Читать книгу: «Нос. Секреты парфюмера Guerlain»
Светлой памяти моих родителей, передавших мне прекраснейшие ценности
Sylvaine Delacourte
avec David Alliot
LES SECRETS DES
PARFUMS
Mémoires d’une créatrice
Préface de Philippe Charlier
Предисловие Филиппа Шарлье
Перевод с французского Нины Хотинской
© Belin Éditeur/Humensis, 2024
© Хотинская Н. О., перевод на русский язык, 2024
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2025 КоЛибри®
Книга Сильвен Делакурт будет интересна и тем, кто только начинает путешествие в мир духов, и его завсегдатаям. Автор – профессионал высшего класса – увлекательно рассказывает о химии душистых веществ (немного) и (гораздо больше) о закулисье дома Guerlain. О том, что создание новых духов – это долгая работа большой команды, где далеко не все зависит от парфюмера, о том, как работает служба маркетинга и т. д. Экскурс в историю парфюмерии среди прочего повествует о зарождении индустрии, о великих духах ХХ века… Кроме того, Сильвен Делакурт дает множество ценных советов, главный из которых – как развить обоняние, чтобы Вселенная ароматов и запахов, окружающая нас повсюду, стала доступнее.
Любовь Берлянская,специалист по парфюмерным композициям, арт-директор и совладелец бренда Scent Hunters
Предисловие
Случалось ли, мой друг читатель, вам
Блаженствовать и томно длить мгновенья,
Бездумно, долго, до самозабвенья
Вдыхая мускус или фимиам,
Покуда явь не заслонят виденья
Былых восторгов, вечно милых нам,
Так губы льнут к безжизненным губам,
Чтоб воскресить хоть призрак наслажденья1.
Шарль Бодлер. АроматСборник «Цветы зла». 1857
Это, пожалуй, самый интимный орган чувств, самый глубокий, самый проникновенный. Когда глаза закрыты и руки опущены, когда нас окружает тишина, а все остальные чувства дремлют, запах способен потрясти до глубины души или унести за грань времени и горизонта. Запах – сложное, мимолетное и ускользающее сочетание молекул. Но каким пресным был бы мир без запахов, без ароматов! Ему недоставало бы чего-то основополагающего – глубины.
Все вокруг имеет запах. Без обоняния мы были бы лишены многих радостей, и окружающий нас мир был бы далеко не полным. Сильвен Делакурт, обладающая красотой, элегантностью и талантом, поняла это с ранних лет. Используя «память чувств», она создала симфонию ароматов, которые, подобно поэзии, рассказывают и передают ее собственные чувства и открытия, пережитые сперва во Франции, а позднее во всех четырех концах света.
В этой книге рассказано об изнанке духов, о том, что такое запах, как он зовет нас в путь, манит и вдохновляет на любовь или отвращение. Его власть над памятью огромна, почти безгранична. Довольно повеять запаху на улице, чтобы вы вспомнили – обонятельная «мадленка Пруста»2 – первую любовь, эпизод из юности или знаковое место. Юдзу3 – любимое существо, жасмин – бабушкины волосы, смола – незабываемое путешествие в Кампанью4… Надо заново открывать для себя мир с помощью этого органа чувств, отнюдь не первобытного, – носа, ибо это одно из основных ощущений. Нюхайте! Вдыхайте! Проникнитесь запахами: они придают дополнительную реальность жизни…
Из этой увлекательной книги мы узнаем, что многие известные личности тесно связаны с ароматами – не только Мэрилин Монро и ее мифическиеChanel № 5! Узнаем, что коктейли, не обязательно алкогольные, и даже табак могут служить источником вдохновения для создателя духов, так же как и путешествия, при этом путь может быть не дальше конца улицы. Мы познакомимся со стиментосом – смесью растительного масла и пота гладиатора, якобы возбуждавшей сексуальность знатных римских дам… Нас покорит – или нет? – неповторимый запах кифи из Египта фараонов. Это путешествие во времени и пространстве становится возможным, стоит только зажмуриться и поглубже вдохнуть.
Помимо негативного образа Жан-Батиста Гренуя, героя-убийцы из романа Патрика Зюскинда «Парфюмер», который живет лишь для того, чтобы познать тайну хранения запахов, мы узнаем тысячу и одну историю о классическом одеколоне, одна другой сказочнее. Мы узнаем, почему Казанова добавлял серую амбру в шоколад и каково происхождение этого странного субстрата.
Мы познакомимся с парфюмерными оргáнами, брифами, Носами, книгами формул, плагиатами духов, а также с циветтой и кокоткой. Поймем важность флакона в создании опьяняющего впечатления. Приобщимся к «высокой моде парфюмерии», к единственным в своем роде творениями, созданными на заказ. Узнаем, откуда взялись ароматыShalimar, Après l’Ondée, Mitsouko, L’Heure bleue («Синий час», когда «небо уже потеряло солнце и еще не нашло звезд»), Cuir d’ange (я долго думал, что речь идет о бедре5, а не о коже ангела), Jardins de Bagatelle, Joy, Jicky, Opium, Cuir de Russie («Русская кожа»), Putain des palaces («Дворцовая шлюха»!) или Osiris (для всякого уважающего себя судебного медика?).
Поскольку «создавать духи – значит создавать мечту», идея должна быть сформулирована с самого начала, как сюжет романа или первый набросок стихотворения. Chanel № 5 – «духи женщины с запахом женщины». Вы увидите, что предшествовало созданию La Petite Robe noire и Champs-Élysées, двух из множества ароматических «детей» Сильвен Делакурт. Аромат предваряет наше появление, вдохновляет нас и возвышает, остается в комнате после нас. Он – наше развернутое присутствие, наше волшебное продолжение. Мы должны позволить этой магии водить себя за нос, к нашему собственному величайшему удовольствию.
Филипп Шарлье
Директор Лаборатории антропологии, археологии, биологии (LAAB), UVSQ, Париж-Сакле
В аромате есть убедительность, которая сильнее слов, очевидности, чувства и воли. Убедительность аромата неопровержима, необорима, она входит в нас подобно тому, как входит в наши легкие воздух, которым мы дышим, она наполняет, заполняет нас до отказа. Против нее нет средства6.
