Комментарии, 75 отзывов

С данной сказкой столкнулся случайно: дочери в школе порекомендовали в качестве внеклассного чтения. Решил ознакомиться с данным «творение» лично. Впечатления отвратительные. Подозрения уже закрались во время чтения аннотации, а прочтение их только подтвердили. В центре сюжета маленький мальчик Шурка, родителей которого репрессировали (само собой незаконно, в нашей стране всегда так делали). Собственно, на протяжении «книги» главный герой пытается найти и спасти своих маму и папу. В качестве декораций взят период 37-38 годов, так называемый период «большого террора». Многие рецензии восхваляют то, как автор умело описал репрессии 38 года, но лично я особого умения не заметил. Красной нитью через всю «книгу» проходит ненависть к своей стране и части ее истории. Да, данный период спорный и вокруг него существует много мифов, часть из которых уже развенчана. Но зачем их повторять, тем более детям? Автором «книги» люди того времени показаны запуганными, трусливыми, мелочными, глупыми, потому что «не честные, хорошие, умные люди были нужны Ворону»… Репрессировали только невиновных. Детей помещали в детские дома, где делали из них бессловесных необразованных рабочих, этаких манкуртов (мешки шьют и газеты им читают)… По моему мнению, репрессии 37-38 годом не самая удачная тема для детской книги. Книги для детей должны чему-то учить, задавать вектор, воспитывать. Что могут подчерпнуть дети из этой «книги»? Достоверную информацию? Ее здесь нет, скорее наоборот. Гордость за свою страну? Опять мимо! Как можно гордится своей страной, когда все люди ее населяющие подлые, глупые, трусливые, серые? Ведь на протяжение всей книги акцент делается на том, что все вокруг плохие и мерзкие. Только изредка главному герою попадаются нормальные. Из положительного только попытки спасти маму и папу. Но на фоне остального негатива это теряется.Ощущение, что автор свое отношение к нашей истории советского периода зачем-то реализовала в детской книге, попутно оскорбив память о миллионах советских граждан, выставив их бессердечными глупыми тварями. Зачем транслировать свое субъективное мнение, не имеющее ничего общего с реальностью, в детское сознание лично мне непонятно. Или эта такая хитрая попытка «привить любовь и гордость» к своей стране?Из положительного могу отметить лишь то, что сама книга читается легко, сюжет держит внимание.

Правильный тег к этой книге стоит "Сказки". Сказочная повесть для детей (и взрослых) на совсем не детскую тему...

1937 год, репрессии, детдом, враги народа...Тяжелая тема, но автору удалось передать (со всей деликатностью для юных читателей) те страшные времена, показав страхи и переживания тех, кто уже "попал в лапы Ворона" (повесть очень метафористична, интересно здесь обыгрываются "воронки", забирающие людей посреди ночи и черные грозные птицы; а дети научатся разговаривать с этими птицами) и тех, кто пока еще нет.

Показаны в книге и люди, равнодушные к чужой беде (вот к этим детям, главным героям книжки, Шурке и Тане, оставшихся в одночасье без попечения родителей), люди, стремящиеся лишь поскорее захапать чужое жилье и имущество, и люди милосердные (соседка, которая выполняет поручение их мамы, и Елена, которая помогает совсем незнакомым ребятишкам, встреченным ею на улице), добрые, обычно это те, кто уже пережил нечто подобное. поэтому терять им нечего...

Так уж получилось, что вторую часть из этой серии книг Юлии Яковлевой я прочитала раньше (еще в 2018 году) и поэтому прекрасно помню, что дальше будет еще страшнее: война, блокада (действие происходит в Ленинграде), голод...

Жуткая сказка о страшном времени, вот только из сказочности в ней только говорящие птицы...

1937 год, репрессии, детдом, враги народа…Тяжелая тема, но автору удалось передать те страшные времена, показав страхи и переживания тех, кто уже «попал в лапы Ворона». Книга очень метафористична, фантастична и сказочна, потому что «иногда лучше немного придумать и поиграть, чтобы спрятаться от того, что было по правде». Книга позиционируется как детская и, наверное, детям читать эту книгу будет легче, потому что они не поймут всего того ужаса, который взрослый читатель увидит между строк. Элементы сказки пронизывают текст и делают его сюрреалистическим: говорящие птицы; вырастающие из стен глаза и уши; Шурка и его беспризорный друг, становящиеся невидимками, через которых проходят люди, не видят их, не обращают внимания. С помощью этих образов Юлия Яковлева показывает детям ситуацию, сложившуюся в нашей стране во время разгула репрессий. Несомненно, эту книгу нужно читать вместе с детьми, объяснять метафоры, рассказывать, возможно, истории из жизни своей семьи.

