Читать книгу: «Дед Сенсор»
Спор
Отрывок из их диалога двух давних врагов, которые не хотят слушать друг друга:
– Так было надо, – ответил первый.
– А ещё меня называешь злом! – сказал второй.
– Я искал тебя семнадцать веков и до последнего не хотел использовать эти чёртовы кольца. Это ты меня вынудил!
– Я? Ты помнишь, почему искал меня?
– Ни на секунду не забываю.
– Почему так нелепо одеваешься? Чтобы попытаться заглушить то, что из тебя лезет? Из самых глубин твоей души? Поэтому одержим мной?
– Ты убил столько моих братьев! Ты совращаешь людей! И я не позволю тебе просто уйти от меня!
А вот с чего это началось:
Глава 1. Вкус
По улицам Новосибирска в один из октябрьских вечеров 2020 года брёл мрачный человек. Люди обходили его стороной и подозрительно озирались на него, а сам он неторопливо шёл в кинотеатр. Невысокий полноватый старик в синей рубашке с нарисованными бананами, чёрном пиджаке, белых брюках, босоножках и с фиолетовым цилиндром на голове. И пусть костюм его был очень нелепым, над ним никто не смеялся. Глядя на него, люди даже не улыбались.
На его глазах очки в позолоченных дужках. Левый глаз скрывала обычная линза, а правый – очень тёмная. На пальцах левой руки надеты пять колец с разными выгравированными изображениями, несколько передних зубов старика скрывали золотые коронки, на шее висел медальон с черепом. И последний его атрибут – трость с навершием в виде молнии.
Старик зашёл в кинотеатр и медленно подошёл к кассе.
– Мне билет туда же, куда и вон тому молодому человеку, – протянул странный посетитель.
Кассир посмотрел на посетителя и сначала хотел задать вопрос, но увидев его левый глаз, серый, холодный и пустой, просто сделал то, что от него просили. Когда незнакомец ушёл, работник кинотеатра вздохнул с облегчением.
Старик, зайдя в полупустой зал, сел рядом с искомым им молодым человеком, которого звали Алексей Кактусов. Пока сеанс не начался, незнакомец начал есть вытащенный из глубин одежды бутерброд и, слегка чавкая, сказал:
– Как это должно быть неприятно, – Алексей обернулся, – быть ограниченным. Скоро начнётся фильм, и в нём будет еда. У меня еда. У вон тех людей тоже еда. Вам должно быть очень неприятно это видеть.
Ему сразу не понравилась речь жуткого старика.
– Вы это о чём?
– Бросьте, мы оба прекрасно знаем вашу проблему. Это просто ужасно, когда нельзя почувствовать вкус. Ни еда, ни чай, ни кофе не приносят вам ни малейшего удовольствия. Для вас всё одно. Я искренне, – на этом моменте старик откусил крупный кусок бутерброда и медленно прожевал его, – сочувствую вам.
– Вы кто вообще такой? – Алексей хотел сказать что-то погрубее, но духа на это не хватило.
– Если я отстану, то решение проблемы вы никогда не получите.
Старик снял с мизинца левой руки кольцо с изображением острых зубов и языка, как у змеи.
– Что такое сенсор? – выделив букву Е в последнем слове спросил он.
Молодого человека начал пробивать озноб.
– Я точно не могу сказать… – осторожно ответил он.
– Сенсор – это устройство, которое анализирует изменения в окружающей среде и передаёт сведения о них. Сколько сенсоров придумали инженеры: для отслеживания света, газа, температуры… Я же предлагаю вам этот. Я называю его «Вкус», – старик протянул кольцо. – Возьмите его!
Алексей замешкался, а собеседник схватил его руку и быстро надел на неё кольцо.
– Съешьте что-нибудь, – потребовал старик и протянул печенье. – Вот, возьмите!
В старике было что-то, какая-то сила, не только пугающая, а ещё и властная. Его воле было сложно перечить, от взора его серого глаза не получалось отвести взгляд. Тогда Алексей попробовал печенье и…
– Я вижу, вы удивлены, – довольно сказал незнакомец и протянул карточку. – Это моя визитка. Когда-нибудь вы будете мне должны ответить на один вопрос, только честно и очень подробно. Это важно. А пока радуйтесь возврату того, что вы давным-давно потеряли.
После этих слов старик встал и ушёл. Лишь когда он скрылся из виду, Алексею вернулась способность ясно думать. Он снова чувствует вкус.
Сеанс к этому моменту как раз начался, но Алексей вскочил и побежал к буфету, взял мороженное: вот он, сладкий вкус, которого ему не хватало с тех пор, как он был ребёнком. Где-то в том возрасте он и потерял чувствительность вкусовых рецепторов.
Молодой человек взял ещё еды, очень много еды, на него накатило обжорство. Именно обжорство, настоящего голода он не чувствовал.
Перед возвращением в зал он взглянул на визитку того старика: «Дед Сенсор».
***
Через три месяца Дед Сенсор постучал в дверь Алексея. Ему никто не открыл, но Сенсор знал, чем сейчас занимается молодой человек: ест. Старик поднёс свою трость к двери, и та открылась. Внутри было очень темно, на полу была какая-то жижа, но в темноте точно не понять, что это. Однако и на этот вопрос Дед Сенсор знал ответ.
