Глава 1

Кожа почувствовала чужой холод раньше, чем открылись глаза. Не алфейский — тот по утрам пах влажной травой и живым цветочным воздухом, который Флора так любила называть дыханием природы. Этот засел глубоко в камне вековым пластом, превратившись из простой температуры в само вещество пространства.

Вчерашний вечер возвращался обрывками. Ванесса… Майк… Стены сообщили об этом безмолвным гулом еще на рассвете: пока сон сковывал меня, решетка поднималась, выпуская их за портал в безопасность земного дома. Рычага больше не существовало. Они в укрытии, а я осталась здесь на месяц по собственной воле — в обмен на слово, данное существу, чья ненависть к нему стала привычной, как пульс в висках. Я пришла сюда среди ночи одна, не оставив ни единой записки Стелле, Флоре или Скаю. Объяснять этот шаг было бессмысленно кому бы то ни было.

Простыня под пальцами пахла резким озоном и жженой медью — чужим логовом, впитавшимся в волокна ткани. Спящий под ребрами огонь едва заметно дернулся в ответ на враждебную энергетику стен, как пламя свечи шарахается от невидимого сквозняка.

Поднявшись с постели, я вздрогнула: каменный пол прожег ступни ледяной судорогой, несмотря на грубые ботинки. Комната встретила пустой монументальностью. Голые поверхности стен без украшений, узкая щель окна, впускавшая серый, скупой рассвет, который казался случайным гостем. У дальней стены громоздкий дубовый стол со стулом; у противоположной — зеркало в черненой раме, отражающее растрепанные рыжие пряди и темные провалы синяков под глазами.

Дышать приходилось через силу. Замок давил со всех сторон — тяжесть в легких, свинцовый нажим на виски, глухое отторжение места, куда незваных гостей не пускала сама кладка.

За окном простирался замкнутый двор из серого камня, зажатый глухими бастионами без единой калитки. Дальше начинался лес — сплошной, непроходимый массив без намека на тропу или просвет. Никаких ворот. Только камень, глухой лес и небо цвета остывшего пепла. Родители сейчас дома, даже не подозревая, что я заперта здесь одна.

Живот сжался тугим узлом — тридцать дней в этой ловушке. Огонь под ребрами дернулся навстречу чужому холоду злым, голодным жаром, который приходилось удерживать в узде уже несколько часов.

Я повернулась к двери. Воздух в коридоре сгущался, превращаясь в плотную завесу. Ладонь легла на железную ручку — кожу прострелило резкими, колючими мурашками. Пламя под запястьями натянулось тугой струной в предчувствии чужого присутствия, и я резко толкнула створку.

Коридор тонул в полумраке. Факелы в тяжелых кольцах горели едва заметным тусклым свитком, пламя замирало в неподвижном воздухе, а каменные плиты уходили в темноту в обе стороны. Его магия висела в затылке тяжелым, невидимым дыханием.

— Завтрак в западном крыле, — раздалось у самого уха.

Я резко обернулась — огонь взметнулся под запястьями и замер, укрощенный бешеным усилием воли.

Валтор стоял в шаге от меня. Вместо того чтобы отдать приказ или обрушить темную волну, он — с пугающей, чопорной невозмутимостью — медленно, почти по-аристократически склонил голову в легком, безупречном поклоне, словно приветствуя не пленницу в своем логове, а даму на светском приеме.

Этот его ублюдский поклон… — челюсти свело от ярости, зубы сжались с такой силой, что заныли десны. Строит из себя галантного джентльмена, удерживая меня взаперти. Ненавижу эту фальшивую вежливость, за которой прячется хладнокровный монстр, готовый разорвать на части в любую секунду.

— Рад нашей встрече, искра, — его бархатный голос прозвучал с издевательской мягкостью, от которой по коже побежали колючие мурашки.

Я шагнула следом по коридору, выдерживая дистанцию в три шага. Западное крыло встретило тем же промерзшим камнем и ровными рядами факелов. Длинный стол делили два прибора, расставленных по краям так демонстративно, что расстояние между ними казалось физическим барьером. На столе — глиняная кружка с дымящимся отваром, грубый хлеб и кусок сыра. Никаких излишеств.

Я опустилась на стул. Он стоял у узкого окна спиной ко мне; тягучее молчание звенело в ушах колокольным звоном.

— Четыре правила, — произнес он наконец, не поворачивая головы. Серые глаза с фиолетовым отливом скользнули по моей шее, заставляя пульс бешено забиться в висках. — За пределы замка не выходишь. Магию без моего разрешения не используешь. В мои дела не лезешь. И беспрекословно подчиняешься любому моему слову.

Кружка стукнула о стол громче, чем планировалось, а пальцы впились в глиняный край до онемения.

— С чего бы это? — я сузила глаза, чувствуя, как огонь под кожей обжигает изнутри от его тона. — Я пришла сюда ради родителей, а не для того, чтобы стать твоей ручной игрушкой. Подчиняться я не буду.

— Будешь, — оборвал он без тени сомнения в голосе.

Он сделал шаг вперед. Тяжелая темная тень накрыла меня целиком, перекрывая кислород.

— Нарушишь любое из правил — твой месяц превратится в два. Твои родители дома, но на каждом из них лежит моя теневая печать. Стоит тебе зайти слишком далеко в неповиновении — и эта печать начнет выжигать их легкие изнутри прямо в их гостиной. Беспрекословное послушание в обмен на их жизни. Выбор за тобой, Блум.

Он развернулся и вышел, не оглядываясь, оставив после себя запах озона и ледяную пустоту.

Я сидела неподвижно, сжимая в ладонях остывающую кружку, пока шаги в коридоре не стихли в каменной тишине.

Потом в дверях появились трое.

Они вошли поодиночке, каждая занимая пространство так, будто за ее спиной стояла армия. Магия ударила в лицо прежде, чем удалось различить лица: три разных холода, острых, пронзительных. Все трое смотрели молча, оценивающе и грязно, как скупщики краденого имущества.

Средняя криво улыбнулась.

Глава 2

Дарси улыбнулась первой. Улыбка осталась на губах — холодная, хищная, лишенная тепла, как у хищника, загнавшего жертву в угол.

— Рыжая сучка, — бросила Сторми. В ее голосе звучало привычное, отточенное годами презрение. — Думала, мы тебя здесь не найдем?

Огонь под ребрами взорвался раскаленной волной, ударив в запястья. Пальцы сжались на глиняных краях кружки так резко, что черепки хрустнули под ладонью.

Дарси. Айси. Сторми. Трикс. Ведьмы, разрушившие Облачную Башню и пытавшиеся уничтожить меня трижды, теперь стояли в замке Валтора так уверенно, будто это их цитадель, а я — случайная ошибка на пороге.

— Что вы здесь делаете? — слова сорвались сквозь зубы, глухие от ярости, которую приходилось сдерживать из последних сил.

