Читать книгу: «Лавина любви»

* * *

© Хоуп А., Свон Т., текст 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

* * *

Дорогие читатели!

Мы поздравляем вас с наступающим Новым годом!

Согревайтесь любовью, наполняйте жизнь яркими моментами и верьте в настоящее волшебство, ведь оно повсюду!

Таня Свон

Ава Хоуп

Это юмористическая история.

Все совпадения случайны.

Плейлист:

ВАНЯ ДМИТРИЕНКО – НАСТОЯЩАЯ

JUSTIN BIEBER – MISTLETOE

ONEREPUBLIC-CHRISTMAS WITHOUT YOU

ЕГОР КРИД – САМАЯ-САМАЯ

FEDUK – ХЛОПЬЯ ЛЕТЯТ НАВЕРХ

BOBBY HELMES – JINGLE BELL ROCK

MARIAH CAREY – ALL I WANT FOR CHRISTMAS IS YOU

ARIANA GRANDE – SANTA TELL ME

TANIR & TYOMCHA, MIKIS – САМАЯ-САМАЯ

THE LIMBA, JONY, A4, ЕГОР КРИД – НОВОГОДНЯЯ ПЕСНЯ

RICKY MONTGOMERY – THIS DECEMBER

ARIANA GRANDE – GOD IS A WOMAN

CHRIS YANK – ПОТАНЦУЙ СО МНОЙ

ANNA ASTI – ЦАРИЦА

TRAIN – SHAKE UP CHRISTMAS

FRANK SINATRA – HAVE YOURSELF A MERRY LITTLE CHRISTMAS

CHRIS YANK – ХОЛОДНО

ED SHEERAN, ELTON JOHN – MERRY CHRISTMAS

ЕГОР КРИД – ПАПИНА ДОЧКА

МОЯ МИШЕЛЬ – ЗИМА В СЕРДЦЕ

MARY GO, МОТ – ХОЛОДНО НЕ БУДЕТ

Глава 1
Алекс

«Уважаемые пассажиры, наш самолет совершил посадку в международном аэропорту „Сочи“. Местное время 12 часов 15 минут. Температура за бортом 13 градусов Цельсия. Благодарим за выбор нашей авиакомпании и надеемся еще раз увидеть вас на борту нашего самолета. Сейчас будет подан трап. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах до полной остановки. Командир корабля и экипаж прощаются с вами и желают хорошего дня. Спасибо за внимание!» – доносится из динамиков «Боинга».

Откидываюсь в кресле и делаю глубокий вдох.

Наконец-то этот ад закончился. Ненавижу летать.

Братья Райт, которые изобрели и построили первый в мире самолет, должно быть, мазохисты. И психопаты.

О боги, надеюсь, их родственники согласны со мной, а потому не засудят за эти слова, ведь сейчас мне определенно не до международного скандала. Австрийские таблоиды и так вот уже несколько месяцев никак не перестанут перетирать мой развод. Еще одно попадание в газеты доведет мою любимую матушку до инфаркта.

Когда самолет останавливается у терминала, я наконец отстегиваю ремень.

Да, я из тех людей, кто сидит пристегнутым на протяжении всего полета. Честно, не знаю, как это мне поможет в случае падения, ведь, если случится авиакатастрофа, мое тело, как и тела других пассажиров на борту, превратится в фарш вне зависимости от того, пристегнут я или нет.

Ну да, я тот еще оптимист.

Нет, на самом деле я никогда не игнорирую существование плюсов. Просто минусы обычно вызывают гораздо больше эмоций.

Моя бывшая жена говорила это потому, что я Козерог.

Это, конечно же, объясняло все наши проблемы в браке.

Она не хотела детей, потому что их отец был Козерогом. Она не хотела заниматься домом, потому что его владелец был Козерогом. И у нее, естественно, не было времени на секс, потому что мой член, очевидно, тоже был Козерогом.

Занимательный факт: ее астрологу за все это платил тоже Козерог. Так что, видимо, этот самый Козерог тот еще лох.

В заднем кармане вибрирует айфон, и я отрываю задницу от кресла, чтобы достать его. Когда вижу на экране имя бывшей жены, то устало закатываю глаза.

Мы развелись три месяца назад, но Луиза словно отказывается это принимать. Наверное, это потому, что она Телец. Да, это объяснение нравится ей гораздо больше моих слов о том, что она все еще не может расстаться с моим кошельком, хоть я и отвалил ей после развода приличные алименты, квартиру в центре Вены и пятизвездочный отель в Аспене.

Свайпаю ее сообщение и делаю глубокий вдох, осознав, что информация о том, что я стану новым «Холостяком», уже просочилась в СМИ.

Луиза:

Почему ты ничего не сказал мне о шоу?!

Луиза:

Ты поэтому меня бросил?

Луиза:

Решил найти себе молоденькую?!

Мои глаза сейчас закатываются так сильно, что я становлюсь свидетелем того, что происходит в экзосфере Земли.

К «Боингу» подгоняют трап, и приятная бортпроводница приглашает меня пройти на выход. Убираю телефон обратно в карман спортивных брюк, оставив сообщения Луизы без ответа, а затем следую к трапу.

Когда я оказываюсь на улице, глаза тут же начинают слезиться из-за ослепительного солнца, лучи которого светят мне в лицо сквозь быстро несущиеся белые кудрявые облака. Жадно вдыхаю морской воздух и с улыбкой на губах спускаюсь по трапу.

Это мой первый визит в Россию за последние почти двадцать пять лет. В прошлый раз я бывал здесь, когда мне было двенадцать. Именно тогда моя матушка познакомилась с гостившим в Сочи Джозефом Буэром, владельцем сети горнолыжных курортов Австрии, и перевезла все наши вещи к нему.

Бывшая говорила, что моя мать поступила слишком эксцентрично. А мать говорила, что моя бывшая жена мразь. В чем-то они обе были правы.

Пятнадцать минут спустя я получаю багаж и сноубордическое снаряжение и направляюсь к выходу из терминала, где высокий мужчина в смокинге встречает меня плакатом с надписью «Mr Buer» и забирает из рук тележку.

Мы подходим к тонированному «Гелендвагену», и я, поблагодарив водителя, удобно располагаюсь на заднем сиденье. Загрузив вещи в машину, он садится за руль и неторопливо начинает движение по маршруту.

В салоне звучит один из хитов русских исполнителей, пока мы следуем в Красную Поляну. За окном по обе стороны от дороги проносятся высокие кипарисы. Вдалеке виднеется галечный берег, к которому наперегонки спешат волны. Контур Черного моря практически сливается с голубым небом, отчего кажется бескрайним.

Минут через двадцать на смену морю приходят горы, белоснежные верхушки которых сияют, словно стразы, в солнечном свете. Крутой серпантин ведет нас к отелю «Розариум», расположенному на высоте 1389 метров над уровнем моря.

Пока я гляжу по сторонам, телефон в кармане вновь оживает. И на этот раз парой сообщений мне не отделаться.

Увидев имя Луизы, делаю глубокий вдох, чтобы набраться терпения, и отвечаю на ее звонок:

– Здравствуй, хазе¹, – выдыхаю в трубку.

– Не зайкай мне тут! – рычит бывшая. – Как ты мог так со мной поступить?

К концу фразы ее голос срывается до истерического, и я откашливаюсь, чтобы не засмеяться, ведь все эти актерские приемчики мне хорошо известны.

– Я собирался сказать тебе.

– Да что ты… И что же помешало?

– Ты была занята на съемках в Берлине.

– Знаешь что, Алекс. Я бы нашла для тебя пару минут!

А для секса вот не могла найти, но я оставляю комментарий при себе, не желая еще около часа слушать претензии и по этому поводу.

– В следующий раз ты обязательно узнаешь об этом первой, – просто произношу я.

– В следующий раз?! Алекс, ты хоть понимаешь, какая молва теперь будет ходить обо мне? Мой муж за моей спиной собрался на порношоу!

– Бывший муж.

– А это уже не столь важно. Люди додумают сами. Мы не успели развестись, а ты уже нашел мне замену. Восемь лет брака. Восемь!

О, люди обязательно додумают. С подачи Луизы, конечно же. А я в этой истории буду изменщиком. Луизу станут приглашать на различные телешоу, где она сможет посветить накачанной ботоксом мордашкой и рассказать, как столько лет прожила с абьюзером.

Das ist fantastisch, как говорится.

– Хазе, никто и никогда не заменит мне тебя, – говорю то, что Луиза хочет от меня услышать, в надежде, что она все же устанет разговаривать и вернется к своим спа-процедурам или шопингу.

– Тогда зачем все это? С каких пор ты вдруг захотел сниматься в порношоу?

– Это не порношоу.

– О, милый, я была на съемках таких проектов. И поверь, это порно!

Вскидываю бровь, удивленный полученной информацией, и Луиза, осознав, в чем только что призналась, сразу же добавляет:

– Но я, конечно же, ни в чем таком никогда не участвовала. Ты был у меня первым!

Смешок срывается с губ.

– И что смешного я сказала? Я вышла за тебя в двадцать один. Отдала тебе лучшие годы своей жизни. А теперь ты просто берешь и плюешь на весь наш брак и на меня!

Кому нужно помолиться, чтобы у меня в горах пропала сеть?

– Луиза, мы с тобой приняли обоюдное решение расстаться.

– Нет, это ты вдруг решил, что тебе срочно нужны дети. А я не могу выносить ребенка! Я не виновата, что мое роскошное тело с идеальными параметрами не создано для этого!

Господи, если ты меня слышишь, пусть телефонная вышка, что дает моему айфону сигнал, упадет. Клянусь, что пожертвую на ее восстановление кругленькую сумму. Ведь эта сумма явно будет меньше той, что я потрачу на психологов, если еще хоть несколько минут проведу за разговором с бывшей.

– И я уважаю твой выбор, Луиза. Но мне тридцать шесть. Я хочу пустить корни.

– Так посади пальму!

– Ты же понимаешь, о чем я говорю.

– Да, но ты не понимаешь, о чем говорю я! Ты будто меня не слышишь! Мы говорим на разных языках!

Тут даже не поспоришь. Я русский, а она итальянка. И хоть мы оба встретились в Австрии и свободно говорим на немецком, порой мне начинало казаться, что даже это нам не поможет.

– Хазе, что именно тебя расстроило? Что я не рассказал тебе обо всем первой?

– Да! – вопит она. – Я думала, что мы будем делиться друг с другом всем!

– Ну, теперь ты в курсе. Я стану новым «Холостяком».

– Когда?

– Сегодня.

– Что? – кричит она в трубку, чем вынуждает отодвинуть от уха айфон. – Мы же только развелись! Я еще даже не все вещи перевезла из нашего дома!

– Моего, – тут же исправляю ее я.

– Ах, твоего, значит! Ты неблагодарный! Высокомерный! Зажравшийся! Мизантроп!

Интересный набор слов.

– Не могу поверить, что вышла за тебя!

Не могу поверить, что женился на ней. Я был слеп?

Во всем виноват сноуборд. И травма головы.

Иначе объяснить свой порыв жениться на ней я не могу.

– Луиза, я хочу влюбиться в девушку, создать с ней семью и завести детей.

– Как можно влюбиться в кого-то так быстро? Ты что же, уже разлюбил меня?

– Я всегда буду любить, хазе, – практически не лгу я. – Но ты больше не моя жена.

– И что, ты действительно собираешься создать еще одну фрау Буэр?

– Да.

– Но ведь я такая одна! Твоя единственная!

– Луиза…

– Нет, ничего не говори! – слышу ее всхлипы на другом конце линии. – Не могу поверить, что ты так поступил со мной. Я больше не хочу тебя видеть!

Луиза бросает трубку, и я с покерфейсом убираю телефон обратно в карман.

Надеюсь, она не решит мне перезвонить.

И почему я не могу просто взять и заблокировать ее номер?

А, ну я же Козерог. Это все объясняет.

Глава 2
Снежана

Неделю назад.

Обычно я не прогуливаю вечерние лекции.

Обычно.

Если я в хорошем настроении, не голодна, не опаздываю на маникюр, мир не захватывает НЛО, а мои мысли не сосредоточены на сообщении от папы.

Папулик:

Готова сиять со всех экранов?

Подробности – за ужином. Адрес во вложении.

Когда я только получила это сообщение, у нас шла пара по истории искусств. Пришлось притвориться, будто у меня приступ несуществующей болезни, чтобы выбежать в коридор и от души повизжать от счастья.