Медленно войдя в жилище, он пошёл на кухню, из которой доносилось чавканье.
– И снова здравствуйте! – поприветствовал Дед Сенсор.
Алексей оторвался от еды и перевёл взгляд на гостя:
– Вы сильно изменились. Много едите, да?
Тот неподвижно сидел, продолжая смотреть на старика и чавкать.
– Пришло время отвечать на мой вопрос. Расскажите мне, как прошли последние три месяца.
– Я ел.
– Это не ответ. Рассказывать надо по дням.
Дед стукнул тростью и Алексея резко пробил озноб, а после полезли осторожные ответы:
– В кинотеатре я съел…
– Это слишком рано и не интересно. Мы же тут собрались не для того, чтоб целый день слушать о ваших гастрономических приключениях. Давайте только самое интересное.
– Интересное?
– Например то, что вы едите сейчас.
– Человечина.
– Именно! Как вы до такого дошли?
– Постепенно. Сначала я съел таракана.
– Таракана?
– Я ел, а он начал бегать по столу. Стукнул его тапком, а он жив. И тогда я спросил себя: какой он на вкус?
– Это мерзко… – скривился Дед Сенсор.
Из Алексея так и лился поток признаний, и этот поток он никак не мог остановить.
– На самом деле не так уж и мерзко. Конечно, не сахар, но есть можно. А потом был воробей.
– Какой воробей?
– Простой. Его сбила машина, а я подобрал и попробовал.
– Тебя не смутило это?
– Меньше, чем собака.
– А что с собакой?
– Дворняга, накинулась на меня. Но я победил и попробовал её.
– Ещё что-то странное?
– Корова.
– Сырая?
– Сырая.
– Стесняюсь спросить, откуда?
– С фермы.
– Ты про покупную корову?
– Я про убитую мной корову на ферме.
– Работаешь на ферме?
– Нет, ночью вломился и съел.
На лице Деда Сенсора росло отвращение к Алексею Кактусову. Несмотря на человечину на столе, старик пытался быть вежливым, но с каждым новым «блюдом» росло его отвращение. Теперь уже не «вы», а «ты». Сенсор знал, что скоро Алексей станет менее разговорчивым и продолжит есть, поэтому решил ускориться.
– Ладно, переходи к главному. Когда ты начал убивать людей?
– Ко мне пришёл он и дал попробовать человечину.
– Кто «он»?
– Не знаю, но он накормил меня.
«Он… Значит, он почувствовал» – подумал Сенсор.
– Потом я вломился в морг и поел ещё.
– Просто вломился в морг?
– Да, в первый раз вообще без проблем.
– Значит посещал морг не раз.
– А потом ночью наткнулся на одну дамочку. Такая беззащитная. Её печень мне очень понравилась.
– Скольких ты съел?
– Не помню. Но были всякие, и взрослые, и дети.
– А на столе кто?
– Школьница какая-то. Молодое вкусное мясо. Денег у меня нет, работы тоже нет. А есть хочется всегда.
Дед Сенсор засунул руку в пиджак, вытащил из него маленькое зеркальце с позолоченной оправой в виде павлина и включил свет.
– Видишь, кем стал? – с омерзением сказал старик.
Привыкнув к свету, Алексей увидел в отражении гиену, с зубов которой капает кровь. Впрочем, это его не испугало. Единственное, чего он сейчас боялся – Дед Сенсор. Но почему?
– Нравятся ли тебе последствия? Был ли ты счастлив в последнее время?
– Да. Я в жизни столько ещё не ел.
Старик посмотрел на эту гадость и сказал:
– Я дал тебе возможность ощущать вкус. Пришло время вернуть кльцо.
– Вернуть? Нет! Я ещё слишком мало съел!
Никакого решительного отпора, лишь какие-то жалобные отговорки. Старик стукнул тростью по полу, и во рту Алексей почувствовал что-то мерзкое, что-то в миллион раз хуже таракана по вкусу. Безуспешно попробовав заесть или запить чем-то этот вкус, Алексей сорвал с пальца кольцо и кинул на пол. Всё прошло, вкусовые ощущения пропали.
Дед подобрал свой «сенсор» и надел его на правую руку, отдельно от остальных колец.
– А теперь пришло время ответить за свой грех, – старик отсоединил палку трости от навершия, под которым скрывался нож.
Глава 2. Слух
Вскоре после этих событий Дед отправился в Ригу. На сей раз путь его вёл в картинную галерею, в которой старик искал художника Олега Богушева.
Тот любовался одной из картин, и сначала не заметил странного старика, который ещё к тому же пытался что-то сказать. Олег за годы своей глухоты так и не смог освоить чтение по губам, а потому жестами дал знать, что ничего не понимает. Дед Сенсор вздохнул, закрыл глаза, снял кольцо с изображением ушей летучей мыши с безымянного пальца левой руки и быстрым движением надел его на Олега.
– Я говорю, – наконец услышал художник, – что это просто чудовищно – не уметь слышать!
У Олега начался ступор.
– Вы поражены, я нет. Я могу понять вашу боль, в конце концов без слуха очень тяжело общаться с людьми. Но ведь я тут, чтобы помочь!