— Мы? — Дарси шагнула вперед. Ее магия ударила липкой, удушливой волной, вползающей в сознание и выворачивающей мысли наизнанку. — Мы живем здесь, Блум. Это наш дом. Вопрос в другом: что здесь делаешь ты?

Айси выступила следом — высокая, ледяная, с белыми волосами и взглядом, от которого на расстоянии сводило зубы. В ее глазах читалась холодная инвентаризация: она оценивала, сколько времени уйдет на то, чтобы заморозить меня до костей, и решала, стоит ли марать руки.

— Он привел тебя сюда, — произнесла Айси ровным, безэмоциональным тоном. — Валтор не держит рядом людей без причины. Ты либо должна ему услугу, либо он хочет вырвать из тебя силу. Что именно?

— Не твое дело, — я оторвалась от стула, чувствуя, как золотистое пламя рвется к коже, сдерживаемое лишь страхом перед угрозой для родителей.

Сторми коротко и зло рассмеялась.

— Не наше дело? — она сократила расстояние до метра, и воздух между нами затрещал от электрических разрядов. — Все, что принадлежит Валтору, — наше дело. И этот замок тоже. Если ты решила, что займешь место рядом с ним, ты глубоко заблуждаешься.

В ее голосе прозвучало собственническое, ревнивое бешенство. Я поняла без лишних слов: они считают его своим. И мое появление стало для них оскорблением, которое они жаждали смыть кровью.

— Я здесь не по своей воле, — голос дрогнул, выдав напряжение.

— И это должно нас успокоить? — Дарси склонила голову набок, не сводя с меня маслянистого взгляда. — Ты в его замке. В его спальне. Ешь за его столом. Мы видели, как он смотрел на тебя. Не как на добычу. Иначе.

— Вы ничего не видели, — выдохнула я, чувствуя, как под ребрами закипает огонь.

— Достаточно, чтобы понять, — отрезала Айси. — Ты феечка из Винкс. Спасительница мира. А теперь сидишь в логове сильнейшего мага измерения. Думаешь, это случайность?

— Я не знаю, чего он добивается.

— Так узнай быстрее, — Сторми шагнула еще ближе, нарушая личное пространство. — Никому делить его мы не собираемся. Тем более с тобой.

Пламя сорвалось с запястий само, золотой вспышкой взметнувшись до локтей. Рефлекс опередил разум.

Сторми отпрянула, но на ее губах расцвело торжество.

— Магию используешь? — она ехидно сощурилась. — Он запретил касаться силы без разрешения. Ты только что нарушила правило. Интересно, какова будет плата.

Огонь погас, но было поздно. Все трое смотрели на меня с мрачным удовлетворением палачей.

Дарси развернулась первой. Остальные последовали за ней — неспешно, демонстрируя, что уходят лишь потому, что сами этого захотели. У порога Айси бросила через плечо ледяной взгляд:

— Не суйся в северное крыло. Там его кабинет. Туда входа нет никому. Ступишь туда без приказа — он не простит. А мы позаботимся, чтобы ты об этом пожалела.

Тяжелая дверь захлопнулась. Я осталась в пустой комнате с осколками глины в руках.

Огонь под кожей продолжал пульсировать, требуя разрушений. Трикс под одной крышей со мной. Те, кто жаждет моей смерти с первой минуты в Алфее.

Я выбросила обломки кружки и вышла в коридор.

Если впереди тридцать дней ада, нужно узнать устройство этой тюрьмы до того, как стены сожмут меня окончательно.

Коридор уходил в обе стороны — однообразный серый камень и тусклые факелы. Я свернула направо, отвергая лестницу вниз. Капитуляция в мои планы не входила.

Шаги гулко отдавались под сводами, будто замок прислушивался к каждому движению. Дверь слева оказалась заперта. Справа — тоже. Третья поддалась без сопротивления, открывая пыльную комнату без единого предмета мебели, продуваемую ледяным сквозняком.

Четвертая створка вела в библиотеку.

Я замерла на пороге. В мертвой тишине замка обнаружилось странное убежище: стеллажи до потолка, забитые фолиантами в кожаных переплeтах, рабочий стол с чернильницей и пером, пахнущий старой бумагой, сухими чернилами и жженой медью.

Дверь за спиной тихо защелкнулась сама.

— Нашла, — раздалось у самого уха.

Золотое пламя взметнулось под запястьями рефлекторно. Я крутанулась на месте.

Валтор стоял у окна. Книга в его руках опустилась на стол без спешки. Его серый взгляд с фиолетовым отливом скользнул по искрам на моих руках, а затем поднялся к лицу — ни удивления, ни ярости, только холодный учет.

— Магия без разрешения, — тихо произнес он, делая шаг вперед. — Второй раз за час.

Пламя погасло от резкого внутреннего отскока, оставляя в суставах ледяную ломоту.

— Ты появляешься без предупреждения, — голос дрогнул, выдавая слабость. — Это защитная реакция.

— Твои рефлексы — моя забота ровно до тех пор, пока они не мешают мне, — его тяжелая ладонь сомкнулась на моем запястье железным кольцом, наглухо гася остатки искр. — Ты не умеешь держать силу в узде, Блум. И ты снова нарушила запрет.

Хватка жгла кожу тупой, давящей болью. Я рванула руку, но разница в силе оказалась непреодолимой.

— Месяц превратится в два? — процедила я сквозь зубы.

— Нет, — он наклонился ближе, обдавая висок холодным дыханием и лишая воздуха тяжелой аурой. — Я списываю это на твое невежество и даю последнюю отсрочку. Но если искра сорвется с твоих пальцев еще хоть раз — срок удвоится, а печать в доме твоих родителей начнет душить их в собственных постелях. Ты усвоила урок?

Челюсти сводило от бешенства. Я смотрела прямо в его серые глаза, полные бездонной тьмы, и молчала.

— Я жду ответ, Блум.

— Да, — выплюнула я единственное слово.

Валтор разжал пальцы, оставляя на коже красные следы, и отступил к столу.

Я стояла посреди библиотеки, с трудом выравнивая дыхание.

— Трикс говорят, что это их дом, — бросила я, потому что тишина давила сильнее слов.

— Говорят.

— Они твои союзники?

— Да.

— Они считают, что принадлежат тебе.

Он поднял взгляд, и в глубине его зрачков мелькнуло что-то опасное.

— Они многое воображают. Это не делает их иллюзии реальностью.

— Они ненавидят меня.

— Верно.

— И ты привел меня сюда, зная об этом.

— Абсолютно.

Он вновь отвернулся к фолианту, демонстрируя абсолютное, ледяное равнодушие.

Я шагнула к выходу, но пальцы на ручке двери замерли.

— Почему здесь тепло? — спросила я, не оборачиваясь.

— Потому что книги хорошо горят, — тихо ответил он.

Дверь отворилась сама, выпуская меня обратно в промозглый коридор, где каждый камень знал, что мне здесь не место.

Тридцать дней. Два нарушения. Три ведьмы, жаждущие моей крови. И он, читающий книгу в двух шагах от меня так, будто мира за стенами цитадели вовсе не существовало.