Патрик Зюскинд. Парфюмер. 1985
У каждой буквы свой запах, у каждого слога – аромат. Любое слово вызывает в памяти место с его духом. И текст, сплетающийся из них мало-помалу, следуя прихоти алфавита и причудам воспоминаний, становится чудесной рекой, благоухающей рекой с тысячей притоков, рекой нашей пригрезившейся жизни, нашей прожитой жизни, нашей будущей жизни, которая, унося все дальше, открывает нам нас самих7.
Филипп Клодель. Запахи. 2012
От черных, от густых ее волос,
Как дым кадил, как фимиам альковный,
Шел дикий, душный аромат любовный,
И бархатное, цвета красных роз,
Как бы звуча безумным юным смехом,
Отброшенное платье пахло мехом8.
Шарль Бодлер. АроматСборник «Цветы зла». 1857
Девушка с Севера
Воспоминание – это аромат души.
Жорж Санд
От моего родного Севера я сохранила в памяти запах парного молока, которое я несла с соседской фермы; запах коров и навоза; запах летнего сена, когда фермеры заканчивали сенокос. Деревенские запахи, такие бодрящие и естественные.
С моего родного Севера мне помнятся еще запахи кухни. Блюда здесь сытные, а застолья – изобильны, непомерны и нескончаемы. Моя мать была виртуозом кухни и замечательно готовила, в чем я часто ей помогала. Рядом с ней я упивалась дивными запахами, один другого чудеснее. Тут и аромат сырого теста для блинчиков, и жареных вафель, и картофеля с маслом, приправленного луком-шалотом, и салата из одуванчиков с еще дымящейся горячей картошкой. Ощущение чуда было колыбельной моего детства.
Моя мать занималась и вином, что было редкостью в ту пору, и мы этим очень гордились. Именно она покупала его в преддверии праздничных застолий, ибо у нее был превосходный вкус. Мама любила вина, имеющие «плоть», и больше всего уважала бордо из Сент-Эмильона. Это она приобщила меня к красным винам, тем, что оставляют незабываемый вкус.
У нас был собственный сад. Истинное наслаждение для носа. Я обожала запах фиалки, этого скрытного цветка, прячущегося под листьями. Любила – и до сих пор люблю – нюхать пионы, которые складывали в корзины, а лепестки бросали под ноги участникам процессий. Запахи цветов сыграют важную роль в моей жизни, но ароматы фиалок и пионов, такие нежные и неуловимые, останутся моими любимыми.
Не уйти от запахов детства. И, если вдуматься, мне повезло родиться в деревне с ее здоровой, что бы там ни говорили, пищей. Здесь задействованы все органы чувств, и обоняние постоянно начеку.
И потом,la ducasse9, местный праздник, – один из редких моментов веселья в моей юности, когда можно было танцевать и флиртовать. На празднике был настоящий взрыв сладких запахов: лакомства всех мастей; сахарная вата и глазированные яблоки, утопавшие в карамели. Контраст между жесткостью сахара и нежностью фрукта остается для меня незабываемым вкусовым и обонятельным воспоминанием. А что сказать о знаменитых северных гофрах, плотных вафлях, с кусками сахара внутри? Это незабываемое лакомство я могла съесть за раз целую гору. Мой отец был строительным подрядчиком. Однажды он получил через кузена заказ на постройку дома в Круа-Вальме в департаменте Вар, близ Сен-Тропе, то есть на другом краю света для нас, северян. Отец отправился на юг со своими грузовиками и рабочими. Настоящая экспедиция по тем временам, потому что автострады не существовало – одна только Национальная 7 для всех! Благополучно руководя строительством, отец нашел, что Лазурный Берег не лишен очарования. Моя мать тоже разделяла это мнение… Через некоторое время они купили маленькую ферму в той деревне, и мы отправились на юг, чтобы провести там летние каникулы.
В Варе10 я открыла второе полушарие запахов. Ароматы горячего песка, солнцезащитных кремов на разогретой солнцем коже, прозрачного моря, буйной растительности, фиговых деревьев, счастья в изобилии. Открыла я и мимозу, которая много позже ляжет в основу духов Champs-Élysées. Но не будем забегать вперед… В те каникулы на юге я с аппетитом накапливала новые запахи. Моя чувственная память обогащалась. Я еще не знала, что однажды это послужит моей работе…
Замечательный орган
Взгляд порой обманчив, но только не нюх11.
Филипп Соллерс. Мания страсти. 2000
На протяжении веков человеческий нюх недооценивали, рассматривая его как чувство «примитивное», «архаичное», даже «дикое», несовместимое с цивилизованным обществом. Это-де некий пережиток нашего доисторического прошлого. Такое равнодушие к нюху исследователи все чаще подвергают сомнению. Человеческий нос – замечательный орган, тонко настроенный на выполнение сложной работы. Согласно последним научным открытиям12, при восприятии запаха пахучие молекулы проходят через ноздри и продолжают путь вглубь носовых полостей к нюхательному органу – обонятельному эпителию. На этой слизистой оболочке находятся 300–350 обонятельных рецепторов, оснащенных 6–10 миллионами обонятельных нейронов, которые различают запахи и посылают информацию о них в мозг. Эти нейроны позволяют нам ощущать, распознавать и запоминать до нескольких тысяч запахов.
Для сравнения – язык может различать лишь шесть вкусов: сладкий, соленый, кислый, горький, умами (японское слово, означающее «смачный»13) и олеогустус (жирный). Вообще-то, вкус и обоняние тесно связаны. Оба органа, в отличие от зрения, слуха и осязания, взаимодействуют с химическими веществами. Лично я думаю, что сначала мы дегустируем глазами, воспринимая форму, цвет и вид пищи, что возбуждает аппетит. Затем вступают запахи, исходящие от еды: жевание высвобождает ароматы и запускает так называемое ретроназальное обоняние14, обогащающее наш вкусовой опыт15. Когда запахи вычленены, нейроны посылают информацию в обонятельную луковицу. Расположенная в передней части мозга между нёбом и глазами, близкая к зоне, управляющей эмоциями, она «толкует» вдыхаемые запахи. Затем информация передается в лимбическую систему мозга. Подкорковые центры (миндалины и др.) «расшифровывают» вдыхаемый запах, определяют, приятен ли он и возбуждает ли эмоции. Гиппокамп запоминает запах и, возможно, связывает с ним воспоминание (та самая «мадленка Пруста»). Наконец, все эти данные посылаются в орбитофронтальную кору, расположенную над глазницами, которая принимает решение на основе анализа всей имеющейся информации. Например, пахучую молекулу розы она может расшифровать так: «запах розы» = «приятный запах» + «любимый мамин цветок» – следовательно, это запах знакомый и позитивный. Возможно, орбитофронтальная кора учтет также данные, полученные от других органов чувств (осязание и зрение), напомнив, что у розы есть шипы и надо быть осторожнее.
