Читать книгу: «Военно-морской ленд-лиз»

© Сопин Ю.Г., 2024

© ООО «Издательство «Вече», 2024

* * *

Введение

…Мы никогда не считали, что наша помощь по ленд-лизу является главным фактором в советской победе над Гитлером на восточном фронте. Она была достигнута героизмом и кровью русских солдат…

Г. Гопкинс, помощник президента США Ф. Рузвельта

…Осенью 1941 г. мы всё потеряли, и если бы не ленд-лиз, не оружие, продовольствие, теплые вещи для Армии и другое снабжение, ещё вопрос, как обернулось бы дело…

А.И. Микоян, нарком снабжения СССР в годы войны

Почти восемьдесят лет прошло со времени окончания Второй мировой войны (и, в рамках её, Великой Отечественной войны), в ходе которой странами антигитлеровской коалиции был повержен фашизм и разгромлена милитаристическая Япония. Успешные совместные военные усилия и экономическое взаимодействие СССР, США, Великобритании и многих других стран позволили на определённое время избавить мир от попыток единоличного мирового господства одного (или коалиции) государства.

Казалось бы, за истекшее время мировое сообщество могло бы, успешно расставив точки над «i», определить, какой определённый вклад внесла каждая из стран антигитлеровской коалиции в дело победы над фашизмом. Однако, по различным, в основном политического характера, причинам этого не сделано до сих пор. Политические лидеры и военные эксперты ведущих стран бывших союзников (в основном США и СССР – ныне Российской Федерации) многие годы старательно пытались и пытаются доказать, что вклад их стран в дело общей победы наиболее весом. Дело дошло до того, что многие годы в нашей стране считалось, что США и Великобритания «со товарищи» все шесть лет (1939–1945 гг.) в основном топтались на месте, «откупались» от непосредственного участия в войне с Германией различного рода поставками СССР и намеренно затягивали открытие «второго фронта», и, наоборот, бывшие союзники считают, что только успешные действия англо-американских войск в Северной Африке, а с 1944 г. – в Западной Европе и решили судьбу гитлеровской Германии в их пользу.

В настоящее время в странах так называемой «западной демократии» дело дошло уже до полного абсурда – до полного отрицания какой-либо роли нашей страны в этой Победе со всеми вытекающими последствиями… Подобного рода дискуссия, основанная на диаметрально противоположных точках зрения, не утихает и в рамках вопроса: смог ли СССР самостоятельно, без экономической и военной помощи союзников, обеспечить успешное ведение боевых действий на фронте? В этой связи можно привести достаточно примеров, вплоть до широко известного исторического факта, опубликованного в «Краткой истории Великой Отечественной войны» о том, что общий объём союзных поставок СССР составил около 4 % советского военного производства¹ и, с другой стороны, «… без западных поставок Советский Союз не только не смог бы выиграть Великую Отечественную войну, но даже не смог бы противостоять германскому вторжению…»². Обе точки зрения, безусловно, имеют право на существование и обсуждение (но только с опорой на неопровержимые факты), однако, нужны ли они, если победа была достигнута, и это признают все, общими усилиями?

Полагаю, что споры подобного рода не утихнут до тех пор, пока в сознании самих спорящих, во-первызх, не устранится многолетний стереотип советско-американского противостояния периода холодной войны, получивший в настоящее время очередной виток напряжённости межгосударственных отношений и, во-вторых, не сформируется окончательно и беспловоротно понимание того, что во главу угла в вопросе о вкладе в общую победу необходимо ставить скорее не количественные, а качественные категории, определяемые тезисом «каждый делал то и так, как мог на текущий момент времени (как в интересах союзников, так и в интересах своей страны – прагматизм ещё никто не отменял)», поскольку вести боевые действия невозможно без достаточного количества любых (людских, материальных и иных) ресурсов.

Однако политические реалии сегодняшнего дня таковы, что о подобном компромиссе, по крайней мере, в обозримой перспективе, речи и быть не может – идёт очередной передел мира – из однополярного в многополярный, и в этой связи (и в очередной раз) наша страна, возглавившая борьбу за многополярность «мирового порядка», выставлена в глазах англо-саксонского мира в качестве «империи зла», вновь Россия не разделяет западные «демократические ценности» (и слава богу – !), вновь нас объявляют людьми «второго сорта»… Таким образом, «под каким бы соусом ни подавали» Россию на Западе – изначально – православным, затем – коммунистическим, теперь – антидемократическим, ясно одно – компромисс для относительно мирного существования Запада и Востока найти будет крайне сложно (если вообще возможно)… В этой связи, полагаю, было бы достаточно с высоты различных трибун, начиная с ООН, напомнить всем избитую, но достаточно справедливую истину: «Плохой мир лучше хорошей войны». Может, кто и задумается?

А пока, к глубокому сожалению, в обозримый исторический период России придётся, к сожалению – практически в одиночку уничтожать очередное проявление фашизма (национализма) уже на славянской (украинской) земле, причём фашизма, открыто поддерживаемого (и проплаченного) нашими бывшими союзниками – США, Великобританией, Францией… Кстати, и наши бывшие общие противники – Германия, Италия, Испания, Финляндия, Япония и другие – тоже поддерживают фашизм на Украине (видимо, это у них в крови) – таковы современные политические конъюнктуры… Надеюсь, теперь уже большинству граждан нашей страны наконец-то стало понятно, что Россия нужна (в том числе – в качестве союзника) нашим западным «партнёрам» только тогда, когда им становится плохо и нужна помощь русского солдата – в остальное время мы просто мешаем им претендовать на окончательное мировое господство.

Однако целью настоящей работы – не выяснение качественного или количественного соотношения долей вклада стран антигитлеровской коалиции в Великую Победу, а более скромная – по возможности полно рассказать об истории проектирования, строительства, перебазирования в СССР и службы под советским военно-морским флагом ленд-лизовских кораблей (корветов, тральщиков, охотников за подводными лодками, торпедных катеров, десантных кораблей и других) и самолётов (бомбардировщиков, торпедоносцев, истребителей, транспортных), поставленных союзниками в СССР в годы Великой Отечественной войны, и по мере сил исследовать и проанализировать опыт их боевого применения в составе флотов ВМФ СССР в военное время.

Тема работы в рамках реалий сегодняшнего дня достаточно интересна и актуальна, поскольку:

в известной автору литературе она (по сравнению с поставками союзников по антигитлеровской коалиции непосредственно для нужд Красной армии) исследована крайне незначительно;

в ХХI веке отечественный Военно-морской флот после столетнего перерыва получил опыт заказа боевых корабли в зарубежных странах (пусть и негативный – по политическим мотивам);

Поэтому, по мнению автора, опыт применения иностранных боевых кораблей в составе ВМФ СССР в годы Великой Отечественной войны, полагаю, будет в этой связи полезен, как, впрочем, и иностранной авиации…

Необходимо отметить, что, к большому сожалению, источниковая база для настоящей работы достаточно скудна (причины понятны – интереса в нашей стране до начала 90-х годов прошлого века тема в целом не имела), поэтому автор будет благодарен всем, кто выскажет своё мнение о проделанной работе и укажет на недостатки.

С уважением к читателям,

доктор военных наук, профессор

действительный член Академии военных наук

капитан 1-го ранга запаса

Сопин Юрий Григорьевич

1. Создание программы поставок по ленд-лизу

1.1. Политические и экономические предпосылки программы поставок по ленд-лизу

Прежде чем говорить о кораблях и самолётах, передаваемых США и Великобританией Советскому Союзу в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг., и их боевому применению в составе ВМФ СССР в годы Великой Отечественной войны, будет полезно обратиться непосредственно к понятию «ленд-лиза», содержащегося в различной справочно-энциклопедической литературе, и, поскольку речь идёт о совместной работе союзных государств, уточнить его по ведущим отечественным и зарубежным изданиям.

Итак, «Большая советская энциклопедия» трактует понятие «ленд-лиза» (от англ. lend-lease, где lend – давать взаймы и lease – сдавать в аренду) – как систему «передачи США взаймы или в аренду вооружения, боеприпасов, стратегического сырья, продовольствия, различных товаров и услуг странам – союзникам по антигитлеровской коалиции в период Второй мировой войны 1939–1945 гг. Расходы США по ленд-лизу за период с 11 марта 1941 года (дата принятия конгрессом США закона о ленд-лизе. – Примеч. авт.) достигли 46 млрд долларов, что составило 13 % всех военных расходов США за годы войны… Поставки по ленд-лизу странам Британской империи (в основном Великобритании) составили 30269 млн долларов, СССР – 9800 млн долларов… В свою очередь, США за годы войны получили от союзных государств различных товаров и услуг в счёт погашения поставок по ленд-лизу на 7300 млн долларов (все ценовые характеристики приведены по ценам того времени³. – Примеч. авт.)…»⁴.

«Новая британская энциклопедия» трактует это понятие как систему, по которой США помогали своим союзникам по Второй мировой войне военными материалами, включая боеприпасы, танки, самолёты, грузовики, а также продовольствие и сырьё. Главными получателями этой помощи были Британское Содружество (около 63 %) и Советский Союз (около 22 %), хотя к концу войны более 40 стран получали помощь по ленд-лизу. Значительная часть этой помощи, которая достигла суммы в 49 100 млн долларов, составляли прямые дары. Часть расходов на программу ленд-лиза была погашена с помощью так называемого возвратного ленд-лиза, по которому союзники оказывали помощь американским войскам, размещённым за границей, примерно на 8 млрд долларов⁵.

Как видим, определения, приведенные в обеих энциклопедиях, если не дословно повторяют друг друга, то по смыслу практически одинаковы. Кроме того, основные количественные показатели, приведённых в энциклопедиях, в целом если и не совпадают, то по крайней мере в достаточной степени подобны.

Откуда же и как появилось понятие «ленд-лиза»? Каковы причины его возникновения? Как происходил (формировался, осуществлялся и развивался) процесс поставок? Кто его идеологи, организаторы и разработчики, кто те люди, которые в течение значительного периода времени ежедневно и скрупулёзно управляли производством, распределением и доставкой миллионов тонн различных грузов военного назначения в Европу и Азию? Попробую ответить на все эти вопросы.

Итак, как известно, в сентябре 1939 года началась Вторая мировая война, вовлекшая в свою орбиту в составе антигитлеровской коалиции Великобританию и Францию. Обстановка, сложившаяся к лету 1940 года на фронте в Западной Европе, была продиктована существенными успехами немецких войск – за девять месяцев войны были разгромлены вооружённые силы Польши, Дании, Норвегии, Голландии, Бельгии и Франции, оккупированы территории этих государств – и бремя войны на континенте единолично легло на плечи Великобритании, перенёсшей (вместе с Францией) трагедии континентального поражения и дюнкерской эвакуации. К этому необходимо добавить, что к поражению англо-французских войск на континенте добавились проблемы обеспечения устойчивости морских коммуникаций Великобритании, находившихся под ударами подводных сил Германии. Таким образом, к лету 1940 года Великобритания, как страна, экономика которой, в том числе военная, традиционно более чем на 50 % зависела от поставок извне, оказалась в очень непростом положении, практически ведя борьбу за выживание и находясь на пороге финансово-экономического кризиса. Выступая в палате общин 4 июня 1940 года (в день завершения эвакуации английских войск с континента), премьер-министр Великобритании У. Черчилль сказал: «Они (английские войска. – Примеч. авт.) располагали всем лучшим из того, что создала наша промышленность. И всё это погибло… Мы будем защищать наш остров, чего бы ни стоило… Мы никогда не сдадимся. И даже если… наш остров или значительная часть его будет захвачена врагом, вооруженные силы нашей морской империи, ведомые нашим флотом, будут продолжать борьбу, пока в час, угодный Богу, Новый Свет, во всей своей мощи, не явится на помощь Старому».

Обратимся вновь к «Новой британской энциклопедии»: «…Президент Рузвельт в июне 1940 года нацелил Соединённые Штаты на материальную помощь противникам фашизма, но по существующим в США законам Англия должна была платить наличными за возрастающие покупки оружия в Соединённых Штатах. Летом 1940 года новый британский премьер-министр У. Черчилль предупреждал, что его страна не сможет больше платить наличными за военные материалы. С тем, чтобы исправить положение, Рузвельт 8 декабря 1940 года предложил концепцию ленд-лиза, и Конгресс Соединённых Штатов Америки принял Закон о ленд-лизе 11 марта 1941 года. Этот закон давал президенту власть помогать любой стране, чью оборону он сочтёт жизненно важной для Соединённых Штатов, и принимать возмещение “в виде собственности или любых других прямых или непрямых благ, которые Президент сочтёт удовлетворительными”. Хотя ленд-лиз в первую очередь был утверждён с целью помочь Великобритании, он был распространён на Китай в апреле и Советский Союз – в сентябре»⁶.

Здесь необходимо сделать небольшое отступление, дабы пояснить – почему Великобритания обратилась за помощью именно к США, ведь на Европейском континенте был ряд стран, не принимавших в рассматриваемый период участие в войне, в частности – СССР. Во-первых, обращаться за помощью к Советскому Союзу, исключённому из Лиги Наций (прообраз современной Организации Объединённых Наций) по итогам Советско-финляндской войны 1939–1940 гг.⁷, «присоединения» прибалтийских государств, а также Западных Украины и Белоруссии, Бессарабии и Буковины, и заключившему с Германией договоры о ненападении и экономической взаимопомощи, было нецелесообразно: экономика СССР в этот период «работала, в основном, только для собственных нужд»; кроме того, по вышеназванным причинам принимать помощь от СССР (агрессора – по меркам того времени) было несовместимо с принципами лидеров Великобритании. Во-вторых, широко известно, что Великобритания, не имея возможности производить отдельные виды вооружения и военной техники (бомбардировщики, учебные самолёты, авиационные моторы, артиллерийские системы, боеприпасы, станки и другие материалы) на собственных заводах, с начала войны часть заказов на их изготовление уже разместила в США, и ко времени принятия Закона о ленд-лизе общий объём её капиталовложений в американскую военную промышленность составил около 200 млн долларов⁸; поэтому имело смысл развивать уже налаженные взаимоотношения и далее.

Безусловно, американских политиков и бизнесменов никто не может «обвинить» в альтруизме – помощь Великобритании, а в дальнейшем – и другим союзникам по антигитлеровский коалиции они оказывали не только из чувства взаимопомощи – как известно, в капиталистическом мире бесплатно ничего не делается. В этой связи необходимо отметить ряд моментов:

помогая другим странам в борьбе с германской агрессией, американская сторона придерживалась следующей прагматической позиции: «…отныне наша безопасность тесно связана с безопасностью других свободолюбивых народов мира. Их оборона имеет ЖИЗНЕННО ВАЖНОЕ ЗНАЧЕНИЕ (выделено автором) для нашей собственной обороноспособности… мы стали создавать как бы двойную линию обороны США. С одной стороны, мы отправляли оружие тем странам, которые продолжали бороться с Германией и её союзниками, а с другой – у себя в стране мы получили возможность вооружить мощную военную силу на тот случай, если бы сами подверглись нападению. Программа ленд-лиза… может и вовсе отвратить агрессию от нашей собственной территории, но даже если это не выйдет, благодаря новой программе мы выиграем драгоценное время, столь необходимое нам для создания нашей собственной обороны…»⁹;

американские финансы и экономика, менее десяти лет до описываемых событий пережившие Великую депрессию, благодаря как программе ленд-лиза, так и оплате наличными за отдельные товары и услуги за годы войны получила настолько мощное развитие, которое и по сей день позволяет США оставаться одной из ведущих экономик мира. Вот что пишут об этом сами американцы: «…Американский народ добился (в ходе войны. – Примеч. авт.) невиданного процветания, и созданное богатство разделила более значительная доля населения. Американская экономика не имела себе равных в мире, разорённом войной…»¹⁰. Или ещё: «…Программа ленд-лиза дала заметный толчок развитию производства вооружений в США… Помимо косвенного влияния на расширение американской военной промышленности сотни миллионов долларов … были вложены в новые заводы, фабрики, верфи и другие объекты, что сыграло немалую роль в развитии наших производственных сил… Немалое значение имела программа ленд-лиза и для развития сельскохозяйственной и пищевой промышленности…»¹¹;

кроме оговоренной выше практической выгоды для развития экономики США широкое распространение в годы войны получила так называемая программа «обратного ленд-лиза» – реальная оплата Советским Союзом (и другими странами) отдельных поставок из США золотом, платиной, лесом, пушниной, икрой, рыбой и другими товарами¹² (примеры известны – достаточно вспомнить историю с английским крейсером «Эдинбург», перевозившим русское золото в счёт поставок по ленд-лизу). К этому также можно отнести 320 тысяч тонн хромовой руды, 32 тысяч тонн марганцевой руды, а также бесплатный ремонт американских судов в советских портах и прочие услуги.