Глава 3

Я вернулась в библиотеку после обеда, дождавшись, пока ощутимое присутствие Трикс перестанет отзываться липкой тревогой в затылке.

Створка отворилась бесшумно. Помещение встретило живым, суховатым теплом, впитавшимся в древние стеллажи. Огонь под ребрами откликнулся на него легкой волной, расслабляясь вопреки моей воле. Пришлось замереть у порога, заставляя себя выровнять дыхание.

Стеллажи уходили в полумрак высокого потолка. Кожаные переплеты стояли сплошным строем: глубокого синего, винного, угольного и пожелтевшего от времени рыжеватого оттенка. Ни одной знакомой надписи — только маслянистый блеск магии на незнакомых рунах и сложных языках.

Я прошла вдоль нижнего яруса, не рискуя трогать фолианты руками.

У самого окна, на нижней полке, стоял небольшой том. Он выбивался из ровного ряда — стоял чуть под углом, будто его вынимали совсем недавно и в спешке вернули на место. Огонь внутри туго толкнулся в грудину, натягивая жилы в запястьях. За годы обучения я привыкла верить этой реакции: магия Дракона не просыпается без причины.

Я опустилась на корточки и потянула книгу за корешок.

Кожа обложки оказалась горячей — не от нагретого воздуха комнаты, а от собственного импульса, пульсирующего в материале. Золотое тиснение складывалось в тонкий, затейливый узор: драконий хвост, сплетенный с языком пламени. В свете факела металл отсвечивал розовато-коралловым оттенком — точно таким, каким вспыхивал мой собственный огонь в самый первый день, когда сила впервые отозвалась на испуг.

Кожу на ладони обожгло. Остро, но без боли — так обжигает нагретый на солнце металл. Сила под ребрами взметнулась к запястьям, требуя контакта, и я прижала переплет к себе крепче, чем собиралась.

Страница открылась сама, подставляя под свет факела мелкий ручной почерк. Текст оставался нечитаемым, но в нижнем углу располагался рисунок, выполненный той же кораллово-золотой краской. Два пламени сплетались у основания: темное, обрамленное фиолетовым венцом, и светлое, ослепительно-белое в самом сердце. Они не гасили друг друга. Они сосуществовали в одном контуре.

Огонь под ребрами узнал этот символ раньше разума. Он тянулся к нему с такой дикой, судорожной силой, что пальцы на страницах начали крупно дрожать.

Время потеряло счет. Я рассматривала иллюстрации, листая тяжелые листы прямо на каменном полу у окна, пока факелы в держателях не вспыхнули ярче, реагируя на сгустившиеся за окном сумерки.

Его аура пробила каменные стены еще до того, как послышались шаги — плотный, густой холод, пахнущий озоном и жженой медью. Пламя внутри мгновенно сжалось в тугой ком.

Валтор возник в двух шагах от меня. За ним пришла волна магии, от которой заложило уши, как на большой высоте. Его взгляд опустился на раскрытый том, и серые зрачки на секунду расширились, почти полностью затопив радужку тьмой.

— Отдай, — выдохнул он тихо.

Голос звучал без кликушества, но в нем вибрировала такая низкая, давящая сила, что Огонь Дракона внутри меня в испуге притаился.

— Что это за книга? — я поднялась на ноги, прижимая теплый переплет к груди и выдерживая его прямой взгляд.

Валтор сократил дистанцию в один шаг, накрывая меня своей тенью. Его ладонь легла поверх моей руки, сжимавшей обложку. Запястье прожгло сухим, жестким давлением — пальцы мага сомкнулись так, что кости глухо треснули под его хваткой. Лицо оказалось в сантиметрах от моего, и я разглядела жесткую, издевательскую линию его губ.

— Я не повторяю приказы, — его дыхание коснулось моих губ. — Ты отдашь ее сейчас.

Боль в суставах стала невыносимой, пальцы против воли разжались. Валтор легко вырвал фолиант. Он не отстранился сразу — его тяжелый, сканирующий взгляд прошелся по моему лицу, задержался на губах и опустился к ключице, где под кожей безнадежно бился пульс.

— Запомни пятое правило, Блум, — он выпрямился и небрежно задвинул том в самый дальний угол полки. — Эту секцию ты не трогаешь. Попытаешься взять отсюда хоть один свиток — и я найду способ наказать тебя физически. Лично. Без всяких печатей на твоей семье.

— Боишься? — я потерла багровый след на запястье, глотая ярость. — Боишься, что я найду в этих трубах оружие против тебя?

Ответа не последовало.

Валтор молча развернулся к стеллажу, снова достал спрятанную книгу, повернул ее к факелу и на секунду задержал взгляд на золотом тиснении. Не на мне. На символе. Затем убрал том под мышку.

— Ужин в западном крыле, — произнес он, направляясь к выходу. — Через час.

— Подожди.

Он замер у самой двери, не оборачиваясь.

— Рисунок на первой странице, — я сделала шаг вперед, стараясь удерживать голос от дрожи. — Тёмное пламя со светлым. Что это значит?

Тишина между нами сделалась плотной и звенящей.

— Через час, — повторил он и выскользнул в коридор, унося фолиант с собой.

Тяжелая створка закрылась. Библиотека погрузилась в звенящий покой, но в воздухе остался плотный отпечаток его магии.

Огонь под ребрами не унимался. Он продолжал рваться к той опустевшей полке, к ровному прямоугольнику пыли, где только что стоял том, и к рисунку двух пламененных сущностей, запечатанных в одной книге.

Я вытерла холодную испарину со лба и пошла к выходу.

Валтор забрал книгу не потому, что я нарушила запрет. А потому что там было написано то, о чем мне знать не полагалось.

Глава 4

Книгу я вытянула с нижней полки почти наугад, когда пальцы устали от бесконечного перебора незнакомых корешков. Тонкий переплёт из потрескавшейся кожи хранил в себе чужой холод и влагу замковых стен, но стоило мне опуститься на пыльный каменный пол, прислонившись спиной к массивному дубовому стеллажу, как огонь под рёбрами неожиданно притих. Здесь, среди бесконечных рядов фолиантов, его магия расслабляла свои тиски, находя странное, извращённое сходство с собственными ритмами. Я перелистывала страницы, не в силах разобрать ни единого слова чужого алфавита, и цеплялась за иллюстрации — грубые схемы магических потоков, анатомические разрезы заклинаний и сложные графические орбиты.

Его присутствие ощутилось задолго до того, как скрипнула тяжёлая дверь. Темная волна холода прокаталась по каменным плитам пола, заставляя волоски на руках встать дыбом. Я не подняла головы, продолжая скользить пальцами по схеме пересечения стихий.

— Опять здесь, — произнес он.

Это не было вопросом. Голос звучал ровно, без тени раздражения или удивления, будто его радар был настроен на моё местоположение каждую секунду суток.

