Читать книгу: «План Б»

Уже заполнили Анкету невесты после прочтения аннотации?

Ну, естественно! А теперь давайте осмотримся куда Вы попали…

К своим тридцати трем я пришёл к неутешительному выводу: в моей жизни всё уже было, в Новый год не стоит питать надежды на какие-то глобальные перемены.

За плечами безумная любовь, что встречается лишь единожды в жизни; дочь, похожая как две капли воды на недосягаемую и любимую. Бывшая жена и брак по расчету, в угоду роста семейного бизнеса.

Квартиры; машины; десятки бойцовских ребят в подчинении; полуторагодовалый сын, с которым остался один на один, после развода. Формально, конечно. Но в нашей, сугубо мужской компании, так и не нашлось места для постоянной женщины.

«План А», про «долго и счастливо» провалился с оглушительным треском.

И вот, когда я перестал надеяться вовсе, на горизонте появилась Она. Такая же упертая, красивая, сильная, надломленная и преданая. Неверующая больше ни в судьбу, ни в любовь, а только в правомерность статей УК РФ, встречающихся на пути в изобилии.

Как белочка под ёлочкой: рыжая; забавная; вредная; прыткая. С редким, запоминающимся именем.

Такую не прельстят ни цветы, ни конфеты, ни природное обаяние с неплохим чувством юмора. Такую, возьмёшь лишь измором. Или же дружбой со шкодником-сыном, который вечно суёт мне палки в колеса.

И вроде бы «План Б» сформирован, Но… На деле оказывается, что я далеко не первый ввязался в эту охоту.

Признается ли она, что всё закрутилось ради банальной журналистской сенсации!? Отступится ли от своей цели?

Очередной Новый год. Мой жизненный «План А» давно провалился с оглушительным треском. А четко выверенный «План Б», как в издевательство, подписан красивым курсивом женской рукою:

С любовью. Белла.

* * *

— Градский, ты хочешь, чтобы я начала копать под него?

Бывший показательно кривится, усмехается, театрально поправляет на плечах прокурорскую форму. Озаряется широкой улыбкой и мягко выводит:

— Звоночек, просто выполни свою работу. Только смотри не влюбись. Я же видел, как этот тип на тебя смотрит.

Глава 1. Утро после годовщины развода

Эта история пропагандирует любовь, мораль и семейные ценности.

Поверили?

С таким-то главным героем?

Да бросьте…

Усаживайтесь поудобнее. Берите в руки тапки. Димася порой так и напрашивается на то, чтобы его хорошенько стукнули.

— Белла-

Утро. Он, она, смятая постель и ошарашенный муж на пороге.

Звучит, как начало бородатого анекдота или сатирического опуса, правда? Продолжение должно оказаться банальным, пошлым или смешным, да на деле приводит участников в состояние шока!

Она — это я. Та, что абсолютно не умеет пить, а повелась на уговоры подруг и отправилась в бар, отмечать свою первую годовщину развода!

А Он… — Бог мой! В смысле, пожалуйста, Господи, только не это! Тот самый парень, из бара, считающий себя пупом Вселенной! Весёлый, общительный, привычно вытирающий с себя женские слюни! Улыбчивый. А ещё наглый, напористый, и с совершенно непонятным мне чувством юмора!

Как мы оказались наутро в одной постели?!

Судя по взгляду бывшего горе-героя-любовника, а нынче, видимо, представителя ветвистых и парнокопытных, улик от произошедшего этой ночью, по пути в спальню, мы оставили много.

Мы…?

— О, Боже, — уже вслух озвучиваю, глядя на скалящегося парня. Как вообще можно выглядеть так с утра? Блистает, как те самые, отполированные у кота… да только сильнее и ярче! — Мэт, убери его отсюда! — молю повышенным, передёргиваясь от нежелательного соседства. Зубы сводит так, что в висках больно.

— А повод, Звоночек? — уточняет Матвей с недовольной гримасой. — Твой новый знакомый продавил своим эго мой новый ортопедический матрас?

— 133-я УК РФ, — перехожу на шифровку. Обиженно дую губы и строю бывшему глазки кота из Шрека.

