Читать книгу: «Технитозой», страница 2

Дверь упиралась.

От натуги у Игната немела спина, огнем горели руки, и казалось, будто кости сейчас выскочат из суставов. Но он продолжал тянуть за двойную плату.

Массивные петли протяжно запели, словно горбатые киты (вымерли 405 лет назад), повернулись на треть и намертво встали.

– Хватит, – просипел Кожар, выпустив дверь из рук. После сунул фонарь под землю. Зловонная тьма, соприкоснувшись со светом, отпрянула. Внизу между стесанными каменными стенами в глухую черноту сбегали массивные ступени.

– Давайте, ребятки, спускайтесь. Разведайте, что там, – сказал Кожар.

– Дальше без меня, – отказался Игнат.

– Ты чего, Граммофон, зассал?

– Мы договаривались рыбу ловить. А на это я не подписывался.

– Тогда и добычу с нами делить не будешь!

– Возьму только обещанную двойную оплату за рейс. – Игнат развернулся и ушел.

– Ты куда?! – бросил вслед Кожар.

– На свежий воздух.

***

Море плевалось пеной. Волны вгрызались в скалистый берег. Шквалистый ветер трепал дождевую завесу, отрывая от нее клочья. В раздутых, как живот утопленника, черно-фиолетовых тучах путались ветви молний.

Игнат сидел у входа в пещеру и пытался выцарапать из неприятных ощущений и туманных намеков интуиции призрачную бессловесную мысль, которая не давала ему покоя.

– Гра-аммо-оф… Игна-а-ат!

Игнат обернулся. Кожар допрыгал на одной ноге до валуна, рухнул на него и, задыхаясь, заговорил:

– Спу-стись… проверь… что там… давно уже… парней нет… может слу… чилось чего…

– И какой мне резон?

– А как же… Веня? Твой друг.

– Не друг. Так, знакомый.

– Тройная… плата!

– Пятерная.

Кожар задумался, заходил желваками и процедил:

– Черт с тобой! Только… поторопись. Чувствует… отцовское сердце… беду.

Подхватив фонарик, Игнат встал и ушел в недра пещеры.

Игнат сбросил на землю штормовой плащ, лег на живот, пролез под ржавой дверью, утягивая за собой мелкие камешки – по лестнице рассыпался глухой стук, – спустился и закашлялся от крепкой вони.

Прикрыв рукавом нос, Игнат пошел вниз.

Свет фонаря прижимал темноту к высоким крутым ступеням, прокладывая путь между шершавых влажных стен. Эхо шагов растаптывало мертвую тишину, погребенную под тоннами камня. Сырой и холодный воздух подземелья подмораживал лицо и руки.

Дойдя до конца лестницы, Игнат остановился и направил столб света через широкий коридор. Стены, пол и потолок, облицованные железными листами, затянула красно-бурая короста.

– Веня?! Гарик?! – синтезированный голос Игната волнами разошелся по проходу.

Не дождавшись ответа, он пошел вперед. Под ногами протяжно выл пол: обшивка местами отошла, выгнулась, завернулась. С потолка, облепленного грязными плафонами, капала вода; между стыков ржавых листов высовывались тонкие узловатые пальцы сталактитов. На стенах висели таблички со схематичными рисунками: человек бежит по стрелкам к выходу.

Игнат шел наперекор эвакуационным указателям и прикидывал, куда потратить деньги за рейс. Если Кожар заплатит в пять раз больше, как обещал, Игнат махом решит все проблемы и отдаст накопившиеся долги. Теперь работа на рыболовном траулере не казалась такой уж пыткой: он с детства не любил море. Но выбирать не приходилось. Потеряв место подмастерья в сгоревшей кузнице, Игнат уже несколько месяцев перебивался случайными заработками: в обезлюдевшем мегаполисе, разбирал здания на стройматериалы; возделывал землю на фермах; искал на свалках уцелевшие вещи, чтобы загнать их скупщикам… «А если Кожар не заплатит?» – кольнула Игната неприятная мысль. Тогда он спалит чертов траулер обманщика!

