Читать книгу: «Между преданностью и предательством»

Shain Rose

BETWEEN COMMITMENT AND BETRAYAL

Copyright © 2023 by Greene Ink Publishing, LLC

Cover design: bittersagedesigns.com

Фото автора © Ashley Converse

Художественное оформление К. Оскаровой

© Литвиченко А., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Для них… Потому что, несмотря на то, что они такие же плохие, как и я, они терпят все мои выходки, как настоящие хорошие девочки:

Бриттани, Даниэль, Каролина, Катарина, Криста, Лили, Мэгги, Николь, Пейдж и Сальма, Харлоу, Хизер, Эбби.

(Да, алфавитный порядок. Даже не начинайте…)

1. Эверли

– ОНА НЕ ПОЙДЕТ! – закричал голос откуда-то рядом с дверью зала для занятий йогой. Улыбка сползла с моего лица, словно весила как тонна кирпичей.

Прошло всего два месяца с моего переезда в солнечную Флориду к отцу, который жил отдельно от нас с мамой, но мне казалось, будто пролетели две жизни. Я встретилась взглядом с его голубыми глазами – такими же, как и у меня. Их цвет был единственным, что досталось мне от отца.

– Карл, серьезно? – прошептала я.

– Мистер Милтон, вы не думаете, что ваша дочь может самостоятельно принимать решения? – Уэс Бауэр свернул свой коврик для йоги и встал рядом со мной.

– Это решение я могу принять сама, – я сделала акцент на слове «могу», расчесывая рукой волосы, которые спутались в процессе интенсивной тренировки.

Отец фыркнул, его лицо стало свекольно-красным.

– Я дал согласие на твою работу здесь, в фитнес-центре, чтобы мы смогли наладить наши отношения, Эви. И все происходящее – не лучший способ укрепить нашу с тобой связь.

Я вздохнула:

– Мы можем поговорить об этом позже, Карл?

– Мы поговорим сейчас, – он погрозил мне пальцем.

Вот почему мы не виделись восемнадцать лет. Карл Милтон был по-настоящему избалован – единственный ребенок в семье, унаследовавший состояние от бабушек и дедушек, которых мне не удалось застать. Он жил, почти не встречая трудностей на своем пути, оставил мою маму и меня, когда мне было всего шесть лет, потому что мы «были не очень эмпатичными».

На самом деле он дал согласие на работу в его фитнес-центре только после того, как моя мать заставила его это сделать. Она сказала, что мне нужно уехать из родного города и начать новую жизнь – подальше от университета, который я бросила.

Она, конечно, была права. Я понимала это. Я тонула в бездонном море боли, из которого невозможно было выбраться. Я планировала уехать и начать жизнь с чистого листа где-нибудь в другом месте, но никогда не желала оказаться здесь.

Но Карл настоял. Сказал, что у него проблемы с сердцем и ему нужно больше общаться со своей единственной биологической дочерью.

Я поддалась наивным мечтам маленькой девочки, которой так не хватало отцовской любви, и переехала через полстраны во Флориду два месяца назад.

Как идиотка.

– Если ты пойдешь, я позвоню Деклану, – пригрозил Карл, и Уэс, поправив пучок волос на голове, тяжело выдохнул.

– Позвонишь мне для чего?

Голос Деклана Харди был громким. Глубоким. Достаточно властным, чтобы привлечь внимание всех в комнате, хотя невозможно было не посмотреть на него, обыденно прислонившегося к дверному косяку всем своим 193-сантиметровым телом. Бывший звездный игрок НФЛ с рельефным торсом и узнаваемым красивым лицом не заботился ни о чем – даже о том, что сейчас вмешался в чей-то личный разговор.

Мой разгневанный отец, шумно дыша, подошел к своему деловому партнеру.

– Эви хочет снова пойти на вечеринку в дом к этому придурку. Пожалуйста, ради меня и бизнеса, разберись с этим.

С этими словами он ушел. Это его «снова» крутилось в голове.

Снова. Вот в чем была реальная проблема. Это был не первый раз, когда отец вмешивался в мою личную жизнь. Месяц назад он позвонил Деклану и заставил его прилететь за мной, чтобы забрать из дома Уэса.

Прилететь. Типа на реальном самолете. И Деклан просто подчинился: постучал в дверь дома Уэса и потребовал, чтобы я пошла с ним. Таким был мир, в котором я жила. Для всех я была любимой дочерью Карла, которая нарушает основополагающее правило.

Уэс усмехнулся и подмигнул мне, прежде чем сказать:

– Я заскочу и заберу тебя после окончания смены, Эви.

Он двинулся к выходу, но, встретившись взглядом с Декланом, пробормотал:

– Подумай, может, останешься на ночь.

Партнер по бизнесу моего отца пылко посмотрел на меня своими зелеными глазами, приковал мой взгляд и завладел им, сделав своим узником. Я увидела в его глазах искру гнева, вопрос и гордость.

– Эверли, – выдавил он, его голос так глубоко пророкотал в горле, прежде чем вырваться наружу, что я вздрогнула.

Напряжение отрикошетило от окон и зеркал, а я стояла, не говоря ни слова в поглощающей нас тишине. Я позволила молчанию затянуться, не желая давать Деклану никакой информации, которую он, должно быть, жаждал получить. Он не просто не заслужил ее, но и не имел на нее никакого права. Но, несмотря на все это, мое тело практически тряслось от потребности подчиниться ему, передать ему контроль.

Интересно, он так на всех влиял? Настолько властный и привлекательный, что смог бы подчинить своей воле большинство людей? Он наверняка думал, что может просто молча прислониться к дверному косяку и заставить человека ответить на вопрос, который даже не был задан.

Его челюсть раздраженно дернулась, и через мгновение он небрежно бросил фразу, которую, как я надеялась, неправильно расслышала:

– Сколько раз ты с ним спала?

Я моргнула один раз. Еще раз. И еще – прежде чем смысл его слов дошел до меня. Гнев, горячий, как расплавленная смола, хлынул по моим жилам, я открыла рот от его дерзости.

– Вы серьезно? – возмущенно выдохнула я, скрутив полотенце, которое держала в руках. Затем я вытерла им лицо, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Мой спортивный топ с логотипом HEAT весь промок, волосы начали виться мелкими кудряшками. Всего через двадцать минут начиналась следующая индивидуальная тренировка, а я вынуждена была поддерживать этот нелепый разговор.

И все же… технически он был моим боссом.

– Да, Эверли.

Он оттолкнулся от дверного косяка и шагнул ко мне. Так произносить сквозь зубы мое полное имя – еще одна попытка действовать мне на нервы. Я чувствовала это. Вдобавок ко всему, он подошел и навис надо мной всей высотой своего роста, будто пытался напугать.

– Сколько раз ты спала с этим ублюдком?

Мы стояли лицом к лицу – я смотрела ему в глаза, вопреки тому, что он был на полторы головы выше меня. С ним мое тело никогда не реагировало на страх так, как должно было. Вместо оцепенения у меня в животе порхали дурацкие бабочки. Хотя мне казалось, что так у всех.

Деклан Харди не просто так был всемирно известен. Он инвестировал в индустрию гостеприимства и фитнеса моего отца. Это лицо, эти густые темные волосы, пронзительный взгляд зеленых глаз… Каждый раз, когда он смотрел в мою сторону, мне казалось, что он видит меня насквозь.

– Этим ублюдком? – повторила я и подняла бровь, не сводя с него глаз.

Он покачал головой, словно хотел меня отчитать, и ждал только моего ответа. Однако я давно поняла, что не стоит распространяться о личной жизни.

Он выдохнул, когда понял, что я продолжу молчать.

– Ты дочь Карла, Эверли, – он сказал это так, будто сама я этого не знала.

Я засунула полотенце в сумку и проворчала:

– Не могу поверить, что он снова проболтался своему бизнес-партнеру о том, куда я собираюсь.

Деклан указал на глянцевую корзину золотого цвета.

– В раздевалке есть чистые полотенца. Можешь оставить свое здесь.

Расточительство, к которому привык этот мужчина из-за своего роскошного стиля жизни, заставило меня сморщить нос.

– Я не имею ничего против повторного использования вещей.

Он провел рукой по лицу.

– Ты сведешь нас всех с ума.

– Серьезно? – усмехнулась я. – Мы почти не видимся.

– И все же каждый раз, когда мы видимся, ты выводишь меня из себя, – парировал он.

Я, закинув спортивную сумку на плечо, постаралась не повышать голос:

– Если вы говорите о встрече, на которую не смогли прийти на прошлой неделе, я просто попросила пустую студию для детей из Санвилла, чтобы проводить в ней занятия по йоге.

– Я… – он прищурился. – Твой отец не сказал, что это для детей.

На это мне захотелось закатить глаза – или это уже слишком неуважительно? Начальная школа Санвилла была недостаточно обеспечена и отчаянно нуждалась в большом количестве внеклассных занятий. Так империя HEAT могла вернуть долг обществу. Действительно, беспроигрышный вариант. Но мой отец сразу же отказался от этой идеи.

– Если бы вы не пропустили встречу, вы бы это знали, мистер Харди.

– Деклан, – поправил он, его глаза сверкнули от раздражения. – Я занят. Тренирую спортсменов, провожу собрания акционеров и…

– Да, запись на прыжок с парашютом намного приоритетнее.

Его точеная челюсть быстро заходила в раздражении. Может, он думал, раз я молчу, то готова отступить, сдаться, поскольку передо мной основной акционер элитного бренда в сфере фитнеса и гостеприимства.

HEAT расшифровывалось как Hardy Elite All-Access Team, и эта компания опутала всю страну сетями курортов, фитнес-центров, ресторанов и многого другого.

Но статус Деклана меня не впечатлял, поэтому я не собиралась отступаться от своих принципов во время работы здесь. Я намеревалась повлиять на все что могла, хоть и не собиралась оставаться здесь навсегда.

– Это был не прыжок с парашютом.

– Окей. Гонки, – я пожала плечами и сжала ремень сумки на плече. Он скользнул взглядом сверху вниз по моему телу, словно изучая меня.

– Я не собираюсь спорить с тобой, Эверли, – тихо сказал он. Почему-то мне казалось, что он скоро выйдет из себя.

– Я Эви, – бросила я, зная, что эта реплика ничего не изменит.

– Слушай, организуй несколько занятий для детей. Я никогда не смогу отказать такой инициативе.

Он почесал затылок, его бицепс напрягся, несколько татуировок, расположенных на предплечье, выглянули из-под белой футболки.

– У меня просто были другие встречи. Если тебе нужно обсудить внедрение новых занятий, на которые твой отец не согласится, посмотри, свободен ли я. Ты проверяешь расписание?

Могу ли я ударить его за этот снисходительный тон или из-за этого потеряю работу?

– Я обязательно перепроверю в следующий раз.

– Постарайся. И не расстраивай своего отца. Уэс, кажется, вдвое старше тебя. Тебе нельзя появляться на людях с этим придурком.

Он сказал это так небрежно, будто хотел вставить еще одну просьбу.

Я провела рукой по своим кудрявым локонам.

– Вдвое старше меня? Очнитесь, мистер Харди, – я произнесла его фамилию с презрением, потому что он даже не потрудился выслушать мою просьбу. – Мне двадцать четыре. И то, что я дочь Карла, не значит, что я не буду встречаться с теми, кто мне интересен.

Он наклонил голову, как будто ему внезапно захотелось меня изучить.

Как будто он понял, что мне не десять. Его взгляд скользнул по моему телу, пожирая каждый изгиб, а затем Деклан крепко зажмурился, как будто смотреть на то, что нравится другому мужчине, было больно. Меня бесило, что мое тело вообще отреагировало на его взгляд.

– Он не просто парень, Эверли. Он придурок. Если тебя увидят с ним, это плохо скажется на твоей репутации в прессе. Теперь ты часть HEAT.

– Правда? – я повела бедром и приподняла бровь, готовясь закончить все это. – Значит, уже появилось правило относительно того, с кем мне надо встречаться из-за заголовков в СМИ? Так и продолжите забирать меня из его дома, потому что боитесь, что это может запятнать репутацию бренда? Вы слышите, как это нелепо звучит?

