Читать книгу: «Чернильные пятна»

Глава 1

Новое дело

Бюро по Контролю Нарушенных Нарративов

Кабинет начальника. 2146 год

Стены здесь были в виде застывших чернил — они перетекали как река, из синего в фиолетовый и затем в чёрный, отражая миллионы строк текста из разных эпох. Прекрасная работа графического дизайнера. В воздухе пахло старыми фолиантами и озоном — запах работающих на износ квантовых серверов, в недрах которых хранились тысячи миров.

Вера стояла у входа, держа спину ровно, что давалось ей с трудом. Она словно порванная струна, которая никак не хотела зафиксироваться. В кармане дёрнулось перо-коготь — массивное кольцо на весь палец, впившееся в кожу. Предвестник боли. Значит, дело снова в «красной рамке». Мешковатые брюки утопили в себе нервное постукивание пальцев.

Соберись, — глаза зацепились за зеркало справа от входа. Острые скулы, взгляд мрачный и настороженный. Не осталось даже намека на улыбку. Зуб заныл, так сильно была сжата челюсть. И где в этой незнакомке старая Вера? Лишь одна непослушная прядь ранее кудрявых волос, выбилась из строгого пучка на затылке.

— Садитесь, агент Вера, ещё набегаетесь, дайте ногам отдых, — не поднимая глаз от голограммы на своём столе, Данте отхлебнул из чашки с надписью «Лучший в дремучем лесу». Голограмма мерцала, текст поплыл помехами и часть строк самоуничтожилась.

Вера тяжело опустилась в кресло напротив, закинула ногу на ногу и тут же пожалела об этом. Ступня в ботинке мелко дрогнула, она заставила её замереть, понимая, что выглядит закрытой, но и притворяться, что рвётся в новую миссию, как щенок на прогулку не было сил. Блокнот сценариста в кожаной обложке, зажатый подмышкой, переместился на колено, оправдывая выбранную позу. Она сжала его крепче, чем нужно, отчего кончики пальцев побелели.

— Мои ноги отдохнули достаточно, — слова вырвались до того, как она смогла проанализировать, что фраза звучит как упрёк.

Данте смотрел прямо на нее, свет от голограммы подсвечивал серебристые шрамы на скулах. Он выглядел на сорок, но проржавевший от стресса и времени голос выдавал истинные шестьдесят. Бывший полевой агент. И единственный, кто не боялся её отца.

— Опять книжная душегубка? — её голос сорвался, будто она проглотила чернила. — Сколько на этот раз? Месяц? Год?

Данте вздохнул, нажав кнопку. В воздухе вспыхнул корешок книги в красной рамке — старинный, с потертым тиснением: «Преступления и Тени».

Вера шумно втянула воздух. Она вспомнила свою последнюю миссию и сердце ёкнуло. Под воротником заныло — не тело, а память о теле, искалеченном в том мире. Рука дёрнулась к шраму у горла, пальцы прошлись по гладкой коже. Шрам остался у её аватара, но как солдат без ноги она чувствует, что пустое место болит. Это принято называть фантомной болью. Ранение, которое живёт где-то глубже, в сознании. Девять месяцев комы. Первое, что она почувствовала, придя в себя — привкус чернил на языке и чужое имя в голове. Кривое напоминание, что последствия вымышленного — совершенно реальны.

Она бросила взгляд на Данте и заметила, как уголок его рта дрогнул — не одобрение, а их общий, давно заученный шифр. «Безмолвный свидетель. Помню. Соберись».

— Та книга — ваша сила, Вера. Все в Бюро в этом уверены.

— Хм… легко быть в чём-то уверенным, когда находишься в безопасной среде.

— Вы правы, — кивнул Данте. — Ваша злость должна найти выход. Когда мне было примерно столько лет, как вам сейчас, я был похож на первое издание «Ада» — переплетённое кожей, но рассыпающееся изнутри. И знаете, что помогло мне справиться?

Вера тактично молчала.

— Новая книга. Единственное, что лечит. Попробуйте.

Голос Данте остался ровным, но в нём появились стальные нотки, которые он всегда использовал, закрывая дискуссию. Это было не предложение. Очередной приказ, упакованный в вежливый совет, чтобы снизить давление.

Данте открыл файл. В воздухе расплылись фотографии жертв, отчёты, цитаты из книги.

— Изучите книгу сами. Времени в обрез. Она пульсирует и на этой неделе случился прорыв.

— Дистанционный захват? — дёрнулось в кармане перо. — Кто-то из Бюро…

— Хуже. Симбиоз через эмоциональный резонанс. Кто-то оказался на одной волне с этим ублюдком. Не просто купил свечу, а впустил его в свою голову. Маньяк ведёт охоту, а его носитель даже не подозревает, что стал рукой убийцы.

Данте достал из ящика стола фотографию, зажатую скрепкой поверх отчёта о смерти: Брэд. Её друг, наставник и один из лучших агентов Бюро.

— Он вёл своё расследование. Искал кое-какие доказательства. Я не успел узнать, что он нашёл, но подозреваю, что нечто важное. Отчёт о его смерти слишком правильный. — Данте ткнул пальцем в голограмму. — А теперь смотрите. История снова на пике. Двадцать тысяч читателей внутри. Целый город. Если мы не успеем — они останутся там навсегда. Их надо вывести, чтобы починить сюжет или закрыть. Она питается их эмоциями, сюжету всё равно, ненависть это или любовь.

Вера, не дожидаясь кивка, подошла к краю стола. В деревянной шкатулке лежала книга. Кожаный переплёт, золотое тиснение. И вдруг обложка дёрнулась, будто изнутри по ней ударили кулаком. Горло сжалось.

— Живая… — прошептала она. Двадцать тысяч. Её взгляд упал на папку из убойного отдела.

— Сколько?

— Трое.

Значит, маньяк не призрак. У него есть руки. И он уже трижды это доказал.

— Зацепки?

— Для этого вы и здесь, Вера. Там почерк книжного маньяка. Ваша задача искать внутри и обезвредить. Главные герои прописаны сильно — детектив и консультант Скотленд-Ярд, вам нужен последний.

— Чем он поможет? — В горле встал ком. Хватит. Хватит с неё веры в вымышленных гениев. Вера вернулась в кресло, чтобы унять дрожь в ногах.

Данте ответил не сразу. Слишком долгая пауза. Верный признак, что он взвешивает каждое слово, утаивая больше, чем говорит. И когда он продолжил, её плечи непроизвольно напряглись. То, что он сказал, ей не понравилось.

— У него преимущество. Он аномалия, которая чувствует разрывы в сюжете. Не простой персонаж, его знания помогут. Пока это всё, что я могу сказать.

— У него есть прототип?

— Это под грифом «Совершенно секретно». Ваша задача чинить сюжет и фиксировать все отклонения. Вплоть до света в фонарном столбе и бантика на юбке статиста.

Вера помолчала, пытаясь понять, что она упускает. Пазл не складывался. Слишком мало деталей, чтобы увидеть общую картину.

— Насколько честной я могу с ним быть? Мне было бы проще сразу заменить шаблон «Я из будущего» на «Вы персонаж книги». — Вера ненавидела врать и то, как иронично ложь была связана с её работой. Да и все попытки скрыть правду, заканчивались обкусанной изнутри щекой.

— Помните, как отец смеялся? — Данте протянул ей досье. — Если у Веры двойка и семёрка — она ставит всё. Если флеш-рояль — кусает щёки и сдаётся. Не меняйтесь и не показывайте карты слишком рано. Действуйте по обстоятельствам. Иногда интуиция единственное, чему можно безоговорочно доверять.

— Да уж, бездарно играю в ложь, — подытожила Вера, и полоснула себя порцией сарказма: — Зато умею подружиться с кодом настолько близко, чтобы проснуться в чужой кровати с чужим именем в голове. — Она пару секунд смотрела в глаза начальника. Ту книгу она запомнила навсегда, как и глупое решение войти в неё, оставив память о реальном мире. Её крайне жестоко обманули. А те, кто обещали вытащить, если она сольётся с персонажем, слились сами и наблюдали пока она боролась за жизнь.

— Вы всегда идёте напролом — потому и выжили в «Безмолвном свидетеле», — и немного подумав, добавил: — Дайте ему правды ровно столько, сколько может потребоваться для доверия и дальнейшего сотрудничества.

— А что, если он не захочет сотрудничать? Стирать, пока не пойдёт на контакт?

— Если единственным спасением будет переписать историю заново, режьте без сожаления. Книга уже сопротивляется. Я хотел бы сохранить её, очень. Но, если нет… сдадим в архив.

— Принято. Сделаю все возможное… и невозможное тоже попытаюсь. Звучит, как корпоративный слоган, — ладони вспотели, а мозг выстраивал защиту из юмора. Да она теперь с пироманским удовольствием кремирует любую книгу, которая попытается её зажевать. Слишком дорого терять месяцы жизни ради того, кто не может испытывать эмоций и переживаний, за исключением шаблона прописанного автором.

— Что по доступам?

— Вам уже сделали пропуск в архив и лабораторию. Загляните к технику Ларри, он выдаст новый кулон-деактиватор и «авторскую» свечу. Используйте экономно, осталось всего две катушки.

— Так мало? — насторожилась Вера.

— После смерти автора фитиль деградирует. Одна катушка — это около сорока часов чистого книжного времени. Не растягивайте одно погружение дольше, чем на шесть часов, так у вас будет две недели. И да... — Данте посмотрел на неё прямо. — Дом — не лучшая идея. Без командного наблюдения это риск, но я понимаю, что приказы вас не остановят.

— Когда на задание есть всего две недели, свобода передвижения не менее важна, чем безопасность. Хочется верить, что учёные умы Бюро придумают как это закрепить, — Вера наградила начальника улыбкой, которая прикрывала критику в адрес системы и правил. Пора бы улучшить качество переходов и погружения. Она говорила об этом постоянно, надеясь, что однажды её услышат.

Пальцы в кармане нащупали острое перо, и оно впилось под ноготь большого пальца. Поморщившись, Вера достала руку и капля крови тут же упала на кожаную поверхность блокнота. Обложка зашипела и мгновенно поглотила её. Данте поцокал языком.

— Материалы дела на вашем столе, приступайте к погружению сразу и изучайте в процессе.

— Сэр, со всем уважением к вам я настаиваю на гарантии моего экстренного спасения в случае...

— Вера, вы мне как дочь. Обещаю, пока живу. — Его взгляд смягчился. Именно он пришёл на помощь, когда она была в книжной коме.

— Агент Вера, будьте осторожны. Это не просто текст. Там живой мир и путаница из персонажей и читателей. Книга написана больше 20 лет назад. Автор жестко оборвала финал, пожертвовав главным героем, но не успела продолжить цикл и углубиться в мистический триллер. Авария. Фанаты набедокурили, пытаясь изменить концовку. Вы не представляете, сколько раз сценаристы Бюро редактировали её, даже старой обложки не осталось... — Данте махнул рукой на дверь и добавил: — Докладывайте мне лично в любое время, давление на Бюро сильнее обычного.

Вера кивнула, встала из кресла и сунула руки в карманы пиджака.

Закрывая за собой дверь, она почувствовала на губах едва уловимый привкус лаванды, а всегда ледяное перо вдруг согрелось. В груди нарастал клубок и стучал, как второе сердце. Обычно перо тянуло тепло воспоминаний только внутри книги. Почему сейчас?

Неправильно... Оно реагировало так лишь на того, кто помнил её между погружениями. Мысль заставила её взглянуть на левое запястье. Хронометр Брэда. Тот самый, что она, нарушив все правила, сняла с его руки перед тем, как гроб закрыли. Единственный способ сохранить память — украсть её. На экране всплыл и тут же рассыпался жёлтый смайлик, Брэд ставил их повсюду, даже облепил наклейками свою квартиру и кабинет. Вера шутила, что он пометил территорию, а он отшучивался, что смайлы это ответы на все вопросы.

Оглядевшись по сторонам, она никого не увидела, но по коже пробежали мурашки. Где-то в коридоре хлопнула дверь, будто кто-то резко закрыл книгу.

Всего лишь алгоритм, попыталась она убедить себя, направляясь в свой кабинет. Просто нейросеть, выучившая его привычки. Но на стекле хронометра вдруг проползла едва заметная рябь, и на миг ей показалось, что в отражении мелькнула не её собственная тень.

Глава 2

Знакомство с Каином

Книжный мир: туманный Лондон, 1901 год

Лаборатория герцога Каина Блэкторна

Пахло чернилами и чем-то металлическим, будто в воздухе висели невидимые лезвия. В ушах звучало эхо не произнесённых слов, а запах чернил, густой, почти осязаемый, не давал дышать. Она почувствовала, как пол под ногами проваливается на долю секунды, гравитация дала сбой. Она моргнула и всё вернулось к норме. Но в груди осталось странное чувство: будто кто‑то поправил реальность за кадром.

Вера почувствовала головокружение, отметив, что надо проверить вестибулярный аппарат. Тело ощущалось так, будто на неё надели тяжёлое, мокрое пальто. Она сглотнула, прогоняя дурноту, и огляделась. Мир на мгновение замер, стены дрогнули, будто перерисовываясь на лету.

— Чёртов прыжок… — Голос сорвался на хрип. Горло сковало, будто она вдохнула тумана с примесью пепла. Вера прокашлялась. Соберись. Первое впечатление — оружие.

Вдоль стен громоздились полки, заставленные склянками с мутными жидкостями, аккуратно расставлены старинные книги с потрескавшимися корешками, приборы, назначения которых она не понимала. В углу застыл манекен в викторианском костюме, его стеклянные глаза смотрели в пустоту. Внезапно он дёрнул головой, едва заметно, как если бы кто‑то дёрнул за ниточку. Затем снова застыл. Вера прищурилась, ей не показалось, но было это частью атмосферы или же аномалией, она пока не знала.

Поперёк комнаты, напротив входа, стояли два высоких шкафа. Они подпирали стены, будто держались из последних сил, а между ними оставался узкий проём. Вера шагнула ближе и сквозь него увидела стол, заваленный бумагами. И за всем этим — он.

Каин стоял спиной, перебирая страницы раскрытого фолианта. Мужчина медленно повернулся. Его взгляд холодный и оценивающий скользнул по её мешковатому костюму, и прилип к браслету-хронометру на запястье.

Перед ней был ходячий архетип викторианского консультанта: рост примерно метр восемьдесят шесть, стройный, почти сухой аристократ. Но в этой жилистости угадывалась пружинистая сила. Дочерна тёмные волосы, отросшие чуть больше, чем позволяли приличия его времени. Непослушные пряди лёгкой волной ниспадали на высокий лоб. Лицо, с острыми скулами и впалыми щеками. Орлиный нос и тонкий широкий рот завершали образ человека, который брезгует всем миром. Он по всем меркам считался красивым, надо отдать должное иллюстраторам, но агент научилась не очаровываться картинкой. Глаза смотрели так, будто он только что обнаружил Веру на подошве своего ботинка. Тёмно-серые, пустые и холодные, как море в январе. В них стояла такая стужа, отчего Вера на секунду забыла, что она в книге. Захотелось укутаться или уйти. На неё смотрел надменный код.

— Вы Каин? — спросила она, не представившись.

— Если бы я был не он, вы бы уже не дышали, — произнёс он ровным, безразличным тоном.

Вера усмехнулась. Ну, конечно. С первого же слова драма.

— Я из Бюро по Контролю Нарушенных Нарративов. Вы уже встречали моих коллег. — Она сделала паузу. — Хотя... вряд ли вас оставляли в курсе.

Каин слегка наклонил голову.

— Ошибаетесь. Я помню каждого, кто являлся ко мне без приглашения. Их было трое. И ни один не вернулся.

Отлично. Начинает с угрозы. Вера скрестила руки на груди.

— Значит, знаете, что вы — персонаж книги?

Каин замер. Он смотрел на Веру так, будто она только что вылила ему на голову ледяную воду.

— Персонаж, — повторил он глухо. — Звучит так, будто я не более чем чернила на бумаге.

Вера заметила, как его дыхание на мгновение сбилось, будто программа пыталась перезагрузить физиологию. Она знала это ощущение, когда мир вокруг начинает казаться декорацией.

