Читать книгу: «Картины Древней Руси»
© Ермаков С.Э., составление, примечания, комментарии, 2026
© Сеничев В.Е., предисловие, 2026
© ООО «Издательство „Вече“», 2026
К изданию 2026 года
В начале XX в. вышла серия брошюр, ставших новым словом в историческом просвещении и образовании. Это были очерки Н.Г. Тарасова и А.Ф. Гартвига под общим названием «Из истории русской культуры». Неожиданно было то, что каждый из этих очерков представлял собой исторический рассказ, но взятый не с потолка, а основанный на специально написанной известными художниками картине. Данное издание не только дает возможность познакомиться с этими текстами в современной орфографии, но и содержит популярные комментарии, основанные на научных данных последних десятилетий, которые дополняют и уточняют оригинал.
Таким образом, перед вами необычная книга, которая обращена к читателям самых разных возрастов, которым интересно не только прошлое нашей страны, но и развитие исторической науки на протяжении свыше ста лет.
За простым, даже скромным названием этого труда скрывается огромная и амбициозная работа по художественной и литературной реконструкции нашего прошлого. Труд Н.Г. Тарасова и А.Ф. Гартвига создан с огромной любовью к истории Древней Руси и сочетает легкость художественного слога и научную точность. Именно так должен создаваться настоящий учебник – открывая прошлое, не давать читателю увязнуть в однообразной фактологии и перечислении событий. Построенные вокруг иллюстрации и восстановления образов прошлого, очерки цикла «Из истории русской культуры» следуют за великими популяризаторами исторической науки, такими, как Огюстен Тьерри и Андерс Стриннгольм, писавшими историю народов легким и искренним слогом.
Амбициозной и очень важной на тот момент (да и сегодня) была задача, которую поставили перед собой авторы-педагоги: они стремились создать учебное пособие по истории русского Средневековья, в котором отразились бы не только яркие события и личности правителей, но сами закономерности истории, жизнь народа в целом и то, как она менялась и развивалась от века к веку. Это позволило бы преподавать историю в общеобразовательных школах с оглядкой на самые современные тенденции науки. Более того, вынести историю за стены школ и представить ее широчайшему кругу читателей, всем слоям населения тогдашней Российской империи. Ибо далеко не всегда человеку, освоившему азы грамоты, были доступны серьезные исторические труды, нацеленные на углубленное понимание родной истории, которое обычно складывалось при завершении общего образования.
Эти принципы, это стремление сделать историю понятной и доступной, но при этом не превратить ее в набор анекдотов, не теряют актуальности и по сей день. Перед любым автором исторической литературы, обращенной к широкому кругу читателей, во весь рост встают задачи показать историю как процесс, а не как набор разрозненных фактов, не дать читателю заблудиться в хитросплетениях имен, дат и событий, провести его по извилистым тропам источников и мнений, нарисовать актуальную, честную картину прошлого. На наш взгляд, Тарасов и Гартвиг справились с этой задачей блестяще и показали пример многим поколениям историков, педагогов и популяризаторов науки, последовавших за ними.
Привлечение к работе и даже выдвижение на первый план художественного образа – верная и точная находка авторов, известных как выдающиеся методисты. Картины великих мастеров русской живописи – Максимова, А. Васнецова, Лебедева, Билибина, Кустодиева – до сих пор не теряют актуальности как иллюстрации прошлого для широкой аудитории. Они отражают, насколько то позволяли знания и представления начала XX века, аспекты материальной культуры наших предков, их одежду, украшения, дома, утварь, военное и охотничье снаряжение. Не менее важны и отсылки к данным исторических источников – летописей, писем и иных документов, дошедших до нас из глубины веков. Умелое сочетание этих элементов позволяет, с одной стороны, не дать читателю заскучать от перечисления дат и событий, а с другой – познакомить не только с фактической стороной истории, но и с тем, как эти факты добываются учеными.