— Вообще-то ты была согласна, — в красивом, задорном тембре смеётся брюнет.

— О Боже, — вновь стону не в себя, радуясь, что бывший-любимый-негодник не притащил с собой сына. Выходные через двое — его дни. И моё мучение, что нормальные люди прозвали отдыхом.

Матвей с недовольной гримасой вытаскивает из-за спины цветы. И выдаёт постным тоном:

— Звоночек, блин, ещё и конкурента умудрилась подцепить? А я вообще-то мириться пришёл. Стёпку специально у мамы оставил.

— Кыш! — метко бросаюсь в него подушкой. — Оба! — прикрикиваю, натягивая на себя одеяло и тем самым оголяя бесстыжего, ехидного незнакомца.

— О Боже, — стону в очередной раз, при взгляде на открывшуюся картинку.

— Друг, судя по тому, что она повторила это трижды, — бесстрашно выпаливает тот, кто не уступает бывшему ни в ширине плеч, ни в видимой силе. — Мириться с тобой она не собирается.

— Уфф…, — плотно зажмуриваюсь, наблюдая за тем, как знакомый кулак вылетает навстречу тому, кто посягнул топтать наравне со мной новенького ортопеда.

— Всё гуд? — пищу, не разлепляя сжатые веки.

— Ага, — отзываются уже двое мужчин в унисон.

Finita la comedia. Занавес.

Карточка Героя

Белла Градская — 30 лет.

Журналист с юридическим образованием.

Самодостаточная. Яркая. Веселая. Вредная. Воспитывает семилетнего шкодника-сына.

Бывший муж: прокурор Матвей Градский. Тот ещё гад и изменник, однако, даже через год, никак не отпустит до конца свой родной и милый Звоночек.

Именно после развода наша Героиня так сторонится Балаболов и мужчин, которые принципиально молчат о себе. Как правило, и первые, и вторые, на проверку оказываются женаты.

Или же с багажом, как наш любимый Димася… но разве это так плохо?!

Ирония

Мы неправильно живем: либо сожалеем о том, что уже было, либо ужасаемся тому, что будет. А настоящее в это время проносится мимо, как курьерский поезд©Ф. Раневская

— Верховцев-

— Дмитрий Андреевич, — устало канючит начальник моей охраны. Встречает в центре чужого двора, со стаканом горячего кофе на вынос. Осматриваюсь по светлу: вокруг, кое-как приторнутые машины, хаотично разбросанные элементы детской площадки, собранный в кучи, грязный и серый снег. — Ну, не маленький уже, чтобы за тобой через весь город по ночам бегать! — фыркает на меня среднестатистический амбал, одетый во всё чёрное. — Мог бы хоть телефон включённым оставить.

Монотонно киваю. С недовольством осматриваю покоцаный хлипкий газон, вернее то, чем он является летом. Сейчас же, в конце теплого декабря, — это грязное месиво, на которое двое верзил для чего-то загнали армейский Хаммер.

Замеряю взглядом глубокие колеи, попутно потираю челюсть, словившую крепкий удар.

Наклоняюсь к боковому зеркалу, осматриваю видимые повреждения. Кроме красноты на коже — пока ничего. Двигаю пальцами нижнюю челюсть вправо-влево — исправно работает.

Лениво растягиваю губы в улыбке под тяжестью взгляда своего надзирателя:

— Выяснили где был?

— Обижаешь, — хмыкает Серёга. — За всю ночь и глаз не сомкнули.

— Как там Андрюха?

— С няней, — пожимает плечами мой лучший боец. Давит выправкой, статью, дозволенным панибратством. — Нервирует очередную, бегает, ломает всё на своём пути.

— Надо будет купить ей хороший новогодний подарок. Говорят, нервные клетки не восстанавливаются. А после этого пацана… Вообще раздрай полный.

Забираю кофе. Бросаю взгляд на серый панельный дом, на стандартный подъезд.

Поднимаю глаза выше, в район третьего этажа. Из окна за мной так же наблюдает фигура. Правда, мужская.

Салютую стаканом. Разворачиваюсь к тачке:

— Рассказывай куда меня занесло. Безумно интересно!