Считаете, я слишком экспрессивна? Эмоциональна? Инфантильна?

Это только начало…

Пристегните ремни, ведь с вами Снежана Победкина, будущая звезда Голливуда. И уверена: это будущее наступит со дня на день, ведь мой папуля не просто так затеял ужин посреди недели. Повод должен быть грандиозный.

Я не говорю папе, что в назначенное время у меня еще идут занятия в театральном. Кому нужно образование? Главное – талант! И мой точно заметили.

Готова поставить свой раскрученный сотнями розыгрышей и взаимоподписок аккаунт в соцсетях на то, что папа выбил для меня роль в каком-нибудь крутом блокбастере. Тарантино, жди меня, я уже на низком старте!

Возвращаюсь на пару, и мысли до самого вечера крутятся вокруг звездного будущего. Я витаю в облаках на лекции и вместо того, чтобы слушать преподавателя, залипаю в окно. Смотрю, как кружатся первые снежинки, и представляю, как получаю премию «Оскар» за лучшую главную женскую роль в исторической картине: я в бальном образе перед камерами, за мою руку стреляются мужчины. Да, так и вижу: я в пышном платье, богато украшенном витиеватыми кружевами, на шее – колье из жемчуга, а темные волосы собраны в пучок. Несколько прядок выбились у висков, из-за чего я кажусь такой милой, невинной…

– Победкина, хватит витать в облаках! – Преподаватель какого-то там мастерства, возможно, актерского, но это не точно, ударяет папкой по столу, заставляя всех подпрыгнуть на своих местах.

Стерва вынуждает меня встать, чтобы перед всей аудиторией ответить на вопрос по теме лекции. Вот только не все так просто… Проблема номер один: я понятия не имею, какой был вопрос. Проблема номер два, усугубляющая первую: я даже не в курсе, что за тема. И если уж на то пошло – что за пара в принципе.

Войдя в образ нежной, но стойкой героини несуществующего кино, я смело взираю в глаза врага.

– Я не готова, – бросаю, гордо вздернув подбородок. Будто швырнула не дерзкую фразочку, а дуэльную перчатку, прям как мужчины в исторической картине, что принесет мне «Оскар».

– Ноль баллов, Победкина, – оповещает стерва и что-то помечает в дьявольской тетрадке.

Тоже мне, ценитель актерского мастерства или чего там… Даже выпад мой не оценила по достоинству.

– И раз тебе неинтересно, можешь быть свободна.

О, не сомневайтесь, уже совсем скоро я буду свободна от этого душного театрального института, где штампуют актеров, уровень которых – съемки на однотипных ток-шоу.

Спросите, что я забыла среди них?

Уже ничего. Я сваливаю, ведь меня ждет Тарантино, если вы не помните!

Мне даже собирать вещи не нужно. На столешнице лежит только телефон. Беру его и сумочку из последней коллекции «Луи Виттон», которую мне подарил папулик, и походкой от бедра покидаю аудиторию.

Каждым шагом будто гвозди заколачиваю, точно зная, что все провожают меня взглядами, шепчутся, смеются.

Да и пусть. Меня это не заботит.

Чао, неудачники. Встретимся в кинотеатре. Так и быть, подарю вам улыбку с экрана!

Спешно покидаю здание института и вызываю такси. Полчаса спустя автомобиль останавливается у плазы, и я буквально вылетаю из салона, предвкушая шикарные новости.

Несмотря на отвратительную пару, настроение у меня отличное. Чувствую себя на все сто и выгляжу так же.

Да, от скромности я не умру.

Из отражений в витринах на меня смотрит шикарная девушка, красоту которой подчеркивают темный плащ от «Диор» с тонким поясом, однотонный платок в тон помаде и сапожки на широком каблуке.

Предвкушаю, как журналисты будут устраивать «Голодные игры», чтобы взять у меня интервью. А я буду скромно улыбаться, отводить глаза и загадочно говорить: «Как началась моя карьера актрисы? О, это долгая история о трудолюбии и мечте».

И о пухлом отцовском кошельке.

Но об этом я ни одному журналисту не скажу. Они и без меня нароют информацию о том, как Снежана Победкина поступила по блату в театральный на коммерцию. И, судя по последним событиям, вылетела из него, едва под руку подвернулся первый громкий проект.

Но плевать. Ради Тарантино я готова на все!

Ускоряю шаг, чтобы не продрогнуть. Ноябрь дышит морозом и ощущается отнюдь не осенним месяцем. Если бы не толпы прохожих, тротуар бы покрывал снег.

Некоторые магазины уже начали украшать к Новому году. На редких окнах радостно мелькают гирлянды, манекены нарядились в праздничные коллекции. Пайетки, блестки, стразы… Обожаю!

Ресторан, где меня ждет папа, пока еще не ухнул в предновогоднюю круговерть, хоть снаружи его главный вход и украшают венки из ароматного нобилиса. Внутри все привычно строго, выдержано в бежевых тонах с черными акцентами на подушках на диванчиках у окна, салфетках и посуде.

Администратор приветливо улыбается мне и даже не спрашивает, заказан ли у меня столик. Нашу семью в этом ресторане хорошо знают. Папа был его соуправляющим, пока не стал владельцем крупного федерального канала.

Нехилый поворот, да?

Папулик – пример того, что жизнь в любой момент может повернуться на сто восемьдесят градусов. Важно лишь быть готовым к этому.

И, кажется, это уже его девиз по жизни.

Папа не окончил вышку, но стал важной фигурой в шоу-бизнесе. Он, если верить рассказам, долго не хотел заводить семью, но потом женился на маме спустя пару месяцев знакомства. Правда, они так же быстро развелись, но в этом нет ничего необычного. А вот то, что папа год назад женился во второй раз, до сих пор вызывает во мне все стадии принятия горя. Кроме последней и самой важной. Собственно, самого принятия.

Антонина.

Так могут звать только бабулю «божий одуванчик» или конченую стерву – «акулу бизнеса». Угадаете, кем является моя мачеха?

Я готова дать на чай всем сотрудникам ресторана разом, лишь бы небеса сжалились надо мной и Антонина (или Тонечка, как мегеру ласково зовет мой папа) сегодня вечером осталась дома.

Если я хоть одним рецептором учую удушливый аромат духов этой женщины, то, клянусь, выверну желудок на поднос ближайшего официанта.

Меня провожают к нашему любимому с папой столику – в углу зала, у панорамного окна.

Хороший знак. Однако я вся – клубок из нервов. Столик спрятан за ширмой, и непонятно, кто за ней сидит.

Когда до ширмы остается несколько шагов, я ощущаю, как желудок подпрыгивает, грозясь вывернуться наизнанку. Не надо было давать даже мысленные клятвы…

– Ну и лицо, Снежаночка, – кривит нос мачеха, когда я предстаю перед семьей. – Туалет прямо и налево.

Проигнорировав выпад мегеры и желание рассказать ей, где выход, я перевожу взгляд на папу. Он широко улыбается мне и указывает на место напротив себя:

– Садись, Снеженька. У меня отличные новости!

То, что во мне ядерным взрывом убило присутствие Антонины, оживает благодаря папуле. На его пухлых щеках виднеются ямочки, которые появляются всякий раз, когда он улыбается, а карие, такие же, как у меня, глаза довольно блестят.

Я располагаюсь за столом, сгорая от нетерпения. Но новости приходится еще немного отложить, ведь официант останавливается у нашего столика, чтобы принять заказ.

Терпеть не могу, какой дотошной может быть мачеха. Кажется, мы полчаса ждем, пока она сделает выбор. Водит по меню наманикюренным пальчиком, кривит алые губы:

– Мне бы что-нибудь без сахара, глютена и лактозы!

Воды?

Пока Антонина определялась с заказом, я, кажется, постарела примерно на тысячу лет. И официант тоже. Мы с папой, даже не заглядывая в меню, называем ему любимые блюда, и бедный парень уходит.

Что ж. Теперь самое главное. Не терпится!

– Что за новость, папочка? – подпираю подбородок руками.

Пока Антонина вздыхает – «Кто же ставит локти на стол?» – папа довольно расправляет плечи и заговорщически улыбается.

– Я выбил тебе хорошее место на съемках! – потирает ладони он, а я даже дослушать не успеваю – уже радостно пищу.

– Спасибо! Спасибо, папочка!

– Проект классный…

– Ура!

– Популярный будет, я тебе обещаю.

– Супер!

– И начало съемок уже через неделю.

– Неделю? А как же сценарий? Разве я успею его прочитать и выучить?

Антонина вдруг злодейски улыбается, и мне хочется метнуть в нее вилку. Какого дьявола эта сатана портит момент моего триумфа? Ведь именно о нем я буду вспоминать годами, мечтательно улыбаясь. О нем буду вещать, стоя на сцене во время вручения «Оскара».

– Тебе не нужен сценарий, Снеженька, – воркует папа и подает мне телефон с открытой страницей в браузере.

Стерва с интересом следит за мной.

– Читай, – советует она. – Проект действительно хороший. Может дать отличный старт.

Удивительно, но она говорит абсолютно беззлобно. Правда, уже в следующую секунду становится ясно почему.

– Это будет шикарное шоу. – Папа ласково накрывает ладонь Антонины своей. – Ведь у него будет лучший координатор!

Антонина расплывается в улыбке и смущенно (что?!) заправляет за ухо выбившуюся из идеального каре светлую прядку.

Мне не хватает сил и дальше без выражения всепоглощающего ужаса смотреть на это, так что я ныряю взглядом обратно в телефон. И то, что я вижу на экране, вводит меня в состояние шока.

– Ты… шутишь? Пап, ты серьезно хочешь, чтобы я снималась в этом?!

Я чуть с места не вскакиваю. Хочется драматично убежать в духе ранимой и романтичной героини, которую сама себе придумала… И которую теперь, очевидно, никогда не сыграю.

– Я не понимаю, а что тебя не устраивает? – вскидывает идеальную бровь Антонина. – У таких шоу всегда огромные охваты. Это отличный трамплин для начинающих звезд.

– Это гарем онлайн, а не шоу!

– Ну почему же сразу гарем? – всплескивает руками папа. – Снеженька, там все очень пристойно. Тонечка, наш координатор, сама будет следить за всем. Все прилично, но не без искорки.

– Прошу прощения, а искорка где должна быть? В доме, где вы собираетесь поселить пятьдесят…

– Двенадцать, – поправляет Антонина.

– Ладно, – тихо вздыхаю я, но тут же снова взрываюсь: – Двенадцать девушек! Искорка – это то, что у холостяка в штанах, что ли?

– Снежана! – в унисон вздыхают папа и мачеха.

Я же скрещиваю руки на груди и с видом обиженного ребенка откидываюсь на спинку.

Знаю я такие шоу, где «ищут свою любовь». Видела собственными глазами. Скандалы, драки, дурацкие конкурсы и холостяк с доступом к двенадцати красоткам. И каждую нужно пригласить на свидание, поцеловать, тра…

– Снежана, повторюсь, это отличный шанс для тебя. – Антонина пугает меня, когда пытается не быть стервой. Этот ее проникновенный тон и мягкое выражение лица… Жуть. – Это тебе не какое-то дешевое шоу на маленьком канале, а огромный проект со звездными гостями. Ты хоть видела, кто будет женихом в нашем сезоне?

Я заинтересованно вскидываю взгляд. Всего на секундочку, но этого хватает и папе, и уж тем более Антонине, чтобы понять: я все же на крючке.

– Александр Буэр, – гордо произносит Антонина. – Олимпийский чемпион по сноубордингу. Миллиардер. Наследник самого дорогого горнолыжного курорта Австрии.

– И обладатель фамилии, похожей на отрыжку, – бурчу я.

– Не советую так шутить. Вполне вероятно, что в конце шоу эта «отрыжка» станет и твоей фамилией тоже.

Мои брови взлетают к облакам, как высокоскоростной самолет.

Это еще как понимать?!

– Ты что, не дочитала синопсис шоу? – искренне удивляется папа. Будто он не заметил, что я вскипела через ноль целую одну тысячную секунды после того, как поняла, что никакой «Оскар» мне не светит. – В финале нашего шоу Александр выберет себе невесту.

– Которую бросит, едва выключатся камеры.

– Какая разница, если после шоу с победительницей останутся и слава, и спонсоры?