Книга показывает не только борьбу Шурки с Вороном и его слугами, в первую очередь Шурка борется сам с собой и побеждает: «Так вот что значит – не бояться, – думал Шурка. – Это значит – очень-очень бояться, но всё равно идти вперед, только вперед».

В сети много критики в адрес текста, ругающей Юлию за «очернение образа СССР», но помилуйте, разве кто-то из вас, ностальгирующих по застою и настоящему пломбиру (а на самом деле по собственной юности, когда небо голубее и трава зеленее) захотел бы оказаться в коммуналке 1937 года и ждать каждую ночь, за кем из твоих соседей приедет «чёрный воронок»? И кто следующим отправиться «в командировку» на 10 лет без права переписки? Было в Стране Советов много хорошего, но было и плохое. Страна, не знающая своей истории, вынуждена из раза в раз повторять её. Чтобы убедиться в этом, достаточно оглянуться вокруг.

К сожалению, тест Бекделл книга не проходит. В книге мало героев, названных по именам, да и между собой они практически не разговаривают.

Шурка с друзьями играет на железной дороге. Мимо проезжает товарный вагон с людьми. Из вагона выпадает записка, которую Шурка приносит домой. Дома его ругают, а на следующий день его отец уезжает в некую командировку, а затем ночью пропадает мама с братом. И Шурке с сестрой предстоит найти черного ворона и узнать, куда именно делись близкие.

Первая моя мысль после прочтения: «сон при температуре 39», и на удивление мне такой сон по нраву. Не в плане того, что там происходит и эмоций, которые испытываешь, а именно это ощущение пограничного Ленинграда, который как будто бы родной и знакомый.

Сказка не детская. В первую очередь из-за темы репрессий, которая, несомненно, важная, но это не то, что нужно совсем юному читателю. И возрастной ценз 12+ здесь более чем оправдан. Проблема в том, что тому же подростку сложно ассоциировать себя с таким маленьким ребенком еще и в формате сказки, где и вороны разговаривают, и люди становятся невидимками. И взрослому человеку параллели видны, но вопрос тоже в том, будет ли ему интересно. Меня же эта книга зацепила крепко.

Автор не дает однозначного ответа, что сделали родители Шурки, чтобы его забрали (сомневаюсь, что дело в записке и мороженом: тогда бы искали и Шурку, а они, вон, даже дверь в соседнюю комнату не заметили), но это по сути не важно, потому что Шурка, как и практически любой ребенок, всегда будет защищать своих родителей. И при любом раскладе они для него будут не виноваты, в отличие от других. Да и не только ребенок. Вся эта очередь к дому черного ворона очень хорошо это иллюстрирует.

Цикл открываю. Притом срочно.

Содержательно и интересно изложена история нашей страны времен сталинского режима. Отличительной особенностью этой книги является ее целевая аудитория-дети и подростки.

Репрессии – это, в первую очередь, травма, полученная ребёнком из-за отсутствия родителей. Очень сложно с ней справляться, залечивать её, даже взрослым уже людям. В этой книге есть сила жить. Не смотря ни на что.

Я никогда не любила историю в школе. Знаете, почему? Преподаватель заставляла нас учить даты, а затем перед началом каждого урока вызывала кого-нибудь к доске, и ученик должен был громко и четко дать вызубренный ответ на предложенные ему непонятные цифры. Для меня стояние перед всем классом было сродни казни: все на тебя смотрят, а ты молчишь. В моей голове никак не укладывались цифры в людей, которые когда-то жили и делали какие-то страшные вещи: начинали войну, убивали людей, совершали перевороты... То ли дело декабристы — про них я знала всё от и до, ведь литературу любила, а Пушкин был тесно связан с этим восстанием.

Вот в чем загвоздка истории как предмета для детей — ребёнку сложно связать даты с теми людьми, которые когда-то жили, но уже умерли, а еще вообразить то, что было (а история, сами знаете, полна ужасов). Как же рассказать семи- или десятилетнему малышу о войне, о страшных кровопролитных боях... Ну ладно бои, в свое сознание ребенок может вложить понятия «свои» и «враги», но когда твоя родная страна становится вот этим словом «враг», как рассказать об этом?