Каин слегка наклонил голову. Тишина. Его рука потянулась к переносице в идеально отрепетированном жесте — поправить очки. Но очков не было. Недописанная привычка? Пальцы замерли в воздухе, словно программа ждала команды. На долю секунды в глазах мелькнуло что‑то механическое, как если бы шестерёнка в часах проскочила зубчик. Затем он моргнул, и жест стал естественным, почти человеческим.

— Продолжайте, мисс..? — сказал он, и Вера услышала в этом не интерес, а вызов.

— Агент Вера, — кратко бросила она. — Ваш сюжет сломан. Из-за этого в моём мире появился маньяк — тень вашего. Мы должны его поймать.

— Вы предлагаете мне помочь... исправить книгу?

— Да.

— И что тогда? Я исчезну?

Вера на секунду задумалась. Нельзя врать. Сейчас или никогда.

— Если пожелаете — я сохраню вашу память. Или верну вас в исходный сюжет, без воспоминаний о нас.

Она растянула губы в улыбке и протянула руку.

— Договорились?

Он посмотрел на её ладонь, потом — в глаза.

— Любопытно… — его голос стал тише, почти шепотом. — Вы говорите так, будто у меня есть выбор.

Его пальцы скользнули по её запястью, не принимая рукопожатие, а оценивая пульс.

— Но я не верю в благородство. Ни ваше, ни вашего Бюро.

Каин резко отпустил её и вышел в коридор, шагая быстро и уверенно. Это был не уход. Это было приглашение. Вера, не раздумывая, пошла следом.

Давайте сыграем, помощник детектива. Ваша реакция — плод чужого воображения, посмотрим сколько сопротивления в вас заложено.

Он вёл её по лабиринту коридоров. Дом был больше, чем казалось при прочтении. Она успела заметить запертую дверь с замочной скважиной в виде совиного глаза и почувствовать тяжёлый запах формалина, смешанный с ладаном.

Наконец, он распахнул невысокую дубовую дверь. Воздух ударил в нос — пыль, химикаты и что-то сладковато-гнилостное. Это была не комната, а логово. Столы, заваленные чертежами с нечеловеческой анатомией, стеклянные сосуды с плавающими в мутной жидкости образцами. На стене — грифельная доска, испещрённая формулами, половину которых Вера не узнала.

Каин обернулся, прислонившись к столу с коллекцией костей не то животного, не то гуманоида.

— Вы утверждаете, что я не более чем вымысел, — это был не вопрос, а констатация. — Предположим, я готов принять это как рабочую гипотезу. Что вы предлагаете? Конкретно.

В этот момент дверь скрипнула. В проёме стоял пожилой дворецкий с подносом.

— Ваша светлость, я приготовил чай и кофе… Не знаю, что предпочитает ваша гостья.

Каин не сводил глаз с Веры.

— Альберт, это мисс Вера, моя ассистентка. Она будет... помогать.

— Добро пожаловать, мисс Вера, — поклонился дворецкий. Его взгляд скользнул по агенту с профессиональным бесстрастием, но на долю секунды задержался на её хронометре, словно сканируя — дольше, чем должно быть у простого дворецкого. Как если бы он считывал код, а не изучал гостью. Затем его лицо снова стало бесстрастным, и он поставил поднос на стол.

— Здравствуйте, Альберт! У вас великолепный слух, — сказала Вера, понимая, что их беготню можно было из космоса услышать. От неё не ускользнуло, как консультант напрягается от её тона. — Спасибо за кофе. Надеюсь, он такой же чёрный, как и душа вашего маньяка, — она снова посмотрела на дворецкого, но он сдержанно улыбнулся и вышел.

Уголок рта Каина дёрнулся. Не улыбка, скорее понимание. Игра началась.

— Значит, вы все-таки умеете говорить слова приветствия, — едко заметил Каин, пригубив белый напиток. Персонаж тяготел к чаю с молоком. Но его выбеленный, лишенный оттенка цвет, подсказал, что мелкие глюки пробрались в дом.

— Все-таки умею, — агент сделала глоток кофе, горячий и крепкий он на короткий миг создал фальшивое ощущение стабильности. — Каин, вы пока неизменная величина в этом мире. Как я уже сказала, в реальности произошли убийства. Почерк вашего маньяка.

— А в вашей реальности нет своих маньяков? Подражателей? Почему это почерк книжного, а не наоборот? Что если ваш автор его не выдумал, а увековечил? Мощь вашего гениального мира бессильна перед книжной тенью?

Он пытался вывести ее из себя.

— Это не столь важно. Тень сознания маньяка просочилась вслед за читателем. Мы можем искать его или…

— Убрать книжного злодея, — закончил вместо нее Каин.

— Это самый простой и быстрый способ.

— Быстрый? Вы явно никогда не охотились на маньяка, агент Вера.

— Дело не в том, что это сложно. Вы бы давно нашли его, если бы не сюжетный баг.

— Допустим. При чём здесь мелкий жучок? Убедите меня в том, что всё это правда.

Вера была готова. Она поставила чашку обратно на поднос и постучав ботинками по деревянным доскам на полу, с энтузиазмом фокусника спросила:

— Дубовый? — кивок. — В черновике это был белый мрамор.

Она подняла правую руку. Широкий рукав пиджака, будто с мужского плеча, сполз, обнажив её пальцы и плотно сидящее на одном из них перо-коготь. Размашистым почерком она написала в воздухе фразу и будто поставила точку, стукнув массивной подошвой ботинка, привлекая тем самым внимание к полу. Белый мрамор устилал пол берлоги. Гладкий, холодный, с прожилками, напоминающими вены. Он вытеснил дерево, доски исчезли без следа, будто их никогда не было. Каин провёл ногой по поверхности.

— Мрамор, — произнёс он. — В черновике, говорите? Любопытно, что было до черновика.

— Редакторская правка. Выглядел неуместно, — коротко пояснила Вера.

Каин смотрел под ноги с таким видом, будто там раскрылся портал в Ад. Нет, не с испугом, а со страстью ученого, которому интересно разгадать эту загадку.

— Как вы это провернули, агент? Гипноз?

— Гипноз подвластен единицам и я не из их числа. Это моя работа, править текст, чинить реальность. Книга как… — она пыталась подобрать слова согласно его эпохе, — часовой механизм. В нём много шестерёнок-персонажей, каждый со своей функцией, на которых может влиять часовщик.

— А часовщик это вы? Вы ответили «что», но не «как».

— Да, я часовщик.

Вера снова взмахнула пером в воздухе и у Каина на голове появился цилиндр. Не давая ему новой попытки придумать логичное объяснение, она снова написала текст. Палец немного онемел от количества потраченной для письма крови. Зато на короткое время у Каина в руках появилась стопка книг. И колющая боль в подушечке пальца, словно укол иглой, напомнила о счете, который всегда предъявляет реальный мир. Этого достаточно, не стоит тратить все силы на доказательство.

— Удивительная… магия, — он не то, чтобы верил ей, но наблюдал за подобными трансформациями с азартом игрока.

— Не магия. Наука. Пойдемте.

Обогнув Каина, она подошла к окну и выдала еще одно доказательство его книжности.

— За окном персонаж-статист. Он глючит, подходит к столбу и чешет затылок. Уходит. А затем повторяет это действие ещё семь раз. Можете наслаждаться его видом ежедневно в двенадцать часов дня.

Это было в отчете предыдущей инспекции, который Вера изучила накануне.

Каин подошёл к окну, достал карманные часы и начал отсчитывать время.

— Семь повторений, говорите? — пробормотал он. — Интервал — ровно две минуты. Поведение не хаотично, а детерминировано. Как механизм с заевшей деталью.

Он повернулся к Вере:

— Если это «глюк», то он подчиняется правилам. Значит, его можно изучить и использовать, — затем хмуро уточнил: — Сколько вы ему заплатили?

— Вы не верите. — Вера подняла на него уставший взгляд. Отсутствие сна, погружение и редактура кровью ослабили её и без того уставшее тело. — В вашем доме есть пустые зоны — черные дыры сюжета, которые автор не заполнил. Вы не можете отправиться за пределы своей роли. Сколько локаций вам доступно? С кем из знакомых вы из раза в раз не можете встретиться? Как часто вы видите повторяющиеся сцены? — Вопросы повисли в воздухе.

Каин молчал. Вера не торопила. Где-то на задворках сознания мелькнула тень сочувствия. Не к нему, а к той версии себя, что погрязла в чужом сюжете и болезненно возвращалась к себе настоящей. Наверное, у нее были такие же глаза — с оттенком экзистенциального ужаса.

Каин медленно, почти церемонно, снял цилиндр. Не швырнул, не осмотрел изумлённо. Просто положил на стол, рядом с костями неведомого существа, как будто помещая артефакт в новую, только что созданную для него витрину.

Взгляд консультанта, когда он поднял его на Веру, был иным. Там не было ни капитуляции, ни страха. Была холодная, отточенная ясность, переплавившая ужас в решимость.

— Хорошо, — произнёс он, и это слово прозвучало как приговор его старой жизни. — Ваша гипотеза... имеет право на существование. Выходит, и маньяк пользуется этими «сюжетными дырами», чтобы скрываться. В них он прячется от властей или самого себя?

Вера выдохнула. Она даже не заметила, что задерживала дыхание. Он не просто поверил. Он уже начал расследование. И в этом была новая, непредвиденная опасность. Он усвоил новые правила быстрее, чем кто-либо, кого она встречала. Слишком быстро. Программы так не адаптируются. Живые умы — да. Но в её практике даже они ломались, увидев меньше.

Он не просто персонаж, — мелькнуло у неё. — Он — аномалия. И если он поймёт, как взломать код… Что тогда?

Она вспомнила отчёты Бюро: случаи, когда персонажи пробуждались. Они либо исчезали, либо начинали переписывать миры вокруг себя. Каин был опасен и в этом была его ценность.

Глава 3

После знакомства

Кабинет Каина. Спустя пару минут после ухода агента

Дверь закрылась, и в кабинете воцарилась тишина, густая, как невысказанная мысль. Каин неподвижно стоял у камина, пальцы сжимали край мраморной полки. Его обоняние, отточенное безмолвием морга и склепов, уловило запах. Не духов. Горящего воска? Нет. Хлора и меди. Он прошёл к тому месту, где она стояла. На полу не осталось следов перехода, ни мокрой грязи — сегодня был дождь. В желании найти физическое свидетельство, получил лишь новую загадку.

Он был консультантом по потусторонним вмешательствам. Изгонять нечисть, заново хоронить нежить, разоблачить вампирское логово… Он видел многое, ему привычно верить в существование чего-то большего. Он был сосудом, в котором отлично уживались учёный и мистификатор. Столько времени он думал, что к нему приходили гости из будущего. Но что, если правда из уст этой гостьи — единственно верное объяснение? Не магия, не чудища, даже не Ад или Рай. Будущее, в котором наука приручила магию и подчинила законам физики.

Она была убедительна. Он мог бы отмахнуться от её доказательств, как какой-нибудь нигилист или скептик, но его ум хотел разгадать эту загадку. Он помнил вес цилиндра в руках. Видел человека за окном, который семь раз подходил к фонарю, чесал затылок и уходил, точь-в-точь повторяя свой странный ритуал. Он понимал, что действительно не мог попасть в некоторые места в городе. Мраморный пол можно было оправдать сильнодействующим препаратом, хотя на агенте не было никакой защиты. С другой стороны, от чего защищаться, если она убеждала его, что он стоит на изначальной версии книги?

Уходя, она зажгла свечу, извлечённую из сумки, висевшей поперёк груди, и, прикрыв глаза, сосредоточилась. А потом исчезла. Не было чертыханий, звука прыжка. Она словно никогда и не стояла перед ним.

Каин собирал её образ по частям, как улики на месте преступления, которого ещё не случилось, но которое обязательно будет.

Ботинки. Грубые, солдатские. Такими не ходят в гости. Такими наступают, крушат.

Чёрный костюм без намёка на моду. Пиджак сидел мешком, под ним — жилет, затянутый почти по-женски, с отчаянной необходимостью собрать себя в руки. Белая рубашка топорщилась, две верхние пуговицы расстёгнуты — то ли плевать, то ли задыхается. Брюки могли приютить ещё одного агента, напоминая рясу монаха. И руки. Тонкие пальцы, слишком бледные для живого человека. Пальцы, которые сжимали странное перо, надетое на указательный палец правой руки. Она похожа на заблудившегося щенка, который огрызается, едва ты протягиваешь руку.

Лицо. Густые брови, вздёрнутый нос, придающий озорной вид; губы, чья лёгкая асимметрия кривится от постоянной горечи. Парадокс. Лицо ребёнка и глаза взрослой женщины. Серо-зелёные, как кора, поросшая мхом. В них не было ни желания понравится, ни страха, ни обмана. Стальной клинок с зазубринами — не сломленный, но требующий заботы.

«Владелец похоронного бюро, — мелькнуло в голове. — Те хотя бы знают, зачем приходят. А эта явилась в траурном костюме, но хоронить пришла не мёртвых, а правду. Или ищет ответы, которые уже кто-то похоронил».

Он потёр переносицу — жест, которого не помнил. Привычка, не принадлежащая ему. Каин прошёл в коридор. Стены здесь были обиты тёмным деревом, пол — широкие дубовые доски, скрипящие в такт шагам. Он мог пройти этот путь с закрытыми глазами — знал каждую царапину на перилах, каждый выцветший портрет предков, смотревших на него с осуждением. Но сегодня он шёл медленно, вглядываясь в привычные вещи так, будто видел их впервые. У одной двери он замер и посмотрел на круглую ручку. Повернув её, консультант открыл дверь и посмотрел в темноту. Он знал про это место, только его объяснения носили мистический характер. После слов агента, он вглядывался во мрак и пытался представить каково это быть внутри книги. Его рука потянулась в эту черноту и упёрлась в невидимую преграду. Он не чувствовал текстуру, но что-то не пускало его войти. Закрыв дверь, Каин продолжил свой обход.

Странная гостья не испугала его и не удивила. Она заинтриговала.

Он привык иметь дело с необъяснимым. Призраки, демоны, проклятые предметы — у всего есть логика, правила, слабые места. Даже магия подчиняется законам, если знать, как на неё смотреть. Но здесь законов не было или он их просто не знал.

Каин остановился у лестницы, рядом с библиотекой. На стене висела картина — его дед, основатель рода. Тот же холодный взгляд, та же привычка сжимать губы. Он никогда не понимал, зачем предки заказывали такие портреты. Чтобы пугать внуков? Или чтобы напоминать себе, что они тоже когда-то были живыми?

Агент не боялась, не лебезила, не пыталась кокетничать. Она говорила, как с равным, хотя по статусу я выше. И я позволил ей командовать.

Потому что она давала информацию, а информация — это власть. Даже если она врёт, даже если ошибается, она даёт материал для размышлений. Он мог бы позвать слуг и выдворить её, мог бы пригрозить. Но тогда он так и не узнал бы, почему его мир трещит по швам.

Каин прошел в библиотеку. В камине догорали дрова, отбрасывая на стены пляшущие тени. Он подошёл к книжному шкафу, провёл пальцем по корешкам. Фолианты по трактатам, медицинские справочники, старые дела, которые он вёл когда-то сам. Всё на своих местах. Всё знакомо до боли. И всё — ложь. Если верить агенту. Он усмехнулся. Усмешка вышла кривой, как трещина на великолепной вазе. Она не портила, а лишь подчеркивала красоту.

Я позволяю ей командовать, потому что она знает больше. Пока — больше. Но это не навсегда, — успокоил он себя.

Консультант оставил полки и подошёл к окну. За стеклом бушевала буря. Как всегда, по пятницам, словно у неё есть график дежурств. Его собственное отражение в стекле, безупречное и холодное, казалось ему сейчас чужим. А образ этой колючей, изломанной девушки с глазами, повидавшими много боли, на удивление ясным.

Запах табака, хотя нет, горького кофе, риса и апельсина всё ещё держался в памяти. Каин посмотрел на дверь, считая минуты до её следующего появления.

«Проклятье». И сам не понял — о чём.

Кто вы на самом деле, агент? И почему ваш приход пахнет не просто началом новой главы, а концом всей книги?