Да уж, не лучшие слова, которые можно услышать от жены отца… Но Антонина в чем-то права.

– Соглашайся, – серьезно просит папа. – Такой шанс выпадает – один на миллион.

– Я в деле!

Как там говорят? Лучше синица в руках, чем аист в небе?

Так вот, загуглив этого Александра Отрыжку, я понимаю, что не такая уж он и синица. Красавчик, каких поискать. Но соглашаюсь на участие в шоу, конечно же, не из-за него. Сначала карьера и слава, а потом – любовь.

Или что там можно построить под камерами за месяц?

Сегодня.

Лучший способ подготовиться к битве за сердце мужчины – изучить соцсети конкуренток.

Записывайте, запоминайте и не благодарите за совет.

– Прекрати! – Антонина чуть по рукам не бьет, когда замечает, что я сталкерю очередную участницу. – Я пожалуюсь твоему отцу.

– На что? – Отклоняюсь от стервы, едва не вжимаясь в дверцу премиального «Майбаха». – Папуля сам дал мне список участниц.

– Что абсолютно противоречит правилам. – Антонина кривит алые губы, которые чем-то напоминают красный зад павиана.

Фыркаю и отворачиваюсь к окну. Однако и телефон не убираю.

Времени мало. Папа прямо перед перелетом наконец-то не выдержал и поддался моему обаянию. Скинул список остальных участниц, чтобы я могла знать соперниц в лицо.

Какую-то часть девушек я успела найти в интернете еще до отлета. Кого-то отыскала в соцсетях, а про некоторых даже есть статьи в «Википедии» (ужас).

Парочка моделей, три спортсменки, среди которых кандидатка в мастера спорта по катанию на лыжах, биатлонистка и фигуристка.

Чуете? Пахнет какой-то подставой.

В самолете мне не удалось как следует изучить девушек – связи не было, вот и приходится теперь экстренно пробивать аккаунты тех, кого еще не успела найти.

– Тебе это не поможет, – усмехается Антонина, когда машина после светофора снова трогается в сторону телеринга.

– Почему это? – Не поднимаю взгляд от экрана и пальчиком пролистываю последние посты очередной особы, с которой вот-вот столкнусь лицом к лицу.

Лента пестрит зеленым из-за обилия на фото рукколы, шпината, салата, петрушки, щавеля, укропа, лука и прочей клетчатки, о существовании которой я даже не подозревала… Пока не наткнулась на блог этой повернутой на ЗОЖе девчонке.

Боже, она и вправду ест столько овощей? Как сама еще в огурец не превратилась?

– Ты можешь сколько угодно смотреть фотографии участниц, но это не поможет стать лучше них.

– Фи. Звучит как-то грубо.

– К тому же, – пропускает мимо ушей мои слова Антонина, – никто не знает, что в девушках предпочитает сам Александр Буэр. Мы набрали в шоу самых разных участниц, чтобы у холостяка был выбор.

– Еще дегустацию устройте, – бурчу я и закрываю блог девочки-шпината.

Имя ее, если честно, не запомнила, но оно мне и не нужно.

Я вообще ничьи имена не потрудилась сохранить в памяти. Придумала парочке девчонок дурацкие прозвища исходя из того, что нашла в их блогах. Пока едем, успеваю изучить еще пару страниц, и список пополняется новыми «именами».

Итак, за сердце Александра Отрыгонова пока выстраивается следующая очередь: Я, Модель Раз (светленькая), Модель Два (темненькая), Фигуристочка (красивая, но не такая, как я, конечно), Ружье (это та самая, которая из биатлона), Шпала (потому что она длинная, а Лыжа – звучит не очень), Шпинат (возможно, переименую при встрече в Форточку, потому что, судя по блогу, она та еще душнила), Роза (модель спортивного белья с шикарным задом, но внешностью транса. Девчонка типа нее на раз-два сделает розочку из пивной бутылки), Фаллос (не осуждайте, она сама написала в шапке профиля, что секс-коуч).

Девушке, которая вообще мне ничем не запоминается, я даю прозвище Селфи. Ведь только ими забита вся лента рыжей.

Предпоследняя оказывается тарологом. Уже представляю, как она будет кричать в камеру, что Отрыгонов послан ей судьбой и они созданы друг для друга… Пусть будет Гадалкой. Шикарно.

Это еще не весь список, я работаю над ситуацией.

– Немедленно убери телефон, – шипит Антонина, ведь мы подъезжаем. – Если проколешься, что у тебя откуда-то список участниц, я лично тебя выгоню из шоу. И тогда никакой популярности, никакого Александра Буэра. Вернешься в институт и будешь отрабатывать пропуски. Поняла?

– Я не проколюсь, – самоуверенно бросаю я и убираю телефон. Делаю это почти спокойно.

Почти.

Ведь я нашла всех участниц, кроме одной.

Двенадцатую участницу я так и не нашла. В списке папы только ее имя – София Цветикова, и никаких ссылок на соцсети, никаких ников. Гугл выдает на запрос сотни таких Софий. Но как среди них найти ту самую?

«Мышь какая-то», – решаю я.

Такси останавливается перед просторной площадью со скамейками и неработающими осенью и зимой фонтанами позади пятизвездочной гостиницы. Величественные туи, верхушки которых тянутся к ясному небу, сияют мерцающими огоньками, а окна многоэтажного здания украшают гирлянды из нобилиса с красными шариками.

Девушки уже разбились на компашки, хотя остается несколько персон, которые предпочитают оставаться в стороне ото всех. Они картинно поправляют волосы, заглядывают в блестящие зеркальца или смотрят на себя сквозь фронталку дорогих айфонов. Будто надеются и ждут, что их уже снимают.

Атмосфера так себе. Если честно.

– Пошли, – вздыхает Антонина. – Познакомишься с участницами, а мне нужно ненадолго отлучиться.

О, мы уже знакомы.

Хотя они об этом даже не догадываются.

Глава 3
Алекс

«Гелендваген» останавливается перед самым роскошным пятизвездочным спа-отелем Красной Поляны «Розариум». Стеклянная верхушка здания тянется прямо к облакам и переливается в лучах солнечного света. Фасад украшают панорамные окна, небольшие балкончики с горшочными цветами и золотистая лепнина.

Водитель достает вещи из багажника, и следом за ним по дорожке из плитки я прохожу сквозь парадный вход в отель. Просторный холл со всех сторон заполнен метровыми композициями из искусственных разноцветных роз, которые создают впечатление, что это и в самом деле Розариум.

Стоит мне сделать пару шагов, как невысокая девушка со светлым каре у стойки регистрации командует двум операторам направить на меня объективы камер. Один парень практически ложится на кремовый керамогранит, чтобы взять ракурс снизу, пока другой подходит ко мне так близко, словно собирается продемонстрировать миру мои поры на носу.

Одновременно с операторами ко мне подбегает дамочка и тут же обхватывает локоть тонкими пальчиками с длинными красными ногтями. Я вскидываю брови.

– А вот и наш холостяк, – растягивает она. – Как вы добрались?

– А вы вообще кто?

– Ой, простите, – выдыхает блондинка и наигранно смеется. – Я ведь забыла представиться. Я Антонина, телепродюсер и ваш личный координатор на шоу «Лавина любви».

Слово «личный» она, естественно, выделяет особой интонацией и хихикает, и я тут же вспоминаю слова бывшей жены о порношоу.

– Антонина, – вежливо начинаю я. – Куда вы меня ведете?

– Сейчас снимем маленький сюжет, где вы расскажете о том, хорошо ли добрались из аэропорта, как вам природа нашего Краснодарского края, как вас сразил наповал горный запах, смешанный с ароматом витающей вокруг любви, – тараторит она, ведя меня к окну. – Остановимся здесь. Свет изумительный.

Антонина отходит на шаг и осматривает меня с головы до ног.

– Вы выглядите очень правдоподобно. Будто мы вас и в самом деле только-только с самолета сняли. Растрепанные волосы, немного помятый свитшот под жилеткой. Зрители будут в восторге.

Скептически смотрю на нее, пытаясь понять, что она несет. В смысле «правдоподобно»? Если я и в самом деле пару минут назад вышел из такси после пятичасового перелета.

– Александр, ну улыбнитесь, – с широкой улыбкой просит Антонина, когда напротив меня встают операторы.

Я делаю глубокий вдох, делая себе мысленную пометку о полученном хорошем воспитании, но затем все же вспоминаю, что мой родной отец, упаси господь его душу, был в группировках девяностых, и решаю взять с него пример. Поворачиваюсь к камере и с оскалом показываю фак.

Зеленые глаза Антонины распахиваются, хотя рот все же распахивается гораздо шире. Она невысокого роста, но я практически уверен, что если сяду на пятки, то увижу ее гланды во всей красе.

– Дима, выключи камеру, – завершив демонстрацию гланд, командует Антонина одному из операторов и, сделав глубокий вдох, поворачивается ко мне.

Я убираю руки в карманы и немного наклоняю голову вбок в ожидании, что будет дальше. «Мой личный координатор» нервно дергает руками и тяжело дышит.

Мысленно отсчитываю секунды до ее очередной наигранной улыбки.

И три… два… один.

– Александр! – восклицает она так, словно разговаривает с ребенком. О, и на ее лице, конечно же, улыбка. – Наверное, мы не с того начали! Что вы скажете насчет…

– Давайте мы закончим эту ерунду, – перебиваю ее. – Антонина, я порядком устал от всего этого… – Хочется сказать «дерьма», но я беру себя в руки и, откашлявшись, продолжаю: – Шоу в стиле семейства Кардашьян. Я не вчера родился и прекрасно осознаю, что вам от меня нужно. Например, заигрывания, флирт, минет от одной из участниц под бой курантов, а может, даже от нескольких сразу. Вот только я не фанат групповушек. И я приехал сюда, чтобы работать. Думаю, вы осведомлены, что совместно с владельцем «Розариума» мы открываем новый горнолыжный склон, который нуждается в рекламе. И подсветить это в рамках вашего телешоу показалось нам прекрасной идеей. К тому же не так давно я развелся и сейчас действительно нахожусь в поисках девушки, с которой смогу построить семью. Считаю ли я, что смогу найти эту девушку на этом телепроекте? Мне хочется верить в то, что хотя бы одна из двенадцати участниц и в самом деле окажется той самой. Сказки про Золушек в реальной жизни никто не отменял. Но я не собираюсь трахать на камеру каждую для того, чтобы в этом убедиться.

Антонина смотрит на меня так, словно я только что рассказал ей, что лично знаком с Лениным. Ее глаза нервно бегают по моему лицу, а учащенный стук сердца слышен сейчас даже где-нибудь на просторах Млечного пути.

– И пришлите наконец уже контракт с изменениями моим юристам, – бросаю ей я и делаю шаг в сторону стойки регистрации. – Я просил убрать там все пункты про анал.

Руководство телеканала любезно согласилось на мою просьбу прислать для ознакомления контракты участниц, и как же я был удивлен, когда увидел там пункт «о сексуальном разнообразии», согласно которому каждая девушка давала добро на все виды секса со мной, в том числе и на анал, и на любые ролевые игры и мои фетиши, будь то БДСМ, фут-фетишизм, вуайеризм или ЖМЖ.

Благодаря бывшей жене теперь я прекрасно осведомлен, что порой происходит на подобных шоу, но я не планировал спать с каждой.

Хоть я и давно не практиковался, потому что Луиза искренне считала, что ни у кого нет времени на секс, пользоваться девушками я не собираюсь. Флирт, парочка свиданий, совместное катание на горнолыжных склонах – все, в чем я заинтересован на ближайшие тридцать дней.

И вместо того чтобы добавить в контракт пункт о том, что девушкам предстоят занятия по сноубордингу, эти извращенцы прописывают там пункт про анал. То есть, простите за прямоту, их не волнует, что участницы могут порвать себе коленные связки на склоне, главное, чтобы они рвали для меня задницы?

Просто прекрасная логика.

Когда я возвращаюсь к стойке регистрации, рядом со мной возникает Антонина. Она молча подписывает за меня какие-то бумаги, а затем просит следовать за ней к моему номеру.

Стеклянный панорамный лифт поднимает нас в люкс. Отсюда открывается роскошный вид на крутой склон, и я предвкушаю, как завтра буду скользить по нему на борде.

