. Снег здесь разгребли еще не до конца, и ему пришлось отгрести снежные заносы от двери, прежде чем вставить ключ в замочную скважину. Дверь подалась на удивление легко. Уваров заткнул нос рукавом и прошел внутрь. Мусорного контейнера почти не было видно под грудой бытовых отходов. При его появлении с десяток крыс метнулись в стороны. От неожиданности Уваров отшатнулся и поспешил к выходу. Он знал, что крысы – неотъемлемый атрибут любого скопления отходов, но не ожидал, что они окажутся такими упитанными и наглыми. И что их окажется так много. Он вернулся к первому подъезду, где стоял мусоровоз, прихватил совковую лопату, подвешенную на крюках по длинному борту мусоровоза. Тихонов наблюдал за его действиями молча, но Уваров решил пояснить.

– Крысы там размером с бродячую собаку, – сообщил он и пошел обратно.

Вторая попытка получилась продуктивнее. Прежде чем войти в мусоросборник, Уваров постучал лопатой по двери, распугивая грызунов, затем вошел и осмотрелся. Непривычный к такого вида работе, он понятия не имел, с чего начать поиски. Свертков, похожих на тот, что нашли братья Капишниковы, не наблюдалось. Повздыхав, Уваров начал отгребать мусор к стенам, пробираясь к контейнеру. На то, чтобы осмотреть один мусоросборник, ушло минут пятнадцать, но после окончания осмотра Уваров был убежден, что в этом помещении ничьих останков нет.

В следующем, третьем по счету, мусоросборном помещении дело пошло быстрее. Уваров успел приноровиться к лопате, да и крысы уже не так донимали. Видно, они получили сигнал по своему крысиному радио и решили на время оставить «кормушки». Здесь Уваров тоже не нашел ни одного свертка. Этому обстоятельству он и радовался, и огорчался одновременно. Не хотелось думать о том, как кто-то методично сбрасывает останки человеческого тела в шахту мусоропровода, и в то же время собрать все фрагменты означало возможность опознать жертву.

Покончив с осмотром третьего помещения, он вышел на свежий воздух и глубоко вдохнул, пытаясь избавиться от неприятного запаха в носоглотке. У первого подъезда появился РАФ-«буханка», значит, криминалисты прибыли. Уваров решил, что не будет большой беды, если он ненадолго прервется и пообщается с коллегами, да и лейтенанта Тихонова привлечь к грязной работе не помешает. Воткнув лопату в сугроб, он набрал полную пригоршню чистого снега, потер ладони и, стряхнув остатки снега, направился к криминалистам.

Штатный фотограф вовсю трудился на месте происшествия, выбирая самые немыслимые ракурсы для съемки. Уваров прошел мимо, направляясь к машине. Судмедэксперт, пожилой седоватый мужчина, сидел на корточках в салоне РАФа и колдовал над найденными фрагментами тела. Сверток он отдал своему коллеге-криминалисту, сам же разложил останки на алюминиевом поддоне и изучал кожные покровы с помощью мощной лупы. Появление оперативника отвлекло его лишь на пару секунд. Кивнув в знак приветствия, он вернулся к работе.

– Как тут у нас дела? – поинтересовался Уваров.

– Если ты об уликах – не густо, – сообщил криминалист. – Ткань из непромокаемой резины, на такой поверхности отпечатки пальцев не остаются, даже если преступник действовал без перчаток. Бечевка – обычный ширпотреб, который можно приобрести в любом хозяйственном магазине.

– И никакой надежды что-либо определить? – Уваров умом понимал, что надеяться особо не на что, но все равно надеялся.

– Заберем все в лабораторию. – Криминалист пожал плечами. – Кто знает, может, что и определим.

– Место будете осматривать? – спросил Уваров.

– Какой смысл? – Криминалист поморщился, уловив «аромат», идущий от оперативника. – Только чтобы провонять, как ты?

– Издержки профессии, – потупился Уваров. – Может, хоть по этажам пройдетесь? Поищете отпечатки пальцев. Вдруг что-то всплывет?

– Иванов с Еньковым уже там. Не думаю, что это поможет, но правила есть правила, – отозвался криминалист. – К ручкам загрузочных клапанов за день столько народу прикасается, что снять отпечатки пальцев, годные для работы, практически невозможно.

– Твоя правда, – согласился Уваров. – То же самое я думаю о поквартирном опросе, который предстоит провести нам с напарником. Сколько бы мы ни ходили по этажам, найти того, кто что-то видел, нереально. Удивительно, как ненаблюдательны стали люди.

– И не говори. – Криминалист негромко хохотнул. – Тяжелая у вас работа.

– Ладно, продолжай ерничать, и получишь звезду, – обиделся Уваров и отошел от машины.

Он поискал глазами лейтенанта Тихонова, но того нигде видно не было. Пришлось вернуться к криминалисту.

– Напарника моего не видел? – обратился он к криминалисту.

– Видел, – ответил тот и замолчал, явно не собираясь продолжать.

– И где он? – вынужден был задать новый вопрос Уваров.

– Работу работает, – произнес криминалист и усмехнулся: – Тяжелую работу.

– Кончай зубоскалить, Антон, – одернул товарища судмедэксперт. – Лучше пойди предупреди наших: мы уезжаем. Надо отвезти останки в морг, здесь я больше ничего выяснить не смогу.

– Вряд ли они закончили. – Криминалисту явно не хотелось таскаться по этажам. – Придется подождать.

– Нет времени, некоторые анализы требуют немедленного выполнения, в противном случае исходные данные изменятся, – объяснил судмедэксперт. – Скажи, пришлем машину обратно, как только доберемся до места. Ну, чего ждешь?

– Я схожу, – вызвался Уваров. – Все равно мне напарника искать.

– Он там и есть. Я видел, как он с нашими ребятами во второй подъезд заходил. – Довольный тем, что не нужно никуда идти, криминалист вдруг подобрел: – Наверное, хотел посмотреть, как идет работа.

– Спасибо, – поблагодарил Уваров, хоть и считал, что благодарности криминалист не заслуживает.

– Поспешите, молодой человек, – поторопил судмедэксперт. – Колебания температуры пагубно отражаются на исследуемых образцах.

– Вам нет необходимости дожидаться моего возвращения. Я предупрежу ваших людей, можете не сомневаться. Поезжайте.

Судмедэксперт поблагодарил оперативника, подозвал фотографа и сообщил водителю, что они могут ехать. РАФ уехал, а Уваров поспешил ко второму подъезду. Криминалистов он нашел на четвертом этаже. Разложив чемоданчики, они занимались сбором отпечатков пальцев, двигаясь по этажам сверху вниз. Лейтенанта Тихонова с ними не было. Уваров передал слова судмедэксперта и поинтересовался, не видели ли эксперты его напарника.

– Он на восьмом этаже, в девяносто восьмой квартире, – ответил один из экспертов. – Там живет управдом.

Уваров дождался кабины лифта и поехал на восьмой этаж. Дверь в квартиру девяносто восемь оказалась открытой. Уваров заглянул в коридор и услышал голоса, идущие с кухни. Он перешел в коридорчик, ведущий на кухню. Там, за квадратным столом, накрытым клеенчатой скатертью в мелкий цветочек, сидела худощавая женщина неопределенного возраста с бесформенной копной густых каштановых волос. Ее взгляд выражал презрение к сидящему перед ней молодому оперативнику. Лейтенант Тихонов с присущим ему терпением взирал на домоправительницу и, судя по тону, в сотый раз объяснял:

– Поймите, Ираида Ираклиевна, все, что вы можете нам сообщить, поможет ускорить следствие. В моей просьбе нет ничего противозаконного. Напротив, содействие следствию входит в ваши обязанности. Это ваш гражданский долг, в конце концов!