Глава 4

Обмен информацией

Кабинет Каина, спустя шесть часов после знакомства

Вера зарычала и наградила таким же свирепым взглядом сидевшего напротив Каина. Он снова потянулся к переносице. Призрачный жест. Может, это намёк на какую-то не прописанную черту? Следы более ранней, стёртой версии персонажа? Левая бровь поползла кверху в притворном удивлении, голос звучал ровно:

— Серьёзно, агент? У вас там не обучают держать лицо или вы тестируете на мне убийство низкими частотами?

Вера ни разу не смутившись, откинулась на спинку стула и потёрла уставшие глаза. Затем смяла страницу книги, в которой делала заметки карандашом. Спину жгло от напряжения, нейрочип под лопаткой ныл, будто сильные пальцы пытались вдавить его поглубже. Она уже больше двух часов вычитывала несоответствия в сюжете и задавала уточняющие вопросы консультанту. Словно врач, собирала анамнез, чтобы потом построить гипотезу и выявить источник проблемы.

— Каин, вы такой шаблонный, — не скрывая недовольства проворчала агент.

— Не чета вашей фамильярности, агент? Вы такая антибанальная, не избитая, не лишённая оригинальности и своеобразия, — его взгляд был насмешливым и даже самодовольным.

Слова повисли в воздухе. Он вернул ей её же обвинение: изящно, умно, как умеет самообучающийся алгоритм. Не очеловечивай их, Вера. Они всего лишь хорошо прописанный код. Это напоминание в начале её обучения звучало также часто, как и слова приветствия. Брэд был прав, но и терять союзника — пусть сейчас он и казался ей обузой — большая глупость. О доверии не может быть и речи, но хамить не стоит. Даже с хронометром она вежливая и благодарит за помощь. В некотором роде Каин такой же голосовой помощник. Голограмма со звуком. Но как бы она не напоминала себе о виртуальности мира, внутри всё было настолько реально, что над верхней губой выступила капелька пота. Осторожно проведя пальцем сверху вниз, она оставила влажный след.

Только Вера решила смягчится, как её обжёг взгляд Каина. Глаза сузились настолько, что потеряли цвет, будто чернила слились с ресницами. Вот видишь, взбешен. Предсказуемая ярость. Но внутри она сжалась, код или нет — он имел силу в этой вселенной. Заставляя себя дышать по квадрату, она чувствовала нарастающую тревогу.

— Ваша способность зеркалить чужие слова поистине впечатляет, — её голос прозвучал ровно, почти равнодушно. — Как у хорошо настроенной говорящей машины. Но скажите, Каин, разве умение повторять слова с лёгкой перестановкой, не признак того, что вы действуете по заранее прописанному сценарию?

— Шаблонное мышление разве не удел сценаристов?

— Нет, удел тех, кто боится выйти за рамки, — теперь карандаш в её руках хрустнул и разделился надвое. Процесс словесной схватки запущен, сейчас начнётся фехтование.

Каин встал и подошёл к бару. Наполнив два стакана, он протянул один Вере. Она сжала его так крепко, что побелели пальцы. Расслабься, он же подмечает все эти мелочи.

— Я постараюсь не ранить ваши... чувства, — тщательно подбирая слова, чтобы избежать драмы, пообещала Вера. — Признаюсь, недавно я закрыла одну книгу, в которой персонаж оказался обманщиком и трусом, — глоток. — Это заставило меня пересмотреть своё отношение к тем, кто существует в книжном мире.

Каин слушал, вернувшись в кресло откинувшись на спинку с видом незаинтересованного в беседе человека. Но Вера видела, что его челюсть напряжена, а брови слегка сошлись у переносицы. Он не просто слушает. Он анализирует каждое её слово, точно она образец для изучения. Вдруг его взгляд изменился, исчезло раздражение и появилась оценка. Она и сама не раз смотрела так на сложные улики.

Вера внутренне ощетинилась, предполагая, что именно он видит в ней. Вероятно, раскладывает на составляющие, с наблюдательностью детектива и интересом учёного, под чей микроскоп попало полезное (бесполезное, подсказал внутренний критик), ископаемое. Она готова поклясться, что он не верит ей и пытается найти факты, опровергающие все её доводы. По тому, как его взгляд прикован к ней, она была уверена, что он уже составил её психологический портрет: стресс, прямолинейность, травма. Ну и пусть. Его проницательность — всего лишь сложный скрипт. Её приоритет в том, что она выжившая, а он — не человек. Она существует пока помнит, что за его лицом нет личности. В последний раз её предал не мужчина, а хорошо прописанный сюжет.

— Смею предположить, что до предательства, вы тоже не особо жаловали персонажей, — уголок рта дрогнул, будто глюк, но Вера решила, что это улыбка.

— Если вы подразумеваете близкие отношения...

— Насколько близкие? — взгляд Каина стал насмешливым.

— Каин, — Вера склонила голову набок и заговорила бархатистым, ядовитым шёпотом, — вы флиртуете со мной?

Краем глаза она уловила движение справа, Альберт на пару секунд замер, а потом невозмутимо направился через кабинет, точно судно, которому не страшен шторм. Нос защекотал аромат свежесваренного кофе. Безупречно изображая глухоту к их разговору, дворецкий поставил поднос на стол. Перекус в виде хлеба, сыра и тонко нарезанного мяса, тут же вызвал приступ голода.

Каин вдруг расплылся в широкой, неестественной улыбке. Слишком широкой. Слишком открытой. Как у актёра в мелодраме, мелькнуло у Веры.

— Агент Вера, — произнёс он с нарочитой лёгкостью, — поверьте, моё любопытство к вам сугубо профессиональное. Я не настолько в отчаянии, чтобы искать утешения в посторонних раздражителях.

Этот напыщенный индюк, осмелился намекнуть, что она — раздражитель. Профессиональное любопытство, значит, не в отчаянии... А не он ли за помощь ухватился, как человек, у которого нет зацепок?

Возмущение встало поперёк горла. Она открыла рот, чтобы ответить и вовремя остановилась. Потому что он смотрел на неё с лёгкой усмешкой. Ждал реакции. Хотел, чтобы она взорвалась.

Вера взяла себя в руки.

— Рада, что вы так высоко цените мои профессиональные качества, — сказала она ровно. — А то я уж было подумала, что вам просто неловко признаться в симпатии.

— Сэр, — прокашлявшись, вмешался Альберт, — думаю, мисс Вера могла неправильно истолковать вашу чистоту намерений и принять ваши слова, сэр, за личное оскорбление...

На ровном месте вышла из себя, вспомни, где ты. Мужчины молча смотрели на неё и именно это помогло закрепить голос в голове. Ждут моей реплики, будто от этого зависит весь сюжет.

— Всё истолковано абсолютно правильно, Альберт, — Вера поставила почти нетронутый стакан с виски и принялась собирать бутерброд. — Меня нельзя оскорбить. Я здесь не женщина, а ассистент его светлости. На страницах книги я была бы санитаром сюжета, который отделяет важное от напускного.

— Ваша манера держаться наводит на мысли о том новомодном «феминизме», что импортируют из Франции. Позволяете себе слишком много для особы вашего пола.

— О… моего пола? Я восхищена автором книги, которая столь умело прописала вашу арку. — Мяч на моём поле, подумала Вера.

— Сочту за комплимент, — наигранно кивнул Каин.

— Не сочтите. Вашей заслуги в этом нет, — хронометр на запястье завибрировал, и Вера увидела, что показатель пульса зашкаливает. Отлично, чуть больше двух часов в книге и уже поддалась на провокацию системы.

— Вероятно, заниматься своей аркой вам некогда… — между делом заметил Каин.

Вера решительно встала из-за стола. Почему он её задирает? Это было похоже на хитрое дёрганье за косички. Он проверяет ее границы, ее характер и идентичность заявленной роли. Отклонится ли она от версии, с которой пришла к нему. Маньяк где-то здесь, пока она отвлекается на пустые пререканья.

— Сэр, я могу…

— Не сейчас, Альберт, — перебил дворецкого Каин, прямо глядя в её глаза. — Кажется, агенту есть что сказать.

— Я здесь не для того, чтобы быть «раздражителем» в вашем прописанном сценарии, — голос звучал спокойно. Почти. — Разговор окончен.

Подмигнув дворецкому, Вера быстро собрала заметки в сумку и направилась к выходу:

— Спасибо, Альберт. Дальше я продолжу одна. Займу комнату наверху.

Она уже взялась за дверную ручку, когда Каин сказал:

— Вы не спросили, что я видел.

Вера нехотя обернулась.

— Что вы видели?

Он подошёл к столу, взял свои записи, те самые, которые делал, пока она вычитывала несоответствия.

— В переулке, у дома мисс Купер кто-то ошивался. Вы уверены, что по сюжету его там не должно быть?

— Уверена, — ответила Вера.

— А я его видел, — сказал Каин. — Он выглядел подозрительно. И … двоился.

— Что значит «двоился»?

— Как два рисунка на одном листе пергамента. Один — поверх другого. Реальный человек и… кто-то ещё, призрак, сущность.

Вера вернулась к столу, взяла его записи. Карандашный набросок — две фигуры, наложенные друг на друга. Одна расплывчатая, почти призрачная.

— Когда вы это видели?

— Я прибыл вместе с детективом, пока они проводили осмотр внутри, изучил зевак и улики за пределами дома.

— Он как-то реагировал на вас?

Каин посмотрел на неё без надменности и насмешки. Скорее, с любопытством естествоиспытателя, который наткнулся на новый вид и пока не решил, опасен он или безобиден.

— Он старательно избегал любой реакции, но на его плаще были синие крошки краски. Такой же, как на двери в дом мисс Купер. Казалось, что кто-то или что-то управляло им, — он положил лист на стол. — Похоже на внушение, агент.

— Я возьму это, — Вера сжала его записи, и спросила: — Вы поэтому согласились помогать?

— Я поэтому не выгнал вас, когда вы начали командовать, — поправил он.

— Ценю вашу сдержанность, — ответила Вера, направляясь к выходу.

Оказавшись на лестнице, она выдохнула. Свидетельство персонажа — не улика. Только нить. А нить может вести в никуда.

Глава 5

Улица Падших

Особняк Каина

после происшествия в кабинете

Вера открыла дверь комнаты, в которой до вечера точно не появится Каин. Она прошла в его спальню, как ранее делала сотню раз в других книгах. Локация персонажа — это своеобразный гостиничный номер, в котором ты иногда находишься, пока не решишь вопрос.

Комната встретила её аскетичной роскошью. Ноздри защекотал запах древесины, такой бывает в старых домах, где живут одни книги и тишина. А затем едва заметный аромат человека. Каин носил смесь из удового дерева с розой, словно костюм. Помнится, об этом говорили на стажировке. Благодаря консультанту, в реальности скупали все свечи с этим запахом. Читатели хотели дышать его воздухом.

Встряхнув головой, Вера вернулась к делу. Допрос персонажа и так утомительное занятие, а когда он увиливает – усложняет ситуацию в разы. Их «сверка локаций» была игрой в одни ворота, он что-то скрывал, и она это видела. Ей нужны были его черновики, его личные заметки — всё, что не входило в официальное досье Бюро.

Одна мысль упрямо сверлила виски: работать в паре с персонажем? Это глупо. Брэд бы уже составил свод правил для такого сотрудничества. Она сжала виски, но голос в голове не умолк, как если бы сама книга вгрызалась в сознание.

В комоде не оказалось ни единой бумаги. Вера заглянула в тумбочку. Нож с витой рукояткой лежал там, будто ждал именно её. Пальцы сомкнулись на нём. Конечно, кольцо на пальце было оружием посерьёзнее, но она не хотела рисковать, предпочитая иметь тайное оружие. Холод металла пронзил кожу, и в голове тут же вспыхнул образ: перо-коготь, выскользнувшее из окровавленных пальцев, падение в темноту, девять месяцев небытия. Оно было мощным оружием, но в прошлый раз предало. Нож же простой, надёжный, не требовал крови и не подводил. Она бросила его в сумку. И лишь потом, уже на ходу, её осенило: в книге «Преступления и тени» похожее орудие лежало в паре метров от тела жертвы. Хотя её задушили. Что если она сопротивлялась и пыталась ранить нападавшего? Тогда он мог увернутся и что-то выронить, оставить след. Больше зацепок не было. Значит, начинать надо с дома жертвы и осмотреть всё самостоятельно. В реальности убийца всегда возвращается на место преступления, здесь могло бы быть также. Зачем? Да хоть бы утереть нос местным властям. Смотрите, я все еще на свободе и гуляю по местам преступлений.

Вера схватила книгу в поисках адреса. Страница тридцать семь... Дом мисс Купер. «Красная дверь, три ступени…» А Каин сказал синяя краска на двери. Значит, правка свежая. Возможно, маньяк активен прямо сейчас. Достаточно ранить его пером, чтобы код заглючило на пару минут. Этого хватит, чтобы переписать детали истории. Адреналин стёр тошнотворное напряжение, оставив только ясность и желание продолжить. Надо спешить. Вера спустилась вниз и набросив первый попавшийся плащ, почувствовала запах лаванды. Каин ненавидел лаванду. Почему тогда в доме пахнет ею? Он что не чувствует? Вопрос повис в мыслях, не находя ответа.

***

Дверь захлопнулась. Широко шагнув на мостовую, она не видела, как из-за полуприкрытой портьеры на её спину легли два пристальных взгляда.

— Сэр, мне проследить за ней? — голос Альберта прозвучал тихо, будто он боялся спугнуть исчезающую в сумерках фигуру.

— Не стоит. Я знаю, куда она направилась. Пусть поиграет в сыщика, если ей так угодно. Там ничего нет.

— Но, сэр… вдруг, она пострадает?

После недолгой паузы, Каин ответил:

— Значит, нечего и надеяться, что она чем-то могла быть полезна.

— Даже если говорит правду?

— Тебе не кажется, что её правда однобокая?

— Думаете, она врет?

— Думаю, что кто-то убедил её в том, во что она верит.

Консультант снова потянулся пальцами к переносице. Сколько бы он не искал опровержения её словам, но были мелкие детали, которым нет объяснения. Как, например, эти чертовы очки, которые он то и дело желает поправить. Память души о прошлой жизни? Он никогда не носил очки. У него не было никаких болезней или травм. Никогда. И это казалось странным. Обычно, дети в детстве разбивают коленки, болеют гриппом… Но не он. Каин тихо выругался.

— Ваша светлость?

— Хочу быть свидетелем её провала или... доказательств её правды. Что ещё хуже.

Когда он наконец повернулся к окну спиной и увидел Альберта, тот уже держал в руках его плащ и котелок.

— Я настолько предсказуем? — ухмылка преобразила суровые черты лица, сделав его доброжелательным.

— Сэр, я дворецкий. Если я не могу предугадать, значит, я зря получаю щедрое жалованье, — но морщины у глаз уже приподнялись в ответной улыбке.

***

Вера замедлила шаг, рассматривая улицу. Нанять кэб, значит потерять полчаса езды, которых у нее нет. Выйти и войти заново тоже рискованно и отнимет время. Оставался один вариант — потратить несколько капель крови, но сэкономить самый ценный ресурс. Микро-жертва ради макро-результата.

Она свернула в узкий переулок за булочной, где находилась одинокая дверь на кухню. Аромат не оставил сомнений, именно там выпекают сдобу. Сжав от нетерпения зубы, она активировала перо-коготь. Игла под кожей отозвалась привычной болью, но это был расчётливый укол. Указательный палец вывел четкий приказ: открыть проход в переулке перед домом первой жертвы.

Она толкнула створку, вместо запаха дрожжей в лицо ударил холодный воздух бедного квартала. Шаг и она на улице Падших. Ветер завывал, забираясь под полы плаща, пропахшего лавандой...

Она выглянула из-за угла и не заметив ничего подозрительно, зашагала к дому жертвы. Дверь была ярко синей, окна черные, будто жильцы давно спят. Раз, два, три, порог — мысленно посчитала Вера. Внутри нарастало мрачное предчувствие чего-то недоброго. Трусиха. Дерево поддалось легко, без скрипа. Петли были смазаны и совсем недавно. Внутри оказалось светло, словно кто-то зажег лампу, но источника она так и не увидела. Сделав шаг назад, Вера снова посмотрела на окна снаружи — чернота. Вот и аномалия. Нащупав в сумке нож, она крадучись вошла внутрь, закрыв за собой дверь.