— Это оттого, что по челюсти давно не получал! — ухмыляется Серёга и спешит укрыться в салоне. — Белла Владиславовна Градская, — зачитывает он, занимая место рядом с водителем. Достаёт из свеженького досье её строгое фото. Удовлетворительно хмыкает. — Умница, красавица. Тридцать лет. Год как в разводе. Сын первоклассник. Второе высшее по журналистике, первое юридическое… Короче, общих точек хоть отбавляй…

— Тшш, — прошу умерить напор. Совершаю щедрый глоток. — Дай минуту переварить вышесказанное. Башка трещит от празднования очередной годовщины развода и переизбытка эмоций. Да и стальное про неё уже знаю, — зависаю с довольной ухмылкой, припоминая рыжую ведьмочку, с которой познакомился ночью. — Глаза кофе с молоком, а целуется осторожно и быстро.

— Дмитрий Андреевич…, — вновь включает режим строго бати, тот, кто всего-то на пару лет меня старше. Давит взглядом в зеркало заднего вида и всей своей видимой сталью заставляет взять паузу, чтобы одуматься. — У неё бывший муж прокурор и, судя по тебе, кулак у него поставлен, что надо.

— Мой тоже, Серёг. Не зря тренируюсь наравне с вами, — смеюсь, проходясь языком по зубам. В моём подчинении тридцать бойцов. ЧОП. Серьёзные контракты. А какой-то мент ловко изуродовал внутрянку щеки. На языке всё ещё ощутим привкус крови, его даже не стирает горечь кофе.

— При погонах, значит…, — ухмыляюсь, соображая, стоит ли сообщать о недоразумении отцу. Он у меня до сих пор та же важная шишка. Известный юрист, инвестор и юла-бла-бла ни о чём, ради быстрого сруба бабла на законных контрактах и спорных.

Водитель молча выруливает из спального района в сторону оживлённого проспект.

— Ты уж разберись тихо, если меня вызовут за испорченный газон, — выпускаю в сторону Серёги звучный смешок, решая отложить аудиенцию с отцом до лучших времён. — И за помятого прокурора, если чё замни дело тоже.

— Ох, не связывался бы ты с ней, Дим, — проницательно тянет мой многолетний начальник охраны. — Намылился же продолжить веселье? Она даже с виду, не похожа на дамочку для привычных тебе встреч без обязательств. Огребёшь не в себя. Прокурор то до сих пор замаливает грехи и подбивает к ней клинья. Припёрся с самого утра лощеный, с букетом…

— Тшш, — прошу не нудить и не пугать, ни единожды пуганного. — Тем интереснее. Сам уверяешь, девчонка отменная. Погнали! Надо проверить жива ли там няня с Андрюхой, да привести себя к вечеру в должный порядок. А то вернусь с извинениями за прокурора, а у подъезда уже длиннющая очередь.

Сюрпрайз

Женщина, чтобы преуспеть в жизни, должна обладать двумя качествами. Она должна быть достаточно умна для того, чтобы нравиться глупым мужчинам, и достаточно глупа, чтобы нравиться мужчинам умным©Ф.Раневская

— Белла-

— Очень интересно, — протягивает Матвей от окна. Цедит эту короткую фразу тем самым тоном, с которым принимает доклады от своих подчинённых.

Мой крепкий кофе, едва не становится комом в горле. Вот, что значит, отвыкла от ежедневного общения с бывшим! Проглатываю звучно и хмурюсь тому обстоятельству, что он никак не покинет границы моей квартиры.

Перед глазами одномоментно пролетают картинки и атмосфера, в которой приходилось работать с ним первые годы, после декрета. Ежедневно наблюдать за тем, как родной человек, с лёгкостью меняет своё амплуа: при погонах и в кресле начальника Градский всегда выглядит зверски опасно! Власть — как правило, наделяет бесстрашием, а Матвей, и до своего быстрого взлёта, особо-то по жизни никогда ничего не боялся. Этим и пленил меня, наравне с красивой улыбкой. А ещё своим языком, без костей, способным уговорить, упросить или вытребовать для себя необходимое и желаемое.

