Цитаты из книги «Козленок в молоке», страница 4

Конечно, искусство всегда требует жертв, но только гении и кретины приносят ему человеческие жертвы.

– Учтите, если Надежда не вернется через полчаса, я переведу ее в посудомойки!– А если она не виновата, если он насильник! – заступился за Надюху глумливый Закусонский.– Так не бывает… Писатель, а такой ерунды не знаете! – отрезала метрдотельша.

– А вот я, – Стас резко перехватил инициативу, – когда гляжу на пыльные ряды книг в магазине, чувствую себя мальчишкой, вознамерившимся ублажить ненасытное лоно Астарты…

Если заложить взрывчатку как следует, то саркофаг с Ильичом может выйти на орбиту и стать первым в истории человечества космическим кораблем с мумией на борту.

"Куда катимся?" - совершенно искренне причитал он, обхватив руками взлохмаченную голову.

- Не горюй, Серый! - успокаивал я. - Докатимся - узнаем...

В нацеленном на меня взгляде было столько ненависти, что ее вполне могло хватить на геноцид какого-нибудь малого народа…

Стаса знала вся литературная Москва, так как он помогал писателям в обстановке жестокого книжного дефицита доставать редкие и идеологически неоднозначные издания. Он бы мог озолотиться на этом деле, но у него была одна пагубная и неизлечимая болезнь. По сравнению с ней наследственный алкоголизм с запоями и галлюцинациями – всего лишь легкое недомогание. Он писал стихи. Отвратительные, как утренний остаток макияжа на лице нелюбимой женщины.

Это словечко (говно) в писательском обиходе, особенно при неформальном обмене мнениями о качестве произведений товарищей по перу, используется с наибольшей частотой и выразительностью.

В глазах его засветилась та тоскливая ненависть, какая бывает только у поэтов, когда ругают их стихи.

По пути я думал о том, что если в иссушенной социалистическими экспериментами России хоть в ком-то и остался дух здорового предпринимательства и рыночного мышления, то это, без сомнения, таксисты. С них, должно быть, и начнется возрождение Отечества.