Сноубординг стал для меня чем-то вроде образа жизни. Все, чего я хотел с того момента, как мне исполнилось шестнадцать, – это ощущать адреналин, разливающийся по венам вместо крови, пока ты скользишь по снегу; чувствовать свободу, когда мчишься по самым крутым спускам, летишь, паришь, как большекрылый сокол; наслаждаться тем, как радость заполняет грудную клетку, пока ты покоряешь вершины.

Любой спорт – это зависимость. Бесконечная гонка. Азарт. И одна из причин, по которой я все же согласился на участие в этом «порно», как его называет моя бывшая жена, шоу, – мне хочется найти на этом горнолыжном курорте девушку, которая будет чувствовать на склоне то же, что чувствую я.

Возможно, кому-то это покажется глупостью. В конце-то концов, какая разница, что будет любить девушка, которая станет матерью моих детей?

Вот только после неудачного брака с Луизой я понял, как важно, чтобы вам было о чем говорить друг с другом.

О, и трахаться.

О том, как важно трахаться. Хотя бы иногда.

Но к этому шоу это точно никак не относится.

Беру листок со стола у входа в номер и, вскинув брови, поворачиваюсь к Антонине.

– «Поставьте галочки напротив тех сексуальных игрушек, которые вам нравятся»? – читаю вслух заголовок на нем. – Вы серьезно?

«Мой личный координатор» тут же вырывает бумагу из пальцев.

– Антонина, а можно вопрос? – спрашиваю, убрав руки в карманы.

– Конечно, – на выдохе отвечает она.

– А кто является главным участником вашего шоу: я или мой член? Просто ему столько внимания. Гораздо больше, чем мне.

Глаза Антонины вот-вот выпадут из орбит. Неожиданно она шумно выдыхает и устало произносит:

– Вы действительно думаете, что участницам «Лавины любви» нужна любовь? Они приходят сюда попиариться. Блогеры, секс-коучи, актрисы и модели, которые надеются, что, поскакав на вашем члене, смогут продвинуться по карьерной лестнице или получить доступ к вашему кошельку. Даже будь вы похожи на Хью Хефнера, что основал Плейбой сотню лет назад, для них вы стали бы желанной добычей. Так что то, что вы не лысый толстый папик с дряблой задницей, – лишь приятный бонус на пути к их цели.

Что ж, не буду врать: мне прекрасно известно, какое влияние я оказываю на противоположный пол. Не хочется показаться высокомерным или самовлюбленным, но я и в самом деле слежу за своим внешним видом. В тридцать шесть у меня нет лишнего веса, залысин и той самой дряблой задницы. И я мог бы похвастаться тем, что женщин это привлекает, как и мой ум, но давайте смотреть правде в глаза, Антонина права: женщин возбуждают мои деньги.

– Так и что вы мне предлагаете? – свожу брови к переносице.

– Я предлагаю вам перестать строить из себя святошу и получать удовольствие. А любовь всей своей жизни будете искать по возвращении обратно в Австрию. – Она делает шаг в сторону двери и, прежде чем хлопнуть ею, произносит: – Переоденьтесь, выдохните и через час спускайтесь. Я размещу участниц и вернусь за вами. Вертолет отвезет нас на виллу девушек для знакомства.

Глава 4
Снежана

Водитель распахивает передо мной дверь, и я ощущаю, как взгляды охотниц на сердце холостяка оценивающе обращаются к моему лицу, спускаются к фигуре. Они прикидывают, сколько стоят мои брендовые шмотки, свои ли у меня губы и как быстро я готова дать кому-нибудь здесь ради лишнего дня съемок.

В этот момент – я чувствую – решается моя судьба. Будет ли кто-то из девушек со мной в одной команде? Или все сочтут, что я слишком серьезная соперница и водить дружбу со мной не стоит? Хотя вряд ли кто-то из них приехал сюда друзей искать.

Фигуристка, Шпала и Ружье – узнаю их по просмотренным фотографиям, и к слову, в жизни они пострашнее будут – уже нашли друг друга. Стоят в стороне ото всех и с чопорными лицами о чем-то болтают. Наверняка готовятся собраться в одного большого спортсмена…

Гадалка и Шпинат сидят на скамейке у фонтана. Неожиданный дуэт, но ладно. Возможно, гадать можно не только на кофейной гуще, но и, например, на мякоти сельдерея.

С надеждой нахожу взглядом Моделей номер Один и Два, предположив, что мы будем в одной команде. Красивые девушки должны держаться вместе, правда? Но ботоксные фифы воротят носы, когда я с улыбкой начинаю шагать в их сторону.

Они просто завидуют или боятся.

Очевидно, на моем фоне они будут смотреться не слишком выигрышно.

Пф. Ну и ладно.

Все равно на войне друзей не заводят. Мне нужно продержаться на шоу как можно дольше, чтобы примелькаться аудитории, набрать среди них новых подписчиков и, желательно, попасться на глаза какому-нибудь крутому продюсеру или режиссеру. Уверена, такие точно будут смотреть шоу про то, как какой-то мужик пытается замутить сразу с двенадцатью девчонками, но делает вид, что ищет истинную любовь.

– Девушки, я рада, что все уже в сборе! – громко объявляет Антонина, появившись минут пятнадцать спустя, и все присутствующие начинают подтягиваться к ней.

Краем глаза замечаю спешащего из гостиницы оператора. Наперевес с камерой он бежит к нам. И вижу его не только я. Все участницы как одна начинают прихорашиваться. И я тоже. Это ведь мой звездный час.

Вполуха слушаем, что там говорит Антонина. Что-то про то, как нам всем повезло, ла-ла-ла. Что нас ждут испытания, бла-бла-бла. Что уже скоро мы познакомимся с холостяком…

Очень интересно.

Да кому нужен этот ваш холостяк?

То ли дело оператор. Милый, снимай меня полностью!

– Пс, – слышу за спиной и оборачиваюсь.

Надеюсь увидеть второго оператора. Уже представляю, как он попросит встать в эффектную позу для лучшего кадра, и я обязательно показала бы ему свою рабочую сторону. Но я едва не подпрыгиваю, когда обнаруживаю у себя за спиной Розу. Ту самую девчонку с блогом, где чаще фоток ее лица встречаются фотки рельефной жопы в дорогом белье.

Бритая голова, пирсинг в носу, гигантские стрелки. Синие, как стрелочка на компасе.

– Ты тоже участница, да? – грубо интересуется она.

Снежана, улыбнись.

Улыбнись немедленно, иначе тебя пырнут, а ты и моргнуть не успеешь!

– Ага, – выдавливаю вместе с несмелой улыбкой я.

И, о чудо, Роза тоже улыбается!

– Шик. А то я думала, очередной организатор, визажист, оператор, сценарист…

– Не, – мотаю головой я и пячусь. Делаю вид, что очень сильно (впервые в жизни) хочу послушать Антонину.

Роза хватает меня за рукав плаща и заставляет наклониться. Она ниже меня, но силы в ней точно больше.

– А что с этой, самой главной тут, мотаешься тогда? – Она кивает на Антонину. Та с упоением рассказывает про открывающиеся перед нами перспективы.

– А… Э… Да мы в аэропорту встретились, – выдаю первое, что приходит в голову.

Признаваться, что я родственница координатора, плохая идея. А про то, что мой папа владелец канала, где «Лавина любви» будет выходить, вообще лучше не заикаться!

– Понятно, – хмыкает Роза и отпускает мой рукав.

Честно, я даже не слушаю Антонину. Все внимание сконцентрировано на Розе, которая перекатывается с пяток на мыски, стоя рядом со мной. Это прикол такой? В стиле «Аватара»: как понять, что она хочет со мной дружить? Она попытается тебя убить.

Рыжий оператор наконец включает камеру. Он по очереди подходит к девушкам и снимает их крупным планом. Я готовлюсь к своему звездному часу, но когда он наступает, Роза вдруг закидывает мне руку на плечо и тычет в камеру средним пальцем.

Парень опускает камеру с недоумением, уже не сквозь объектив смотрит на Розу, а потом переводит взгляд на меня. В его глазах столько осуждения, что невольно загораются щеки.

– Ты что вытворяешь?! – шиплю я на Розу, когда рыжий с камерой уходит подальше от нас.

– Делаю шоу. Нас же для этого сюда позвали.

– Какое еще шоу?!

На наши голоса оборачивается Антонина. Теперь она тоже излучает столько презрения, что, существуй его счетчик, прибор бы сломался.

– Я вижу, некоторым совсем безразлично, что я сейчас говорю, – цедит мегера. – А ведь правила для всех едины. Если вы не получаете на вечерней церемонии омелу от нашего холостяка, то покидаете проект. И никаких исключений!

– Какой еще холостяк? – Роза снова хватает меня за рукав, заставляя тем самым наклониться к ней.

Чувствую, у меня скоро не будет этого рукава…

– В смысле? – вскидываю бровь я. – Александр Отрыжк… Ой, то есть… Э-э…

– Погоди. Это что, не то шоу, где из пацанок делают леди? Мой агент говорил мне о крутом проекте для моей внешности.

Мне даже становится жаль Розу. Столько эмоций в ее глазах: отрицание, непонимание, шок. Бедняга даже отпускает мой рукав.

Еще минуту назад я хотела попятиться подальше от Розы. Теперь же как-то неловко это делать.

– Соболезную, – похлопываю ее по плечу, а сама думаю, что первый уход участницы может случиться еще до начала шоу.

Роза выглядит так, будто ее собираются продать арабскому шейху, как служанку, которая будет каждое утро делать массаж ног. И не только ног, что уж там…

Мы все вскидываем головы, когда слышим сильный гул.

– Вертолет! – взвизгивает одна из девиц, и все остальные вдруг начинают прыгать и радостно вопить.

– Это Алекс!

– Алекс прилетел!

Кошусь на оператора. Тот снимает, как по безупречно голубому небу летит большой вертолет, затем зависает над пустой площадью и опускается прямо перед нами.

Не уверена, что так вообще можно делать, но раз наш холостяк такой богатый… То потом оплатит штраф. Не страшно.

Все, застыв, ждут, когда дверь вертолета откроется. Ради приличия и хорошего кадра делаю такое же восторженное лицо, как у других девушек, хотя сомнения уже закрадываются. И они не напрасны, ведь никакого Отрыгонова в вертолете нет.

– Дамы, прошу на борт! – объявляет Антонина.

И тут толпа разношерстных девушек делится на новые группы.

Одна часть претенденток на сердце холостяка бросается к вертолету чуть ли не наперегонки. И как умудряются на высоченных шпильках не упасть?

Вторая часть, в которой сейчас нахожусь и я, застывает на месте и с раскрытыми ртами смотрит вслед первой.

– Я бою-ю-юсь! – воет белокурый Шпинат.

Ее успокаивает Гадалка:

– Все будет хорошо. Верь мне. – Она достает из блестящей сумочки «Гуччи» какую-то карту и показывает Шпинату, пока я закатываю глаза.

Лучше бы показала статистику с минимальным процентом крушений вертолетов, а не вот это вот.

Ладно, я совсем не душнила, просто… Карта в качестве утешения? Она это серьезно?

– Погнали! – Меня снова тянут за рукав. – От этого воя голова раскалывается.

Роза шагает к вертолету и тащит меня за собой. Я иду на автопилоте.

Вроде страшно. А вроде интересно.

Да и разве станет хорошая актриса отказываться от съемок из-за мысли, что она может не долететь на вертолете до пункта назначения, а ее останки затеряются где-то под завалами снега?

Оптимизм мое все.

Пока часть девушек пытается побороть страх перед грядущим полетом, мы с Розой забираемся на борт. Рыжий оператор снимал всех девушек, пока они поднимались в вертолет, но когда это начинаем делать мы с Розой, он, как обиженный ребенок, специально поворачивает камеру в сторону площади.

Стискиваю зубы. Вот ведь…

Пока я на какое-то время останавливаюсь в проходе вертолета, чтобы хотя бы случайно попасть в кадр, Роза уходит в глубь салона. Я бесполезно позирую с полминуты, а потом меня окликают. Точнее, я слышу свист.

– Эй! – развалившись в кресле, зовет Роза. – Пошли, я тебе место заняла!

Она хлопает по соседнему креслу, возле которого недовольно топчется Модель Два.

Сначала хочу отказаться от чести сидеть рядом с Розой, но потом вспоминаю, как Модели косились на меня и строили недовольные лица, и уже из принципа сажусь на отжатое у Номер Два место. С гордым видом застегиваю все ремни безопасности, ведь теперь меня из этого кресла даже авиакатастрофа не вышибет.

