"Та жизнь была богаче", - прошептал голос, глубоко в голове.

"Эта жизнь - честнее", - возразил второй голос.

Бородавки можно выжечь раскалённым металлом, отец, но это не означает, что они не появятся вновь у человека, предрасположенного к бородавкам.

Именно последний прыжок часто чреват сломанной ногой.

Эдди не меньше часа рассказывал Роланду историю о Гензель и Гретель [...] и рассказал, закончив стандартным: "А потом они жили долго и счастливо".

Стрелок кивнул.

- Никто, конечно, после такого не сможет жить счастливо, но детям мы предоставляем возможность выяснить это самим, не так ли?

Китайцы верили: если ты спасаешь человеку жизнь, то с того момента берешь на себя ответственность за него.

Кто такой странник? <...> Человек, чей взгляд всегда устремлен за горизонт.

– Возможно, – повторил Роланд. – Мой старый учитель говорил, что это единственное слово из тысячи букв.

..но Джейк решил, что ушастик его понял. Потому что верил в Ыша. Или потому что любил его. А может, первое не отличалось для Джейка от второго.

"Снова туда, где море огней,

Снова туда с тоскою своей,

Светит прожектор,

Фанфары гремят,

Публика ждёт,

Будь смелей, акробат.Со смертью играю,

Смел и дерзок мой трюк.

Всё замирает,

Всё смолкает вокруг.

Слушая скрипку,

Дамы в ложах вздохнут,

Скажут с улыбкой -

Храбрый шут.Да, я шут, я циркач…

Так что же?

Пусть меня так зовут вельможи,

Как они от меня далеки, далеки,

Никогда не дадут руки.Смычок опущен,

И мелодия допета,

Мой конь, как птица,

По кругу мчится.Дождём душистым на манеж

Летят букеты,

Но номер кончен и гаснет свет,

И никого со мною рядом нет.Цветы роняют

Лепестки на песок,

Никто не знает,

Как мой путь одинок.

Сквозь снег и ветер

Мне идти суждено,

Нигде не светит

Мне родное окно.Устал я греться

У чужого огня,

Но где же сердце,

Что полюбит меня.

Живу без ласки,

Боль свою затая,

Всегда быть в маске -

Судьба моя."

Детей, в возрасте от трех до четырнадцати лет увозили на восток, в Тандерклеп (Эдди заметил, как по ходу рассказа Слайтман-старший обнял сына за плечи). Там они оставались недолго, может, четыре недели, может, шесть. Большинство из них возвращались. По общему мнению те, кто не возвращался, умирали в этой стране Тьмы: погибали от того бесчеловечного ритуала, который превращал большинство в рунтов.Возвращались дети полными дебилами. Пятилетние более не умели говорить, что-то мычали, пальцами указывали на то, что хотели взять или получить. Подгузники, которыми уже года два как не пользовались, вновь шли в ход. Дети-рунты ходили под себя до десяти, а то и двенадцати лет.