Таким образом, в определённом смысле на русском золоте (и золоте других стран) построена часть американской экономики, плоды которой помогли достижению общей цели – победе над Германией, а политические деятели, создавшие и неуклонно проводившие в жизнь программу ленд-лиза, являлись ярчайшими представителями мира бизнеса, а в нём, как известно, выживают отнюдь не альтруисты, а только суровые прагматики. Так, например, семья президента США Ф.Д. Рузвельта владела не только серьёзными пакетами акций крупнейших угольных и транспортных компаний США, но и широко известным Гайд-парком в Нью-Йорке; руководитель программы ленд-лиза Э.Р. Стеттиниус (в 1944–1949 гг. – государственный секретарь США) происходил из семьи крупных американских финансистов и до назначения на государственную должность являлся председателем совета «US Steel Corporation» (крупнейшей в США сталелитейной компании), а такого рода люди слишком хорошо знают цену деньгам и если их во что-то вкладывают, то это «что-то» для них или их бизнеса (что, впрочем, одно и то же, без сомнения, жизненно важно… Большинство других руководителей программы ленд-лиза (за исключением, может быть, военных представителей) были им под стать.

Таким образом, оказание помощи союзникам по антигитлеровский коалиции носило характер не только активной взаимопомощи братьям по оружию, но и во многом было чисто прагматическим – таковы реалии жизни.

Однако прологом всей деятельности (военной, экономической, политической и т. д.) руководителей государств коалиции без натяжки можно считать в достаточной степени пророческие слова президента США Ф.Д. Рузвельта, приведённые в книге его сына – Э. Рузвельта: «… Мы не можем выиграть мир, если сегодня среди нас не будет того единства, которое обеспечило нам победу в войне…»¹³

Глубоко уверен, что всё сделанное Соединёнными Штатами Америки и Великобританией (о её роли в поставках СССР будет сказано ниже) для оказания помощи Советскому Союзу в ведении военных действий в Великой Отечественной войне, безусловно, пошло на пользу советскому солдату, и огромная им за это благодарность!

К сожалению, сама одержанная победа во Второй мировой войне (как завершение процесса взаимных усилий в войне), смена руководства США и Великобритании в 1945 году и ряд других причин не позволили продолжить и развить сложившиеся взаимовыгодные отношения между ведущими государствами мира.

1.2. Формирование международной нормативно-правовой базы программы поставок по ленд-лизу. Организация первых поставок Великобритании

Строго говоря, идея ленд-лиза не была изобретением президента Ф.Д. Рузвельта, поскольку ещё в 1892 году в США при президенте Б. Гаррисоне был принят закон, по которому конгресс США уполномочил военного министра передавать в аренду военное имущество в тех случаях, когда, по его мнению, это будет в интересах государства. По этому закону министр имел право отдавать в аренду на срок не более чем пять лет собственность, принадлежащую армии, если в ней не нуждалось государство¹⁴.

По настоящее время практически единственным, достаточно полным и доступным для дискуссии документом (кроме официальных – внутригосударственных и межгосударственных), широко раскрывающим процесс инициализации, документальной проработки, межгосударственных переговоров, реализации и совершенствования программы ленд-лиза, опубликованным в нашей стране, является книга начальника Управления по соблюдению Закона о ленд-лизе Э.Р. Стеттиниуса «Ленд-лиз – оружие победы». Написанная в 1944 году, она впервые была переведена на русский язык и опубликована в России только в 2000 году¹⁵. Необходимо сказать, что написана книга непосредственным руководителем программы ленд-лиза со стороны США фактически «по горячим следам» событий, рассматриваемых в ней, а посему (и слава богу) не несёт в себе налёта холодной войны, которым «страдали» большинство изданий послевоенного периода. Напротив, после неоднократного прочтения складывается впечатление, что написана она другом нашей страны – строгим, ответственным, скрупулёзным, критичным, до мозга костей прагматичным и расчётливым, но – другом. К сожалению, в своих воспоминаниях Э.Р. Стеттиниус мало внимания уделил вопросам поставок по линии ВМФ, однако книга позволяет достаточно хорошо представить организацию и общий ход поставок всего спектра вооружений и материалов в СССР. К достоинствам книги, кроме того, необходимо отнести также то, что в ней описаны проблемы, стоявшие перед руководством США по вопросам организации и «пробития» Закона о ленд-лизе и пролонгации его на Советский Союз, опубликованы материалы непростых дебатов, ведшихся в политических и экономических кругах США в годы войны в этой области, раскрыты некоторые аспекты взаимоотношений автора с Ф.Д. Рузвельтом, И.В. Сталиным и другими политическими лидерами антигитлеровской коалиции. Поэтому в настоящей работе авторы будут неоднократно ссылаться на отдельные положения книги Э.Р. Стетиниуса, безусловно, применительно к теме исследования.

Начало фактической реализации корабельной и авиационной частей программы ленд-лиза (ещё до её законодательного утверждения) положило широко известное решение Ф.Д. Рузвельта о передаче Великобритании, понёсшей существенные потери в корабельном составе, в мае 1940 года пятидесяти (из двухсот кораблей этого типа, имевшихся в США) старых американских эсминцев-«четырёхтрубников» постройки Первой мировой войны (реально переданы в конце 1940 года) в обмен на право пользования (аренда сроком на 99 лет) территорией ряда островов в Атлантике в качестве военных и военно-морских баз – на Багамах, Ямайке, Тринидаде и ряде других, создававшихся в качестве «стального кольца для защиты своей страны, которое Германия не сможет пробить»¹⁶, – политическое руководство США прекрасно понимало, что набирающая ход Вторая мировая война не отставит их страну в положении нейтрального государства, и заранее готовило свою оборону к отражению потенциальной агрессии.

Однако ещё летом 1940 года, после Дюнкеркской операции, премьер-министр У. Черчилль обратился к президенту США с экстренным посланием, в котором просил помочь (помимо программы продажи оружия) обороне Великобритании¹⁷. Однако в то время американская экономика, только оправившаяся от депрессии, ещё не была переориентирована на военные нужды, и оказание помощи Великобритании было возможно только за счёт наличных запасов военного министерства США, причём в основном из числа оставшихся со времён Первой мировой войны. В результате 3 июня 1940 года начальник Генерального штаба армии США генерал Д. Маршалл (будущий министр обороны США и автор известного «Плана…» ядерного нападения на СССР) утвердил список вооружений, передаваемых Великобритании с учётом «естественного риска и принимая во внимание чрезвычайную важность обороноспособности Англии для безопасности самой Америки»¹⁸. В этот список вошли: 500 тыс. винтовок «Энфилд» (в том числе бывшие в употреблении), 900 полевых орудий калибра 75-мм и 100 тыс. снарядов к ним, 80 тыс. пулемётов, 130 млн. патронов, бомбы, тол и бездымный порох¹⁹.

Необходимо отметить высочайшую оперативность не только американского политического и военного руководства, но и американских бизнесменов: в кратчайшие сроки они нашли возможность не только обойти нормы международного права, запрещавшие невоюющим странам продавать (передавать) оружие странам воюющим, реализовав следующую схему – «Министерство обороны США “возвращает” купленное государством оружие его производителям, а те, в свою очередь, являясь частными лицами, с полным правом торгуют им, как заблагорассудится, а именно с Великобританией», но и уже 13 июня отправить первое судно с частью груза в Великобританию (всего до конца июня было отправлено 100 % грузов на 28 судах).

10 июня 1940 года президент США Ф.Д. Рузвельт, выступая перед сотрудниками Виргинского университета, сформулировал проблему обеспечения армий США и союзников вооружением следующим образом: «…Мы будем в одно время преследовать две различные цели – помогать материально тем, кто противится агрессии, и не форсировать развитие этой помощи, чтобы мы сами были в состоянии обеспечить нашей армии должный уровень обучения и вооружения на случай возможной агрессии…»²⁰ (иными словами – заранее предполагалось, что помощь союзникам будет и должна осуществляться по остаточному принципу). 16 июня 1940 года конгресс США разрешил военному и военно-морскому министерствам производить на государственных военных предприятиях или приобретать на свободном рынке военные материалы для прямой продажи любому американскому государству²¹. Таким образом, был сделан первый шаг к Закону о ленд-лизе – оставалось пролонгировать действие решения от 16 июня на всех (или избранных) союзников по антигитлеровской коалиции.

Поставки американского оружия и вооружения (самолётов, танков, артиллерийских систем, боеприпасов и т. п.) Великобритании до зимы 1940 года продолжали осуществляться «по запросу» с учётом возможностей промышленности США и наличия финансов у получателя. Кстати, англичане при этом очень оригинально решили так называемую «долларовую проблему»: значительная часть долларового капитала находилась в частных руках, и, чтобы направить её на закупку вооружений, правительство собрало доллары в единой военной кассе, компенсировав частные капиталовложения в фунтовом эквиваленте. Однако долларовый запас британского правительства таял, как весенний снег…

После переизбрания Ф.Д. Рузвельта на пост президента США в декабре 1940 года он провозгласил о проведении в США политики так называемого «большого пальца», суть которой заключалась в том, что все произведенные с этого момента американские вооружения должны быть разделены примерно поровну между США, с одной стороны, и Великобританией и Канадой – с другой²² (это ли не пример доброго отношения к союзникам, ведь уже в это время армия США достигала 1,5 млн человек и планировалось ещё призвать порядка 500 тыс. человек).

К концу декабря 1940 года британский долларовый запас, невзирая на продажу всех английских частных акций в американских компаниях, был исчерпан, и заключение контрактов на поставку вооружения из США практически прекратилось. Не спасла положение и попытка США предоставить Великобритании заём на приобретение необходимых материальных средств, поскольку существование фиксированного долга не добавляло взаимопонимания между странами (и те и другие имели такой опыт в ходе Первой мировой войны). Впервые идея предоставлять Великобритании помощь в виде ленд-лиза была озвучена президентом Ф.Д. Рузвельтом в ходе заседания Консультативной комиссии по обороне, в ходе которой обсуждался вопрос о продаже британцам кораблей: «…Вовсе нет необходимости ни англичанам покупать или строить у нас корабли на свои деньги, ни нам давать им деньги в долг с этой целью. Они вполне могут брать у нас ВЗАЙМЫ (выделено автором) готовые корабли, пока не минет военная нужда…»²³ Итак, суть ленд-лиза (обратим внимание – применительно к ВМФ!) была сформулирована первым лицом государства, после чего рядом должностных лиц министерств финансов и юстиции по указанию президента была начата проработка проекта закона о ленд-лизе (официально он назывался «Акт содействия обороне США»). Эту же идею Ф.Д. Рузвельт изложил уже перед всей страной на своей пресс-конференции 17 декабря 1940 года, и через несколько дней в американском обществе началась широкая дискуссия по проблемам национальной безопасности (напомню, что США – «демократическое» государство, и, прежде чем принимать какое-то важное государственное решение, тем более – связанное с финансами, «выдаваемыми кому-то под непонятно что», руководство страны в те годы обязано было призвать на свою сторону как общественное мнение, так и законодательные структуры – сенат и конгресс). Далее, в своём послании к конгрессу от 6 января 1941 года Ф.Д. Рузвельт писал: «…Я, как это ни печально, должен заявить, что будущее и безопасность нашей страны теперь тесно связаны с событиями, происходящими вдали от наших границ»²⁴. В этом же послании президент просил конгресс о полномочиях и средствах для того, чтобы увеличить производство оружия и боеприпасов для передачи в страны, отражавшие агрессию. В тот же день министр финансов США Г. Моргентау представил президенту Ф.Д. Рузвельту законопроект «О широкой программе помощи демократическим странам», в основу которого были положены законодательные акты 1892 (об аренде) и 1940 гг. (об оказании помощи американским странам), о которых говорилось ранее. Тщательно (два дня!) изучив документ, на совещании с участием членов кабинета министров и членов конгресса Ф.Д. Рузвельт объявил, что проект предусматривает простое и прямое решение вопроса о помощи другим странам, однако посчитал необходимым внести в него ряд поправок, касавшихся, в частности, обязательности отсутствия в законе ограничений размеров помощи и необходимости согласования этих размеров в каждом конкретном случае. Подводя итог совещания, президент попросил всех участников действовать максимально оперативно – «война не будет ждать, пока мы завершим дебаты». И действительно (в очередной раз удивляясь оперативности американцев) 10 января 1941 года законопроект был представлен на рассмотрение сенату и конгрессу США, получив порядковый номер ПП № 1776.

Парламентские дебаты по законопроекту о ленд-лизе продолжались почти две месяца, и 8 марта 1941 года сенат США 60-ю голосами против 31-го проголосовал за него (соотношение голосов говорит о том, что далеко не все в Америке адекватно воспринимали политику, проводимую администрацией Ф.Д. Рузвельта, отреагировавшего на двухмесячные дебаты следующим образом: «…Пусть диктаторы Европы и Азии не сомневаются в нашей сплочённости. В нашем демократическом обществе решения, может быть, принимаются медленно, но когда они приняты, то это решения не одного человека, в ста тридцати миллионов…»). 11 марта президент подписал закон, и уже на следующий день (!) в конгресс был направлен запрос о выделении 7000 млн долларов для производства самолётов, танков, пушек и других материальных средств для союзников по антигитлеровской коалиции.

Приведу несколько мнений известных политических деятелей по поводу принятия Закона о ленд-лизе:

Ф.Д. Рузвельт: «…Возьмём такой пример. Для обороны… может оказаться очень важно, чтобы мы доставили им наши военные самолёты. Для себя мы можем заменить их новыми за небольшой отрезок времени. А между тем, передав эти самолёты странам, которые защищаются от агрессии, мы ещё поможем и им, и самим себе. Если же мы начнём попросту делать изъятия каких-то видов вооружений, то через несколько месяцев можем оказаться не в состоянии предпринять то, что может оказаться необходимым для нашей безопасности…»²⁵;

он же: «…Американские парни никогда не будут направлены участвовать в чужих войнах…»²⁶;

У. Черчилль: «…новая великая хартия… самое бескорыстное и великодушное финансовое предприятие в истории, когда-либо осуществлённое какой-либо страной…»²⁷ (напомним, Великобритания фактически была в безвыходном положении);

Г.Л. Стимсон (военный министр США): «…мы стремимся не столько дать ссуду Великобритании, сколько купить её помощь в деле нашей собственной обороны. Мы не даём в долг, а покупаем собственную безопасность и возможность подготовиться к самозащите…»²⁸;

Й. Геббельс (министр пропаганды Германии): «…чтобы забрать остатки Британской империи (вслед за Бермудскими островами, Тринидадом и др.) в обмен на ещё какие-нибудь заржавевшие и устаревшие американские материалы…»²⁹;

Р. Шервуд (автор книги «Рузвельт и Гопкинс глазами очевидца»): «…Закон о ленд-лизе означал прежде всего конец того периода фальши, в течение которого Соединённые Штаты пытались обеспечить собственную безопасность контрабандными методами… Поскольку англичане занимали существенно важные для Америки позиции, наш долг заключался в том, чтобы либо укреплять силы англичан всеми возможными средствами, либо послать наши собственные вооружённые силы для занятия этих позиций и обороны их. Закон о ленд-лизе поддержал дело союзников и позволил им вести бои на всех фронтах…»³⁰

Отметим, что все высказывания, кроме последнего, сделаны в 1941 году, сразу после вступления Закона о ленд-лизе в силу. Не будем их комментировать, поскольку со стопроцентной уверенностью можно сказать, что Закон, безусловно, писался не только в интересах союзников американцев по антигитлеровской коалиции (им некуда было деваться), но и в интересах самих США – у тех тоже не было другого выхода в сложившейся ситуации, поскольку толком не было сухопутной армии и флота на Атлантике, что, кстати, прекрасно подтвердили германские подводники, успешно проведя «танкерную войну» в прибрежных водах Америки. В современном мире такого рода соглашение, если не ошибаюсь, называется компромисс.