— Это библиотека, а не северное крыло, — ответила я, переводя взгляд на развороты книги. — Здесь находиться разрешено.

Шаги приближались мягко, бесшумно, пока тень не упала на раскрытые страницы. На нём была расстёгнутая на верхние пуговицы тёмная рубашка из тонкого шёлка, сквозь которую угадывался рельеф жестких мышц груди и широких плеч. Светлые пряди длинных волос спадали вперед, затеняя лицо, но его серые глаза с неуловимым фиолетовым отливом в глубине смотрели на меня с той ледяной сосредоточенностью, от которой по позвоночнику бежал озноб.

— Встань.

В этих двух словах крылось нечто непререкаемое, заставившее мышцы моего тела среагировать быстрее, чем мозг успел выстроить защиту. Я поднялась на ноги, сжимая книгу в пальцах так сильно, что ногти впивались в кожу ладоней.

Он стоял слишком близко. Его глаза гипнотизировали, лишая воли.

— Положи на стол.

— Зачем?

— На стол, Блум. Сейчас.

Его произнесение моего имени действовало как удар хлыста — в нём сплетались арктический холод и скрытый, тлеющий под поверхностью жар. Я шагнула к массивному дубовому столу и швырнула фолиант на дерево, но отступать назад не стала. Мои ступни вросли в каменный пол, демонстрируя упрямство.

Валтор протянул руку к книге. Его чёрные кожаные перчатки сидели плотно, обтягивая длинные пальцы. Медленно, с жуткой, демонстративной неспешностью он начал стягивать их одну за другой, обнажая крупные кисти с сильными пальцами и вздутыми венами.

— Ты дерзишь, — сказал он, не отрывая взгляда от обложки.

— Я отвечаю на твои вопросы.

— Ты дерзишь, надеясь, что за этим спрячется твой страх. Но твой огонь выдает тебя с головой.

— Я ничего не боюсь, — бросила я, чувствуя, как кровь приливает к вискам.

Его взгляд метнулся вверх. Расстояние между нами сократилось в одно мгновение. Он возвышался надо мной так подавляюще, что воздух в лёгких мгновенно кончился.

— Повтори, — прошептал он.

— Нет.

Одним быстрым, жестким движением он подхватил меня под бёдра и усадил на край дубового стола. Прежде чем я успела соскользнуть, Валтор шагнул вплотную, вклиниваясь своим телом между моих разведенных коленей. Его бедра прижали мои ноги к боковинам стола, а тяжелый корпус навис сверху, не оставляя пространства для маневра. Тонкая ткань его рубашки была горячей, контрастируя с ледяным запахом озона, исходившим от его кожи. Я коснулась ладонями его груди, пыталась оттолкнуть и почувствовала, как под шёлком бешено и тяжело бьется его сердце.

— Отойди от меня, — выдохнула я, судорожно пытаясь свести бедра вместе, чтобы закрыться от его подавляющей близости.

— Нет, — отрезал он, и его ледяное дыхание коснулось моих губ, заставляя замереть.

Я упрямо попыталась сопротивляться, сжав колени с такой силой, что мышцы задрожали, но Валтор лишь усмехнулся. С легким, почти небрежным усилием он надавил ладонями на внутреннюю сторону моих бедер, насильно разводя ноги в стороны и прижимая их к краям стола.

— Ублюдок, ты не имеешь права... — процедила я сквозь зубы.

— Заткнись, — тихо оборвал он, и его ладонь жестко обхватила мою шею, фиксируя на месте. — Еще один звук из твоего рта, Блум, и мне придется заткнуть его самому. Наиболее грязным способом. Ты меня поняла?

Я с трудом сглотнула, чувствуя, как кожа горит под его ледяными пальцами, и была вынуждена подчиниться, замолкнув и с ненавистью глядя ему в глаза.

— М-хм...Вот так... — в его голосе зазвучали темные, издевательские ноты. Он скользнул рукой под мою юбку, и его пальцы жестко зацепили край белья, одним резким движением оттягивая его в сторону. Ткань затрещала, открывая его взгляду то самое сокровенное, что я берегла и в своих девичьих мечтах хотела подарить только Скаю.

— Смотри на меня, — приказал Валтор — Твой смазливый принц никогда бы не увидел тебя такой. Горячей, влажной, дрожащей от страха передо мной. Какая хорошая, послушная девочка...

Мое тело предательски отзывалось на его слова. Живот скрутило спазмом, а внизу живота начал скапливаться невыносимый, душный жар. Медленно, дразняще Валтор прижал подушечки пальцев к чувствительному бугорку, оглаживая его по кругу. Он слегка надавливал, заставляя меня выгибаться навстречу его руке, а после проводил пальцем сверху вниз, собирая выступившую влагу и размазывая ее по нежной плоти. Я чувствовала каждое скольжение его кожи, каждый тактильный микро-контакт, от которого голова шла кругом.

Остановившись у самого входа, он на долю секунды замер, наслаждаясь моим прерывистым дыханием, а затем медленно, до самого упора протолкнул внутрь один палец.

— Блять, Блум... Какая же ты тесная, — хрипло выдохнул он мне в шею, и его зубы ощутимо прикусили кожу над ключицей. — Изумительно тесная и горячая. Изнутри ты буквально плавишь мои пальцы. Ты ведь уже течешь ради меня, верно?

— Пошел... ты... — прохрипела я, захлебываясь от унижения и ярости, но он не дал мне договорить.

В ответ на мою дерзость Валтор зло сузил глаза и непреклонно, с силой втиснул следом второй палец. Острая, распирающая боль прошила тело, заставляя меня дернуться. Из горла едва не вырвался крик, но я намертво зажала его в себе, кусая губы до тех пор, пока на них не выступила солоноватая кровь.

— Всё еще пытаешься показывать зубы? — прошептал он, и его ладонь намертво легла на мой рот, полностью лишая возможности дышать свободно. — Не смей шуметь.

Его пальцы внутри меня начали двигаться, задавая жесткий, глубокий и неотвратимый ритм. С каждым моим безмолвным содроганием он толкал пальцы глуже, ускоряясь и целенаправленно изводя меня. Мой разум кричал, что это враг, чудовище, пленившее моих родителей, но тело предательски сжималось вокруг его руки, требуя больше, растворяясь в его ледяном озоне и диком внутреннем жаре.

Грохот разорвал тишину замка с такой силой, что дубовые стеллажи задрожали. Факелы затрещали от резкого перепада магического давления, и я вздрогнула от неожиданности, распахивая глаза.

Потолок моей комнаты. Серый рассвет за окном. Тишина, от которой звенело в ушах.

Я лежала на кровати, тяжело дыша, сжимая в кулаках простыню. Моё белье было влажным, а между бёдер до сих пор пульсировал жгучий, нерастраченный жар.