Книга Юлии Яковлевой «Дети ворона», которая вот-вот поступит на рынок продаж, должна справиться с этими неразрешимыми вопросами. Роман-сказка повествует о страшном сталинском терроре в Ленинграде в 1938 году. Брат и сестра, Шурка и Таня, попадают в совершенно сказочную ситуацию: сначала исчезает папа, затем мама и брат, их комнату в коммуналке занимает злая соседка, семейной фамилии у входной двери рядом со звонком больше не существует, а люди с ними больше не разговаривают, словно не замечают. Как это? Они в другую реальность попали? В не-Ленинград? Куда деваться двум маленьким детям 7-ми и 9-ти лет в большом городе, который теперь так сер и неприятен?

Вот тут и начинается сказка. В поисках родителей они узнают, что какой-то Ворон по ночам забирает людей. Как же его найти и родителей спасти? От безысходности они решают спросить двух прогуливающихся по тротуару ворон, - и вот чудеса! - вороны им отвечают. Затем будут воробьи, голуби, сорока, лебедь, чайки, но никто из них не поможет. И тогда Шурка решится на отчаянный поступок: он отправится в логово самого Ворона, точнее — его заберут.

Элементы сказки пронизывают текст и делают его сюрреалистическим: говорящие птицы; у стен вырастают глаза и уши; Шурка, ставший бездомным, становится невидимкой, через него проходят люди, он не может с ними не поговорить, не прикоснуться, они просто не видят его, не обращают внимания. С помощью этих образов Юлия Яковлева достаточно легко и просто объясняет детям ситуацию, сложившуюся в нашей стране в 1938-м году. Конечно, эту книгу с ребенком нужно читать родителям или учителям, чтобы после прочтения «Ленинградской сказки» объяснить, что такое и вправду было и раскрыть в общении непонятные моменты, задав несколько вопросов, например: Почему Шурка стал невидимым? Как ты понимаешь выражение «и у стен есть уши»?

Для взрослых книга притягательна в первую очередь тем, что автор сравнивает происходившее в годы репрессий со всем нам понятной детской игрой, и как страшно это не звучит, сравнение просто идеально подходит для подобных событий. Есть в романе такая ситуация. Шурка стоит в длинной очереди людей, которые ждут свидания с родственниками в тюрьме. Мимо проходит девочка с мамой. Девочка Шурку заинтересовала, и он хочет с ней поиграть, но мама кричит на нее: «Отойди! Не заговаривай с ними! Здесь только шпионы!». На что Шурка ей дерзко отвечает: «Сама такая!». И это детское присущее всем выражение защиты от ругательства «сам/сама такая» приводит женщину в ужас! Представляете? Обычно детское выражение может стать оружием террора. И ведь становится! Это и вправду было: можно было показать пальцем на «неудобных» соседей по коммуналке или шепотом в нужное ухо сместить с должности мешающего твоему карьерному росту сослуживца — и оп! - как по мановению волшебной палочки, соседи исчезали, сослуживец не приходил на работу, а тебя ждала новая комната или должность. Только ужас в том, что «волшебство» работало в обе стороны, волшебная палочка в любой момент могла стереть из общества и самого тебя.

Конечно, «Дети ворона» - книга сказочная, но автор не вводит своих маленьких читателей в заблуждение о том, что это не быль, а сказка, посвящая эту книгу своему дедушке и вводя в повествование слова сестры Шурика, Тани: «Иногда лучше немного придумать и поиграть, чтобы спрятаться от того, что было по правде».

Спасибо Юлии Яковлевой и издательству «Самокат» за то, что появилась эта детская книга с важным историческим содержанием. Я с нетерпением буду ждать продолжения этой истории. Уже в следующем году планируется к выходу вторая из пяти частей «Ленинградских сказок», в которой Шурик и Таня будут пытаться вырваться из блокадного Ленинграда в финский иной мир — сказочную Туонеллу.

