Цитаты из книги «Возлюбленная», страница 8

1874 год на дворе, а белые по-прежнему не знают удержу. Есть города, где негров истребили подчистую; только в Кентукки за один год было восемьдесят семь случаев линчевания; четыре школы для цветных сожжены дотла; взрослых детей секут кнутом, точно малых детей, а малых детей — как взрослых; чернокожих женщин насилуют всей толпой; у негров отнимают нажитое; ломают шеи...

Первая честным трудом заработанная покупка заставляла его светиться от восторга, хотя редиска была высохшей и вялой. Именно тогда он и решил, что если есть возможность свободно ходить, есть и спать, то жизнь ещё не кончена и вообще — достаточно хороша.

Я думала о времени. Мне так трудно поверить, что время действительно существует. Некоторые вещи уходят. Минуют. А некоторые остаются. Мне все казалось, это из-за моих вечных воспоминаний. Понимаешь? Некоторые вещи забываешь скоро. А некоторые — никогда. Оказалось — дело не в этом. Сами-то места, они всегда остаются там же, где и были. Даже если, к примеру, дом сгорит, место, где он стоял, — останется, и место это будет существовать не только в моей памяти, но и в жизни. А то, что я вспоминаю, это все берется оттуда, не у меня из головы; я хочу сказать, что даже если я не буду ни о чем думать и даже если умру, то все, что я сделала, узнала или увидела, все равно там и останется. Именно там, где происходило.

Мимо такой истории не пройдешь.

Все,что происходит за дверями моего дома,не имеет ко мне ни малейшего отношения. Мир - здесь, в этой комнате. Здесь все так, как оно и должно быть.

Любовь или есть, или ее нет. Легкая любовь – это вообще не любовь.

«...Человек, черт побери, – не топор безмозглый, которым только и делают, что целый день дрова рубят да щепу колют...»

«...Если у негра есть ноги, так нужно ими пользоваться. Не то, если слишком засидеться, кто-нибудь непременно захочет тебя связать...»

«...неужели и ад – тоже место красивое? Ну, там, разумеется, адское пламя, и серой пахнет, и все такое прочее, но только все это спрятано за кружевными стенами пещер. И на ветвях самых прекрасных сикомор в мире – повешенные...»

Слишком много чувств вызывает у Поля Ди эта женщина. Он вдруг вспоминает попытки Сиско описать свои чувства к той женщине с тридцатой мили. "Она мой сердечный друг, понимаешь? Она меня с земли поднимает, парень, возвышает. Вот будто берет те отдельные куски, из которых я состою, и делает меня целым, а потом возвращает меня мне самому. Знаешь, это так хорошо, когда у тебя есть женщина, которая тебе сердечный друг!"