Ну… наверное.

Не хочу узнавать наверняка, если честно.

– Девушки, пожалуйста, располагайтесь! – На борту огромного вертолета появляется Антонина. – Сейчас вам проведут инструктаж. Покажут, как правильно обеспечить себе безопасность, и расскажут, что делать в случае крушения.

– Крушения?! – верещит Фаллос, которая сидит по левую руку от меня.

Вот уж повезло с окружением…

Ее панику подхватывают остальные. Только спортивное трио и модели сохраняют спокойствие. Похоже, уже летали. Я тоже изображаю хладнокровие, хотя у самой зубы стучат от волнения.

– Куда мы вообще летим? – резонно интересуется девушка, та самая, которую я не нашла в сети.

Мышь.

На улице я ее как-то не разглядела. Либо она топталась где-то в сторонке, либо дело в ее заурядной внешности. Светлые волосы, светлые глаза, тонкий нос. Ничего необычного и выдающегося. У остальных здесь есть хотя бы шанс составить мне конкуренцию, а она… Ну, Мышь и Мышь. Незаметная.

– Мы летим к вилле, где вы будете жить во время съемок, – объявляет Антонина и тоже садится на одно из кресел, ближе к голове вертолета. Рядом с ней не перестает обниматься с камерой рыжий придурок, который до сих пор игнорирует мое существование.

Ну, Ржавый, ты попал. Я такое устрою, что у тебя глаз на объектив натянется.

– Почему мы не поехали на автобусе? Это не было бы безопаснее?

– Или на такси, – подхватывает Фигуристка.

– Потому что до виллы можно добраться только на вертолете! – одной фразой затыкает всех Антонина.

Всех, кроме Розы, которая шепчет мне на ухо:

– Ни единого шанса сбежать от озабоченного мужика с охапкой омел.

Не сдерживаю смешок, чем заслуживаю осуждающий взгляд Антонины. Она поджимает губы, качает головой. Потом ее взгляд скользит к пустующим креслам, а спустя секунду она передает пилотам:

– Все в сборе. Можем начинать инструктаж.

Пока нас учат, как не умереть в ситуации, в которой тебе с высокой вероятностью придется умереть, я считаю девушек.

Одиннадцать, включая меня. С нами нет Селфи.

Начинаю вертеть головой, пытаясь выглянуть в окно, и таки замечаю пропавшую. Она плачет на скамейке возле гостиницы, пока ее кто-то успокаивает.

Похоже, первый уход участницы действительно случился раньше, чем планировалось. Селфи не прошла испытание вертолетом.

Как-то… унизительно, что ли.

Но так я думаю ровно до того момента, пока вертолет не поднимается в воздух. Тогда салон заполняют визги, которые слышно даже сквозь специальные наушники. Я, кажется, тоже кричу.

Потом, когда буду пересматривать запись шоу, узнаю наверняка.

Ведь Ржавый меня наконец-то снимает.

Ему конец.

Глава 5
Снежана

Наша следующая остановка – шикарная вилла в горах, где мне придется жить до Нового года. Или меньше, если Алекс Отрыжка решит выгнать меня одной из первых.

Но этому не бывать.

Мне не нужен Алекс. Я видела его фотки в сети: типичный высоченный шкаф с темными волосами, уложенными воском, сияющими голубыми глазами, идеальным римским носом и не менее идеальными белыми винирами. Красивый, смазливый, вероятно, даже сексуальный… но не в моем вкусе.

А вот лишние дни съемок – точно в моем.

Нужно продержаться на шоу как можно дольше. В такой стратегии есть два пути. Первый – нравиться Алексу (сомнительно). Второй – нравиться аудитории и быть той самой участницей, что создает шоу рейтинги (этот вариант поинтереснее будет).

У меня было не так много времени, чтобы подготовиться к проекту. Тем же вечером, когда я узнала про шоу, я подписала контракт на участие. С того же момента я в режиме быстрой перемотки всего за неделю посмотрела несколько сезонов подобных передач.

Знаете, что я поняла?

Среди участниц обязательно есть самые яркие девочки, которые выделяются вовсе не внешностью или талантами. Они просто занимают позиции, которые всегда есть в любом коллективе. На шоу они гипертрофированы, так что выкрутить роль придется на максимум.

Роль девушки-подружки, которая поддерживает остальных участниц, пресекает конфликты и вообще ведет себя как местная мамочка, я сразу отмела. Во мне нет столько человеколюбия. Я скорее устрою конфликт, чем разрешу чужой.

Милашка-скромница-девственница с темными секретами? Тоже нет.

Озабоченная петарда – лезет к мужику с первых минут знакомства, добивается всего сексом. Нет-нет. Оставляю эту роль Фаллосу.

Душа компании – нет.

Плакса-разведенка – нет.

Агрессивная стерва, которую все терпеть не могут, но не хотят, чтобы ее выгоняли, иначе будет скучно? О да! В точку!

Правда, за эту роль, скорее всего, придется соревноваться с Моделями Один и Два. Они самоуверенны и токсичны, судя по взглядам, которые они мечут на меня все время, что летим в вертолете.

Но я решаю показать им, с кем они имеют дело.

Надо сразу объяснить им, что я ни их, ни кого-то еще не боюсь. Так что, когда жертвы подиума снова бросают на меня взгляды презрения в стиле Кендалл Дженнер и Джиджи Хадид на Селену Гомес, я отвечаю прямым взглядом и дерзко вскидываю бровь. Шум вертолета глушит любые слова, так что я красноречиво поднимаю средний палец.

Да, я милашка.

Модели оскорбленно отворачиваются, а я расплываюсь в довольной улыбке.

Здорово. Теперь, возможно, мой утренний кофе всегда будет с особой добавкой в виде яда этих красоток.

Но не успеваю додумать эту мысль, как вижу, что Роза показывает мне большой палец вверх.

Ухмыляюсь.

Насколько хреновым поступком будет сдружиться с веб-моделью, демонстрирующей задницу, ради защиты собственной задницы?

Она мужиковатая, грубая и какая-то… пугающая. Сомневаюсь, что Роза долго продержится на шоу. Таких, как она, берут, чтобы разбавить общую палитру ярким, но коротким акцентом. На случай, если нашему холостяку нравятся фриковатые девчонки, а не типичные красотки, каких нас – целый вертолет.

Хотя есть же еще Мышь. Видимо, в этот раз решили разнообразить палитру двумя акцентами. И один из них не яркий, а серый. По законам нудных мелодрам и любовных романов, где лев влюбляется в овечку.

Скоро вертолет садится на площадку перед шикарной виллой.

Мы еще даже выбраться на морозный воздух не успеваем, как уже открываем рты от красоты.

Шикарный двухэтажный дом из белого камня с кофейной покатой крышей, панорамными окнами и парочкой балконов на втором этаже прячется меж величественных гор с белыми верхушками, царапающими облака. По периметру здание расписано красочными узорами роз, а его балкончики с витыми поручнями украшены еловыми ветвями. И от сказочности этого пейзажа захватывает дух.

– Так, девушки, внимание! – зовет нас Антонина. – Сейчас, когда вы выйдете из вертолета, начнутся настоящие съемки. В Сочи перед гостиницей мы тоже сделали несколько кадров, но теперь камеры будут следовать за вами повсюду.

Девушки молчат, затаив дыхание и слушая наставления координатора. Скорее всего, это последний раз, когда Антонина общается с нами. Ее место не на съемочной площадке, а в аппаратной, в кабинете или где-нибудь еще, откуда мегера будет раздавать указания всей команде.

А работников тут немало…

Выглядываю в окно и замечаю как минимум два десятка людей. Несколько камер, куча аппаратуры для света и звука, кто-то разносит коллегам стаканчики, от которых исходит пар… И все гудит, живет, хотя ни участницы, ни холостяк еще даже на площадке не появились.

– А теперь выходите и сделайте мне отличное шоу! – приказывает Антонина и указывает на открывающуюся дверь вертолета. Сама стерва садится обратно в кресло, чем подтверждает мою догадку: дальше мы сами.

– Камеру на участниц! – слышу с улицы чей-то голос.

Девушки начинают выбираться из вертолета, толкаясь локтями, чтобы быть одними из первых. Я же отступаю чуть назад, пропуская всех нетерпеливых. Запомниться могли первые участницы. Те, что выходят дальше, сольются для зрителя в единое пятно.

Нужно выбраться последней.

– А ты чего топчешься? – летит в спину недовольный голос Антонины. – Не хочешь поскорее блеснуть перед камерами?

– У меня другая стратегия, – говорю я и замечаю, что одна камера все же меня снимает.

Рыжий оператор, точнее, Ржавый наконец-то вспомнил, что такое профессионализм.

Я сдержанно, даже несколько холодно (как и подобает стерве) улыбаюсь в камеру, дарю зрителям ядовитый воздушный поцелуй и последней спускаюсь из вертолета. Хочу сделать это грациозно и уверенно, но в какой-то момент чувствую, что нога подворачивается. Пытаюсь исправить ситуацию, ухватиться хоть за что-нибудь, но падаю лицом в снег.

Ну твою ж мать!

Не так я себе представляла свое грандиозное появление…

Я будто в каком-то кошмаре. Слышу сквозь чужой смех, как ведущий с хорошо поставленным голосом говорит:

– Наш холостяк еще даже не появился, а девушки уже падают в обморок, теряя голову!

Ха ха. Смешно.

Стискиваю зубы, утираю с лица снег и поднимаю глаза. На меня направлено сразу несколько камер. Причем одна из них – шикарный вид сверху. Спасибо Ржавому (убью его темной ночью или Розу попрошу).

– С тобой все в порядке? – Ко мне подбегает девушка. Из-под ее одежды к уху тянется пружинка наушника. На груди – рация. На лице – маска сочувствия, но глаза работницы блестят. От радости, разумеется.

Первые минуты шоу, а я уже подарила им шикарные кадры!

Соберись, Снежана, ты же стерва. А стерва может потерять равновесие, но не лицо.

– Я просто без ума от здешней красоты, – произношу сладким, как духи половины участниц, голоском. – Она вскружила мне голову!

И снова смех, но на этот раз – добрый и теплый.

Черт!

Хочется стукнуть себя по лбу, но не могу.

Тут же куча камер. Нельзя показывать, что я сделала что-то не так. А я сделала. Вместо того чтобы занять роль стервы, я на всех парах мчу к роли клоуна.

Ее, кстати, в моем списке не было. Видимо, я решила покорить новую вершину.

– Мы рады приветствовать вас, девушки, на шикарной вилле «Розариум». Именно здесь кто-то из вас шагнет навстречу большой любви, которая зародится на нашем шоу «Лавина любви»! – гордо рассказывает ведущий в кашемировом пальто из последней коллекции «Дживанши». – С вами я, Алексей Красивый, ваш покорный ведущий и проводник к сердцу холостяка. Кстати, хотите узнать, кто им будет?

Алексей улыбается с легким прищуром, а какая-то девушка с рацией, что стоит возле одного из операторов, начинает активно подпрыгивать и махать руками. Она будто дирижирует нами, а мы и рады слушаться ради красивой картинки. Аплодируем, верещим и кричим:

– Да!!!

Будто Антонина не спалила интригу раньше времени…

– Что ж, придется немного подождать. – Алексей заставляет нас разочарованно охнуть в унисон и скривить раздосадованные мордашки. – Скоро вы лично познакомитесь с холостяком. А пока приглашаю вас, милые леди, пройти в дом.

Он указывает на виллу, и мы дружной толпой из одиннадцати девушек двигаемся к широкому крыльцу. Камеры следуют за нами.

Я одета слишком легко для погоды в горах. Руки начинают мерзнуть без перчаток, но я держусь. Не позволяю себе поднять ладони, чтобы согреть их дыханием. Все же в кадре это будет выглядеть жалко, а я и так уже опозорилась.

Поднявшись на крыльцо, Алексей замирает, а люди с рациями вокруг дают и нам знак остановиться. Я замечаю кейс, который раскрывает на столике Алексей, и еще до того, как он что-то скажет, догадываюсь, к чему все идет. Все же в контракте был пункт про запрет на телефоны, а их у нас до сих пор не забрали. По команде мы следуем к ведущему на крыльцо, где должны будем попрощаться с телефонами на те несколько недель, что будет длиться проект.