Сегодня пособие Тарасова и Гартвига не просто не теряет актуальности. Оно обретает ее вновь – в первую очередь как прекрасное приложение к учебнику отечественной истории для средней школы. Параграфы современного учебника могут быть дополнены и проиллюстрированы представленными здесь очерками (и комментариями к ним), и там, где ученик мог бы запутаться или заскучать в хитросплетениях отечественного Средневековья, Н.Г. Тарасов и А.Ф. Гартвиг могут быть крайне полезны. Более того, любой взрослый читатель найдет в этой книге легкое и приятное повествование о прошлом нашей страны и сможет уже зрелым умом и взглядом оценить величие классиков русской живописи и то, как они понимали и отражали на своих холстах события прошлого. Наконец, объединив эти два компонента, учебный и развлекательный, новое издание очерков Тарасова и Гартвига станет украшением любой семейной библиотеки и приглашением к разговору о родной истории со своими детьми. От расселения славян по Среднерусской равнине до времен первых Романовых – русское Средневековье откроется перед читателем в красках, стоит ему только открыть этот уникальный труд.
В.Е. Сеничев, историк, ведущий специалист департамента образовательных программ РВИО, член Союза журналистов России
От составителя
История – сокровищница наших деяний, свидетельница прошлого, пример и поучение для настоящего, предостережение для будущего.
М. Сааведра
Давно известно, что начало XX в. характеризуется подъемом национального самосознания и ростом интереса к русской истории. Одновременно происходят значительные перемены в системе образования, которое по необходимости становится куда более доступным для людей разных сословий.
А интерес к обучению был огромен во всех слоях общества. И вот «на стыке» этих двух процессов на протяжении нескольких лет, в 1908–1913 гг., выходит серия брошюр за авторством Н.Г. Тарасова и А.Ф. Гартвига под общим названием «Из истории русской культуры». В серии были опубликованы очерки на разные темы русской истории и культуры с древнейших времен и до XVII в., предназначенные для школьников и для всех, занимавшихся самообразованием.
Но, пожалуй, самым любопытным, неожиданным и новаторским с разных точек зрения в ней было то, что каждый текст представлял собою не что иное, как исторический рассказ, основанный на специально написанной известными художниками картине. Авторами картин стали именитые мастера кисти: А.Ф. Максимов, А.М. Васнецов, К.В. Лебедев, И.Я. Билибин, Б.М. Кустодиев. Созданные ими в рамках проекта работы до сих пор по большей части хорошо известны, они многажды использованы в иллюстрациях к соответствующим научным и научно-популярным книгам, но вот их первоначальное назначение как учебных пособий, связанных с конкретными очерками (так, что текст и изображение надо бы воспринимать как неразрывное целое), почти забыто.
Итак, кому же принадлежит заслуга создания столь необычного дополнительного материала для изучающих прошлое нашей страны? Авторы проекта, написавшие сопроводительные очерки, навсегда вписали свои имена в историю отечественной педагогики и сыграли значительную роль в том «методическом подъеме», который наблюдался в начале прошлого века и до сих пор вызывает уважение, а появившиеся тогда приемы и труды до сих пор востребованы в системе образования. Наука обучения действительно переживала бурное развитие, многое остается актуальным и сейчас. Неслучайно переиздаются, например, учебники, написанные Н.И. Кареевым. Опыт Н.П. Покотило, Н.А. Рожкова, М.Н. Коваленского, Я.С. Кулжинского обсуждается педагогами-практиками.
Лучший опыт и наработки тогдашних учителей, методистов и ученых сегодня получают продолжение и развитие. Это побуждает не только обратиться к научным теоретическим трудам того времени, а обратить внимание на то, что они сделали в части практического обучения.
Если, однако, брать их пособия «как есть», в виде букинистических изданий и электронных копий, то их будет трудно читать из-за редкости, сохранности и устаревшей орфографии, да и качество печати тогда не всегда было на высоте. Есть и еще обстоятельство, в силу которого использовать их в оригинальной версии уже не стоит. Но вначале несколько слов об авторах.
Николай Григорьевич Тарасов (1866–1942) был российским и советским краеведом и педагогом, специалистом в области методики преподавания истории. В 1940 г. он получил степень доктора педагогических наук, звание профессора и заслуженного деятеля науки РСФСР. Его методические разработки был связаны с привлечением учащихся к самостоятельной работе, в том числе изучению исторических документов, написанию рефератов. Он ратовал за наглядный метод обучения, что наглядно видно и в серии очерков по истории русской культуры.
