В Германии Скотт и трезвость лишь изредка обменивались почтовыми открытками.

Всё, что могло пойти не так, пошло не так.

— Да пошла ты на хер, Лизи.

— Если ты хочешь вернуться домой, я бы не советовала обращаться такими словами к врачу, который будет заниматься твоими руками.

К курению пристрастилась в компании Скотта, который предпочитал исключительно «Герберта Тейритона». Курить они бросили одновременно, чтобы выяснить, кто первым не выдержит. Произошло это в 1987 году, за год до того, как Герд Аллен Коул наглядно продемонстрировал, что сигареты – не единственный источник проблем с легкими.

Не трогай! Нельзя откапывать мертвеца!

Никто не любит полуночного клоуна.

- Колокольный звон движется по улице Ангелов. Этот давящий звук всё равно что дождь по жестяной крыше! Грязные цветы, грязные и сладкие, вот как колокола звучат в моём подвале, как будто ты этого не знаешь!

Скотт убирает ногу с лопатки, не потому что надоело держать её на штыке, а с таким видом, будто нашёл ей, в смысле - ноге, другое применение (хотя бы на минутку). И такое ощущение, что действительно нашёл.

Остаться одной, прожив так долго в паре, странно и необычно. Задай ей такой вопрос при жизни Скотта, она бы ответила, что два года – достаточный срок, чтобы с этим свыкнуться, но на собственном опыте выяснила, что это не так. Время, похоже, ничего не делало, разве что притупило острую кромку горя, и теперь она рвала, а не резала. Потому что уже ничего не было «по-прежнему». Ни снаружи, ни внутри, ни для нее. Лежа в кровати, где раньше спали двое, Лизи думала, что человек острее всего чувствует себя одиноким, когда просыпается и обнаруживает, что в доме никого нет. Из тех, кто способен дышать, – только ты да мыши в стенах.

Один удрал на север, другой на юг умчал, а тот назойливого рта на миг не закрывал.