Когда Алексей спрашивает, кто готов расстаться со смартфоном первой, я без раздумий делаю шаг вперед и кладу телефон в серебристый кейс, как для передачи выкупа в голливудских блокбастерах. Меня награждают натянутыми аплодисментами и раздраженными взглядами из-под накрашенных и наращенных ресниц. Но я играю свою роль и делаю вид, что этого не замечаю.

Пока остальные торжественно сдают телефоны, я смотрю, как вертолет вместе с Антониной вновь поднимается в воздух и растворяется вдалеке. Потом Алексей картинно под прицелами камер закрывает кейс и объявляет:

– Что ж, девушки, а теперь добро пожаловать на «Лавину любви». Готовьтесь к тому, что она накроет вас с головой!

Глава 6
Снежана

Вилла оказывается весьма уютным гнездышком с большой гостиной с камином, просторной кухней и столовым залом… Через которые мы толпой пробегаем, даже не глядя по сторонам. Спешно пересекаем гостиную к лестнице на второй этаж, где должны быть наши спальни.

Я успела посмотреть много шоу, поэтому знаю: выбор кровати определяет все твое существование на проекте ничуть не меньше, чем способность мило улыбаться нужным людям. Ты либо занимаешь лучшее место, чем жирно подчеркиваешь статус местной королевы, либо становишься второсортной участницей и спишь там, куда не дотягиваются ни солнечные лучи, ни взгляды операторов. Про камеры я вовсе молчу.

– Девушки, располагайтесь и чувствуйте себя как дома! – наставляет Алексей, когда мы уже уверенным спортивным шагом доходим до лестницы.

Пока еще участницы пытаются держать лицо. Притворяются леди. Хотя спорно.

Но я чувствую это напряжение, которое давит на виски и толкает в спину.

К черту! Больше не хочу ждать, когда кто-то из нас сорвется первой и с торопливого шага перейдет на бег.

Сама начинаю бежать. Чувствую себя полной идиоткой всего секунду. Потом как-то думать о собственной глупости уже некогда, потому что за спиной слышится стук каблуков.

Я будто Симба, который спасается от антилоп в начале мультика «Король Лев», – бегу и понимаю, что промедление может стоить жизни. Мгновение слабины, случайно подвернувшаяся нога или отвлекающая вспышка выставленного освещения – что угодно может превратить меня в жертву обезумевших участниц.

Падать в снег, спускаясь с вертолета, было не так страшно. Упаду теперь – и меня затопчут! Я, конечно, люблю тайский массаж, но не от десяти девушек разом. Тем более парочку из них я успела выбесить. Модели с радостью воткнут мне острые каблучки между позвонков, еще и покрутятся на месте.

– Девочки, вы куда? – слышу жалобный голосок. Наверняка Шпинат или Мышь.

Оборачиваться нет времени. Тем более я уже близко.

Тяну руку, чтобы схватиться за перила, но кто-то вдруг пихает меня в сторону. Удерживаю равновесие, но теряю лидирующую позицию. Перила больно вжимаются в ребра, но я терплю. Сцепив зубы, пытаюсь продолжить путь. Надо бежать! Меня уже опередили Шпала и Ружье!

– Куда лезешь? – пытается отпихнуть меня обратно к перилам обладательница тонкого голоса… которая оказывается светловолосой Моделью Один.

– Мне только спросить! – не теряюсь я и плечом толкаю тонкую манекенщицу.

Щепка. Она впечатывается в стену и тут же падает назад. Девушки сыплются как кегли в боулинге. Ну чистый страйк!

– Что вы творите?! – вопит кто-то со дна.

Не сбавляя шаг, все-таки оборачиваюсь и вижу разъяренную Мышь. Зубки оголила, того и гляди кинется кусаться. Только не дотянется. Ей до меня далеко – уже целый этаж.

– Шикарный страйк! – Рядом появляется Роза и ободряюще хлопает меня по плечу. Причем так, что я сама едва не выплевываю легкие.

Силы этой «леди» не занимать. Но достаточный ли это аргумент, чтобы держаться вместе?

– Давай шевелись! – Роза хватает меня за рукав. Тот жалобно трещит, и я зажмуриваюсь от душевной боли, ведь это же «Луи Виттон»!

В пустых попытках спасти кашемир от крепких Розиных пальцев спешу за ней. Прямо за нами – камеры. Спереди – тоже. Оператор стоит в коридоре и снимает наш пробег к спальням. В пару из них дверь уже открыта, и я замечаю, что и внутри съемка тоже идет.

– Быстрее! – тороплю я, и мы влетаем в первую распахнутую дверь.

Что за прикол?

Серая комнатка с четырьмя узкими кроватями. Дизайном что, занимался тот же человек, что создает интерьеры российских санаториев?

– Дальше, – говорю я, и Роза кивает.

Мы выметаемся из одной спальни, чтобы залететь в следующую, но лоб в лоб сталкиваемся с конкурентками. Они пытаются обогнуть нас, чтобы наверняка пуститься изучать следующую комнату. Значит, тут ничего достойного.

– Бежим! – выкрикиваем с Розой в унисон и бросаемся вперед по коридору.

Роза меня опережает. На ее стороне сапоги на плоской подошве и шикарные мышцы на заднице и бедрах (я видела фотографии, знаю, о чем говорю).

Я начинаю жалеть, что не посещаю зал, и в эту секунду меня все же обгоняют Шпала и Ружье. Они чуть не сшибают меня с ног, и я отлетаю к стене.

Во рту горчит вкус поражения.

Спортсменки залетают в спальню быстрее меня, за моей спиной другие девушки, визжа и смеясь, уже разбирают кровати в первых двух комнатах.

Это конец.

Теперь придется зайти последней в эту чертову третью спальню и занять оставшуюся кровать, а не ту, что выберу сама.

Уже плетусь в сторону двери, из-за которой слышится ругань Розы и спортсменок. Перевожу взгляд на камеру, готовясь сдержанно (о да, самое время показать эту черту) улыбнуться, как вдруг за спиной оператора замечаю лестницу на третий этаж.

Так-так-так. И что там у нас?

Стараясь быть бесшумной и незаметной, проскакиваю мимо спальни и заглядываю вверх. Интерьер в том же стиле, что и первые этажи, который я бы назвала «домик в лесу», но что-то там неуловимо иначе. Дороже. Престижнее.

В битве за кровать мне не победить, так что уже ничего не теряю. Делаю шаг к лестнице, ведущей на третий этаж, каблуки очерчивают каждый шаг.

– Эй, ты куда? – кричит кто-то из девушек. Такая же неудачница, которая не успела забить нормальное место.

Успеваю понять, что это Гадалка. И что она бежит ко мне. Карт в ее руках не видно, и это прогресс.

У меня срабатывает какой-то рефлекс, я больше не беспокоюсь о том, что нужно быть тихой и незаметной. Сама срываюсь на бег, перескакиваю через две ступени разом и скоро понимаю, что на третьем этаже тоже есть спальня. Ее шикарные распахнутые двери смотрят прямо на меня. Комната манит двуспальной кроватью, заваленной кучей миленьких подушек.

Она. Должна. Стать. Моей.

– Моя! – ору так громко, что у самой в ушах звенит. Чудо, что стекла не потрескались от этого вопля.

– И моя! Там два места! – следом за мной к кровати уже бежит Гадалка, а за ней – оператор.

У меня есть два выхода.

Первый: смириться, что моей соседкой будет немного придурковатая девчонка, которая с колодой карт говорит чаще, чем с людьми.

Второй: выбрать другую соседку. Ту, что явно не задержится здесь надолго.

Тогда спальня будет только моей.

– Занято! – я пытаюсь закрыть дверь перед носом Гадалки, но та налегает на преграду с другой стороны.

– Тут никого нет, кроме тебя!

– Ретроградный Меркурий сегодня не в Уране!

– Я таролог, а не астролог, стерва! – Она ударяет о дверь с другой стороны, и мне кажется, что дерево жалобно трещит. – Уже планируешь, как будешь сюда холостяка водить?

– Чего?!

Новый толчок, и я отлетаю от двери. Падаю не на пол, а на кровать. Причем камера безупречно ловит этот кадр, ведь вместе с гадалкой в комнату врывается и оператор.

– Мы еще даже холостяка не видели, а ты уже мысленно трахаешься с ним здесь! – Она картинно указывает на кровать, с которой резко подскакиваю. Как боксер на ринге после мощного, но не решающего удара, снова занимаю боевую позицию.

– О! Так ты завидуешь! – сладко протягиваю я, держась в образе. – Поэтому тоже хочешь в эту спальню? Сама решила трахнуть Отрыжку?

– Кого? – изумленно вскидывает рыжие брови Гадалка. Точно. Она же не знает, какое прозвище я ему дала из-за фамилии. Гадалка чуть не подпрыгивает от моих слов, а вместе с ней – яркие длинные сережки с камушками и перьями.

Набираю в грудь побольше воздуха, чтобы позвать Розу. Она-то мигом эту занозу отсюда выставит… Но вдруг понимаю, что не знаю настоящего имени обладательницы крепкого ореха.

М-да, Снежана. Твои навыки коммуникаций просто поражают…

Выдыхаю, когда Роза приходит сама. Я вижу, как она бежит к спальне, а вместе с ней – Фаллос и Фигуристка.

Черт, нас спалили!

– Эта комната – свободная от траха территория! Всем ясно? – кричит Роза и вдруг хватает Гадалку за шкирку. – А теперь выметайтесь из нашей с… Э… Неважно. Короче, выметайтесь отсюда все, кроме тебя. – Она тычет в меня пальцем, а Гадалку за горловину тянет к двери.

Яркий свитер бедняжки трещит, а сама Гадалка вдруг поражает всех внезапной смелостью. Или тупостью.

– Я первая сюда пришла! – выплевывает она и толкает Розу.

То, что происходит дальше, станет причиной моей многомесячной терапии у психотерапевта.

Роза валит Гадалку на кровать, сама нависает сверху и хватает с тумбы увесистый светильник в форме оленя, в ветвистых рогах которого – круглая лампа.

– Еще хоть раз меня пальцем тронешь – и эти рога окажутся у тебя глубоко в ж…

– Ты сказала, тут нельзя трахаться! – Даже находясь в беспросветной заднице, Гадалка умудряется грубить. – Или анал не считается?

Мне становится плохо, когда Роза сильнее вжимает девушку в кровать и угрожающе поднимает к ее лицу рога оленя. Не могу больше стоять в стороне. Не потому, что я добрая. Просто бесит, что все внимание и экранное время – им.

– А ну обе…

Договорить я не успеваю, потому что Роза замахивается светильником и случайно ударяет им прямо мне в лоб. Все девушки охают. Роза выглядит огорченной лишь секунду, ведь в следующую на нее уже налетает Фигуристка с подушкой.

– Брось оружие! – вопит она и пытается ударить Розу.

Та бьет светильником, и рога оленя вспарывают подушку. Пух летит во все стороны, а Фигуристка пронзительно кричит:

– У меня аллергия на перо!

– Так свали отсюда! – Я вырываю испорченную подушку, мою подушку, из рук соперницы. Голова трещит от боли, ушиб на лбу вообще ощущается вулканом, но я нахожу в себе силы оттолкнуть Фигуристку.

– Девочки, у вас у всех скрытая потребность доминировать! – напоминает о себе бедняжка Фаллос, которая от ужаса зажалась в угол. И правильно. Там меньше всего вероятность огрести.

– Хватит рукоприкладства! – верещит Гадалка, с которой все никак не слезет Роза. – Я наведу на вас порчу на понос!

– Тоже мне, напугала! Природа тебя опередила, – кривится Фигуристка, с которой мы цапаемся как кошки. Я пытаюсь вытолкнуть ее к двери, она старается вцепиться мне в волосы. – У меня и так непереносимость лактозы!

– Спасибо, что подсказала! – злобно смеюсь я и смотрю ей прямо в глаза, упуская тот момент, когда сзади подкрадывается Фаллос.

– Отпустите друг друга! – приказывает она таким властным тоном, что все в комнате замирают, чтобы взглянуть на секс-блогершу.

Я оборачиваюсь как раз в тот момент, когда она ударяет по моим рукам. Я тут же перестаю заламывать конечности Фигуристки и ошарашенно смотрю на воинственную Фаллос, сражающуюся за мир и спокойствие, вооружившись вибратором, который, похоже, был в ее сумочке.