Его соавтор Андрей Федорович Гартвиг (1862 – после 1923) известен как один из самых квалифицированных учителей истории, методистов и общественных деятелей за всю историю России. Он автор нескольких школьных учебников, пособий и множества методических разработок. Свою педагогическую деятельность Гартвиг начал в Москве в 1884 г., получив право преподавания, еще будучи студентом третьего курса. С 1887 г. работал преимущественно в средних учебных заведениях сначала Динабурга (Даугавпилса), затем Москвы. Служил в Московской XI гимназии, Алексеевском коммерческом училище в Москве, Московском реальном училище, директором Рязанской учительской семинарии и др. В апреле 1891 г. Гартвиг становится членом Комитета грамотности. Среди его членов – К.Д. Бальмонт, А.Н. Веселовский, В.О. лючевский, М.М. Покровский, Д.Н. Прянишников, И.М. Сеченов, А.Г. Столетов, Ф.Ф. Фортунатов, А.П. Чехов. Более чем достойное сообщество единомышленников! О последних годах его жизни, увы, не сохранилось никакой достоверной информации.
* * *
Итак, совместное произведение Н.Г. Тарасова и А.Ф. Гартвига, с одной стороны, наглядное благодаря использованию картин, с другой, доступное по языку изложения людям самого разного возраста и уровня подготовки, опиралось на новейшие достижения и представления тогдашней исторической науки, одновременно обучая не только знанию прошлого, но и тому, как можно и нужно работать с художественными произведениями. В этом его несомненная многогранная польза и для современного читателя и зрителя.
Под одну обложку собраны 14 очерков, каждый из них выходил как отдельным оттиском, так и в комплектах с твердым переплетом. Однако нельзя не принять во внимание, что с момента появления этих брошюр прошло более ста лет. Да, использованные в ней работы художников остались и по-прежнему востребованы, а вот научные представления шагнули далеко вперед, расширяя и углубляя, а иногда и заставляя существенно пересмотреть то представление о прошлом, которое сложилось в начале XX в. на основании тех знаний, которыми обладала тогдашняя наука.
Это связано не только с развитием методологии науки и совершенствованием ее аппарата. Археология, существовавшая в то время в зачаточном состоянии, сейчас совершенно изменилась и сделала гигантский шаг вперед. Сейчас и при раскопках, и при изучении памятников и артефактов, и при работе с источниками используются новейшие достижения техники, которые коренным образом изменили подходы, приемы работы ученых. Соответственно, это не может не повлиять на выводы, к которым приходят историки.
В результате появилась мысль при переиздании, несомненно, полезного и интересного сборника как-то дополнить его, в ряде случаев уточнить и даже скорректировать представленные уважаемыми авторами рассказы, не меняя их, но лишь переведя в современную орфографию. В результате каждый очерк сопровождается отдельным комментарием, который не преследует цели раскритиковать написанное. Комментарии могут как продолжать непосредственно тему очерка, так и давать связанную с ней информацию на основе научных данных последних десятилетий. Лишь в редких случаях добавлены поясняющие примечания по тексту. Многочисленные и часто объемистые авторские примечания по мере возможности освобождены от повторов и введены в основное повествование. Подобно авторам, мы постарались по мере сил не усложнять текст, но сохранить доступность комментариев для читателей разного возраста, давая минимум цитат из научных трудов и не перегружая текст. Возможно, не все добавлено, что следовало бы, но ведь на каждую тему можно написать целую книгу, да и не одну (более того, они уже написаны и пишутся прямо сейчас). Кроме того, добавлены дополнительные иллюстрации, которых не было в первоначальных изданиях. Они призваны показать читателям то, чего не могли наглядно показать авторы, прибегая лишь к словесным описаниям и упоминаниям.
Хочется верить, что наш подход сделает переиздание востребованным людьми разных возрастов и подготовки, теми, кто интересуется русской историей и развитием исторической науки на протяжении свыше ста лет.
Предисловие
Для осуществления правильной постановки преподавания истории недостаточно выработать теорию исторической педагогики, нужно обновить пособия и приемы.
Ланглуа и Сеньобос
В последнее полустолетие историческая наука и педагогика сделали крупные успехи: история расширила материал и углубила его изучение, педагогика поставила новые требования к преподаванию. Вследствие этого школьный курс истории должен был существенно измениться. Под давлением науки в содержании исторического курса общеобразовательной школы отдельные личности и их деяния должны были уступить свое первенствующее место общей жизни народа, и предметом исторического изучения в школе явились не отдельные события, сменяющиеся одни другими, как в калейдоскопе, без видимой внутренней связи, а изучение закономерного генетического изменения общих условий жизни. В связи с новыми требованиями педагогики целью преподавания стало не изучение возможно большего количества фактов, случайно набранных, а усвоение немногих данных, наиболее ценных для характеристики общей жизни.