Руководство программой помощи по ленд-лизу было возложено на комитет при кабинете министров США в составе: государственного секретаря, министров финансов, обороны и военно-морских сил. Фактически всем процессом управлял помощник и личный друг президента Ф.Д. Рузвельта – Г.Л. Гопкинс (в дальнейшем он работал, в том числе, и с руководством Советского Союза по проблемам поставок). 2 мая 1941 года было создано специальное агентство по координации иностранной помощи – DDAR (Division of Defence Aid Reports»), ответственным исполнителем которого стал генерал-майор Д.Н. Бернс. В октябре 1941 года агентство было преобразовано в Администрацию ленд-лиза (OLLA – «Offise of Leand-Lease Administration»), во главе которой был утверждён Э.Р. Стеттиниус (до назначения был председателем правления крупнейшей в США сталелитейной компании и вице-президентом «Дженерал Моторс»), а Д.Н. Бернс был назначен его помощником³¹. Созданная структура была в достаточной степени громоздкой, а бюрократические трудности, с которыми сталкивались заказчики (представители различных закупочных комиссий стран-союзников) были связаны с необходимостью хождения по инстанциям – согласование технических спецификаций, разработка проектов заказов и контрактов и т. п. – и, таким образом, прохождение заявок составляло около двух месяцев. Кроме того, ещё одна проблема заключалась в том, что США на начальном этапе просто не могли удовлетворить заявки союзников на оружие и боеприпасы – их просто ещё не производили, так как не хватало производственных мощностей и, зачастую, их надо было создавать «с нуля». К примеру, в марте 1941 года в Америке было произведено всего 283 бомбардировщика и 223 истребителя, а в апреле—июне – всего 583 лёгких танка (из них 280 отправлены в Великобританию по ленд-лизу)³². И это при том, что заявка на 1941 год только Великобритании на самолёты составляла 23 тыс. единиц³³, на танки – до 5 тыс. единиц³⁴, а были ещё Китай, Греция, Югославия, Норвегия, Польша и другие государства, ставшие «жизненно важными» для США. Кроме того, существовали и собственные вооружённые силы…

Тем не менее программа ленд-лиза (и особенно её военно-промышленная – производственная – составляющая) постепенно набирала темпы, и к концу 1941 года США отправили для Великобритании 2400 самолётов (из них 100 – по ленд-лизу, остальные – по ранее заключённым контрактам), около 1100 танков (из них 900 – по ленд-лизу), автомобили, продовольствие, оборудование, материалы и т. д.

1.3. Нормативно-правовая база программы поставок по ленд-лизу для СССР

22 июня 1941 года фашистская Германия напала на Советский Союз – началась Великая Отечественная война. Стремительные темпы продвижения гитлеровских войск – за три недели вермахт продвинулся вглубь нашей территории до 450 км на северо-западном, до 600 километров на западном и до 350 км на юго-западном направлениях³⁵ и захватил территорию Латвии и Литвы, большей части Украины, Белоруссии и Молдавии, где до войны производилась почти треть всей валовой продукции СССР, в частности, до 50 % чёрных металлов, до 60 % угля, до 38 % зерна и 84 % сахара)³⁶. Серьёзные (если не сказать больше) безвозвратные потери Красной армии в личном составе, вооружении и военной технике (см. таблицу³⁷) поставили Советский Союз на грань выживания. Военные и экономические потери были настолько велики, что любое другое государство мира практически прекратило бы сопротивление.

Положение можно было выправить как за счёт срочной мобилизации для целей обороны всех экономических (напомним, что только во второй половине 1941 года в восточные районы страны были эвакуированы 1523 промышленных предприятия³⁸) и людских ресурсов страны, так и за счёт помощи иностранных государств – идеальным было бы сочетание обоих факторов, особенно в первый, самый сложный период войны (с 22.06.1941 г. по 18.11.1942 г.). Однако был ряд причин (они указаны ранее), по которым на иностранную помощь руководству СССР особо, если не полностью, рассчитывать не приходилось. Тем более важен тот факт, что уже 22 июня 1941 года, сразу после выступления по радио наркома иностранных дел СССР В.М. Молотова, премьер-министр Великобритании У. Черчилль, заявив о своём в целом неприятии коммунистической идеологии, приветствовал СССР в качестве СОЮЗНИКА (выделено автором) в борьбе против Германии: «…Мы обеспечим всякую возможную помощь России и русскому народу…»³⁹ – и, начиная подтверждать своё заявление, уже 26 июня для решения конкретных вопросов оказания помощи СССР отправил в Москву военную и экономическую миссию во главе с послом С. Криппсом, хотя прогнозы английской разведки по поводу войны на Востоке были неутешительными: «…Советский Союз продержится не более шести недель…»⁴⁰

Тем не менее политические руководители Великобритании (и США) прекрасно понимали, что переориентация германской агрессии на Восток ослабляет, без сомнений, давление на Западе, но боялись, как бы Советский Союз не капитулировал или, что ещё хуже, не заключил сепаратного мира с Германией. 27 июля 1941 года С. Криппс в беседе с В.М. Молотовым от имени правительства Великобритании предложил немедленно установить военно-экономическое сотрудничество и предоставить СССР необходимую информационную и техническую помощь, в том числе – в ближайшее время предоставить СССР 25 тыс. тонн каучука и 5 тыс. тонн олова. «…Что касается промышленной продукции, то в этом отношении придётся обратиться к США, так как промышленность Англии работает на свою оборону…»⁴¹ (так выглядит мягкая форма «перевода стрелок». – Примеч. авт.). В целом же английская миссия, проводившая в Москве консультации по вопросам взаимопомощи, «…не выявила никаких границ для сотрудничества, кроме границ возможного…»⁴². Итогом работы миссии С. Криппса в СССР стало подписание «Соглашения о совместных действиях правительства Союза ССР и правительства Его Величества в Соединённом Королевстве в войне против Германии», в котором правительства обоих стран обязывались оказывать друг другу поморщь и всякого рода поддержку в войне против гитлеровской Германии⁴³. Кроме того, в соответствии с «Соглашением…» Великобритания предоставила Советскому Союзу кредит в размере 10 млн фунтов на закупку вооружения и материалов, а с 6 сентября поставки из Великобритании стали проводиться по условиям ленд-лиза⁴⁴.

В соглашении содержались следующие пункты:

1. Оба правительства обязуются оказывать друг другу помощь и поддержку всякого рода в настоящей войне против гитлеровской Германии.

2. Они далее обязуются, что в продолжение этой войны не будут ни вести переговоров, ни заключать перемирия или мирного договора, кроме как с обоюдного согласия⁴⁵.

Таким был первый, пока только чисто политический, без серьёзных реальных практических аспектов, шаг, приведший, в итоге, ко всестороннему сотрудничеству стран, имевших диаметрально противоположенные социальные строи и идеологию.

Какова же была позиция политического руководства США в отношении взаимодействия с СССР в начале Великой Отечественной войны?

Так, в первый же день войны официальный представитель Белого дома осудил «вероломное нападение Гитлера» на Советский Союз и заклеймил его как новое доказательство стремления нацистов к мировому господству – «…не коммунизм, а гитлеровские армии являются главной опасностью для Америки… и США приветствуют всякое противодействие гитлеризму, откуда бы оно ни исходило…»⁴⁶. На пресс-конференции Ф.Д. Рузвельта, состоявшейся 23 июня, президент подчеркнул, что «…правительство США готово помочь России военными материалами, хотя наиболее важная задача сейчас – ускорить поставки по ленд-лизу в Англию, потому что таким путём мы усилим наступательную мощь английских войск на западе, пока советские войска сражаются с гитлеровцами на востоке…»⁴⁷.

К этому необходимо добавить, что общественное мнение в США (опрос был проведён службой Гэллапа 24 июня) в этот момент склонялось против помощи Советскому Союзу (35 % голосов – «за», 54 % – «против»⁴⁸. Тем не менее правительство США решило оказывать помощь СССР, но в объёме, который был бы не ущерб поставкам Великобритании и Китаю (последнему шли поставки в рамках его борьбы с Японией). Решить проблему поставок СССР на этом этапе американцам было достаточно просто – США с момента заключения пакта Молотова – Риббентропа отказали в большей части экспортных лицензий на товары, заказанными нашей страной в Америке, и в результате этих товаров скопились большие запасы, приносившие ежедневные убытки производителям (в результате в течение двух недель в СССР было отправлено различных материалов на 9 млн долларов, однако оружия среди них не было). В дополнение к этому в Администрации ленд-лиза был создан отдел поставок в Советский Союз, возглавляемый генерал-майором Ч. Вессоном, на который 21 июля 1941 года президент Ф.Д. Рузвельт официально возложил ответственность за организацию «немедленной и существенной помощи СССР». 30 июня Советский Союз через посла в США К. Уманского уже представил первую заявку на скорейшую поставку 3 тысяч бомбардировщиков, 3 тысяч истребителей, 20 тысяч зенитных пушек, 50 тысяч тонн толуола, высокооктанового бензина, а также оборудования для военных предприятий на сумму, как подсчитали американцы, в 1837 млн долларов⁴⁹. Основную часть суммы долга за вооружение предполагалось оплатить в счёт будущего пятилетнего кредита, остальное – по бартеру (речь о ленд-лизе обеими сторонами пока не велась – ещё не возникло взаимное доверие). Объём русской заявки привёл американцев в изумление – с одной стороны, он предполагал перепланирование расписаний поставок и перепрофилирование предприятий на выпуск недостающей (или не производящейся) продукции, а с другой стороны, коренным образом «ломал» обязательства США перед Великобританией, поскольку военная промышленность США могла к этому времени выпускать не более 1700 различных самолётов различных модификаций в год, а зенитных орудий практически не производилось (на август 1941 года в американской армии было всего 600 зенитных орудий, причём – устаревших образцов). Такая же, если не худшая картина была с высокооктановым бензином – для производства его в объёмах, запрашиваемых СССР, требовалось не менее 2-х лет⁵⁰. Но… политические заявления необходимо подкреплять реальными практическими шагами, и, пусть медленно и не в запрашиваемых объёмах, поставки в СССР из США, пусть и не по программе ленд-лиза, пошли…

В первых числах июля 1941 года для согласования планов совместных военных действий против Германии (содержание планов представлено в приложении 1⁵¹) из Москвы в Лондон была направлена военная миссия под руководством заместителя начальника Генштаба РККА – начальника разведывательного управления генерал-лейтенанта Ф.И. Голикова. Миссии, совместно с послом СССР в Великобритании И.М. Майским, ставилась задача «…довести до британского правительства, что СССР будет драться до конца, что немецко-фашистские войска не сломят советский народ… Однако, Красной Армии нужна эффективная реальная помощь со стороны союзников: прежде всего открытие военных действий против Германии на Западе, а также помощь военными материалами…»⁵². Тем не менее, кроме согласования планов совместных действия по отдельным незначительным вопросам, на первых порах миссия успехов не имела – сказывалось неверие военных и политических руководителей Великобритании в стойкость советского народа и его армии. Показательным в этом отношении является высказывание бывшего премьер-министра Великобритании и старого недруга СССР Л. Джорджа: «…Оттягивая на себя всю германскую армию, СССР так же, как и Россия в прошлую войну, спасает Англию. Англия же, по существу, НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЕТ (выделено автором) для помощи СССР… Между тем исход всей войны зависит сейчас от СССР…»⁵³ (порой удивляешься, как это люди, ушедшие из политики, умудряются резко становиться трезвомыслящими. – Примеч. авт.). Ф.И. Голиков 12 июля был отозван в Москву, и место руководителя военной миссии в Великобритании занял контр-адмирал Н.М. Харламов, который долгие три года (1941–1944 гг.) совместно с дипломатическими представительствами обеспечивал поставки в СССР вооружений и материалов как из Великобритании, так и из США. Практически одновременно с советской военной миссией в Лондон (и далее – в Москву) был направлен помощник президента США и одновременно руководитель Межправительственного комитета помощи России Г. Гопкинс, который, проведя переговоры с премьер-министром Великобритании У. Черчиллем, убедился, что британское руководство (как и американское) считает русский фронт главным, и вопрос о всесторонней поддержке Советского Союза также не вызывает разногласий. Провожая Г. Гопкинса в Москву, У. Черчилль просил передать И.В. Сталину, что «…у Британии лишь одно стремление, одно желание – сокрушить Гитлера…»⁵⁴. Прибыв в Москву, Г. Гопкинс дважды встречался с И.В. Сталиным (и неоднократно – с руководителями различных наркоматов), в ходе бесед с которым был выработан ряд важных положений, которые в дальнейшем легли в основу соглашений между СССР и США:

1. Основа союзнических отношений – совместная борьба против Гитлера.

2. Помощь Советскому Союзу от США гарантирована.

3. Структура помощи должна состоять из двух частей: оперативной (должна быть оказана в течение ближайших двух недель) и помощи, рассчитанной на всё время войны (её размеры и условия должны быть определены специальным соглашением, подписание которого было запланировано на первую половину октября 1941 года)⁵⁵.

Уверенность советского руководства в победе настолько подействовала на представителя президента США, что тот перед отлётом (1 августа) направил Ф.Д. Рузвельту телеграмму следующего содержания: «…Я очень уверен в отношении этого фронта… Здесь безграничная решимость победить…»⁵⁶. Эти слова подтверждает Э. Стеттиниус: «…Я видел Г. Гопкинса сразу по его возвращении в Вашингтон. Он рассказал, что Сталин оба раза говорил с ним вполне откровенно и закончил утверждением: “В этом году немцы ни в коем случае не войдут в Москву”. Г. Гопкинс отметил также, что мощь Красной армии, как и решимость советских людей, чему он сам был свидетель, могут служить подкреплением этой уверенности Сталина…»⁵⁷ Заметим, что после возвращения Г. Гопкинса из Москвы Ф.Д. Рузвельт поручил военному министру Г. Стимсону срочно послать в СССР 150 самолётов: «…Я нуждаюсь в укреплении боевого духа русских. Наша помощь СССР имеет первостепенную значимость для безопасности Америки»⁵⁸.

А генерал-лейтенант Ф.И. Голиков был направлен И.В. Сталиным в США для ведения переговоров о насущных проблемах – закупках вооружений и различных материалов, а также для решения вопросов о займах и способах доставки в СССР закупленных материалов. Более сложная задача, стоявшая перед ним, – выяснение позиции американских политических деятелей по вопросу совместных действий. По прибытии в США Ф.И. Голиков встретился с генералом Д. Маршаллом (в беседе с ним были обсуждены проблемы поставок вооружения и материальных средств, а точнее – невозможности удовлетворить потребности СССР в них в короткие сроки, если только часть заказов Великобритании не перенацелить в Советский Союз), после чего Ф.И. Голиков и члены его миссии были приняты Ф.Д. Рузвельтом.