Главная особенность обоняния состоит в том, что элементы системы расположены очень близко к мозгу и передают информацию меньше чем за секунду, в отличие от систем осязания, вкуса, зрения и слуха, имеющих куда более сложные связи.
Именно благодаря этой физической близости наш мозг чувствует запахи задолго до поступления других сигналов. Входя в комнату, мы чувствуем запах горячего шоколада сразу, до того, как увидели, потрогали и тем более попробовали его. Это может тут же навеять (хорошие) воспоминания о бабушке, готовившей завтрак в каникулы, вызвать улыбку и привести в хорошее расположение духа. Исконно нюх был задуман, чтобы предупреждать человека об опасности, например о пожарах, и тем самым позволить ему выжить. Научные исследования доказывают, что обоняние играло гораздо более важную роль, когда мы жили в пещерах (например, в Ласко16), но по прошествии веков его вытеснило зрение. Сегодня мир куда богаче в обонятельном плане, и запахи – повсюду. Наш нос постоянно задействован, и он приспособился к современному миру, улавливая более сложные ароматы.
Профессионал может распознать три тысячи разных запахов, тогда как «нормальный» человек – всего от двухсот до трехсот17. Но это ничто в сравнении с собакой, которая имеет куда более тонкий нюх, чем человек, и может запомнить сто тысяч разных запахов. Это относится и к кошке, имеющей двести миллионов обонятельных клеток. Это объясняет, почему ваш домашний любимец тотчас бежит к вам, когда вы вскрываете банку тунца. Но победителем во всех категориях является слон с его двумя тысячами обонятельных датчиков (против трехсот человеческих), позволяющих ему находить пищу, распознавать собратьев (у слона плохое зрение) и избегать хищников. С таким нюхом слон не может ошибиться.
Воспоминания…Воспоминания…
Ароматы – маги и волшебники, они могут перенести вас сквозь прожитые годы.
Хелен Келлер18
Мои семейные корни никоим образом не предвещали мне карьеру Носа в таком крупном и знаменитом парфюмерном доме, как Guerlain. Я не могу сказать, является ли мое острое обоняние врожденным или эту способность я приобрела… сама не знаю как; во всяком случае, она не проявилась ни у кого из членов моей семьи. Для меня это тайна, покрытая мраком.
Моя мать работала учительницей. Она была большой кокеткой: тональный крем, золотистая пудра, губная помада и ароматYouth-Dew от Estée Lauder, ее любимых духов. Эти запахи определили мою жизнь. Отец, подобно многим мужчинам его времени, не душился. Он часто говорил: «Я не пользуюсь одеколоном, это не по-мужски». Другие времена, другие нравы… У отца не было обонятельного таланта, как, впрочем, и вкусового. Мать могла варить ему картошку каждый день, ему было все равно. Он не видел разницы между печеночным паштетом и фуа-гра.
От отца я лучше всего помню запах цемента и плохих сигар, которые он курил. Еще запах можжевельника: зимой отец каждое утро пил джин, чтобы приободриться и согреться на стройке. И сегодня в любой точке мира, проходя мимо стройки, я думаю о нем. Такова особенность Носов, они ассоциируют запах с человеком и, главное, могут помнить его очень долго.
Я родилась в счастливой и любящей семье. Если определять ее одним словом, я бы сказала, что семья была «серьезной». Моя мать всерьез готовилась к урокам и принимала свою профессию близко к сердцу. Мой отец работал на стройках, где фантазии редко находилось место. Все должно было двигаться и пребывать в полном порядке. Мои старшие братья и сестры тоже были «серьезными». Они выучились, преуспели в науке и медицине, сделали карьеру.
Я была младшенькой и самой большой фантазеркой. Была и немного бунтаркой и думала только о том, как бы повеселиться. Семейная артистка в каком-то смысле. В повседневной жизни серьезные вещи наводили на меня скуку. По сей день я любознательна, люблю раздвигать границы своих возможностей и расти над собой. Люблю, когда разум постоянно кипит.
Моя мать быстро поняла, что я не получу высшего образования. Я была слишком интуитивна, слишком, по ее мнению, восприимчива, и она не направила меня на путь обучения. Дальше некуда для учительницы! Что до отца, он считал меня «сорной травой», я даже не была мальчиком, который мог бы взять на себя семейное строительное предприятие… Плохое начало.
Я смолоду зажила активной жизнью. Окончила школу секретарей и после первого неудачного опыта в медицинском кабинете в Лилле бросила все и отправилась в Париж, разумеется, при поддержке родителей.
Я поступила в Школу красоты на площади Мадлен. Там я открыла мир, который очаровал меня. Годы учебы были периодом счастья. В этой школе я нашла свой путь, постигнув премудрости макияжа, косметики, ухода за телом и т. д. Я выпустилась с лучшими оценками в своем выпуске, и меня сразу пригласили работать в Lancaster, ведущей марке на тот момент. Но очень скоро мне это наскучило, хотелось большего. Я люблю делиться с другими, поэтому, продолжив учебу, стала преподавателем, а потом директрисой школы красоты на улице Марбеф в Париже.
И снова меня одолела скука. Я всегда была натурой увлекающейся и хотела работать с людьми, которые вдохновляют. Мне также хотелось попробовать себя в индустрии роскоши и открыть манивший меня мир. Впервые нос дал толчок моей карьере.
Имея в кармане диплом, я послала два письма сcurriculum vitae19… Первое – в компанию Estée Lauder в память о матери и о Youth-Dew, которые она носила по любому случаю; к тому же моими любимыми в ту пору духами были Cinnabar. Второе – в парфюмерный дом Guerlain, в память о моей бывшей преподавательнице из Школы красоты. Мадам Сиарле, служившая мне примером для подражания, была эталоном высокого класса и парижской элегантности, а также требовательности и трудолюбия. Она носила L’Heure bleue, и этот запах меня завораживал.