Комната была одна, но просторная. Хватило бы на студию, пронеслось в голове. Обстановка бедная, из-за шторы в углу, больше напоминающей грязную тряпку, выглядывала кровать. У входа стоял импровизированный умывальник — кувшин с водой и миска. Подозревая неладное, Вера лишь крепче обхватила нож. Справа от входа хилый стол и табурет, краска осыпалась на пол. Агент опустилась на корточки, вглядываясь в пол. Отпечаток ботинка проступал чётко, совсем свежий. Кто-то уже побывал здесь после убийства. Бросив взгляд на плиту, заметила легкое дыхание пара. Шея слева зудела. Вера сжала зубы и не тронула её, хотя пальцы уже дёрнулись. Здесь кто-то есть и, вероятно, он за шторой.

Хронометр сделал скриншот реальности. Всё, что она не заметила, легло в память, как в игровой слот. Потом она сможет сравнить две картинки: было — стало. Она делала это каждый раз, когда сюжет начинал плыть.

Повернувшись, она направилась в угол спальни. Шторы висели неподвижно, либо тот, кто там прячется сидит тихо, либо он ушел до её прихода. Левой рукой она резво отшвырнула ткань в сторону, та противно шаркнула на леске. Никого. Правая рука оставалась начеку, согнутая в локте и готовая проткнуть ткань сумки, если кто-то нападет. Вдруг, он прячется под кроватью? Подойди она ближе, он схватит её за ноги… Встав у подножья, Вера резко отодвинула кровать, будто та совсем ничего не весила. Вопреки ожиданиям, маньяка там не оказалось. Только фантики, как от конфет.

Присев, Вера подняла один. Бумажка была неестественно гладкой, цвета химической сирени, с едва читаемым золотым тиснением: стилизованная веточка лаванды. Ничего подобного в викторианской Англии производить не могли. Это был чужеродный артефакт, словно вплавленный в ткань книжной реальности. Она быстро сунула его в карман, точно сувенир из другого измерения.

Вдруг что-то грубое, влажное, как мокрая кожа, сдавило её горло. Легкие рванули воздух и не нашли ничего. Вера попыталась вдохнуть снова, но горло было перекрыто. Только хрип, влажный, булькающий, вырвался наружу. Перед глазами заплясали чёрные пятна. Не петля! Нож. Достать нож.

Правая рука, уже лежавшая на сумке, рванулась внутрь. Пальцы нащупали холодную рукоять и сомкнулись на ней. В тот же миг лёгкие затребовали вдох и упёрлись в непробиваемую стену. Воздуха не было. Вера левой рукой вцепилась в чужую одежду, ткань, пуговицы, что-то твёрдое. И собрав остатки силы, рванула назад, увлекая противника за собой. Они рухнули на пол. Хватка ослабла, он оказался сбоку, его руки всё ещё сжимали удавку, но она смогла глотнуть воздуха. От него пахло мылом. И чем-то знакомым — но она не могла понять чем. Не реальность. Пыльное прошлое. Сладковатая горечь лавандового леденца, припорошенная пылью старой книги. И следом — тяжесть. Едва уловимая. Застоявшийся воздух сырого подвала.

Вера ударила локтем назад — в рёбра. Тупой удар, хруст. Незнакомец охнул. Извернувшись, правой рукой она полоснула воздух, там, где должно быть тело. Клинок встретил сопротивление. Он зарычал, удавка соскользнула. Агент откатилась в сторону кровати, не далеко, просто чтобы не быть под ударом. Он всё ещё находился рядом, но сил встать не было. Она слышала его дыхание — хриплое, злое. Пол был ледяным, но она едва чувствовала холод, только жжение в лёгких и пульсирующую боль в горле. Глаза отказывались фокусироваться. Она видела его движения как пятна: рука на бедре, рывок левой, что-то летит в неё.

Флакон — она угадала, когда стекло разбилось о металл кровати. В нос ударил запах — тухлый, приторный, неестественный. Потянуло заплесневелым вишнёвым пивом, которого здесь быть не могло.

Дверь хлопнула. Вера осталась одна.

Фантик жёг дыру в кармане. Лаванда. Здесь, в этой грязи и копоти? Её мозг, настроенный на поиск аномалий, цеплялся за деталь: химический запах от нападавшего, фантик, и её собственное, едва уловимое воспоминание... из кабинета Данте? Нет, из медчасти Бюро. Обрывок разговора техников:

«...лавандовый реагент в тестовых погружениях вызывает стабильные галлюцинации...».

Она не знала контекста тогда. Теперь этот фантик кричал о вмешательстве из её мира. Кто-то принёс сюда технологию. Или... кто-то здесь её создал.

— Что за черт? — нахмурилась Вера, но в голове зашумело. Хронометр на её запястье завибрировал короткой, отчаянной серией импульсов — не сигнал тревоги, а ритм, похожий на стук в дверь или на стук сердца в панике. Перед глазами всё поплыло... Она провалилась в воспоминания о пабе «Dublin», где Брэд рассказывал, что хочет познакомить её со своим другом Марком.

Глава 6

Альянс

Спальня Каина. После нападения на Веру

Каин сидел у камина и читал книгу. Рубашка, ранее запечатанная наглухо на все пуговицы, была расстёгнута на треть, рукава небрежно подвёрнуты по локоть. На шее проступили вены, будто кто-то разлил чернила.

Вера смотрела на него из-под едва открытых век. Консультант выглядел таким обычным. В нём не было намёка на угрозу и именно это настораживало её. Его можно легко спутать с человеком, наделив качествами, которыми не обладает код. Страница не шуршала, значит, он не читает, а наблюдает за ней. Ждёт, когда она заговорит первой.

— Не торопитесь, агент, — тихо сказал Каин, перелистнув следующую страницу, — Можете рассматривать меня сколько пожелаете. Надеюсь, моя постель достаточно комфортная ложа для созерцания прекрасного.

Созерцание прекрасного — это он так про себя? Его самоуверенность и нарциссизм не дадут забыть, где и с кем она находится.

— Вы так добры, что я отплачу вам той же монетой — можете сохранить воспоминание обо мне в вашей постели, как о единственной женщине, которая когда-либо была или будет с вами. Других вам не написано, — Вера попыталась сесть на кровати.

— Звучит, как фраза из вульгарного романа, — усмехнулся Каин. — Польщен вашим предложением, но боюсь, нормы приличия и ваше уязвимое положение не дадут мне воспользоваться им.

Ей всё равно что он «думает», гораздо важнее о чём молчит. Рука машинально потянулась к шее. Горло болело, как если бы промозглый северный ветер впился в кожу.

— Лучше расскажите, как нашли меня и почему упустили нападавшего?

— Неслыханная наглость вместо слов благодарности… В вашем мире женщины все такие? — Каин отложил книгу, встал у камина, плеснув из графина янтарной жидкости и сделал небольшой глоток. — Что предпочитаете? — через плечо спросил он у Веры.

— Виски с колой. Но её у вас нет. Апельсиновый сок?

— Какой сорт предпочитаете: севильские, яффские или «корольки»? — Каин вопросительно поднял бровь, но тон остался насмешливым. — По-вашему я похож на человека, который будет искать вам сок? Да ещё для того, чтобы разбавить им виски. Вы либо гений, либо ваш мир окончательно повредил вам рассудок.

— В моём мире это называется «коктейль». Кстати, в вашем времени их уже готовили. Попробовали бы, а то кислитесь тут от скуки, — реакция Каина оказалась неожиданной, уголок его рта задрожал.

Попытка подавить смех? Обычно алгоритмы идут вслед за диалогом и, если собеседник шутит, он рассмеётся в ответ. Что с тобой не так?

— То же, что у вас в стакане, — она тратила время на пустую болтовню.

— Виски. — Каин протянул Вере стакан, но снова садиться в кресло не торопился. Вместо этого он устроился на краю кровати, на расстоянии вытянутой руки, и выжидающе отхлебнул свой напиток. Глоток был больше обычного и кадык на шее эффектно вздрогнул, проталкивая содержимое внутрь. Вера перебирала догадки, отметая одну за другой. Каин — надменный, острый, как бритва, сейчас будто изображал волнение. За себя? Может, это он на неё напал в доме? Её взгляд метнулся к бедру, а рука резко пнула кулаком его плоть.

— Агент, если вам нужно поставить удар, просто попросите… — Вера видела, как его челюсть сжалась, а вены на шее превратились в канаты.

— Больно?

— Не больнее, чем вам. Я прошёл проверку? – левая бровь иронично изогнулась.

Она сделала глоток, поставив стакан на прикроватную тумбу и откинулась на подушку, не торопясь говорить. Да и что тут скажешь, когда напротив персонаж, а не равноправный напарник-агент? Её интересовало, как Каин узнал, где её искать и привёз домой.

— Ну? — консультант терял терпение.

— Сначала ваша версия. И прошу, — она выделила это слово мягким звучанием, — рассказать всё без утайки, — продолжая пристально глядеть в его глаза, желая найти там какую-то аномалию, но они выглядели абсолютно обычными. Даже слишком.

— Вас долго не было, — пожал плечами Каин. Его взгляд был направлен на неё, он даже не пошевелился. — Мы с Альбертом разделились и отправились на поиски.

— Последнее, что вы стали бы делать, это искать меня, — голос её сорвался, горло всё ещё ныло. — Я могла вернуться в свой мир. Ещё одна попытка, — уже жёстче.

— Только не в моём плаще, — усмехнулся Каин. — Он мне дорог, как память… А вы, агент, пахнете проблемами. И моя задача выяснить не притащили ли вы эти проблемы в мой дом.

— Выходит, следили.

— Предпочитаю слово «наблюдал».

— Что вы успели увидеть, когда нашли меня? — она понимала, что он следовал за ней в попытке разоблачить и найти двойное дно. Если бы он также охотно помогал, как играет в сыщика, из этого сотрудничества можно было бы извлечь пользу.

— Только тень, скрывшуюся в темноте домов. Вас отравили «Сонным зельем». — В моей лаборатории есть необходимые ингредиенты для антидота, — он сделал паузу, глядя на неё. — Так что жить будете, — глоток. — Если прекратите лезть в закутки без страховки.

— Что за «сонное зелье»? Звучит как порошок из валерианы и хмеля.

— Вы хорошо осведомлены.

— А если не иронизировать?

— А если не иронизировать, — передразнил Каин, — то это смесь валерианы, хмеля, ромашки, мелиссы…

— Чайный сбор какой-то…

— …и трупной пыли.

Вера замерла. Рука, тянувшаяся к стакану, застыла в воздухе.

— Откуда у вас антидот от трупной пыли? — Вера сделала глоток, будто эта смесь действительно проникла в её организм.

— Я консультант по потусторонним вмешательствам, агент. Такие вещи не спрашивают.

— Сколько я провела без сознания? — вдруг спохватилась Вера. Поставив стакан на тумбочку, она пыталась выбраться из-под одеяла и встать на ноги.

— Я вам не справочное бюро, — хмыкнул Каин, даже не подумав сдвинуться с места, что никак не помогало Вере встать.

— Понимаю, обычно за вас это делает Альберт и кукушка в вашем фойе, но сейчас это важно.

— У меня нет кукушки в фойе, — спокойно поправил консультант.

Дыхание участилось, волна воспоминаний поглотила разум. Она в панике озиралась по сторонам, пытаясь найти свою сумку. Шесть часов в день, из них она потратила два на анализ отклонений, потом полчаса на дом, пока не потеряла сознание. Страх слияния с книгой сжал виски и в ушах застучало.

—Агент, — его голос прозвучал резко, как удар хлыста. — Ваше сердце сейчас выпрыгнет из груди. Если не хотите потерять сознание вновь — сосредоточьтесь на чём-то одном. На звуке часов. На пламени в камине. Ваша паника бесполезна. Дышите по квадрату, — сказал он, и в его голосе прозвучала неожиданная, почти автоматическая интонация инструктора, как будто он повторял заученный когда-то протокол.

— Сами дышите по квадрату! Мне нужно встать, — Вера кивнула на то место, где сидел Каин и он нехотя поднялся. Вера отбросила одеяло и соскочила с кровати, будто та могла ужалить её в любой момент. Взгляд метнулся к хронометру. — Брэд, статистика дня. — Тошнота подступила к горлу. — Откуда вам знакома эта техника? В вашу эпоху её не было.

Хронометр затикал, и искажённый механический голос, словно из-под воды, произнёс: «Шаги: 6235. Калории: 551. ЧСС 156…».

— Прошло полтора часа, — словно устав от её паники, ответил Каин, пока хронометр перечислял все данные. — А в вашу эпоху не принято поднимать старые архивы и изучать труды монахов, которые умели сонастраивать своё дыхание так, что лечили вибрациями раны?

— Интересуетесь с целью отточить навыки подражания человеческим слабостям? Не утруждайтесь, — ответ немного успокоил Веру, и она попыталась незаметно следовать совету Каина дышать по квадрату. Иногда новое — это хорошо забытое старое. Возможно, автор внесла какие-то знания в портрет Каина, не проверяя их на принадлежность эпохе.

— Вижу, вам лучше, — кивнул Каин на кресло у камина, — Если вы успокоились, можем продолжить беседу.

Внутри Вера возмутилась его парламентским замашкам, словно он пытается подавить оппонента своим авторитетом. И она сама дала ему повод перехватить инициативу. Чёрт бы побрал этот травмирующий опыт и страх застрять в книге.

— Моя сумка?

— В кресле.

Она рванулась к креслу, и пальцы впились в замшевую ткань, как в спасательный круг. Мгновение на ощупь — блокнот, перо, свеча, кулон-деактиватор. Арсенал. Якорь. Она сделала глубокий вдох и на выдохе отпустила сумку, чувствуя, как дрожь в коленях наконец отступает. Устроившись в кресле, обратилась к консультанту:

— Я благодарю вас за помощь, Каин, — она говорила искренне. — В спешке я оставила стакан. Будьте так добры… — это была не просто просьба подать ей напиток. Это была скрытая команда. Если алгоритм откажет, значит, книга ещё в большей заднице, чем она думает.

Лицо Каина скрыли тени и понять, какую реакцию вызвали её слова было сложно. Но вот он повернулся, взял стакан и подал его Вере. Усевшись в кресло рядом, консультант молча ждал.

Вера присмотрелась к нему и поняла, что он точно не нападал на неё в доме первой жертвы. Нападавший был на пару сантиметров ниже, не критично, но для её пристального взгляда заметно. Фигура была мощнее, неповоротливей. От него исходил запах хозяйственного мыла, а от Каина пахло слишком хорошо, слишком дорого, как от музейного экспоната, за которым ухаживают реставраторы. Смыть этот аромат можно лишь пером сценариста. Конечно, ему не обязательно нападать лично, он бы мог просто отдать приказ... Только зачем? По сюжету в консультанте нет подлости.

Она откинулась на спинку кресла, делая вид, что пьёт виски, а на самом деле перебирала варианты, анализируя, как вести это дело дальше. Первый вариант: остаться одной. Потратить часы на слепой поиск, натыкаясь на глюки и сюжетные тупики. Риски — не успеть и быть запечатанной в этой реальности навсегда. Второй вариант: использовать его. Он — ходячая база данных этого мира. Его знания — ключ, который сэкономит дни. Да, он непредсказуем. Да, он что-то скрывает. Но он единственный актив в этой игре, который может принести ей победу. Риск? Ещё какой. Но меньший, чем гарантированное поражение в одиночку. Решение кристаллизовалось, холодное и безоговорочное. Она сделает его своим инструментом.

— Мне не нравится идея работать с вами, — Вера понимала, что с их недоверием нужно что-то делать. И сейчас её задача понять, Каин — палка в её колесе или само колесо. — Я не хочу тратить время на то, что будет тормозить расследование. Возможно, сказав правду про книжность вашего мира, я поспешила и тем самым вызвала отрицание и режим защиты. Моя работа заключается в том, чтобы помочь читателям выйти из режима чтения до того, как книгу запечатают с ними внутри. Я готова делиться с вами информацией и ответить на некоторые ваши вопросы, при условии, что вы сделаете в ответ то же самое.

