Цитаты из книги «Нетерпение сердца», страница 7

Однако сделанный шаг придает силы.

Лишь обделенным судьбой, лишь униженным, слабым, некрасивым, отверженным можно действительно помочь любовью. Тот, кто отдает им свою жизнь, возмещает им все, что у них отнято.

С тех пор как я запутался в этом клубке событий, я опасливо заметал все следы, ведущие ко входу в лабиринт, который, я это чувствовал, затягивал меня в новые, еще более загадочные глубины.

...любовь, в какой бы форме она ни проявлялась, пусть даже самой смешной и абсурдной, неотделима от судьбы человека, и равнодушие к любви - это уже вина перед ней.

Что же, кто не любит себя утруждать, пусть живет по готовым рецептам.

Когда в окнах светло, мысли проясняются быстрее, чем в зловещем мраке, где рождаются привидения.

- Это чистейший абсурд, - горячо заговорил он, - в наше время придавать значение желанию или нежеланию человеческого материала, ведь в грядущей войне, где в основном предстоит действовать машинам, человек станет не более как придатком к ним. Ещё в прошлую войну на фронте мне редко встречались люди, которые безоговорочно принимали или безоговорочно отвергали войну. Большинство нас подхватило, как пыль ветром, и закружило в общем вихре. И пожалуй, тех, кто пошёл на войну, убегая от жизни, было больше, чем тех, кто спасался от войны.

Я с изумлением слушал его, захваченный прежде всего страстностью, с которой он говорил:

- Не будем обманывать себя. Начнись сейчас вербовка добровольцев на какую-нибудь экзотическую войну - скажем, в Полинезии или в любом уголке Африки, - и найдутся тысячи, десятки тысяч, которые ринутся по первому зову, сами толком не зная почему - то ли из стремления убежать от самих себя, то ли в надежде избавиться от безрадостной жизни. Вероятность сопротивления войне я оцениваю немногим выше нуля. Чтобы в одиночку сопротивляться целой организации, требуется нечто большее, чем готовность плыть по течению, - для этого нужно личное мужество, а в наш век организации и механизации это качество отмирает. В войну я сталкивался почти исключительно с явлением массового мужества, мужества в строю; оказалось, что за ним скрываются - если разглядывать его в увеличительное стекло - самые неожиданные стимулы: много тщеславия, много легкомыслия и даже скуки, но прежде всего - страх Да, да! Боязнь отстать, боязнь быть осмеянным, боязнь действовать самостоятельно и главным образом боязнь противостоять общему порыву; большинство из тех, кого считали на фронте храбрецами, были мне лично известны и тогда, и потом, в гражданской жизни, как весьма сомнительные герои. Пожалуйста, не думайте, - добавил он, вежливо обращаясь к хозяину, состроившему кислую мину, - что я делаю исключение для себя.

Нехорошо разглядывать спящего! Это неприлично! Всякий выглядит смешно, когда спит.

Наступило молчание. Все было сказано. Мы оба знали, что выхода нет.

Кого однажды жесткого ранила судьба, тот навсегда остаётся легко ранимым.