Новые требования, научные и педагогические, несомненно, увеличили трудность преподавания истории: содержание исторического курса значительно усложнилось и сделалось более отвлеченным с введением в него идеи закономерности и изучения процесса экономического, социального и политического. В то же время педагогика выставила безусловное требование не только запоминания, но и разработки, углубления и ясности понимания изучаемого.
Как западные, так и русские педагоги уже поставили на очередь вопрос о том, как такое научное содержание передать изучающим историю в общеобразовательной школе, каковы должны быть наиболее пригодные для этого педагогические приемы. Ряд брошюр, статей, помещенных в педагогических и научных журналах, учебные планы, тезисы педагогических съездов и комиссий специалистов-историков, а также некоторые практические опыты преподающих, показывая серьезность постановки вопросов и вдумчивое отношение в разрешении их, свидетельствуют в то же время и о том, что все вопросы о хозяйственном, общественном и государственном строе трудны только тогда, когда они отвлеченны и когда при изложении их слова и общие понятия не опираются на известный запас конкретного материала, и что это становится доступным, когда конкретный материал дан, и от него уже идет абстракция. Образное слово и наглядное пособие и могут дать много такого конкретного материала, облегчить, углубить работу и сообщить большую производительность мыслительной работе учащихся.
Содействовать переходу преподавания истории в общеобразовательной школе на вышеуказанную почву и снабдить школу соответствующими наглядными пособиями является одной из настоятельных педагогических задач нашего времени.
Посильное разрешение этой задачи и представляет коллекция картин по истории русской культуры, издаваемых фирмой В.В. Думнова в Москве. Выпускаемые по мере изготовления картины имеют целью обрисовать различные культурно-исторические моменты. В отдельных картинах собран исторический и археологический материал с целью – насколько это возможно и удалось – дать содержательную и живую сцену, переносящую в прошлое и знакомящую с особенностями минувшей жизни, чтобы тем способствовать превращению отвлеченного и трудного в конкретное и вполне доступное. Трудная сама по себе задача является особенно трудною, если принять во внимание научное состояние русской истории и археологии. Несмотря на громадную энергию и таланты нескольких поколений исследователей, далеко не все доведено до желательной ясности, многие существенные вопросы только затронуты и ждут еще дальнейшего обследования и решения. Особенно нужно это заметить об истории и археологии быта. Изучение бытового элемента началось очень недавно, отчасти вследствие недостатка подходящего материала, отчасти и потому, что этот отдел истории долго считали стоящим вне пределов научной обработки. В этой области, как замечает проф. А. Котляревский, «часто недостает еще ответа не только на вопросы второстепенной важности, но и на самые существенные, основные, недостает необходимейших предварительных разысканий, а нередко и даже самого подбора материала».
Чтобы основная задача пособия – дать ясный образ и углубить понимание – была достигнута возможно лучше, ввиду новизны дела и сложности того материала, который трактован в картинах, авторы сочли необходимым составить к картинам ряд небольших очерков. Задача этих очерков – дать то, чего не мог изобразить художник и что, с точки зрения составителей, желательно было бы выдвинуть на картине. Зная по опыту, какого труда требует такая разработка материала, как значительно количество разнородных справок, как велики затруднения при отыскании различных изданий, отдельных статей и брошюр, не всегда и везде доступных для пользования, авторы и решаются поделиться тем, что они успели собрать, чтобы прийти на помощь всем, кто не имеет под руками необходимых пособий. Собранный материал подвергнут обработке и испытан на практике классного и внеклассного преподавания.
Предлагаемые очерки в соединении с цинкографическими приложенными к ним картинами, может быть, окажутся полезными и для внеклассного чтения учащихся, а также и для тех, кто работает над своим самообразованием.
Н.Г. Тарасов и А.Ф. Гартвиг
Славянский поселок VII–VIII веков
Славянский поселок. С картины А.Ф. Максимова
В VI веке по Р. Хр. впервые в более или менее ясных очертаниях начинают выступать среди других народов восточные славяне, позднее получившие название русских. История застает это многочисленное славянское племя разбившимся на роды, которые занимают большое пространство по северным склонам Карпатских гор, у верховьев Вислы. Эти роды то враждуют друг с другом, то вступают в союз, часто переселяются и часто предпринимают походы. Население растет, страна не может прокормить всех, и славяне делают иногда мелкие хищнические набеги на богатую Византию, иногда ходят в более продолжительные походы, пробуя даже остаться на землях Восточной империи.