После традиционных собеседований меня приняли в оба дома, и надо было сделать выбор. Я отдала предпочтение Guerlain. Чудесная эпоха, работу можно было найти почти в одночасье. Поступив в парфюмерный дом Guerlain, я доказала матери, что тоже могу преуспеть, ноиначе, не так, как братья и сестры. Она постоянно сравнивала меня с ними, говоря об их блестящих карьерах. Я не печалилась и не отчаивалась, наоборот, это давало мне внутреннюю силу. Во многом она оказала мне большую услугу.
Нос, инструкция к применению
Я парю, ароматом твоим опьяненный, Как другие сердца музыкальной волной20.
Шарль Бодлер. Шевелюра Сборник «Цветы зла». 1861
Иногда меня спрашивают, на что похожа повседневная жизнь человека, развившего в себе гиперосмию – обостренную чувствительность к запахам. Этот «дар» в самом деле завораживает, вызывает вопросы и возбуждает всякого рода фантазии. Однако в повседневной жизни такой человек мало чем отличается от других.
Никто не знает, откуда берется эта особенность обоняния, до сих пор очень мало изученная. Одно я знаю наверняка: она не врожденная. Эта способность развивается у одних людей и никогда не сдвинется с места у других. В повседневной жизни гиперосмия может быть силой – или кошмаром для тех, кто не переносит некоторые запахи. Но когда работаешь в парфюмерии – или сомелье, или поваром, – гиперосмия становится весомым козырем, который надо постоянно развивать.
В парфюмерии таким людям дали смешное наименование – «Нос»21. Оговоримся, что не существует точного определения этого термина. Технически Носом считается тот, кто составляет формулу духов. С этой точки зрения я не могу так называться… В обобщенном понимании Нос – это тот, кто развил обоняние выше среднего, а это дает простор толкованиям.
И потом, есть разные Носы. Иные замечательны в технике, но не так хороши в творчестве. И наоборот, очень креативные Носы с трудом вписываются в рамки. Мифологизация профессии и хорошая коммуникация тоже работают на репутацию. Таков случай Сержа Лютанса22, которого все считают Парфюмером: хотя он обладает высокой чувствительностью к запахам и отлично знает, какой результат хочет получить, его ароматы создает другой Нос. К этому надо добавить (многочисленных) фантазеров, которые, проучившись две недели, провозглашают себя «мэтрами Парфюмерами», ни больше ни меньше! Наконец, вопреки распространенному среди широкой публики мнению, очень мало Парфюмеров имеют химическое образование.
Сами Носы это прозвище не очень любят. Разве говорят о художнике, что он «Глаз» или о музыканте – «Ухо»? В узкопрофессиональном понимании Нос – это тот, кто составляет и оркеструет сырье и создает мелодию, «симфонию запахов» в соответствии с замыслом. Носы на рынке редки: насчитывают пятьсот человек в мире, из которых сто пятьдесят живут во Франции. Есть Парфюмеры-креаторы, принадлежащие престижным домам, таким как Guerlain, Dior, Chanel, Louis Vuitton, Hermès, Caron и т. д. Другие работают в крупных международных компаниях – IFF23, Firmenich, Givaidan и др., – которые предлагают услуги в создании духов тем, у кого нет собственного Носа. Профессионалы, непохожие на других, основное занятие которых – слушать ароматы24…
Обычно Нос лучше работает с утра, когда его нос еще «свеж» и более восприимчив. Планируя день, парфюмер ставит обонятельные пробы на утро, до полудня. Редко вечером, кроме особых случаев, потому что постоянно задействованный нос устает, и головная боль неизбежна, а то и печень выказывает признаки слабости25.
Особенность профессии – чем больше работаешь, тем больше хочется есть! Обоняние и вкус тесно связаны. Носы зачастую эпикурейцы26, любящие хороший стол, хорошие вина и часто меняющие рестораны, чтобы испробовать и открыть новые вкусы. У человека с образованным и любознательным нёбом наверняка развит и нюх, поскольку он привык отлавливать вкусы и расщеплять на атомы запахи. Блюда, коктейли, креативные десерты могут быть неисчерпаемым источником вдохновения. Кстати, парфюмеры и виноделы отлично ладят между собой и прекрасно друг друга понимают, несмотря на мелкие различия в терминологии.
Лично я никогда не пропускаю в Париже салон Cocktail Street27 – место встречи миксологов со всего света. Там я знакомлюсь с барменами, составляющими коктейли невероятных вкусов. Мне нравится пробовать их оригинальные сочетания и удивительные рецепты. Этот праздник для носа и рта регулярно служит мне вдохновением. Кстати, идея одного из моих ароматов, Guerlain Homme, – это не что иное, как аккорд28 мохито в сочетании с папоротником. Другие ароматы, которые я создала у Guerlain, вдохновлены араком (ливанской анисовой водкой) и кайпириньей29.
Когда меня расспрашивают о моей профессии, часто задают вопрос: «Курите ли вы?» Что касается меня, ответ отрицательный: я ни разу в жизни не зажгла сигарету! Но это не мешает иным Носам курить. На самом деле нюх у нас настолько обострен, что запах табака становится чем-то вроде «фона», ничуть не мешающего тестировать ароматы день напролет.
Парфюмеры-креаторы любопытны по натуре. Вдохновляет всё: рынки, лавки флористов, шоколад, редкие вина, кофе и чай. Открытые торговые галереи порой имеют интересный ароматический рисунок. И книжные магазины тоже: бумага иногда обладает восхитительным запахом. Всё – источник вдохновения!
Недавно благодаря близкому родственнику я открыла для себя бесконечное разнообразие каннабидиола30. Эта нота все чаще используется в парфюмерии, потому что дает по-настоящему интересные ароматические сочетания.
Салоны сырья входят в обязательную программу парфюмера. Я люблю бывать там и знакомиться с новыми веществами, как натуральными, так и синтетическими, которые появляются каждый год. Можно по-новому узнать известные запахи, например пачули, обработанные по новой технологии. И конечно, надо обязательно слушать новинки парфюмерии, чтобы знать, что делают конкуренты…
Парфюмеры предпочитают работать в нейтральном с точки зрения запахов месте. Обычно Носы не пользуются парфюмерией31, разве что совсем чуть-чуть. Весь день они проводят с ароматами, будь то на пробниках или на коже, и это приводит к пресыщению… Однако мне случается носить парфюм на важных вечерах, когда мы представляем нашу продукцию. Я использую такие случаи, чтобы понаблюдать за реакцией на ароматы, которые создаю в этот период… Business as usual32. Но это почти исключение, подтверждающее правило.