– Мы с трудом приняли его в HEAT из-за его репутации и того, как он играл в НФЛ. Играл он грязно и прославился как бабник…

– Я не смотрю футбол и могу самостоятельно составить мнение о человеке. Мне не нужна пресса, которая говорит мне, с кем встречаться, – я перебила его, взбешенная тем фактом, что деловой партнер моего отца подумал, что я позволю историям СМИ о человеке повлиять на меня.

Я знаю, как журналисты или пользователи в интернете приукрашивают личные истории – они так уже сделали со мной однажды. В моем родном городе мне не доверяли, не пытались рассмотреть настоящую меня.

– Ты не смотришь футбол, но знаешь, как помочь спортсмену в период реабилитации?

Ему не нравилось, что я работаю в его спортзале без какой-либо профессиональной квалификации, тогда как все его остальные сотрудники были профессионалами своего дела.

– Я помогаю им с растяжкой, а не занимаюсь их полноценной реабилитацией.

И он это знал. Клиенты приходили ко мне за уникальным подходом, который помогал каждому из них, и никто не жаловался с тех пор, как я начала здесь работать.

– Я опоздаю на индивидуальную тренировку. Так что, если мы закончили…

Я проскользнула мимо него, но не успела уйти – его холодный голос прокатился по комнате и заставил меня застыть на полпути.

– Ты не ответила на мой вопрос.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него. Он стоял в середине зала для йоги на фоне панорамных окон, выходящих на Атлантику, прекрасный оригинал, окруженный своими копиями в зеркалах.

– На какой?

– Сколько раз ты его трахала?

Все мое тело напряглось от его новой формулировки. Мой живот, горло, соски напряглись и затрепетали от ненависти к нему, но вместе с тем от чего-то еще… Моя инстинктивная реакция на этого мужчину была губительной, соблазнительной и совершенно неправильной.

– Это абсолютно не ваше дело.

Ответ был – ноль, и, вероятно, ничего не изменится. Мы всего лишь сходили на парочку свиданий, которые ни к чему не привели, потому что Уэс не вызывал у меня никакой реакции.

– Значит, у вас ничего не было. Но ответ может измениться, Эверли, и я обязательно обо всем узнаю.

Голос Деклана был предупреждающе низким, будто его слова не должны ставить под сомнение, и я почувствовала, как вибрация прошлась по моему телу и вызвала стаю мурашек.

Я подумывала показать ему средний палец, когда уходила. Но он был моим боссом.

Моим запретным плодом, человеком, которого я ненавидела и хотела одновременно.

2. Эверли

ГОРЯЧИЙ ДУШ после смены не помог мне смыть раздражение. Как и яростное расчесывание спутанных волос – явно сильнее, чем требовалось.

Зато, надев теннисную юбку, нанеся блеск для губ и сделав пару взмахов щеточкой туши перед тем, как написать Уэсу, что уже в пути, я сразу же почувствовала себя гораздо лучше.

По и Ноа заметили, как я выхожу из вращающихся дверей фитнес-центра. Парни все это время сидели на кромке чаши фонтана, что стоял у подъездной дорожки.

– Эви, ты пойдешь с нами в Vibe Club? – спросил По.

Я указала пальцем на небольшую тропинку, которая вела к HEAT Health and Fitness, – он располагался на вершине скалы, с которой открывался потрясающий вид на океан и принадлежащий HEAT прибрежный курорт.

– Я иду к Уэсу, так что…

– Видишь, бро. Все идут к Уэсу. Давай тоже пойдем.

Ноа пихнул друга плечом.

– Черт, – проворчал По, запустив большую ладонь в копну волнистых волос. Его прическа выглядела так, будто он укладывал ее несколько часов. Хотя я точно знала – этим двоим парням плевать на внешний вид. Большую часть дня они проводили в фитнес-центре: поднимали тяжести, бегали, ходили на йогу, а несколько раз в неделю еще и тренировались на льду. Их жизнь даже в межсезонье крутилась вокруг хоккея.

Ноа продолжал уговаривать друга:

– Ты же знаешь, что «хоккейные зайки» тоже будут у Уэса. Пошли уже. К тому же там будет Эви.

По схватил мою спортивную сумку и забросил ее себе на плечо.

– Черт с ним, – сказал он. – Мы с тобой прогуляемся.

Я рассмеялась, и мы двинулись по песку вдоль берега, на который мягко накатывали волны.

– Вы оба идете туда только для того, чтобы потрахаться, да?

– Если я скажу «да», твое мнение обо мне изменится в худшую сторону? – спросил По.

С глубоким вздохом я остановилась, чтобы поднять белую ракушку, и сунула ее в карман сумки.

– Нет, потому что я и так о тебе не лучшего мнения из-за твоей любви к случайным половым связям.

По посмотрел на меня в тот момент, когда я поднимала еще одну ракушку.

– Ты в курсе, что в сувенирной лавке можно купить намного симпатичнее?

Я пожала плечами. Люди обычно не обращали внимания на закопанные в песке ракушки, будто они не так хороши для того, чтобы стать частью домашней коллекции, но я не видела смысла их покупать, потому что зачем, если можно найти такую себе самостоятельно?

Чайка приземлилась рядом, но отскочила, как только мы подошли ближе. Я помахала птицам и постаралась обойти ее и всю стаю так, чтобы не спугнуть их. Всегда так делала во время утренней пробежки до работы.

– Эви, – сказал По невозмутимо, веселье плескалось в его темных глазах. – Просто пройди через этих чаек. Они улетят и тут же вернутся.

Я вздохнула и пошла рядом с ними.

– Они не похожи на сиалий и красных кардиналов, которые живут в моем родном Висконсине. Если их напугать, они улетят кормиться в другое место до следующего сезона.

– Во Флориде полно чаек, которые не улетают. Ты скоро привыкнешь, – сказал Ноа, подталкивая меня к дому Уэса, который располагался на берегу океана.

Привыкнуть к тусовкам с людьми, чьи дома в пять раз больше моей квартиры, как, например, у Уэса, было сложно.

А свыкнуться со всем, что было частью HEAT Health and Fitness, – практически невозможно. Мы с мамой владели захудалой йога-студией, в которой брали пять долларов за занятие. А здесь люди платили сотни тысяч годовых взносов. Они получали доступ к закрытым клубам, спа, отелям и мероприятиям с красными дорожками, как у настоящих звезд.

Когда я появилась на пороге дома Уэса, осознала, что многие члены HEAT – настоящие знаменитости. Спортсмены. Магнаты. Миллионеры, причем каждый из них. Это такие люди, которые надевают свои лучшие наряды только для того, чтобы выйти в свет и поговорить с друзьями.

Уэс встретил нас у входа и познакомил меня с некоторыми парнями из своей команды. По и Ноа в то же мгновение прижали к себе каких-то девушек, – я назвала бы это впечатляющим, не будь это настолько отвратительно. Тем не менее, когда Уэс в который раз отлучился, Ноа появился рядом со мной в тот момент, когда я уже начала нервно заламывать пальцы.

– Понял тебя, Эви. Хочешь посидеть у бассейна?

В первый час вечеринки Ноа и По показали, что воспринимают меня не просто как инструктора по йоге, но и как подругу. Они были рядом, пока Уэс выполнял долг хозяина вечеринки, и в целом не сводили с меня глаз.

Вокруг ходили девушки и парни в бикини и плавках, которые, несмотря на это, умудрялись выглядеть уверенно и безупречно.

– Наверное, мне стоило забежать домой и переодеться, – сказала я Уэсу, когда он вернулся, но парень лишь покачал головой.

– О-о-о, – пропел он, окинув меня взглядом, а затем хмыкнул. – Людям всегда хочется нарядиться ради подобного дерьма. Не беспокойся. Одну секунду. Я принесу тебе что-нибудь.

По посмотрел на Ноа и закатил глаза.

– Держу пари, он принесет одну из своих чертовых джерси.

Через несколько секунд они оба рассмеялись, когда увидели Уэса, спускающегося по «парящей» лестнице с джерси «Кобр» небольшого размера и пивом в руках. Уэс протянул мне одежду, а Ноа, не выдержав, начал его подкалывать.

– Сколько таких у тебя наверху? В наличии все размеры?

– Закройся, – фыркнул Уэс. – У нас есть пара коробок с ними, чтобы раздавать фанатам, придурок.

В ответ По хохотнул себе под нос:

– Скорее, ты купил несколько коробок.

Мне не хотелось показаться грубой, поэтому я надела джерси и улыбнулась.

– Спасибо.

Я покачала головой, когда Уэс протянул мне пиво.

– Лучше воду.

Он кивнул и, обойдя кухонный остров из белого мрамора, наполнил стакан льдом и водой. Прошло немного времени – и мне начало казаться, что я вытянула счастливый билет. Девушки пытались завязать со мной разговор, парни старались быть любезными: предлагали напитки и уступали места. Джерси, казалось, придало мне значимости.

– Эви? – я вздрогнула, услышав за спиной тонкий голос. Всеми силами я старалась избегать его с того самого момента, как только познакомилась со своей сводной сестрой Анастасией. Она шагала со стороны бассейна, который находился на заднем дворе. Ее светлые волосы подпрыгивали при ходьбе, а из-под чересчур свободного пастельно-розового платья виднелось бикини. По пути она нашла в толпе другую мою сводную сестру и, взяв ее под руку, пошла в мою сторону.

Разница в возрасте Клары и Анастасии была всего два года, и это было их единственное отличие. Клара была одета в яркое цветочное платье, а на лице сияла улыбка – ее вечная спутница. Девушка выдавила мелодичное «Привет, Эви» прежде, чем сестра толкнула ее локтем в бок.

Взгляд Ноа скользнул по нам троим. Должно быть, парень заметил мой дискомфорт, поэтому обнял меня за плечи и сказал:

– Здорово, что сегодня вечером у меня есть шанс потусить со всеми девочками из семьи Милтон.

Наверное, ему казалось, что эта фраза снимет напряжение, но Анастасия чуть не сломала свой розовый каблук.

– Она не Милтон, Ноа.

– Моя мама сменила фамилию на девичью, когда они с отцом развелись, – объяснила я сконфуженному Ноа. Лицо Клары порозовело, а я не считала себя обязанной стыдиться за то, что другой человек повел себя бестактно. Выпрямив спину и сделав глоток воды, продолжила: – В любом случае было очень мило со стороны Карла позволить мне пожить в гостевом доме неделю. Но наши семьи действительно не общались с того момента, как он уехал. Мне было шесть, а вам обеим?..

– Мне было десять, а Кларе восемь, когда Карл появился в нашей жизни, – объявила Анастасия с таким видом, будто все должны были это знать. – Он прекрасный отчим.

Я кивнула и закусила губу, стараясь отогнать все уныние прочь. Анастасия ясно дала понять, что нам никогда не стать сестрами. И она совершенно не хотела сближаться со мной.

Всегда сдержанный Ноа сжал мое плечо и поднял свой напиток.

– Тогда за Карла, который собрал нас всех вместе.

Анастасия обвела нас двоих взглядом и сморщила нос, оценив мой внешний вид.

– Где ты это взяла?

– Уэс одолжил мне ее, – я пожала плечами, потому что, честно говоря, мне было все равно.

– Обязательно верни ее перед уходом. Мы не носим форму «Кобр», – выдавила она и, задев меня плечом, протиснулась между мной и Ноа. Не знаю, из-за чего она злилась больше: из-за моей одежды или того, что меня приняли в ее круг.

Я взглянула на Клару, которая закатила глаза и пробормотала:

– Прости за нее. Она не в настроении.

Она сморщила нос, и из-под слоя тональника выглянули веснушки. Клара смотрела на сестру так, будто ей тоже было неприятно ее поведение. Я махнула рукой в ответ.

– Все в порядке. Я пришла на вечеринку с работы и была недостаточно хорошо одета.

Она дважды взмахнула идеально обрамляющими ее глаза накладными ресницами. Клара унаследовала точеные скулы и высокий рост от матери. Ее внешность притягивала взгляды, хотя она этого, наверное, не замечала.

– Значит, джерси защитника достаточно для того, чтобы выглядеть хорошо. Вы двое встречаетесь?

– Не совсем. Просто плывем по течению, но он знает, что это все несерьезно. – Я стала перебирать браслеты, висящие на запястье, а Клара хмыкнула, будто была не согласна с моими словами.