Нашествия славян очень тяжелы для Византии. Ее правители напрягают все силы, чтобы остановить их. С одной стороны, на пути вторжения они протягивают длинные стены, строят десятки крепостей, ставят многочисленные гарнизоны; с другой стороны, они стараются отвлечь славян, отыскав врага, который бы напал на самих славян в их земле. Последнее удается византийским императорам в конце VI века. Полчища аваров вступают в страну прикарпатских славян, грабят, жгут селенья, убивают жителей, над оставшимися в живых издеваются. Население не в силах сопротивляться аварам, оно бежит перед врагом, ища спасения среди лесов и болот.
Всколыхнутое походами на Византию и нашествиями аваров, славянство, не находя достаточного пропитания на прежних уже истощенных местах, снимается и двигается на поиски более удобных и богатых мест, в область Верхнего и Среднего Днепра, и начинает оседать на его притоках.
Византийцы используют греческий огонь против славян. Интересно, насколько внешний вид славян соответствует действительности? Миниатюра из «Обозрения историй» Иоанна Скилицы, рукопись XII в
Спускаясь с карпатских предгорий, переселенцы почти повсюду встречали одно и то же: большую реку или речку с широким пойменным лугом, поросшим по местам тростником, пригорок и лес, – бесконечный лес, стоявший непроходимой стеною. Великаны-деревья, спутавшие свои ветви, низкорослый кустарник, сухой валежник и гниющий в лесной глуши бурелом на каждом шагу преграждали путь. Не было свободного прохода и там, где в сырых низинах лесные заросли прерывались то кочкарником, поросшим мхом и чахлыми мелкими деревьями, то обширными и глубокими болотами, иногда открытыми, иногда коварно застланными яркою зеленою пеленою, под которою скрывались страшные засасывающие омуты, несшие неминуемую гибель всякому неосторожно ступившему сюда человеку. Без рек и речек, перерезавших местность в различных направлениях, не было бы доступа в эту лесную глушь. Впрочем, и по речкам далеко не всегда был открытый путь. В иных местах, где размытые весенним разливом берега вместе с деревьями, растущими на них, осыпались и рушились в воду, во всю ширину речки образовывались высокие завалы, засорявшие русло до самого дна. Только прорубив такую преграду, переселенцы могли двигаться дальше.
По водным путям и шли славянские переселенцы в VII и VIII веках, передвигаясь отдельными семьями и целыми родами постепенно вперед. С каждым годом все глубже и глубже по рекам и речкам входили они в лесную страну, и все чаще и чаще вековую тишину лесной глуши будил говор людей и стук топоров. Леса, богатые зверем и растительной пищей, воды, обильные рыбою, обеспечивали переселенцам повсюду на пути возможность добывания средств к существованию. Если была нужда в хлебе, то при желании можно было расчистить место и сделать посев. Дождавшись жатвы или перезимовав в наскоро сколоченных хижинах, переселенцы продолжали движение дальше и селились там, где находили удобные незанятые места.