Именно после развода с ним я теперь так сторонюсь балаболов! Сторонилась… Активно. Как минимум до вчерашнего вечера…

— Лёх, — язвительно улыбается мне бывший-негодник. — Пробей-ка мне одни циферки на приметной машинке, — диктует номер. — Да, решил ещё выше забраться по служебке. Звёздочку сместить в сторону и вставить побольше, а, походу, тут как раз масть прёт! Само собой, благодаря жёнушке, без особых усилий, хорошее дельце идёт прямо в руки.

Вздыхаю, присматриваясь к нему со всем недовольством. Ставлю недопитую чашку на кухонный стол. Тарелка с хлопьями и вовсе остаётся нетронутой. А он лыбится! Красиво и с примесью нескрываемой злости. Весь аппетит портит, зараза! Казалось только отвыкла от подобного морального натиска, но нет тебе, нате…!

Матвей Градский — по сути, красавец, каких не сыскать. Высокий, широкоплечий, стальной. Самоуверенный, смелый, целеустремленный.

На этом список достоинств пора и закончивать. В семейной жизни, этот крутой мужик, был никакой. Естественно, в этом открытии я винила себя. Пока не открыла глаза и порядком не повзрослела. А после… Подала на развод, так как тяжёлую ношу, в необходимости боготворить Мэта и смотреть на него с былым восхищением, как-то уже не осилила.

Он старше меня на пять лет, однако, в процентном соотношении, его карьера всегда опережала мою. Именно это и послужило весомым плюсом для смены профессии. Замужней женщине, некогда гнаться за целеустремлённым мужчиной. На ней дополнительно дом, дети, семья, уют и тепло, а перед ним — новые вершины и звёзды.

Чем шире разрастался кабинет вокруг Градского, чем весомее и тяжелее становились его погоны, тем холоднее он был в общении с «подданными» и дома.

Именно на этапе его быстрого взлета и моего торможения, начался наш долгий правомерный разлад. Семья стала якорем, а он неустанно рвался вперёд. Менял единомышленников и Муз, лебезящих в глаза какое он чудо. А я… Я просто наивно верила в его честность и терпеливо ждала с ребёнком в уютном, прибранном доме.

— Золотце моё, — пресекает Градский приступ моей меланхолии. Уточняет саркастически, растягивая ухмылку от уха до уха: — А ты сама-то хоть в курсе-то, кого вчера домой притащила? Судя по машинке, парнишку явно не у помойки нашла.

— Буду благодарна, если не станешь делиться открытием, — заключаю без тени улыбки. Поднимаюсь с места, напоминая бывшему мужу направление выхода. — Пусть это останется таким же маловажным моментом в жизни, как твои Катеньки, Любочки…

— Звоночек…, — кривится мой-некогда-прекрасный-мерзавец. — А я ведь реально мириться шёл. Закрыть былые обиды…

Не успевает притупить мою бдительность и щедро навешать лапши на уши. Рингтон сообщения прерывает сладкоголосую речь, растягивает губы Градского ещё шире.

— Вот это подарочек на годовщину, любовь моя. Гранд мерси, филе данке и все попутные вариации, в которых ты принимаешь спасибо!

— Кто он? — встаю в позу, уперев руки в бока. Противоречу самой себе. Хмурюсь, пытаясь припомнить на кого из «великих мира сего» похожа утренняя слащавая мордашка в моей постели? Угораздило же?! Первый раз «пустилась во все тяжкие» после развода и на тебе! Кажется, с ходу влипла по самые уши!

— Моя бывшая жена просила умолчать об его истинной личности, — заговорщическим шёпотом издевается Градский пользуясь моим предложением отправиться к выходу. — Но, если ты всё же желаешь узнать, какую крупную рыбку нанизала на мой острый крючок, то жду в понедельник в своём кабинете. Не забудь взять талон и записаться по форме. Сама же уверяешь, что между нами уже нет ничего личного, кроме сына.

— Градский! — прикрикиваю ему вслед.

— Записывайся прямо с утра, — продолжает свою дурацкую игру, — я как раз подготовлю все документы. А Степку привезу завтра к вечеру. Отдыхай, золотце. Но только старайся пока больше не подпускать к себе этого…

Его цветочный букет целенаправленно пролетает в сантиметрах от уха. По левой стороне щеки, что в полумраке подъезда уже заметно стала краснеть, а на солнечном свете было не особо и видно.