– Не читайте мне мораль, молодой человек. – Голос у Ираиды Ираклиевны оказался низким, почти мужским, а интонация не оставляла сомнений в том, что в своей жизни управдом не единожды сталкивалась с неразрешимыми задачами и все они решались в ее пользу. – Ваши родители еще из пеленок не вылезли, когда Ираида Ираклиевна научилась с легкостью отстаивать права жильцов вверенного ей объекта.

– Никто не покушается на права ваших жильцов. – Тихонов чуть не застонал от тоски. – Я всего лишь хочу упростить процесс опроса.

– Какие-то проблемы? – выходя на передний план, произнес Уваров.

Взгляд Ираиды Ираклиевны переметнулся от лейтенанта Тихонова к Уварову.

– Еще один законник? – то ли удивленно, то ли недовольно спросила она. – Теперь вы будете допрашивать меня по очереди? Или навалитесь скопом?

– В чем проблема, гражданка? – Уваров понял, что с управдомом лучше не церемониться. – Препятствуете следствию? Нехорошо!

– Молодой человек, – начала было Ираида Ираклиевна, но Уваров резко перебил ее:

– Молодые люди к вам в ЖЭК приходят, гражданка. Я же являюсь официальным лицом при исполнении. Извольте обращаться ко мне, используя звание или хотя бы фамилию.

Глаза Ираиды Ираклиевны полезли на лоб. К такому обращению она явно не привыкла, но, как ни странно, строгий тон ее отрезвил. С минуту она молчала, решая для себя, стоит ли связываться с милицией или лучше попытаться сохранить лицо, пока не стало поздно. Второй вариант перевесил. Ираида Ираклиевна встала с табурета, подвинула его Уварову и произнесла:

– Буду рада помочь всем, чем смогу.

Теперь уже у лейтенанта Тихонова глаза полезли на лоб. Он просто не понимал, как старлею удалось так быстро приручить «дракона». Уваров и бровью не повел. Поставив табурет так, чтобы было удобнее, он сел за стол, достал из внутреннего кармана куртки блокнот и карандаш, положил их перед собой и произнес:

– Сейчас я буду задавать вопросы, а вы, Ираида Ираклиевна, будете на них отвечать. Желательно точно и подробно. Справитесь?

– Разумеется, справлюсь, – заявила Ираида Ираклиевна. – Я готова.

– Один момент, – остановил женщину Уваров. – Мне необходимо дать срочное задание моему коллеге. Не возражаете?

– Как вам угодно. – Ираида Ираклиевна бросила взгляд на Тихонова и тут же перевела его на Уварова. – Я могу предложить вам чашечку чая? На улице сегодня холодно, а вы, как я вижу, давно на ногах.

– С удовольствием. – Уваров едва удержал улыбку.

Пока Ираида Ираклиевна заваривала чай, Уваров передал Тихонову ключ от мусоросборников и велел проверить два оставшихся помещения, после чего вернуться и доложить о результатах. Старший лейтенант Уваров не являлся прямым начальником Тихонова, хоть и был старше его по званию, и Тихонов не привык получать от него приказы, но, рассудив, что тот выбрал подобную тактику, чтобы произвести должный эффект на управдома, возражать не стал. Взял ключ и вышел из помещения. После встречи с управдомом даже работа в загаженных мусоросборниках казалась ему привлекательной.

Пока Тихонов копался в мусоре, Уваров продолжал начатую им работу. Ираида Ираклиевна оказалась кладезем информации в вопросах, касающихся жильцов дома номер шестнадцать. Попивая чай, приготовленный управдомом, Уваров исписал четыре листа в блокноте, едва поспевая за быстрой речью хозяйки. Ираида Ираклиевна знала все и обо всех. Помимо того, кто в какой квартире прописан, сколько лет проживает в данном доме и прочих мелочей, известных сотрудникам паспортного стола, Ираида Ираклиевна хранила в голове массу информации о привычках жильцов, об их родственниках, друзьях и даже недругах.

По сведениям Ираиды Ираклиевны, ни один из жильцов дома никогда не имел серьезных проблем с законом. В доме номер шестнадцать не проживал ни один бывший заключенный. Ни в одной квартире не происходило серьезных ссор на бытовой почве. Скандалы с соседями случались, но крайне редко, ведь за этим строго следила грозная Ираида Ираклиевна. Единственный мало-мальски скандальный случай произошел год назад между жильцами пятого подъезда, да и то, как считала Ираида Ираклиевна, виной тому послужила банальная людская зависть.

Жилец квартиры номер двести сорок два, расположенной на пятом этаже, приобрел автомобиль «Жигули» ВАЗ-2101. Неделю хвастался перед всеми соседями, без нужды заводил двигатель, предлагая всем желающим послушать, как четко тот работает, а затем припарковал машину перед подъездом под окнами жильца из квартиры двести семнадцать. Тому не понравилось, что чье-то «железное корыто» портит пейзаж, и он потребовал убрать машину. Хозяин «Жигулей» отказался выполнить просьбу, дело дошло до словесной перепалки, на которой присутствовал почти весь двор. Каждый желал поучаствовать в диспуте по поводу того, что важнее – пейзаж или удобства в виде личного транспорта.

Когда любитель живописных пейзажей понял, что перевес уходит на сторону автовладельца, он поднял кирпич, которым в обычные дни жильцы подпирали подъездную дверь, если требовалось внести в дом что-то громоздкое, и, размахнувшись, бросил его в машину. На счастье автовладельца, спортсменом любитель пейзажей оказался никаким. Кирпич упал, не долетев до машины добрых два метра, но спровоцировал драку, какой добропорядочные жильцы дома номер шестнадцать не видели за все время существования дома. Не подоспей вовремя Ираида Ираклиевна, для большинства жильцов драка закончилась бы в приемном покое ближайшей больницы. Чтобы инциденты подобного рода не повторялись, Ираида Ираклиевна приняла меры. На общем собрании жильцов она зачитала постановление, которое гласило: отныне и вовеки ни один автовладелец не имеет законного права оставлять личный транспорт на территории домовладения на расстоянии менее пяти метров от окон жильцов. Этим постановлением препирательства закончились, и во дворе восстановились мир и покой. До сегодняшнего дня.

Ираида Ираклиевна не могла себе представить, чтобы кто-то из жильцов мог быть замешан в кровавом преступлении. Если бы не новогодние праздники, предшествовавшие ужасающему событию, Ираида Ираклиевна могла бы переговорить с жильцами и выяснить, кто из них видел посторонних в подъезде номер один или рядом с домом. Беда заключалась в том, что в новогоднюю ночь все москвичи ходят к кому-то в гости и, соответственно, гости приходят ко всем москвичам. Причем одни и те же жильцы попеременно становятся либо гостями, либо радушными хозяевами, принимающими гостей. Уваров понимал: отследить нескончаемый поток новогодних передвижений не под силу даже всесильной Ираиде Ираклиевне.

И все же он полностью от ее помощи не отказался. Пусть сделает все, что сможет. Удача, она на то и называется удачей, что возникает из ниоткуда и проявляется в самых безнадежных ситуациях. Поблагодарив Ираиду Ираклиевну за неоценимый вклад в расследование преступления, старший лейтенант Уваров покинул квартиру управдома.