Олег плохо понимал Деда Сенсора: окружающие звуки начали давить на него, а сам художник был в шоковом состоянии.
– Вам надо освоиться. Не каждый день выпадает возможность вернуть то, что давно потеряно.
Старик положил в карман художника свою визитку и ушёл.
***
Дед Сенсор пришёл в студию, в которой работал художник. Двери не были заперты, и старик вошёл внутрь.
Всё было чисто, даже слишком чисто, глазу было не к чему придраться. А ещё очень тихо.
Пройдя дальше, старик упёрся в запертую дверь. Вновь применив свой трюк с тростью, Дед отпер дверь и увидел, что сейчас делает Олег – рисует. Стены вокруг украшали его работы – распятие, отрубание головы, сажание на кол, забивание камнями и много-много других пыток и убийств. Вся кровь на картинах очень сильно выделялась, и её было много. Посреди этого мракобесия художник рисовал новую картину, на которой кого-то четвертуют.
– Не слишком ли мрачные сюжеты? – спросил Сенсор.
Художник обернулся, его взгляд был полон ненависти.
– Не надо так переживать. Не расскажете, что с вами случилось? – нарочито вежливо поинтересовался старик. К большому удивлению Олега, он начал отвечать старику:
– Слишком шумно! Звуки везде, они мешают, но без них труднее живётся, – художник кричал, некоторые буквы были нечёткими. Этот след от жизни глухим до сих пор не прошёл.
– Слух важен, не спорю. Но как вы докатились до такой жизни? Что в том ведре? – указал Сенсор на железное ведро возле холста.
– Кровь.
– Стесняюсь спросить, чья же она?
– Глупцов. Козлов. Сук!
– И в чём же они провинились?
– Они мешали работать. Лезли ко мне с советами! С критикой! Они! Да как они смели?!
– Как именно они к вам лезли?
Отвечая на этот вопрос, Олег сорвался на визг:
– Им не нравилось всё! Они шептались за моей спиной! Смеялись надо мной! Считали себя умней меня. Меня, чёрт бы их побрал! Я тут художник! Он был прав!
– Кто прав?
– Он похвалил мои картины и сказал, что кровь будет неплохо смотреться в качестве краски.
Художник провёл набранной из ведра кровью по картине.
– Что тебе здесь нужно? Кто ты? Ещё один урод? – наконец начал задавать вопросы творец, с которого спало желание отвечать на вопросы.
– Дед Сенсор! Тот, кто вернул тебе слух. Забыл меня?
– Тебя, клоун, сложно не запомнить. Не думал, что такая разноцветная тварь снова явиться ко мне.
Дед Сенсор сжал свою трость, а Олег схватился за уши и принялся орать. Вскоре невообразимый звон в ушах художника стих.
– К старшим надо проявлять уважение, – назидательно сказал старик. – Я ведь могу тебя вернуть в тихий мир.
– Нет!
– Почему же нет?
– Я должен знать, что они говорят обо мне. Я должен знать, кто станет следующим.
– Следующим? – изображая непонимание спросил Сенсор.
– Чью кровь я пущу в ход. Твою! – Олег кинулся на старика, но сильный шум в ушах, продлившийся две секунды, остановил его.
– Взгляни на себя, – Сенсор достал зеркальце, и художник увидел окровавленного крокодила с горящими гневом глазами.
– Я тебя выпотрошу!
– Ладно, я пытался послушать твою историю, но ты не способен к диалогу.
Звон в ушах художника вновь появился и с каждой секундой становился сильней. В какой-то момент Олег сорвал с себя кольцо и выкинул подальше от себя. В его ушах наконец-то стало тихо.
Дед Сенсор подобрал кольцо и надел на безымянный палец правой руки, к кольцу вкуса.
– Ты себя плохо вёл, поэтому, – старик вытащил из трости нож, – мы отправим тебя к верховному судье. А, ну да, ты же не слышишь меня.
Глава 3. Зрение
Чёрный, незримый мир. Когда-то он играл для Жюстины красками, но много лет назад потух, и это навсегда.
Сейчас она сидела недалеко от берега и слушала шум волн. Когда-то давно Жюстина очень любила смотреть на буйства океана, на приливы и отливы. Вода была очень красивой.
– Мадемуазель! – обратился к ней чей-то старый голос.
– Я б сказала мадам.
Вокруг больше никого не было, Жюстина готова была поклясться, что не слышала, как старик к ней подошёл. Похоже, она заслушалась шумом волн.
– Море сегодня на редкость красивое, – продолжил незнакомец.
– Приятно это знать, – как бы безразлично ответила она, но на самом деле её гложила обида.
– Я слышу в вашем голосе зависть. Скажите, вы ведь чувствуете её, зная, что большинство людей способны видеть море, или небо, или хоть что-нибудь?
– Если вы пришли сыпать мне соль на рану, уходите!
– Вы отвечаете достойно. Гнева в вашем голосе я почти не почувствовал и хочу предложить вам возможность вновь увидеть.
– Это слишком дорого, я не могу.
– А если я скажу, что вы сможете увидеть море уже через пару минут?
– Вы лжёте.
– Нет, я говорю вам чистейшую правду. На что вы готовы пойти, чтобы снова видеть?