– Карл переживет, если у вас все станет серьезно. Он всегда сначала рвет и мечет, а потом понемногу успокаивается. В любом случае я снова прошу прощения за Анастасию. Она просто не хочет узнать тебя. – Она указала на мягкий диван, куда мы обе сели, и помахала Ноа.

– За что тебе извиняться? – Я подернула плечами и покрутила стакан со льдом в руке, мои глаза искали Уэса. Он быстро нашелся: пил шот с друзьями, в то время как какая-то девушка льнула к его руке. Это был еще один признак того, что все происходящее между нами, – несерьезная интрижка.

Клара вздохнула.

– Потому что она моя сестра и она повела себя грубо. Так что, наверное, мне стоит поучить ее хорошим манерам.

– Она достаточно взрослая, чтобы знать, как себя вести. – Я откинула волосы с лица и улыбнулась. – Я научилась этому, когда впервые послушала «Бэмби».

– Послушала? – Клара наклонила голову, ее темно-рыжие кудри упали на плечи.

Я не могла не порадоваться тому факту, что Клара разговаривала со мной, несмотря на то что прекрасно понимала: сестре это не понравится.

– У моей мамы было странное отношение к телевидению и фильмам. Поэтому мне приходилось их слушать.

Она бросила на меня беглый взгляд.

– Теперь я понимаю. – Я застыла, ожидая, что она сейчас все объяснит.

– Ты делаешь это, – она помахала руками перед собой, – часто.

Я все еще сидела, не двигаясь, потому что не понимала, о чем она говорит.

– Ты не теряешься, когда воцаряется неловкое молчание. Будто лучше нас умеешь концентрировать внимание.

Услышав это, я рассмеялась.

– Я просто жду, когда все закончится.

– Нет-нет. Не отрицай – то, о чем я говорю, правда.

Я взглянула в сторону смеющейся у бассейна женщины – кажется, она не хотела лезть в воду.

– Я долгое время училась на дому и не так часто общалась с другими людьми. Как мне кажется, это сделало меня неловкой, – сейчас мне не было стыдно говорить об этом. – Весь мой круг общения ограничивался мамой и несколькими друзьями, которые приходили в нашу йога-студию.

– Тебе было одиноко? – прошептала Клара с осторожностью, будто посчитала, что не стоило спрашивать это.

– Конечно. Я хотела… – я вздохнула. Карл присылал фотографии своей новой семьи: жены и ее детей от первого брака. Я мечтала о совместном праздновании Рождества, о сестрах, о том, что наши мамы станут подругами. Но все разрушилось, когда я подслушала разговор мамы и Карла: она соглашалась с ним, что, возможно, это не такая уж хорошая идея.

Я заметила, что Анастасия посмотрела в нашу сторону и закатила глаза.

– Единственным детям в семье бывает одиноко, но зато я поняла, что никто не может составить мне лучшую компанию, чем я сама.

– Клара, иди сюда! – крикнула Анастасия, помахав сестре наманикюренной рукой.

– Понятно, – Клара наклонилась и прошептала: – Иногда и мне бывает одиноко, несмотря на то что у меня есть сестра.

Я не успела вникнуть в смысл ее слов – она тут же слегка толкнула меня плечом.

– О, не начинай вникать в это, Эви. Поговорим позже. Приходи в пекарню на следующей неделе.

Я улыбнулась, услышав ее предложение, но тут она застыла и ахнула. Я проследила за ее взглядом.

– Что?

– Похоже, позже мы не поговорим, потому что он идет сюда.

Я услышала шепот, почувствовала, как воздух вокруг наэлектризовался, и толпа расступилась перед ним.

Он возвышался над всеми и шел прямо ко мне, не сводя глаз. Анастасия что-то шепнула ему, но самонаводящийся фокус его глаз все равно был направлен на меня.

– Эверли, – мрачно выдохнул Деклан, как только оказался рядом.

Ну почему я не переоделась? Сидеть в рабочей спортивной форме и одной из джерси Уэса теперь было немного нелепо – особенно когда Деклан смерил меня таким взглядом.

– Да?

– Вставай. Я отвезу тебя домой.

Приказ человека, у которого нет никакой власти надо мной. Никогда не поверю, что он не осознавал, что люди вокруг слышат, смотрят и прекрасно понимают, что он мне никто.

Он уже сделал так один раз: заявился к Уэсу и сказал мне уйти с ним. Но тогда было гораздо меньше свидетелей. Ужасно неуважительно. И я ясно дала ему это понять. Настолько ясно, что для него это должно было быть чертовски очевидно. Он – деловой партнер моего отца, но не мой отец. Мы даже не друзья. Нас едва даже коллегами можно назвать.

– Харди, мужик, ты перепутал команды, с которыми тусишь? – крикнул Уэс из-за стойки. Он достаточно выпил и, кажется, готов был забыть об их соперничестве.

– Нет. Я пришел забрать Эверли домой, – прорычал он.

Час. Я ушла из спортзала час назад. Значит, он узнал и пришел прямо сюда. Без колебаний и размышлений о последствиях. Даже не придал значения тому, насколько для меня это может быть неловко.

Я встала, и Деклан окинул меня быстрым взглядом. Его глаза расширились, и он, скривившись, помассировал переносицу. Его щеки раздулись, словно ему нужно было сделать пару глубоких вдохов.

– Его джерси, Эверли? О боже, мать его.

– Мистер Харди, – выдавила я. – Спасибо, что зашли, но я закажу такси домой, если буду уходить. Ваше присутствие здесь совершенно необязательно, – прошипела я, пытаясь успокоить его так, чтобы никто не услышал.

– Твое нахождение здесь, несмотря на запрет отца, еще более необязательное, – он скрестил руки на груди.

Я схватила его за локоть и повела к углу дома, беспокоясь о том, что на нас смотрит слишком много людей. Поравнявшись с ним, я начала говорить:

– Запретил дочери, которую он бросил, ходить в дом к парню, с которым она встречается? Вы вообще себя слышите? Я здесь, как Клара и Анастасия. – Я ткнула его в плечо, потому что все и так смотрели на нас.

– Клара и Анастасия знают, что не стоит встречаться с Уэсом. – Его глаза сверкнули. – Почему ты просто не можешь послушать?

– Послушать вас, как все остальные? – Я вскинула руки. – И почему? Потому что вы владелец HEAT?

Несколько человек ахнули, и Анастасия выбрала именно этот момент, чтобы подойти к Деклану и взять его за руку. На ее лице расплылась приторная снисходительная улыбка.

– Знаю, ты тут живешь недолго, Эви, но Деклан много делает для всех нас, – многозначительно сказала она.

– Не для меня, – усмехнулся Уэс, всплеснув напиток в руке. – Деклан, успокойся. Я могу принести тебе стакан виски, если ты…

– Я не останусь. – Он уставился на меня, в его глазах горел огонь решимости. – Мы уходим.

– А если я не пойду?

– О, тогда я понесу тебя, Капелька. Не испытывай мое терпение, – предостерегающим тоном сказал он, использовав прозвище, которое придумал в нашу первую встречу. Я изо всех сил старалась не закатить глаза. Он знал, что я ненавижу все прозвища, кроме Эви. А это появилось потому, что, по его мнению, я такая же маленькая, как и капля дождя.

Все это было просто ужасно несерьезно, не было даже смысла спорить.

– Уэс, ты не проводишь меня?

– Серьезно? – Уэс внезапно протрезвел, словно не мог поверить в то, что я просто так уйду с его вечеринки. – То есть… да. Конечно. Идем.

Я взяла его под руку и проскользнула мимо Деклана. Пробираться сквозь людей, все еще наблюдавших за происходящим, было само по себе плохой идеей, но моей точкой невозврата стал мелодичный голос Деклана и его «ты можешь вернуть ему его джерси», когда Уэс вывел меня на улицу.

Я не стала устраивать еще одну сцену и послушно схватилась за ее края. Не было смысла спорить. Но Уэс широко улыбнулся и, словно желая разозлить Деклана, объявил:

– Оставь себе, Эви. У меня есть еще.

Затем он притянул меня к себе и поцеловал. Прямо на глазах у Деклана. Это был наш первый раз. До этого мы вели себя как друзья.

На моих губах осел горький привкус пива. Все это было неправильно. Будто мы играли в игру, и Уэс просто хотел победить. Я отступила на шаг и сказала, что позвоню ему, хотя на самом деле даже не думала об этом.

Деклан открыл дверь черного внедорожника, стоявшего на подъездной дорожке.

Я дала себе лишь одну возможность выразить гнев: сев в машину, с силой захлопнула за собой дверь. Деклан обогнул машину и скользнул на соседнее сиденье, тут же объявив водителю:

– Питер, Эверли живет у Карла.

– Уже нет, – вставила я. – Я переехала.

– Переехала? – спросил он удивленно, но тут же отмахнулся. – Скажи Питеру свой адрес, чтобы мы могли отвезти тебя домой.

Я перевела на него взгляд, ожидая, что он хотя бы извинится. Он тоже ждал, словно изучая меня, пока я изучала его.

– Ты нарушаешь границы, Эверли.

– За пределами работы у меня не должно быть границ с боссом, – заметила я.

– Ты была на работе, когда решила пойти в дом этого ублюдка, – процедил он, его челюсть ходила в раздражении.

Он злился? «Отлично», – подумала я. Я тоже.

– Вы собираетесь извиняться?

– За что? – Его ноздри раздулись при выдохе.

– За ту сцену, что вы устроили, – почти взвизгнула я, мое самообладание немного пошатнулось, когда указала на дом Уэса. – За то, что снова меня опозорили.

– Мне на самом деле наплевать на то, что произошло там. Если не хочешь позора, не ходи в дом этого идиота, тогда мне не придется приходить за тобой. А я буду приходить каждый чертов раз, Капелька. – Он сжал кулаки, словно, как и я, сдерживая свою ярость.

Я хотела сказать ему перестать меня так называть, но чувствовала, что мы движемся к точке кипения – кто-то из нас должен был поступить по-взрослому. Я проигнорировала его комментарий и сказала водителю свой адрес.

Глаза Деклана расширились.

– Но ты же прибегаешь на работу.

– Да, – я пожала плечами и потеребила край джерси.

– Но ведь это пробежка длиной в шесть километров, а некоторые места – не самые лучшие районы. О чем ты думаешь?

– Простите, что наслаждаюсь утренним и вечерним бризом.

– Чертов бриз… – проворчал он. – А если я попрошу тебя поработать сверхурочно…

– Я могу вызвать такси. Я с умом подхожу к бегу, хотя не должна была бы. К сожалению, женщин, занимающихся бегом, нередко обвиняют в том, что совершают другие. Исследования показывают, что шестьдесят процентов из нас подвергались преследованиям во время пробежек, поэтому мы знаем, где можно бегать, что нужно бегать группами, что… – я замолчала, поняв, что несу чушь, а затем махнула рукой. – Это все пустяк.

– Господи, что для тебя не пустяк?

– Встречный вопрос: что для вас пустяк? Вы всегда ведете себя так, будто все имеет значение. Например, врываетесь на вечеринку, требуя, чтобы я ушла. – Я откинула волосы назад, подняла высоко в хвост, чтобы собрать в пучок, и только потянувшись к запястью, поняла, что забыла резинку для волос.

– Тебе не стоит ходить на вечеринки Уэса.

– О господи. Только не это снова, – выдохнула я. Как же я устала от него и моего отца. – Я просто пытаюсь понять, подходим ли мы друг другу.

– Не подходите. Он не твой типаж, – сделал вывод за меня Деклан.

– Это не ваше дело. – Я моргнула и попыталась скрыть свое разочарование. – Я веду себя разумно, мистер Харди.

Он шумно выдохнул, будто разъяренный бык.

– Быть разумным утомляет, – парировал он.

Чего он добивается, ведя себя так?

– Неужели это так сложно?

– Да, черт возьми, – рявкнул он. А затем на мгновение закрыл глаза. – Твой отец заботится о тебе, а я забочусь о… – он замолк. Если бы хотел признаться в чем-то большем, сейчас у него были все шансы. – О нашем бренде. О желаниях твоего отца. Он много сделал для меня. Поэтому он ожидает, что во время твоей работы в спортзале, которым я управляю, о тебе позаботятся.