Розовый увесистый член после моих рук ударом обрушивается на ладони пискнувшей Фигуристки. Гадалку тычут пенисом под ребра, чтобы та перестала вопить. А бедную Розу так лупасят по спине, что мне кажется, будто мы все разом оказались в очень плохом БДСМ-порнофильме.

Большая кровать, пять девушек, куча перьев, пара царапин и синяков, вибрирующий член, включенная камера… И открытая дверь, за которой с вытянутыми лицами стоят Антонина и тот самый мужик, за сердце которого (а не за кровать) нам нужно сражаться.

– Твою мать… – опустошенно выдыхает Роза, и я почти слышу, как это запикивают в эфире.

Глава 7
Алекс

Антонина ушла уже минут как десять назад, а я все еще не двигаюсь и просто пялюсь перед собой в панорамное окно, сквозь которое открывается изумительный вид на снежный пейзаж и яркие красные подъемники, несущиеся к верхушке горы.

Откидываюсь в кресле и позволяю себе рассмотреть гостиничный номер. Пространство озаряют солнечные лучи, падающие сквозь окно. В центре комнаты расположился трехместный велюровый диван песочного цвета, а на полу перед ним – темно-зеленый гобеленовый ковер с кисточками по краям. Возле высокого шкафа – множество деревянных рамок с фотографиями склонов в разные промежутки времени. Уголки губ поднимаются от мысли, что наследие моего отчима вот-вот доберется и до России.

Когда Роман Багинский, наш постоянный гость в Ишгле, во время очередного визита предложил мне открыть в Красной Поляне свой склон, я был удивлен. Приятно удивлен. Я, конечно, осведомлен, что такое франшиза, но всегда предполагал, что это больше про открытие «Синнабона» или маркетплейсов, что так популярны в России, но уж точно не про горнолыжные курорты.

Но меня абсолютно не напрягает мысль попробовать что-то новое. Особенно когда дело касается бизнеса.

Антонина бы сейчас обязательно бросила мне фразу вроде: «Если вдруг вы захотите что-то новое в постели, то девушки к вашим услугам».

Черт возьми, я будто и в самом деле в порношоу.

Мысль о том, что уже через час мне придется столкнуться лицом к лицу с двенадцатью участницами, напрягает до одури. А еще напрягает вот это странное пожелание «моего личного координатора» перестать строить из себя святошу и наслаждаться.

О, я, конечно, далеко не святоша.

Мне нравится секс. Жесткий, нежный, грубый, быстрый, медленный… Не столь важно. Я просто люблю хорошо потрахаться. А кто не любит?

Покажите мне хотя бы одного мужчину, который говорит вам обратное, и я скажу вам, что он врет. Бегите от него, лжеца, подальше. Сразу же.

Все мужчины любят секс. Все.

Вы рассказываете нам о новых туфлях, мы представляем, как они смотрятся у нас на плечах. Вы красите губы алой помадой, мы… правильно, представляем, как эти красные губы смыкаются вокруг члена.

И все мужчины живут с одной простой целью: доказать собственному члену, что это они управляют им, а не наоборот. Иногда не выходит. Но я пока что держусь.

Да, брак с Луизой был, мягко говоря, неважным. Мы поженились спустя пару месяцев после знакомства и следующие два года практически жили в моей постели. Видимо, моя бывшая жена предположила, что перевыполнила план по супружескому долгу еще тогда, и поэтому решила, что дальше уже можно не заниматься сексом в принципе. Она с головой погрузилась в работу, но мне очень сильно хотелось хотя бы иногда погружаться в свою жену, черт побери.

Но несмотря на то, что секса у нас не было достаточно долго, я никогда не изменял Луизе. Я бы просто не смог. Возвращаться домой к жене после того, как был с другой… Да меня бы сожрала совесть.

И я понимаю, что сейчас действительно могу насладиться сексом с множеством девушек, ведь я свободен. Но я свободен лишь от отношений, но никак не от моральных ценностей. Не могу я так. Да и не хочу.

Придурок ли я?

Возможно.

Но ведь они чьи-то дочери. Я не собираюсь унижать их перед всей страной. Даже если сами они не против такого унижения.

Я прекрасно осознаю, что ради достижения определенных целей многие готовы пойти на крайние меры. Вот только мне бы хотелось связать свою жизнь с девушкой, моральные ценности которой будут хоть немного схожи с моими.

Делаю глубокий вдох и заставляю себя подняться с кресла. Нужно разобрать вещи и принять душ. На вертолет мне точно нельзя опаздывать, иначе Антонина решит сыграть моими яйцами в боулинг.

Ну ладно, про боулинг я загнул, у меня все в порядке с пропорциями и размерами.

Бильярд… Нет, тоже мимо.

Гольф. В России вообще играют в гольф?

Твою мать, что за чушь я несу?

Рассуждаю о размере собственных яиц. Просто потрясно, Алекс. Словно помолодел и вернулся в пубертатный период.

Это все чертово волнение. На что я подписался?

Повезло, что руководство «Лавины любви» пошло мне навстречу и позволило жить отдельно от девушек. Постоянное совместное нахождение на вилле свело бы меня с ума и помешало работе.

Да. Работа. В поиске идеальных отмазок мне нет равных.

Может, и от секса с участницами можно как-то отмазаться? Сказать, что я импотент?

Ой, нет. Антонина расскажет об этом девушкам, и каждая из них тут же решит стать той самой спасительницей, которая позволит моему члену восстать.

Что за чушь!

Так, соберись, Алекс. Ты взрослый мужик.

Еще раз набираю полные легкие воздуха и с шумом выдыхаю. Подрываюсь с кресла и следую к чемоданам, оставленным лакеем у входа.

Примерно полчаса спустя, уже разобрав вещи, беру необходимые и направляюсь в душ, после чего достаю экипировку. Под флисовый комплект надеваю термобелье и носки, затем тянусь к комбинезону цвета морской волны, который не застегиваю до конца, оставив болтаться на плечевых резинках, и шнурую ботинки. Доску, шлем и очки я решаю не брать, чтобы посмотреть, как обстоят здесь дела в прокате снаряжения. Тянусь к айфону на столике, и телефон начинает вибрировать:

– Приветствую, Алекс, ну как тебе наш русский Куршевель? – доносится голос моего будущего компаньона с другого конца линии.

– Пока не могу вынести вердикт, ведь я все еще в своем гостиничном номере, – выдыхаю я с грустью в голосе.

Я бы с гораздо большим удовольствием сейчас делал грэб² при прыжках с трамплина, а не готовился (морально, физически я точно не собираюсь становиться добровольцем) к очередному призыву Антонины трахнуть все, что движется.

– Предвкушаешь встречу с красотками? Я пролистал их анкеты, и тебе предстоит настоящий пожар. Кстати, спонсором шоу является бренд презервативов «Кулрекс», когда будут снимать твои сборы на свидания, не забудь на камеру подсвечивать их продукцию.

Да вы издеваетесь?

Спонсор шоу – бренд презервативов?

Просто, мать вашу, фантастика.

– Без проблем, – откашливаюсь. – Но знакомство с девушками пройдет на склоне для начинающих.

– Неожиданно. Так это даже еще лучше!

– Прости, Роман, но я не собираюсь расчехлять член прямо там.

Из трубки звучит его хриплый смех.

– А что? Такого еще не было. Только представь, сколько внимания это привлечет в прессе. Так и вижу заголовки: «Наследник самого дорогого горнолыжного курорта Австрии обкончался на своем новом склоне в России». – Роман начинает хохотать.

Обкончался?

Морщусь.

Мда. А ты, Рома, походу, обдолбался.

– Спасибо за предложение, но я пас.

– Плохой пиар – тоже пиар. Ты знаешь хотя бы одного сноубордиста, которого застукали бы во время секса прям в снегу?

– Нет, – выдыхаю. – Как ты себе это представляешь? Стояк на холоде?

– Член горячий. А их киски…

Мои глаза закатываются против воли.

Киски?

Антонина убьет меня, если я сейчас блевану на собственный комбинезон и потрачу следующие полчаса на поиск другого? А если я вообще закроюсь в номере и не захочу отсюда выходить? Вот тогда точно убьет. Значит, можно блевануть. Ведь когда она начнет на меня орать, я просто приведу ей в пример, что вообще мог не прийти. Весомый аргумент?

К сожалению, нет. Ведь она, конечно, тыкнет в меня моим же контрактом, что я подписал, очевидно будучи в бреду, а затем меня стошнит еще и на этот контракт.

Классный первый выпуск «Лавины любви», я считаю.

– Я подумаю над твоим предложением, – выдыхаю в трубку.

Нет. Черт, нет. Ни за что. Никогда.

Я что, дебил?

Это просто вежливость, чтобы он от меня отстал. Хотя бы на сегодня.

Мне хватает и Антонины.

– Подумай. Можешь даже с несколькими девчонками, чтобы было еще горячее.

– Мне пора идти. Наберу, как осмотрю склоны, – прощаюсь я и сбрасываю звонок.

Убейте меня. Просто убейте.

Почему моего компаньона так сильно заботит то, чтобы я попал в таблоиды со своим членом в одной из участниц, нежели какие-то рабочие вопросы?

Почему вообще всех здесь интересует мой член?

Слишком много членов в мыслях.

На что я подписался?

Моя матушка сойдет с ума. И я, кажется, тоже.

Просидев еще около десяти минут в кресле и практически поплакав от жалости к самому себе, я наконец-то решаю выйти из номера и спуститься. Каждый шаг к лифту дается с трудом. Насколько бессердечным я буду вам казаться, если пожелаю вертолету потерпеть крушение по дороге сюда?

Наверное, очень бессердечным. Ужасным. Бесчувственным.

Но зато я сразу же стану счастливым.

Твою ж мать. Время тянется медленнее, чем обычно примерно в сотню тысяч раз, пока лифт везет меня на первый этаж. Оказавшись внизу и поздоровавшись с девушками на ресепшне, я следую на выход, где меня уже поджидает Антонина. Сегодня на ней лыжный комбинезон, ведь ей придется находиться на склоне во время обучения девушек вместе с нами, от чего на ее лице сейчас нет ни намека на тупую улыбочку.

Что ж, если сноубординг и дальше будет избавлять меня от ее наигранного тона, то нужно выбираться на такие свидания почаще.

– Александр, почему нам приходится вас ждать? Или вы живете по принципу «обещанного три года ждут»?

Понятия не имею, что означает это выражение, но усмехаюсь, заметив, что Антонина только что закатила глаза.

– Вы что, только что закатили глаза? – с улыбкой интересуюсь я.

– Вам показалось.

Фыркаю.

– Такой вы нравитесь мне гораздо больше.

Антонина удивленно смотрит на меня, и я вижу, как уголок ее губ дергается в подобии улыбки. Она тянется к своим волосам, чтобы убрать их за ухо, а затем жестом просит меня занять свое место в вертолете.

Когда дверь закрывается и пилот начинает набирать высоту, я любуюсь горным курортом с высоты птичьего полета. Взгляд тут же загорается огнем, а вместо крови в венах начинает растекаться азарт. С замиранием сердца рассматриваю трассы для бордер-кросса³, на которых готовятся к соревнованиям сноубордисты. Чуть дальше замечаю и трассу для слоупстайла⁴, а от спуска для хаф-пайпа⁵ у меня захватывает дух.

Да уж, холостяк из меня так себе, учитывая, что все это возбуждает меня гораздо сильнее, чем девушки.

Наконец вертолет начинает снижаться. Покидаю салон и вижу перед собой роскошное двухэтажное здание в стиле главного здания «Розариума». В панорамных окнах преломляются лучи ослепительного солнца, создавая разноцветные узоры. По периметру замечаю лепнину с цветочным орнаментом, а главный ход виллы украшает арка из искусственных роз.

– Снимай, снимай, – командует Антонина двум операторам, которые, как шакалы, уже практически тыкнули линзами мне в лицо. – Улыбнись, – сквозь зубы шипит «мой личный координатор», и это меня смешит.

Играть на камеру я никогда не умел, хоть и часто кривлялся во время сноубордических соревнований. Но тогда я чувствовал себя под защитой: в форме, шлеме и маске. А сейчас я словно голый.

Главное, не сказать об этом Антонине. Иначе она сразу же реально заставит меня раздеться одним лишь суровым взглядом.

Открываю входную дверь и прохожу внутрь, ожидая увидеть участниц. Но их здесь нет.