Коридор свернул вправо. За поворотом путь преграждала дверь с прямоугольной дырой – отрезанная нижняя треть стального полотна толщиной с кулак валялась рядом. Игнат подошел, опустился на корточки и посветил в темноту на другой стороне – вдалеке кто-то сидел, привалившись спиной к стене.

– Веня?! Гарик?! – позвал Игнат.

Тишина.

Растянувшись на мокром холодном полу, он прополз под дверью, поднялся и припустил легким бегом. Топот, усиленный акустикой железной облицовки, рассыпался по коридору гулкой дробью. Луч света метался, ударяясь о стены, потолок, пол и приближающуюся неподвижную фигуру с запрокинутой головой. Игнат подбежал к ней и остолбенел, пригвожденный скорее шоком, чем страхом. На него смотрел пустыми глазницами мертвец, полинялый и скукоженный, как мумия. Безликое лицо с отвисшей квадратной челюстью и впалыми щеками туго обхватывала почерневшая пергаментная кожа, через которую проклюнулась скуловая кость черепа. Ветхий камуфляжный костюм был изодран в клочья, словно бедолагу ощупали гигантские когтистые лапы. В серо-синем боку темнела прореха размером с карманную флягу. Одной руки не хватало.

Игнат обогнул вытянутые ноги мертвеца и пошел дальше. Едкая ни с чем не сравнимая вонь, схожая не то с уксусом и гниющей плотью, не то с тухлыми яйцами и формалином, усиливалась.

Коридор закончился. Игнат стоял перед стальной бугристой дверью, словно посеченной изнутри ледорубом. Посередине размещалась массивная ручка-штурвал. Нижний угол дверного полотна отсутствовал – спиленная часть стояла, прислоненная к стене. Рядом валялись два обшарпанных газовых баллона, соединенных с резаком шлангами.

Игнат присел под дверью, направил свет в дыру и увидел завалы мусора.

– Гарик?! Веня?! – крикнул он.

Послышался стон.

– Парни, вы там?!

Стон повторился.

Игнат по-пластунски пробрался через выпиленное отверстие туда, откуда приходила удушающая прогорклая вонь. Встал и, отряхиваясь, осмотрелся.

В рассеянном свете фонаря возвышались громадные колонны, побитые глубокими выбоинами; кое-где выглядывали прутья арматуры, похожие на усы гигантских насекомых. От двери и до края, где заканчивался свет фонаря (но не помещение), громоздились дюны мусора: сломанная мебель, куски помятого металла, осколки пластика и стекла, обломки разбухшей фанеры…

– Гарик?! Вен?! – позвал Игнат.

В ответ – стон.

Игнат пошел на звук вглубь бескрайней подземной свалки, обогнул колонну и вышел к большому кособокому кругу, сложенному из мусора. Диаметр сооружения немногим превосходил полтора-два человеческих роста; толстые стены поднимались чуть выше колена; дно было устлано заскорузлой ветошью, раскисшей макулатурой, целлофаном.

Игнат обогнул половину круга, не сводя с него взгляда, и замер. В стенах постройки между нагромождений поломанной мебели, разбитой техники, оборванных проводов, ветхих тряпок и прочего дерьма торчали… кости.

И снова силуэт неуловимой мысли проскользнул над ним, подобно касатке (вымерли 430 лет назад) над аквалангистом. Игнат попятился, оступился и упал. Фонарик выскользнул из рук – свет уперся во что-то большое.

– Гарик… – беззвучно выдохнул Игнат, и ледовитый ужас проморозил его до спинного мозга.