Мое сердце будто раскололось на части, когда я услышала эти слова. Хотя и не понимала, почему именно такие чувства вызывает его речь. Деклан и я были коллегами, не более того.

– Вы завелись без причины. Мы оказались в такой ситуации, потому что вы – вспыльчивы, и никто не может вас успокоить.

– Что это значит?

– Сегодняшний вечер – прекрасный пример. У вас нет надо мной власти, и вы не можете указывать, куда мне ходить или не ходить. Вы – король элитной империи, которую сами же и построили. – Я отвернулась к окну и посмотрела на огни, мимо которых мы проносились.

– Верно, – он кивнул. – Значит, ты должна меня слушать.

– О, мистер Харди. Я не часть вашей империи. Я гость, просто попутчик. И в моих планах в кратчайшие сроки перестать мозолить вам глаза.

Я действительно об этом думала.

Он сощурился, когда внедорожник остановился перед моей многоэтажкой.

– Эверли, сделай мне одолжение. Пока ты в моей империи, пожалуйста, не надевай эту чертову джерси и перестань к нему ходить.

Я вздохнула.

– Вам следует научиться не переживать так о пустяках.

Он наклонился.

– А о чем переживаешь ты? Потому что я бы очень хотел, чтобы ты чувствовала то же самое, что и я.

3. Деклан

– И КАКИЕ чувства я у вас вызываю? – прошептала она.

Эверли Белафонте. Единственная родная дочь моего делового партнера. Хоть они давно не были семьей, он все равно смотрел на нее как на сокровище, что-то столь драгоценное, что страшно испортить. В нашу первую встречу он признался, что ушел из семьи, как только понял, что не сможет принести им ничего хорошего.

Странное родительское решение, конечно, но мне сложно было с ним не согласиться.

Эверли была чиста и невинна, настолько прекрасна, что невозможно было выразить это словами. Волнистые локоны с вплетенными тонкими косичками обрамляли лицо, смешивая в причудливый узор каштановый, черный и медовый оттенки. Они струились по плечам и вызывали в груди желание поскорее приручить этот вихрь. Ее взгляд, спокойный, пронзительный и сосредоточенный, был тем, что привлекало внимание после волос. Сапфировые глаза, выделяющиеся на фоне загорелой кожи, невозмутимо смотрели на этот мир – так, будто их обладательницу ничто не могло сокрушить. А когда Эверли начинала говорить своим успокаивающе-низким голосом даже самые раздражающие меня до чертиков вещи, я готов был сойти с ума. Потому что на самом деле они все были ужасно правдивы.

Она поймала мой взгляд – в ее глазах читалась решимость, смешанная с, как мне показалось, похожим на мое желанием. Я был пойман. Заключен в ловушку. Захвачен этой чертовой нижней губой, которую она прикусила в ожидании ответа.

– Что ты заставляешь меня чувствовать? – повторил я, пытаясь взять себя в руки, хотя и понимал, что это бесполезно. Я два месяца старался держаться от нее подальше, но желание владеть ей было сильнее. – Я чувствую раздражение из-за того, что дочь моего делового партнера доводит меня до безумия, ощущаю, как растекается адреналин по жилам, как твердеет мой член. И я пытаюсь найти хоть какую-то причину, по которой не должен впиться поцелуем в эти губы. И не потребовать тебя оседлать мои бедра.

Ее реакция на мои слова была мгновенной. Она бросила взгляд вниз, затем медленно провела языком по губам.

– Потребовать? Вы забываете, что я – единственная, кого вы не можете контролировать, мистер Харди.

Я наклонился к ней – так, что мои губы оказались у ее уха, и прошептал:

– Мне начинает казаться, что тебе хочется, чтобы я взял контроль, Эверли. Не просто так я здесь главный, верно? Не просто так ты сама села в эту машину.

Она поерзала на сиденье, глядя мне прямо в глаза. В ее взгляде, как и в моем, пульсировала та же невысказанная жажда – накал, требующий разрядки.

– И именно поэтому… мы не можем этого сделать, – ее голос дрогнул, а палец резко начертил незримую черту между нами. – Босс и подчиненная. Дочь партнера. Роскошь твоего мира… и моя скромная реальность.

– Ты недооцениваешь, с какой легкостью я сметаю преграды на своем пути, – прошептал я и приблизился к шее Эверли, желая ощутить под губами ее кожу. Моя рука сжала обнаженное бедро, гладкое, нежное и податливое: она раздвинула ноги, позволяя мне двигаться все выше и выше. – Думаю, нам обоим понравится, если я возьму весь контроль на себя на всю эту ночь.

Она тихо застонала и непроизвольно двинула бедрами навстречу моей ладони, когда рука опустилась между ее бедер. Она притянула меня за голову ближе к своей шее и выдохнула:

– Это неправильно, Деклан.

– Уже не мистер Харди? Наконец-то ты назвала меня по имени… Но вопрос в том, произнесла ли ты его, чтобы я остановился или чтобы продолжил.

Ее пальцы вцепились в мои волосы, словно ей нужно было удержать меня рядом, пока я оставлял поцелуи на ее ключице.

– Вы мне даже не нравитесь, – выдавила она.

Я усмехнулся.

– О, но твое тело явно ко мне неравнодушно.

Она вздрогнула от моих слов, но я не остановился.

– Оно умоляет меня, детка. А ты даже не знаешь меня по-настоящему. Я мог бы заставить тебя полюбить меня.

Она фыркнула, будто моя уверенность казалась ей смешной, но когда мой палец скользнул по ее клитору, она впилась ногтями мне в плечи.

– Вы вспыльчивы, а я совсем не такая. Думаю, вам нравится эта игра и адреналин, который она дает, мистер Харди. Мне не нравится ни то ни другое.

Я откинулся назад, желая посмотреть на то, как она отреагирует, когда моя ладонь вновь пройдется по чувствительному месту. Я запустил пальцы второй руки ей в волосы и резко потянул за локоны – лицо Эверли залило светом городских огней. Они пробивались сквозь окно и идеально подсвечивали все изменения на нем. Я доводил ее до оргазма, который должен был сломить стену холодной сдержанности, которую она всегда возводила рядом со мной.

– Я могу заставить тебя насладиться игрой и адреналином, Эверли, – прошептал я и без предупреждения накрыл ее губы своими.

Мне хотелось навсегда запомнить реакцию тела Эверли. Как она подавалась вперед, отзываясь на мои ласки. Как она вцепилась в мою рубашку, словно наслаждалась этим моментом так же сильно, как и я, и впервые не думала о последствиях.

Мне хотелось, чтобы она расплавилась в моих умелых руках. Я остановился лишь на мгновение, чтобы схватить ее за бедра и пересадить к себе на колени. Прижав девушку спиной к своей груди, я обвил рукой талию и продолжил ласкать ее между ног с идеальным нажимом. Я подался бедрами вверх, не в силах сдерживать желание почувствовать упругий зад Эверли, и она застонала от наслаждения, словно одного намека на это было достаточно, чтобы получить удовольствие.

Она плавно двигала бедрами, выгибаясь мне навстречу. Не помня себя, она откинулась назад и вцепилась пальцами в переднее сиденье. Эверли резко замерла, и я проследил за ее взглядом. Она была настолько поглощена всем происходящим между нами, что совсем забыла о Питере.

Он разговаривал по телефону, полностью игнорируя нас. Питер просто выполнял свою работу, но, черт возьми, как же сильно это все отрезвило.

Эта женщина была не из тех, кого можно просто трахнуть и забыть. Да и с точки зрения бизнеса это было бы неразумно. В голове пронеслись мысли о последствиях. Я понимал, что нужно все исправить. Резко приказал Питеру оставить нас одних. Он тут же вышел. Эверли повернулась ко мне, задев бедрами мой член. Я стиснул зубы.

– Момент испорчен, – заметила она, откинув волосы на одну сторону, и я уловил сладкий аромат кокосового шампуня, которым она, должно быть, пользовалась. Она снова двинула бедрами и прикусила нижнюю губу – и это был финальный выстрел в мое самообладание.

Мой вставший член терся о ее лоно через одежду. Пока я двигался, в ее глазах вспыхнуло желание.

– Давай создадим новый момент, Эверли. Забудь о прошлом. Позволь мне помочь. – Моя ладонь скользнула по ее телу вниз, к юбке и нижнему белью.

– Я не отпускаю все так просто, – выдохнула она, почувствовав, как мои пальцы коснулись влажных складочек.

– Тебе стоит, детка, – прошептал я ей на ухо. – Зачем переживать о прошлом, которое нельзя изменить. Не лучше ли прислушаться ко мне, а?

Я просил ее отдать мне контроль. Просил разрешения, прежде чем взять свое.

Она колебалась, обдумывала, не спешила, все это время медленно вращая бедрами, и наконец согласилась.

– Я послушаю вас только в этот раз, и если кто-то увидит…

Я даже не дал ей договорить. Эверли резко вдохнула, когда мой палец оказался внутри.

– Предоставь это мне. Сосредоточься на том, что чувствуешь.

Я с нажимом провел большим пальцем по клитору, создавая трение, от которого она сходила с ума.

– Вот что сейчас важно.

Страх быть замеченной не должен был управлять ее оргазмом. Я позабочусь об этом сам. Я хотел, чтобы все ее тревоги растворились в моих руках. Она слишком собрана, черт возьми, всегда – слишком идеальна, слишком чиста, и ей нужен был спусковой крючок.

Я был, черт возьми, лучшим.

Не вечеринка.

Не Уэс.

Я.

– Я хочу прямо сейчас снять с тебя эту чертову джерси. Его имя не должно быть на твоей спине, – прорычал я ей на ухо. – Сними. Ее.

Я так умело ласкал ее влажную киску, что она даже не колебалась: стянула джерси через голову и швырнула на пол. Мои глаза впились в топ на молнии, который оказался под джерси.

– Это только на один раз, – сказала она, словно я нуждался в этом напоминании. – Возьмите на себя контроль, Деклан. И сделайте так, чтобы я не пожалела об этом.

– Командуешь, прежде чем передать контроль? – я прикусил чувствительную кожу у ключицы, и улыбка расползлась по моему лицу. Следом я добавил: – Думаю, мне будет сложно ограничить себя только одним разом, Эверли.

Я схватил ее за волосы, заставив прильнуть спиной к моей груди. Я жадно целовал ее шею, а пальцы работали в такт языку, скользящему по коже.

– Расстегни свой топ.

Эти чертовы спортивные бра и топы от HEAT застегивались спереди, и это сводило меня с ума.

Она замешкалась.

– Подчиняйся, Эверли, – прошептал я, – или я заставлю тебя потрудиться намного сильнее ради этого оргазма, который ты так отчаянно хочешь получить.

Она застонала, когда я начал водить пальцами по ее клитору гораздо медленнее, чем раньше. Эверли, будто не в силах ждать, прижалась к моей руке, и сразу же сделала так, как было сказано.

– Вот так. Хорошая девочка. Какая у тебя красивая грудь.

Я видел ее очертания через плечо девушки – моя рука, лежавшая до этого на бедре, скользнула по телу Эверли вверх и дотронулась до сосков. Пальцы сжали их и поиграли с ними – так же, как я сделал это внутри нее. Эверли, выгнувшись, вцепилась в волосы и ускорила темп. Я приник к ее шее, одновременно с этим активно продолжая стимулировать пальцами точку G – снова и снова, быстрее и быстрее, пока она не закричала мое имя.

Громко, безудержно и отпустив всякий контроль.

Она рухнула мне на грудь – я чувствовал, как она спазматически сжалась вокруг моих пальцев.

Я добился того, о чем мечтал с того момента, как впервые встретил ее, – заставил Эверли отпустить контроль. Поэтому тут же приказным тоном прошептал:

– Поехали ко мне.

Она сжала бедра и развернулась. Глаза все еще оставались мутно-голубыми после первого оргазма со мной.

– Не могу.

– Почему? – спросил я, хотя уже знал ответ. Она отстранилась и поправила одежду.

– Потому что на этом все. – Она скрестила руки в воздухе и затем потянулась к моему поясу, но я перехватил ее запястье.

