Цитаты из книги «Папа и море», страница 5

"Как она себя ведет! - думал Муми-тролль. - Делает все, что хочет, и никто не перечит ей. Она просто делает и все. "

Существует много видов справедливости. Согласно одному из них, возможно, немного сложному, но абсолютно правильному, поляна принадлежала ему, Муми-троллю, а не муравьям. "Но как мне дать им понять? - размышлял он. Они могут с таким же успехом жить в другом месте"

— Понимаете, — наклонившись, сказал папа, — море — это большое существо, иногда у него хорошее настроение, иногда плохое. Мы видим только его поверхность. Ведь, если мы любим море, это не имеет значения…

— Так ты теперь любишь море? — робко спросил Муми-тролль.

— Я всегда любил море, — раздраженно ответил папа. — Все мы любим море.

Надев на лампу стекло, он осмелился взглянуть на винтовую лестницу. Свет вспугнул все тени, и, когда он поднял фонарь, они, проснувшись, начали реять вокруг него. Столько теней, столько самых разных фантастических фигур и образов металось вверх-вниз в полой башне. Это было красиво. Лестница, извиваясь, спускалась вниз, все ниже, ниже и ниже, серая, хрупкая, словно скелет доисторического животного, и мрак встречал ее внизу, у дверей башни. Стоило Муми-троллю сделать шаг, как тени взлетали ввысь и танцевали перед ним по стенам. Это было слишком красиво для того, чтобы напугать.

— Доброе утро, — поздоровался Муми-тролль. — Это ты живешь в этом домике?

— Только когда штормит, — отчужденно ответил Рыбак.

Муми — тролль серьезно кивнул головой. Именно так и надо жить, если любишь высокие волны. Сидеть посреди бурунов, видеть нашествие огромных зеленых водяных гор и слышать, как море грохочет над твоей крышей. Муми-тролль мог бы спросить: «Нельзя ли мне тоже иной раз войти в твой дом и посмотреть на волны?» Но этот домик был явно построен только для одного.

Она продвигалась очень медленно, но это ее устраивало. У нее было время. У нее не было ничего, кроме времени.

Он выскочил на веранду, схватив мимоходом сыр и колбасу, и ринулся во мрак одиночества.

"Страх - ужасная вещь, - думал Муми-папа. - Он приходит внезапно и завладевает всем, и кто защитит маленькие существа, оказавшиеся на его пути?"

Истрепанные сети висели под лестницей в маяке и были позабыты. Муми мама больше не упоминала о маленьких полочках и мебели, а пятно на потолке увеличивалось с каждым дождем. Люк оставался закрытым.

Муми папу не заботило ничего, кроме рыбной ловли. Он на целый день уходил с удочкой и возвращался домой только поесть. Он отправлялся рано утром и никому не позволял сопровождать себя. Он больше не пытался вывести рыболова из себя: не интересно дразнить такого маленького человечка, да к тому же не желающего сердиться. В голове у Муми папы была только одна мысль: добыть пищу для семьи. Свой улов он всегда клал на ступеньки маяка.

Когда все садились вечером в кружок и пили чай, он не говорил ни о чем, кроме рыбы и рыбалки. Он не хвастался в своей обычной милой манере, а читал длинные лекции, которые Муми мама выслушивала смущаясь и недоумевая и не очень много узнавая о крючках и ловле рыбы.

«Это не игра, это серьезно, — думала Муми мама. — Я набила соленой рыбой все банки и емкости, которые у нас есть, а он все рыбачит. Конечно, здорово иметь много еды, но почему то, когда ее было меньше, было веселее. Я думаю, это море расстраивает его и делает таким».

***

Муми мама часто мечтала о цветах, которые она посадит, когда опять придет весна. Она рисовала их на подоконнике северного окна. Каждый раз, когда она сидела, глядя из окна на море, она рассеянно рисовала цветок, думая о чем то совсем другом. Иногда она удивлялась при виде собственных цветов: они будто выросли сами, но от этого они делались еще прекраснее.

Теперь, когда не было воробьев, место у окна стало одиноким. Они улетели на юг в ветреный, дождливый день, и никто этого не видел. Остров странно притих; Муми мама привыкла к чириканью воробьев и их непрестанной болтовне по вечерам. Сейчас она видела только чаек с желтыми неподвижными глазами, проносившихся мимо окна, да слышала крики аистов, летевших на юг — далеко на юг.

Поскольку Муми мама и Муми папа думали о других вещах, неудивительно, что они не замечали, чем занимается Муми тролль. Они ничего не знали о чаще и поляне, они понятия не имели, что каждую ночь после восхода луны Муми тролль идет на берег со штормовым фонарем.

Что видела и думала Малышка Мю — не знал никто. Большую часть времени она следовала за рыболовом, но они едва ли когда нибудь разговаривали. Они лишь терпели друг друга, довольные друг другом и взаимно независимые. Ни один из них не пытался понять другого или произвести впечатление на другого; а это тоже иногда доставляет удовольствие.

Муми мама надела пояс через голову, и он очутился на талии, как раз там, где надо.

— Потрясающе! — сказала Муми мама. — Это самый красивый подарок, какой я получала в своей жизни!

Она была так счастлива, что внезапно сделалась серьезной.

— Мы не могли понять, зачем тебе понадобился рис! — воскликнул Муми тролль. — Он разбухает, когда намокает… так что мы думали, ты используешь его, чтобы как нибудь починить окно…

— Фантастика, — сказала Малышка Мю с невольным восхищением. — С трудом верится. — Она переставила корыто так, что капли, падающие с потолка, не говорили «плип», «плоп» или «плап», и добавила: — Что ж, скажем «прощай» рисовому пудингу.

— У меня широкая талия, — сказала Муми мама укоризненно. — И мы вполне можем есть овсянку.

Предложение было встречено гробовым молчанием. Муми папа слышал, как капли падают с потолка, отстукивая мелодию из трех нот вместо двух, написанную специально для него. Ему это не нравилось.