— Адьёс, — салютует Матвей без оборота, а потом всё же проходит рукой по израненной челюсти.

Выдыхаю. Этот момент явно станет для незнакомого парня отягчающим. Градский не прощает личных обид. А, вкупе с тем, в какой роли он выступил утром… Брюнету я уже не особо завидую.

Глава 2. Погнали

Мои вкусы просты. Я легко довольствуюсь наилучшим©Уинстон Черчилль

— Верховцев-

— Дмитрий Андреевич! Ну наконец-то! — истерично налетает на меня с порога пожилая няня мелкого шкета.

Размахивает руками, не поспевая за жестами языком. И не понятно, чем мне грозит такое приветствие: эмоциональной встряской, выговором за неправильное воспитание сына или очередным заявлением на увольнение?

Сколько их было за последний год? Пять, шесть? Даже сбился со счёта. Андрюха, как чертёнок, старательно выживал из жилплощади весь женский пол и вёл себя тихо оставшись со мной один на один. На полигоне, среди оружия и бойцов, или в офисе, вёл себя как серьёзный мужик тоже. Но с женщинами… Если уж мать не смогла найти с ним общий язык, то что говорить о тех, кому он не родной по крови?

Упрямо натягиваю на лице улыбку. Упираюсь взглядом в полный крах и разруху. С вечера отсутствовал дома, а от былого порядка осталось только название. На полу куски чего-то разбитого, игрушки, вода, грязь, детские вещи, мука (или нечто похожее?).

— Алевтина Семёновна, — протягиваю, не скрывая веселья.

Осматриваю перепачканное лицо и узкие поджатые губы сухотелой, но ещё шустрой старушки. Седые волосы также порядком присыпаны белым. Испачканы руки, строгое платье, красивый передник. Остаётся только гадать, что предшествовало этому внешнему виду и искать виноватого, который где-то явно заныкался.

Откровенно вздыхаю, заключая спокойно:

— Я выпишу вам премию, а если останетесь сегодня на ночь, то сразу двойную.

— Дмитрий Андреевич, — поджимает губы ещё сильнее. Хмурится, накидывая себе лишний десяток. Красивая, для своего возраста женщина. Начитанная, образованная.

Надеялся, что хоть эта няня продержится дольше. В послужном списке, помимо регалий, двое собственных детей и четверо выросших внуков. Но, кажется, с моим женоненавистником и этого мало. На нашу территорию позволено ступать только одной представительнице прекрасного пола — моей старшей, Алиске.

Для неё, в редкие приходы, Андрюха готов даже уступить свою сугубо мужскую постель в виде огромной машины. Хотя, в детской так же имеется розовый замок принцессы. Стоит, ждёт, когда её соизволят закинуть на ночёвку «родители». В отношении сводной сестры у Андрюхи не работает ни жадность, ни хроническая ревность. Это как-то с самого бессознательного. Интуитивно. Он готов поделиться с ней даже коллекцией дорогих бластеров… И, кстати, о них…

— Ваш сын, Дмитрий Андреевич, избалованный, непослушный мальчик! — сетует няня, смахивая порошок со своей строгой прически. — За ним не уследить, не угнаться! А его оружие с этими бесконечными пульками! Это же просто ужас! Маленький, а меткий! И он целится прямо в меня! Одна из присосок едва не выбила глаз, Дмитрий Андреевич!

— Было бы печально, если бы вы остались без пары, — усмехаюсь, не в силах сдержаться. (Ну, где детский бластер и где подобная мощь?) — Сложно было бы заменить чем-то похожим, — рассматриваю искривляющееся лицо и дополняю серьёзно. — Глаза у вас идеально друг другу подходят.

— Дмитрий Андреевич! — зло взмахивает руками обиженная женщина. — Да чтоб вас…!

— Я ему объясню, — заключаю с повинной, больше не решаясь шутить. — Заберу гулять, чтобы вы отдохнули и вызову клининг.

— Будьте добры, — вздергивает она вверх острый носик, разворачивается на небольших каблуках у пушистых тапочек и скрывается в кухне.