– Мы не просто занимаемся этим, – сказал я. – Я не буду трахать тебя на заднем сиденье внедорожника, Эверли.

– Вы довели меня до оргазма здесь. Так какая разница? – пискнула она, широко раскрыв глаза. Она вырвала запястье из моей хватки и поспешно застегнула топ, потом потянулась за джерси, лежащей на полу.

– Да, это была прелюдия, – я решил, что на этом все не закончится. Мне нужно было больше ее. – Перед тем как ты отправишься домой со мной.

Она усмехнулась, натягивая на себя ту самую джерси, которую я ненавидел. Улыбка с лица Эверли исчезла сразу же, как только она поняла, что я говорю серьезно.

– Я не могу… мы не можем этого сделать.

– Почему, черт возьми, нет?

– Потому что я – это я. А вы – это вы. Вы, мать его, знаменитость. Я не хочу иметь с вами ничего общего за пределами этой машины.

Но ведь только что она так глубоко принимала мои пальцы, что, кончая, выкрикнула мое имя!

Она рассмеялась, должно быть, увидев мое растерянное выражение лица.

– Мистер Харди, не все мечтают оказаться в центре внимания. Не всех заводит тот факт, что вы владеете этим обществом HEAT и ваше лицо красуется на обложке каждого журнала в городе.

– И все же… мои пальцы все пропитались твоей влагой, детка.

– Господи. Я не могу. – Она потянула ручку двери. – Мне не нравится пресса, Деклан. И я ненавижу, когда меня считают менее человечной, чем кого-то другого. У меня было это в моих последних отношениях…

Я оборвал ее, потому что это все было не о нас.

– Ты зацикливаешься на ком-то, кто был у тебя до меня?

Она отвернулась – поднявшийся ветер скрыл от меня ответ, но я все равно смог увидеть преследовавшего ее призрака прошлого.

– Теперь я вижу в твоих глазах боль и растерянность. Ты отталкиваешь меня, потому что застряла в прошлом.

– Вы ничего не знаете. – Она откинула волосы на плечи, словно пытаясь создать естественную преграду между нами, спрятаться за ними от меня.

– Я научился не зацикливаться на плохом, Капелька, и сделаю все, чтобы ты тоже перестала это делать.

– Перестаньте меня так называть, – отрезала она и выскользнула из машины. Но я не собирался все так оставлять, поэтому дернулся к окну и опустил стекло.

– Избавься от этой чертовой джерси, Эверли.

– Не драматизируйте. Это просто джерси.

– Я смотрел на его имя у тебя на спине, пока ты терлась о мой член и стонала мое имя. Больше этого не повторится.

– Конечно, ведь между нами больше ничего не будет. Так что проблема решена, – бросила она через плечо, и у меня едва хватило самообладания не выйти из машины и не последовать за ней до самой квартиры. – Спокойной ночи, мистер Харди.

– Эверли! – крикнул я ей вслед, но она даже не обернулась. – Пробежка – не лучший способ добраться до работы. Так что перестань это делать. В понедельник пришлю за тобой машину.

– Пожалуйста, не надо. Я просто проигнорирую ее. – Она повела рукой, словно отмахивалась не только от моего предложения, но и от возможности существования нас как пары.

Я с яростью прокричался, а затем рявкнул Питеру, чтобы он садился обратно в машину.

К тому времени, как я закончил проклинать всю сложившуюся ситуацию, Эверли уже была дома. Мы не должны были поддаваться. Я легко теряю контроль, а Эверли, похоже, сохраняла хладнокровие даже после всего случившегося.

И все же я уже продумывал способ повторить это в ближайшем будущем.

4. Деклан

Я:

Прошло две недели, а ты все еще игнорируешь машины, которые я к тебе посылаю.

Эверли:

Откуда у вас мой номер?

Я:

Ты работаешь на меня. У меня есть номера всех сотрудников.

Эверли:

Если что, базы данных сотрудников нужны не для этого.

Я:

Я использую их так, как считаю нужным. Поезжай сегодня домой на машине.

Эверли:

Мне не нужна машина – я сама добегу до дома. Но я ценю вашу заботу.

ОНА ЦЕНИТ МОЮ ЗАБОТУ? Я бы больше оценил возможность положить ее на живот и отшлепать за то, что бросает мне вызов при каждом удобном случае. Могу я ей это написать?

Три точки внизу экрана, показывающие, что она печатает, то исчезали, то появлялись снова, прежде чем я получил новое сообщение.

Эверли:

Спасибо за дополнительные слоты на занятия с детьми. Здорово, что вы организовали занятия по самообороне по вторникам и йогу по средам.

Ей не нужно было благодарить меня за это. Я хотел, чтобы в HEAT было больше таких мероприятий, и Карл это знал. Стоило мне заговорить с ним об этом на следующий день после того, как Эверли сама подняла этот вопрос, он пробормотал, что не уверен, готова ли она.

Когда я сказал ему, что она готова, он широко улыбнулся и ответил:

– Отлично! Я рад. Видишь? Все получится.

Да, но только я не мог перестать думать о моем члене внутри нее при каждом удобном случае. Это его «все получится» казалось неосуществимым.

Когда двери лифта открылись, я поднял глаза и увидел, как Эверли улыбается ребенку у стойки администратора. Там она обычно оставляла бутылку с водой. На ней был спортивный топ на молнии.

И это в тот же момент стало настоящей проблемой, потому что я не мог отвести взгляд.

– Ты сегодня был умницей, Грейсон, – сказала она и отбила пятюню. Мальчик завертелся на месте, его мама стояла рядом. Когда он увидел меня, его глаза счастливо загорелись.

– Деклан Харди! Не может быть! – Он бросился ко мне, его каштановые волосы развевались на бегу, но вдруг он, запнувшись, замер. – Мам! У нас есть футбольный мяч?

Она широко улыбнулась, порылась в сумке и с легкостью достала маркер и кожаный мяч, словно у нее всегда все было готово на случай встречи с бывшими игроками НФЛ.

– Тебе понравилось на занятии? – спросил я, пока подписывал мяч. Мальчик энергично закивал.

– Я сделал лучшую позу «собака мордой вниз» за всю жизнь. А мисс Эверли говорит, что если я буду правильно дышать, научусь контролировать эмоции.

Когда я закончил выводить свою подпись на мяче, он обнял меня, а его мама сказала несколько слов благодарности. Потом они вышли – и в дверях появилась Пайпер. Я не смог повернуться к Эверли и поговорить с ней о том, как здорово она заботится о детях, как меняет их жизни, уча справляться с эмоциями через йогу.

Не смог, потому что моя PR-менеджер была настоящей гадюкой, которую абсолютно не интересовали мои планы на разговор с Эверли.

– Ты готов поговорить? – Пайпер отбросила свои идеально прямые, как смоль, волосы и прошла мимо стойки администратора, даже не отметившись.

Эверли тут же уткнулась в планшет – ей было не до нас. Она действительно ненавидела любое внимание – и тем более находиться в его центре. Я разочарованно вздохнул, потому что мне не удалось поймать синеву ее глаз или хотя бы слабую улыбку, которую так хотелось увидеть после двух недель наших отношений – исключительно профессиональных.

Пайпер монотонно бубнила, следуя за мной к одной из наших раздевалок. Мой брат позаботился о приватности, установив просторные кабинки и отдельные душевые, чтобы каждый чувствовал себя комфортно в общем пространстве. Пока мы шли мимо сауны к моему кабинету, я думал о том, напишет ли мне Эверли снова.

Могу ли я написать ей и поблагодарить за то, как хорошо она относится к детям? Могу ли сказать, что ценю ее?

– Ты вообще меня слушаешь? – Пайпер остановилась и скрестила руки на груди, пока я ослаблял галстук. Обычно я переодевался здесь, но, заметив, как ее взгляд скользнул вниз, а на губах появилась легкая улыбка, я замер.

Черт.

С Пайпер мы давно закончили отношения. Я давал ей это понять раз или два. А может, и три. Мы то сходились, то расходились годами, но сейчас мои мысли занимала только одна девушка, и это была не Пайпер. У той, о ком я думал, волны каштановых локонов ниспадали на изящную спину, ее синие глаза горели огнем, а сама она обладала таким самообладанием, которое, казалось, никто не сможет сломить. Но мне ужасно хотелось попробовать это сделать.

Пайпер шагнула вперед, потянулась умелыми руками к моему галстуку и начала расстегивать пуговицы на рубашке.

– Теперь я понимаю, почему ты меня не слушаешь.

– Нет. – Я остановил ее, перехватив запястья девушки. – В голове столько всего, Пайпер.

– Хорошо, – прошептала она, – дай мне тебе помочь выкинуть это все из головы.

Я знал, что через секунду она опустится на колени. Но даже мысль об этом не вызвала ни малейшего отклика.

– Пайпер, я сказал, что прошлый раз был последний. Я серьезно.

Она закатила глаза и фыркнула.

– Ладно. Та обувная компания подтвердила свое спонсорство.

Снова деловой тон – она была мастером своего дела, и это мне ужасно в ней нравилось.

– HEAT Resorts нужно скорее продвигать отель на Тихоокеанском побережье. Поговори об этом с братом, – она взглянула на часы. – Я опаздываю на встречу. И да, если мы не встречаемся, тебе стоит подумать об Анастасии. Моя лучшая подруга будет хороша для пиара.

Она ушла, оставив меня еще более раздраженным, чем прежде. Я переоделся в спортивные шорты и футболку. Но мое раздражение превратилось в настоящую ярость, когда я увидел Эверли в другом конце зала, наклоняющуюся, чтобы отрегулировать высоту боксерской груши.

Для Уэса.

– Эверли, – я попытался произнести это спокойным голосом. Но я буквально только что поменял ее график, чтобы она постоянно работала на ресепшене, за исключением занятий с детьми. Она была прекрасна в общении с посетителями, и, по крайней мере, так парни не будут пялиться на ее задницу, как это делал он в данный момент.

Это было неправильно, но я и сам не сводил с нее глаз. Я видел, что каждый мужчина в зале бросает на нее взгляды. Она была в отличной форме, с идеальными изгибами, еще и эти пленительные синие глаза. Такие глубокие… казалось, будто это сапфировые сирены, завораживающие тебя, прежде чем увлечь в воду и поглотить твою душу.

К тому же она была дочерью моего партнера. Я присматривал за ней. По крайней мере, продолжал убеждать себя в этом. Так я объяснил своему брату Доминику смену графика, когда он увидел изменения в расписании во время нашей встречи.

Никто не должен был знать о той ночи и том, что случилось во внедорожнике. Хотя я не мог забыть об этом. Я держал ее самообладание, ее контроль, ее проклятую слабость в своих руках. Она отдала это все мне. И с тех пор я не был уверен, что смогу сохранить контроль над собой. Я заставил ее уйти из дома другого мужчины. И она даже не была моей. Пока что.

Я мог бы свалить все на Карла. Он позвонил и практически назначил меня ее телохранителем, но она пробудила во мне что-то другое – в самую первую встречу. Эта девушка была красивой, доброй, сдержанной, но при этом не терпела плохого отношения к себе. Большинство мужчин в зале считали ее идеальной. Я слышал эти разговоры.

Но я не мог понять: она вскружила голову всем или только мне? Я был убежден, что, даже если она младше меня и половины парней в зале, ума у нее больше, чем у нас всех вместе взятых.

– Что вы хотели, мистер Харди? – она подняла руку, чтобы остановить Уэса. Он продолжал лупить по груше, которую она держала. Одним движением Эверли вытерла пот со лба, ее дыхание было учащенным.

Я скользнул по ней взглядом. Кажется, она принципиально не надевала футболку или майку в зал. На ней были обтягивающие легинсы для йоги и ярко-красный спортивный топ – одежда так идеально подчеркивала все ее изгибы, что я не мог отвести взгляд. В этот момент я всерьез задумался о введении нового дресс-кода для сотрудников, исключительно для того, чтобы другие не пялились на нее, как это делал я.

Темные волнистые волосы она собрала в хвост – благодаря чему открывался прекрасный вид на притягивающий взгляды изящный изгиб шеи. Я знал, насколько длинны ее волосы, представлял, как они выглядят со спины или как могут полностью скрыть вздымающуюся грудь, если рассыпать их по плечам.