Спустившись на первый этаж, он вышел на улицу и сразу увидел лейтенанта Тихонова. Он стоял у пятого подъезда и вел беседу с тщедушным мужичком. На вид мужичку было не меньше шестидесяти. Макушкой он едва доставал до подбородка оперативника, который и сам не отличался солидным ростом. В ватнике, воротник которого он подвязал видавшим виды шерстяным полосатым шарфом; в шапке-ушанке с завязанными под подбородком тесемками; в ватных штанах, втиснутых в высокие, не по росту валенки, мужичок являл собой весьма своеобразное зрелище. Лихорадочный румянец на щеках говорил о том, что у мужичка явные проблемы с сосудистой системой. При каждом слове он поднимал руку и тыкал пальцем в грудь оперативника. Тихонов чуть отстранялся, но мужичка не осаживал. Видно, то, о чем тот вещал, казалось ему важным. Уваров подошел ближе. Мужичок сразу насторожился, глянул на Уварова и замолк.

– Продолжайте, Тарас Ильич, – попросил Тихонов. – Это мой коллега, оперуполномоченный старший лейтенант Уваров. При нем вы можете говорить открыто.

– А он не того… не проболтается? – Мужичок с сомнением посмотрел на Уварова. – Вид у него не так чтобы очень.

– Будьте уверены, он – не проболтается, – заверил Тихонов и украдкой подмигнул Уварову.

– Что ж, раз ты так говоришь, – протянул мужичок и без перехода продолжил прерванный рассказ: – Так вот: сижу это я у окна, скучаю. До полуночи час остался, время есть, почему бы не поглазеть на то, что во дворе творится? Сижу я, чаек попиваю и вижу – он! Мужик здоровенный, метра под два ростом, а в руках у него сумка спортивная. То ли черная, то ли темно-синяя, при свете фонаря не разобрать. Остановился у подъезда, сумку на снег поставил, передыхает. Ну, думаю, сумка тяжелая, видать. Стал прикидывать, к кому он пожаловал. К Сопчихиным сто лет никто не приходил. У Алубушкиных и так уж полон дом. На Губаревых не похоже, чтобы они в новогоднюю ночь гостей к себе зазывали. Сижу перебираю в уме соседей, а мужик отдохнул, поднял сумку и дальше пошел. Вот!

– И что? Это все? – разочарованно протянул Тихонов.

– Ну да. Все, – подтвердил мужичок.

– Тарас Ильич, в чем же тут важность информации? – в недоумении спросил Тихонов.

– Да как же в чем? Незнакомый мужик, да еще и с огромной сумкой! Не иначе как трупик ваш в наш дом притащил. Я не я буду, если это не тот, кого вы ищете.

– Говорите, в подъезд он не вошел, – уточнил Тихонов.

– В том-то и дело, что нет. Минут пять перед моими окнами простоял, а в подъезд так и не вошел, – подтвердил мужичок.

– А в соседний не входил? – Уваров решил вмешаться в разговор.

– В соседний точно не входил. Он по дороге шел, мне бы видно было, если бы он к подъезду свернул.

– Но то, что он вообще к вам в дом приходил, этого вы утверждать не беретесь, – подытожил Уваров.

– Ты что же думаешь, я за каждым прохожим шпионю? – рассердился мужичок. – Выскакиваю в исподнем и по двору гоняюсь, пока не выясню, куда прохожий направляется!

– Мужчину того хорошо рассмотрели? – Уваров решил не реагировать на выпад мужичка.

– Лучше некуда. За пять минут и армию мужиков рассмотреть не сложно. – Голос мужичка приобрел миролюбивые нотки.

– Описать сможете?

– Описать? Да без проблем. – Мужичок закрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться. – Голова у него здоровенная и нос картошкой. А на щеках щербины.

– Не здесь, – остановил его Уваров. – В отделе работает штатный художник, вот ему вы свои наблюдения и представите.

– А вознаграждение будет? – подозрительно глядя на Уварова, спросил мужичок. – Я слыхал, свидетелям вознаграждение полагается.

– У вас неверная информация, – охладил его пыл Уваров. – Советские граждане обязаны помогать милиции на безвозмездной основе.

– Даже шкалика не положено? Для поднятия патриотического духа? – с надеждой спросил мужичок. – В виде исключения, так сказать.

– Ну, разве что в виде исключения, – протянул Уваров. – Хорошо, Тарас Ильич, постараетесь с портретом, будет вам шкалик.

Глава 2

В районном отделе милиции Теплого Стана собрали экстренное совещание. Начальник отдела подполковник Золотарев восседал на сцене актового зала, где разместился почти весь личный состав отдела. Перед ним на узком переносном столе лежала картонная папка с завязками. На титульном листе аккуратным почерком проставлена дата: 4 января 1982 года. Другие записи отсутствовали, а внутри папки лежал всего один лист, но и его хватило, чтобы подполковник Золотарев принял решение об общем сборе.

Стрелки часов показывали без четверти десять утра, и подполковник понимал, что следует поспешить. В голове не укладывалось, как подобное происшествие могло произойти в их тихом новом районе. Всего каких-то десять лет назад в районе начались массовые застройки, постепенно район избавлялся от ветхих частных застроек и приобретал вид настоящего города. Конечно, до строительства станции метрополитена было еще далеко, но автобусные маршруты до центра города ходили исправно, а высотные дома на триста двадцать четыре квартиры росли как грибы. При этом преступность в районе, казалось, совсем отсутствует. Отдел милиции, возглавляемый подполковником Золотаревым, находился в подчинении РУВД Черемушкинского района, и начальнику Черемушкинского РУВД на планерках в Главном управлении МВД никогда не приходилось краснеть за его, Золотарева, отдел.

Свой перевод из Тверского отдела в отдел Теплого Стана подполковник Золотарев, тогда еще майор, воспринял как наказание, несмотря на то что его повысили в должности, поставив руководителем всего подразделения и посулив быстрое продвижение по службе. Смириться с тем, что пришлось сменить лучший в городе отдел на работу в районе, созданном из пяти деревушек, которые только-только вошли в городскую черту, оказалось непросто. Но совсем скоро Золотарев почувствовал плюсы нового назначения. Удаленность от столичных интриг пошла ему на пользу. К тому же его жена, которая тяжело носила их первенца и категорически отказывалась рожать вновь, вдруг созрела для второго, а затем и третьего. Именно здесь, в маленьком районном отделе, подполковник Золотарев узнал, что такое настоящее отцовство. Размеренный график работы без резких потрясений и внезапных изменений планов как нельзя лучше подходил к его новой роли отца.

Но этим утром размеренность его жизни была нарушена самым жестоким образом. Три праздничных выходных он провел в кругу семьи. Дни оказались насыщенными, и не только мероприятиями, которые они посетили всей семьей, но и в эмоциональном плане. Чтобы продлить чудесную атмосферу, сложившуюся за прошедшие дни, утро понедельника семья Золотаревых решила начать с общего завтрака. Ажурные блинчики на молоке с медом и сметаной горой высились в центре стола, в чашках дымился ароматный азербайджанский чай, а на десерт их ждала замороженная малина, которую супруга Золотарева еще с лета приберегла для такого вот случая.

И вот во время этой идиллии прозвенел звонок, и еще до того, как подполковник услышал в трубке голос следователя Аймарова, он понял, что ничего хорошего от этого звонка ждать не следует. Но он и в самом страшном сне не мог предположить, насколько жуткой будет новость. Да и как могло быть иначе? Подполковник Золотарев никогда не был самодуром и не держал в страхе свой отдел, но он точно знал, что никто из его многочисленных подчиненных не стал бы беспокоить его дома в понедельник утром, если бы на то не было веских причин.