Свободной земли в новой стране было много. Облюбовав пространство, какое нужно, выделяли выгон, лес и другие угодья, которыми пользовались все сообща, и затем каждая семья занимала себе участок, который поступал в ее исключительное пользование. Чтобы обозначить границу своего участка, каждая семья, ставила на деревьях в виде зарубок «знамя» – значки. Не теснясь, селились семьи вразброд и расходились далеко по лесистой равнине. На своем участке и жила семья, пока зверя и рыбы было довольно в окрестности, пока пашни не истощалась и для скота не требовалось новых лугов. Выбрав среди своего участка сухое место, обыкновенно у речки на высоком ее берегу, в укромном лесном уголке, семья переселенца принималась за устройство жилья. На расчищенной площадке ставила она себе жилище, пользуясь для его устройства тем, что было под рукою. Из сваленных деревьев мужчины клали сруб, женщины из нарубленного хвороста делали плетень и обмазывали его глиною, тем и другим помогали дети-подростки. Бревна или колья, дерн и срезанный у реки тростник шли на покрытие. Деревянные гвозди, хворост и лыко служили для скрепы. Из собранных по соседству камней складывали внутри хижины очаг или печь для приготовления пищи. Скудный свет пропускали небольшие окна, которые задвигались в случае нужды досками. Вход закрывала тяжелая дверь. В окна и двери выходил дым из очага, так как трубы не было. Здесь же, около жилья, были разбросаны хозяйственные постройки для скота и различных запасов. Для хранения хлеба служили вырытые в земле ямы. Все постройки были очень просты и грубы. Жить в них можно было только тем, кто был невзыскателен, терпеливо переносил неудобства и лишения всякого рода. Но такое жилище, столь непривлекательное для нас, удовлетворяло переселенцев, так как оно вполне отвечало потребностям их: в нем можно было переспать ночь, укрыться от непогоды и согреться у пылающего очага. Но, кроме защиты от стихий, хижина служила и для охраны от диких зверей и могущего сделать нападение врага. Поэтому на случай опасности в хижинах делалось много выходов, а жилища обносились насыпью из земли – валом и частоколом. Если враг был сильный и многочисленный и защититься от него в таком городище1 было нельзя, то одни мужчины спешили вместе с женщинами, детьми и стариками укрыться в глубине леса; другие, спешно зарыв наиболее ценное в землю, бросались к реке, чтобы скрыться там под водою. Держа во рту длинный, пустой внутри тростник, они дышали через него и в течение нескольких часов выжидали ухода врага, оставив поселок на разграбление. Вооружен был славянин слабо. Колчан со стрелами, намазанными ядом, несколько дротиков, секира, палица, нож составляли оружие славянина. Не привыкшие сражаться сомкнутым строем и действовать сообща, славяне с трудом могли противостоять врагу, хорошо обученному и сильному. Не выдерживая правильного боя, они старались или первым натиском сбить врага, или, отступая, заманить его в засаду.
Перед нами один из таких поселков, с высоким валом, с неряшливо сколоченными хижинами, и несколько живущих в них переселенцев. Простая войлочная или меховая шапка прикрывает темно-русые волосы. Несложного покроя широкая рубашка и такие же штаны из грубого холста свободно облегают фигуру и свешиваются большими складками. За ременным поясом с бронзовою или железною пряжкой – кремень и огниво, а иногда и топор. Ноги обуты или в лапти, или в кожаные полусапожки. На случай холода есть свита из грубого холста или шерсти, а то и звериная шкура. Из того же холста, шерстяной ткани и шкуры сшита одежда детей и женщин. Последние при зажиточности могут иногда прибавить к своему костюму еще ряд украшений из низкопробного серебра. Красноватое загорелое и обветренное лицо и крепкая рослая фигура с развитой мускулатурой ясно говорят о привычке к физическому труду и постоянной жизни среди природы. Чтобы устроить жилище, получить пищу, одежду, нужно затратить немало труда: все нужное для себя семья должна добывать сама, личным трудом своих членов, и члены семьи несут этот труд каждый соответственно своей пригодности и способностям. Каждая семья удовлетворяла своим потребностям собственными силами, не прибегая к помощи принудительного труда рабов. У славян их было мало, и, когда давала их война, они рабов продавали или, продержав несколько времени, отпускали.
В новой неистощенной стране богатства природы не тронуты, и они в изобилии окружают людей. Много рыбы в реке, но ее нужно наловить, а для этого изготовить невод и последить за ним, не порвалась ли сеть, целы ли каменные грузила. Есть скот: мелкие молочные коровы, неказистые выносливые лошади, овцы с грубою шерстью и худые свиньи; есть и хорошие пастбища, но нужно посмотреть, как пасется на общем выгоне под охраной скотьего бога Велеса стадо, дающее семье мясо и молоко, кожу и шерсть, не отбился ли кто от него, не поживился ли скотом какой-нибудь зверь. Есть и бортные (от «борть» – дупло – самый древний вид улья) ухожаи2, где в дуплах старых деревьев пчелы кладут дикий мед – это лучшее лакомство и в то же время лекарство, но нужно поставить на бортях знак – «знамя», чтобы легко было различить свои борти от бортей других соседних семей и собрать по осени мед. Есть лес, но нужно для домашних поделок его нарубить и притащить домой; есть ягоды, грибы и дикие плоды, но их нужно собрать; есть в лесу и звери, которые дают мясо и шкуры, но их нужно убить.