– На всё.
– Тогда дайте мне руку.
Жюстина поколебалась, но дала её старику и почувствовала, как он надевает ей кольцо. В тот же миг её ослепило солнечным светом, и она вскрикнула, но через минуту уже смогла что-то различать: старика в очень странной одежде, кольцо с изображением змеиного глаза, небо, деревья, море…
– Это чудо? – только и сказала Жюстина.
– В каком-то роде. Это моя визитка, через несколько месяцев мы встретимся, а до этого времени я настоятельно рекомендую готовиться к разговору со мной.
Дед Сенсор начал быстро удаляться от Жюстины, а она посмотрела на карточку, на которой по-французски написано «Grand-Pere Capteur».
***
Войдя в дом Жюстины, старик нашёл её, сидящей в платье и в золотых украшениях.
– Вижу, мадам, времени вы зря не теряли, – обратился он к ней.
Она взглянула на него, и в глазах Жюстины Дед увидел зависть.
– У вас красивый медальон. За сколько отдадите? – спросила она.
– Не продаётся.
В этот же миг она бросилась с ножом на старика, но яркий свет, ослепивший её и причинивший боль, не позволил ей осуществить задуманное.
– Я так понимаю, что не первый, на кого ты нападаешь.
– И не последний. Нравятся свои украшения, так храни дома, – когда ослепляющий свет пропал, злобно ответила Жюстина.
– Я дал тебе щедрый дар, зрение. А ты отплатила мне так?
– Он сказал, что ты захочешь отобрать мои глаза.
– Возможно, он прав.
Дед достал зеркало, а Жюстина увидела в отражении змею.
– Вот кем ты стала. Как ты дошла до такого?
– Это неправда! Ты лжёшь!
– Расскажи, я выслушаю.
– Оставь меня!
Поняв, что и с неё ничего не узнать, дед сделал с ней то же, что с остальными: нанёс урон «сенсору», забрал кольцо, и прежде, чем убить, сказал:
– Я надеюсь, ты увидела, до чего докатилась.
Глава 4. Обоняние
«Надо выманить его. Придётся использовать кольца ещё раз» – подумал старик.
На этот раз Сенсор отправился в Монте-Карло, на поиски одного богача. Приближаясь к тому месту, где они встретятся (а в этом старик не сомневается), Дед Сенсор думал о предыдущих трёх «клиентах» и о том, появится ли тут «он».
Алессандро Романо сидел в ресторане, ожидая встречи с деловым партнёром, когда увидел странного старика в очках, шляпе и с тростью, медленно идущего к нему.
– Добрый вечер! – на чистом итальянском сказал Сенсор.
– Уходите.
– Ну что же вы сразу так, а? – Дед сел напротив Алессандро.
– Ты знаешь, кто я? Проваливай!
– Чувствуешь этот запах? Что же это… Ну, ты-то ответить не сможешь, для этого нужно обоняние.
Сенсор взглянул богачу в глаза, и того охватил лёгкий озноб.
– Что тебе нужно?
– О, спеси-то поубавилось… Знаешь, я люблю слушать. Некоторые вещи мне очень любопытны. Например, как люди способны скатиться до уровня животных. Ведь это уму не постижимо: сегодня он интеллигент, а завтра зверь. И ведь прошло всего ничего, да и повод к падению был не очень сильный… Но зачастую такие уже не могут ничего внятно рассказать, понимаешь? Что-то бубнят, отвечают невпопад. Нельзя же так, верно?
Старик снял со среднего пальца левой руки ещё одно кольцо, на котором гравировка звериных ноздрей.
– Давай поспорим.
Взгляд левого глаза старика давил на Алессандро.
– На что?
– Я даю тебе кольцо. С ним ты снова получаешь возможность чувствовать запахи. Если несколько месяцев останешься таким же, как сейчас, то ты оставляешь кольцо себе. Если нет, то отдаёшь его мне и рассказываешь мне в подробностях, как произошло грехопадение. Договорились?
Какая-то неведомая сила заставила богача ответить:
– Да.
– Вот и отлично. Это моя визитка, скоро встретимся.
Наводящий ужас старик ушёл. Алессандро повертел полученное кольцо и надел на руку. В этот же миг он почувствовал запахи вокруг. На визитной карточке было по-итальянски написано «Sensore Nonno».
***
Особняк Алессандро гордо возвышался на берегу Италии. Богач успел туда вернуться из Монте-Карло пару месяцев назад, и теперь практически не выходит из дома.
Дед Сенсор взмахом трости открыл ворота, подошёл к особняку и вошёл внутрь.
Дом был пуст, мягко говоря. От здания остались лишь голые стены, окна, решётки и двери. Алессандро Романо тоже «сломался».
Нашёл его старик в подвале, практически голым, в каких-то лохмотьях, сидящим возле золотых слитков.
– Помнишь наш спор? – спросил Сенсор, чем вызвал переполох и страх богача.
– Не подходи, – тихо, но со злостью ответил Алессандро.
– Ты должен был бороться с этим. Знаешь, мне кажется, что никто из вас с этим не справится.
– Кто они мы?
– Ты не поймёшь… Рассказывай.
– Что рассказывай?