Я ненавидела себя. Ненавидела своё собственное тело, которое так легко, безвольно предало меня во сне, откликаясь на ласки злейшего врага. Как я могла позволить ему делать это? Даже в кошмарном бреду, даже в наваждении... Он — монстр, держащий моих родителей в сыром подземелье, а я выгибалась навстречу его пальцам, сходя с ума от удовольствия. Отвращение к себе сдавило горло сухим спазмом.

На полу у постели валялась раскрытая книга.

Я свесила руку, поднимая фолиант. Страница была открыта на середине:

Там, где встречаются два пламени одной природы, между ними рождается то, что не принадлежит ни одному из них. Первый, кто это увидит — уже не тот, кем был прежде. Первый, кто почувствует — будет гореть всю жизнь.

Книга выскользнула из ослабевших пальцев обратно на пол.

Я не брала эту книгу в спальню. Я оставила ее в библиотеке на столе.

А под подушкой резко и отчетливо пахло озоном и жженой медью.

Глава 5

Я проснулась от резкого, удушливого ощущения жара в груди, будто проглотила тлеющий уголь.

Одеяло было скомкано у ног, а простыня под моим телом казалась влажной от пота. Кожа на щеках и шее горела так ярко, словно меня прижали раскалённым металлом. Я резко села на кровати, судорожно хватая ртом сухой, промёрзший воздух спальни, но он не приносил облегчения. Дыхание срывалось на хрип, а пальцы рефлекторно скользнули по шее, оглаживая ключицы в тщетной попытке стереть фантомные следы чужих губ и ледяного дыхания.

Это был сон. Только сон. Наваждение, сотканное из замковой сырости и моего собственного воспаленного разума.

Но тело отказывалось подчиняться рассудку. Нижняя часть живота пульсировала тупой, ноющей болью, а между бёдер сохранялся предательский, лихорадочный жар. Я сжала зубы до боли в челюсти, испытывая к самой себе такую яростную ненависть, что огонь под рёбрами взметнулся волной, едва не прожжа ночную сорочку.

Я ненавидела себя за эту слабость. Как моё тело могло ответить врагу — тому самому чудовищу, чей смертоносный теневой гнет висел над моими родителями на Земле? Я задохнулась от омерзения к собственным реакциям, к этой проклятой искре в крови, которая реагировала на его ледяной озон быстрее, чем мозг успевал выстроить защиту.

На полу у кровати лежала раскрытая книга. Тот самый фолиант, который я вчера оставила в библиотеке.

Наклонившись, я подняла тяжелую кожу переплёта. Страница оказалась заломленной посередине. Я разгладила плотную бумагу дрожащими пальцами и всмотрелась в строки, написанные незнакомым угловатым шрифтом, который теперь почему-то читался без труда. Я поспешно захлопнула книгу и положила её на тумбочку, подальше от себя, стараясь даже не смотреть на тиснение.

Утро принесло серый, холодный свет, едва пробивающийся сквозь щели деревянных ставней. Я умылась ледяной водой из кувшина, заплела волосы в тугую, до боли натянутую косу и долго всматривалась в свое отражение в мутном зеркале. Голубые глаза казались чужими, а в глубине зрачков всё ещё тлел остаток ночного жара.

Замок встретил меня привычной, давящей тишиной. Красное пламя факелов горело ровно, не потрескивая, а мои шаги глухо отдавались от каменных стен по пути к библиотеке.

Дверь книгохранилища оказалась приоткрыта. Изнутри тянуло запахом воска и старого пергамента. Я шагнула в комнату и замерла.

Валтор стоял у высокого стеллажа спиной ко мне. На нём была та же тёмная рубашка из тонкого шёлка с расстёгнутыми верхними пуговицами. Его взгляд был направлен на полки, а длинные светлые волосы падали на плечи. Когда он медленно повернулся, его глаза скользнули от моего лица к шее и задержались у ключиц, где платье приоткрывало кожу. Это внимание ощущалось физическим прикосновением, заставившим меня внутренне сжаться.

— Книга о договорах, — сказал он, кивнув на стол, где лежал раскрытый том. — Я думал, ты будешь читать ее дольше.

Я подошла ближе, заставляя себя держать голос ровным.

— Я уснула, страницы поплыли, — ответила я, стараясь не смотреть на него.

— И что ты видела в своей темноте? — спросил он.

Валтор смотрел на меня с легким любопытством, словно разглядывал разгаданную загадку.

— Ничего, — соврала я, выдерживая его взгляд. — Просто пустоту.

Маг улыбнулся медленной, понимающей улыбкой, которую я сразу возненавидела за то, что она выдавала его превосходство.

— Пустоту, — повторил он. — А мне казалось, что в моих стенах достаточно образов.

Он сделал шаг вперед, заставляя воздух между нами сгуститься, и я машинально отступила назад, подчиняясь инстинкту самосохранения.

— Ты боишься меня, — констатировал он.

— Я не боюсь, — ответила я, сжимая пальцы.

— Тогда почему ты отступаешь?

Я замерла, злясь на то, как легко он замечает каждую мою слабость.

— Потому что ты стоишь слишком близко, — процедила я.

— И что случится, если я подойду вплотную?

Он сделал еще один шаг. Я не двинулась с места, заставив себя стоять на ледяных плитах и смотреть прямо в его серые глаза, пока огонь под моими ребрами яростно бился о кости.

— Ты сгоришь, — пообещала я.

Валтор улыбнулся шире, словно получил именно то подтверждение, на которое рассчитывал. Он обошел стол и остановился у самого края, возвышаясь надо мной темным силуэтом.

— Тебе нечего стыдиться, — его голос звучал низко. — Желание — это не слабость. Это тот же огонь, а ты — его фея. Ты просто не готова признать, что твоя сила хочет гореть для меня.

— Ты слишком много о себе думаешь, Валтор, — холодно ответила я. — Мой огонь не принадлежит никому. Он просто мой.

Он опустил ладонь на раскрытую страницу книги, лежащей на столе. Его пальцы коснулись золотых строк.

— Этот текст написан на стародоминском, — сказал маг, и его тон мгновенно стал жестким, лишенным прежней мягкости. — Язык древних правителей Дракона. Язык первой искры. Ты смогла прочесть его во сне, потому что твой огонь почуял родную магию. Но твое бодрствующее сознание слепо. Ты не можешь разобрать и половины символов, когда смотришь на них сейчас.

Я промолчала, понимая, что он прав. Символы на бумаге снова казались мне сложной, нечитаемой вязью.

— Твоя магия нестабильна, Блум, — продолжил Валтор, и его глаза потемнеями, становясь холодными, как грозовое небо. — Твоя Алфея научила тебя детским фокусам, но не дала понимания первородной силы. Без древних заклинаний призыва и удержания твой собственный огонь выжжет тебя изнутри. Рано или поздно он прорвет твои щиты и превратит твое тело в пепел. Тебе нужно научиться стародоминскому, если ты хочешь выжить.

— Я справлюсь сама, — бросила я, хотя горло сдавило сухим спазмом от его слов.