Часто считают, что обонятельные способности мужчин и женщин одинаковы. Боюсь разочаровать, но это не совсем правда. Обоняние у мужчин более стабильно, но это не значит, что оно более развито. Некоторые мужчины иначе считывают определенные ароматы, например, очень мягкие, приглушенные мускусные ноты.
Изменчивый гормональный цикл женщины может влиять на ее сенсорные способности. Например, женское обоняние достигает максимума в день овуляции, а беременность из-за притока гормонов может значительно обострить обоняние и даже привести к временной гиперосмии. После пятидесяти лет острота нюха может слегка снизиться, хотя этот орган чувств страдает меньше других, особенно если он натренирован, как у Парфюмеров.
В повседневной жизни некоторые запахи могут быть невыносимы. В таких случаях мы приказываем носу «отключиться» на несколько минут. Что касается меня, я ненавижу запах жареного (замечу, что я не ем мяса…). Стоит мне его учуять, я перехожу на другую сторону улицы или прошу нос на время закрыться. Еще один невыносимый для меня запах – дым сигары. Сегодня благодаря законам против курения он не так распространен, как в 1980-е, но все равно я не могу сидеть или разговаривать с человеком, курящим сигару.
Запахи могут также вызывать дискомфорт в замкнутом пространстве, например, в кино или в общественном транспорте, заставляя нас пересаживаться на другое место. Духи с «морскими» нотками способны вызвать тошноту. Трудно смотреть фильм рядом с человеком, от которого пахнет корзиной устриц!
Особые испытания доставляет Носам современная тенденция – настоящая обонятельная «гонка вооружений» среди некоторых марок масс-маркета – злоупотреблять агрессивными запахами. Нет ничего хорошего в том, что в вагоне метро на вас резко повеет сахарной ватой или амбровым деревом (сухим и колючим), которые могут просто «взорвать» мозг.
Однако наш злейший враг, независимо от пола, – это болезни, вызывающие аносмию (полную потерю обоняния), что для нас является синонимом «технического простоя» на время или навсегда. Совсем недавно кошмар под названием COVID-19 произвел опустошение в мире парфюмерии. Меня он тоже коснулся, и я потеряла вкус и обоняние на две недели. Пятнадцать дней без всяких удовольствий и без возможности работать – это долго. Более того, некоторые профессионалы парфюмерии заработали паросмию, то есть искажение обоняния (когда, нюхая клубнику, нос посылает в мозг запах жавелевой воды), а иные утратили обоняние окончательно…
Наконец, важную роль в жизни Парфюмера играют времена года. Весна и лето – благоприятные для них периоды, когда органы чувств взбудоражены и обоняние находится на пике своей формы. Зато когда в двери стучится зима, нос как будто получает легкий наркоз.
Очень важны для Парфюмеров путешествия. Они часто становятся источником вдохновений. В детстве, на Севере, я была лишена теплой погоды, поэтому меня особенно влечет в дальние края к экзотическим цветам и фруктам, к запаху горячего песка. Часто в жизни мне не сиделось на месте. По окончании путешествия мне обязательно нужно планировать следующее. Я люблю сюрпризы и без колебаний нюхаю непривычные пряности или диковинные растения. «Путешествия полезны, они заставляют работать воображение», – говорит народная мудрость.
Путешествия также позволяют открывать новые запахи и лучше узнавать местные рынки. Не существует «универсального аромата», который подошел бы всем. У каждого региона земного шара есть особенности, которые надо знать. Какие-то ароматы могут иметь коммерческий успех во Франции и «не пойти» в других странах. И наоборот.
Путешествовать – это не значит обязательно уезжать на край света. Некоторые лавки пряностей, например индийские, – настоящий восторг для носа… Франция сама по себе – путешествие. В самом деле, наша страна неслучайно считается в области парфюмерии «великой державой»33. Во-первых, мы любим большое разнообразие запахов. Это объясняется отчасти нашим географическим положением: поля, горы, протяженная береговая линия и, конечно, леса, озера и реки – во Франции есть решительно все. А если еще добавить заморские территории, исключительно богатые на пряные и экзотические ароматы… Настоящий пир чувств! К этому надо прибавить наше кулинарное наследие, столь же богатое, как география, с его изобилием фруктов, овощей, вин и сыров, которые тоже участвуют в формировании вкуса и обоняния. Подобная ситуация сложилась в Италии, Испании и Греции – странах большой исторической, кулинарной и обонятельной культуры. А вот в германских странах, Восточной Европе и Скандинавии разнообразие запахов меньше.
Американцы очень любят запахи «чистоты» – всего, что символизирует safe34, в том числе духи, приятно пахнущие «выстиранной футболкой», по выражению Кельвина Кляйна, основного поставщика такого рода ароматов. В США все больше предпочитают фруктовые и лакомые запахи, за исключением компании Calvin Klein, которая предложила несколько лет назад духи другого стиля – шипровые, с древесными нотками и запахом леса. Американцы придают большое значение «марке» и «сторителлингу», возвышающему духи. Неслучайно Chanel № 5 так популярны по ту сторону Атлантики. Но если объективно, они покупают «культовое имя» (само содержимое им не особенно нравится…).
Парадоксальным образом Япония – страна с ограниченным спектром ароматов, несмотря на большую тонкость культуры, многовековую историю и замечательную гастрономию (запахи японской кухни удивительны). В общественных местах Японии мало запахов, если не считать аромата цветущей сакуры весной, мха – осенью, а также кедра и хиноки35 в традиционной бане. В повседневной жизни японцы не любят «крепких» духов: они стараются не беспокоить коллег по работе, поэтому предпочитают почти неуловимый парфюм. Но времена меняются, некоторые начинают «рисковать обонянием». Храмы – единственные места в Японии, где можно ощутить запахи благодаря воскурениям (хиноки и др.). Эта традиция насчитывает несколько веков и практикуется в наши дни во время церемонии Кодо36. Неслучайно многие японцы сейчас носят модные духи на основе уда37.
Китайский рынок довольно трудно охватить, так он огромен. В целом продвинутая молодежь любит европейские духи, предпочитая селективные ароматы – редкие и уникальные. Но с некоторых пор местные марки уверенно вышли на рынок.
