Цитаты из книги «Золотой храм», страница 32

Мать и прихожане смотрели, как я прощаюсь с отцом. Но мой упрямый рассудок отказывался видеть в этой сцене аналогию с миром живущих, заключенную в слове "прощание": вовсе я не прощался, я просто стоял и глядел на мертвое лицо своего отца.

Мир может быть изменен только в нашем сознании, ничему другому эта задача не под силу.

Человек и камень играют друг с другом в пятнашки, один переходит в другого, а потом обратно.

Я не должен вызывать жалости - хотя бы из жалости к окружающим.

В английской детской песенке про Матушку Гусыню поется о том, что черные глаза – злые и жестокие. Видимо, человеку свойственно отождествлять жестокость с чем-то чужеродным и иностранным.

: «Шлюхи отдаются клиентам, не испытывая к ним любви. Им наплевать: будь ты старик, бродяга, раскрасавец или кривой, – да хоть прокаженный, если это у тебя на роже не написано. Большинство мужчин такое равноправие устраивает в самый раз, и первую свою женщину они покупают за деньги. Только мне эта демократия не подходила. Чтобы меня принимали так же, как здорового и нормального, – да ни за что на свете, думал я, нипочем не унижусь до такого…»

дано сознание, чтобы вынести все тяготы жизни. Зверю подобное оружие ни к чему, он не считает жизнь источником тягот. Это прерогатива человека, она и вооружила его сознанием. Только бремя от этого не стало легче. Вот и вся премудрость

белой рубашкой сотрясался от смеха. Глядя на солнечные пятна, движущиеся по

Я пропустил красоту через себя, и она не оставила во мне ни малейшего следа

двери, что отделяла меня от остальных людей, и ключ этот вечно застревал в замочной скважине