По итогам беседы с советским представителем президент США потребовал ускорить отправку заказов в СССР: «… Война в России идёт уже шесть недель, но пока в Россию не идут нужные ей товары…»⁵⁹, в том числе столь нужные Советскому Союзу самолёты, танки и противотанковые орудия. Однако к концу ноября в СССР было отправлено только 79 лёгких танков, 59 истребителей Р-40 (за счёт английского заказа) и около тысячи грузовиков⁶⁰.

К этому необходимо добавить, что Великобритания, невзирая на собственные нужды, в августе—сентябре 1941 года направила в СССР самолёты и танки, которые приняли участие в октябрьских и ноябрьских боях (в том числе под Москвой) Красной армии⁶¹. В то же время в беседе с послом И.М. Майским 4 сентября 1941 года У. Черчилль заявил, что понимает тяжёлое положение Советского Союза и полон желания оказать ему помощь всеми доступными средствами «…в течение 11 недель советский народ ведёт борьбу против Германии один, лишь при незначительной поддержке со стороны английской авиации»⁶², но исключил возможность серьёзной помощи до наступления зимы «ни путём устройства второго фронта, ни путём обеспечения широкого снабжения нужными вам видами оружия. Всё, что мы можем сейчас дать – это лишь капля в море»⁶³.

2 августа военный министр США Г. Стимсон и посол СССР К. Уманский обменялись нотами об очередном продлении до 6 августа 1942 года советско-американского торгового соглашения 1937 года, о выдаче лицензий на экспорт в СССР оружия и о предоставлении для перевозок американского морского транспорта (достаточно интересное соотношение сторон: какое отношение имел военный министр к торговым отношениям? – Примеч. авт.). Таким образом, это были ПЕРВЫЕ ОФИЦИАЛЬНЫЕ межгосударственные документы, определявшие отношения двух стран в войне⁶⁴. Однако, как известно, наиболее важные документы по взаимоотношениям государств (а к таким, безусловно, должно причислить и документы по оказанию Великобританией и США помощи СССР «на всё время войны») должны подписывать первые лица государств, а не их представители, в рамках личных встреч, и такие встречи в 1941 году состоялись.

Первая встреча президента США Ф.Д. Рузвельта и премьер-министра Великобритании У. Черчилля состоялась в рамках Атлантической конференции (место проведения бухта Арджентия у берегов Ньюфаундленда на борту английского линкора «Prince of Welles»). В ходе конференции руководители обеих стран 14 августа 1941 г. подписали так называемую «Атлантическую хартию», провозглашавшую основные принципы национальной политики стран после «окончательного уничтожения нацистской тирании»: сохранение территориальной целостности оккупированных государств; выбор форм правления по желанию народов; восстановление суверенных прав и самоуправления народов, подвергшихся оккупации; полное сотрудничество между странами в экономической области; доступ на равных основаниях к мировым сырьевым источникам и торговле; отказ от применения силы и избавление от бремени вооружения⁶⁵ (24 сентября СССР официально присоединился к Атлантической хартии). На конференции президент и премьер-министр, заслушав доклад Г. Гопкинса по результатам его встреч с И.В. Сталиным, составили совместное послание последнему, в котором сообщили о своей готовности снабдить Советский Союз «максимальным количеством тех материалов», в которых он нуждается. Кроме того, в послании предлагалось подготовить и провести в Москве совещание, на котором решить вопрос о распределении общих ресурсов⁶⁶.

Анализ документальных итогов Атлантической конференции позволяет отметить следующее:

1. США и Великобритания убедились, что несмотря на тяжелейшие поражения, понесённые Красной армией в первые месяцы войны, Советский Союз упорно защищается и «блицкриг» Гитлера фактически провалился.

2. Не имея возможности (или желания) открывать второй фронт в Европе, США и Великобритания были готовы оказать (и уже понемногу оказывали) СССР помощь вооружением, боеприпасами и различными материалами военного и общеэкономического назначения для успешного ведения им военных действий.

3. Для обеспечения устойчивого снабжения Красной армии и СССР в целом было необходимо обеспечить плановость заказов вооружения, боеприпасов и различных материалов, а также транспортного обеспечения поставок как из США, так и из Великобритании (в том числе вопросов обеспечения безопасности перевозок), для чего была желательна встреча руководителей государств (или их полномочных представителей) для окончательного формирования и подписания документов, регламентирующих эти отношения.

В августе 1941 года руководство США и Великобритании (по согласованию с И.В. Сталиным) приняло решение послать в Москву совместную англо-американскую миссию, чтобы, в рамках решений Атлантической хартии, разработать полную и долгосрочную программу помощи СССР. От американской стороны миссию вместо планировавшегося Г. Гопкинса (тот тяжело заболел после поездки в Москву) возглавлял А. Гарриман – бизнесмен и координатор ленд-лизовской помощи Великобритании (в состав миссии входил генерал-майор Д.Н. Бернс), от английской стороны – лорд У. Бивербрук (министр по делам снабжения). Работа миссии была предварена указаниями Ф.Д. Рузвельта военному министру Г. Стимсону о проработке мероприятий по распределению вооружений между союзниками до 30 июня 1942 года с условием «… обеспечения России всей возможной помощью…», причём не только немедленной, но и на весь период войны⁶⁷. К этому его подстегнуло письмо И.В. Сталина от 3 сентября к У. Черчиллю (доведённое последним до президента США), в котором говорилось, в том числе, о необходимости срочной отправки в СССР 30 тысяч тонн алюминия и минимум 400 самолётов и 500 танков ежемесячно⁶⁸. В.Н. и И.В. Красновы отмечают в этой связи любопытный факт – А. Гарриман, инструктируя свою делегацию перед совещанием в Москве, говорил: «…давать, давать и давать, не рассчитывая на возврат, никаких мыслей о получении чего-либо взамен…»⁶⁹ – это – позиция, и позиция сильного человека!

Некоторую «пикантность» ситуации придавал тот факт, что, по мнению президента США, часть американской военной помощи Великобритании теперь должна была быть перераспределена в интересах СССР, да и сама Великобритания часть собственной продукции должна была направлять туда же, причём – под контролем США. Эта тема широко обсуждалась в ходе англо-американских переговоров между А. Гарриманом и У. Бивербруком в Лондоне в период с 15 по 21 сентября и закончилась обоюдным согласием только потому, что обе стороны признали, что только помощью можно удержать СССР в войне (союзники всё еще боялись одностороннего выхода Советского Союза из войны, как это было с Россией в 1918 году) – обе стороны решили, что «… русские сейчас единственный народ в мире, серьёзно ослабляющий Германию… и в интересах Англии обойтись без некоторых вещей и передать их России…»⁷⁰.

Кроме того, в США до момента отлёта делегации в Москву было неясно, из каких источников будет финансироваться помощь России – слушания в конгрессе по этому поводу (ленд-лиз или кредиты) шли полным ходом. В связи с тем, что Ф.Д. Рузвельт пока не имел формальной поддержки конгресса, он на свой страх и риск принял решение (в случае неуспешности решения ему грозил импичмент – к вопросу о роли личности в истории. – Примеч. авт.) перенести на СССР действие закона о ленд-лизе под видом помощи Великобритании⁷¹ (как писал У. Черчилль И.В. Сталину: «…чтобы помощь, оказанная британским правительством, покоилась на той же базе товарищества, на какой построен американский закон о займе-аренде, то есть без формальных денежных расчётов…»⁷²).

Союзная миссия начала свою работу (совместно с представителями советского правительства) в Москве 29 сентября 1941 года. Уже на следующий день руководители комиссий по видам поставок (авиационной, армейской, военно-морской, транспортной, сырьевой и медицинской) представили согласованные между союзниками материалы, причём ни одна из категорий поставок не встретила отказа с англо-американской стороны, правда, по танкам и самолётам запросы СССР были удовлетворены согласно письму И.В. Сталина к У. Черчиллю от 3 сентября (500 и 400 в месяц соответственно)⁷³. 1 октября (в течение двух суток была разработана девятимесячная программа помощи Советскому Союзу!) В.М. Молотов, А. Гарриман, У. Бивербрук подписали Первый (Московский) протокол о поставках в СССР вооружения и материалов до 30 июня 1942 года.

Согласно «Протоколу…» США и Великобритания обязались в указанный период поставить в Советский Союз 3600 танков, 4500 самолётов, 12,7 тысяч артиллерийских систем, сотни тысяч тонн различного оборудования, сырья, продовольствия и материалов⁷⁴. 30 октября, через пять дней после возвращения американской миссии на родину, Ф.Д. Рузвельт, подробно ознакомившись с материалами «Протокола…», сообщил И.В. Сталину, что «…все военные поставки утверждены. Я приказал как можно скорее обеспечить сырьё, с тем чтобы немедленно начать доставлять всё необходимое в максимально возможных количествах. Чтобы избежать финансовых трудностей, в ближайшее время будет сделано распоряжение, чтобы поставки стоимостью до 1 млрд долларов проводились по Закону о ленд-лизе. Я предлагаю, если Советское правительство одобрит это, чтобы образовавшаяся таким образом задолженность не подлежала обложению процентами и чтобы СССР не начинал выплат до истечения пяти лет с окончания войны, а все выплаты долгов были бы завершены в течение десяти лет после этого…»⁷⁵.

Ответ И.В. Сталина был таким: «… Советское правительство полностью одобряет Ваши заверения, что решения конференции будут выполнены до конца. Ваше, господин Президент, решение выделить Советскому Союзу беспроцентный заём, дающий возможность приобрести вооружения и сырьё, с искренней благодарностью воспринято Советским правительством как чрезвычайно существенная помощь в нашей великой и трудной борьбе против общего врага – кровожадного гитлеризма. От имени правительства Советского Союза я полностью принимаю указанные Вами условия…»⁷⁶. Содержание «Протокола…» по видам поставляемых вооружений и материалов представлено в приложении 2, при этом отметим, что вопросы обеспечения заявок по Военно-морскому флоту и медицинскому обеспечению должны быть рассмотрены в Вашингтоне и Лондоне дополнительно.

Кстати, Э. Стеттиниус отмечает в своих воспоминаниях, что случайно или нет, но президент США Ф.Д. Рузвельт официально объявил оборону СССР жизненно важной для безопасности США 7 ноября 1941 года – в день военного парада на Красной площади (очень интересное совпадение, не правда ли? – Примеч. авт.).

Одним из важнейших вопросов всех поставок был, естественно, вопрос о расчётах. 18 августа 1941 года было подписано Соглашение о товарообороте, кредите и клиринге между СССР и Великобританией, по которому Советский Союз получал кредит на сумму 10 млн фунтов под 3 % годовых⁷⁷. Эта сумма должна была быть оплаченной в течение пяти лет, причём 40 % суммы – наличными долларами, а 60 % – пятью равными долями⁷⁸. Это соглашение распространялось в основном на «невоенные поставки», составившие 0,4 % от всей стоимости поставок Великобритании, а вся остальная её помощь (с 6 сентября 1941 года) осуществлялась в рамках программы ленд-лиза⁷⁹.

Примерно по той же схеме строились и взаимоотношения по расчётам между СССР и США: в августе 1941 года президент Ф.Д. Рузвельт подтвердил запрос о первоочередных военных поставках на сумму 145 млн долларов, из которых 50 млн предоставлялись в виде ссуды, 10 млн оплачивались золотом, а на 100 млн СССР обязался поставить марганцевой и хромовой рудой, асбестом, платиной и другими материалами⁸⁰.

Однако вопрос об обеспечении поставок США в Советский Союз по программе ленд-лиза пока ещё официально оставался открытым – Ф.Д. Рузвельту необходимо было добиться согласия сената и конгресса. В этой связи мы не будем останавливаться на многочисленных аспектах внутриполитической борьбы между различными партиями в Америке и порекомендуем желающим обратиться к трудам Р. Шервуда и Э. Стеттиниуса, в которых этому вопросу уделено существенное внимание. Остановимся только на одном факте, который исключительно красноречиво характеризует как ход этой борьбы, так и объясняет – почему СССР был официально включён в программу ленд-лиза только в июне 1942 года: «…чтобы справиться с серьёзным противодействием, которое американские католики оказывали в вопросе помощи Советскому Союзу, Рузвельт решил направить своего официального посла при папе Пии XII Майрона Тэйлора с новой миссией в Рим… Он весьма тактично и правильно изложил точку зрения президента в Ватикане, где встретил весьма благожелательный приём. Хотя результаты этой миссии не привлекли к себе широкого внимания (ещё бы привлекли. – Примеч. авт.), они отразились на позиции католического духовенства в Соединённых Штатах, и вопрос об отправке в Советский Союз на основе ленд-лиза материалов на сумму свыше 11 млрд долларов не вызвал серьёзных споров…»⁸¹ Нам – людям советской и российской закваски – такие проблемы сложно представить, а тем более воспринять серьёзно, поскольку мы жили и живём в стране с совершенно другими, чем в США, взаимоотношениями в обществе. Кстати, подобного рода политические ходы Ф.Д. Рузвельта, реализованные в совокупности с широко публикуемой в прессе информацией с советско-германского фронта, подтверждающей стойкость Красной армии, привели к тому, что если в сентябре 1941 года только 49 % населения США высказались за помощь СССР (44 % – против), то в конце октября уже подавляющее большинство населения Америки (и, как следствие, конгрессменов) высказывались за оказание помощи Советскому Союзу⁸².

Нападение Японии на США 7 декабря 1941 года (атака японской авианосной авиации Тихоокеанского флота США в главной базе Пёрл-Харбор на Гавайских островах) вызвало некоторую панику в американских военно-политических кругах – военный и военно-морской министры приостановили все поставки по ленд-лизу, чтобы провести ревизию имеемых вооружений и материалов на предмет возможного перераспределения их для нужд армии и флота «…на Западном побережье США, на Гавайях и Дальнем Востоке…»⁸³. Так в действительности и случилось – часть самолётов и других вооружений были направлены в американскую армию, но задержка составила всего несколько дней, и в дальнейшем объёмы поставок союзникам только увеличивались.

Итак, в первые два месяца после подписания Московского протокола из США в Советский Союз отплыли 28 судов с примерно 130 тысячью тоннами грузов (примерно 10 % от заказа на девять месяцев – согласно «Протоколу….»), в марте 1942 года – 43 судна (столько же, сколько было отправлено в январе и феврале, вместе взятых), а в апреле – уже 78 судов. Программа ленд-лиза набирала обороты…

Укреплению программы взаимопомощи союзникам по антигитлеровской коалиции способствовало также подписание 1 и 2 января 1942 года рядом стран (США, Великобритания, СССР, Китай, Индия и ряд других, всего 26 государств) Декларации Объединённых Наций, в которой все подписавшие страны признали принципы Атлантической хартии и обязались объединить свои ресурсы и поддерживать союз для общей победы в войне.

По американским данным, к середине 1942 года из США в Советский Союз было отправлено более 2 тысяч танков и 1,3 тысячи самолётов и другие грузы, а из Великобритании – 2,4 тысяч танков и 1,8 тысячи самолётов⁸⁴. По данным отечественных источников, за период с 1 октября 1941 года по 30 июня 1942 года в СССР из США поступили только 267 бомбардировщиков, 278 истребителей (всего 545 самолётов), 363 средних и 420 лёгких танков (всего 783) и 16 502 грузовика – итого менее 30 % от обязательств по Московскому протоколу. По этому поводу (задержки с поставками) И.В. Сталин отреагировал следующим образом: «…Программа обещаний или обязательств по поставкам предметов вооружения, которую приняла на себя Америка, НЕ ВЫПОЛНЯЕТСЯ (выделено автором). По югу через Персидский залив эта программа выполняется за последние 2–3 месяца на 40–50 %, по северу на 15–20 %, а нам сейчас помощь очень необходима…»⁸⁵. Судите сами – кто прав, а кто – нет…

Готовность США осуществлять поставки СССР по ленд-лизу (напомним, что в декабре 1941 года – январе 1942 года войска Красной армии разбили войска фашистской группы армий «Центр» и отбросили их от Москвы более чем на 100 километров) была официально зафиксирована в рамках визита В.М. Молотова в Вашингтон и его переговоров с президентом США, по итогам которого 11 июня 1942 года было подписано «Соглашение о принципах, применяемых к взаимной помощи в ведении войны против агрессии» (от Советского Союза «Соглашение…» подписал посол в США М.М. Литвинов). Согласно этому «Соглашению…» США брали на себя обязательство снабжать СССР «…теми оборонными материалами, оборонным обслуживанием и оборонной информацией, которые президент разрешил передавать или предоставлять…»⁸⁶. Подобное соглашение – «Договор между Советским Союзом и Англией о союзе в войне против Германии и её сообщников в Европе и сотрудничестве и взаимной помощи после войны» был подписан в Лондоне 26 мая 1942 года.