Меня бесило, что она проводила эти занятия в моем зале во благо нашего бизнеса, демонстрируя этим парням гибкость и силу, хотя этим ублюдкам было нужно совсем не это. Ноа, например, не нуждался в чертовых уроках йоги для баланса в НХЛ. Ему нужно было только пялиться на ее задницу.

Прямо как мне.

Черт.

Если я не думал о том, чтобы схватить ее за волосы или упругую попу, то представлял, как провожу руками по обнаженному животу… тому самому, который сейчас блестел в свете ламп зала – освещение идеально подчеркивало ее рельефные мышцы, изящный изгиб талии и округлые ягодицы.

– Я, кажется, говорил тебе работать на ресепшене.

– Верно. У меня не было возможности сказать вам – вы ушли с Пайпер.

Ее щеки порозовели, и она прикусила губу, стараясь не сказать лишнего. Но я уловил нотку напряжения в голосе – кажется, она ревновала. Эверли кивнула на стойку администратора – там сидела одна из самых опытных сотрудниц.

– Юна взяла на себя эти обязанности, потому что Уэсу нужна была помощь в спарринге, так что… – она пожала плечами и улыбнулась Уэсу.

Тот, как настоящий мужчина, вступился за нее.

– Мне сегодня просто нужно было немного дополнительной мотивации. – Он подмигнул мне, словно я должен был понять.

О, я прекрасно понимал этого идиота.

– Мотивации? – я усмехнулся и потер подбородок, изо всех сил стараясь сдержать себя. Быть разумным. Держаться хладнокровно, как она всегда.

Эверли была сотрудницей. Дочерью моего партнера. Она должна была быть полностью вне зоны доступа и уж точно не моей.

И все же мой член реагировал каждый раз, когда она появлялась рядом. Мой разум начал кричать, что никто, кроме меня, не имеет права смотреть на нее. И мое тело, очевидно, больше не реагировало ни на кого другого. Прошло две недели с того момента во внедорожнике, и с тех пор я бесчисленное количество раз дрочил на нее.

– Деклан, – она прошептала мое имя, словно чувствовала, что во мне закипает ярость. Попытавшись меня успокоить, она мягко коснулась моего бицепса.

Но ее прикосновение только разожгло пламя ревности, которое лизало мои вены и заставило меня выпалить ту чушь, что я сказал дальше.

– Хочешь, я смотивирую тебя? Убирайся из моего зала, иначе я набью тебе морду за флирт с дочерью моего бизнес-партнера.

Охранник, находящийся поблизости, сделал шаг к нам. В НФЛ и в империи, которую я построил, я был королем. Никто не мог заявиться в HEAT Health and Fitness и злить одного из владельцев. Все, даже Уэс, знали это.

Я не собирался извиняться. Он должен был знать свое место.

– Бро, ты же знаешь, для меня ты легенда. Я до сих пор думаю, что ты можешь взять еще один Супербоул, если решишь вернуться через год или два.

Этот ублюдок знал, что я ушел из спорта и что он был одной из причин этого.

– Это не может быть настолько серьезно, чтобы ты, я и Карл не смогли пережить…

– Может, – я резко оборвал его. Уэс был змеем. Все в НФЛ знали это. Он должен быть благодарен, что вообще остался членом HEAT. Он понимал это, поэтому быстро отступил и пробормотал Эверли, что позвонит ей позже. Он не хотел, чтобы я рассказывал ей о его репутации, не хотел, чтобы я разрушил то, что, как он думал, у них было.

Чего он не понимал, так это того, что у них скоро не будет вообще ничего.

– Вы идиот? – выпалила Эверли, сжав кулачки по бокам, когда Уэс практически побежал в раздевалку. – Мы встречаемся. Вы не можете просто подойти и выгнать его.

– Твой отец хочет, чтобы я это сделал, – я пожал плечами. Черт, ее глаза становились ярко-голубыми, как кристаллы, когда она злилась. – Я говорил тебе той ночью и повторю снова: он не твой тип.

– Меня не волнует, чего хочет Карл, – выплюнула она. – Вы и мой отец – не мои надзиратели.

– Уэс – сволочь, – вырвалось у меня, хотя мне и не нужно было оправдывать свои действия перед ней. Карл Милтон ясно дал понять, что Эверли не разрешено встречаться ни с кем из команды Уэса.

Мы с ним были бизнес-партнерами. Этот человек жил и дышал моей командой. Когда я упомянул в прессе, что думаю о завершении карьеры, он нашел меня и предложил инвестировать в его империю отелей и спортзалов. Он оказался достаточно мудрым и разместил мое имя везде. Элитная Многопрофильная Команда Харди. Отели Харди. Харди то, Харди это. Мое лицо было везде, и Америка просто обожала меня.

Карл был моим другом и наставником, и я должен был сделать все, чтобы его дочь не встречалась с тем, с кем он не хочет. По крайней мере, пока что я придерживался этой версии.

– Откуда вы вообще можете это знать? Вы даже не общались с ним здесь, – заметила она.

– Именно. Потому что он играет грязно: как на поле, так и в жизни. Уэс изменял каждой женщине, с которой был в отношениях. Он не твой типаж. – Я развернулся и направился к стойке администратора, но она схватила меня за руку и дернула, заставив повернуться и продолжить разговор.

– Полностью мой типаж, – парировала она, потеряв на мгновение хладнокровие.

Я наклонился ближе.

– Он был твоим типажом в тот момент, когда намокла от моих пальцев? Когда кричала мое, а не его имя, уйдя из его дома той ночью?

Ее глаза расширились от моего вопроса, а затем сузились, будто она приготовилась нападать.

– Отлично. Так вы считаете, что я хочу серьезных отношений? Что меня волнует, изменял ли он кому-то до меня? – Она наклонилась ко мне и прошептала: – Может, я просто хочу переспать с кем-то в раздевалке разок-другой, как это делали вы с Пайпер.

Ее сапфировые глаза теперь пылали голубым огнем, ревность вырывалась на поверхность, смешиваясь с моей. Две бури, готовые создать настоящий ураган. Она хотела спровоцировать меня; я видел это по тому, как она выпрямилась, но, должно быть, она сразу же поняла свою ошибку. Я чувствовал бешено колотящееся сердце, ощущал, как реагирует тело, как гнев смешивается с желанием быть тем, кто отведет ее в раздевалку и сделает именно то, что она хочет.

Она сделала шаг назад, а я – вперед, и тогда она резко развернулась и направилась к раздевалке. Эверли распустила свои длинные волосы – они рассыпались по спине, а потом… дверь за ней захлопнулась. Клянусь, она дразнила меня, звала следовать за ней, играла с моим членом в дурацкую игру, в которой я не мог выиграть. Эверли – мастер манипуляций, а я – глупец, ведомый похотью, а не разумом.

Но я последовал за ней в раздевалку, быстро свернув за угол, чтобы никто не заметил, схватил ее за локоть и толкнул в первую попавшуюся душевую кабинку, не проронив ни слова.

– Какого черта, Деклан? – Она повернулась ко мне и запрокинула голову, чтобы посмотреть на приближающегося меня. Мы слишком долго играли в эту игру. Я хотел ощутить ее вкус, запах, почувствовать каждую часть тела. Я осторожно приник к ее шее, и она выдохнула, наклонив голову, давая мне доступ к своей коже.

И хоть она хотела переспать с кем-то другим.

И была на десять лет младше меня.

И была дочерью моего бизнес-партнера.

Но в тот момент Эверли принадлежала только мне.

– Если ты собираешься трахаться в моем зале, детка, будь уверена, твоим партнером буду я.

Она покачала головой и пролепетала:

– Я не говорила, что собираюсь делать что-то с вами здесь.

– Если ты говоришь о сексе, то лучше, чтобы это был только я, Капелька. – Я медленно провел губами по ее шее, одновременно ведя коленом вверх между ее разведенных ног. Она сразу же простонала в ответ, когда мое бедро с нажимом надавило на ее киску через ткань.

– Мы на работе. – Она посмотрела на меня, и я увидел похоть в ее глазах. А затем она облизнула губы. – И несмотря на то что я сказала раньше, я не трахаюсь на работе, как некоторые…

– Пайпер занимается моим пиаром. Она просто вводила меня в курс дела. Мы не…

– Это неважно. – Она отвела глаза и потянулась одной рукой к ожерелью на шее. Играя с ним, Эверли провела зубами по нижней губе. Она заблестела так, что я не смог удержаться и наклонился, чтобы ощутить ее вкус. Ощутить ее.

Я впился в ее губы поцелуем – и она сразу же приоткрыла рот. Эверли отвечала мне с таким же напором, с каким я поцеловал ее. Она брала от этого поцелуя то, что хотела, словно он ей был нужен так же сильно, как и мне.

Моя рука скользнула на ее грудь, и я почувствовал под пальцами затвердевший сосок, но Эверли, тяжело дыша, тут же оттолкнула меня.

– Мы на работе. В спортзале моего отца. Вашем спортзале. Я с трудом могу назвать себя частью сообщества. Я не хочу раскачивать лодку, трахаясь с королем этого места. Особенно если учесть, что этот король – друг моего отца.

С этими словами она ушла.

Я окликнул ее, но она не остановилась.

И она не ответила на мое сообщение, которое я отправил ранее, о том, чтобы она поехала домой на машине.

Я не написал ей об этом снова. Не смог. Вместо этого лишь попытался отпустить ее, потому что знал, что все, что сказала Эверли, было правдой.

Прошло немного времени, и я осознал, что нам будет сложно игнорировать это неправильное притяжение между нами.

5. Эверли

– КАРЛ, я не хочу обсуждать это сейчас, – выпалила я, а затем похлопала его по плечу, чтобы он успокоился. Я с удивлением узнала, что такие похлопывания ему помогают, как какому-нибудь восторженному щенку, которого время от времени нужно гладить по голове.

– Ну ты не можешь встречаться с ним.

– Это не совсем то, что ты можешь решать, – повторила я спокойным тоном, стараясь не устраивать сцену. – Ты не можешь вмешиваться во все.

Он фыркнул, будто был оскорблен, но мы оба знали, что он на это не способен.

– Так подай на меня в суд за то, что я забочусь о тебе! Я молчал, когда ты ходила с ним выпить кофе, а потом на пару свиданий, но прошел целый месяц, Эви. Он не самый хороший человек.

Это была ложь. Он вообще не держал язык за зубами.

Рядом, потягиваясь, прошла Юна, а потом решила остановиться и послушать. Она не могла устоять перед свежими сплетнями, и мы были для нее живым источником удовлетворения.

– Как дела, мистер Милтон? – спросила она, прекрасно зная, что он раздражен. Его щеки пылали ярким румянцем.

Он сразу же обратился к ней за помощью.

– Скажи Эверли, насколько Уэс плохой человек.

Юна широко улыбнулась и покачала своими короткими фиолетовыми волосами. Она решила подразнить его.

– Мистер Милтон, Уэс, вроде как, горяч.

Эта девушка была глотком свежего воздуха в душном зале. У нее был острый язык, и она любила играть роль адвоката дьявола, но это было не то, что хотел Карл.

– Ну, я знаю, что он провернул тот трюк в прошлом году с Дек…

– Мы не говорим об этом. В HEAT такие темы не обсуждаются.

Карл резко оборвал ее и затем утробно простонал. Он махнул рукой, отпуская ее, и она, прикусив губу, быстро удалилась. Карл повернулся ко мне:

– Медиа показали всю подноготную Уэса, и я не хочу, чтобы тебя ассоциировали со всем этим.

Медиа. Это слово. Пресса и публичность, неизменные спутники работы в HEAT, не вызывали у меня ничего, кроме отвращения. Я подавила легкую дрожь и пролистала расписание на планшете, чтобы убедиться, что все в порядке.

– Что такого ужасного сделал Уэс? – спросила я, хотя и не верила, что Уэс – это тот самый «мой» человек. Но мне нужно было выйти из непроглядной тьмы на свет, начать снова встречаться с парнями, почувствовать сладость любви вместо горечи разочарования.

И забыть Деклана. Обо всем, что было между нами, хотя мое тело, кажется, отказывалось подчиняться.

– Он играет за другую команду! Это все, что тебе нужно знать. – Карл развел руками, как будто это объясняло абсолютно все.