— Андрюх! — утяжеляю тон. Иду по направлению к детской, не снимая ботинок. По боевым полям только так, иначе всадишь, что в ногу и страдай на уколах в больничке. — Хорош прятаться, боец, вылезай! Пошли месить грязь. На улице нет снега, зато полно мокрых и скользких горок.

Малой тут же вываливает довольный из-за угла. Прячет за хрупкой спиной незаныканный бластер. Выводит губы в улыбку и давит правдивым взглядом, наравне со своим коронным, из десяти-пятнадцати понятных слов в скудном лексиконе:

— Это не я…

— Угу, — снисходительно киваю в ответ. Присаживаюсь на корточки, протягивая вперёд распахнутые руки. — Я уже понял. Идём собираться.

— Дмитрий Андреевич, — поучительно выправляет ситуацию Алевтина Семёновна. — Вы бы задумались, пока не поздно. Ему нужна мама. Если уж с бывшей женой не срослось…

— Как раз веду активный отбор претенденток, — ухмыляюсь пожилой леди, крепко прижимая чумазого пацана к груди. Тихо отбрасываю в сторону бластер.

— Там где вы ищите, хороших девушек не найти, — заключает няня со знанием дела. — А вот Сонечка из соседнего подъезда… Тридцать пять лет. Без деток. В разводе. Такая умница…! Да какие она печёт пироги…!

— Не надо, Сонечку, уважаемая вы моя, — умоляю, таща в сторону выхода притихшую нечисть. — Лучше останьтесь сегодня на ночь, а я сам как-нибудь продолжу эти нелегкие поиски.

— Конечно. Возвращайтесь через пару часов, — глубокомысленно хмыкает няня. — Сумка для прогулки собрана. И не нужен ваш клининг, сама за это время всё приберу. Всё же это тоже часть моей ёмкой работы.

Не позволяет опротестовать, плавно подталкивая в сторону выхода. Сует в руки нательную одежду сына, шапку, ботинки, комбинезон. Таранит взглядом.

— Нагуливайте аппетит и настроение, — бросает строго и назидательно. — Обед с десертом я также организую. И на ночь останусь, если понадобится. Погуляйте пока. Расслабьтесь.

Попытка намбер уан

Есть только два способа прожить жизнь:

Первый — будто чудес не существует.

Второй — будто вокруг одни чудеса ©Альберт Эйнштейн

— Верховцев-

Сонечка… Это имя ясно всплывает в памяти, спустя два с половиной часа изнурительных игр на улице.

Четырёхкомнатная квартира блистает нарочитой чистотой, а с кухни тянет нажористым запахом сытной еды и, конечно же, домашнятскими пирогами. Стоило только переступить родной порог — слюноотделение увеличилось как минимум вдвое.

— Дмитрий Андреевич, — подхалимничает безукоризненно одетая няня. — Раздевайтесь с Андрюшей, мойте руки, проходите на кухню. У нас гостья, — шепчет тише лилейным тоном, будто я ещё ни о чём не догадываюсь. — Девочка хорошая. А какая хозяйка…! Надеюсь, она вам очень понравится!

— Даже не сомневаюсь, — усмехаюсь, качая головой. Что ещё скажешь, когда вот так, на всех порах ради чего-то взяли и заморочились? Стол накрыли, квартиру после шкета отдраили… Если Сонечка после увиденного согласилась на предложение подружиться с Андрюхой — диагноз понятен: ей просто невтерпёж выйти замуж! Тут уже главное штамп синей печатью, а чье имя прописано рядом… Или же… Характеристика, данная няней, совершенно не соответствует нашей действительности. В этом случае гостья дома занималась готовкой, в то время как здесь всё чистили и вылизывали.

— Боец, — командую с показной строгостью, отпуская с рук раздетого сына. — Дуй мыть руки. И веди себя прилично. У нас гости.

Последние слово действует на ребёнка, как рычаг по выключению хорошего настроения. Брови темноволосого пацана тут же хмурятся, выпирают вверх домиками. Карие глаза подозрительно прищуриваются. Губы капризно надуваются. Три, два, один…

— Сам всё это не терплю, — поясняю ему с мягкой улыбкой. Купирую истерику. Подмигиваю заявляя серьёзнее: — Но ты же мужик? Надо.