Она замолчала, и тишина повисла в воздухе, только треск камина и звук колёс по мостовой. Сделав глоток. Вера обдумывала свой поступок, поглядывая в сторону застывшего Каина. Она не знала, какие доказательства ищет, но сейчас ей как никогда хотелось поговорить с Брэдом. Не хронометром, а другом.

— Я не хрустальный. Говорите со мной, как с обычным человеком. — Вдруг резко вставил Каин. Вена на шее вздулась и потемнела, стакан пустил холодную слезу ему на руку. Вера увидела, как кожа намокла, словно страница книги, на которую по неосторожности пролили воду. На секунду плоть перестала быть плотью, став текстурой, кодом. Эффект исчез так же внезапно, как и появился, оставив после себя ледяной укол в груди Веры.

— Я была не права. — Вера говорила тихо, привлекая внимание Каина к своим словам. — Вы не нападали на меня. И вряд ли вы сообщили ему обо мне.

— А «Сонное зелье» успело повлиять на вас сильнее, чем я предполагал, — сарказм Каина был точным, выверенным, человечным. Вера на долю секунды восхитилась этой ювелирной настройкой, техники постарались. — И почему я вне подозрений?

— Я так не сказала, — ухмыльнулась Вера. — Маньяк не следил за мной, он жил в доме мисс Купер. Я же нарушила его конспирацию своим внезапным вторжением.

— Значит, он вернулся туда, считая это место безопасным.

— Да. Отчасти потому, что его там не станут искать, а отчасти… ему некуда идти. — Веру вдруг осенило. — Когда он напал на меня, я ощутила запах мыла и ещё что-то едва уловимое. Потом всё перебило воспоминание аромата вишневого пива. Но этот запах, что-то кисловато-металлическое, как...

— …чернила? — Тут же предположил Каин.

— Да, как в старой типографии, — Вера посмотрела на него и увидела его самодовольство. Слова не прозвучали, но она услышала этот укор: «Агент, вы ведь сценарист и работаете с текстом, неужели вы не вспомнили о запахе типографии?».

Она замолчала и полезла в карман, где успела припрятать улику. Может, консультант что-то знает. Каин взял со стола фантик, который Вера нехотя положила перед ним. Поднёс к свету камина, затем осторожно понюхал.

— Лаванда. Но не духи. Слишком резкий, химический оттенок в основе. Её не выращивали для саше, а дистиллировали. Концентрировали, — он отложил бумажку. — В городе есть два места, где подобное могло происходить в промышленных масштабах: аптека О’Рейли — но там книги покупок ведутся скрупулёзно. И заброшенная типография «Новости улиц» на углу Хилтон и Стрейн. Там десятилетия стояли цинковые ванны для проявки пластин. Идеально для кустарной лаборатории. А напротив — паб «Спящий пёс», где варят отвратительное вишнёвое пойло. — Он посмотрел на Веру. — Ваш нападавший не призрак. Он химик. И ему нужно было рабочее место. Вот вам и адрес.

— Это стоит проверить, — уверенно подытожила Вера.

— Стоит, — быстро согласился Каин. — Но вы не будете больше ходить одна по городу.

— Какая забота, — саркастично заметила Вера.

— Агент, вы как слон в посудной лавке. Ваши действия неуклюжи и ведут к потере улик и подозреваемого…

— А я думала это вы упустили подозреваемого, любуясь сумерками.

— Я упустил подозреваемого, как вы точно подметили, потому что увидел ваше бездыханное тело, агент. Ваше спасение дело случая. Можете не благодарить, — пальцы Каина покрепче сжали стакан.

Вера замерла, потом не сдержавшись рассмеялась. Горько, устало, но искренне.

— Агент, — в голосе Каина снова сквозила надменность и спокойствие на грани скуки. — Ваша нервозность выдает сильную усталость и шок. Вам стоит отдохнуть, прежде чем отправляться со мной на поиски преступника.

— О, вы готовы взять с собой слона?

— Сейчас слон больше напоминает шаловливую мартышку, — уголок рта дрогнул, и Каин спрятал намёк на улыбку, пригубив от стакана.

Вера подумала, что ей очень не хватало обычных дружеских посиделок. С Брэдом они часто встречались у него дома, и он готовил вкуснейшие напитки. А потом они шутили, жаловались на методы Бюро, планировали какие именно воспоминания отправят в «облако памяти» по выходу на пенсию. Когда Брэда не стало, она осталась наедине со своей травмой и последствиями комы.

Каин напомнил, как это было — иметь друга. Настоящего. Глоток виски обжёг горло. Стоп. Он не Брэд. Он не настоящий. Он инструмент. Помни об этом, не верь, что они, как мы.

— Не верю.

— Вы это мне? — Каин внимательно смотрел на неё, и Вера упрекнула себя, что снова поступила глупо. Нужно собраться, иначе эта игра в снежки не прекратится.

— Давайте так. Я расскажу всё, что нашла в доме и про столкновение с подозреваемым, а вы представите меня своей ассистенткой из Швеции и познакомите со всеми, кто доступен вам в городе.

— А если я откажусь, то вы превратись в слона и будете мешать мне вести дело, шатаясь по городу и распугивая крыс. — Каин потёр переносицу в напускной задумчивости. — Думаю, в ваших словах есть логика. Вы должны рассказать мне всё, что знаете и согласовывать свои шаги, ради нашей и общей безопасности.

— Это будет временный симбиоз. Если я почувствую фальшь или что вы скрываете важную информацию, я поступлю, как агент Бюро.

— Рукопожатие со вкусом угрозы, — его глаза насмешливо смотрели в её. — Агент, я всё еще не верю в вашу гипотезу…

— И я это принимаю, — перебила Вера. — Я не фокусник, чтобы постоянно доказывать вам, что у меня в рукаве кролик. Моя задача в том, чтобы найти маньяка и спасти невинных жителей, — Вера специально не упоминала слова «книжный» и «читатели». Она должна выполнить миссию, а не сломать код персонажа. — Вы консультант Скотленд-Ярд, вам поручили это дело, как и мне. Объединившись, мы сделаем то, что в одиночку затянет процесс.

Он медленно отпил виски, его взгляд, тяжёлый и оценивающий, скользнул по её лицу.

— Напарники, — произнёс он, растягивая слово, будто пробуя его на вкус. — Что ж. На этих условиях я согласен быть вашим... временным компаньоном по несчастью.

Напарники. Временно. Пока его знания полезны, а подозрения — недостаточны для предательства, про себя решила Вера.

— На этих условиях я согласна вас терпеть, — вслух парировала она.

Уголок его рта дрогнул. Перемирие установлено.

Глава 7

Кукловод

Бюро по контролю нарушенных нарративов, 21:00

Спустя час после нового статуса книги «Преступления и тени»

Зудела грудь, шея и внутренняя поверхность ладоней. Его глаза вчитывались в расплывающиеся строчки текста, судорожно пытаясь придумать план действий. Отсрочка. Ему нужна ещё отсрочка. Цифры сходились. Оставался последний шаг, последняя проверка. Но времени не было. Его не было с самого начала. Так неумолимо.

На экране ноутбука светилась неоновая строчка — Соколова. Опять она. Упрямая, как все воспитанники Брэда. Слишком хороший агент, чтобы просто выполнять приказы. Слишком любопытная. Она начнёт копать — и докопается. К нему.

Он скептически относился к её последнему погружению, но в целом она была хорошим сотрудником. А значит, несла угрозу его эксперименту.

Вязкая слюна никак не хотела сглатываться, рука потянулась за кружкой с кофе и соскользнув между потных пальцев, выплеснула содержимое на стол. Чёрт, его бумаги, все отчёты... Он резко вскочил, рука потянулась к салфеткам — и замерла в воздухе. Нет. Глупо. Не стоит спасать то, что они с удовольствием вывернут против него. А затем, уже спокойнее, сел обратно в кресло из чёрного бархата.

Снова прикипев к тексту на экране, он перечитал «...две недели... последний шанс для книги...»

Прикрыв глаза, он постукивал пальцами правой руки по отполированной столешнице, вспоминая чего боится агент. Предательство её главная проблема, она не верит никому и ждёт подвоха. Нет, осуждать он не станет, сам не верит больше никому, кроме себя. Она сурова с алгоритмами, значит... Надо запутать её, отвлечь. Если она будет занята своим расследованием, то не полезет к К-0. Чем меньше они взаимодействуют, тем лучше.

За спиной раздался шорох, пришёл ночной Смотритель и как обычно, бросив вещи на стул, направился в курилку. Он поморщился от воспоминаний о кислом запахе вяленого бекона, который вдыхали сейчас все уважающие себя никотинщики. Дрянь редкая, особенно потому, что её придумал брат Вильям. Эко-замена табаку, и он гордился этим примитивом, будто создал новое светило в небе. А отец за пятничным семейным ужином отметил успех старшего сына, проигнорировав его воистину научные наработки.

Лицо перекосило от несправедливости. Он был умнее всех своих кровных родственников, умнее учителей, но его светофор всегда загорался красным ещё на старте. Если бы не случайность, он уже смог бы сделать себе мировое имя. Не деньги, а имя. Признание его гения. Люди всегда слепы к чужим страданиям, а талантам и подавно. Его уму слишком тесно в этой рамке из правил и условностей. Движимые страхом перед неизвестностью, они игнорируют то, что он готов преподнести этому миру в дар, гораздо больше, чем просто дешевый аналог сигарет.

Он с детства понимал, что родился в тёмные века, никто не готов рисковать. Но он докажет, что в одиночку справиться. На это ушло два года, четыре месяца и девять дней. Он не позволит ей всё испортить. Книга должна оставаться открытой.

Выключив ноутбук, он надел вишнёвое пальто и взял портфель. Замешкавшись у двери, снова окинул взглядом свой кабинет. Глубокий вдох отвлёк внимание, медленный выдох не принёс покоя. Лишь уплотнил ярость, холодную и безжалостную.

Этого, впрочем, хватило. Он добрался до «Лилит», вжал педаль в пол. Мотор взревел с облегчением, которого сам хозяин уже не чувствовал. В зеркале заднего вида таяли огни города, а в голове, вытесняя всё, стучал единственный вопрос:

Как затянуть её в книгу на большее количество дней?

Ответ пришёл сам, простой и изящный, как все лучшие решения. Не нужно мешать ей расследовать. Нужно дать ей больше материала. Больше загадок, больше «улик», которые будут вести в тупик. Пусть её любопытство и профессиональный азарт станут ловушкой. Чем глубже она погрузится в его игру, тем меньше у неё останется времени и сил, чтобы увидеть того, кто дергает за ниточки.

На его лице, освещённом неоном придорожных вывесок, расползлась расчётливая улыбка. У него как раз было что предложить любознательному агенту.

Целый ворох болезненных вопросов без ответов.

Глава 8

Сын судьи

Кабинет Веры

Не смотря на «одобрение» Данте работать внутри книги из дома, Вера не спешила рисковать и перевезла часть вещей в свой кабинет. Она убеждала себя в том, что это ускоряет процесс, но по факту — глушила свой страх близостью техников, случись что-то с криогенной капсулой под уютным названием «Нарративный кокон».

Вера вернулась из Викторианского Лондона пару часов назад, успела принять душ и переодеться в чистую футболку и спортивные штаны. Затем она внесла все данные по книге в бланк отчёта и перекусила суховатым бутербродом, который остался в автомате возле столовой. Она не видела причин задерживаться в реальности и решила снова отправиться к Каину. Раньше она хуже переносила процедуру погружения, всё из-за её мнительности от вида крови. В какой-то момент этот процесс перестал вызывать дурман в голове, что позволило нырять в книгу по много раз за день. Она на автомате проткнула палец иглой и уронила каплю крови на свечу, привязанную к книге «Преступления и тени». Щелчок зажигалки и фитиль вспыхнул зеленоватым пламенем.

— Somnium corridoris tenebras ingrediar, etiamsi non revertar1¹, — тишина поглотила её шёпот, когда дверь капсулы опустилась. На ней появился дисплей и пальцы привычно забегали, отдавая команду: внешний вид агента внутри книги – деловой стиль, оверсайз; экстренный выброс в реальность – спустя шесть часов; момент погружения – глава шестая, утро; локация — столовая Каина. Подтвердить. Обратный отсчёт с десять… девять… Устроившись поудобнее, Вера попыталась представить, что она тоже как будто пришла на следующий день. Шесть…пять… и как будто выспалась… три, два, один…

Сонный коридор встретил бесконечным рядом книг по обе стороны. Сверху книжные стеллажи из палисандра переплетались в подобие кроны и с веток свисали книги, точно спелые плоды. Вера прошла под этой аркой и потянула за знакомый корешок «Преступления и тени». Её подхватил вихрь и за какую-то долю секунды выбросил в полуметре от стола, за которым завтракал Каин. Её замутило, что-то с переносом было не так. Мутировавший сюжет причинял дискомфорт. Подавив тошноту глубоким вздохом, она поздоровалась.

— Доброе утро! — Голос звучал бодро, но лишь для того, чтобы она сама поверила в то, что это утро.

— Альберт, принеси кофе агенту, — Каин продолжил поглощать свой омлет с беконом, будто это была обычная практика — завтракать в компании друг друга.

На нём был тёмно-зелёный костюм в тонкую едва заметную полоску, светлая рубашка и шейный платок цвета морской волны. Вера поморщилась, даже персонаж на её фоне выглядел посвежее. В её вкусе были потрёпанные и практичные детективы, чьи слова, казалось, стоили по сотне фунтов за букву и звучали лишь в случае крайней необходимости. Каин поднял на неё глаза, сегодня серо-синие:

— Я уже известил детектива Спаркса о моей ассистентке. Не уверен, что мы что-то найдём в типографии, но после неё надо опросить людей в пабе. Возможно, там был ваш нападавший.

Вера отодвинула стул и села по левую сторону от него.

— Согласна. У меня есть пара часов, нужно ускориться.

— Мисс Вера, приветствую вас, — поклонившись, Альберт поставил чашку перед Верой и бросил неодобрительный взгляд на Каина. Вере показалось это забавным и странным. Этих двоих что-то связывает, надо присмотреться к дворецкому. Возможно, при всём своём радушии — он тёмная лошадка.

— Спасибо, Альберт, — аромат кофе, солнце, пробивающееся через облака, завтрак — на минуту она почувствовала себя как дома. Альберт кивнул и не скрывая улыбку, вышел из столовой.

— Агент, вы спали…? — Губы Каина сомкнулись на вилке с остатками омлета.

Он что, проявляет заботу? Или это просто вежливость, за которой прячется что‑то ещё?

— В своей жизни? — Ухмылка оголила левый клык и кончик языка, скользнувший по нему. — И не раз, удивительное занятие, — добавила она шёпотом и сделала глоток.

Привычка курить осталась в прошлом, но кофе все равно продолжала выбирать забористый, чтобы напоминал табак. Книжный аватар заранее чувствовал прописанный техниками вкус. Приятный бонус в её работе.

Их прервал стук в дверь. По сюжету его быть не должно. Вера вопросительно взглянула на Каина и тот отрицательно покачал головой. Спустя пару минут в столовую вошёл Альберт и передал Каину письмо.

— Что там? — Вера хотела выхватить и прочитать сама.

— Сын судьи Стивенсона… Почерк маньяка, но жертва не медик…

Ещё спустя пятнадцать минут Вера была представлена ассистенткой Каина из Швеции детективу Спарксу, высокому и крупному мужчине лет пятидесяти. От него исходил тяжёлый запах изысканного парфюма с примесью кокоса. Каштановые, с проблеском ржавчины волосы лоснились и были гладко зачёсаны назад. Да вы щёголь, детектив и, наверняка, бабник. Лицо с крупным носом, аккуратные усы, квадратная челюсть, высокий лоб — он выглядел горцем на фоне худощавого консультанта. Голубые, глубоко посаженные глаза, пробежались по Вере и устремились на Каина:

— Какого чёрта...? — голос звучал раскатисто и сошёл бы за красивый, звучи он мягче. — Вы бы ещё ребёнка с собой взяли…

— Детектив, — голос консультанта прозвучал ровно, без тени раздражения, но с ощутимой сталью, что лишний раз напомнило о его титуле, — возраст мисс Веры не умаляет её способностей. Напротив, её свежий взгляд позволил заметить то, что ускользнуло от более опытных глаз. Её участие в осмотре места преступления не каприз, а стратегическая необходимость. И, как лицо, курирующее это расследование, я настаиваю на её присутствии.