Причина действительно была веская, еще до того, как появились подробности произошедшего. Известие о том, что на подведомственной его отделу территории найдены фрагменты тела неизвестной жертвы, шокировало подполковника. За десять лет он успел привыкнуть к тому, что преступления, происходящие в районе, сводятся к банальным карманным кражам, немногочисленным грабежам и бытовухе. Здесь же они явно имели дело с предумышленным убийством, причем с отягчающими вину обстоятельствами.

До здания отдела подполковник добрался за десять минут, благо его дом располагался в двух кварталах от работы. В первую очередь он созвонился с главой районной администрации и, не объясняя причины, потребовал приостановить работу мусоросборщиков по всему микрорайону. Все машины, работавшие в это утро на улицах, должны были оставаться там, где их застанет данное сообщение, и главное, никто из них не должен до особого распоряжения ехать на городскую свалку. Глава администрации, взволнованный требовательным голосом подполковника, заверил, что указания будут выполнены неукоснительно. После этого Золотарев связался с начальником районного управления и доложил об инциденте.

Когда с первоочередными делами было покончено, подполковник вызвал к себе следователя Аймарова и потребовал доложить о произошедшем в подробностях. Во время доклада позвонил судмедэксперт, работавший на вызове. Тут-то и выяснилась новая, еще более шокирующая подробность. По предварительному заключению эксперта, фрагменты тела, обнаруженные на улице Бакулева, принадлежали ребенку!

Услышав новость, подполковник в прямом смысле лишился дара речи. Долгих две минуты он молча сжимал трубку внезапно вспотевшей ладонью, а перед мысленным взором пролетали картины, одна страшнее другой. Его сын, семнадцатилетний парень, стремящийся к самостоятельности и независимости. Его дочь, восьмилетняя хохотушка с озорными веснушками на носу и щеках. Его младшенький, пятилетний непоседа, важно вышагивающий рядом с отцом на майской демонстрации. Все они, его дети, находились в безопасности, но так ли это, если на столе патологоанатома лежит сверток с фрагментами тела подростка? Как он мог быть уверенным в этом, если кто-то расчленил труп ребенка и выбросил его в мусоропровод? Если это произошло с неизвестным ребенком, может ли он, подполковник Золотарев, гарантировать, что подобное не произойдет с кем-то из его детей?

Подполковник потребовал от судмедэксперта отложить все текущие дела и в кратчайшие сроки подготовить предварительный отчет. Сам же объявил экстренный сбор всего личного состава отдела. И вот теперь в папке перед ним лежал документ, а в зале собралось порядка сорока штатных и внештатных сотрудников, не считая добровольцев из добровольной народной дружины района. Но и этого количества людей, по соображениям подполковника, казалось мало. Также он понимал, что дело подобного масштаба его отделу не потянуть. Вот почему он медлил с началом совещания. Он ждал приезда начальника Черемушкинского РУВД полковника Житникова.

Прошло пятнадцать минут, часовая стрелка добралась-таки до цифры «десять», и подполковник понял, что ждать больше нельзя. Откашлявшись, он поднялся и оглядел зал. Взоры сорока пар глаз обратились к нему, разговоры стихли, и в зале наступила такая тишина, что можно было услышать, как капает вода из неплотно закрытого крана в соседнем помещении.

– Благодарю всех за терпение, – начал подполковник Золотарев. – Думаю, вы все в курсе чрезвычайного происшествия, которое произошло сегодня утром, поэтому сразу перейду к делу. Судмедэксперт подготовил предварительный отчет. Вот что в нем говорится. – Он снова откашлялся, достал из папки лист серой, небеленой бумаги и начал читать: – Найденные фрагменты тела: часть левого бедра с коленной чашечкой, отделенной от стопы по центру большеберцовой кости; часть плечевого сочленения, захватывающая левую ключицу, и три пары ребер, сращенных с грудиной, а также плечевая часть левой руки, от локтевого сочленения до головки плечевой кости. Фрагменты имеют неровные края, большое количество оскольчатых костных и хрящевых фрагментов. Это дает возможность предположить, что разделение на части происходило механическим путем. Орудие: острый металлический предмет с широкой плоскостью, такой, как бытовой или пожарный топор, секира и им подобные предметы. Особые отметки в виде татуировок, родимых пятен, заметных родинок отсутствуют. Кожа чистая, без прижизненных ссадин и кровоподтеков. По размерам фрагментов останков, окружности и химическому составу костей выявлено: фрагменты останков могут принадлежать ребенку в возрасте от девяти до четырнадцати лет.

Последние слова Золотарев буквально выдавил из себя, так тяжело сообщать о деталях преступления ему еще ни разу не давалось. После слов подполковника по залу пробежал ропот. Золотарев поднял голову от листа и окинул зал долгим тоскливым взглядом.

– Понимаю, событие из ряда вон выходящее, – проговорил он. – У нас у всех есть дети, племянники, младшие братья и сестры, и потому известие шокирует. Тем более ответственно мы должны подойти к решению этой задачи.

– Орудие преступления нашли? – спросил кто-то из зала.

– Фрагменты тела были завернуты в прорезиненную ткань фабричного производства и связаны бытовой бечевкой из лубяных волокон. Орудие преступления отсутствует. На данный момент криминалисты еще работают с уликами. – Золотарев решил, что подробностей из отчета судмедэксперта уже достаточно, и перешел к следующему этапу совещания. – Однако шансы на то, что эти предметы помогут нам выйти на убийцу, ничтожны. Найдены лишь фрагменты тела жертвы. В настоящий момент оперативные работники, выехавшие по вызову, осматривают остальные мусоросборные помещения в доме номер шестнадцать по улице Бакулева, ищут похожие свертки. Однако есть вероятность, что остальные части тела находятся не в этом доме, а где-то на территории нашего района.

– В других домах? – Вопрос задал старший оперуполномоченный Комков, он сидел в первом ряду и машинально отстукивал ритм по подлокотнику кресла.

– Такой вариант исключать нельзя. Основная версия такова: совершив убийство, преступник испугался наказания и решил избавиться от тела, расчленив его и выбросив в мусоропровод. Дом номер шестнадцать может оказаться как местом преступления, так и случайно выбранным убийцей местом. Есть предположение, что убийца намеренно выбрал разные дома, чтобы увеличить шансы скрыть преступление и избежать наказания.

– Как же это увеличивает его шансы, если в данном случае ему нужно было пройти по улице не один квартал, заходить в несколько подъездов и при этом рисковать быть остановленным сотрудниками милиции или бдительными жильцами? – высказался Комков, чем заслужил одобрительные реплики коллег.

– Вероятно, вы не знаете, каким образом был обнаружен сверток. – С последнего ряда поднялся следователь Аймаров. – Я доложу. Сверток с фрагментами тела был обнаружен только благодаря тому, что дом номер шестнадцать обслуживала бригада братьев Капишниковых, которые промышляют тем, что собирают выброшенные предметы быта, годные к починке и дальнейшей эксплуатации. Если бы дом обслуживала другая бригада, сверток благополучно перекочевал бы из мусоропровода в мусоровоз, а оттуда на городскую свалку, где не позднее двухнедельного срока был бы сожжен вместе с другим мусором.

– Человеческий фактор, который убийца не может просчитать заранее, – прокомментировал Комков. – В этом есть свой резон.