На Востоке – особенно в Дубае, Абу-Даби, Саудовской Аравии – без колебаний наносят ароматы слоями (так называемыйlayering), чтобы получить желанный запах. Аромат и одежда там нераздельны… Первым делом там умащают тело духами на основе мускуса. Потом приступают к церемонии бахур38. Каждая семья изготовляет собственную смесь из смол – уда, ладана, сандала, – которую разжигают в курильнице на древесном угле. Аромат распространяется по дому, очищая воздух и создавая приятную атмосферу. Бахур используют во многих странах Среднего Востока и Северной Африки не только как ароматизатор воздуха и способ духовного очищения, но также для придания приятного запаха одежде и волосам. После бахура наносят масло уда за уши и на запястья, а следом западные духи, выбранные из личных предпочтений, а не по половому признаку. Результат, с моей точки зрения, получается довольно «агрессивный» для всякого Носа или носа. Жители Среднего Востока любят духи и являются их тонкими знатоками, но больше всего они ценят ощущение «силы», которую чувствуют в назойливых древесных нотах, например в уде.
Эти ароматы популяризировали на Западе многочисленные инфлюэнсеры, живущие в этих местах и дающие рекомендации обожающей их молодежи. Это великая тайна нашей эпохи: молодые потребители считают, что хороший аромат сметает все на своем пути в ущерб всему остальному, тогда как европейская культура запахов более привычна к тонкости и субтильности. Можно понять, почему дубайцу или другому выходцу из этого региона западный аромат кажется «нежным» и «легким». В Магрибе любят флердоранж, жасмин, пряности и кедровое дерево…
Завершим эту маленькую кругосветку бразильцами, которые обожают духи, в особенности же ароматы на основе лаванды: распространенный у нас, этот запах для них экзотичен… В Бразилии в ходу продукция местных парфюмеров. Акцизы на импортные духи (особенно из Франции) непомерно высоки, и это ограничивает их использование кругом привилегированной элиты.
Однако глобализация обязывает: разные ароматические культуры становятся все более проницаемы. В последние десятилетия мы наблюдаем некоторую стандартизацию.
Откровение
Аромат – самая интенсивная форма воспоминания.
Жан-Поль Герлен
Поступить в Guerlain – это как принять религию. У парфюмерного дома блестящее прошлое. Все в нем дышит роскошью, качеством и вкусом. Я счастлива, что провела там почти всю свою профессиональную жизнь и остаюсь в нем и сегодня. Могу сказать, что Guerlain течет в моих жилах.
Я стала частью команды и начала давать уроки красоты продавцам бренда. Я многому научилась в этом доме: в частности, строгости и организации – новым для меня вещам. Но, как ни странно, находясь в престижном доме мифических духов, мы не говорили о них на занятиях. Через несколько лет я пришла к моему директору и сказала, что могу проводить обучающие программы по продукции Guerlain.
Чтобы усовершенствовать мои познания в предмете, я попросила неделю стажировки в школе Le cinquième sens39. Эта учеба стала откровением. Моник Шлингер посвятила меня в тонкости ароматов. Я была ослеплена этим преподавателем и открывшимся мне новым миром. Это она впервые обратила внимание на мои обонятельные способности и сказала: «Сильвен, у вас хороший нос». В каком-то смысле она открыла меня. Парадоксально, но в ту пору я была более «визуалом», чем «носом». Это откровение посетило меня в довольно позднем для профессии возрасте. Конечно, у меня был хороший нюх, и я хранила в памяти сотни запахов, но я ими не пользовалась, и мне даже в голову не приходило сделать эту способность профессией. Та стажировка открыла мне лишь фрагмент этого волшебного мира. А я хотела его целиком.
Тогда-то и вошли в мою жизнь духи. День за днем у меня развивалась настоящая арома-булимия40. Я покупала все существовавшие книги об ароматах; доставала духи десятками или хотя бы тестеры, чтобы слушать их, запоминать и сравнивать. Эта стажировка полностью перевернула мой мозг. Я запросила индивидуальный курс обучения все в той же школе Le cinquième sens. Потом еще один – в школе парфюмеров ISIPCA41. Два года я жила в сладком сне: я была в раю, оттачивала знания. Теперь я была уверена, что нашла свой путь.
Вернувшись в Guerlain, я создала группы обучения «парфюм». Я начала посвящать продавцов в секреты дома, и успех не заставил себя ждать. Любопытно, что Guerlain стал первой парфюмерной маркой, предложившей специальное обучение. дом Guerlain производил духи уже на протяжении века, и никто никогда всерьез не задавался вопросом обучения и передачи опыта. Это не была табуированная тема, скорее просто «не-тема». Я приобщала наших продавцов к нотам, граням, аккордам, языку и истории духов дома, равно как и наших конкурентов. Учила я и журналистов, которые хотели писать статьи о духах дома. Успех был таков, что я обучала продавцов Guerlain в четырех концах света. Конкуренты стали нам подражать и в свою очередь создали обучающие группы.
Это были годы счастья. Я достигланирваны в личном и профессиональном плане. Как штатного сотрудника меня ценили и уважали. Я работала в модном доме, трудилась в мире ароматов и роскоши, путешествовала по всему земному шару, формируя команды, условия работы были замечательные. Чего еще желать?
Однажды меня вызвал директор. Мои «подвиги» дошли до ушей руководства. Приказ исходил с самого верха: «Сильвен, Жан-Поль Герлен хочет тебя видеть».
История ароматов
Запах – это интеллект цветов42.
Анри де Монтерлан. Дневники, 1930–1944
Испокон веков человека окружали запахи. Главным источником сырья для их изготовления были растения. Ароматы служили нескольким целям: маскировать неприятные запахи, лечить и предупреждать болезни и, по возможности, соблазнять любимое существо.
Судя по всему, еще пещерный человек использовал ароматную древесину и смолы для повседневных ритуалов. Однако настоящее искусство парфюмерии началось в Древнем Египте – с благовоний, которые использовали в храмах и во время погребальных ритуалов. По мнению древних египтян, сильные запахи были тесно связаны с божественным началом и возносили душу ввысь, к богам. Царем ароматов считался Нефертум43.
Кифи – самые древние духи, состав которых дошел до нас благодаря папирусам и надписям на стенах святилищ. Они состояли из сыти длинной44, меда, корицы, мирры, ягод можжевельника и сандалового дерева и использовались в храмах. Греки тоже считали, что аромат тесно связан с божественным миром. Душистые растения были «даром богов». В эпоху, когда не существовало мыла, ароматические смеси наносили на ткани, а масла служили для очистки тела. В повседневной жизни душистые вещества воскуряли, ароматические смолы жгли для запаха. Это был лучший способ лечения головных болей и женских болезней.