— Нет, не справишься, — отрезал он. Его ладонь тяжело опустилась на столешницу рядом с моей рукой, обдав кожу волной ледяного озона. — Твое упрямство убьет тебя быстрее, чем закончится этот месяц. Я буду учить тебя. Урок начнется сегодня вечером, здесь.

— Я не собираюсь учиться у тебя, — я резко развернулась, собираясь уйти, но Валтор среагировал быстрее.

Жестким, властным движением он перехватил мое запястье. Прежде чем я успела выставить защиту, маг дернул меня на себя, заставляя врезаться грудью в его широкую грудную клетку. Его вторая рука мгновенно легла мне на талию, намертво фиксируя мое тело на одном месте и лишая малейшего пространства для маневра. Расстояние исчезло. Я оказалась зажата в тисках его ледяного озона и удушающей, тяжелой темной магии, которая хлынула в мои вены через точку контакта на запястье, полностью парализуя мышцы. Мой собственный огонь вспыхнул золотыми искрами, но тут же испуганно затаился, гаснув под ледяным давлением его пальцев. Я не могла сделать ни вдоха, ни шага назад — тело предательски отказалось меня слушаться, подчиняясь его воле.

— У тебя нет выбора, Блум, — его низкий, рокочущий голос прозвучал прямо над моими губами. Он наклонился так близко, что его дыхание осело паром на моей коже, а серые глаза приглушили мою волю, заставляя смотреть только на него. — Ты либо примешь мои условия и научишься контролировать зверя под своими ребрами, либо сгоришь прямо в этом замке. Теневая печать на твоих родителях сработает незамедлительно, выжигая их легкие изнутри. Спасти их будет некому. Соглашайся. Живо.

Я смотрела в его глаза, чувствуя, как внутри все дрожит от бессильной ярости и страха перед правдой его слов. Мое запястье горело от холода его хватки, а скованное тело мелко дрожало, неспособное пошевелиться без его позволения.

— Хорошо, — выдавила я сквозь сжатые зубы. — Я согласна.

Валтор медленно разжал пальцы, освобождая мою руку. На коже остался четкий белый след, постепенно наливавшийся красным.

— В девять вечера, Блум. Не опаздывай, — сказал он, развернулся и вышел из библиотеки.

Я осталась стоять посреди пустого зала, сжимая кулаки до боли в ладонях, пока фантомный жар его присутствия продолжал обжигать мне лицо.

Вечер пришел быстро, принеся с собой густые тени, поползшие по углам библиотеки. Я сидела за столом у окна, всматриваясь в серые сумерки за стеклом. До назначенного времени оставалось несколько минут. Воздух в замке казался необычайно плотным, давящим на плечи, словно перед бурей.

Внезапно тишину коридора разорвал тихий, скользящий цокот каблуков. Но это были не шаги Валтора.

Я замерла, прислушиваясь. Шаги Трикс. Они приближались к кабинету мага, расположенному в конце коридора. А следом за ними послышался низкий, ровный голос Валтора. Их голоса за каменной стеной звучали приглушенно, но я отчетливо расслышала резкий, злой выкрик Сторми:

«С каких это пор эта рыжая сучка разгуливает по замку как хозяйка?!»

Я сжала пальцы на деревянном подлокотнике кресла, чувствуя, как кровь в жилах превращается в жидкий огонь. Напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Урок еще не начался, но за стенами библиотеки уже затягивалась петля, из которой не было выхода.

Глава 6

Стрелки башенных часов в коридоре замка двигались медленно, словно увязая в тяжелом, застоявшемся воздухе. Я сидела за массивным дубовым столом в библиотеке, чувствуя, как с каждым ударом пульса в висках нарастает глухое, лихорадочное напряжение. На мне была та же одежда, в которой я сбежала из Алфеи — короткий топ и юбка, открывающие полоску кожи на животе и колени. Других вещей у меня не было, и этот факт постоянно напоминал о временности моего пребывания здесь, о кандалах договора, затягивающихся на горле с каждым днем.

Стрелка перешагнула девятичасовую отметку, когда дубовая дверь открылась без единого звука.

Волна тяжелой, плотной магии прокаталась по каменному полу за секунду до того, как в проеме показался Валтор. Он не спешил переступать порог, останавливаясь в тени арки, высокий, темный и неотвратимый. В тусклом свете оплывающих свечей его длинные светлые волосы казались серебряными, а серые глаза прожигали меня насквозь. Он смотрел на меня с тем хищным, расчетливым интересом, с каким охотник изучает пойманного зверя, еще не решив, добить его сразу или позволить побиться в силки.

— Опоздание на минуту считалось бы хорошим тоном для феи, решившей бросить вызов ночи, — произнес он ровно, делая первый шаг внутрь. Его голос прозвучал тихо, но каждый звук отдавался под сводами книгохранилища. — Но ты пришла вовремя. Значит, страх перед тем, что ждет тебя внутри, оказался сильнее твоей фальшивой гордости.

— Я не боюсь тебя, — бросила я, поднимаясь из-за стола. Голос прозвучал чуть громче, чем следовало, выдавая скрытое напряжение и дрожь в коленях.

— Страх — это естественная реакция организма на неминуемую гибель, Блум, — ответил он, приближаясь размеренным, бесшумным шагом. — Глупо отрицать то, что заложено в твоей крови. Ты дрожишь не от холода этого замка. Ты дрожишь оттого, что твое тело помнит, кто здесь настоящий хозяин.

Он остановился в шаге от меня. Воздух между нами мгновенно накалился. Первородная сила мага питалась темным, жгучим пламенем, полыхающим в самой сердцевине его существа. От него исходил давящий жар, смешанный с запахом озона и горелой меди. Столкновение двух пламеней — моего светлого Огня Дракона и его древней, истерзанной веками тьмы — превращало воздух в раскаленную плазму. Между нашими телами будто натянулась невидимая стальная струна, звенящая от малейшего вдоха.

Валтор положил на стол тяжелый фолиант в потрепанном кожаном переплёте — тот самый, который он унес накануне. Книга глухо стукнула о дерево, поднимая облачко вековой пыли.

— Открывай.

Я не двигалась, сжимая пальцы в кулаки так сильно, что ногти больно впивались в ладони через тонкую ткань алфейского топа.

— Мы договаривались говорить о договорах, — произнесла я, упрямо задирая подбородок.

— Мы будем говорить о том, как выжить, когда твой собственный огонь решит разорвать тебя изнутри, — жестко оборвал он меня. Его рука легла на обложку книги, а длинные пальцы в черных перчатках медленно провели по золотому тиснению в виде переплетенных языков пламени. — Стародоминский язык — это не просто набор мертвых символов из архивов падшего королевства. Это единственный код, способный усмирить бурю в твоих венах. Твоя Алфея пестовала твою слабость, учила тебя испускать искры ради красивых заклинаний. Но первородная сила не терпит дилетантов. Каждое слово на этих страницах способно либо спасти твою жизнь, либо сжечь тебя дотла за долю секунды. Читай первую строку.