Сын разворачивается и плетется, как под конвоем. Руки за спиной, теребит между собой маленькие пальчики. Наверняка уже замышляет неладное.

Молчаливый, мелкий, а смышлёный и ни в меру самостоятельный. Топает в ванную, залезает на свою подставку, исполняет возложенные предписания. Наблюдаю через высокое зеркало в коридоре.

Не спешу следом, провожу беглый осмотр чужой обуви тридцать шестого размера. Качественных, добротных полуботиночек известного лейбла, а так же кашемирового пальто… Пятьдесятого размера.

Диссонанс, однако. Между тем, Алевтина Семёновна уверяла, что Сонечка — та ещё девочка.

Догоняю сына, не спеша вторгаться на кухню. Мою руки. Он стоит и ждёт рядом. Дует щеки.

Мужик, не мужик, а идти одному ссыкатно. Да и мне теперь тоже.

Мельком оцениваю собственный внешний вид в отражении зеркала, даю пацану крепкую лапу. Три метра до кухни. Запах манит, нанизывает на цепкий крючок. А интуиция так и орёт благим матом, и требует истерично: свали подальше, пока не поздно!

Поздно. Размерная сетка на верхней одежде не врёт, а судя по груди, ещё и заметно приуменьшает! Со стула, в знак приветствия, поднимается та, что если не догонит, при попытке к бегству, то обезвредит метко брошенным в цель пирогом. Или кулебякой, что так заманчиво разрезана и разложена на огромной овальной тарелке.

Кудрявые осветленные волосы Сонечки, топорщатся в разные стороны, как семена одуванчика перед полётом. Яркие алые губки призывно выпячены вперёд, и даже пытаются привлекательно разойтись в стороны, не выходя за рамки модного утиного тренда. Румяные щёчки пылают от смущения огнём, а взгляд, тот и вовсе затуманен толи радостью от нашей встречи, толи надеждой на светлое будущее, толи стоящей на столе самогонкой.

— Вот она — Сонечка, — льстиво укладывает няня в моё сознание форму имени, так не подходящую образу. — Я же говорила, Дмитрий Андреевич, что она умница, красавица, кровь с молоком. Кстати, она ваша соседка.

Киваю.

— Приятно познакомиться. А это наверное Андрюша? — давит гостья таким тоном, что ни у меня одного возникает желание передернуться. Сюсюкается, и со мной, и с пацаном как с неразумным ребёнком. Того и гляди, подойдёт, потягает кого-то из нас двоих за щеку, да попытается купить лояльность конфетой.

— Вы наверное проголодались? — бросает спасательный круг Алевтина Семёновна.

— Безумно, — лучусь улыбкой, сажаю сына, а попутно стараюсь заторнуть себе рот чем-то съедобным. — Рассказывайте, — отдаю бразды правления в умелые женские руки, а сам перевожу внимание на сына.

Через час, при хорошем раскладе, Сонечка обязана попрощаться и свалить. Гости не должны надоедать усталым хозяевам, а имитировать отсутствие нормального сна мне сегодня и не приходится. Жирная пища обладает шикарным эффектом — она быстро приваливает желудок, расслабляет, вызывает зевание. В этом случае нейтрализатором служит лишь алкоголь, но, с учётом того, что мне ещё необходимо за руль — пить за столом остаётся лишь Соне.

Девушка смеётся, что-то рассказывает. Периодически вновь пытается сюсюкаться с моим пацаном. Откровенно вытираю слезящиеся глаза, прикрывая рот широкой ладонью. Комментирую скупо:

— Извините, бессонная ночь.

— Понимаю. Ребенок, — расстилается в широкой улыбке гостья.

— Клуб, алкоголь, девочки, — парирую без утайки. — Двухлетняя годовщина развода.

Сонечка поджимает губы, двусмысленно обменивается взглядом с Алевтиной Семёновной. В то время как Андрюха зачерпывает в большую ложку алый соус и целится ею в гостью, будто с рогатки.

— Ну, знаете ли…! — вскакивает раскрасневшаяся и перепачканная «девочка». — А говорили: воспитанный молодой человек, послушный ребёнок!