Керамика из могильников культуры Прага-Корчак (по Ю.В. Кухаренко)
Охота – не одно развлечение, а и труд, необходимый для добывания средств к поддержанию жизни, и притом труд, соединенный часто с серьезной опасностью. К речке, на выгон или в бортные ухожаи, расположенные вблизи от усадьбы, можно пойти одному. Но одному углубиться в лесную глушь на охоту, большею частью, довольно рискованно Лесная чаща служит пристанищем не только для мелких зверей вроде белок, куниц, лисиц, зайцев и диких коз, в ней немало водится и страшных для человека зверей – медведей, туров, кабанов. Многие звери обладают громадною силою, гораздо большею, чем человек, и успех борьбы с ними при неважном оружии далеко не всегда может быть на стороне человека. Поэтому на охоту безопаснее отправиться сильным и ловким людям, нескольким вместе или, по крайней мере, вдвоем.
Можно добыть и хлеб, но для этого нужно еще более труда, упорного и постоянного. Мало затратить один раз усилия, расчистив под пашню лес. Пройдет два-три года, и там, где собирали обильный урожай, вырастает тощий хлеб. Приходится тогда бросать эту пашню, истощенную несколькими посевами подряд без удобрения, о котором не знают славяне3, нужно снова расчищать ляду (так называлось расчищенное из-под леса поле).
Но, работая, напрягая свои силы, никогда нельзя быть уверенным в полном успехе дела. С пашни, на которую положено так много труда, не соберешь урожая, если небо не пошлет благодатного дождя, если солнце не будет греть вдоволь или если всходы хватит мороз. На опасной охоте может быть неудача или несчастье: может зверь не попасться или встретится слишком сильный, с которым не справишься, можно заблудиться в лесу и погибнуть. Неудачна может быть и рыбная ловля.
Получая все непосредственно от природы, человек, слабый в борьбе с нею по недостатку знаний, был в полной зависимости от стихий. В явлениях природы, в которых современный человек видит действие физических сил и законов, славянин видел проявление воли сверхъестественных могучих существ – богов.
Высшим богом, царящим в голубом небе над всем, он считал Сварога, но трепетал и более придавал значения он тем богам, которые гораздо ближе и чаще соприкасаются с человеком. Эти боги – сын Сварожич – Дажьбог, ярким солнцем озаряющий мир, бог-громовник – Перун, гремящий и посылающий дождь, Стрибог, проносящийся бурным ветром над землею. Жизнь счастье и несчастье людей – все зависит от милости и гнева этих богов. Милостив к человеку Дажьбог, и растопит он льды и снега, рассеет туманы, пригреет он землю и даст урожай. Прогневался он, и пошлет свои огненные стрелы, палящие лучи солнца и засушит он хлеба и травы, наведет на землю голод и мор. Много, если не больше еще, может сделать добра и зла бог-громовник Перун. Зимой злые силы одолевают Перуна: они сковывают воды, затягивают небо тучами, окутывают землю холодом и туманами. Но с наступлением весны бог-громовник выступает во всей своей силе. При помощи Стрибоговых ветров Перун одолевает врагов, низводит на землю дождевые потоки, выводит из рассеянных туч солнце, возвращает земле тепло и плодородие, убирает поля и леса роскошною зеленью и цветами. Захотят эти боги, и будет обильный урожай и хорошие пастбища, наполнятся ямы хлебом, будет сыт скот и хватит всего на зиму, а нет – ничего не родится, и придется питаться дикими плодами и молоком да часто ходить на опасную охоту за зверем и на рыбную ловлю. Но и в рыбной ловле, и в охоте вольны живущие в реке и в лесу божества, с ними нужно тоже считаться. Хозяин реки – водяной. Тихо сидит он в омуте в жаркую летнюю пору. С заходом же солнца он беспокоен, а иногда и опасен. Не захочет водяной, не станет он загонять рыбы в сети. Лесом владеет леший: в его власти зверь и человек, вступающий в лес. Когда в лесу идет бурелом, раздается треск, слышится шум – это бесится, гоняет зверей остроголовый мохнатый леший, он может завести человека в непроходимые трущобы, сбить с дороги, даже насмеяться, он уносит ребят, уводит женщин и утоняет скот.