– Есть еще один нюанс, – чуть помедлив, произнес Аймаров. – Во время нашей беседы братья признались: узнав, что в свертке, они хотели просто забросить его в мусоровоз и сделать вид, что ничего не находили. Признание не от большого ума, конечно, но на определенные мысли наводит. Сколько сборщиков мусора, найди они такой сверток, подумают так же? Возможно, на это и рассчитывал убийца. Вот почему мы считаем, что остальные свертки разбросаны по району, а может, и по городу и большая часть из них уже находится в мусоровозах.

– Почему не на свалке? – Начав задавать вопросы, Комков решил идти до конца.

– Потому что после праздничных дней это первый вывоз мусора, – объяснил Аймаров. – Еще потому, что работа мусоросборщиков затруднена обильным снегопадом. Сначала дорожные службы расчищают дворы, и только после них идут мусоровозы. Отходы просто не успели занять весь объем кузова, так как на обработку каждого дома времени уходит в два раза больше, чем обычно. И третья причина: товарищ подполковник запретил коммунальным службам продолжать работу, а также отправлять мусор из машин на свалку. Вот почему до настоящего времени ни один мусоровоз не покинул черту города.

– В принципе, наша задача ясна, – откликнулся на сообщение Аймарова Комков. – Мы должны объехать весь район и осмотреть мусоропроводы на предмет наличия свертков с недостающими фрагментами тела. Я все правильно понял?

– Совершенно верно. – Подполковник Золотарев был рад, что собрание подошло к завершающей стадии. – Группа Аймарова продолжит работу в доме номер шестнадцать: проведет опрос жильцов, осмотр квартир и прочие следственно-розыскные мероприятия. Старший оперуполномоченный Комков, на вас ложится ответственность по распределению личного состава на группы, которые должны начать осмотр подведомственной отделу территории и мусоровозов. Водители ждут на местах, так что поторопитесь. Каждая группа должна включать в себя двух сотрудников отдела плюс одного члена добровольной народной дружины. Так работа пойдет более эффективно. Вопросы есть?

– Никак нет, – за всех ответил Комков.

– Тогда еще один нюанс. – Золотарев окинул взглядом зал. – Ситуация из ряда вон выходящая, поэтому действовать нужно деликатно. Поэтому приказ будет такой: при осмотре мусоровозов и мусоросборных помещений в разговоры с сотрудниками коммунальных служб не вступать, никакие подробности не обсуждать. И вообще не упоминать о том, что мы ищем. Это касается и тех, кто будет опрашивать жильцов дома номер шестнадцать. Аймаров, вам это понятно?

– Так точно, товарищ подполковник. Работаем в режиме секретности.

– Вот и отлично.

Подполковник Золотарев кивнул и покинул актовый зал. Уходя, он видел, как к оперуполномоченному Комкову потянулись оперативники. «Этот справится, – подумал Золотарев. – Теперь главное, чтобы полковник Житников не внес свои коррективы». Отсутствие начальства несколько обеспокоило Золотарева. Из телефонного разговора он понял, что Житников готов выехать немедленно. Что же его задержало? В представлении Золотарева дел более важных, чем это расследование, в природе просто не существовало. Он успел дойти до кабинета и даже отдать распоряжение личному помощнику приготовить ему чай, так как позавтракать он так и не успел, когда телефонный аппарат, установленный на рабочем столе, пронзительно зазвонил. Новый аппарат Золотареву установили два месяца назад, и он еще не успел привыкнуть к своеобразному сигналу. Подняв трубку, он привычно произнес:

– Подполковник Золотарев на связи.

– Я в главке, – услышал он голос полковника Житникова. – Что у тебя по мусоропроводам?

В утреннем докладе Золотарев упоминал, что собирается отправить своих сотрудников прошерстить весь район, поэтому вопрос Житникова его не удивил.

– Личный состав готовится выйти по адресам, – ответил он.

– Сколько еще человек тебе нужно? – Голос Житникова звучал нетерпеливо, и Золотарев поспешил с ответом:

– На данный момент задействовано порядка сорока офицеров и младшего состава. Если получу хотя бы столько же, будет замечательно.

– Через полчаса начнут прибывать люди. Кто-то сможет ввести их в курс дела и направить по нужным адресам?

– Вопросом распределения кадров занимается старший оперуполномоченный Комков, – отчеканил Золотарев. – Я тоже собираюсь подключиться.

– Нет, подполковник, ты нужен здесь, – заявил Житников. – Сделай соответствующие распоряжения и выдвигайся в главк. Дело получило статус особо важного.

– Понял. Выезжаю немедленно. – Золотарев выждал, пока полковник прервет связь, и только после этого положил трубку.

Отрывать Комкова от работы Золотарев не захотел, поэтому не стал вызывать его в кабинет. Вместо этого сам спустился в актовый зал, напрочь позабыв о приготовленном помощником чае. По пути к актовому залу он встретил оперативников Уварова и Тихонова. Тихонов вел под ручку неказистого мужичка, и тот явно наслаждался вниманием и заботой со стороны милиции. Он шмыгал носом, утирал рукавом сопли и не переставая нахваливал своих конвоиров.

– Это ж надо, дожил до такого почета, – заливался соловьем мужичок. – Прям под белы рученьки родная милиция меня до места назначения доставила. А ведь были времена, когда рядом с Тарасом Ильичом останавливался разве что милицейский «бобик». Помигает фарами, посигналит клаксоном, и ты уже готов в штаны навалить от страха. А ну как загрузят в машину и увезут так далеко, что и дома родного больше не увидишь?

Заметив начальника отдела, Тихонов легонько ткнул мужичка в бок и велел заткнуться. Поравнявшись с подполковником, Уваров и Тихонов отдали честь, а Золотарев остановился и спросил, обращаясь к Уварову:

– Что у вас, Уваров?

Старший лейтенант подал знак Тихонову следовать дальше, тот подтолкнул мужичка и потащил его к кабинету оперативников. Выждав, пока они отойдут на приличное расстояние, Уваров повернулся к подполковнику и доложил:

– Мусоропроводы осмотрены, других свертков мы не обнаружили.

– Даже не знаю, радоваться этому или огорчаться. – Золотарев махнул рукой в сторону мужичка. – А это что за экземпляр?

– Один из жильцов. Он заявил, что видел во дворе дома номер шестнадцать подозрительного мужчину с объемной тяжелой сумкой. Есть вероятность, что это наш подозреваемый.

– А зачем сюда притащили? Мало нам здесь алкашей, Уваров?

– Свидетель может описать внешность подозреваемого. Хотим, чтобы с ним поработал художник, – объяснил Уваров.

– Думаешь, стоящая затея?

– Не могу знать, товарищ подполковник, но что-то все равно лучше, чем ничего.

– Ладно, иди работай.

Золотарев махнул рукой и пошел дальше по коридору, а Уваров поспешил догнать товарища. В кабинете их поджидал следователь Аймаров. Если он и удивился, увидев, кого привели оперативники, то виду не подал.

– Вас не было на экстренном совещании, – отметил он, – поэтому сообщаю: мы продолжаем отрабатывать шестнадцатый дом. Подполковник Золотарев ждет результатов осмотра мусоросборных помещений. Надеюсь, эту работу вы закончили?

– Товарищ подполковник в курсе, – сообщил Уваров. – Я доложил о результатах ему лично: мусоросборные помещения пусты, других свертков нет.

– Лично? – Брови Аймарова поползли вверх. Нечасто оперативники проявляли подобную «инициативу» и шли с докладом сразу «наверх».