Он сделал паузу, позволяя словам осесть в сознании собеседника, и едва заметно улыбнулся.

— Надеюсь, это проясняет ситуацию?

Вера мысленно усмехнулась от оценки своей внешности и навыков. Порог юности она перешагнула десять лет назад, но до сих пор с ней в кафе пытались познакомиться парни двадцати лет. Воспоминания и комплимент заставили её испытать приятное чувство, когда кто-то за тебя вступается и гордится, но тут же напомнила, что это не его желание, а её работа.

— Наслышана о деле по Золотому душегубу, для меня честь, сэр, работать с вами, — Вера протянула Спарксу руку и надела маску восхищения и радости. Вряд ли бы настоящий детектив в те времена ответил на рукопожатие, но вдруг тёплая ладонь накрыла её пальцы и слегка сжав, указала на переулок.

— Станет дурно, дайте знать. Мои парни уже сделали основную работу, но лучше ничего не трогайте. — Выразительно посмотрев на Каина, бросил Спаркс направляясь к толпе зевак. — Разошлись, нечего глазеть…

Утро было ясным и обманчиво тёплым. Ноябрьское солнце, низкое и слепящее, заливало переулок жидким золотом, в котором плясала пыль. Оно было неуместным, как улыбка на похоронах. Его лучи не грели, а лишь подсвечивали каждую деталь грязи на мостовой и неестественную бледность лица младшего Стивенсона.

Вот же оно, Веру осенило — солнца здесь быть не должно. В этой главе всегда идёт дождь. Она проверила хронометр, но тот не зафиксировал погодный сбой. Мелочь, означающая аномалию системного уровня. Если погода, прописанная в коде, может так легко измениться, значит, кто-то имеет доступ к самым базовым настройкам мира. Это уже не просто глюк, а перезапись реальности.

Каин будто читал её мысли, вглядываясь в солнечные лучи:

— Оно фальшивое. Ощущается, как театральная декорация. Воздух всё равно обжигает лёгкие холодом.

Закрепленный у тела полицейский охотно подхватил:

— А, по-моему, неплохо. Даже не припомню, когда в последний раз такое было…

Вот именно! Вера промолчала, медленно ступая и осматривая переулок. На стене был заметен отпечаток ладони, проявившийся в инее, который уже таял под лучами. Ладонь крупная, как у Спаркса. Это мог быть он или кто-то из его людей. Или статисты… Следуя легенде, Вера спросила так, чтобы Спаркс тоже услышал:

— Мистер Каин, здесь потребуется йод для дактилоскопии? — Палец левой руки указал на кирпичную кладку с исчезающим отпечатком. Взгляд Каина насмешливо пробежался по её находке, после чего он одобрительно кивнул Спарксу, подтверждая её находку.

Семь пар полицейских глаз устремились на неё, как если бы она чихнула и на стене проявился идеальный отпечаток.

— Вы слышали её, — скомандовал Спаркс, и громогласно добавил: — Может, вас заменить мисс Верой?

— Есть, сэр...! — Ответил хор голосов, и помощники засуетились.

Каин уже склонился над телом, не касаясь, но осматривая с неподдельным интересом молодого мужчину лет двадцати. Вера встала у него за спиной, также осматривая труп. Он был одет в дорогой, но теперь испачканный костюм. На шее — алая, почти фиолетовая борозда, точь-в-точь как у предыдущих жертв. Но здесь была разница: на лице застыла не пустота, а маска искреннего удивления. Вероятно, он не ожидал нападения. Найден в переулке, если в карманах что-то и было, то их успели обчистить, о чём говорили их вытаращенные наружу языки. Вера смотрела и не понимала, почему жертвой оказался этот парень. Возможно, маньяка кто-то копирует, но Каин уверенно заявил, что почерк один в один. Она снова осмотрелась в поисках подсказок. Внимание привлекли чистые туфли жертвы.

— Мистер Каин. — Вера кивнула на находку. — Переулок грязный, а его обувь — нет. Его убили не здесь. Принесли и бросили, — Веру передёргивало от этого «мистер», которое приходилось вставлять перед именем Каина, но он чётко указал правила его мира, которым необходимо следовать. Она была согласна, но только на глазах у других персонажей.

— Мисс Вера, вы сегодня крайне наблюдательны, — прошипел через плечо Каин и добавил тише, чтобы слышала лишь она: — Вы привлекаете к себе лишнее внимание, — голос Каина прозвучал ровно, без эмоций, но в нём чувствовалась сталь. — Будьте так любезны, прекратите это немедленно и впредь проявляйте осмотрительность, наше положение не терпит подобных демонстраций.

Так же тихо хмыкнув, она поправила плащ и опустилась на колено рядом с ним:

— Он состоял в медицинских списках? Собирался поступать? Что его связывает с медициной? Может, встречался с медсестрой…? — Вера перебирала варианты, пока Каин пристально рассматривал тело.

— Нужно обсудить, — понизив голос, добавил: — Он двоится.

Шумно втянув воздух, Вера снова посмотрела на жертву. К сожалению, она не видела того, о чём говорит Каин.

— Опишите, мне нужно всё до мельчайших подробностей.

— Он двоится. — Повторил Каин. Один двоится, подумала Вера, другой повторяется... — Мерцает. Будто два портрета на одном холсте. Он проступает сквозь него... мужчина в тёмной удобной одежде, на его руке... что-то тёмное, вроде рисунка. И от него пахнет... антисептиком и мылом. Есть реальное тело и словно дух не успевший покинуть его. Это полупрозрачный силуэт, но они немного разные…

Вера не могла видеть призрачный контур, но вместо этого обыскала реальное тело. Пальцы наткнулись на плотный прямоугольник картона в заднем кармане брюк, куда почему-то не додумались заглянуть полицейские. Она вытащила и уставилась на пропуск. С потёртой печатью и угловатым штампом:

«Госпиталь Св. Марии.

Допуск: палата B-17, уровень -1».

— Что это? — Каин наклонился.

— Билет в следующую точку нашего маршрута, — тихо сказала Вера, протягивая пропуск консультанту.

— Надо вернуть его на место, — прочитав, сказал Каин. — Где он лежал?

— Задний, правый, — тихо ответила Вера. Госпиталь. Палата пациента? Что он там нашёл?

— Что-то можете сказать по поводу духа?

— Читатель, — прошептала Вера, отметив, что Каин все-таки спросил её мнение. — Вопрос в том, почему маньяк пришёл за ним. Он не нарушает свой обычай. Ошибка?

— Маньяк не ошибся. У него был выбор, — многозначительно ответил Каин. Не отрывая взгляда от юноши, он достал из своего саквояжа папку с чистыми листами и карандаш замелькал в воздухе, сохраняя то, чего не видел никто из присутствующих, кроме него самого.

— Думаете, он видел то же, что и вы? — Волнение нарастало, ноготь большого пальца жёстко царапал поверхность указательного. Шесть часов в день. А если задержусь, то придётся экономить в конце. Надо поскорее узнать зачем этот персонаж ходил в госпиталь.

— В даосизме считается, что у человека две смертные души. Хунь, что значит «разумная душа», она содержит в себе всё высокое, что есть в человеке, а вторая — По, то есть «животная душа», соответственно сосуд для всего низменного. — Консультант заполнял тишину, пока рисовал ту самую разумную душу. — А в индуизме индивидуальную Атман, то есть душу, и сверхдушу, считают богом…

— Спасибо за это путешествие в высокие учения! — Овации над трупом привлекли внимание зевак. — Давайте поскорее…

— Позвольте пояснить, — голос Каина звучал ровно, почти отстранённо. —Убийца явился не за именем и не за титулом. Его манит нечто большее — то, что мы называем вторым «я» жертвы. Её подлинная сущность, скрытая от глаз непосвящённых. Он охотится не на человека, а на душу и это куда опаснее.

Каин поставил точку, внимательно изучил, будто проверяя их правдивость, и только после этого медленно поднял взгляд на Веру, протягивая ей эскиз. Эта короткая передача зарисовки выглядела так, словно вручал ей тайные знания и делал он это с нарочитой неторопливостью.

— Взгляните. Здесь отражено то, что он почуял.

Призрачная дымка пульсировала над телом — не отражение, не тень, а цифровой паразит. Та же поза, но с ошибками: стрижка на пару сантиметров короче, худи с логотипом, которого не было в базе данных. Он выглядел старше — или алгоритм просто не смог корректно отрендерить возраст? Каин зарисовал всё с маниакальной точностью. Слишком чёткие линии для глюка. Слишком реальные складки ткани. Вера покосилась на консультанта. Его глаза не мигали. Он следил за ней, как система видеонаблюдения — без эмоций, без паузы. Поёжившись, она отошла вглубь переулка. Здесь сигнал хронометра слабел — стены будто глушили частоты. Пальцы коснулись сенсора. Активация, ввод данных, ожидание тридцать секунд. Каждая миллисекунда сопровождалась тихим писком, будто кто‑то пытался пробиться сквозь помехи. Экран вспыхнул красным:

«Отсутствует сигнатура авторизованного погружения».

Вера мысленно соединила точки. «Незарегистрированный след» и есть тот размытый второй силуэт. Пиратский способ. Сознание не смогло корректно синхронизироваться с шаблоном персонажа, наложившись как бракованная копия, искажая реальность.

Она чувствовала Каина спиной, он стоял за правым плечом так близко, что его дыхание щекотало шею.

— Здесь был читатель, но его нет в системе. Никто не покупал свечу на этот аккаунт, кто-то вошёл незаконно, — пусть он и не понимает устройство книжной вселенной, но ей необходимо было проговорить это вслух. — Он не призрак, а след незавершённого погружения, баг. Значит, маньяк охотится не на персонажей, а на самих читателей, на живые сознания. Вы оказались правы.

По привычке, агент заговорила вслух.

— Вот как они умирают. Раны настоящие, физические, но если причина в погружении… Не могли же жертвы сами себя душить? — она замолчала, чувствуя, как привычный мир даёт трещину. — Или всё‑таки могли?

— Прежде всего надлежит опросить свидетелей: где находился пострадавший до нападения? Это позволит составить карту его передвижений и, что важнее, выявить маршрут того, кто им управлял. Но первым делом направимся в госпиталь. — Каин говорил размеренно, словно раскладывал факты по полочкам, но логика последнее, на что можно было опереться в этой истории. Чтобы понять, нужно думать не как убийца, а как тот, кто за ним стоит. Возможно, маньяк лишь орудие.

— А я проверю подключения к персонажу, когда вернусь в Бюро. Эти данные не разобрать на ходу, мне понадобятся… — Вера замолчала, подбирая слова и тут же сообразила: — более мощные инструменты.

— Вы намерены прервать расследование сейчас? — в голосе сквозило удивление и лёгкое разочарование.

— Позже, после госпиталя. Соберу больше информации, а затем проверим типографию.

— Что ж, промедление может сыграть злую шутку, — консультант резко повернулся, давая понять, что время дорого. — Спаркс загонит нас в участок для допроса на полдня, наше окно сейчас. Ждите здесь. Я переговорю с ним.

Ага, полдня в участке. Это вы, ребятки, без меня. Вера осталась стоять на том же месте, будто отдавая дань уважения трупу. То ли усталость, то ли она слишком вжилась в роль ассистентки Каина, но какая-то сила заставила её ждать на месте, а не последовать за ним и послушать разговор с детективом. Встряхнув головой, она снова принялась осматривать тело, обходя его по кругу. И заметила фантик от леденца. Как-то много любителей сладостей на одну книгу. Отсвечивая фиолетовым, он едва выглядывал из-под рубашки, на которой были следы борьбы — нити оборваны, будто жертву резко дёрнули за ворот. Рубашка вздыблена в районе третьей пуговицы, тело пока не трогали, поэтому обёртку не нашли. Если бы не луч солнца подсветивший точно фонариком, она бы тоже прошла мимо. Вера присела и протянула руку, почти прикоснулась к улике, как над ней раздался предупреждающий голос Спаркса:

— Держите руки при себе, мисс Вера.

Вера сделала вид, что поправляет ткань плаща, чтобы встать на обе ноги и стащила тот самый фантик, зажав его в ладони. Проходя мимо детектива, она мило улыбнулась:

— Прошу прощения, детектив Спаркс. Мне показалось, что я уронила свою серёжку…

— Мы уходим, — резко вмешался Каин, и набросил капюшон её плаща прямо ей на глаза. Схватив за предплечье, консультант вывел агента из переулка.

— Фантик — не случайность, — шепотом ответила Вера. — Данные с хронометра я сохраню для отчёта, но этого недостаточно. Маньяк, незаконные подключения, сбой погоды... Всё это части одной системы. Мне нужна типография. Там может быть ключ, который свяжет всё воедино.

— Чем больше улик, тем крепче дело, но будем последовательны, — и тихо рядом с ухом: — Слишком много зевак. Он может быть здесь. Старайтесь не показывать своё лицо.

Вера послушалась, интуитивно чувствуя, что он прав. За углом уже стоял экипаж и Каин пропустил её вперёд, придерживая дверь. Внутри он пару раз стукнул кулаком по стенке у себя за спиной. Мир снаружи сразу же наполнился ритмичным перестуком копыт и мерным поскрипыванием рессор.

— Сколько времени займёт поездка? — спросила она.

— Четверть часа, может чуть дольше, — с напускным безразличием ответил Каин. Вера понимала, что скоро последует вопрос про тайминг и почему это важно, но она не собиралась рассказывать ему всю правду про погружения, чтобы в будущем это знание не обернулось в оружие против неё самой.

Она достала из сумки, спрятанной под плащом, перо-коготь, и надев его, кратко написала в воздухе, что они прибыли в госпиталь Св. Марии спустя минуту. Каин, с любопытством наблюдавший за её действиями, вдруг резко вскинул голову, когда карета неестественно плавно остановилась. Он откинул шторку и выдохнул:

— Что... Почему мы не рассыпаемся на атомы?

— Потому что это не реальность, — Вера поспешила выйти из экипажа пока не прозвучали новые вопросы.

Настало время искать хлебные крошки.

Глава 9

Сестринская

Госпиталь Св. Марии

Заходя в здание больницы, Вера чувствовала что-то между погружением в тёмные воды и путешествием в прошлое. Круглый холл раскинул в стороны, точно щупальца, по два мрачных коридора в четырёх углах. Восемь проемов — две сдвоенные восьмерки или четырехлистный клевер, где каждый лепесток ведет в бесконечную петлю. Вслед за обогнавшим её Каином, она свернула налево в первое кольцо. Пахло лекарствами, где-то звякнул металл, будто кто-то перебирал инструменты. Нестройные колонны тусклого света тщетно старались подсветить хоть что-то кроме замызганных стен. А те жадно впитывали даже крошечный проблеск надежды. Вдалеке слышались стоны, шум был лишь отдалённо похож на звуки больницы. Скорее психлечебница... И ни единого человека на пути, лишь одинокая каталка с бурыми пятнами на бинтах, что как змеи свернулись на ней.

Грязь и плесень столкнулись в месте больше похожем на страшный сон, нежели медицинское учреждение. В сравнении с реальным этот госпиталь — помойная яма. Веру передёрнуло и это не ускользнуло от глаз Каина.

— В Бюро будет почище?

— Даже в мотивации маньяка будет почище, — ответила Вера сквозь зубы.

— Что вам о ней известно? — голос зазвучал напряженно.

За годы службы в Бюро, Вера усвоила, что не стоит быть сломанным радио, рассказывая то, чего позже никто и не вспомнит. После редактуры, техники перепрошьют его и Каин заживёт с чистого листа, отыграет роль, так и не узнав о том, чем руководствовался маньяк. Это выяснит детектив Спаркс, когда консультант умрёт под конец истории. Она вздохнула, представив вечную сюжетную петлю. Но страшнее было не это. Гибель Каина необратима, необходима и предопределена. Это должно произойти, чтобы запустить правильный цикл.