– Ты проспорил и должен рассказать, как ты докатился до такой жизни.
– Сколько заплатишь?
– Тебя волнует лишь это? – пока Сенсор спрашивал это, Алессандро понюхал золото.
– Он заплатил мне. А заплатишь ли ты?
– Кто этот он?
– Сколько заплатишь?
– Скажи, сколько людей ты убил?
– Много. Дальше только за плату.
– То есть ты распродал весь свой дом, убил кого-то, чтоб получить больше золота, а тебе мало?
– Никто не хочет покупать дом. Все говорят, что я заламываю цену, но дом того стоит.
Сенсор стукнул по полу тростью, и несколько секунд Алессандро тошнило от ужасной вони, которую он вдруг начал чувствовать.
– Повторяю: скольких ты убил?
– Заплати, расскажу.
Удивительно, но та сила, которая заставила остальных рассказывать больше, чем они хотели, не подействовала на Алессандро.
– Твоя алчность не поддаётся моему пониманию, – осудил его Дед Сенсор.
– Золото хорошо пахнет. Лучший запах из всех, что я знаю.
– Ещё что-то скажешь?
– Плати!
Дед достал зеркало с павлином:
– Посмотри на себя!
Богач взглянул в зеркало, и в его глазах Сенсор прочитал совсем не то, что ожидал.
– Дай зеркало, и я расскажу всё! И ожерелье, и другие кольца. И эти очки тоже. Почему я их раньше не заметил?
Его совсем не смущало, что в зеркале отразился не он, а огромная оса. Терпение старика кончилось, он вновь стукнул тростью и заставил богача чувствовать вонь. Когда Сенсор надел выброшенное тем кольцо на указательный палец правой руки, Алессандро увидел вылезающий из трости кинжал.
– Алчность до добра не доводит! – сказал старик, подходя к богачу с кинжалом.
Глава 5. Осязание
– Да вы прямо скала, – обратился Сенсор к Анзаку, двухметровому строителю, на выходе с его места работы.
Тот молча повернулся к нему.
– Не чувствуешь боль. Это мощно. Правда неприятно, что в итоге можешь умереть от внутреннего кровотечения, например, и даже ничего не поймёшь.
Анзак почти попал кулаком в старика, но тот резко увернулся от удара.
– А ещё не почувствуешь женского тепла, верно?
– Я тебе твою трость в глотку затолкаю.
– Анзак, ты ведь нормальный мужик. Хочешь, я избавлю тебя от этого проклятия?
Анзак посмотрел в левый глаз Сенсора и уверенности у него поубавилось.
– Как? – спросил он.
Сенсор снял с большого пальца левой руки последнее кольцо, на котором изображена когтистая лапа.
– Надень. Оно поможет.
Анзак, которого старик начал немножко пугать, надел кольцо и почувствовал его на своём пальце.
– Работает? – улыбнувшись, спросил Сенсор.
Всучив визитку, на которой по-английски написано «Grandfather Sensor», Сенсор медленно ушёл, пока Анзак пытался прийти в себя.
***
Сенсор вошёл в жилище Анзака. Вообще, он ожидал что-то услышать, ведь этот «клиент» должен быть очень шумным. Анзак точно дома, Сенсор знает это. Спит? Может быть.
Войдя в его спальню, старик сказал:
– Ну что, по… – не договорил он. На полу валялось несколько убитых женщин и мужское тело, с которого содрали всю кожу, не оставив ни одного клочка. Это тело принадлежало Анзаку.
Эта сцена напугала Деда. Не потому, что она противна, он уже привык к такому, а из-за того, что убит именно «клиент», а кольцо исчезло. Это значит, что…
– Его рук дело, – озвучил свою мысль Дед Сенсор. Вдруг он крикнул: – Выходи!
Однако никто не появился.
– Ладно, ты меня удивил. Я не думал, что ты пойдёшь на такие меры, тем более сейчас. Вылезай, у меня есть кое-что, что принадлежит тебе!
Тихо. Похоже, тут и правда никого нет. Достав зеркало, Сенсор посмотрел через него на труп Анзака: освежёванный горный козёл.
«Значит, надо выманить его. Мне нужна ещё одна вещь, но придёт ли он за ней? Он срывает весь мой замысел» – подумал Сенсор и нехотя приступил к последнему этапу плана.
Глава 6. Последний элемент
На сей раз старик отправился в Норвегию, к человеку по имени Хенрик, который в данный момент ждал автобус.
– Знаете, какой психолог самый лучший?
Хенрик равнодушно взглянул на Сенсора и отвернулся.
– Тот, который знает вашу проблему и может решить, – продолжил говорить Сенсор, но «клиенту» было всё равно. – Так вот, я считаю это ужасно, не чувствовать ничего. Я прав?
Ноль реакции.
– Давно у вас на сердце камень?
Этот «разговор» ставил Сенсора в глупое положение.
– Вы ещё можете вернуть свои чувства, своё сердце! Вам не интересно?
К остановке приехал автобус с меткой «Только для сотрудников» какого-то предприятия, Хенрик в него зашёл и уехал, даже не обернувшись.