Следующим протоколом о поставках в СССР был так называемый «Вашингтонский протокол», подписанный 6 октября 1942 года (срок действия – до 30 июня 1943 года, позже продлён до 6 августа 1943 года). Согласно этому протоколу США и Великобритания обязались передать Советскому Союзу до 5 тысяч самолётов, до 10 тысяч танков, до 150 тысяч автомобилей и другие стратегические грузы на сумму более 3 млрд долларов⁸⁷. Этим же протоколом предусматривался и обратный «ленд-лиз» – из СССР в США: хромовая руда – 300 тысяч тонн, марганец – 32 тысячи тонн, платина, золото, олово, пушника, икра и другие товары, даже вологодские кружева (текст протокола приведён в приложении 4)⁸⁸.

В продление «Вашингтонского протокола» 19 октября 1943 года страны-союзники (впервые к ним присоединилась Канада) подписали в Лондоне очередной протокол о поставках. Преамбулой подписания Лондонского протокола стали слова Ф.Д. Рузвельта: «… Россия остаётся главным фактором в разгроме Германии. Поэтому мы должны продолжить помощь СССР путём доставки максимального объёма поставок в её порты. Это дело первостепенной важности…»⁸⁹ По этому протоколу союзники до 30 июня 1944 года обязались поставить Советскому Союзу вооружений, техники и различных стратегических материалов общим количеством 8,1 млн тонн, в том числе 1 млн тонн – Великобритания и Канада и, кроме того, допоставить те грузы, которые не были поставлены по «Вашингтонскому протоколу» (примерно 25 % от запланированного протоколом)⁹⁰. Среди поставок по этому протоколу в дополнение к «традиционным» заказам – самолётам, танкам, артиллерийским системам (их процентное отношение уменьшилось), боевым катерам и автомобилям – добавились средства связи и радары, продовольствие, медикаменты (в большем процентном отношении, нежели ранее). К моменту окончания действия «Лондонского протокола» союзники поставили СССР 6,1 млн тонн грузов (на 2,0 млн тонн меньше заявленного). В частности, не были выполнены обязательства по поставкам самолётов, кораблей, локомотивов⁹¹.

«Оттавский протокол», заключительный в серии договоров по ленд-лизу, регламентировавший поставки по ленд-лизу на период до 30 июня 1945 года, внёс определённое новшество в вопросах о поставках – впервые поставки были разделены на две категории – оборудование и материалы, требовавшиеся для военного производства, и поставки, которые будут использоваться по окончании войны (оплата последних должна была осуществляться не по условиям ленд-лиза, а в рамках кредита – война шла к концу). Поставки по этому протоколу были выполнены практически полностью – поставлено более 4,5 тысяч самолётов, более 3,0 тысяч танков и танкеток, более 135 тысяч автомобилей, 273 корабля (более полно вопросы поставок кораблей и самолётов для ВМФ будут рассмотрены в следующих главах)⁹². В дополнение к «Оттавскому протоколу» в октябре 1944 года была разработана «Программа 17 октября», предусматривавшая поставку в СССР на принципах ленд-лиза оружия, автотранспорта, продовольствия, горюче-смазочных материалов в объёме 1,2 млн тонн для обеспечения вступления Советского Союза в войну с Японией. Грузы для обеспечения вступления СССР в войну с Японией, естественно, шли в СССР из США тихоокеанским маршрутом и перевозились советскими транспортными судами. Отметим, что некоторое охлаждение взаимоотношений СССР с США и Великобританией на заключительном этапе Второй мировой войны привели к тому, что «Программа 17 октября» была выполнена только на 80 %⁹³.

Такова, в целом, общая картина взаимодействия стран антигитлеровской коалиции по созданию, развитию и функционированию систем взаимных поставок по программе ленд-лиза в годы Второй мировой войны.

Подводя итоги сотрудничества союзников в борьбе против фашистской Германии, считаем необходимым представить перечень основных вооружений, военной техники, продовольствия и других стратегических материалов, которые за период 1941–1945 гг. страны антигитлеровской коалиции поставили Советскому Союзу. Эти данные показаны ниже⁹⁴. В ходе Ялтинской конференции стран антигитлеровской коалиции (4—11 февраля 1945 года) И.В. Сталин, характеризуя значимость взаимодействия союзников по программе ленд-лиза, сказал: «… Президент Рузвельт был главным кузнецом орудий, позволявших мобилизовать мир против Гитлера, а ленд-лиз был одним из самых замечательных и жизненно важных достижений президента, свидетельством исключительно широкого понимания национальных интересов Америки…»⁹⁵

1.4. Ленд-лиз для военно-морского флота СССР

Э. Стеттиниус⁹⁶, достаточно полно и ярко изложив многие аспекты теории и практики ленд-лиза за годы Второй мировой войны, показав, как организовывалось в США производство и доставка союзникам важных (и не менее важных для самих США) видов вооружений (самолётов, танков, артиллерийских систем, стрелкового оружия, боеприпасов) и стратегических материалов (горюче-смазочных материалов, металлов, продовольствия, транспортных средств и других), как-то обошёл своим вниманием поставки по линии Военно-морского флота СССР, и, в частности, поставки собственно боевых кораблей (впрочем, как и многие другие авторы, исследовавшие вопросы ленд-лиза).

Случайно это получилось или нет, не будем уточнять, поскольку уточнять не у кого – автор, Э. Стеттиниус, – умер более 70 лет назад. Тем не менее этот факт вызывает у автора определённые сомнения – не сделано ли специально, дабы завуалировать вопрос о несущественности (малом объёме) и несвоевременности этих поставок. К оправданию Э. Стеттиниуса следует, в этой связи, отнести тот факт, что книга была написана им в 1944 году, а основные поставки кораблей для ВМФ пришлись как раз на период с конца 1944 года до конца Второй мировой войны (и далее). Впрочем, про поставки в СССР и другие страны различного оборудования и имущества (артиллерийских систем и других вооружений, радиолокационных, гидроакустических и радиостанций, боеприпасов для кораблей), осуществляемого в хронологических рамках книги, в ней тоже ни слова, за исключением широко известного обмена 50 эсминцев на базы Великобритании на Атлантике.

Кстати, большинство авторов, труды которых приведены в библиографии, за исключением, пожалуй, С.С. Бережного и М.Н. Супруна⁹⁷, «грешат» подобным же образом – много написано об объёмах поставок, о технологиях их перемещения в СССР, много «поломано копий» в спорах о значимости поставок… но, как проектировались, изготовлялись и поставлялись корабли для ВМФ СССР – практически ничего нет. К слову сказать, уважаемый С.С. Бережной по непонятным причинам в своей книге объединил корабли, поставленные СССР по программе «ленд-лиза», с кораблями, полученными ВМФ СССР в рамках репараций⁹⁸ с Италии (линкор, крейсер, эсминцы и подводные лодки), – а это, как говорят, «две большие разницы».

Что касается поставок авиации для ВМФ СССР в годы войны, то картина примерно аналогичная – автору не удалось найти достаточно комплексного исследования по этой теме, за исключением недавно увидевшей свет монографии В.Р. Котельникова «Авиационный ленд-лиз», в которой изложены материалы по поставкам иностранных самолётов в СССР (для Красной армии в целом) в годы войны, и с опорой на которую написана четвёртая глава настоящей монографии.

Достаточно объёмные воспоминания оставил глава Советской военной миссии в Великобритании в годы Великой Отечественной войны адмирал Н.М. Харламов (в послевоенные годы – заместитель главнокомандующего ВМФ СССР)⁹⁹. Казалось бы, этот человек и моряк должен был знать (и написать) практически всё, что касалось военно-морских поставок, однако, кроме двух упоминаний (что удивительно!) о поставляемых кораблях, в книге практически нет ни слова по нашей теме.

Тем не менее для Советского ВМФ, с немногочисленным, после потерь 1941–1943 гг., корабельным составом, поставки по ленд-лизу были достаточно значительными. Всего за годы войны в состав ВМФ СССР, по данным С.С. Бережного, вошли 516 боевых кораблей и катеров иностранного производства – 90 торпедных катеров типа «А-1» («Vosper»), 52 торпедных катера типа «А-2» («Higgins»), 60 торпедных катеров типа «А-3» («Elco»), 28 сторожевых кораблей (фрегатов) типа «Таcома», 78 больших охотников за подводными лодками типа «БО-1» («SC»), 60 малых охотников за подводными лодками (сторожевых катеров) типа «МО-1» («PTC»), 7 тральщиков типа «ТАМ», 5 тральщиков типа «ММS», 34 тральщика типа «АМ», 43 тральщика типа «YMS», 10 тральщиков типа «ММS-126», 30 десантных судов типа «LCI», 13 десантных судов типа «LCТ» и 6 десантных ботов типа «LCM»¹⁰⁰. Автор добавил к этому списку ещё три вооруженных ледокола типа «Northwind».

Эти данные в целом подтверждаются материалами официального статистического исследования Министерства обороны Российской Федерации «Гриф секретности снят. Потери Вооружённых Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах. Статистическое исследование»¹⁰¹, где в примечании 6 к таблице 95 приведена фраза: «…По ленд-лизу и другим системам поставки получено из США, Великобритании и Канады: …520 кораблей и судов…» К сожалению, в этом исследовании не оговорено, сколько же из общего числа в «…520 кораблей и судов…» было кораблей, а сколько – судов (кстати, автор исследования при работе использовал материалы того же С.С. Бережного).

Однако ранее опубликованный тем же С.С. Бережным официальный труд под названием «Корабли и суда ВМФ СССР. 1928–1945»¹⁰², отредактированный заместителем начальника Главного штаба ВМФ СССР адмиралом П.Н. Навойцевым, имеет существенные расхождения с приведёнными выше данными, в частности, в нём отмечено, что торпедных катеров типов «А-1» и «А-3» поставлено только 83 и 31 единица соответственно, не учтено 10 тральщиков типа «ММS-126», а охотники типа «БО-1» обозначены как «БО-2». Полагаем, что книга «Корабли и суда ВМФ СССР…», являясь первым трудом в области статистического учёта данных корабельного состава ВМФ СССР в годы Великой Отечественной войны, с одной стороны, имеет ряд недостатков, традиционно присущих первым изданиям, и, с другой стороны, не учитывала те ленд-лизовские корабли, которые фактически не вошли в состав флотов до конца 1945 года, в частности, тральщики типа «ММS-126».

В рамках нашего исследования мы будем опираться на наиболее поздние (по сроку опубликования) и наиболее полные статистические данные – в соответствии со справочником С.С. Бережного «Флот СССР: корабли и суда ленд-лиза». В этой связи хотелось бы высказать его автору слова особой благодарности, поскольку им проделана поистине титаническая работа по выяснению судьбы каждого ленд-лизовского корабля или судна с момента постройки до гибели (списания, уничтожения), – подобного наши отечественные историки ранее не делали никогда. Особая заслуга С.С. Бережного состоит в том, что им, без присущего ранее всем нашим «открытым» историкам, за исключением С.В. Богатырёва¹⁰³, стыда (или скромности), в справочнике указано – когда, где и при каких обстоятельствах погиб тот или иной корабль или катер – это надо знать и помнить всем.

Итак, ВМФ СССР за годы Великой Отечественной войны (и частично – после её окончания) получил по программе ленд-лиза 516 боевых кораблей и катеров. Много это или мало, судить читателям, а мы скромно напомним, что официально в составе всех флотов и флотилий Военно-морского флота СССР к началу Великой Отечественной войны (без учёта кораблей и катеров морской пограничной охраны Наркомата внутренних дел) числилось: 235 надводных кораблей и 466 боевых катеров (без учёта 212 подводных лодок) – всего 701 единица¹⁰⁴. К концу же войны в составе ВМФ СССР стало (после всякого рода поступлений – постройка (достройка), отмобилизование судов гражданских ведомств, переподчинение, поставки по ленд-лизу и с учётом понесенных потерь) 411 боевых надводных кораблей и 1915 боевых катеров¹⁰⁵.

Доставка ленд-лизовских кораблей происходила несколькими маршрутами (атлантический и тихоокеанский) и несколькими способами – своим ходом (фрегаты, большие охотники, тральщики) или на борту судов морского транспорта в разобранном или частично разобранном виде (торпедные катера, малые охотники, десантные суда).

Далеко не всем ленд-лизовским кораблям и катерам довелось поучаствовать в боевых действиях – например, из 202 торпедных катеров, поставленных в СССР, 118 так и не пришлось применить оружие по противнику, поскольку они были ведены в строй после окончания войны; из 28 фрегатов пять были отправлены из США лишь 18 сентября 1945 года; 46 больших охотников прибыли на Северный флот только 25 апреля 1945 года, и так далее. Однако те корабли и катера, которые поставлялись в СССР в ходе войны, как правило, сразу же после ввода в строй отправлялись на действующие флоты¹⁰⁶.

Сразу оговорим, что «львиная доля» корабельного ленд-лиза пришлась на США.

Наблюдение за строительством кораблей для ВМФ СССР на верфях Атлантического побережья США осуществляли члены советской закупочной комиссии, морской отдел которой возглавлял вице-адмирал М.И. Акулин (впоследствии его сменил контр-адмирал А.А. Якимов). Непосредственно на верфях и строящихся кораблях работал отдел, возглавляемый капитаном 1-го ранга Б.В. Никитиным (впоследствии – контр-адмирал, оставил воспоминания об этом периоде своей деятельности)¹⁰⁷.

Подготовка советских моряков в США, направленная на освоение новых кораблей и новых образцов вооружения и техники, осуществлялась следующим образом: за один-два месяца до окончания постройки корабля в США прибывала советская команда, проходившая подготовку в учебном центре в Майами, где под руководством американских преподавателей получала навыки в эксплуатации навигационной техники, радио- и радиолокационной аппаратуры, механических установок и электрооборудования, трального, противолодочного, артиллерийского и гидроакустического вооружения (кстати, советские противолодочные расчёты отрабатывали свои навыки с помощью разработанных американцами так называемых «столов атак», послуживших в дальнейшем основой для создания отечественного учебного тренажёра «Атака» для обучения корабельных противолодочных расчётов, до недавнего времени применявшегося в военно-морских учебных заведениях и в соединениях противолодочных кораблей Российского ВМФ).

По завершении постройки корабля американская сдаточная команда переводила его в Майами, где советская команда принимала корабль. Программа приёмо-сдаточных испытаний была достаточно насыщенной для военного времени: испытания всех видов вооружения и оборудования, корабельных устройств с обязательным выполнением боевых упражнений (по упрощённой схеме – «в ту сторону», но с обязательным использованием радиотехнических средств).

По окончании приёмо-сдаточных испытаний советская команда совместно с американской вела корабль до Нью-Йорка, откуда в составе конвоев корабли переходили в Великобританию (Лондондерри) или Исландию (Рейкьявик) и далее – в Полярный.