— Знаете, — задумчиво произнес Каин, — ваше молчание, как и молчание предыдущих незнакомцев, наводит на мысль, что любая информация изменит будущее.

— Вы зря придерживаетесь этой гипотезы. Я не из будущего, информация ничего не изменит. Мне хотелось бы двигаться дальше, а не жевать бесконечную жвачку, — голос стал жестче. — Ваша ценность именно в этой слепоте. Вы видите то, чего ранее не могли. Вы импровизируете, вместо того чтобы апатично читать заученные реплики. Узнай вы настоящую историю, и расследование превратится в бесполезное мероприятие. Мне нужен ваш острый ум, ваше умение анализировать. Не персонаж из книги, а… соучастник. Каин-который-задаёт-вопросы. Беспристрастно. Мыслите за рамками, представьте, что здесь возможно всё. Не ограничивайте себя прошлым опытом. — Она замолчала, сама удивлённая напором собственной речи. Чёрт. Зачем она всё это говорит? Чтобы убедить его? Или чтобы убедить себя, что её странная осторожность с ним — лишь тактический расчёт?

Переводя дыхание, она продолжала сверлить консультанта взглядом.

— Хотел бы я знать, что вы скрываете, — парировал Каин, но теперь в его тоне было меньше уверенности и больше… любопытства.

— Я скрываю ваш сюжет. Держу его при себе, как сосуд с кислотой. И знаете что? — Она почти прошептала. — Я боюсь его разбить. Не потому, что она выжжет в вас дыру, а потому что среагирует. Вы станете тем, кем должны быть, а мне невыгодно работать с осадком.

Она отступила, оставив его с этим странным признанием, страхом агента перед собственным решением работать с кодом.

Каин сделал шаг к ней и слегка наклонился, будто хотел сообщить тайну.

— Значит, сейчас вы видите во мне больше, чем просто персонажа? — Его шёпот обжёг кожу у её уха, смешавшись с выдохом.

И тело, предательское, глупое, словно забывшее о девяти месяцах комы, отозвалось резким, тёплым спазмом где-то под рёбрами. Ладони тут же обожгло и проступили капли пота. Реакция была настолько быстрой и физиологической, что рассудок отстал на полтакта, успев только зафиксировать: опасность. близость. мужчина.

Давящий изнутри клубок паники, старой и знакомой, засел в солнечном сплетении. Угроза исходила не от него, она шла от неё самой. От собственной уязвимости. Убитая заточением в «Безмолвном свидетеле» нервная система, всё ещё путает опасность с чем-то другим. С чем-то, чего ей теперь запрещено хотеть.

Злая — нет, яростная — на этот сбой, она сделала шаг назад, буквально разрывая это физическое поле. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, впиваясь ногтями во всё ещё мокрые ладони. Она выпалила грубее, чем могла бы, стараясь звучать ровно:

— Я вижу в вас умную самообучающуюся систему, набор нулей и единиц. И обязательно изучу то, что вы принимаете за своё сознание.

— Будет больно, агент. — последовал ответ. — Когда осмелитесь, прихватите лидокаин… — он нервно сглотнул, проведя рукой по волосам, будто пытался привести их в порядок, хотя они и так идеально лежали.

Она заметила, что он замер, сам не понимая, что сейчас сказал и почему, но прежде, чем Вера смогла задать вопрос, последовал дальше.

Лидокаин изготовили в тысяча девятьсот сорок третьем году, а сейчас девятьсот первый. Это слово... его здесь не должно быть. Оно вырвалось из памяти, как сорвавшаяся с цепи собака, значит ли это, что его база данных шире, чем временные рамки книги? Или же всё проще и автор вписала анахронизм.

— Так и будете любоваться моей спиной? — в пустом коридоре слова звучали неуютно громко.

— Я целюсь, — кровожадно улыбнулась Вера, чувствуя, как эта маска злости придаёт твёрдости её всё ещё неуверенным ногам.

— Ваше право, но знайте, после этого вы останетесь совсем одна.

Каин остановился в дверном проёме на пару секунд и жестом поторопил Веру. Подойдя ближе, она услышала его тихое:

— У нас новая жертва.

На полу в сестринской лежало тело женщины из седьмой главы «Преступления и тени». Под её головой растеклось и уже подсохло кровавое пятно. Некогда белый карман фартука был испачкан кровью и странно оттопырен.

Надо проверить, подумала Вера и осмотрелась, выискивая странности.

Комната была тесной, как кладовка. Примерно четыре широких шага вглубь и шесть в ширину. Одно окно и толку от него никакого. Серый свет едва проникал внутрь, а стёкла сохранили разводы от грязной тряпки. На стене плакат с надписью «Чистота — залог здоровья», иронично, учитывая окружающую их грязь. Разруха. Это книга так умирает или кто-то меняет её?

Вдоль одной стены полки с склянками — карболка, хлороформ, лавандовое масло. В шкафу для инструментов, пинцеты, ножницы и шприцы, лежали без какого-либо намёка на стерилизацию. На единственном крюке болтался окровавленный фартук, рядом график сестринских дежурств. Вера прищурилась, последняя запись гласила, что сестра М.У. заступила на дежурство три дня назад. Дубовый стол с керосиновой лампой, рядом раскрытая книга «отчётов сестры»:

«Больной №17: кричал о «тенях из книг. Назначено: лауданум, двойная доза».

Узкая кровать с соломенным матрасом и въевшимися пятнами то ли крови, то ли наркотика, стояла криво, будто её отшвырнули в угол. Под ней замерли склянки, наклонившись, Вера прочитала — «Для буйных», «Для спокойных». А ведь раньше именно так и лечили, ей стало противно от того, в какой скверне существовало человечество раньше.

За спиной раздался тихий лязг, Вера обернулась в момент, когда Каин запер дверь на крючок и раскрыл на полу свой саквояж.

— В любой момент кто-то может сюда вернуться, поэтому поспешим с осмотром, — сухо сказал Каин, склонившись над телом и заменил перчатки на светлую пару.

Наверное, заметив её невысказанный вопрос, пояснил:

— Не хочу пачкать свои парадные, — и как ни в чем не бывало продолжил: — Она должна была умереть через три дня. Я не патологоанатом, но тело окоченело.

Его движения были методичны, но в позе сквозило лёгкое напряжение. Поворот головы — осмотр раны — запись на лист бумаги. Ни одного лишнего жеста, будто его программировали для этого. Когда непослушная прядь упала на лоб, он даже не прервался, смахнув её тыльной стороной ладони с ручкой. Это была не человеческая ловкость, а оптимизированный алгоритм действия. И это пугало больше, чем любая угроза.

— Перелом затылочной кости. Удар с большой силой. Тяжёлый, но не острый предмет. Смерть наступила от травмы черепа. Это... отклонение от паттерна. — Он откинулся, и в его глазах мелькнуло что-то холодное и анализирующее. — Это не его почерк. Его метод — удушение. Тихая, почти интимная смерть. А это... грубо. Театрально.

Вера не мешала ему, но тоже принялась осматривать тело на наличие различий между убийством, описанным в книге и тем, что было перед ними. Она опустилась рядом на колени и проверила карман. В нос ударила неприятная смесь медного душка и лаванды, будто убийца, кем бы он ни был, пытался замаскировать смерть конфеткой. Она вытащила сиреневый фантик и положила его на покрытый пятнами стол рядом с керосиновой лампой. Снова повернувшись к консультанту, заметила, что всё его тело замерло.

Затем его голова повернулась с такой резкой, механической чёткостью, что Вера инстинктивно отпрянула. Он не смотрел на неё. Его взгляд был пригвождён к фантику, будто к улике, которую он не видел прежде. На секунду он стал похож на статую, идеальную, но безжизненную копию человека. Потом очень медленно выпрямился во весь рост, его лицо было бледным.

— Три жертвы, — произнёс он тихо и тяжело. — Дом, переулок, госпиталь. Удавка, удавка, удар по голове.

Когда он наконец поднял глаза на Веру, в них не было ни насмешки, ни раздражения. Только бездонная, холодная ясность, от которой по спине пробежал холодок.

— Один почерк. Один артефакт. Но три разных руки, — он сделал паузу, — Ваш маньяк, агент, не убивает. Он ставит спектакль. И кто-то другой пишет для него новые сцены.

Он снова посмотрел на фантик, и его губы искривились в подобие улыбки, в которой не было ни капли тепла.

— Кто-то, у кого есть доступ к этим... сувенирам из вашего мира. Кто-то, кто правит сюжетом.

Вера боялась пошевелиться, но вдруг перо‑коготь вспыхнуло жаром, не просто обожгло, а будто прожгло кожу до кости. Она вскрикнула, попытавшись сдёрнуть его, но пальцы прилипли, как к расплавленному воску. И тут агент увидела, как кожа на руке медсестры пошла трещинами, будто высохшая земля, а из трещин проступил цифровой узор. Пиксели, складывающиеся в текст:

«ОН НЕ ТОТ, КЕМ КАЖЕТСЯ»

Символы мигали, как ошибка в системе, затем рассыпались на отдельные точки и исчезли. Кожа жертвы мгновенно вернулась к норме, слишком быстро и неестественно.

Вера отшатнулась и, поскользнувшись на чём‑то вязком, упала назад. Говорящие трупы — это всегда жутко, но что она имела в виду? И почему на дисплее хронометра вдруг высветилось: «ОШИБКА: НЕИЗВЕСТНЫЙ ИСТОЧНИК СИГНАЛА»?

Каин повернулся к ней и удивлённо приподнял левую бровь, но руку помощи протянул. Вера посмотрела на его ладонь, потом всмотрелась в лицо, пытаясь увидеть его реакцию на загадочную надпись. За правым плечом Каина висели круглые часы, которые шли назад. Резко подпрыгнув с коленок, как в детстве, Вера приземлилась на выпрямленных ногах. Каин пожал плечами и убрал протянутую руку.

— Разумеется, вы вольны поступить по‑своему, — скулы сжались в замок.

— Часы идут назад, — кивнула Вера на стену. — Что они отсчитывают?

Ей стало тесно в этой комнате рядом с ненастоящим трупом, в своём аватаре и особенно под изучающим взглядом серых глаз. Интересно, он успел заметить послание или это галлюцинации? Книга словно живет своей жизнью.

— Как думаете, почему там была эта надпись? — решилась спросить Вера.

— Вы о чём? — он выглядел удивленным. — Тело лежит также, открытая рана головы, удар сзади тупым предметом. Ногти чистые, не сопротивлялась. Визуально всё, как я... читал в отчёте.

Он помнит детали из будущих глав, но ни слова про строчку на коже.

— «Он не тот, кем кажется», — посмотрев на Каина, Вера кивнула на медсестру. — На её руке появилось это предупреждение, перед тем как я упала. Оно о вас? Или о маньяке?

— Труп оставил сообщение?

Вера кивнула.

Каин нахмурился и схватил её за запястье, нащупав пульс:

— Вы либо врёте, либо у вас галлюцинации. И то, и другое меня беспокоит. В моём мире мёртвые не дают таких точных подсказок, — сузив глаза до чернильных щелей, Каин выпустил её руку. — С чего мне вам верить?

Вера упёрлась руками в бока, обвела комнату взглядом и решила, что попросит больше дней отпуска, когда закроет эту книгу.

— Не верьте. Проверяйте. В книге есть слепые зоны, которых вы не видите и это беспокоит меня, — последнее слово она эмоционально выделила. — С нами играют, это нехорошо. Книга меняется, жертвы умирают раньше срока, намёки на предателя, часы крадут минуты.

А, может, ты словила очередной глюк? Вера поёжилась, тишина давила, дышать сладковатым запахом гниющей плоти, становилось всё труднее. Где-то капала вода, будто отсчитывала время вместо абсурдных часов. Хотя, это достоверно отображало суть викторианской медицины — они верили в науку, но лечили пиявками; стремились к чистоте, но мыли руки после операции, а не «до».

— Надо сыграть по правилам. Осмотритесь, что ещё выглядит иначе.

— А вы, агент, найдите кабинет Главного врача и позвоните в Скотленд-Ярд, сообщите, что в госпитале произошло убийство. Надо опросить медперсонал. Я останусь здесь, задокументирую всё, что посчитаю важным.

Поручение. Чёткое, простое. То, что нужно, чтобы выбросить из головы его шёпот и чёрные буквы на коже. Или... чтобы отправить её одну в незнакомый лабиринт?

— Почему сами не пойдёте звонить в полицию? — скорее из вредности спросила Вера. Она понимала, что это отличный шанс осмотреться без консультанта.

— Потому что пока вы связываетесь со Скотленд-Ярдом, я закончу первичный осмотр и изолирую помещение, чтобы любые... посторонние... не успели повлиять на улики. Время сейчас — наш главный враг. Хотите поменяться? — учтиво предложил консультант.

— Не стоит, делайте что должны и будь что будет, — стоя в дверях, сказала Вера.

— Марк Аврелий. Интересный выбор.

Агент вышла в коридор. За спиной что-то хрустнуло — сухо, как сломанная кость или пересохший переплёт. Инстинкт, заставил её замереть. Дверь тихо затворилась, когда она повернулась к ней, оставив агента наедине с этим звуком и нарастающим в ушах гулом.

Глава 10

Новые вопросы

Кабинет Главврача

Вера шла по коридору и заглядывала во все палаты. В каких-то лежали больные после операции, казалось, они просто медленно умирают. Другие палаты пустовали и лишь не заправленные койки указывали на присутствие, создавая иллюзию, что пациенты где-то поблизости или же вышли на прогулку. Звук стонов раздавался в пустых палатах, время этой главы ещё не наступило и статисты, как и другие детали не подгрузились. Вот почему так важно заявить о произошедшем. Если кто-то торопит события, значит и ей нужно ускориться.

Дойдя до конца коридора, Вера поняла, что сделала петлю в знаке бесконечность и снова оказалась в холле. Теперь она направлялась в правый коридор и заметила таблички на дверях. Логика была такова, что больница внутри напоминала восьмерку, или бесконечный цикл мучений и боли, где в одной петле находились больные, а в другой медперсонал. Остановившись перед дверью "Главный суперинтендант", Вера прислушалась. Внутри что-то цокнуло, зашуршало и удовлетворенно вздохнуло.

Резко постучав, Вера толкнула дверь и тут же увидела Главврача. Тучный мужчина лет пятидесяти, пухлые губы, глаза спрятаны под мохнатыми кустами бровей. Волосы едва тронуты сединой, отчего угольно-черные завитки лишь сильнее подчеркивали болезненную красноту его кожи. Он развалился в кресле, которое было мало ему, размера так на три, но его фигура прочно срослась с куском дерева в пёстрой обшивке.

Пол был усеян пятнами, казалось, кто-то плюнул, а потом слой пыли забетонировал эти следы. Кабинет выглядел нелепо, как если бы маленькая девочка решила надеть всё самое красивое и дорогое сразу. Безвкусная дорогая мебель в жажде выпятить своё приличное финансовое состояние. Странно, ведь это всего лишь кабинет врача. Неужели книга потерпела настолько безобразные правки в прошлые визиты агентов?

Между тем, Главврач не пытался заговорить с Верой или хоть как-то высказать своё возмущение относительно её визита. Присмотревшись, агент поняла, он уже под дурманом... Вот чёрт, они тут помешаны на этом лаудануме. Хотя, когда такое творится вокруг, а ты ещё и принимаешь участие в данном аттракционе, осуждение и стыд последнее, что приходит в голову. А первое — как бы этого лаунданума хватило на подольше...

— Телефон. — Громко проговорила Вера, от чего доктор поморщился и махнул рукой куда-то справа от себя.

В углу, окруженный хаосом из бумаг, одежды и пустых склянок, притаился телефонный аппарат. Перерезанные провода торчали в разные стороны. Убийца успел побывать здесь, чтобы оттянуть время звонка в полицию? Не похоже на Лавандового маньяка, слишком продумано. В затылке запульсировало, догадка причиняла физический дискомфорт. Кроме маньяка есть кто-то еще. Вопрос кто и для чего?

— Что же ты задумал..? — Вопрос, заданный в никуда остался без ответа.