В соседнем круге из мусора среди склизких ошметков и вязкой полупрозрачной секреции с отвратительным кисло-горьким запахом лежал обнаженный Гарик, раздутый до невероятных размеров, точно отожравшаяся личинка колорадского жука. Игнат осторожно дотронулся до него и одернул руку – кожа была желеобразной, как студень. От прикосновения водянистые зрачки Гарика заметались по вытаращенным белкам. Из приоткрытых разбухших губ выскользнул болезненный стон.

В конце зала, скрытого тьмой, затрещал утробный стрекот (Игнат впервые слышал ни на что не похожие резкие звуки). Гарик надсадно завыл. За стрекотом поднялся шум – кто-то быстро бежал по мусорным дюнам. Страшно вращая глазами, Гарик выл все громче и громче. Шум стремительно приближался. Игнат второпях выкарабкался из круга и спрятался за ближайшей колонной.

Вой Гарика стих. Послышались возня и стрекот. Столб света дернулся, и Игнат вспомнил про фонарь, забытый в кольце из мусора.

Он выглянул из-за колонны и обмер. Над Гариком нависло нечто невообразимое с излишне длинными мускулистыми конечностями, похожими на ноги краба-паука (вымер 385 лет назад), которые возвышались над продолговатым туловищем, закованным в молочно-серый панцирь. Из глубины панциря тянулись вьющиеся усики, облепленные желтыми глазками, и жирные червеобразные отростки, а над ними раскинулся веером непомерно высокий ворот из костяных крюков. На спине твари лежал огромный кокон.

Червеобразные отростки погрузились в желейную плоть раздутого, как дирижабль, Гарика и принялись поедать его. Полупереваренные до комоватой каши внутренности вываливались из живота. Кровь растянулась клейкой слизью. Добравшись до костей, тварь проворно перебирала их передними трехпалыми конечностями и укладывала в стены мусорного круга.

– Гнездо! – догадался Игнат.

Раздался глухой хлопок. Высоко вверху вспыхнула искра, она неслась по дуге подобно комете, излучая красный дрожащий свет. Тьма плавно расступалась перед ней и смыкалась позади белого дымового хвоста. Взору Игната предстал громадный зал, похожий на станцию метро (в вестибюлях подземки он бывал, когда совершал вылазки в вымерший город). На полу среди мусорных дюн большими кратерами выделялись пустые гнезда. На колоннах, под потолком, висели полупрозрачные органические мешки, внутри которых толкались, точно в утробе матери, созревающие длинноногие монстры. Свет погас.

В гнезде, укрепленном костями Гарика, поднялся шум. Игнат выглянул. Мягкие прожорливые отростки монстра втянулись под панцирь. Усики, обвешанные гроздьями глаз, удлинились и рассредоточились. Кокон на спине развернулся в длинный толстый хвост, который распался еще на несколько гибких хлыстов, вооруженных скорпионьими жалами. Монстр выбрался из гнезда и помчался к месту падения кометы.

– Скорей! Валим! – Веня вылетел с другой стороны колонны, схватил Игната за руку и потащил.

За спиной нагонял топот, шуршал мусор, рокотал утробный стрекот. Игнат перепрыгивал через гребни хлама, не отставая от длинноногого Вени – фонарь был только у него.

Мимо Игната пролетел хвост – жало врезалось в стоящую впереди колонну. Второй хвост разбил пустое гнездо, третий – протаранил гору мусора, четвертый…

– Стой! – приглушенно прокричал Игнат, схватил Веню за кофту и дернул к себе. В двух шагах от них в пол вонзилось четвертое жало. Пятый хвост ударил в дверь с ручкой-штурвалом.

– Назад! – Веня побежал обратно.

Игнат замешкался и оказался в одном прыжке от монстра. Хвосты твари взметнулись и устремились к нему. Он отскочил в сторону. По дверному полотну застучала частая дробь. Игнат перекатился через плечо, поднялся и посмотрел на монстра: хвосты извивались, пытаясь высвободить жала, увязшие в стальной двери; мощные конечности упирались в пол; костяной воротник скреб по металлу; утробный стрекот наливался яростью.