Большая комната сияет в солнечном свете. Диван по ее центру пуст, и нет никаких следов пребывания девушек. Это немного удивляет меня, но тут сверху доносится шум. Поворачиваю голову в сторону лестницы, и операторы тут же подбегают к ней, чтобы снять мою реакцию на первую встречу с прекрасной половиной этого шоу.

Спешно направляюсь наверх и, увидев происходящее, начинаю громко смеяться.

Честно, вижу такое впервые: девушка увесистым резиновым членом пытается сражаться с другой, которая отражает ее удары разорванной подушкой. Затем эта же брюнетка начинает тыкать фаллосом под ребра другую девушку, пока две другие визжат, пытаясь спастись от члена.

Это все, конечно же, происходит на моей постели. Ведь именно здесь я должен оставаться после съемок дней отборов.

Всю эту вакханалию, естественно, снимают операторы. И мне становится не до смеха, когда я понимаю, что это все увидит Луиза. И моя мать…

– Черт, – выдыхает бритая налысо девушка, буквально читая мои мысли.

Перед лицом тут же возникает Антонина, глаза которой сейчас размером с шар для боулинга. Хотя, учитывая мои недавние сравнения шаров, это сейчас прозвучало ужасно.

В общем, у нее большие глаза. И забудьте о шарах. Просто большие. Не шары. Глаза.

Это все какой-то бред.

Снова начинаю смеяться, и «мой личный координатор» буквально выталкивает меня за дверь, тут же закрывая ее перед носом.

– Вы совсем охренели? – доносится ее крик за дверью. – Надевайте сноубордические комбинезоны, и на выход!

– Сноубордические… что? – пищит одна из девушек.

– А вы думали, мы вас тут в бальные платья наряжать будем?

– Вообще-то, да… – А этот голос принадлежит той бритоголовой. Я догадываюсь об этом по дальнейшему отборному мату, сорвавшемуся с ее губ.

– Живо вниз! – вопит Антонина, и мы с операторами отскакиваем от двери и пулей летим на улицу.

Глава 8
Алекс

Итак, пункт первый: участницы шоу, очевидно, думают, что они попали не на съемки телепроекта «Лавина любви», а на «Остаться в живых». Как иначе объяснить эту битву фаллосами – я не знаю.

Примечание к пункту первому: и знать не хочу.

Пункт второй: мой член уже не главный участник этого телешоу, ведь он здесь больше не один. В съемках «Лавины любви» участвуют уже как минимум два члена.

Примечание к пункту второму: это не может не радовать.

Пункт третий: уже минут через пятнадцать я смогу покорить склон. И чувство эйфории заполняет грудь. Как же я счастлив!

Примечание к пункту третьему: а вот участницы, судя по их недовольным крикам о горнолыжных комбинезонах, не счастливы.

Пункт четвертый: мне плевать на чужое счастье, когда речь идет обо мне и сноуборде.

Здесь примечаний не будет.

Я люблю покорять склоны. Наслаждаюсь адреналином в крови во время фристайла. И получаю оргазм на трамплинах. Вот такой я фетишист.

Вертолет снижается и, коснувшись земли, высаживает меня в нескольких метрах от центра горнолыжного курорта. Вижу вдалеке маленький деревянный домик со стеклянными окнами в пол и изумрудной крышей, под которой красуется надпись «Прокат», и следую к нему.

Опасно брать в аренду снаряжение, особенно когда ты профессионал в своем деле. Но, как бизнесмен, я должен тщательно изучить, во что собираюсь вложить деньги. Ведь если часть курорта будет носить мое имя, я не могу облажаться. Здесь все должно быть идеально. И никак иначе.

Толкаю тяжелую дверь и прохожу внутрь. Небольшое помещение освещается лучами солнца. Справа вижу множество сноубордических досок самых разных размеров и сразу же мысленно ставлю курорту плюсик, ведь, несмотря на то, что сейчас самое начало сезона, при таком большом потоке туристов «Розариум» отлично справляется со своей работой. Рядом с досками замечаю стенд, заполненный шлемами и очками с разными типами линз, что тоже является огромным плюсом. На вешалках висят яркие комбинезоны, маски и флисовые комплекты.

– Простите, мы закрыты, – вдруг появляется передо мной запыхавшаяся девушка. Ее светлые волосы выглядывают из-под маски, надетой прямо на разноцветную шапку с помпоном.

– Дверь была открыта, – выдаю очевидное.

Блондинка устало выдыхает:

– Да, но мне нужно бежать.

Когда она поднимает на меня глаза, они тут же распахиваются.

– Это… вы, – заикается девушка, словно увидела не меня, а Егора Крида.

Только не спрашивайте, откуда я знаю, кто это. Сложно не знать Крида. Все его знают. Перед участием в шоу я лично пересмотрел все выпуски российского «Холостяка». И об этом тоже не спрашивайте.

– А мы знакомы? – вскидываю бровь.

Девушка все еще пялится на меня огроменными ярко-зелеными глазами, а затем тяжело сглатывает.

– Вот же задница, – выдыхает она, и ее глаза тут же открываются еще шире. – Не вы задница… И я вообще не про вашу задницу думаю… О, пушистые котики. Я не это имела в виду.

Запрокинув голову, блондинка шумно выдыхает, пока я пытаюсь понять, что происходит.

– Мы с вами не должны были видеть друг друга до официального спид-дейтинга на склоне.

– Так… – хмурюсь. – Ты из съемочной группы?

– Нет, – поджимает губы. – Я одна из участниц.

Снова вскидываю брови.

– А почему тогда ты здесь? Я ведь прописал перечень необходимого снаряжения, и его должны были доставить на вашу виллу.

– Да… Я здесь работаю. Вроде как.

Это меня удивляет.

– Работаешь?

– Да. На время съемок мне нашли замену, но девушка сможет выйти только завтра. Пожалуйста, я… Я очень прошу, можем ли мы сделать вид, что не знакомы? Иначе Антонина меня убьет. Я и так забыла кое-что из снаряжения для девушек, вот и пришлось сюда вернуться.

– В целом нам и не нужно делать вид. Я ведь все еще не знаю твоего имени.

С ее губ срывается облегченный выдох.

– Спасибо.

– Но прежде чем ты уйдешь, у меня будет к тебе просьба. Даже две.

Ее глаза распахиваются.

– Я… не буду с вами спать.

Устало закатываю глаза и шумно выдыхаю скорее для себя, нежели для нее:

– Почему всех на этом проекте так интересует мой член?

Девушка краснеет.

– Я… Не… Ваш… Он меня не интересует. Ну… Не то чтобы прям не интересует. Я просто… – Она зажмуривается. – Это слишком неловко.

Коротко смеюсь и перехожу к делу:

– Первая просьба – перестать обращаться ко мне на «вы». А вторая – я очень хочу хотя бы разок скатиться со склона, но у меня ничего с собой нет. Можешь задержаться здесь ненадолго, чтобы подобрать мне доску и маску?

Блондинка неуверенно кивает.

– И… все?

Киваю в ответ.

Сделав глубокий вдох, она спешит к доскам, чтобы выбрать подходящую мне по росту, после чего я сам выбираю ботинки. Затем блондинка протягивает маску с оранжевыми линзами и, заметив удивленный взгляд, тут же поясняет:

– Другие разобрали. Я понимаю, что оранжевые линзы защищают от солнца не лучше пластиковой бутылки, но больше ничего не могу предложить. Простите.

– Все в порядке. – Беру из ее рук маску. – Разбираешься в линзах?

– Я ведь работаю в прокате, – усмехается она и принимает из моих рук карту для оплаты аренды. – Если это все, то я могу бежать?

– Конечно. – Губы расплываются в улыбке. – Спасибо за помощь.

– Увидимся на склоне, – смущенно произносит она, прежде чем выбежать из домика.

Смотрю ей вслед и усмехаюсь от вида подпрыгивающего помпона, пока девушка бежит к склону с доской в руке.

Что ж, может быть, мне все-таки стоит просмотреть анкеты участниц. Кажется, все не так плохо, как я себе надумал после увиденного в спальне на вилле. Например, эта девушка показалась мне очень даже приятной, хоть и немного зажатой. В любом случае уже через два часа мне предстоит встретиться с каждой из них лицом к лицу. А пока инструктор будет проводить для них тренировочное занятие, я опробую арендованную доску.

Выхожу на улицу и осматриваю территорию вокруг. Кафе напротив переполнено фристайлерами. Они сидят на деревянном столике для пикника и пьют смузи, при этом пританцовывая под звучащую из колонок громкую музыку. Рядом с ними находится небольшая зона отдыха из разноцветных кожаных пуфиков, на которых, подставляя лица солнцу, разместились девушки в бикини и сноубордических брюках.

Пересекаю импровизированную тусовку, направляясь к подъемникам, и, достигнув турникетов, достаю ски-пасс из кармана. Красная кабинка достигает линии, и я тут же оказываюсь внутри.

Через пару минут подъемник останавливается на нужной мне высоте. Буквально выпрыгиваю из него, предвкушая, как буду скользить по трассе. Это, конечно, не бэккантри⁶, но и мне уже далеко не двадцать.

Пятнадцать минут спустя яркие лучи солнца отражаются от кристально-белого снега, ослепляя, пока я стремительно набираю скорость на борде со склона сноупарка, мысленно проклиная маску с оранжевыми линзами, которая и в самом деле совершенно не спасает от солнечного света. Подъезжаю к кикеру⁷ и превосходно выполняю бэкфлип⁸, даже не зацепившись кантом⁹ при приземлении. До безумия довольный собой, покидаю трассу и поднимаю маску.

С той высоты, на которой я сейчас нахожусь, мне отлично видно, как тренируются девушки на склоне для начинающих. Та, что в блестящем серебристом комбинезоне, и брюнетка в черном костюме рядом с ней прекрасно стоят на лыжах. Преодолев склон, они взбираются на подъемник и вновь оказываются с остальными участницами, которые едва могут стоять на борде. Кроме той блондинки в сером комбинезоне, что была в прокате. Она спускается задом наперед, что впечатляет меня. Эта девчонка определенно умеет кататься.

Возвращаю маску на место и спускаюсь со склона еще ниже. Хватаю доску, и рядом со мной тут же возникают операторы. Странно, что последние полчаса они меня не трогали.

– Александр, вам не кажется, что можно и поторопиться? – сразу же наседает на меня «мой личный координатор».

– Не люблю быструю езду, – пожимаю плечами и вижу удивленный взгляд Антонины.

Твою ж мать. Почему теперь даже фраза про быструю езду ассоциируется у меня с сексом?

– Я никак не стану это комментировать, – выдыхает она.

– Буду благодарен, если не станете.

С ее губ срывается усталый вздох.

– Девушкам показали, как стоять на сноуборде и лыжах, – начинает вещать Антонина, заставляя меня повернуться в сторону склона.

Замечаю, как две из них падают друг на друга, и возвращаю взгляд к Антонине.

– Плохо показали.

– Две минуты в кадре простоят.

– Две минуты?

– Да. Придется ради съемки полюбить быструю езду, Александр.

Издаю смешок.

– Как скажете, но только если речь пойдет именно о подобного рода заездах.

Она краснеет.

– Так и что мне надо делать? – снова усмехаюсь я.

– Улыбаться. Неужели вам не хочется продемонстрировать виниры за десятки тысяч долларов?

Закатываю глаза.

– А можно по делу?

– Можно, – снова выдыхает она. – Девушки по очереди будут подходить к вам, и вы вместе спуститесь по склону. Вы, естественно, будете ехать спереди и контролировать ситуацию. От вас лишь требуется удержаться на доске и не дать упасть участнице. За эти пару минут она расскажет вам о себе, а вы ей – о себе. Справитесь?

– Не знаю, Антонина. Вот как я буду ей рассказывать о себе, если мне постоянно нужно улыбаться?

– Я в вас верю.

Хмыкаю и вместе со съемочной командой направляюсь к девушкам, возле которых вовсю улыбается ведущий шоу Алексей.

– Итак, этот день настал. Буквально через пару минут наши прекрасные участницы встретятся лицом к лицу с холостяком. Они нервничают, их сердца отбивают тверк, а дыхание становится рваным. Ведь кто знает, вдруг эта встреча станет решающей? Что, если в это мгновение их будет ждать любовь с первого взгляда? Не переключайтесь и станете свидетелями зарождения любви!