Стул Главврача был жестким, как из музея пыток, не удивительно, что тот предпочитал тесное, но хотя бы мягкое кресло. Вера прикинула, что чинить аппарат и писать диалог с полицейским, потянет на пятьсот знаков — слишком дорого. Проще внести правку в сцену, чтобы звонок состоялся „как бы по сюжету“ — это надёжнее и дешевле.

— Брэд, чтение книги «Преступления и тени», найди сцену с мертвой медсестрой, выдели текст, где главврач сообщил о смерти.

Над хронометром появилась голограмма. Тёмное оформление, серым выделен нужный участок.

«…суперинтендант Грегори Элсмир, звонил в Скотленд-Ярд. Его пухлые пальцы крепко сжимали трубку, пока второй рукой он пытался ослабить тесный ворот рубашки. Досадно, что смерть медсестры нарушит его расписание. Врач мысленно прокручивал, как детектив Спаркс приедет и будет расспрашивать персонал о случившемся, а ему придется пустить их в свой кабинет, где они истопчут его любимый ковер. И все это в их с женой пятнадцатую годовщину свадьбы. Анджела снова будет причитать, что он женат на своей работе…»

— Вот оно, — довольная, что правка потребует минимум усилий, агент отдала новую команду. — Брэд, внести правку. Замена фразы с «И все это в их с женой пятнадцатую годовщину свадьбы» на фразу «И все это за три дня до их с женой пятнадцатой годовщины свадьбы».

— Готово, Вера. Поставь подпись, — тут же отозвался голосовой помощник.

Вера подписала, четко выводя буквы пером-когтем по голограмме:

«Подтверждаю, агент В. Соколова»

Голограмма вывела галочку на весь экран, спустя пару секунд кабинет замерцал, потерпев корректировку и снова погрузился в удручающую серость.

Главврач захохотал и также резко замолчал, уткнувшись лицом в рукав. Словно сама правка его веселила. Полицейские примут его состояние за шок от находки, чем и оправдают наркотическое опьянение, главное, труп не останется без внимания. Пальцы немного онемели, а ладонь стало покалывать. Большие или маленькие изменения пером влияли на чувствительность. На сегодня надо завязывать с этим, тошнота и онемение не лучшие помощники.

Нарушая тишину кабинета, Главврач потянулся к краю стола и ухватился за какой-то документ. Его движения были резкими, неестественными — словно им управляла чужая воля. Бумага не выдержала и порвалась.

Он вдруг замер, поднял на Веру взгляд. В его мутных глазах на секунду вспыхнула лихорадочная, животная ясность. Поцарапав обрывок бумаги краем пера, он с силой протянул его в её сторону.

— Ты настоящая, — хрипло прошептал он. Зрачки его сузились, фокус снова поплыл. — Слышишь... скрип?

— Что? — Вера инстинктивно отшатнулась.

Он не ответил. Стеклянный блеск в его глазах погас так же внезапно, как и появился. Мышцы лица обмякли. Рука с клочком бумаги всё ещё была вытянута, но теперь это была просто беспомощная конечность, лишённая намерения.

Осторожно взяв лист, она отошла к двери. Бумага была влажной от пота. На ней, неровными, рваными буквами, будто писавшему мешали пальцы, было выведено:

«Они в стенах. Не верь».

Бросив быстрый взгляд через плечо, она увидела, что Главврач уже снова погрузился в оцепенение. Его голова бессильно откинулась на спинку кресла, а спустя пару секунд раздался громкий, равномерный храп.

Глава 11

Тайная палата

Архив

Пропуск сына судьи указывал палату №17. Вера сверяла цифры на дверях, но последовательность сбивалась: за 15 следовала 22, потом снова 11. Коридоры петляли, возвращая её к уже примелькавшейся лестнице в подвал. Сюжетная геометрия лгала. Или намекала.

Дверь с потускневшей табличкой «17» была неприметной, как все служебные. Но от неё веяло не карболкой, а сыростью и пылью. Вера толкнула дверь, та поддалась с тягучим скрипом. Это была не палата. Это был склеп для бумаг. Архив.

Помещение уходило в полумрак. Стеллажи, гружённые кипами папок, вздымались к потолку. Ни единой лампы или свечи, но свет был тёплый, окрашивая помещение в цвет старого пергамента. Запах серы бил в ноздри. Где-то снова капала вода. Под ногами хрустело, будто наступила на вчерашний круассан. Она посмотрела вниз: крошки штукатурки и рассыпавшегося корешка книги.

Почему именно здесь? Зачем Стивенсон младший сюда приходил, что искал среди старых бумаг? И нашёл ли? — мысль Веры работала на опережение, сканируя ряды. Её взгляд зацепился за ящик с едва читаемой надписью «В-17». Слишком нарочитая удача. Она прошла вглубь и отодвинула тяжёлую крышку.

Внутри — в беспорядке свалены пустые листы, слипшиеся от сырости. Она провела рукой по поверхности, и пальцы наткнулись на жёсткий уголок. Фотография.

Вера вытащила её. Снимок чёткий, современный. На нём — Каин. Но не тот, которого она знала. Он был в белом лабораторном халате, стоял перед стеллажом с высокотехнологичным оборудованием. Его выражение было сосредоточенным, усталым, лишённым привычной надменности. Внизу, машинным шрифтом:

«Образец К-0. Целостность под угрозой. Внешнее вмешательство = коллапс.»

Кровь отхлынула от лица. Буква «К». Нулевой пациент? Слова медсестры... Она говорила не о маньяке, а о Каине. Об этом умолчал Данте? Опыт на персонаже?

За спиной хрустнуло. Медленно, слишком громко.

— Нашли сувенир? — Голос был чужим. Глухим, без тембра, будто фильтрованным через вату.

Вера рванулась в сторону, инстинктивно зажав фото за поясом. Тень отделилась от стеллажа. Незнакомец. Его лицо было размытым, как плохо настроенная голограмма, сливаясь с полутьмой. Фигура казалась плотной, реальной, но детали расплывались. Он будто впитывал в себя свет, скрывая истинное лицо и сущность.

— Оставьте на память, — сказала Вера, отступая и всё глубже в полумрак и пытаясь нащупать стену за спиной. — Ему, кажется, осталось недолго.

— Доктор всё исправит. Он поправится, — голос зазвучал ближе, монотонно.

Кто он или правильнее спросить — что?

— Какой доктор? Часто он исправляет персонажей? — Тяни время, приказала она себе.

— Достойный противник. Он сказал, — игнорируя её вопрос, ответил незнакомец.

Вера оценила расстояние до двери. Слишком далеко, незнакомец оттеснил её от выхода, а проход слишком узкий. Схватка неизбежна.

— Тогда почему здесь не он? Боится встретиться сам? Он снаружи, верно? — Мысль появилась внезапно, но не казалась глупой. Незнакомец был скорее похож на неживое предупреждение.

Все вопросы повисли в воздухе. Безликий силуэт сделал шаг, и воздух сгустился. В ушах Веры зародился шёпот. Не звук, а прямое давление на сознание — бессвязный, навязчивый поток чужих мыслей, похожий на сбойную передачу. В голове зашумело, в висках застучало. Гипноз. Нарративное подавление.

Ноги стали ватными. Она попятилась, споткнулась о ящик и приземлилась на колени. Шёпот нарастал, вытесняя её собственные мысли. «...стирание... коррекция... несущественная аномалия...»

Рука инстинктивно рванулась к кулону на шее, пальцы нащупали холодный металл и тут же отдернулись, будто от огня. Кулон был раскалён. Не физически, а ментально: прикосновение к нему усиливало чужой шёпот в тысячу раз, вдавливая её сознание в пол. Выход заблокирован. Кто-то или что-то поставило на дверь психический замок. Паника, острая и слепая, захлестнула её. Застрять. Здесь и сейчас. Навсегда.

Сквозь нарастающий гул она увидела, как незнакомец поднял руку. Не для удара. Для чего-то другого.

Вера уже почти не чувствовала своего тела, только этот давящий, чужой поток.

И вдруг сквозь шум, будто из-под толстого слоя льда, пробился обрывок. Знакомый ритм, так Брэд когда-то диктовал ей коды, отстукивая карандашом по столу.

Короткая последовательность. Удар. Пауза. Два быстрых удара.

Раз-пауза-раз-два.

Мозг, зажатый в тиски, судорожно ухватился за знакомый шифр. Это ощущение. Хронометр бил её запястье мелким электрическим разрядом.

«Бр...» — попыталось сложиться что-то в её распадающемся сознании, но губы не слушались.

Раз-пауза-раз-два.

И Вера, не думая, повторила этот ритм, но не пальцами, а резким, рваным выдохом, с силой вдавив острие пера в ладонь. Боль, острая и реальная, слегка рассеяла туман.

Выход заблокирован, я в ловушке. Единственное, что может пробить эту блокаду изнутри книги — это аномалия. Если он заодно с ним — я погибла. Если нет — это единственное оружие, что у меня есть.

Одним движением, почти слепым, она вывела кровью на полу: «Каин. Здесь. Сейчас».

Из носа хлынула тёплая струйка, она затекала в рот, и Вера закашлялась, не зная реально ли происходящее или воздействие на сознание. Мир качнулся. Глаза жгло, слёзы катились по щекам. Пустота за спиной незнакомца задрожала и затуманенным взглядом она увидела Каина.

Он был ещё не «здесь» и выглядел, как сбой. Лицо исказила слепая, системная агрессия программы, вырванной из потока своего времени и вброшенной в эпицентр чужого кошмара. Незнакомец не видел его, и консультант впечатался в него плечом, нанеся рваный, но точный удар под рёбра. Он не бежал, а перемещался скачками, оставляя в воздухе лёгкий шлейф пиксельной ряби.

Каин снова занес руку для нового удара, но незнакомец отразил атаку и отшвырнул его к стене, будто тот был невесомым. Каин попытался встать, но левая рука рассыпалась на буквы, в том месте, где прикоснулся нападавший.

— Брэд! Снимок! Сейчас! — выкрикнула Вера, прижимая активированный хронометр к груди.

Щелчок. Ярчайшая вспышка на миллисекунду выжгла комнату, отбросив чёрные тени. Хронометр завибрировал: «10 секунд стазиса». Всё замерло. Незнакомец в полуповороте. Каин на полу, его тело на миг распалось на два контура — один в викторианском костюме, другой, прозрачный, в том самом халате со снимка. Двоение.

Вера заставила онемевшие ноги двигаться и рванулась к незнакомцу. Её пояс от плаща засвистел, выскальзывая из петличек. Одним резким движением она накинула петлю на его шею и рванула на себя из последних сил. Застывшая реальность треснула. Время ринулось вперёд. Незнакомец взревел, вырвался вперёд и, прежде чем расслоиться, сильным толчком отшвырнул Каина, всё ещё пытавшегося подняться, в стену. Петля осталась в руках Веры.

Наступила тишина, которую нарушало только тяжёлое дыхание агента и тиканье хронометра, отсчитывающего пульс.

— Кто этот картезианский демон, агент?

Вера молчала, тело ломило, как при простуде. Хотелось присесть, а лучше прилечь. Вместо этого она подошла впритык к стеллажу и повисла на нём.

— Тесла был прав, — снова заговорил консультант. — Идея свёртывания пространства работает. Силовое поле, благодаря которому тела перемещаются в пространстве…

— О, кажется, кто-то начал верить в силу науки и отверг магию, — Вера усмехнулась, онемение прошло окончательно. Она посмотрела на консультанта: растерянность и логика. Его швырнули в другую локацию, а он радуется идеям Теслы.

— Как... — голос Каина сорвался. Он сделал паузу, перевел дух, и когда заговорил снова, в нём звучало недоумение. — Как я здесь оказался? Я был в коридоре, под сестринской. Это он..?

Вера, всё ещё держа в руках обрывок пояса, медленно выпрямилась, во рту присутствовал металлический привкус.

— Я вас призвала.

— Как духа?

— Вы уже определитесь во что верите.

— Ни во что и во всё сразу, — его быстрый ответ вызвал волну раздражения. Даже сейчас эта умная программа вызывала у неё чувство, что некоторые мысли персонажа озвучивают её отношение к тому, что проживает тело.

— Я не слышал вас, но почувствовал... рывок. Как будто меня выдернули из собственного тела и швырнули сквозь стену. — Его взгляд упал на её руку, сжатую в кулак. Вера тоже посмотрела на запекшуюся кровь. Его глаза сузились. — Вы снова писали. Вашей кровью.

— Это был самый короткий путь… — Вера вытерла краем рукава пот на лице.

— Вы потратили силы на вызов меня?

— …и, кажется, единственный.

Каин несколько секунд молча смотрел на неё, его лицо было нечитаемым. Агент уже решила, что он продолжит объяснять своё перемещение известным ему способом, но вот он кивнул. Как ей показалось, принимая сам факт, что оказался в числе первых, в чьей помощи она нуждалась. Так учёный принимает результат безумного, но работающего эксперимента.

— В следующий раз, если решите устроить мне телепортацию, — произнёс он ровно, — постарайтесь сделать посадку мягче.

Уголок её губ дрогнул.

— Постараюсь, но сначала расскажите, что вы почувствовали, когда появились и что увидели в нём.

Каин медленно встал. Он смотрел на то место, где исчез незнакомец, будто пытался прочитать след по пылинкам в воздухе.

— Я почувствовал... разрыв. Как если бы меня вырвали из одного костюма и втиснули в другой, не подогнав по швам, — его голос был ровным, он анализировал. — А в нём я увидел пустоту. Не человека. Функцию. Он был инструментом, а не дирижером. И он... читал вам. Внушал.

— Читал и заикался, — хрипло парировала Вера. Рука дрожала, она сделала вид, что не замечает.

— Ваша отчаянная стратегия, — Каин перевёл на неё тяжёлый взгляд, — могла стоить жизни. Вы всегда лезете в петлю, вместо того чтобы использовать аварийный выход? У вас же был способ покинуть это место.

Вопрос прозвучал не как упрёк, а как гипотеза. Он проверял её и реакцию на ловушку, не была ли она для неё привычным делом. Вера встретила его взгляд. Сказать, что выход был заблокирован? Выдать свою полную беспомощность?

— В петле оказался он, а не я. Разве нет? — ухмыльнулась она, уходя от прямого ответа. — А аварийный выход... иногда ведёт прямиком в лапы злодея, лучше уж петля. Так хотя бы знаешь, с чем имеешь дело.

Она замолчала. Пусть думает, что у неё был выбор, что она всё контролирует. Это было страшной ложью, но именно она делала её сильной в его глазах.

— Брэд, покажи последний снимок, — приподняв хронометр, скомандовала она.

На голографическом экране проявился замороженный кадр. Незнакомец на фото остался загадкой. У него не было лица, словно кто-то написал текст, а затем стёр пальцем. Каин подошёл ближе, его взгляд был прикован к его двоящемуся телу. Вдруг, резкая, агрессивная помеха, а затем пустота. Картинка исчезла.

«Данные удалены», — монотонно сообщил искусственный голос.

— Брэд, кто приказал?! — выкрикнула она в погасший экран, уже не надеясь на ответ. — Отвечай!

Голос Брэда исказился, захлёбываясь помехами: «до-ктор... Ве-е-ра... про-то-кол... за-щи-ты» Связь оборвалась. Экран погас.

Каин стоял, глядя на её мёртвый хронометр. Его лицо было каменным, но внимание Веры привлекли пальцы его левой руки. Они судорожно сжимались и разжимались, будто проверяя собственную материальность.

— Поздравляю, агент, — произнёс он без тени насмешки. — Ваше безрассудство помогло нам увидеть призрачную суть злодея.

— Он не злодей, по крайней мере не книжный, — хрипло парировала Вера.

— Что значит вторая тень?

— Это предстоит выяснить, — рука сжала кулон-деактиватор, сконцентрироваться для мягкого выхода она всё равно сейчас не смогла бы.

Вера смотрела на Каина, и её последней мыслью перед выбросом было то, что он стоит не как персонаж в декорациях, а как узник в центре ловушки, внезапно осознавший решётки.

— До встречи, — сказал он, и его голос прозвучал уже как эхо.

Пространство схлопнулось.