— Политики. — Энди — худощавый, с короткой стрижкой, лишь на несколько лет старше Морриса — поморщился, словно унюхал что-то мерзкое. — Они меняются в силу обстоятельств — не идеализма. Обычные люди такого не делают.

— Я знала, что тебе это покажется странным. Потому что мальчишки ничего не знают про девчонок. Девчонки могут быть очень злыми, если ты носишь не ту одежду или даже если носишь ту слишком часто. Ты можешь надевать разные блузки или кроссовки по вторникам и четвергам, можешь по-разному причесываться, но очень скоро они— злые девчонки — обнаруживают, что у тебя только три свитера и шесть хороших юбок. Тогда они много чего о тебе наговорят. А когда все ходят в одном и том же каждый день… разве что в свитерах разного цвета… — Она вновь сдула со лба несколько волосков. — У мальчишек таких проблем нет.

Коллекционеры — безумцы, худшим из них плевать, есть в их коллекции краденое или нет, прежде всего потому, что свои сокровища они никому не собираются показывать.

Для читача однією з найбільш хвилюючих є та хвилина, коли він відкриває, що є читачем, людиною, не лише здатною прочитати книгу, а закоханою в це заняття. Безнадійно. По вуха. Перша книга, яка створює таке враження, не забувається, і кожна її сторінка є новим відкриттям, яке палає і проголошує: Звісно, так і є! Так, я теж це бачив! І, звичайно: І я так думаю! І я так відчуваю!

'Hey, tell you something. I used to be a big drinker. And do you know what I remember best about those days?'

Nothing.

'The hangovers.'

He's hungry. It's good to be hungry. Hunger is a sign of health.

— Ответ — это время, — поведал им мистер Рикер в первый день учебы Пита в десятом классе. Он расхаживал туда и обратно, шурша древними клешами, иногда размахивал руками. — Да! Время безжалостно отделяет глупое от не глупого. Это естественный, дарвиновский процесс. Именно поэтому романы Грэма Грина продаются в любом хорошем книжном магазине, а романы Сомерсета Моэма — нет. Разумеется, эти романы до сих пор существуют, но их надо заказывать, а для этого о них нужно знать. Большинство современных читателей его не знают.

Мистер Макфарленд, возможно, считает, что для волка он слишком стар, но его районный инспектор не знает, что Моррис уже убил трех человек, а вождение автомобиля — не единственное, что вспоминается так же легко, как езда на велосипеде.

Сам Моррис не сомневался, что пройдет еще немало времени, прежде чем он крепко проспит всю ночь. Перед мысленным взором постоянно возникали мозги, сползающие по обоям. Ему не давало покоя не само убийство, а расплесканный талант.

— Да перестань. Вся эта история — эпический исход из исключительности. Цель американской культуры, Моррис, — создание нормы. Это означает, что людей исключительных необходимо загнать в определенные рамки, и именно это происходит с Джимми. В итоге он работает в рекламном агентстве, а кто, скажи на милость, является самым большим пропагандистом нормы в этой гребаной стране, как не реклама? Это главный тезис Ротстайна. — Энди покачал головой. — Если ищешь оптимизм, читай серию «Любовный роман» издательства «Арлекин».