– Я не планировал докладывать Золотареву, – догадавшись, о чем думает следователь, поспешил реабилитироваться Уваров. – Он встретил нас с Тихоновым в коридоре, когда мы вели Тараса Ильича в кабинет.

Аймаров переключил внимание на тщедушного мужичка. Тот успел пристроиться на стуле возле тумбочки, на которой стоял электрический чайник и чайная посуда, а также коробка с сахарным печеньем. Мужичок поедал печенье глазами, но взять лакомство без спроса не решался, а перебивать строгого человека, который наверняка здесь всем заправлял, ему показалось не лучшей идеей.

– Полагаю, этот товарищ как-то связан с расследуемым делом? – разглядывая мужичка, спросил Аймаров.

– Он утверждает, что видел подозрительного мужчину во дворе дома, – во второй раз за последние десять минут пустился в объяснения Уваров. – В ночь с тридцать первого декабря на первое января подозрительный мужчина вошел во двор дома номер шестнадцать по улице Бакулева, в руках он нес тяжелую сумку. Остановился передохнуть перед окнами Тараса Ильича. Тот довольно долго наблюдал за мужчиной, и его поведение показалось ему подозрительным.

– Фоторобот? – догадался Аймаров. – Хорошая идея, только времени на ее исполнение нет. Работа художника со свидетелем займет не один час, а нам приказано вернуться к дому шестнадцать и проверить все до единой квартиры на предмет наличия следов совершенного преступления и отработки других версий.

– Мы тут подумали, – в разговор вступил молчавший до этого Тихонов. – Если возьмем с собой фоторобот на поквартирный опрос, убьем одним выстрелом двух зайцев. Фоторобот все равно придется предъявить каждому жильцу. Если мужчина приходил к кому-то из жильцов, они его опознают, и нам не придется гоняться за призраком.

– Логично, – согласился Аймаров. – Что ж, придется пару-тройку часов потерять.

– Зачем столько времени? – Мужичок в недоумении переводил взгляд с одного оперативника на другого. – Давайте листок и карандаш, я вам за тридцать секунд эскиз набросаю.

– Вы что – художник? – в один голос воскликнули Уваров и Тихонов.

– Картины маслом не писал, но шесть лет брал частные уроки у знаменитого художника.

Фамилия художника, которую назвал Тарас Ильич, ни о чем оперативникам не говорила, но известие о способностях свидетеля очень даже порадовало. Уваров взял со стола чистый лист, из кармана достал карандаш, снабдил всем этим мужичка и приказал:

– Рисуй.

Мужичок придвинул табурет к столу, зачем-то поплевал на ладони и, взяв карандаш, принялся за работу. Как и обещал Тарас Ильич, набросок портрета подозрительного мужчины лежал перед оперативниками спустя тридцать секунд. Уваров разглядывал рисунок и в душе восхищался способностями мужичка. На портрете имелись все необходимые для опознания черты лица: широкий лоб, близко посаженные глаза, кустистые брови, нос картошкой и даже щербины на щеках.

– Хорошая работа, – похвалил следователь Аймаров. – Осталось размножить, и можно выдвигаться.

– Легче легкого, – войдя во вкус, заявил Тарас Ильич. Не спрашивая разрешения, он взял со стола еще три листа, а через две минуты предъявил следователю четыре точные копии своего же рисунка. – Так пойдет? – с гордостью спросил он.

– Ничего себе техника, – искренне восхитился Тихонов. – Лучше копировальной машины!

– Знали бы вы, какую муштру я вынес, пока научился так работать. – Тарас Ильич усмехнулся. – Спуска мне точно не давали, но я не жалуюсь. Думал, мои труды так в жизни и не окупятся, а вот поди ж ты, пригодились.

– Да уж, никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь, – подхватил Уваров.

– Выходит, я свой шкалик честно заработал? – деловито осведомился Тарас Ильич.

– Какой еще шкалик? – удивился Аймаров.

– Уговор есть уговор. – Уваров рассмеялся, достал из брючного кармана портмоне, порылся в широком отделении, выудил оттуда две купюры по одному рублю и вложил их в протянутую ладонь мужичка.

– Ого, да тут еще и на закусон хватит, – обрадовался Тарас Ильич. – Вот спасибо, уважил.

Аймаров, наблюдавший за происходившей на его глазах сценой, недовольно хмурился, но молчал. Тихонов тихонько посмеивался: мужичка нашел он, а раскошеливаться пришлось напарнику. Что ж, как говорится, кому в чем повезло. Уваров же на товарищей внимания не обращал. Он был рад, что Тарас Ильич сэкономил им драгоценное время, и нисколько не жалел потраченных денег.

– Если подождете у входа, Тарас Ильич, мы отвезем вас обратно, – предложил Уваров. – Все равно нам самим туда возвращаться.

– Премного благодарен, но я лучше своим ходом. Заодно и премию освою. – Тарас Ильич откланялся и вышел из кабинета.

– Не одобряете? – Уваров повернулся к товарищам.

– Как тебе сказать. – Аймаров продолжал хмуриться. – Такие вот подачки развращают людей. Но в конкретном случае, пожалуй, плата оправданная. Ваш Тарас Ильич существенно сэкономил нам время.

– Или растянул, – задумчиво произнес Тихонов.

– Ты о чем? – не понял Уваров.

– Кто про мужика подозрительного рассказал? Тарас Ильич. Кто его описание дал? Тоже он. И денежку за это получил. Только еще неизвестно, имеет ли этот мужик отношение к нашему делу, – пояснил свои слова Тихонов. – Вполне возможно, что наш пострел всего лишь шустрый малый. Внимание привлек, на четвертушку водки заработал и отчалил.

– В любом случае его слова пришлось бы проверять, – пожал плечами Уваров. – Так что говорить больше не о чем. Дело сделано.

– Согласен, – поддержал Уварова следователь Аймаров. – Таких проверок придется сделать немало, поквартирный опрос всегда приносит много ненужных сведений, но иной раз именно эти сведения помогают выйти на преступника. И еще одно, пока вы не начали обход: на совещании подполковник Золотарев предупредил – о настоящей цели проверки и опроса жильцам говорить запрещается.

– Вот это новость. – Лицо Уварова вытянулось. – И что же мы должны им сказать? Простите, нам необходимо изучить жилищные условия в микрорайоне?

– Что именно вы будете говорить жильцам – мне безразлично. Главное, чтобы настоящая причина не выплыла наружу до особого распоряжения. Ни один из опрошенных не должен получить повод к сплетням насчет убийцы-расчленителя, который орудует в Теплом Стане. Это ясно?

– Ясно-то ясно. – Тихонов с сомнением покачал головой. – Только невыполнимо. Дело даже не в том, что скажем мы или какую историю расскажем по поводу поиска неизвестного с рисунка. Но как быть с Тарасом Ильичом? Или с братьями Капишниковыми? Им рот не заткнешь.

– Это не имеет большого значения, – отмахнулся Аймаров. – Тарас Ильич может рассказывать свою историю про подозрительного типа с тяжелой сумкой, но о находке в мусоросборнике он не знает, верно?

– Пока не знает, – неуверенно проговорил Тихонов.

– Пусть так и остается, – отрезал Аймаров. – Что касается братьев Капишниковых, насколько я помню, в этом доме они не проживают и с жильцами особо не общаются. Даже если они кому-то и расскажут свою историю, это будет история не из официального источника. А как всем нам известно, истории из частных источников у большинства обывателей не вызывают доверия.

– Все равно надо бы предупредить Капишниковых, чтобы особо рот не раскрывали, – заметил Уваров.