По той же примерно схеме проходил приём ленд-лизовских кораблей для ВМФ СССР на Тихоокеанском побережье США, где на юго-западном побережье Аляски было сформирована американская военно-морская база Колд-Бей, предназначенная для обеспечения процесса передачи кораблей Советскому Союзу¹⁰⁸.

Необходимо отметить, что, если тихоокеанский корабельный ленд-лиз оставался на этом театре на весь период службы в составе Советского ВМФ, то корабли, поставляемые северным маршрутом, в дальнейшем распределялись по всем остальным флотам – Северному, Балтийскому и Черноморскому, однако большинство из них осталось на Севере.

Многие отечественные историки отмечают, что передаваемая нам техника была невысокого качества. Может быть, но только не применительно к Военно-морскому флоту. Так, в феврале 1945 года нарком ВМФ СССР адмирал Н.Г. Кузнецов докладывал И.В. Сталину: «…Торпедные катера вполне современны и соответствуют назначению…» Вторит ему и заместитель начальника Главного штаба ВМФ в годы войны вице-адмирал И.Д. Елисеев: «…поступившие от союзников корабли в значительной мере обеспечили деятельность Северного флота. Тральщики, охотники за подводными лодками и торпедные катера успешно действовали в соответствии со своим назначением…»¹⁰⁹.

В несколько иной, менее благожелательной, обстановке осуществлялись поставки кораблей из Великобритании. Предоставим слово главе Советской военной миссии в Великобритании в годы Великой Отечественной войны адмиралу Н.М. Харламову: «… Нашему флоту не хватало тральщиков… поэтому мы решили разместить заказ на эти корабли в Канаде (в то время являлась британским доминионом. – Примеч. авт.). Оформив соответствующую заявку, я посетил Д. Паунда (первый морской лорд – фактический главнокомандующий английским флотом. – Примеч. авт.) и попросил использовать всё его влияние, чтобы ускорить выполнение заказа. Первый морской лорд заверил меня, что необходимые инструкции будут направлены руководителям судостроительных фирм Канады…»¹¹⁰ Окончание истории с с этими тральщиками более чем интересное: Д. Паунд, на словах пообещавший главе советской военной миссии оказать максимальную помощь в обеспечении их постройки, фактически направил в Канаду письмо (за своей же подписью!), рекомендующее канадским судостроителям отказаться от советского заказа (попробовали бы они после такого письма согласиться!), но, будучи фактически «припёртым к стенке» главой советской военной миссии – с демонстрацией копии письма (!) – от комментариев отказался, сославшись на недоразумение. В итоге… 10 канадских тральщиков типа «ММS-126» попали в СССР только в 1946 году.

Тем не менее многочисленные политические (в основном – идеологические), экономические и иные, в том числе личностные – проблемы, стоявшие перед союзниками, были в целом преодолены, и отечественный Военно-морской флот пополнился к концу войны более чем пятью сотнями боевых кораблей и катеров, о чём, собственно, и пойдёт речь в последующих главах данной работы.

1.5. Программа создания нового морского транспортного флота в сша для обеспечения поставок в великобританию и СССР по ленд-лизу и выбор морских маршрутов поставки в советский союз

Осуществление поставок (за исключением отдельных типов самолётов) в Великобританию и Советский Союз, в силу известных географических условий, было возможно только морским путём, при этом расстояние от Нью-Йорка до Мурманска (самого близкого порта СССР) составляло 4500 миль, а от портов США до портов Великобритании – около 3000 миль.

К зиме 1940 года Великобритания, внешние морские коммуникации которой находились под постоянными ударами подводных лодок Германии, грозившими уничтожить её торговый тоннаж (более полно с данным вопросом можно ознакомиться, изучив монографию К. Блэйра «Подводная война Гитлера. Охотники. 1939–1942»)¹¹¹, даже с учётом закупки в США около 80 транспортных судов общим водоизмещением до 750 тыс. тонн, остро нуждалась в транспортных судах. В этой связи президент Ф.Д. Рузвельт заявил, что «… в настоящее время возможности нацистов топить торговые суда в три с лишним раза превосходят возможности английских верфей их заменять и в два с лишним раза – совокупный англо-американский выпуск торговых судов…» (американская судостроительная промышленность находилась практически в состоянии «размораживания» после Великой депрессии – за 1936 год было построено 2 судна, за 1939 год – 28 судов, за 1940 год – 53 судна)¹¹².

К зиме 1940–1941 гг. представители Великобритании заключили в США контракты на строительство двух верфей – в Портленде (штат Мэн) и Ричмонде (штат Калифорния), предназначенных для строительства 30 судов на каждой в год. Стоимость сделки оценивалась в 17 млн долларов. Англичане готовы были заказать на этих и иных верфях судов на сумму 87 млн долларов с условием, что суда будут строиться по английским проектам, но по американским технологиям массового производства (многие из идей такого рода сотрудничества легли в основу создания знаменитого проекта «Либерти» (судно свободы) – морского транспорта водоизмещением около 10 тыс. тонн). Кстати, более 40 судов этого типа (тактико-технические элементы судов типа «Либерти» приведены в приложении 3) в ходе войны были переданы Советскому Союзу из США, и до конца 70-х годов прошлого столетия они интенсивно эксплуатировались в составе Министерства Морского флота СССР¹¹³.

Первая проработка американской судостроительной программы для обеспечения поставок по ленд-лизу началась в феврале 1941 года, когда Морская комиссия США разработала программу, предусматривающую строительство 200 морских судов. В дополнение к этому 14 апреля Морской комиссии было выделено 550 млн долларов для строительства ещё 227 океанских судов (112 из них были типа «Либерти»). Однако результаты этой программы, построенной на принципах централизации управления, поточного метода производства и новых технологий, стали сказываться только после нападения японцев на корабли американского Тихоокеанского флота в Пёрл-Харборе (7 декабря 1941 года) и окончательного вступления США во Вторую мировую войну.

Поточное производство с применением сварки и методов стандартизации позволило не только наладить массовый выпуск судов типа «Либерти», но и значительно уменьшить их стоимость. Ввод в строй в январе 1942 года первого судна этой серии способствовал решению транспортной проблемы ленд-лиза¹¹⁴.

В годы Второй мировой войны американская судостроительная программа неоднократно корректировалась в сторону расширения до тех пор, пока Ф.Д. Рузвельтом не была поставлена задача к концу 1944 года произвести кораблей и судов общей грузоподъёмностью в 50 млн тонн¹¹⁵. К этому времени американская судостроительная промышленность, набравшая исключительно высокие темпы, имела возможность выполнить столь крупномасштабную задачу¹¹⁶.

Такая задача судостроительной промышленностью США была решена. Приведу выдержку из доклада военно-морскому министру США Д. Форрестолу по итогам боевых действий за последний текущий год Второй мировой войны: «…За 12 месяцев, начиная с 1 июня 1944 года, через океан в порты Соединённого Королевства (Великобритании. – Примеч. авт.) прибыли 7157 торговых судов общим тоннажём более 50 млн тонн. Охранение этих судов и обеспечение их военными командами были главной задачей американского флота при ведении войны в Европе. Противолодочная кампания, а также совместная англо-американская система конвоев в значительной степени обеспечили устойчивость жизненно важных морских перевозок, которые были необходимы для успешного наступления…»¹¹⁷

Перспектива доставки в порты СССР больших объёмов и различной номенклатуры грузов потребовали пересмотра возможных вариантов направления грузопотоков как в северные, так и тихоокеанские порты Советского Союза («иранский» вариант в настоящей главе исследоваться не будет, поскольку боевые корабли и катера этим маршрутом не доставлялись).

Самым коротким (и самым удобным до определённого времени) был северный маршрут – через Великобританию или Исландию в порты Мурманск (незамерзающий) и Архангельск (замерзающий) – суда доходили в них за 10–12 суток. Однако уже к августу 1941 года линия советско-германского фронта на севере проходила примерно в 40–50 километрах от Мурманска, при этом как город, так и порт постоянно подвергались налётам авиации противника, что грозило уничтожением как транспортов, так и перевезённых ими грузов. Ход боевых действий на Севере показал, что только от действий авиации противника (бомбардировки и минные постановки) в порту и Кольском заливе было потоплено 5 и повреждено 11 транспортов и кораблей из состава союзных конвоев (без учёта кораблей и судов, погибших на переходе морем и вернувшихся в порты по причине повреждений).

Более безопасным в этой связи среди северных портов СССР был Архангельск и его город-спутник Молотовск (ныне – Северодвинск). Однако он, кроме трудностей с проводкой судов в зимних (ледовых) условиях, имел ряд «проблемных мест» с точки обеспечения обработки крупнотоннажных судов: одновременно он не мог принять под разгрузку более пяти судов с осадкой до 18 футов; не был он приспособлен и для разгрузки габаритных грузов (танков, локомотивов и т. п.), поскольку имел всего два плавучих крана в 50 и 25 тонн грузоподъёмности; малой была пропускная способность Архангельского железнодорожного узла¹¹⁸. Однако эти трудности (проблема широко обсуждалась в ходе работы над «Московским протоколом…») в кратчайшие сроки и с американской технической помощью бралось разрешить советское руководство.

Тихоокеанский маршрут (до вступления в войну Японии) был наиболее безопасным, в то же время несколько проблематичным – кроме значительной протяжённости морских коммуникаций он был значительно удалён от фронта и, в случае форс-мажорных ситуаций на трассе (диверсии, аварии и т. п.) многомиллионные грузы могли надолго «застрять» на бескрайних просторах Сибири…¹¹⁹ К тому же с вступлением Японии в войну (7 декабря 1941 года) перевозка грузов из США в Советский Союз на судах под американским флагом стала невозможна, а отечественный морской транспортный флота на Дальнем Востоке был как достаточно малочисленным, так и находился в невысокой, с точки зрения состояния механизмов и технических средств, степени готовности к выполнению такого рода операций.

Однако других маршрутов (кроме указанных, был теоретически возможен ещё и Северный морской путь, но он был исключительно сложен как по условиям района, так и по организации проводки судов, в том числе – обеспечению ледоколами) союзники не имели, и приходилось использовать те, что можно было совместными усилиями достаточно быстро приготовить к приёму, обслуживанию и ремонту судов, совершавших переходы с грузами по программе ленд-лиза.

В ноябре 1941 года в США была сделана первая попытка отправить судно с грузами для СССР через Персидский залив¹²⁰, однако состояние портов и наземных коммуникаций Ирана было настолько плохим, что говорить об оказании существенной помощи через «южный маршрут», по крайней мере в течение года, не приходилось¹²¹. Впрочем, поставки кораблей этим маршрутом не осуществлялись.

Все тихоокеанские порты (Владивосток, Находка, Нагаево, Николаевск, Петропавловск) «страдали теми же болезнями», что и северные, – могли принимать для обработки ограниченное число судов (всего до 25 одновременно), часть из них (Находка, Петропавловск) не имели выхода к железной дороге, имели малые глубины (Посьет), замерзали зимой (Нагаево). Но самой главной проблемой являлась Транссибирская железная дорога – в случае проблем (войны с Японией, диверсии, техногенных или природных катастроф) эта «ниточка» рвалась на неопределённый срок (к тому же пропускная способность трассы была крайне низкой).

1.6. Советская судостроительная промышленность в годы Великой Отечественной войны

В целом эта тема достаточно широко раскрыта в фундаментальной монографии известных отечественных военно-морских историков В.А. Золотарёва и В.С. Шломина¹²². Однако далеко не все читатели могут найти и изучить эту монографию (материалы которой, в том числе архивные источники, будут в полной мере использованы в настоящей работе), в то время как цель монографии настоятельно диктует необходимость сравнения, хотя бы количественного, объёмов корабельных поставок по ленд-лизу с результатами работы отечественной судостроительной промышленности.

Необходимо отметить, что в период Великой Отечественной войны (особенно в начальный её период) в состав ВМФ в соответствии с мобилизационным планом «МП-41» было передано 319 кораблей и катеров от Морской пограничной охраны Наркомата внутренних дел (в том числе семь сторожевых кораблей, 107 морских охотников за подводными лодками и 205 различных катеров) и отмобилизовано 2102 судна наркоматов морского и речного флотов¹²³, что в целом существенно (количественно, но, увы, далеко не всегда качественно) пополнило боевой состав флота.

Безусловно, тяжёлые условия, в которых оказалась экономика СССР в результате поражений Красной армии в первые годы войны, сказались и на объёмах и качестве производства судостроительной промышленности страны. В этот период отечественная судостроительная промышленность утратила Николаевский судостроительный завод (второй по величине в стране), херсонские, киевские и севастопольские судостроительные мощности¹²⁴, состояние ленинградских заводов было, в результате блокады Северной столицы, катастрофическим; кроме того, часть предприятий «морского профиля» была переориентирована на нужды Красной армии, тем самым доля «морских» заказов для них неуклонно снижалась. Так, в 1941 году были сняты с производства 466 наименований и образцов вооружения, оборудования и механизмов (узлов) для ВМФ: торпедные аппараты, мины и тралы некоторых образцов, дизели и дизель-генераторы, рефрижераторы, артиллерийские орудия больших калибров и много другое¹²⁵ – «…не рассчитывая на получение основного оборудования для строящихся кораблей от отечественной промышленности, почти полностью прекратившей производство военно-морской номенклатуры, программа военного времени в части обеспечения оборудованием ориентировалась главным образом на импорт…» (и это ещё одна сторона темы ленд-лиза для советского ВМФ)¹²⁶.

Если в третьем квартале 1941 года снижение объёма выполнения заказов ВМФ составило 30 %, то уже в первом квартале 1942 года объём производства для ВМФ составил лишь 25 % довоенного уровня (таким образом, речь о восполнении потерь корабельного состава, достаточно ощутимых в тот период, практически не шла)¹²⁷.

К сказанному необходимо добавить, что в связи с массовыми мобилизациями численность рабочих на судостроительных заводах сократилась более чем в два раза – на 52 %¹²⁸.

В целом за годы войны изменилась и структура военного кораблестроения – были прекращены закладка и постройка всех крупных и значительного количества средних кораблей, а закладка новых не производилась – в состав флота вводились корабли довоенной закладки, в связи с чем наметилось постепенное отставание тактико-технических элементов отечественных надводных кораблей и катеров не только от американских и английских, но и от германских кораблей¹²⁹. Так, в 1941–1942 гг. часть строящихся кораблей ВМФ была законсервирована, а именно – три линкора, два тяжёлых и восемь лёгких крейсеров, два лидера, 25 эсминцев, 13 сторожевых кораблей, 25 тральщиков, 55 подводных лодок, три монитора, четыре сетевых заградителя, четыре больших охотника – всего 144 корабля (более 50 % находившихся в постройке)¹³⁰. В этой связи Государственный Комитет Обороны (ГКО) СССР в августе 1941 года утвердил программу строительства малых боевых кораблей (охотников за подводными лодками, бронекатеров и торпедных катеров, то есть тех кораблей, доставка которых к районам боевых действий могла быть осуществлена по железной дороге или рекам) и развёртывания для этого промышленной базы в восточных регионах страны¹³¹, в связи с чем Наркомату судостроительной промышленности были переданы Молотовская, Тюменская, Астраханская и Сосновская верфи, а к постройке боевых катеров привлекались заводы в Новосибирске, Красноярске и ряде других городов.