– Команда не определяет его, – возразила я. Мы стояли у стойки и ругались, и я знала, что клиенты могут войти в любой момент. – Мы уже говорили об этом. Успокойся, ладно? Обсудим это позже, когда не будем на работе.

– Ты же знаешь, что я твой отец, да? – Над стеклами очков выделились нахмуренные седые брови. Он никогда их не подстригал, но, как ни странно, это шло ему – добавляло его взрывному характеру брутального шарма.

– Конечно, – кивнула я, почувствовав внезапный дискомфорт.

Я съехала из его гостевого дома так быстро, как только смогла, и не приняла никакой финансовой помощи, чтобы снять квартиру, которая, по его мнению, подходила мне. Я не хотела быть обязанной Карлу больше, чем уже была.

– Я не всегда был рядом, но я все еще твой отец, Эви, и за моими плечами огромный опыт, – в его голосе звучала боль.

Как я могла сказать ему, что весь этот опыт он приобрел без меня? Что в детстве я ночами надеялась, что он хотя бы один раз позвонит просто так, а не поздравить с праздником. Что я отдала бы все, если бы он хоть раз приехал просто так, без причины, потому что хотел меня увидеть, а не потому, что надо.

Я провела часами по сканеру, чтобы быстро войти в рабочую систему. Не хотела зацикливаться на этом разговоре.

– Я знаю, Карл, даже несмотря на то, что рядом с тобой Мелинда.

Он вздохнул и хихикнул. Ему нравилось делать вид, что его жена – это его бремя, и я знала, что это немного снимет напряжение между нами.

– Ты молодец, Эверли. Прекрасный ребенок. Я просто хочу для тебя самого лучшего. Понимаешь? И я обещаю тебе, даже если это будет последнее, что я сделаю, никогда не позволю человеку из «Кобр» быть в твоей жизни. Ты не рассматривала братьев Харди? Потому что…

– Нет, – резко оборвала я его. Он не смеет так грубо вмешиваться. К счастью, вращающаяся стеклянная дверь задрожала, и в зал вошла пожилая женщина, сразу же улыбнувшаяся моему отцу. Я оторвала руку от бедра и постаралась забыть о его словах.

Я похлопала его по плечу в последний раз и прошептала, что все будет хорошо. Карлу сейчас нужна была поддержка больше, чем мне – отец. Я прожила достаточно долго без него, чтобы прекрасно понимать, что отлично справляюсь с этой жизнью. Карлу, наверное, никогда не говорили, что он неправ. Мой отец был выходцем из семьи богачей – деньги и статус передавались из поколения в поколение, – и он знал, что будет обеспечен всем до конца жизни.

Пока я разговаривала с женщиной, отец пробормотал, что пойдет в сауну. Я помахала ему рукой и продолжила регистрировать миссис Джонсон – приятную женщину, которая посещала спортзал ежедневно с таким рвением, о котором я могла только мечтать в ее возрасте.

– Я так благодарна, что могу ходить в этот зал, Эверли. – Она подмигнула мне глазом, обрамленным невероятно длинными ресницами. – Твой отец делает для нас столько хорошего.

Мне так не казалось, конечно. Я работала здесь уже три месяца – в самом роскошном, красивом спортзале на планете. И это были самые странные три месяца в жизни. Технологии, мерч, мероприятия, которые они придумывали, чтобы оправдать цену членства, – все это было безумием. Настоящий Диснейленд для взрослых.

– Вижу, сегодня вы без своих часов. – Я протянула ей сканер для отпечатков пальцев, и она без колебаний поднесла палец, как будто это было совершенно нормально. – Выдать вам еще одни часы HEAT для отслеживания сегодняшнего прогресса и вашего состояния?

Она должна была ответить так: «Нет, мне не нужен этот чертов датчик активности, который, по сути, является обычными умными часами, но с гравировкой HEAT, потому что я не нуждаюсь в очередном доказательстве своей важности».

Однако люди искренне верили, что это символ статуса. Все они хотели быть частью HEAT. Она энергично кивнула, а затем провела картой по терминалу рядом с нашей мраморной стойкой.

– Дорогая, дай мне еще и значок, ладно?

Она схватила золото-сапфировую эмблему, на которой красовалось слово HEAT, и сразу же приколола ее к своему белому воротничку с улыбкой на лице.

– Когда придет Люси, не продавайте ей ничего. Хочу сегодня иметь больше атрибутов HEAT, чем она, – женщина посмеялась над своей же шуткой. – Я буду на теннисных кортах, если вдруг Карл захочет заглянуть и поздороваться. Мне нужно высказать ему все, что я думаю о том, что он держал меня в листе ожидания два года. Меня приняли уже после того, как Деклан стал во главе компании.

Вот она. Настоящая причина, по которой все хотели быть частью HEAT Health and Fitness. Они думали, что смогут хотя бы немного прикоснуться к Деклану, попасть в поле его зрения, будто он был богом среди простых смертных.

Самое ужасное во всем этом было то, что я сама начинала хотеть того же.

Он не задерживался у стойки, не писал мне, не смотрел в мою сторону с того момента в раздевалке. Он заглянул на урок самообороны для детей и даже задержался, чтобы поиграть с ними в мяч. Но мне он лишь кивнул, как будто я была просто одной из сотрудниц.

Кем я и была. И кем хотела оставаться. Так было бы лучше.

– Задайте ему жару, миссис Джонсон, – улыбнулась я ей.

Она рассмеялась.

– О, знаешь, на самом деле я бы никогда не сделала это. Карл и этот парень, Деклан, сделали так много для всех нас. Ты ведь знаешь, сколько возможностей было у Деклана после колледжа, да?

Я кивнула. Я прекрасно знала его биографию, учитывая, что мой отец мог часами рассказывать о том, как вся Америка обожает Деклана, как он играл и в защите, и в нападении в колледже, как его взяли с первого же этапа драфта на последнем курсе, как он играл в общей сложности двенадцать лет и мог бы продолжать…

– Деклан сделал себе имя, а потом, ну ты знаешь, твой отец не слишком хорошо справлялся со всем. Я его адвокат, знаешь? – Она самодовольно улыбнулась, упомянув это. – Я всегда говорила Карлу, что размещение лица и фамилии Деклана на всем после получения от него инвестиций много лет назад, – самый умный его ход. Да, пришлось отдать часть акций братьям Деклана, но эти парни просто прекрасны.

Она вздохнула, а я стиснула зубы, стараясь не думать о том самом человеке, который поцеловал меня до дрожащих колен в раздевалке, а затем с того момента избегал меня. Он находился в зале с семи утра и поздоровался со всеми, кроме меня. Единственное, что напоминало о нем в моей жизни сейчас, – машина, которая каждый день ждала меня у квартиры и ехала за мной всю дорогу на работу.

– Вы знаете об этом лучше меня, миссис Джонсон, – сказала я, ведь эта женщина работала с моим отцом много лет.

– О да, конечно, – она с улыбкой похлопала меня по руке. – Но у вас все хорошо, правда? Я знаю, твой отец очень тебя любит, а Деклан прекрасно со всеми ладит, да?

Эта женщина была не просто любопытной, она – самая настоящая сплетница, поэтому я промолчала.

– Ну, даже если ты недавно переехала сюда, ты станешь одной из нас в мгновение ока. Как хорошо, что я об этом вспомнила – не могла бы ты позвать Карла ко мне? Мне нужно сказать ему, что все изменения, которые он сделал на прошлой неделе, сработали.

– Хорошо, – я постаралась сдержать разочарованный вздох. Сделав Юне жест рукой, чтобы она подменила меня у стойки, я пошла за отцом. Но как только завернула за угол, на моих часах HEAT раздался сигнал тревоги.

Я рванула в сторону сауны.

6. Эверли

ДАЖЕ В РАСКАЛЕННОЙ САУНЕ его тело было холодным. Безжизненным.

Мертвым.

Карл был мертв.

Сигнал тревоги с часов HEAT, должно быть, оповестил медицинский персонал, потому что люди начали стекаться в сауну. В голове была звенящая пустота.

Кажется, я выдавала какие-то инструкции людям, которые мельтешили рядом роем разъяренных пчел, отчаянно пытавшихся защитить свою королеву. В нашем случае королевой был мой отец.

Карл Милтон.

Который скончался в сауне.

Кажется, кто-то сказал, что это был сердечный приступ. Я кричала, просила сделать ему искусственное дыхание, тормошила коллег, отдавала распоряжения.

Но ничего не имело значения. Гул голосов, разговоры, крики сотрудников – все это растворилось в тишине.

Его положили на пол, чтобы сделать массаж сердца, но даже после этого он не задышал. Он безжизненно лежал – на нем были шорты HEAT и промокшая от жара футболка.

Я упала на колени и начала шепотом молить, чтобы он очнулся. Я впервые за долгое время звала его папой и, захлебываясь слезами, умоляла вернуться ко мне. Я беспомощно согнулась пополам, дыша часто, но не чувствуя абсолютно никакого кислорода в легких. Мне так хотелось, чтобы все это оказалось лишь сном – жестоким сном. Мы не были с ним близки, но он ведь часть моей семьи. Он стал моим спасением в тот день, когда несколько месяцев назад мой мир рухнул.

– Что, черт возьми, происходит? – проревел властный голос позади. Он звучал так, будто знал, что делать, а мы просто мешали ему. Я повернула к нему свое заплаканное лицо и оказалась нос к носу с Декланом. – Эверли? – ошарашенно прошептал он.

Я уловила момент осознания трагедии. Он был написан на его лице: Деклан взглянул через мое плечо, побледнел, его щеки впали. Он шумно выдохнул и тут же стал раздавать указания.

– Реанимируйте его.

– Сэр, он скончался. Похоже на сердечный приступ. Мы пытались…

– Попробуйте еще раз, – резко оборвал его Деклан.

В его глазах еще не было той боли, которая разрывала мою грудь. Она накрыла его через минуту. Смерть билась демонической птицей над нами, готовая вдохнуть в души страх, ярость и шок. А затем пронзить нас мучительным горем.

Я сдавленно рыдала, как брошенный ребенок, не находя утешения.

– Уведите ее отсюда, – приказал Деклан. – Ей не нужно это видеть. Позвоните его семье. Ему понадобится их поддержка – и наша, – когда он очнется.

– Он не очнется, – я покачала головой, изо всех сил стараясь звучать уверенно, прошептала: – Разве вы не видите, что он не очнется?

Его зеленые глаза искали ответ в моих, пока я, стоя на коленях, смотрела на него. Его голос дрогнул, когда он сказал:

– Мы должны попытаться.

И он пытался. Снова и снова. Отчаяние медленно овладевало им – он не мог справиться с этим. Потому что со смертью нельзя справиться.

Он застыл, когда медицинский персонал констатировал смерть моего отца. Деклан сомкнул челюсти и сжал руки в кулаки. Он приказал всем выйти – и я видела, как тяжело ему дается сдерживать эмоции.

Если ты часть HEAT, ты – член семьи, часть огромной команды. Это было написано на брошюре, которую выдавали каждому при трудоустройстве. Деклан верил в эти слова, как и мой отец. Деклан и мой отец относились друг к другу как отец и сын во всем. И сегодня он потерял его.

Я буду плакать и скорбеть, жалеть об упущенных моментах, но горе Деклана было намного сильнее моего. Оно было катастрофическим. Даже если он не захочет этого признавать.

Я вышла из сауны, чтобы дать медицинскому персоналу выполнить свою работу. И я понимала, что моя жизнь изменится. Единственной нитью, которая связывала меня с этим местом, был мой отец. Теперь его не стало.

Скоро и меня здесь не будет.

По крайней мере, так я думала.

7. Деклан

КАРЛ МИЛТОН ушел из жизни в 20:01.

Властям было поручено связаться с его женой.

Уже к 20:02 его супруга, Мелинда, позвонила, чтобы узнать, кто будет управлять его долей в компании.

Я рассчитал, что где-то через десять минут начнут названивать журналисты с вопросами. Стервятники. Каждый из них. Слетаются к раненому зверю, готовясь устроить кровавый пир. Я хоть и был ранен, но не смертельно, поэтому я защищу наше общее наследие – Карл был моей семьей во всех смыслах – любой ценой. Даже если это означало пойти против его жены, прессы и всей этой чертовой империи, которую мы построили вместе.