– Завтра вызову их повесткой и проинструктирую. На сегодня с них милиции хватит. – Аймаров посмотрел на часы и заторопился. – Ладно, ребятки, по коням. Поезжайте по адресу и к пяти часам возвращайтесь с докладом. Буду ждать вас с новостями.

Уваров и Тихонов быстро оделись и вышли из кабинета. Следователь Аймаров проводил их до проходной, немного постоял, размышляя над предположением оперативника Тихонова, затем развернулся и отправился в лабораторию, где эксперты-криминалисты колдовали над собранными на месте происшествия уликами.

Когда Уваров и Тихонов прибыли по адресу, где произошло происшествие, мусоровоз все еще стоял во дворе, а братья Капишниковы сидели на скамейке возле четвертого подъезда. Алексей дымил папироской, а Иван чертил тонкой веточкой по насту. Вид у братьев оставлял желать лучшего. Уваров бросил на напарника многозначительный взгляд и направился к братьям.

– Чего приуныли? – обратился он к ним. – Работа сама себя не сделает.

– Знаем, – за двоих ответил Алексей, – да только после утренних событий желание заниматься ею совсем пропало. Вот сидим и размышляем: это каким же извергом надо быть, чтобы человека на части порубить, точно он скотина безродная.

– В жизни всякое случается, – заметил Тихонов. – Не стоит все так близко к сердцу принимать.

– А я вот думаю, стоит, – не согласился Иван. – Наверное, придется работу менять, иначе мне теперь все время тот сверток мерещиться будет. Когда нас из милиции отпустили, мы сразу сюда вернулись. Я как только открыл замок у второго мусоросборника, так сразу дурноту почувствовал. Что, думаю, если я снова на сверток наткнусь?

– Не наткнетесь. Мы с оперуполномоченным Тихоновым все мусоросборники проверили, – напомнил Уваров. – Гарантирую – в этом доме больше ничего нет.

– Все равно страшно, – нелогично ответил Иван.

– Тогда выходной возьмите. Уверен, начальство пойдет вам навстречу, – предложил Тихонов.

– Нет, так тоже нехорошо, – возразил Иван. – Люди и так три дня ждут, когда мы работать начнем. Зачем заставлять их лишний день от вони задыхаться? Эх, а как было хорошо, пока все не случилось!

– Нечего хандрить, Ванек. Давай за работу приниматься. – Алексей затушил папиросу о снег и поднялся.

Лейтенант Тихонов решил воспользоваться представившейся возможностью и предупредить братьев о необходимости держать рот на замке.

– Если не хотите лишний раз людей тревожить, не стоит обсуждать с ними свою находку. Незачем панику в городе сеять, – обращаясь к Ивану, заявил он. – К тому же эта информация – тайна следствия, а за нарушение тайны следствия сами понимаете что полагается.

– Думаешь, мы горим желанием посудачить за пивом о том, как вытащили из мусора чьи-то останки? – У Ивана отвисла челюсть. – Господи! Да кто вообще такие темы обсуждает? Мне даже с братом неприятно об этом говорить. Да что там говорить, даже думать об этом лишний раз не хочется!

– Правильная установка, – похвалил Тихонов. – Надеюсь, вы с братом в этом вопросе солидарны.

– Пожалуй, нам пора, – заметил Уваров, опасаясь, что чем дольше они обсуждают эту тему, тем больше вызывают к ней интерес.

Помахав братьям рукой, он зашагал к первому подъезду. Тихонов немного помедлил, потом присоединился к напарнику. Вместе они вошли в подъезд, на лифте поднялись на девятый этаж и остановились у двери с номером пятьдесят четыре. Опрос они решили начать с верхних этажей и продвигаться вниз. Благодаря подробным записям, сделанным оперуполномоченным Уваровым со слов управдома, они имели представление о большинстве жильцов, с которыми им предстояло побеседовать.

В квартире пятьдесят четыре жил одинокий старик по прозвищу Леший. Бывший учитель, он привечал у себя ребятню и снисходительно относился к шалостям детей. С соседями ладил, хотя в друзья себе не взял бы никого. Дверь Леший открыл почти сразу, как будто стоял в коридоре и только и ждал, когда кто-нибудь позвонит. Работников правоохранительных органов Леший без разговоров впустил в квартиру. Выслушал, с чем пожаловали оперативники, позволил осмотреть квартиру, минуты три рассматривал рисунок Тараса Ильича, но в итоге помочь ничем не смог. Поблагодарив за разговор, оперативники ушли.

В квартирах пятьдесят три и пятьдесят два жильцов не оказалось на месте. Напротив этих квартир в своем блокноте Уваров поставил значок, означающий, что их требуется посетить снова. В пятьдесят первой квартире дверь им открыла молодая мамочка с грудным ребенком на руках. В квартиру впустила неохотно, на рисунок взглянула лишь мельком и поспешила избавиться от нежданных гостей.

– Такими темпами мы до майских праздников не закончим, – проворчал Тихонов, когда мамаша захлопнула за ними дверь.

– Согласен, надо разделиться, – поддержал товарища Уваров. – Будем обходить каждый свой этаж, затем сверять информацию и идти дальше.

Так они и поступили. Примерно в половине квартир им никто не открыл, а в тех квартирах, в которых жильцов удалось застать, осмотр и опрос прошел впустую. Ни в одной квартире они не обнаружили следов недавнего преступления, ни один из опрошенных не показался подозрительным, и ни один из них не признал мужчину с рисунка. Только в третьем подъезде им повезло. Миловидная женщина, проживающая на пятом этаже, долгое время всматривалась в рисунок, прежде чем вернуть его оперативникам, а потом осторожно задала вопрос:

– Он что-то натворил, этот мужчина?

– Это мы и пытаемся выяснить, Антонина Михайловна, – мягко произнес Уваров. – Вы его знаете, верно?

– Кажется, да. – Антонина Михайловна все никак не могла решиться начать говорить. Было видно, что желание помочь милиции борется в ней с желанием защитить своего знакомого. – На сто процентов я не уверена, ведь это все-таки не фотоснимок, а рисунок, но сходство определенно есть.

– Расскажите нам о нем, – попросил Тихонов.

– Даже не знаю, а вдруг я ошибаюсь? Не хочется ни за что ни про что втравить человека в неприятности.

– Пусть это вас не тревожит, – перехватил инициативу в разговоре Уваров. – Если ваш знакомый не тот, кого мы ищем, неприятности ему не грозят. Для него проверка обернется простой формальностью, не более того.

– Что ж, если вы так говорите. – Антонина Михайловна с сомнением покачала головой, но говорить начала: – В новогоднюю ночь мы с мужем приглашали к себе чету Агальцовых. Они живут двумя этажами ниже, мы подружились, поэтому праздничную ночь решили провести вместе.

Антонина Михайловна снова замялась, поэтому Уваров решил ей немного помочь:

– И человек с этого рисунка похож на Агальцова? Это вы пытаетесь сказать?

– Нет, не на него, – возразила Антонина Михайловна. – На его двоюродного брата. Андрей, так зовут брата, внезапно прилетел в Москву из Владивостока, поэтому Агальцовы взяли на себя смелость пригласить к нам и своего родственника. Мы с мужем не возражали. Андрей весьма воспитанный и компанейский человек. Праздничная ночь с ним прошла на удивление приятно и весело, но теперь я уже не уверена, что мы с мужем поступили правильно, пригласив его в дом. По сути, мы его совершенно не знаем.

– Не стоит делать поспешных выводов. – Уваров бросил взгляд на Тихонова и продолжил опрос: – Давайте для начала выясним, Андрея ли мы ищем. Подскажете номер квартиры Агальцовых?