Само словопарфюм произошло от латинского per fumum, что значит «из дыма». Ароматы служили дверью между землей и небом, приближающей к богам.
В погребальных церемониях душистая смесь, именовавшаяся буквально «пот богов» (по всей вероятности, смесь мирры и ладана), использовалась для очищения покойного.
Римляне применяли душистые растения и масла как лекарства и средства гигиены, но довольно редко как духи. Многие из них, например Цицерон и Плиний Старший, считали, что духи – это нечто фривольное, без чего можно обойтись. Несмотря на эти предубеждения, использование ароматов распространялось вне храмов, и римляне душились кто из кокетства, кто для соблазнения.Must для той эпохи был стиментос, особенно высоко ценившийся среди римлянок. Эта восхитительная жидкость была смесью оливкового масла и пота гладиатора, собранного сразу после тренировки. Стиментос носили женщины, и он считался афродизиаком. Другой пример: император Нерон, как считалось, злоупотреблял духами, в частности, чтобы стирать следы своих оргий, щедро разбрызгивая их повсюду. Наконец, для «разрядки», особенно в термах, римляне душились эфирными маслами, в основном фиалки, лилии, нарцисса.
В Средние века отношение к парфюмерии стало противоположным. Церковь осудила духи, объявив их ношение фривольностью и даже святотатством, поскольку имеет своей целью соблазнение (не будем забывать, что Мария Магдалина отринула благовония вместе с грешной жизнью, чтобы последовать за Христом…). Разрешались только лекарственные растения, выращенные преимущественно монахами. Они же изготавливали «чудесную воду» (Aqua mirabilis), призванную лечить, среди прочего, дыхательные проблемы.
Все изменилось в XI веке с началом Крестовых походов. В Святой земле европейцы открыли для себя новые ароматы: пряности, мускус, амбру, сандаловое дерево, жасмин, гвоздику, которые они привезли в Европу и включили в свою повседневную жизнь. На Востоке европейцы освоились и с перегонным кубом45, изобретенным арабами двумя столетиями ранее, который позволял дистиллировать ароматы с алкоголем. На Востоке крестоносцы встретили помандер46. Этот предмет начали использовать и в Европе, наполняя его целебными снадобьями в профилактических и лечебных целях, равно как и афродизиаками.
Великая чума, опустошившая Европу в XIII веке, реабилитировала ароматы и благоприятствовала использованию шалфея, лаванды, розмарина, тимьяна и лавра в виде ингаляций и дымов, которые будто бы отгоняли миазмы47 и предотвращали болезни. Врачи того времени носили черные маски с большими клювами, в которые закладывались особые смеси, якобы убивающие бациллы чумы. «Уксус четырех воров» на основе уксуса и антисептических ароматов тоже был в ходу. В ту эпоху родилась теория (просуществовавшая до появления трудов Пастера), согласно которой дурные запахи распространяют болезни, а пресловутый «хороший воздух» от них защищает.
В 1370-е годы в обиход вошла так называемая «вода венгерской королевы»48 – самая древняя парфюмерия на спиртовой основе, дошедшая до нас. Считалось, что эта вода в сочетании с приятным запахом имеет удивительные лечебные свойства (ею лечили почти от всего); ее пили и наносили на тело, чтобы очиститься и отогнать миазмы. Дистиллят состоял из шалфея и розмарина с добавлением майорана, кедра и мелиссы. По легенде, эта чудесная вода вернула красоту и здоровье королеве Елизавете Венгерской – семидесятидвухлетней, страдавшей всевозможными болезнями даме – и молодой король Польши поспешил попросить ее руки… Хотя в парфюмерии искусство маркетинга состоит в том, чтобы «продавать мечту», надо признать эту красивую историю непригодной в силу ее неправдоподобия… Все было более прозаично: «вода венгерской королевы» была, по всей вероятности, создана в Монпелье, где имеются престижный медицинский факультет, а также сырье, необходимое для ее создания, что многое объясняет. Очевидно, эта байка была выдумана ее авторами: не существовало никакой венгерской королевы в те времена, о которых гласит легенда.
В конце Средних веков в борьбе с дурными запахами – виновниками миазмов и болезней – многие женщины использовали «сухую парфюмерию» – мешочки, наполненные душистыми порошками из фиалки, флердоранжа и лаванды, носившиеся под одеждой. Эта практика просуществовала до времен Наполеона.
Эпоха Возрождения – период великих обонятельных открытий. А между тем в эту эпоху телесная гигиена находилась в плачевном состоянии. Во времена Великой чумы XIV века (1346–1353) многие думали, что эпидемия передается через воду! Общественные бани (очень популярные в Средние века) были закрыты, и на личную гигиену махнули рукой. В то время пользовались ароматами, чтобы маскировать дурные телесные запахи либо как «лекарством», которое может победить болезнь (та самая идея, что дурные запахи содержат миазмы…). В повседневной жизни духи наносили на кожу, а также на одежду49. В то время в состав большинства композиций входили амбра, мускус, жасмин и тубероза.
Изобретенный Гутенбергом печатный станок (1453) способствовал распространению знаний, начали публиковаться первые «рецепты». Совершенствовалась техникадистилляции, предлагались эссенции лучшего качества. Великие открытия Христофора Колумба, Васко да Гамы и их последователей принесли в Европу новое сырье. Жители Запада открыли для себя ваниль, какао, табак, имбирь, перец, росный ладан и многие другие пряности.
В 1533 году, когда в Париж приехала Екатерина Медичи для брака с дофином (будущим Генрихом II), в моду вошли духи на основе цитрусовых. Екатерина Медичи заказывала их у парфюмеров Граса50, обеспечив городу процветание, не изменявшее ему с тех пор51. В ее свите был некий Ренато Бьянко, известный как Рене Флорентиец, славившийся своими снадобьями, духами и… ядами. По сути создание духов и ядов – процессы схожие, разница состоит только в дозировке и сырье.