***
Сенсор сел на скамейку возле дома Хенрика. «С ним должны были быть проблемы, но не такие» – задумался Сенсор. Ни с кем из предыдущих «клиентов» не было таких сложностей, более того, Дед видел, что Хенрик посмотрел ему в левый глаз, но ничего не произошло. «Впрочем, ведь в этом его проблема – у него притупились все эмоции, он живёт на автопилоте. Но рано или поздно…» – ход мысли прервался: на него издалека смотрела какая-то белая фигура. Он снял свои очки: под правой тёмной линзой скрывался глаз с красной радужкой, и именно этот глаз увидел клубы зла, исходящие от силуэта.
– А вот и ты, – сказал Сенсор, встал и быстро пошёл к нему, но силуэт исчез.
Дед, зная, что бежать за ним плохая идея, снова надев очки, продолжил ждать Хенрика.
***
Бездушный человек наконец появился, а Сенсор двинулся навстречу, снимая с себя медальон с черепом:
– Рад вас снова видеть!
От Хенрика не последовало никакой реакции, он прошёл мимо старика и вошёл в дом. Такой исход событий не устроил Сенсора, он взмахнул тростью, отперев дверь, и пошёл за ним.
Медленно и тихо подойдя к Хенрику, Дед стукнул его по голове тростью, и, пока тот приходил в себя, Сенсор надел на него медальон. В тот же миг Хенрик поник, упал на пол и немножко полежал, глядя куда-то вдаль и не замечая напавшего на него.
Потом он зашевелился и медленно подполз к дивану, взобрался на него и с тем же пустым взглядом сказал:
– Принеси выпить.
Фраза была сказана очень лениво, можно было подумать, что ему трудно говорить.
«Так-так. Лёд растаял. Я думал, эффект не будет таким сильным, точнее будет, но уже потом» – подумал Сенсор. – «А главное, за что мне его убивать? Мне это нужно, но ведь он не заслужил этого. Убийств на нём нет, да и не будет. Неприятно, но придётся».
Старик достал зеркало и взглянул через него на Хенрика: большая черепаха. Дед Сенсор вынул из трости нож и произнёс:
– Мне жаль, но иного пути нет, – занёс нож и ударил им Хенрика в горло.
После этого Сенсор снял с тела медальон с черепом, надел его на себя и приступил к самому главному: вырезанию корня зла.
Нож был достаточно острым, чтобы прорезать череп и вытащить мозг, орган, который отвечает за эмоции. Теперь у Сенсора есть почти всё, что нужно, и всё, что он мог достать. Пора сделать то, ради чего всё затевалось.
– Я найду тебя, тварь. Больше не убежишь, – сказал Сенсор прежде, чем уйти из дома.
Глава 7. План
Под землёй есть одно место, слегка похожее на огромный храм, но суть его не та. Когда-то давным-давно здесь произошла великая бойня, из которой живыми вышли только двое: Сенсор и тот, кого он сейчас ищет.
Огромный зал был оборудован под ритуал, к которому Сенсор готовился всё это время.
Всё было бы готово, если бы не произошедшее с Анзаком, хотя и при таком раскладе план может сработать.
На полу Дед Сенсор нарисовал большую семиконечную звезду, на концы которой поставил необходимые предметы: сенсоры. Магические украшения и законсервированные в банках органы чувств «клиентов».
На один из концов звезды он поставил кольцо вкуса и язык, на другой – кольцо слуха и уши, на третий – кольцо зрения и глаза, на четвёртый – кольцо обоняния и нос, на пятый – медальон чувств и мозг. Не хватало лишь осязания и его кожи.
Этот ритуал должен был вызвать сюда седьмого. Того, кто помог «клиентам» сойти с ума и даже убил одного из них.
Для конца ритуала осталось лишь прочитать заклинание, и, когда Сенсор закончил читать, позади него раздались жиденькие аплодисменты.
– Браво! – произнёс молодой мужской голос.
Дед обернулся и понял, что перед ним «ОН». Полностью в белом: рубашка, пиджак, брюки, обувь, даже кожа, волосы и радужка глаз бумажно-белые.
– Ты так и будешь молчать? – насмешливо произнёс седьмой.
– Всё-таки сработало.
Седьмой засмеялся:
– Конечно нет. У тебя ведь не все ингредиенты на месте.
– А зачем тогда пришёл?
– Гордыня не позволяет остаться в стороне.
Сенсор снял очки: взору его красного правого глаза предстало настоящее облако из чистого зла, летающее вокруг седьмого.
– Знаешь, я всё думал, какой же у тебя ингредиент? Может просветишь? Глаза, мозг – всё уже занято кем-то другим.
– Элементарно: всё и сразу. В этом ведь весь я. В этом вся Гордыня. Я ведь сильнее своих «братьев», хотя они мне своего рода «дети».
Он подошёл к банке с глазами:
– Зависть. Сколько я её помнил, она всегда была дурна собою, вечно хотела быть лучше других. Но знаешь, что отличает Гордыню от Зависти? Я хотел подняться выше всех, а она хотела, чтоб все остальные пали. Глаза её вечно неприязненно смотрели на чужие игрушки. Её смерть была для меня ничем: как стремилась забрать у других, так и умерла, не забравши. Змея, что с неё взять. А её тень, с которой ты говорил… Приятные впечатления, да?
– Не очень.
