Цитаты из книги «Золотой храм», страница 10

Когда люди пытаются осмыслить красоту, они невольно погружаются в самую черную меланхолию. Такова уж человеческая природа.

Мое чувство собственного превосходства основывалось на убеждении, что я знаю о самом себе абсолютно все и что во мне ничего привлекательного нет и в помине.

Наше недовольство миром, сколь бы яростным оно ни было, в принципе излечимо: достаточно, чтобы изменился либо ты сам, либо окружающий тебя мир.... Путем долгих рассуждений я пришел к такому логическому выводу: если мир изменится, я существовать не смогу; а если изменюсь я, то не сможет существовать мир.

Всё будет как прежде, только ещё безнадёжнее.

- Ну-ка наступи на нее. Слышишь, ты?

Я сначала не понял, чего он от меня хочет. Но в голубых глазах,

глядевших на меня откуда-то сверху, недвусмысленно читался приказ. За

широкими плечами солдата сверкал и переливался покрытый снегом Храм, ярко

синело ясное, словно свежевымытое, зимнее небо. В этих голубых глазах не

было и тени жестокости. Их выражение показалось мне необычайно нежным и даже

лиричным.

Тощее и оборваное, оно вновь обрело былую гордыню.

«Теперь я думаю, что причина несчастья моей любви во мне самом. С самого рождения моей душой владели темные силы, я никогда не ведал радости и света».

В минувшие века от оного пожара до следующего было рукой подать. Тогда огонь не рассекали на части, не подавляли с такой легкостью; один очаг пожара протягивал руку другому, и иногда они сливались в единое море пламени. Такими же, наверное, были и люди.

Что ты представляешь себе, когда слышишь слово "плоть"? Верно, нечто плотное, массивное, материальное. Для меня же плоть, плотское желание - это ветер, прозрачный и невидимый глазу.

Обществу нет дела до того, жив такой человек или умер, но в самом факте его существования есть что-то успокаивающее.