В то время с легкой руки королевы Екатерины в Париже появилась новая профессия – «перчаточники-парфюмеры». Во Флоренции, при дворе Медичи, было принято душить кожаные перчатки, чтобы отбить дурной запах плохо выдубленной кожи. Перебравшись во Францию, Екатерина Медичи ввела эту моду при дворе, и с успехом, ибо вся аристократия страны ей подражала. Затем появилась профессия «парфюмера-уксусника», создававшего ароматы методом дистилляции на основе уксуса, до вхождения в обиход спирта.
Век спустя, в царствование Людовика XIV, духи наполнили Версальский дворец. Король-солнце – несомненно, самый надушенный владыка в истории Франции – желал сделать свой двор образцом утонченности и элегантности… Однако телесная гигиена была все в том же плачевном состоянии, как и в предыдущем веке. Вода по-прежнему считалась нездоровой, так что король, на которого все равнялись, принимал ванну лишь дважды в год, и то по настоянию врача… Чтобы скрыть тошнотворные испарения, весь двор душил тело, одежду и даже парики. Для своей личной гигиены Людовик XIV натирал тело надушенными салфетками и обильно душился мускусом ицибетом, своими любимыми запахами. За эти ароматы он снискал прозвище Благоуханный, а когда король подает пример, весь двор ему следует. Войти жарким летом в Зеркальную галерею в Версале, где собрался весь двор во главе с королем, было, надо полагать, нелегким испытанием для обоняния. В конце жизни, устав от этого изобилия тяжелых запахов, Людовик XIV мог выносить только аромат флердоранжа.
В XVIII веке наследники короля-солнца озаботились телесной гигиеной, и в Версаль пришло понятие чистоты. В век Просвещения двор Людовика XV называли «ароматным двором». Появляются туалетные комнаты и биде. Первая современная ванна с проточной водой была установлена для Людовика XVI в Версале.
Обонятельная революция произошла в начале XVIII века с появлением одеколона. Корни «Кёльнской воды» (Eau de Cologne) теряются в дебрях истории и сложной семейной генеалогии. По легенде, у истоков одеколона стоял некий Джованни Паоло Феминис (1660–1736), который покинул Италию и перебрался в Кельн – вольный город Священной Римской империи52 и центр европейский торговли. Там в 1693–1695 годах он разработал рецепт так называемой «Чудесной воды» (Eau Admirable, или Eau de Cologne) на основе цитрусовой Acqua della Regina, изобретенной в Средние века монахинями монастыря Санта-Мария Новелла53. В 1734 году Феминис передал дело и формулу эликсира своему зятю, Джованни Антонио Фарина54 (1718–1787), благодаря которому компания стала известна по всей Европе. В другом источнике упоминается рецепт, переданный Джованни Антонио Фарина английским офицером, вернувшимся из Индии… Как говорят американцы, «если легенда красивее реальности, печатайте легенду…».
С технической точки зрения одеколон близок водам, которые готовили средневековые монахи. Вода Фарина отличалась точностью рецептуры и мастерством в изготовлении. Прежде всего, он выбирал лучших поставщиков и закреплял их за собой (первые шаги в парфюмерии к обеспечению сырьем –сорсингу), что обеспечивало неизменный состав продукта из года в год. Кроме того, Фарина дистиллировал сырье раздельно, в отличие от конкурентов, которые смешивали все ингредиенты сразу в перегонном кубе. У него формула соблюдалась неукоснительно, как и дозировка сырья, – настоящая революция в эпоху, когда нормой была приблизительность. Среди внесенных Фарина инноваций можно назвать двойную дистилляцию спирта, которая придает ему чистоту (80 градусов), прозрачность, а также свежесть и силу запаха. До Фарина все сырье мацерировали в спирте, который потом дистиллировали. Спирт был крепостью не выше 60 градусов, в противном случае сырье быстро растворяется и запахи улетучиваются еще быстрее. Это не имело большого значения для лекарств, принимаемых внутрь, но было большой помехой духам.
Изобретение одеколона открыло новый этап в истории парфюмерии, которая постепенно отделялась от фармакологии и становилась независимой индустрией. Фарина стал первым фабрикантом, предлагавшим надежное качество на протяжении всего года, что высоко ценила клиентура. Успех был оглушительный. «Кельнская вода» Фарина распространилась по всем дворам Европы, производство превысило две тысячи флаконов в год, а название стало нарицательным.
Предполагаемые фармацевтические качества «Кельнской воды» отражали дух эпохи. В рецептах, прилагавшихся к флакону, значилось, что молодые люди могут выпить 20–30 капель душистой жидкости, разведенной водой или спиртом, в то время как пожилым людям рекомендовалось пить 50–60 капель, чтобы замедлить слишком быстрый сердечный ритм.
В это время в Версале Мария-Антуанетта, с ее изысканными туалетами и утонченным макияжем, ввела в придворную моду легкие ароматы. Королева очень любила цветочные букеты, в особенности на основе роз. Разработанные ее личным парфюмером Жан-Луи Фаржоном (1748–1806) «Божественная вода», «Вода тысячи цветов», «Восхитительная вода» стали классикой.
Любимыми запахами французов той эпохи были мускус, ветивер, пачули и сандал, привозившиеся с Востока. Также ценилась лаванда, которую выращивали в Грасе. В ту эпоху грасские парфюмеры славились своим мастерством. Некоторые семейные производства, такие как Robertet (основано в 1850 году), существуют по сей день. Они научились получать эссенцию из цитрусовых, бергамота, а также эфирные масла из цветов и другого сырья посредством дистилляции. «Сухую» парфюмерию окончательно вытеснила парфюмерия «жидкая» (воды). Тогда же спермацет55 заменили каустической содой56, что позволило создавать мыло. Это стало переворотом в мире косметики.
В 1806 году потомок Джованни Марии Фарина, Жан-Мари Фарина (1785–1864), перебрался из Кельна в Париж. Основав там парфюмерный дом, он не просто добился процветания, но получил статус официального поставщика императорского двора57. Наполеон и его придворные пользовались одеколонами без всякой меры: более 40 литров в месяц поставлялось для одного только императора. Будучи чувствительным к запахам и поклонником одеколона, Наполеон душил им одежду, покои и даже свою лошадь! Он ценил продукцию Фарина за антисептические свойства (что неудивительно: содержание спирта в нем было 80 %), без колебаний пил его в небольших количествах перед сражениями и призывал солдат следовать его примеру. Жан-Мари Фарина создал одеколон, который Наполеон возил с собой в особом флаконе во время военных походов.
Бесплатный фрагмент закончился.