Странная книга. Очень неровная, на мой взгляд. Хорошо выписано начало - события, смысл которых прекрасно понятен читателю (взрослому точно), но непонятен героям, простой советский быт, знакомые как свои пять пальцев маршруты по Ленинграду... Но потом автор в попытках сказочности, видимо, добавляет все больше и больше сюра, и метафоры становятся всё менее понятными. Кроме того, появляется нелинейное повествование (с забеганием вперед), теряется ощущение времени, сцены какие-то рваные, бессвязные. Какие-то линии автором просто брошены - например, разговоры с птицами. В целом вообще, конечно, она атмосферная. Но если в начале это действительно сказка по формату, то потом перерастает во что-то типа магического реализма с глубоким смыслом. Я не уверена, что эта книжка действительно подходит детям, и они сообразят, что там к чему. Концовка абсолютно внезапно оборвана. Но только сейчас я поняла, что это первая часть трилогии. Причём я с этой трилогией уже знакома - вторую часть я как-то дарила подруге, правда, сама так и не прочла. Сейчас размышляю - может быть, стоит. При всех своих недостатках в книге есть интересные моменты. Просто видно, как тяжело писать детскую книгу на сложном историческом материале.

Правда всегда лишь в том, чего люди не говорят. © Вера Полозкова.

Как рассказать ребенку ту страшную правду, о которой даже неуютно думать, а не то, чтобы говорить? Ту правду, которую важно знать. Правду о нашей истории. Публицист Юлия Яковлева смогла, тонко переплетая реальность и сказку, рассказать о важных годах российской истории. Первая книга цикла «Ленинградские сказки» — «Дети ворона» рассказывает о 1938-ом, годе, когда люди таинственно исчезали по ночам, уносимые Черным Вороном.

Таня и Шурка — обычные ленинградские дети, Тане — девять, а Шурке — семь, и он только недавно пошел в школу. Живут они в обычной коммуналке, с родителями и младшим братом Бобкой. Живут просто, но дружно, но однажды ночью отец уезжает в срочную командировку, а днем позже пропадают мама с Бобкой, а соседи шепчутся о каком-то страшном Черном Вороне. Кто он? И куда унес родителей и брата? Таня и Шурка отправляются на поиски.

«Дети ворона» это настоящий магический реализм, и, Юлия Яковлева достойна встать в ряд с такими мастерами как Нил Гейман и Джонатан Кэрролл. Конечно, ребенок будет читать эту историю как мистическую сказку, полную опасных приключений и героического противостояния, но, наверное, это единственный правильный и возможный способ приоткрыть для ребенка темные страницы истории и рассказать, как обычные советские дети становились «детьми врагов народа», что правде нужно смотреть в глаза и как важно быть честным, прежде всего перед самим собой, отвечая за свои мысли и поступки.

Юлия Яковлева написала не только захватывающий и интересный текст, читая который невозможно закрыть книгу, пока не перевернешь последнюю страницу, но что более важно, текст этот призван начать диалог между взрослым и ребенком, диалог, призванный не допустить повторения страшных страниц нашей истории.

Случайная цитата: «Так вот что значит — не бояться, — думал Шурка. — Это значит — очень-очень бояться, но все равно идти вперед, только вперед»

На всём протяжении повести кажется, что Юлия Яковлева играет с читателем в какую-то игру, не до конца понимая, кто этот читатель и что, собственно, главного хочется сказать. И может потому глаз ловит до обидного нелепые моменты в замечательном, в целом-то, тексте.

В «Детях ворона» Яковлева как бы отвечает советской подростковой литературе, разоблачавшей ужасы царизма. Её герои – генетические наследники тех мальчишек и девчонок, которые под пером великолепных писателей приближали победу революции в прошлом веке. Только Шурке и Тане суждено жить отнюдь не в революционно-романтические и бандитские времена, а в серой антиутопии сталинских репрессий. Но вот что удивительно. Начиная повесть реалистично, живо, с бытовым и топографическим объемом, Яковлева начинает наворачивать фантасмагорию кафкианских масштабов. И можно сказать, что писательница убедительно разрабатывает тему идеологического мифа, когда советская действительность конца 1930-х годов послужила для довольно одностороннего, как раз для детской аудитории, разговора о самых стыдных и пугающих сторонах человеческого естества. И тогда Ленинград закономерно превращается в не-Ленинград, придуманную детьми фантастическую оболочку для несправедливостей и кошмаров, которые они не понимают. Но реальная жизнь совсем уходит из текста и тогда историческая привязка утрачивает какое-либо значение вовсе. Приключения героев происходят в условном параллельном мире, где свои взаимоотношения с пространством и временем. И всё такое могло случиться в любую другую эпоху и на другой планете. И, пожалуй, так даже хорошо. Юный читатель не должен еще судить своих предков, живших не так уж и давно и ту страну, не имея серьезного исторического контекста.