– Она убила человек тридцать, в том числе нескольких детей. Увидела у них блестяшку модную, представляешь? Воровала в магазинах, и все злодеяния сходили с рук. Спасибо кольцу, магия Зависти обманула систему. Знаешь, а ведь Змея никогда не отличалась умением говорить. Хотела, чтоб заглядывали ей в глаза и читали в них её хотелки, видела кругом величие других, а я видел чужие недостатки. Дрянь. Если ты меня слышишь, сестра, то радуйся: я почтил тебя вниманием первой. Можешь не завидовать остальным. Кроме меня, конечно.
Старик держал руку на трости, готовясь в любой момент вытащить нож. «Он не может наслушаться своего голоса. Пусть расслабится, на этом подловлю его» – решил Сенсор.
– Кто тут есть ещё? О! Это же Гнев. Такой милашка был в детстве, просто прелесть. Правда, желал видеть весь мир в огне, ему не нравилось тут. Ему хотелось всё изменить. Что отличает Гордыню от Гнева? Он хотел уничтожения, я хочу контроля. Как видишь, Дед, наш разный подход привёл к тому, что он мёртв, а я жив! Можешь что-то сказать про того художника, а?
– Он был не разговорчив.
– Блёклая тень Гнева, он говорил с тобой, настоящий Гнев бы сразу кинулся на тебя. Для него были откровением мои слова о том, как можно использовать кровь в искусстве. Вообще, Крокодил всегда слышал всё плохое, его всё злило: каждый шорох, каждое жужжащее насекомое, каждое слово. Я же слышал лишь то, что мне нужно. Например, восхваления.
Гордо шагая по звезде, Гордыня оказался у носа.
– Дорогая Алчность. Дорогая не в смысле любимая, а в смысле денег. Она так-то женского пола была при жизни, хотя всё-таки мы Смертные Грехи, какой там пол? Оса очень любила свой раскрас, жёлтый цвет напоминал ей о золоте. Всегда вилась вокруг денег. Знаешь, что нас с ней роднило? Конечно знаешь. Деньги. Да, я знаю, что в человеческой мифологии я должен стоять у зеркала и пялиться на себя, но ведь любить себя – не значит не любить деньги. Они для неё как сама цель, для меня – способ выглядеть привлекательнее. Алчность тряслась над каждой монеткой, а заставить её что-то сделать можно было лишь предложив оплату. Доходило до того, что она часто не шла питаться, пока ей не платили, понимаешь? Ты можешь сколь угодно думать, что мы чистое зло, и, возможно ты прав, но есть-то нам всё равно надо. Мы ещё как смертны, на твоих руках кровь нескольких Грехов. На моих – некоторых твоих братьев. Считай, мы в расчёте.
Дед хотел вступить в бой, но, зная на что способен настоящий Смертный Грех, он выжидал лучшего момента для атаки.
– Ах, да, Алчность. Что-то я опять перевожу всё на себя. Люблю себя. Если хочешь знать и даже если не хочешь знать, то Оса чувствовала золото за километры. Стоило ей его учуять, как она срывалась и летела за ним, а после сразу возвращалась к своей куче денег. И если хоть одна монетка пропадала, Алчность чувствовала это и летела за ней. По запаху. Тот богатей распродал всё своё состояние после того, как получил кольцо Алчности. Убил кое-кого из родни, получил ещё наследство, маленькое такое, от дедушек, бабушек, родителей. Жадина. Поубивал ещё много-много людей: банкиров, своих деловых партнёров, поувольнял всех сотрудников, распродал в доме всё, а дом оставил лишь затем, чтоб золото не украли. Ничтожество.
Теперь Гордыня подошёл к языку.
– Чревоугодие, или же Обжорство. Чёрная дыра, которая поглощала вообще всё, что видит. Пожалуй, один из самых мерзких моих братьев. Что могу сказать? Он жрал круглыми сутками, и ему было абсолютно плевать, что именно класть в рот. Он использовал язык, чтобы чувствовать вкус тех тонн еды, которые он поглощал, мне же язык помог говорить, восхвалять себя и вообще… Я тоже люблю поесть, но употреблять откровенную гадость вроде тараканов – нет уж. Гиена так и не понял, что главное в еде не количество, а качество. Надеюсь, ты заметил, какой жалкой была его тень? Даже Зависть давала тебе отпор, а этот трусливо что-то мямлил. Когда я дал ему человечины, его гастрономический ассортимент расширился, и он уже не боялся убивать. Однако помни, что он морально слаб, и твои чары предотвратили его нападение на тебя.
Теперь Грех подошёл к пустому концу звезды и вытащил из-под одежды банку с кожей и кольцо.
– Удивлён, что я их принёс? Я просто подумал, что на семейном сборе должны быть все. Итак, Похоть. Самый противный из Грехов, который стремился совокупиться со всем, что двигалось. Иногда он даже приставал к нам. Понимаешь, какая гадость этот Козёл? Даже противно о нём говорить, но всё же он часть семьи.
Гордыня подошёл к мозгу:
– А это мой любимец, если честно. Видишь ли, Уныние было таким ленивым, что не могло совершать те мерзости, которые творили остальные. Ел он совсем немного, и то, приходилось не его приводить к еде, а наоборот. Ты ведь знаешь, почему у Уныния не кольцо, а медальон?