Я опустила взгляд на развернутые страницы. Передо мной лежала темная вязь угловатых рун.

— Я не могу, — выдохнула я, чувствуя, как горло сжимается от спазма. — Я вижу только бессмысленные линии.

— Смотри глубже, — его голос стал низким, почти приказом, проникающим прямо в нервные окончания. — Твой разум сопротивляется, потому что боится признать силу, которую ты носишь. Перестань цепляться за свой иллюзорный контроль и посмотри на то, что у тебя под ребрами.

Он обошел стол и встал за моим левым плечом так близко, что я физически ощущала жар его тела сквозь тонкую ткань рубашки. Одна его рука опустилась на спинку моего стула, полностью отрезая пути к отступлению, а вторая накрыла мои дрожащие пальцы, лежавшие на пергаменте.

От соприкосновения его перчатки с моей кожей по руке пробежала дикая, обжигающая искра. Жар моего огня взметнулся в ответ с бешеной силой, сталкиваясь с его темным, тяжелым пламенем. Между нашими пальцами заискрился тонкий белый пар, оседая крошечными каплями влаги на древней бумаге.

Она упряма до отвращения.

Я снова услышала его голос в своей голове — резкий, раздраженный и одновременно опьяненный этим сопротивлением.

Каждое ее движение отзывается под моей кожей так, будто она касается меня напрямую. Эта девчонка понятия не имеет, какую игру ведет.

— Что ты... — судорожно выдохнула я, пытаясь дернуть руку, но его пальцы держали мое запястье с железной непреклонностью.

— Я помогаю твоему разуму услышать то, что знает твоя кровь, — прошептал он мне в самое ухо, и от его горячего дыхания у меня по коже побежали мурашки. — Читай, Блум. Сейчас же.

Я зажмурилась на секунду, собирая остатки воли, и заставила себя всмотреться в золотящиеся руны. Невеким образом туман в голове начал рассеиваться. Слова складывались сами собой, рождаясь на языке помимо моей воли, гортанные, тяжелые, звучащие как древнее заклинание:

— Aeterna ignis... vobis impero...

Сорвавшееся с моих губ слово отозвалось в груди мощным, болезненным толчком. Огонь под ребрами взревел, вырываясь из-под контроля, и воздух вокруг нас пошел трещинами от магического давления. Свечи на столе затрещали и погасли в один миг, погружая библиотеку в глубокую, плотную темноту, освещенную лишь зловещим золотым свечением из-под моих пальцев.

— Правильно, — выдохнул Валтор, наклоняясь ближе. Его губы почти касались моего уха, а широкая грудь прижималась к моей спине так плотно, что я чувствовала каждый удар его тяжелого, сбивчивого сердца. — А теперь держи. Не позволяй ему сорваться.

Его вторая рука скользнула по моему плечу вниз, обжигая жаром через ткань топа, и легла на мой обнаженный живот, притягивая меня к нему вплотную. Разум кричал об опасности, требуя вырваться, ударить его пламенем, оттолкнуть, но тело предательски выгибалось навстречу этому жесткому, властному прикосновению, сгорая от безумного, запретного притяжения.

Ее огонь уже принадлежит мне, даже если ее гордый язык все еще пытается спорить.

— Ты используешь меня... — прошептала я, чувствуя, как голос изменяет мне.

— Я учу тебя выживать в мире, который хочет тебя уничтожить, — его голос звучал как приговор, не оставляя надежды на спасение. — Привыкай к этому, фея. Теперь твой огонь горит не для Алфеи. Он горит для меня.

В этот момент за тяжелой дубовой дверью библиотеки раздался резкий, металлический скрежет и приглушенный, полный ярости шепот Сторми, пробивающийся сквозь толщу камня:

— Она все еще там... Если он снова закроется с ней наедине, я выбью эту чертову дверь к чертям собачьим!!!

Темнота вокруг нас сгустилась до предела, а огонь под моими ребрами, подстегиваемый близостью Валтора и угрозой извне, взорвался яркой вспышкой, готовой разнести этот замок на куски.

Глава 7

Валтор медленно убрал ладонь с моей талии, лишая мое тело своего плотного, удушливого тепла. Темное пламя, бушевавшее в его серых глазах, мгновенно угасло, сменившись ровной и холодной сталью. Он не стал оборачиваться к дверям, лишь слегка повел пальцами правой руки в сторону выхода.

Тяжелые дубовые створки библиотеки распахнулись сами собой под напором невидимой волны его магии, с глухим стуком ударившись о стены коридора.

За порогом обнаружились ведьмы. Айси, Дарси и Сторми стояли в полумраке галереи, не успев скрыться. Их напряженные позы выдавали то, с каким нетерпением они прижимались к замочной скважине секунду назад. На их лицах на мгновение отразился испуг от резкого разоблачения, смешанный с раздражением.

Маг прошел мимо них молча. Его шаги были тяжелыми, размеренными, а лицо оставалось неподвижной каменной маской. Он не удостоил сестер даже коротким взглядом, проигнорировав их присутствие с тем леденящим высокомерием, которое было привычно для него в моменты раздражения. Его темный силуэт быстро растаял в темноте переходов западного крыла.

Когда его шаги стихли, Айси сделала шаг вперед, переступая порог библиотеки. Ее ледяные глаза скользили по моей растрепанной косе, по обнаженным плечам, открытому животу и короткой юбке, в которой я стояла, прислонившись спиной к дубовому столу. Другой одежды у меня не было, и этот открытый наряд заставлял меня чувствовать себя беззащитной под их прицельными взглядами.

— Смотри, как вырядилась эта рыжая сучка, — процедила Сторми, скрестив руки на груди и не скрывая брезгливой усмешки. — Думает, если он тратит на нее время, она стала важной. Обычная пленница на коротком поводке, которую держат здесь ради забавы.

— Пойдемте, сестры, — велела Айси ровным, безразличным тоном. — Пусть тешится. Очень скоро она сама поймет свое истинное место в этом замке.

Они развернулись и бесшумно удалились, оставив меня наедине со звенящей пустотой огромного зала.

Я осталась в библиотеке. Возвращаться в свою спальню, где стены давили холодом, казалось невыносимым. Я опустилась прямо на каменные плиты пола между высокими книжными стеллажами, прислонившись спиной к массивному шкафу. Обнаженная кожа живота и коленей быстро покрылась мурашками от гуляющих сквозняков, но внутри меня продолжал тлеть злой, лихорадочный жар, не позволявший замерзнуть окончательно.

Я положила раскрытую книгу на колени и невидящим взором уставилась на стародоминские руны. Мысли упрямо возвращались к Скаю. Ищет ли он меня? Что сейчас происходит в Алфее? Тяжесть контракта давила на грудь. Даже если Скай найдет этот замок, я не смогу уйти — мое слово держало меня крепче железных кандалов, пока приемные родители оставались в безопасности за пределами этих стен. Объяснить ему это казалось невозможным, и от бессилия горло сдавил сухой спазм.