Сонечка сгребает со стола льняную салфетку, попутно утягивая на пол свою тарелку с остатком еды.

— На счастье! — выкрикивает гордо и спешит исчезнуть за поворотом, ведущим к выходу.

Через минуту хлопает входная дверь.

— Алевтина Семёновна, — тяну назидательно на недовольно поджатые губы моей сотрудницы. — Вы следующий раз более правдиво пропишите характеристику. Ну, с Андрюхой ещё согласен, а я? Где вы увидели воспитанного-то?

Няня отсылает на меня говорящий взгляд.

Встаю из-за стола. Давлю улыбку. Подхватываю не руки сына.

— А за обед спасибо. И да, вы обещали остаться с пацаном на ночь. Я вашу Сонечку не выгонял — сама ушла. Значит наш уговор ещё в силе.

Преувеличение

Пока семь раз отмеришь, другие уже отрежут© Михаил Жванецкий

— Верховцев-

Всего шесть вечера, а уже порядком стемнело. Не спасают даже слабые уличные фонари, скупо расставленные по периметру чужого двора. Грязь и серость вокруг подсвечивают лишь окна. На многих, весят гирлянды. На нужном — пока пустота. Двадцатые числа. До Нового года всего ничего и, если я собрался устанавливать ёлку только в последний момент, то что сейчас мешает ей? В досье сказано, что пацан — первоклассник, следовательно, уже не такой сорванец, как мой.

С утра в периметре квартиры я не заметил ни намека на дух грядущего праздника, поэтому… На заднем сидении у меня приторкнута самая, что есть настоящая мелкоигольчатая. Вроде скрученная шпагатом, а всё равно колючая, зараза.

Надеюсь, шарики у рыжей бестии есть, а в случае чего… сойдёт и всё что угодно. Не так далеки те годы, когда новогодние ёлки трендово украшали санкционкой или туалетной бумагой!

Паркуюсь на свободное место. Не наглею, как мои подчинённые утром. Выхожу, закидываю на плечо полутораметровое дерево, перехватываю в руке цветы… Намереваюсь бездумно выдвинуться к подъезду, и вновь мнусь как пацан. Торможу, сам не понимая причину.

Стою, уставившись взглядом на дверь с магнитным замком. Стою и гадаю: вытащить из кармана универсальный ключ или набрать номер её квартиры; дождаться жильцов или прикинуться курьером?

Красная новогодняя шапка свисает на глаза пушистым белым помпоном. А я стою и гадаю: что делать?

Последний раз лет пятнадцать назад впадал в подобную нерешительность. С цветами «до» было почти что так же: минут десять ломался, среди широты бесконечного выбора. Никак не мог определить с чем к ней подойти, или чем огребать в случае возможного фиаско.

А потом наткнулся на них, в небольшом эксклюзивной витрине: яркие оранжевые подсолнухи так и пленили, буквально лучились, притягивали к себе взгляд в холодной подсветке.

Декабрь. На улице грязь и слякоть. А тут — реальные миниатюрные солнышки. Тепло, уют. И даже новый год, с его вездесущими мандаринами.

Перед оплатой ещё попросил провести необходимый апгрейд: добавил веток ели, орехи и цитрусы. И вот, в руках уже не только персональный островок тепла и уюта. В них настоящее чудо для рыжей и юркой белочки.

Забавная аллегория, но именно она, вкупе с именем, весь день не выходит из головы.

А на фоне Сонечки и иных потенциально реальных предложений…

В общем, вначале купил букет. Потом задумался о том, что лапник сам по себе не особо-то праздничная тема и тащить его к девушке просто так… Пришлось взять ёлку в довесок к подсолнухам и орехам.

— Дед Мороз, вы идёте? — окликает меня смеясь приятная девушка, настигая в метре от двери. Вырывает своим голосом из прострации, с улыбкой придерживает передо мной железное полотно в широко распахнутом виде.

— Благодарю, внученька, — рисуюсь, лучась лучшей улыбкой и прошмыгиваю в подъезд. Взбираюсь по пролетам через ступеньку. Прямиком, без остановки, неминуемо к третьему этажу.