Антонина Михайловна выполнила просьбу, но предупредила:

– Они оба работают, так что вряд ли вы застанете их дома раньше шести вечера.

– А их родственник, Андрей, он уже уехал?

– Не могу сказать, – ответила Антонина Михайловна. – После праздников мы еще не виделись.

– А в новогоднюю ночь Андрей не упоминал о том, на сколько дней приехал?

– Вроде бы нет. – Антонина Михайловна задумалась. – Нет, не припоминаю.

– Где работают Агальцовы, тоже не знаете?

– Почему же? Знаю. Тома повар в детском саду, а ее муж слесарит на заводе.

– Если можно, более подробно, пожалуйста, – попросил Уваров.

Антонина Михайловна назвала адрес детского сада и название завода, на котором работал Агальцов, после чего оперативники с ней распрощались. Выйдя из квартиры, Уваров и Тихонов спустились на один лестничный пролет и остановились там, чтобы обменяться впечатлениями.

– Сдается мне, наш подозреваемый всего лишь случайный прохожий с большой сумкой. – Тихонов угрюмо смотрел перед собой. – Не думаю, что гость из Владивостока может оказаться нашим убийцей.

– Не скажи, – возразил Уваров. – Есть же воры-гастролеры, так почему бы нашему убийце не быть гастролером? Приехал в чужой город, поработал мясником и отчалил. Нет, пока этого Андрея со счетов сбрасывать рано.

– Что будем делать? – спросил Тихонов. – Продолжим осмотр квартир или отправимся на поиски Агальцовых, чтобы окончательно исключить причастность Андрея к убийству?

– Сперва покончим с этим делом, – ответил Уваров. – Спустимся на третий этаж, проверим, нет ли кого в квартире. Если квартира пуста, пойдем в детский сад, он ближе, чем завод.

Так они и сделали. Несмотря на заявление соседки, дверь квартиры Агальцовых открыли после третьего звонка. Высокий мужчина с заспанным лицом вышел к ним в одном трико.

– Чего надо? – не слишком вежливо поинтересовался он.

– Старший оперуполномоченный Уваров, уголовный розыск, – представился Уваров. – Разрешите войти?

– Вообще-то я здесь не хозяин, – заявил мужчина, преграждая вход. Казалось, упоминание об уголовном розыске его не смутило, а вот из-за голого торса испытывал неловкость. – У вас что-то срочное? Если да, придется подождать, пока я оденусь. Я, знаете ли, спал, – решив, что нужно объясниться, проговорил мужчина. – Четвертый день в Москве, а так и не привык к разнице во времени.

– Мы подождем в квартире. – Уваров уверенным жестом отодвинул мужчину в сторону, и не успел тот возразить, как оба оперативника оказались в коридоре.

– Постойте, не так быстро, – засуетился мужчина, позабыв о голом торсе. – Сестра мне строго-настрого запретила открывать кому-то дверь и впускать в дом. Лучше бы вам выйти.

– Лучше бы вам одеться и помолчать, – резко сменив тон, произнес Уваров. Он успел пройти до середины коридора и теперь стоял напротив дверного проема в кухню. Выражение его лица изменилось так же быстро, как и тон. – Ну, живее! Лейтенант Тихонов будет вас сопровождать.

– Куда сопровождать? – Глаза мужчины забегали, он потянулся к куртке, висевшей на вешалке.

– А вот этого я вам делать не советую, – с угрозой начал Уваров, но договорить не успел. Мужчина сорвал куртку с вешалки и, как был в тапочках, выскочил из квартиры. Дверь захлопнулась, Уваров чертыхнулся и крикнул, обращаясь к товарищу:

– Давай за ним, живо!

Тихонов не понял, что заставило Уварова вести себя так резко, но размышлять над этим не стал. Он выскочил из квартиры и помчался вниз по лестнице. Этажом ниже громыхали шаги родственника Агальцовых. Перепрыгивая через несколько ступенек, он устремился вниз. Тихонов перемахнул через перила и разом сократил расстояние до беглеца, пальцы коснулись рукава куртки, скользнули по ней, но ухватить не смогли. Беглец метнулся к стене, ловко увернулся от руки оперативника и прибавил скорость. Когда он коснулся входной двери, Тихонов его нагнал. Ухватив за ворот куртки, он рывком вернул беглеца в подъезд, прижал к стене и завел руки за спину.

– Больно! Да больно же! – Мужчина заскулил от боли. – Отпусти, тебе говорят!

– Топай наверх, – приказал Тихонов. – И без глупостей у меня, а то живо обеих рук лишишься.

Тихонов подвел беглеца к входной двери квартиры Агальцовых и нажал кнопку дверного звонка. Дверь им открыл старлей Уваров, вид при этом у него был и недовольный, и смущенный одновременно. Тихонов отвел мужчину в комнату, усадил на стул и приказал сидеть смирно. Уваров остановился в дверях.

– Ну? – повернувшись к напарнику, произнес Тихонов. – Он здесь. Начинай.

– Ошибочка вышла, – приблизившись к товарищу вплотную, прошептал Уваров.

– Чего? – Тихонов смотрел на напарника, не понимая, что происходит.

– Ошибка, говорю. Промашка с моей стороны, – повторил Уваров.

– О чем ты толкуешь? Он ведь побежал, так? Раз побежал, значит, есть что скрывать, – начал Тихонов. – А раз есть что скрывать, мы это выясним.

– Уже выяснил. – Уваров вздохнул. – Там, на кухне, кровь на полу. Я и отреагировал.

– Кровь? – Тихонов сдвинул брови. – Хочешь сказать, человеческая?

– В том-то и дело, что нет. – Уваров снова вздохнул. – Но тогда я этого не знал. Там рыба.

– Рыба? – Тихонов невольно повысил голос, и мужчина на стуле заерзал. – Тебе велено сидеть смирно, – развернувшись, рыкнул он, и мужчина затих. – И что теперь? – Тихонов снова обратился к напарнику.

– Разберемся, – прошептал Уваров и шагнул в комнату. Мужчина отшатнулся, чуть не упав со стула. – Ваша фамилия, гражданин? – обратился к нему Уваров.

– Рябушкин, – выдавил из себя мужчина.

– Зачем бежали, гражданин Рябушкин? – спросил его Уваров.

– А то вы не знаете, – пробурчал Рябушкин. – Ладно, ваша взяла. Я все признаю, только сестру не трогайте. Она к моим делам отношения не имеет.

– Что именно вы собираетесь признать? – Уваров продолжал говорить строгим голосом.

– Что рыбой спекулирую, что же еще?

– Так вы поэтому бежали? – Тихонов негромко выругался. – Вот дурень-то! Неужели до тебя не доходит, что уголовный розыск спекуляциями не занимается?

– Не занимается спеку… Ох, так чего же вы тогда сюда вломились? Еще и угрожали!

– С какой целью мы пришли в квартиру вашей сестры – теперь не важно. А вот за то, что чинили препятствия следствию, вам придется ответить. В квартире есть телефон? Придется сдать вас соответствующим органам.

– Не делайте этого, – взмолился Рябушкин. – Обещаю, больше такого не повторится. Я ведь первый раз этим занимаюсь. Подвернулась хорошая партия рыбки, вот я и подумал: сестра в столице живет, там народ зажиточный, на сбыт пара дней уйдет. Мне навар, и людям польза.

– Отвечайте на вопрос: есть в квартире телефон? – оборвал его Уваров.