– Просвети.
– Мы легче, чем эта Черепаха, если ты понимаешь о чём я. Те пятеро сидят в душе, портят её, но при этом у грешников есть силы на них. Они могут обжираться, завидовать, прелюбодействовать, жадничать и гневаться. А тем более гордиться, я ведь «воздушный» Грех: у людей от меня появляются крылья за спиной. Крылья не видно, но они есть и придают сил. А вот природа Уныния немного другая, он всегда был отдельно от нас, по сути изгой, который лежал, напивался и спал. Уныние не только портит душу, но и висит на ней камнем и тянет вниз. Такой символ, как медальон с черепом, олицетворяет его тяжесть, что свисает с шеи и сердца. Тот человек после получения медальона мгновенно впал в апатию. Чувства мешали Унынию, но помогали мне.
В этот момент Сенсор замахнулся ножом, но Гордыня исчез.
– Ты же не думал, что я дам себя прикончить этой железкой? – насмешливо сказал Гордыня из-за спины Деда.
– Сразись со мной. Хватит бегать, ты скрывался от меня уже семнадцать веков. Или тебе не позволяет гордыня?
Глава 8. Хватит бегать
– А знаешь, я могу задать тебе тот же вопрос, – откуда-то из темноты сказал Гордыня.
– О чём это ты?
– Хватит изображать невинность, Сенсор. Ты решил называть нас не Смертными Грехами, а сенсорами. Ты твёрдо уверен, что органы чувств – наши источники. Но попробуй мыслить шире.
– Хорош трепаться, вылезай!
– Ты разбиваешь мне сердце, Дед! Ваш крестовый поход ничего не стоил. Жалкий орден монахов, решивших покончить с грехом. Провели ритуал, вызвали нас и накинулись. Если память мне не изменяет, то вас было в пятьдесят раз больше и вооружены вы были магическим оружием. Ангелы подкинули или сами наколдовали?
– Ну же, давай покончим с этим.
– Зачем? Ты так и не понял? Грех живёт везде: в тенях, в отражениях, в сердцах людей. Грех нельзя просто истребить, люди до сих пор завидуют, гневаются и обжираются. Нас семерых нельзя вывести из этого мира, ведь мы его часть.
– Хватит разглагольствовать!
– Но ты ведь этого хотел? Поговорить о грехопадении? Поговорим о тебе?
– Наконец-то не о себе подумал?
– А как же. Расскажи, почему из всего ордена тогда выжил лишь ты? Как так случилось? Я-то сбежал, а ты?
– Я боролся до конца!
– Как и остальные. А кто убил выживших монахов?
– Убил?
– Не лги мне! Я вижу тебя насквозь. Вас оросила кровь Грехов, и ты решил, что она опасна, как и оставшиеся от нас вещи: кольца, медальон и зеркало. ТЫ убил всех выживших, «для общего блага».
– Они изменились! Стали опасны!
– Как и ты! Сколько трупов осталось от твоей раздачи колец? А как ты убил последнего и вырезал ему мозг? Он-то ничего не сделал.
– Так было надо, – ответил Сенсор.
– А ещё меня называешь злом! – сказал Гордыня.
– Я искал тебя семнадцать веков и до последнего не хотел использовать эти чёртовы кольца. Это ты меня вынудил!
– Я? Ты помнишь, почему искал меня?
– Ни на секунду не забываю.
– Почему так нелепо одеваешься? Чтобы попытаться заглушить то, что из тебя лезет? Из самых глубин твоей души? Поэтому одержим мной?
– Ты убил столько моих братьев! Ты совращаешь людей! И я не позволю тебе просто уйти от меня!
– В зеркало давно смотрел? Нет? На себя-то не смотришь поди? Ты ведь поэтому хотел выслушать их истории, потому что ты такой же, как они. Когда ты впервые увидел в зеркале павлина, а?
Сенсор молчал.
– Ну же, займи своё место на том конце звезды. Убей меня!
– Зачем тебе это?
– Я насытился этой жизнью, теперь мне пора раствориться в этом мире и жить лишь в тенях, отражениях и сердцах людей. А ты так и останешься в живых, за счёт пролитой на тебя крови моих братьев проживёшь ещё долго. И после моей смерти поймёшь, что я не источник гордыни, а лишь её олицетворение. Моя кончина ничего не изменит.
– Думаешь, я не знаю, что в предлагаемом тобой ритуале орган, ответственный за гордыню, сгорит? Я всё выяснил. Все они сгорят, а что сгорит у меня?
– Ну так проверь.
Дед пошёл к концу звезды, но не смог занять своё место.
– Страшно? Гордыня не позволяет? – подтрунивал Грех.
– Я узнаю, какой сенсор отвечает за тебя, и тогда ты умрёшь.
– Приятно слышать. Прощай, моя тень! Я знал, что ты не сможешь нас убить! И помни: вторая моя тень появится лишь после твоей смерти. Удачи! – насмешливо произнёс Гордыня.
Гордыня исчез, а Сенсор остался один. Впереди у него ещё столетия, и когда-нибудь он поймёт, какой орган отвечает за гордыню, и тогда…