И хотя во второй половине 1941 года удалось, невзирая на все трудности первого периода войны, ввести в боевой состав флота (достроить) 14 эсминцев, тральщик, два больших охотника за подводными лодками, 23 подводные лодки, 97 боевых катеров, 23 катера-тральщика, четыре сетевых заградителя¹³², к концу 1941 года в СССР нависла опасность полного прекращения военного судостроения. Для стабилизации ситуации потребовалось специальное постановление Государственного Комитета Обороны (ГКО) СССР от 4 декабря 1941 года «О программе военного судостроения на 1942 год», обязавшее руководство соответствующих наркоматов и заводов к обязательному выполнению программы военного судостроения, как важнейшего оборонного задания¹³³. Однако программа военного судостроения 1942 года была практически сорвана: к примеру, программа сдачи тральщиков была выполнена только на 20 %, больших охотников – на 10 %, боевых катеров – на 31 %, катеров-тральщиков – на 56 %¹³⁴ (причинами того явились совместные недопоставки материалов и комплектующих изделий, связанные, в первую очередь с организационными трудностями первого периода войны, эвакуацией значительной части предприятий в восточные районы страны и недостаточной налаженностью их производства). Всего в 1942 году от отечественной судостроительной промышленности ВМФ получил 164 корабля – крейсер, три эсминца, тральщик, три больших охотника, 13 подводных лодок, монитор, 62 боевых катера, 80 катеров-тральщиков¹³⁵.

План сдачи кораблей и катеров 1943 года также выполнялся настолько низкими темпами¹³⁶, что нарком ВМФ адмирал Н.Г. Кузнецов 19 августа 1943 года (напомним – завершилась Курская битва) вынужден был обратить внимание ГКО СССР на то, что «…в период … войны судостроительная промышленность претерпела весьма крупные изменения в сторону сокращения её производственной базы… Это отрицательно сказалось на пополнении ВМФ боевой техникой и ещё в большей степени может сказаться в будущем, если не будет приостановлено непрерывное снижение кривой сдачи новых и ремонта старых кораблей, а также поставки ВМФ вооружения и боеприпасов… Общее состояние судостроительной промышленности… свидетельствует о наличии реальной угрозы дальнейшего упадка военного судостроения до такого уровня, когда для постройки новых кораблей придётся организовывать всё производство заново…»¹³⁷. В результате последовавшего «властного нажима сверху» судостроительная промышленность в 1943 году всё-таки смогла сдать флоту 270 боевых катеров и катеров-тральщиков¹³⁸.

В 1944 году судостроительная промышленность сдала флоту 216 боевых катеров и 123 катера-тральщика, однако план сдачи по эсминцам был провален, по сторожевым кораблям был выполнен только на 33 %, по тральщикам – на 50 %, по большим охотникам – на 38 %, по боевым катерам – на 74 %, по катерам-тральщикам – на 84 % (всего выполнение программы по сдаче кораблей ВМФ – на 63,1 %)¹³⁹. Известный отечественный военно-морской историк А.В. Басов отмечает, что «… за 1944 год корабельный сосав Северного флота увеличился ещё на 128 единиц. От отечественной промышленности были получены три подводные лодки… восемь больших охотников за подводными лодками, два сторожевых катера (13 кораблей и катеров. – Примеч. авт.); по ленд-лизу от США – пять тральщиков, 21 большой охотник за подводными лодками, 44 торпедных катера, 31 сторожевой катер (101 корабль и катер. – Примеч. авт.) и 14 кораблей в счёт раздела итальянского флота¹⁴⁰ (ещё раз к вопросу о значении ленд-лиза).

В 1945 году Военно-морской флот от судостроительной промышленности получил 61 корабль и катер-эсминец, восемь тральщиков, три больших охотника, 3 подводные лодки, 39 боевых катеров и восемь катеров-тральщиков¹⁴¹.

В то же время даже в победном 1945 году, когда война шла уже за пределами территории СССР, план по валовому производству Наркомата судостроительной промышленности составлял всего 42,5 % плана 1941 года (и это при том, что рост валового производства и объёма судостроения в СССР начался во второй половине 1943 года)¹⁴². Годовые планы военного судостроения за годы войны ни разу не были выполнены.

В целом за годы Великой Отечественной войны отечественная судостроительная промышленность передала в состав ВМФ 1034 боевых корабля и катера – два крейсера, 18 эсминцев, три сторожевых корабля, 12 тральщиков, 18 больших охотников, 55 подводных лодок, два монитора, шесть сетевых заградителей, 591 боевой катер, 327 катеров-тральщиков¹⁴³. Общие потери флотов и флотилий ВМФ за годы войны составили 1014 боевых кораблей и катеров, в том числе – крейсер, 33 лидера и эсминца, 98 подводных лодок, 33 канонерские лодки, 37 сторожевых кораблей, семь заградителей, 109 тральщиков, 144 торпедных катера, 296 охотников и сторожевых катеров, 68 бронекатеров, 175 катеров-тральщиков, девять мониторов¹⁴⁴.

Таким образом, отечественная судостроительная промышленность за годы войны смогла восполнить боевые потери флотов только в количественном отношении, при этом восполнение потерь таких типов кораблей, как эсминцы, сторожевые корабли, тральщики, охотники за подводными лодками, ей оказалось не под силу (а это значительно снижало оперативные возможности флотов и, что касается тральщиков, не обеспечивало выполнение планов военного и послевоенного боевого траления), что и потребовало «включения» программы ленд-лиза, ориентированной именно на «москитный флот».

1.7. Несколько слов о значении поставок по ленд-лизу для советского союза в годы великой отечественной войны

Невзирая на то что автор изначально не планировал давать каких-либо оценок качества, роли и значения поставляемого в СССР от союзников оружия, вооружения и других материальных ценностей с точки зрения достижения общей победы, тем не менее работа над этой главой как-то сама по себе потребовала некоторых промежуточных обобщающих выводов.

Придерживаясь того принципа, что «…каждый сам должен давать оценку происходящему (происходившему) …», автор решил предоставить читателям возможность самостоятельно, опираясь на приведённые им материалы работы, сделать выводы, а не «подталкивать» их к ним. Для более полной и, по мере сил, объективной оценки материалов первой главы работы, автором приведены ниже высказывания ряда непосредственных участников исследуемого процесса – известных политиков, военачальников и просто участников войны, связанные с оценкой ленд-лизовской помощи и сделанные или в период войны или сразу по её окончании, поскольку подобные более поздние высказывания грешат определённой и, во многом, излишней с точки зрения автора, политизированностью. Кроме того, нелишне будет вспомнить высказывания, приведенные эпиграфом к настоящей работе. Итак…

«…Не только премьер Сталин, но и президент Рузвельт будут очень сильно возражать против нашего отказа проводить сейчас конвои. Русские ведут тяжёлые бои и будут рассчитывать, что мы пойдём на риск и уплатим цену, связанную с нашим вкладом… Я разделяю Ваши опасения, но мы должны выполнить свой долг…» (из письма премьер-министра У. Черчилля в комитет начальников штабов)¹⁴⁵;

«…В ответ на всю эту помощь Россия уже внесла свой вклад, не измеряемый ни в долларах, ни в тоннах. Это – миллионы нацистских солдат, убитых или попавших в лагеря для военнопленных; это – нацистские танки, уничтоженные в боях, и нацистские пушки, грузовики, брошенные отступающими немецкими армиями. Русские заплатили тяжкую цену за победы, одержанные в боях ради защиты родной земли от врага, но при этом они нанесли и непоправимый ущерб нацистской военной машине…» – Э. Стеттиниус¹⁴⁶;

«…Говоря о нашей подготовленности к войне с точки зрения хозяйства, экономики, нельзя замалчивать и такой фактор, как последующая помощь со стороны союзников. Прежде всего, со стороны американцев, потому что англичане в этом смысле помогали нам минимально. При анализе всех сторон войны это нельзя сбрасывать со счетов. Мы были бы в тяжёлом положении без американских порохов, мы не могли бы выпускать такое количество боеприпасов, которое нам было необходимо. Без американских “студебекеров” нам не на чем было бы таскать нашу артиллерию…» (высказывание Маршала Советского Союза Г.К. Жукова, сделанное в 1965–1966 гг.)¹⁴⁷;

«…Вот сейчас говорят, что союзники никогда нам не помогали… Но ведь нельзя отрицать, что американцы нам гнали столько материалов, без которых мы бы не могли формировать свои резервы и не могли бы продолжать войну… А сейчас представляют дело так, что у нас всё это было в изобилии…» (высказывание Маршала Советского Союза Г.К. Жукова, сделанное в 1963 году)¹⁴⁸;

«…Большая часть вооружений, производимых у нас в стране (США. – Примеч. авт.), – свыше четырёх пятых – предназначается для наших войск. Ни один наш солдат не лишился оружия из-за ленд-лиза… Однако, мы производим больше оружия, чем можем эффективно применить его против врага… Но мы не можем переоценить своё участие в вооружении наших союзников: их собственная военная промышленность работает на пределе, и они в состоянии, в основном, вооружать себя сами. Мы поставляем им дополнительные материалы…»¹⁴⁹;

«…Нация сейчас тратит около 8 миллиардов долларов в месяц. Если бы не те приготовления, которые мы сделали… выиграв время, война, я убеждён, продолжалась бы на год дольше. В год мы тратим на войну до 100 миллиардов долларов, а кроме того, мы могли бы потерять огромное число жизней лучших сынов нации. Даже сократив войну только на полгода, мы сбережём 48 миллиардов долларов, потратив 11 миллиардов (на ленд-лиз. – Примеч. авт.), а кровь наших солдат, слёзы наших матерей оценить вообще невозможно…» (выступление сенатора Джорджа – председателя сенатского финансового комитета (к сожалению, фамилия приведена без инициалов. – Примеч. авт.), произнесенные при обсуждении вопроса об ассигнованиях по ленд-лизу в июне 1943 года¹⁵⁰;

«…Вся помощь, которую мы были в состоянии оказать, была незначительной по сравнению с громадными усилиями советских людей…» (Э. Бевин, преемник У. Черчилля на посту премьер-министра Великобритании)¹⁵¹.

Подобные высказывания можно было бы продолжать цитировать очень долго…

2. Корабли ленд-лиза

Основной особенностью поставок по ленд-лизу для Военно-морского флота СССР являются следующие факты:

во-первых, большинство поставленных кораблей и катеров вошли в состав флота тогда, когда наметился перелом в пользу СССР на фронтах Великой Отечественной войны;

во-вторых, значительное количество ленд-лизовских боевых кораблей и катеров вошли в состав Тихоокеанского флота, не принимавшего непосредственного участия в Великой Отечественной войне (вёл подготовку, а в 1945 году участвовал в войне с Японией);

в-третьих, количество кораблей, поступивших по программе ленд-лиза, составило треть от общего поступления кораблей и катеров в состав ВМФ СССР в годы Великой Отечественной войны (519 – с вооружёнными ледоколами поставлено по ленд-лизу, 1034 – построено в Советском Союзе – без учёта трофейных и репарационных кораблей). Однако, если в СССР за годы войны было построено всего 12 тральщиков и 18 больших охотников¹⁵², то количественные показатели поставок по ленд-лизу кораблей этих классов с приведёнными цифрами несопоставимы.

Так, из кораблей, полученных по программе ленд-лиза из США, Великобритании (в том числе – Канады) к началу 1945 года, то есть без учёта значительных по числу кораблей весенне-летних поставок для Тихоокеанского флота, были сформированы:

на Северном флоте – бригада торпедных катеров, бригада и отдельный дивизион больших охотников за подводными лодками, два дивизиона тральщиков;

на Черноморском флоте – дивизион больших охотников за подводными лодками, дивизион сторожевых кораблей и дивизион торпедных катеров (из числа передислоцированных с Северного флота);

на Тихоокеанском флоте – два дивизиона и отдельный отряд сторожевых катеров и пять отрядов торпедных катеров;

на Балтийском флоте – два дивизиона торпедных катеров и дивизион охотников за подводными лодками (из числа передислоцированных с Северного флота)¹⁵³.

Также необходимо отметить, что большинство поставленных ленд-лизовских кораблей и катеров в целом соответствовали, как сейчас принято говорить, «мировым стандартам».

Известные отечественные военно-морские историки В.С. Шломин и В.А. Золотарёв¹⁵⁴, исследуя материалы Центрального военно-морского архива¹⁵⁵, провели анализ поступления ленд-лизовских кораблей в состав ВМФ СССР по годам Великой Отечественной войны, представленный в полном объёме в таблице¹⁵⁶ (при этом в таблицу по неясным причинам полностью не вошли малые охотники за подводными лодками – 60 единиц, а численность торпедных катеров типа «Vosper» занижена на семь единиц, катеров типа «Elko» – на 29 единиц, тральщиков типа «ММS» (по совокупности) – на 10 единиц¹⁵⁷, десантных кораблей – на 6 единиц, что представлено в материалах исследований С.С. Бережного)¹⁵⁸.

Тем не менее, невзирая на разночтения у отдельных авторов, исследовавших проблему ленд-лиза для ВМФ СССР в годы Великой Отечественной войны, отметим, что определённая часть ленд-лизовских кораблей и катеров принимала участие в боевых действиях на море в заключительном этапе войны, в послевоенный период успешно и активно эксплуатировалась в составе флотов ВМФ Советского Союза, в том числе – в послевоенном боевом тралении, а опыт их постройки, эксплуатации и боевого применения внёс определённый вклад в проектирование и строительство кораблей отечественного Военно-морского флота в первый послевоенный период.

Все данные по ленд-лизовским кораблям, в том числе – названия и тактические номера в ВМС США (Великобритании) и ВМФ СССР – приведены в приложении 5.

В США вопросы организации поставок по программе ленд-лиза в СССР, как ранее отмечалось, были возложены на Государственную закупочную комиссию СССР (председатель – генерал-майор А.И. Беляев, затем – генерал-майор Л.Г. Руденко), в составе которой функционировал морской отдел¹⁵⁹ (капитан 2-го ранга В.И. Минаков), курировавшийся заместителем председателя комиссии по морской части контр-адмиралом М.И. Акулиным¹⁶⁰. Одним из членов морского отдела (а в дальнейшем – командиром бригады строящихся в США кораблей) был назначен капитан 2-го ранга Б.В. Никитин¹⁶¹, оставивший воспоминания о своей деятельности в США в 1942–1945 гг., материалы которых будут широко использоваться в нашей работе.

Отметим один, типичный для перспектив развития отношений СССР с союзниками факт. С 1942 года, когда руководство СССР и США достигли договорённости о поставках Советскому Союзу, в том числе для Тихоокеанского флота, боевых кораблей и катеров, во Владивостоке был, согласно циркуляру начальника Главного морского штаба ВМФ адмирала В.А. Алафузова от 31.01.1945 г. и в соответствии с приказом командующего флотом адмирала И.С. Юмашева от 30.04.1945 г., сформирован 5-й особый отряд кораблей (командир отряда – контр-адмирал Б.Д. Попов), личный состав которого направлялся в США для приёмки кораблей. В состав отряда входили: экипажи 16-го дивизиона тральщиков, 2-го дивизиона больших охотников, 2-го дивизиона вспомогательных судов, восемь экипажей для 3-го дивизиона больших охотников, экипажи шести тральщиков и двух морских буксиров. Дополнительно (в апреле 1945 г.) были сформированы для отправки в США десять экипажей для 10-го дивизиона эскортных кораблей (фрегатов, по советской классификации – сторожевых кораблей), 15 экипажей для 4-го дивизиона десантных судов и экипажи пяти танкеров, в мае – 15 экипажей 5-го дивизиона десантных судов, в июле – по шесть экипажей для 11-го и 12-го дивизионов сторожевых кораблей, по 12 экипажей для 3, 4 и 6-го дивизионов больших охотников, по шесть экипажей для 20-го и 21-го дивизионов тральщиков. Сформированные экипажи включались в состав 5-го отдельного отряда кораблей и на пароходах отправлялись в Колд-бей. Первая группа с экипажами 16-го дивизиона тральщиков, 2-го дивизиона больших охотников и 2-го дивизиона вспомогательных судов под командованием контр-адмирала Б.Д. Попова отправилась в США на пароходе «Ленинград» 27.03.1945 г. 10.04.1945 г. она прибыла в Колд-бей. Пароходы с личным составом выходили затем в апреле, мае, июне, июле и августе. С 10.04 по 11.08.1945 г. из Советского Союза в Колд-Бей прибыл 21 пароход (10–14.04; 2.05; 4, 7, 12, 15–16, 19.06; 6, 25–26, 31.07; 1–3, 5.08), на которых было доставлено 12 632 человека, в том числе 1168 офицеров.