Время тянулось медленно, перевалив далеко за полночь. Я сидела неподвижно, всматриваясь в темноту между стеллажами, пока тишину коридора снова не нарушил шорох шагов. Я инстинктивно вжалась в нишу шкафа, стараясь не шевелиться.

За стеной библиотеки, в соседнем кабинете мага, послышались голоса.

— Наша рыжая гостья все еще сидит там, — раздался тихий, свистящий шепот Айси, пробивающийся сквозь щели в каменной кладке.

— Пусть сидит, — ответил голос Валтора.

В ту же секунду угол страницы стародоминской книги на моих коленях внезапно покрылся тонким слоем сизого инея. Ледяные иглы медленно поползли по бумаге, замораживая тепло переплета и превращая золотистые руны в тусклые серые знаки. Это был знак от Айси — холодный, издевательский маркер того, что она знает о моем присутствии за стеной.

Я замерла, боясь сделать глубокий вдох. А затем за тонкой перегородкой раздались другие звуки.

Резкий, сухой скрежет ножек дубового стола о каменный пол. Скрип дерева под чужой тяжестью. Влажный, прерывистый вздох ведьмы.

— Валтор... — хрипло выдохнула Айси.

Ритмичные, жесткие удары тел о столешницу становились все быстрее, неотвратимее. Звуки совокупления ведьмы и мага доносились с ужасающей отчетливостью, заполняя пустоту библиотеки. Айси стонала навзрыд, выкрикивая его имя, теряя остатки своего ледяного самообладания. Ей вторил низкий, утробный рык Валтора. Его хриплые, животные стоны вибрировали в камне стены, прошивая мое тело насквозь.

Живот сжался в тугой, болезненный узел. Я прижала ладони к ушам, зажмурившись до боли, но звуки проникали сквозь пальцы, заставляя кожу гореть от постыдной дрожи. Огонь под ребрами взревел от яростной, слепой ненависти к нему, к Айси и к собственной физиологии, которая отзывалась на этот кошмар лихорадочным жаром.

Не выдержав, я вскочила и бросилась вон из библиотеки, не разбирая дороги в темноте переходов, пока не захлопнула за собой дверь спальни. Но даже уткнувшись лицом в подушку, я продолжала слышать его стоны. Они звучали в голове помимо моей воли, отравляя сознание. Я лежала без сна до самого утра, сгорая от ярости и унижения, желая только одного — высказать ему все прямо в лицо.

Рассвет принес лишь серый туман за окном. На завтраке в западном крыле мы сидели за противоположными концами длинного стола. Валтор, одетый в темную шёлковую рубашку, листал бумаги и не поднимал глаз.

— Ты плохо спала, Блум, — произнес он ровно, перелистывая лист пергамента.

— Твои заботы ограничиваются границами замка, Валтор, — процедила я, сжимая в руке ложку так сильно, что металл больно врезался в пальцы.

— Твой огонь коптит. Он реагирует на каждый твой внутренний всплеск, — спокойно констатировал маг, так и не взглянув на меня.

В комнате повисла тяжелая тишина. Я смотрела на его безупречный вид, на его расстегнутый воротник, и перед глазами вставал образ ночного стола. Наконец, я не выдержала.

— Я была в библиотеке ночью, — глядя ему прямо в глаза, твердо произнесла я. — Сидела прямо за этой стеной и пыталась читать. И если вы с Айси решили устраивать свои грязные свидания в соседнем кабинете, делайте это хотя бы тише. Это элементарные правила приличия, Валтор. Или ты решил превратить свой замок в публичный дом?

Валтор медленно положил бумаги на стол. Его серые глаза сузились, фиксируя мою ярость.

На его лице не отразилось ни единой эмоции. Ее яростная, слепая ревность принесла его темному огню почти физическое удовлетворение. Он медленно поднялся, нависая надо мной всей своей огромной фигурой.

— Мой замок — это то место, где я делаю все, что пожелаю, искра, — его голос понизился до опасного, вкрадчивого рокота. Он оперся руками о столешницу, наклоняясь ко мне так близко, что я почувствовала жар его кожи. — И если я захочу сорвать голос ведьмы на этом самом столе, тебе придется сидеть тихо и слушать.

Я задохнулась от возмущения, чувствуя, как лицо заливает пунцовый жар.

— Ты чудовище, Валтор, — прошипела я, готовая ударить его пламенем прямо в грудь.

— Возможно, — спокойно ответил он, выпрямляясь и забирая бумаги. — Но урок стародоминского состоится сегодня в девять вечера. Не опаздывай.

Он развернулся и вышел, оставив меня наедине с кипящей злостью. Я ненавидела его высокомерие, его безразличие и то, как сильно меня ранил этот обман.

Весь день я провела в своих покоях, пытаясь упорядочить мысли. Ненависть к магу мешалась со странным, пугающим чувством опустошения. Я понимала, что нахожусь во власти человека, для которого не существует правил, и это осознание парализовало волю.

Вечером, когда замок погрузился во мрак, я вышла из комнаты, направляясь к западной галерее. Внезапно тишину коридора разорвал оглушительный грохот. Звук удара тяжелого тела о каменную стену сменился резким, испуганным вскриком Сторми и глухим стоном Айси.

Я инстинктивно прижалась к нише стены, бесшумно приближаясь к приоткрытой двери темного зала.

Внутри горел лишь один факел. Валтор стоял посреди комнаты, окутанный тяжелым фиолетовым пламенем. Его пальцы намертво сжимали горло Айси, прижатой спиной к холодному камню. Ее ноги едва касались пола, а Сторми и Дарси испуганно жались в углу, не смея вмешиваться.

— Какого хуя ты творишь, Айси? — его голос вибрировал от бешеного, с трудом сдерживаемого гнева, заставляя каменные своды мелко дрожать. — Ты использовала Дарси, чтобы создать эту блядскую иллюзию за стеной библиотеки. Я не разрешал вам лезть в ее разум с вашим дешевым мороком.

Айси хрипела, цепляясь ногтями за его железное запястье. Ее лицо посинело от нехватки воздуха, но она упрямо держала маску ледяного превосходства. Ведьма улыбнулась сквозь боль по-сучьи, кривя разбитые губы в издевательской ухмылке.

— Ты взбесился из-за глупого звукового морока? — выдавила она, прерывисто дыша. — Какая нежность к девчонке. Но что ты сделаешь, когда она узнает правду? Ведь то, что происходит со Скаем на Эраклионе — это не иллюзия. И ты не сможешь это скрыть.

Валтор замер. Его челюсть окаменела от напряжения, а пальцы на ее горле на секунду сжались еще сильнее. Он не произнес ни слова в защиту принца, не стал возражать. Он не мог возразить против правды, и это молчание мага ударило по мне сильнее любого заклинания.

Я стояла в темноте коридора, чувствуя, как земля уходит из-под ног, а собственный огонь вздрагивает от холодного, липкого ужаса перед тем, что скрывали эти слова.