Зато он наглядно может представить себе, к чему приводит равнодушие, страх, предательство, трусость. И понять, что в этом кошмаре можно только выживать, как делают Шурка и Таня, потерявшие родителей. Безрадостная ложь, преследующая лишь тотальное подчинение и переработку человеческих ресурсов как абсолютное и нерациональное зло, по миру повести, неискоренима. «Воронок», увозящий по ночам невинных людей на расправу, превращается в Черного Ворона, заслоняющего собой самого Сталина. И ведь действительно, вина за фантасмагорический кошмар не может лежать на одном человеке, даже если он тиран. Люди сами создают себе эту ментальную ловушку, доводя до абсурда самое темное, что в них есть. В этом мире и птицы, которые начинают общаться с героями, лишь сварливые, грубые, наглые стайки существ, как и карикатурно грубые соседи, бессмысленно задорные пионеры, жестокие надзиратели. Юлия Яковлева придумывает замечательную метафору, когда отверженные люди становятся невидимыми для тех, кто смирился с режимным злом. И даже находит немного добрых красок для изгоев.

Но за изобретательными приключениями, эмоциональным нервом от негодования и неотвратимого раннего взросления маленьких детей, проступает обида за однозначность, недодуманные до конца моменты. И вдвойне печально, если сделано это сознательно. Так, весь текст насыщен нехитрыми знаками. Люди напичканы пропагандистскими ярлыками «вредитель», «шпион», «предатель» - они сыплются со страниц газет, с плакатов юннатов (и пусть подразумеваются вредители полей и садов). Весь город, вся страна существует лишь для борьбы с шпионами и предателями – это дом Ворона (в котором по сюрреалистической воле сливаются НКВД и детский приют), отовсюду выползающие глаза и уши (довольно наивно, но эффектно), соседи, пишущие клеветнические доносы ради улучшения жилищных условий. Но почему-то в одной из финальных сцен Яковлева забывает еще раз напомнить читателям об этих ярлыках, когда Шурку начинает тошнить «сардельками» - губительными пропагандистскими мыслями. Они выползают из мальчика, прикрываясь словами «родина», «патриот», «народ». Раскрытия этой темы очень не хватает. Потому что в начале мы знакомимся с интеллигентной семьей, живущей смирно в коммуналке, со своими ритуалами и нежными радостями. О школе нам тоже ничего не известно. В приюте же, куда попадает Шурка как сын «врага народа», всё устроено по диккенсовским законам – детей плохо одевают, плохо кормят, бьют и заставляет выполнять рутинную работу. Никаких лживо-возвышенных разговоров о родине и патриотизме. Наоборот, через всю повесть проходит мысль о том, что государство, начиная с детства, воспитывает серых, одинаковых, с нелепыми именами рабов для фабрик и заводов. Причем самыми изуверскими способами. Что, опять же, не выдерживает никакой исторической критики. Но вполне укладывается в мир сюрреалистической сказки.

А еще больше вопросов вызывает персонаж в шляпе. Он возникает в толпе, покупает Шурке дорогое новомодное эскимо и закидывает провокационную мысль о том, что Папанина может и не надо было спасать. Мол, может, он так хотел сбежать от кровавого режима в благодатную страну. Кто эта шляпа? Хорошо живущий оппозиционер? Бытовое благополучие и устроенность заставляют его хотя бы в рассуждениях противостоять идеологии, пока серая масса злобствует в серых коммуналках и работает на износ. Но какой тогда труд позволяет ему быть на плаву, если бывший ученый ходит в дворниках (еще один персонаж на пути Шурки). Или он действительно из провокаторов, шпионов? Потому что надо иметь большую смелость, чтобы всерьез пытаться каким бы то ни было образом покушаться на историю об эвакуации папанинцев, ставших научными легендами и сделавших героями своих спасителей вне какой-либо идеологии.

«Дети ворона» не подойдут для разговора о времени, в которое якобы происходит действие. С этой точки зрения много гиперболы и тенденциозности. Но та реальность породила художественный текст, позволяющий с болью и негодованием пережить то, что не является частью исключительно одной эпохи в конкретно взятой стране. Это погружение во вселенскую тьму, где подлинные исторические приметы позволяют не захлебнуться в ней, а вместе с героями вынырнуть и надеяться жить дальше.