В Колд-Бей личный состав проходил обучение на берегу в классах и кораблях. Одновременно производилась приемка кораблей в соответствии с утвержденной программой. В США на Аляске на территории военно-морских баз Колд-Бей и Субик-Бей для переподготовки советских моряков (изучение устройства, способов эксплуатации и боевого применения американского вооружения, техники и кораблей в целом) были созданы специальные учебные центры.

Отметим, что в командировках только от Тихоокеанского флота в период с 1943 по 1945 г. находилось около 8,5 тыс. советских специалистов (всего в США было откомандировано с разных флотов и центрального аппарата ВМФ более 18 тыс. человек).

Организация переобучения советских моряков была в целом успешно налажена, однако, как отмечают авторы книги «Военная контрразведка ФСБ России»¹⁶², «… на должностях переводчиков (от американской стороны. – Примеч. авт.), обслуживающего персонала работали, как правило, выходцы из России с белоэмигрантским прошлым, завербованные ФБР… На основе добытой чекистами (подразделение Особого отдела ТОФ обеспечивало приёмку кораблей в США. – Примеч. авт.) неоднократно удавалось предотвратить поставку некачественной техники. Были пресечены диверсионные акции со стороны пронацистски настроенных американских специалистов по выводу из строя подготовленных к приёмке кораблей. Агентурным путём было установлено, что иногда на корабли, передаваемые СССР, американцами ставилась устаревшая, бывшая в употреблении техника, в частности, радиолокационные установки. Американцам были представлены задокументированные факты нарушений, что позволило добиться их устранения. Активно действовало Федеральное бюро расследований. Его сотрудники пытались использовать любой случай нарушения нашими моряками установленных правил поведения за границей для вербовочных подходов или для дискредитации советской миссии. Сотрудники военной контрразведки выявили около 200 вербовочных подходов к советским морякам, пресекая развитие ситуации на ранней стадии…»¹⁶³.

2.1. Патрульные фрегаты (сторожевые корабли) типа «Tacoma»

Самыми крупными надводными кораблями, поставлявшимися из США в СССР по программе ленд-лиза, являлись патрульные фрегаты (по отечественной классификации – сторожевые корабли) типа «Tacoma».

Американские патрульные фрегаты типа «Tacoma» имели водоизмещение 1509/2238/2415 тонн, скорость – до 20 узлов, вооружение: 3 × 1 76-мм орудия, 2 × 2 40-мм спаренных орудия «Бофорс», 9 × 1 20-мм автоматов «Эрликон», 1 реактивный бомбомет «Hedgehog» («Хеджехог»), 2 бомбосбрасывателя и 8 бортовых бомбометов (боезапас – 100 глубинных бомб). Серия строилась в 1943–1945 годах, всего было заказано 100 единиц, постройку четырёх в 1943 году отменили. 21 корабль этого типа сразу же после постройки был передан Великобритании¹⁶⁴.

Однако морское министерство США передавало нашему флоту корабли не в той комплектации, как они передавались своему флоту и Грандфлиту (ВМС Великобритании). Капитан 1-го ранга (впоследствии – контр-адмирал) Б.В. Никитин, будучи участником этих событий, в своих воспоминаниях отмечает: «… Как было в свое время с охотниками в Майами и тральщиками в Томкинс-Вилле, американцы снимали с передаваемых нам кораблей ряд видов аппаратуры. В этом я убедился, побывав на пришедшем в Колд-Бей под флагом береговой охраны США фрегате, не предназначенном для СССР. Командир любезно показал мне свой корабль. Я обратил внимание на радиолокационные дальномеры 76-миллиметровых универсальных орудий: на принятых нами фрегатах их не было. Несколько дней спустя, осматривая… очередной фрегат, я попросил (как бы – между прочим) дать указание закрашивать на щитах орудий те места, откуда сняты приборы радиолокационных дальномеров, чтобы не вызывать неизбежных вопросов наших матросов. Кэптену (командиру. – Примеч. авт.) ничего иного не оставалось, как проглотить эту пилюлю, и он промолчал…»¹⁶⁵

Схема сторожевого корабля типа «Tacoma»

В 1945 году 28 кораблей этого типа были по ленд-лизу переданы в СССР, где были переклассифицированы в сторожевые корабли и получили обозначение ЭК-1 – ЭК-22, ЭК-25 – ЭК-30. Все они вошли в состав Тихоокеанского флота. Основная масса кораблей, предназначенных для этого флота, передавалась американцами советским морякам на военно-морской базе Колд-Бей (юго-западная оконечность полуострова Аляска). Общее руководство обучением экипажей и передачей кораблей возглавлял командир военно-морского отряда «3294» (подразделение «Хула-2») кэптен В. Максвелл. С рядом технических устройств, прежде всего с радаром и гидролокатором, а также с автоматизированной системой управления электромагнитного трала советские моряки знакомились впервые¹⁶⁶.

Обучение личного состава велось в учебных кабинетах на берегу, а затем непосредственно на кораблях (всего в Колд-Бее было подготовлено 12400 офицеров и матросов Советского ВМФ, которые с весны 1944 до сентября 1945 года приняли от союзников 215 кораблей общей стоимостью 228 млн долл. (в ценах 1946 г.)¹⁶⁷.

Первая группа из 10 кораблей (ЭК-1 – ЭК-10) была принята советскими экипажами 12 июля 1945 года в п. Колд-Бэй и 15 июля убыла в СССР. В августе 1945 года эти корабли приняли участие в Советско-японской войне. Остальные 18 кораблей (ЭК-11 – ЭК-22 и ЭК-25 – ЭК-30) были приняты советскими экипажами в августе—сентябре 1945 года и участия в боевых действиях не принимали. Как всегда, не обошлось без политики – В.Н. Краснов отмечает, что после смерти президента США Ф.Д. Рузвельта командование базы в Колд-Бее в сентябре 1945 года получило приказание прекратить передачу кораблей СССР и снять советские экипажи с тех кораблей, которые не успели поднять флаг СССР. Однако командование базы, проявляя доброжелательность к Советскому Союзу, нашло возможности обойти запрет и передать советским морякам все корабли (в частности – 5 фрегатов типа «Tacoma»)¹⁶⁸.

Вот как описывает эти события их непосредственный участник – капитан 1-го ранга (впоследствии – контр-адмирал) Б.Н. Никитин: «…В течение августа, пока еще шла война с Японией, из Колд-Бея ушли в порты Советского Дальнего Востока еще тридцать кораблей, и в том числе двенадцать фрегатов. Для завершения нашей части программы ленд-лиза оставалось поднять наш Военно-Морской флаг на девяти кораблях. Работу можно было завершить в считаные дни. Но тут американцы стали затягивать передачу под самыми разными предлогами, а четыре оставшихся фрегата вообще не предъявляли к приемке. Сказывались политические перемены в высших правительственных сферах в Вашингтоне. Если на Ялтинской и Потсдамской конференциях США и Англия настаивали на скорейшем вступлении нашей страны в войну против Японии, то теперь, после разгрома Квантунской армии и освобождения Советскими Вооруженными Силами Маньчжурии и Северной Кореи, Курильских островов и Южного Сахалина, правящие круги США и Англии опасались усиления военно-политических позиций нашей Родины на Дальнем Востоке, боялись укрепления Народно-освободительной армии Китая и народной власти в Северной Корее. Незамедлительно началась переоценка вклада нашей страны в победу над милитаристской Японией. После взрывов атомных бомб над Хиросимой и Нагасаки мы нередко слышали от американских офицеров, что помощь СССР была не нужна, что США и без помощи своих союзников смогут принудить микадо к капитуляции. Удивляло и развернувшееся вдруг строительство аэродрома в Колд-Бее: на большом транспорте прибыли оборудование и специальная строительная часть. Бульдозеры, экскаваторы и катки выравнивали взлетную полосу, следом специальные машины раскатывали по ней нечто вроде ковра из металлических пластин. Работу закончили в несколько дней. Стало известно, что школа военно-морского флота США на острове Кадьяк (в заливе Аляска) продолжает действовать, а её выпускники, переводчики с русского, вовсе не предназначены для совместной работы с нами… Чувствовалось, что в Колд-Бее со дня на день ждут распоряжения морского министерства о прекращении действия соглашения по ленд-лизу. Б.Д. Попов (командир отряда принимаемых кораблей, контр-адмирал. – Примеч. авт.) пришел к выводу, что пассивно ожидать дальнейшего развития событий нельзя. 3 сентября, на следующий день после получения сообщения о капитуляции Японии, я проводил адмирала на аэродром. Но, видно, мы все-таки промедлили, так как уже 5 сентября Максвелл (командир базы в Колд-Бее, кэптен. – Примеч. авт.) принес в наш штабной коттедж телеграмму: командиру базы Колд-бей предписывалось прекратить передачу кораблей СССР и снять советские экипажи с тех из них, на которых еще не успели поднять наш флаг. Таким образом, мы должны были отдать американцам даже корабли, фактически уже принятые, но пока что проходившие необходимый курс боевой подготовки перед переходом во Владивосток. Казалось, что оставшиеся девять вымпелов нам не получить. Но 9 сентября Б.Д. Попову удалось договориться в морском министерстве о том, чтобы нам передали все находившиеся в Колд-бее и предназначенные для советского Военно-Морского Флота корабли – при этом в акте будет указана не фактическая дата подъема советского флага, а 4 сентября. И сейчас, через тридцать с лишним лет, думаю, что такого решения морского министерства Б.Д. Попов смог добиться только благодаря личным контактам. Живой, обаятельный, очень непосредственный человек, адмирал импонировал американцам. Он умел находить общий язык и устанавливать дружеские отношения с высокопоставленными офицерами флота США… почти всегда мог убедительно доказать необходимость помощи “русскому союзнику” в том или ином конкретном случае. Тут помогали и апелляция к давним историческим связям двух держав, и убедительные факты, свидетельствующие о решающем вкладе нашей страны в разгром гитлеровской Германии, и напоминание о том, что вместе мы добьемся скорой победы над Японией… Благодаря усилиям Б.Д. Попова, вернувшегося в Колд-бей 12 сентября, приемка кораблей возобновилась и протекала без каких-либо недоразумений. 15 сентября мы проводили в путь последний отряд. На грот-мачте одного из фрегатов был поднят флаг младшего флагмана – контр-адмирал Б.Д. Попов вместе со своим штабом уходил во Владивосток…»¹⁶⁹

К созданию эскортных кораблей, в том числе патрульных фрегатов типа «Tacoma», американцев подтолкнул опыт их британских коллег: в 1940 году англичане после принятия закона о ленд-лизе обратились к США с просьбой построить как можно быстрее крупную серию эскортных кораблей для охранения океанских конвоев, предложив, исходя из программы «обратного ленд-лиза», за образец свой фрегат типа «River»¹⁷⁰. Американцы бодро взялись за дело, применив свой гигантский опыт серийного строительства любой техники на конвейерах. Так появились фрегаты типа «Tacoma», сборка которых на верфях шла из целых секций, отчасти даже уже начиненных оборудованием. Темпы постройки просто удивляли, но вот с качеством возникли проблемы: сварные корпуса (взамен клёпаных) из разнородных секций скрипели и давали трещины на сильном волнении (после ввода кораблей в строй выполнили усиление продольных связей)¹⁷¹. Кроме того, паровые машины тройного расширения обеспечивали крайне малую маневренность, а радиус циркуляции – один из важнейших тактических параметров в борьбе с подводными лодками – был слишком большим (как у крейсера).

Неудачным выглядело и вооружение. Англичане, ставшие первыми потребителями заокеанских фрегатов, с большим удивлением знакомились с 76-миллиметровками, стоявшими открыто в невысоких кольцевых ограждениях из стального листа (барбетах. – Примеч. авт.), служивших хорошей ловушкой для заливавшейся в них воды (впрочем, технические характеристики орудий были вполне соответствующими времени, к тому же орудия являлись универсальными). Однако даже для 1942 года их калибра могло не хватить в поединках с подводными лодками стран «оси», поскольку подавляющее большинство из них имели на вооружении орудия калибром 88-мм и более.

Большую часть не слишком удачных фрегатов типа «Tacoma» американцы или списали на слом в 1946–1947 гг., или благополучно сплавили союзникам (Бельгия, Голландия, Куба, Мексика, Доминикана и др.). Моряки отзывались о боевых возможностях фрегатов типа «Tacoma» весьма скептически, настаивая на создании более мощных и быстроходных кораблей. Необходимо отметить, что за годы войны ни один корабль типа «Tacoma» не был потерян.

Тем не менее накопленный к тому времени опыт конвейерного строительства очень помог судостроительной промышленности США в развертывании производства серий других надводных военных кораблей¹⁷².

Тема участия кораблей, поступивших в состав ВМФ СССР по программе ленд-лиза, в боевых действия Великой Отечественной войны и войны с Японией будет изложена в следующей главе. Отметим только, что сторожевой корабль ЭК-2 за отличие при высадке десанта в порт Сейсин и на остров Сахалин в рамках участия в войне с Японией был удостоен гвардейского звания¹⁷³, а его командир – капитан-лейтенант Л.С. Миронов – стал Героем Советского Союза¹⁷⁴.

В послевоенный период часть сторожевых кораблей типа «Tacoma» вошла в состав Порт-Артурской военно-морской базы (командир – контр-адмирал В. Ципанович, начальник штаба – известный подводник Герой Советского Союза капитан 1-го ранга А. Трипольский), в частности – в отдельный дивизион сторожевых кораблей (шесть единиц). С 1946 по 1950 год корабли занимались боевой подготовкой, несли дозорную службу в операционной зоне базы, участвовали в различных тактических учениях базы и Тихоокеанского флота¹⁷⁵.

ЭК-3 после восстановительного ремонта (был выброшен на мель во время шторма в 1948 году) в 1952 году выведен из боевого состава Тихоокеанского флота, переформирован в несамоходную плавбазу, затем – плавказарму и в 1960 году сдан на слом.

17 февраля 1950 года остальные 27 кораблей типа «Tacoma» были исключены из состава ВМФ СССР в связи с возвратом ВМС США в Майдзуру (Япония)¹⁷⁶. В этой связи интересна их дальнейшая судьба:

бывшие «ЭК-1, 2, 4, 5, 7, 9, 12, 14, 15, 20, 25–30» в период с 1953 по 1966 год в качестве патрульных фрегатов, в дальнейшем, до 1972 года, в качестве учебных кораблей входили в состав японских ВМС и были сданы на слом;

бывшие «ЭК-6, 22» с 1951 года в качестве патрульных фрегатов входили в состав ВМС Таиланда, в конце 1980 года сданы на слом;

бывший ЭК-8 с 1953 года в качестве патрульного фрегата входил в состав ВМС Японии, в 1970 году возвращён США и там сдан на слом;

бывший ЭК-10 с 1953 года в качестве патрульного фрегата входил в состав ВМС Японии, в 1964 году переоборудован в радиоуправляемую мишень и в 1972 году сдан на слом;

бывшие «ЭК-11, 13, 16, 19» с 1951 года в качестве патрульных фрегатов входили в состав ВМС Южной Кореи, в 1973 году сданы на слом;

бывшие «ЭК-17, 21» с 1952 года в качестве фрегата входили в состав ВМС Колумбии, сданы на слом в 1962 (1968) году соответственно;

бывший ЭК-18 с 1950 года в качестве патрульного фрегата входил в состав ВМС Южной Кореи, в 1952 году (в ходе войны в Корее 1950–1953 гг.) получил повреждения в бою с береговой артиллерией КНДР, в строй не вводился, возвращён США и в качестве мишени потоплен в 1953 году¹⁷⁷.