Цитаты из книги «Четыре сезона (сборник)», страница 10

"Если автор не знает, что было дальше, значит, рассказу конец"

("Тело")

Руки его раскинулись, словно приветствуя засиявшее на небе солнце. Поза эта была почти прекрасной и даже величественной, если бы не кровоподтек на шее, не запекшаяся кровь от носа к подбородку, если бы тело уже не начало раздуваться и вокруг него не появились вместе с солнцем трупные мухи. Я с ужасом откинул мысль о том, что в смерти может быть что-то величественно-прекрасное.

Однажды впервые увидишь что-то и сразу почувствуешь, что ты обрел «Свой главный интерес». Это — как ключ в момент открывания замка. Или первая любовь.

Когда у человека отнимают свободу и приручают его жить в клетке, он теряет способность мыслить как прежде.

Но не бумажка создает человека. И не тюрьма его уничтожает.

Заключенные, как я уже отмечал, не более чем рабы. Возможно, поэтому им присуща рабская манера любопытствовать и пронюхивать.

Люди, которые прибегают к моей помощи в Шоушенке, в большинстве своем - тупые, жестокие чудовища. Люди, которые правят миром, лежащими за этими стенами, тоже жестоки и тоже чудовища, разве что они не настолько тупы: планка компетентности стоит чуть повыше. Не слишком, но слегка.

Про Энди уже сплетничали достаточно многие, но я не люблю прислушиваться к досужим россказням, пока сам не составлю мнение о человеке.

Но будущее - одна из тех вещей, о которых заключенные не позволяют себе задумываться.

В Мэне нет смертной казни, но прокурор округа сказал, что я заслуживаю трех смертей, и приговорил к трем пожизненным заключениям.