Карл приютил меня, когда я играл в НФЛ. Он заставил меня поверить в себя так, как никто другой. Он воспринимал моих родителей как равных, а не как рабочих-иммигрантов из Греции. Он относился к ним так, как они того заслуживали. Он показал нам цель, к которой мы шли, и доверил свой бизнес.

Он стал частью семьи.

И мы не станем устраивать пляску на костях после смерти члена семьи.

Я знал, что нужно позвонить братьям, разобраться с персоналом, подготовить пресс-релиз… знал, что нужно сделать миллион дел.

Все то, в чем Карл был мастером. Он был тем, кто умел очаровывать, успокаивать прессу, управлять административными делами и заниматься проблемами бизнеса, когда мне этого не хотелось. Я играл в мяч, тренировался, позировал для снимков с кольцом за победу на Супербоуле и улыбался тем, кто лез ко мне с вопросами. Я не занимался организационными вопросами. И не хотел этого.

Но теперь придется.

Я должен был стать тем, кто решит все проблемы, кто заставит коллектив вернуться к обычной работе, несмотря на то что самого дорогого нам человека уже не вернуть. Я не мог заставить его сердце биться. Не мог воскресить его.

Я просил медицинский персонал пробовать снова и снова бессчетное количество раз, пока врач не произнес роковые слова. Затем резко приказал своим сотрудникам уйти. Вскоре после этого по громкой связи дали объявление: зал закрыт до дальнейших уведомлений, всем необходимо немедленно покинуть помещение.

Я стоял в душной сауне и смотрел, как крупное тело Карла укладывают на носилки. Когда его увезли, вся жизнь пронеслась перед глазами.

Не знаю, сколько прошло – секунды, минуты или часы, – но я услышал ее голос, тихий и нежный, за спиной:

– Вы перегреетесь, Деклан.

Мое имя, которое она никогда обычно не произносила, сорвалось с ее губ с такой теплотой, словно так она пыталась вытащить меня из тьмы, что уже накрывала меня с головой.

Я обернулся и увидел, как она, прикусив губу, смотрит на меня. Затем подошла ближе и провела ладонями по моим щекам – они стали мокрыми от слез. Я не чувствовал их – лишь холод, оцепенение и шок.

– Ты закрыла зал? – вырвалось у меня.

Она кивнула.

– Я подумала, что это лучшее решение в данных обстоятельствах.

Что-то мерзкое закипело во мне. Холодное, отчаянное, ожесточенное потерей человека, который отдал мне почти все.

– Он не хотел бы, чтобы мы закрывали зал. Ни на минуту.

– Ох, ну… – Она убрала руку и сжала ее в кулак. – Мы должны оплакать его, действовать правильно. Мы не можем просто продолжать делать то, что делали, не останавливаясь.

– Мы никогда не останавливались. Так всегда делал Карл, Эверли, – мои слова прозвучали бесчувственно. Но она не была здесь. Она не видела, как мы работали ради этого, сколько вложили, чтобы достичь этого. – Мы откроемся завтра утром. И мы вместе должны справиться с его уходом. Так что убедись, что выглядишь достойно. Пресса оторвется на этой новости.

Она удивленно раскрыла рот, когда я спокойно прошел мимо нее.

– Вы же не серьезно? Неужели вы не сделаете паузу, чтобы хотя бы осознать смерть моего отца?

Я провел рукой по лицу и глубоко вздохнул. Карл Милтон хотел бы, чтобы я оставался в игре. Всегда. Этот человек жил ради империи и легенды.

– Нет, потому что мой партнер по бизнесу не хотел бы этого.

– Вы знали его гораздо лучше, чем я, Деклан. – Она сделала вдох, выдох получился дрожащим, как будто она понимала, что я чувствую, каково мне скорбеть о нем. – Вы не можете просто закопать боль потери глубоко внутри, будто ничего не произошло. Вы должны вспомнить хорошие моменты из прошлого и…

– Ты знаешь об этом не понаслышке, Эверли? – Что-то мелькнуло в ее глазах, и она тут же подавила все эмоции, отгородилась от них глухой стеной, как той ночью во внедорожнике.

Но когда она снова подняла голову, в ее синих глазах горел огонь. Она обожгла меня полным ненависти взглядом, когда я прошел мимо, чтобы закрыть сауну. Медики разговаривали с полицейскими, а нам нужно было разбираться с прессой, звонить адвокатам, решать, что делать дальше. У нас не было времени на траур.

Эверли шла за мной по пятам.

– Что мы скажем всем, кому он был дорог? «Мистеру Харди все равно. Пора работать».

– Все поймут. Большинство из нас работают в компании уже много лет, и только потому, что ты появилась несколько месяцев назад…

– Что? Я что-то не знаю или недостаточно забочусь? Это вы хотели сказать? – Она скрестила руки на груди. – Знаете что, мистер Харди? Пошли вы.

– Отлично. Ты наконец-то дошла до этого. Лучше злиться, чем грустить. И да, не забывай о своей гордости. Когда пресса узнает новости, она тебе понадобится.

Она была слишком чиста и невинна для этого мира, слишком далека от понимания, что империя, подобная этой, может разрушиться и разорвать человека на части, если не соблюдать определенные правила.

– Эверли! – я услышал голос Уэса раньше, чем увидел его. Он раздражал. – Господи, я пришел, как только узнал.

Я бросил взгляд на часы. Два часа. Ее отец умер, а ее «интрижке на пару вечеров» потребовалось целых два часа, чтобы добраться сюда, хотя я знаю, что он не работает с девяти до пяти.

– Тебе нельзя здесь находиться сейчас. Спортзал закрыт, – холодно заметил я.

– Да ладно, чувак, – проворчал он, обнимая ее за плечи.

В тот же момент она прошептала:

– Боже мой.

Она прижалась к нему, будто он мог утешить ее. Будто его объятий ей было достаточно.

– Мне жаль, что такое…

– Вы двое можете идти, – я оборвал его на полуслове и повернулся к ним спиной, когда в помещение вошли Мелинда, Анастасия и Клара.

– Что случилось? Кто из медиков сегодня в смене? – начала засыпать меня вопросами Мелинда. Ее уложенные в идеальный пучок светлые волосы говорили о том, что она уже подготовилась к разговору с прессой. Черный брючный костюм, такой же, как у Анастасии и Клары, намекал на траур.

Анастасия – с такими же светлыми волосами, как у матери, и безупречным макияжем – схватила меня за руку. По ее щекам текли слезы. Прикосновения девушки вызвали толпу неприятных мурашек, будто она была ядовитым плющом, от которого нужно держаться подальше. Мне не нравилась эта девушка – я терпел ее только из-за того, что она была связана с Карлом.

– Я буду скучать по нему. Не могу понять, как это могло случиться.

Я не смог удержаться и оглянулся, чтобы проверить, здесь ли Эверли, собирается ли она сказать слова утешения своей семье.

Она закусила пухлую губу, потом вздохнула и потянула за собой Уэса. Она прочистила горло, и мгновенно взгляды Мелинды и Анастасии впились в нее, словно кинжалы.

– Я соболезную вашей утрате. Мы сделали все, что могли, но он… – голос Эверли дрожал. Она мужественно держала зрительный контакт с Мелиндой и нервно гнула пальцы на уровне своего обнаженного живота. На ней все еще была проклятая спортивная форма.

– Почему ты вообще здесь? – Мелинда выплюнула свой вопрос, словно это было обвинение.

– Я… Что? Я здесь работаю.

– И что? Ты думаешь, это дает тебе право быть здесь? – Она провела ухоженной рукой по прядям. – Сделай так, чтобы все сотрудники покинули территорию спортзала, Деклан. Это дело нашей семьи. Нам нужно урегулировать все вопросы с прессой во благо нашей компании.

– Мелинда… – начал я.

– Посмотри на улицу, Деклан. – Она указала пальцем в сторону, и я увидел, что за окнами собралась уже целая толпа вокруг машин скорой помощи и полиции. Фотографии делались, вспышки ослепляли – и всего этого раньше я не замечал.

Шок от потери настолько близкого человека, который был мне как отец, не накрыл в первые минуты. Или, может, накрыл, и именно это не дало мне раскиснуть.

Все, что случилось, плохо повлияет на Эверли. Она не привыкла к такому.

– Иди домой, Эверли. Я позабочусь о том, чтобы тебя уведомили о похоронах Карла.

– Если тебя пригласят, – добавила Мелинда.

Эверли сначала побледнела, а затем тут же покраснела.

– Мелинда, – мой голос разрезал воздух как хлыст. В этот же момент Клара пробормотала, что Карл – отец Эверли, и матери не стоит вести себя так с ней, на что Анастасия пихнула сестру в бок. – Я скажу это всего один раз, и надеюсь, всем все станет ясно. Карл дал понять мне в первый день нашего с Эверли знакомства, что она – часть империи HEAT и часть семьи. Нашей семьи. Относитесь к ней соответствующе, иначе вам придется иметь дело со мной. Вы поняли?

Мелинда вскинула подбородок и сжала губы.

– Это мы еще посмотрим.

– Мама! – взвизгнула Клара, возмущенная дерзостью матери. Они все начали ругаться, но мое внимание было сосредоточено только на Эверли. Она сделала шаг назад и покачала головой. Я видел, что она едва сдерживает слезы, отказывается дать им волю и показать нам свои настоящие эмоции. Ее неконфликтность и умение держаться с достоинством, а также беззвучное «Прощай», которое она произнесла, подняв голову, разожгли в груди желание схватить ее за руку и удержать.

Карл гордился бы.

Я был поражен тем, как она себя вела. Она была так сильна, как ни одна из находящихся здесь женщин. Когда она ушла, рука Уэса легла на ее поясницу, и это разожгло в глубине моей души какой-то забытый огонь.

Я глубоко вздохнул и попытался в голове составить список дел, которые нужно было сделать. Следующие несколько дней будут адскими.

* * *

И Я СДЕЛАЛ ВСЕ. Я позвонил в наше PR-агентство, вызвал своего помощника, связался с братьями и постоянно был на связи с Мелиндой и ее дочерьми. Все для того, чтобы организовать похороны.

Мы все почти не спали, скорбели, но продолжали идти вперед. Я заметил синие глаза Эверли на похоронах – она снова казалась совершенно невозмутимой. Она не стояла рядом с семьей отца, а сидела на церковных скамьях вместе со всеми остальными.

Рядом с ней сидела женщина с длинными темными косами и такими же чертами лица, как у нее. Она нежно гладила ее по руке, пока пастор читал проповедь. Затем они обе встали в очередь соболезнующих на поминках, выразили семье – и мне – свои соболезнования так, будто сами никого не потеряли. Будто были достаточно сильны, чтобы сочувствовать другим, несмотря на то, что заслуживали сочувствия сами.

Эверли Белафонте, казалось, не беспокоило то, что происходило. Но я знал, что ей нужно отпустить себя. Но она не отпускала. Ей нужно было дать хотя бы несколько минут, чтобы почтить память отца, но Мелинда взяла на себя весь панегирик вместе с дочерьми. Эверли даже глазом не повела.

Мне хотелось взбодрить ее, сказать, что она заслуживает скорбеть вместе со всеми как член семьи, что Карл хотел бы этого.

Но я не мог. Теперь я должен был быть королем этой империи.

Через два дня после похорон мы с братьями получили звонок.

– Состоится оглашение завещания мистера Карла Милтона. Оно довольно необычное: он хотел, чтобы вы и ваши братья услышали его вместе с Эверли. Завещание будет оглашено каждому из вас по отдельности. Я знаю, это необычно, но мы хотели бы, чтобы вы пришли…

– Просто скажите время и место. Я буду там, если это то, чего хотел Карл.

Я готов был сделать все, чего хотел этот старик, теперь, когда его не стало, – подумал я.

Ну, по крайней мере, я так думал – до тех пор, пока не услышал, что он просил меня сделать в этом проклятом завещании.

8. Эверли

– ВЫЙТИ ЗА НЕГО? Я не выйду за него замуж, – мой голос дрожал, хоть и звучал громко. Я оглядела всех присутствующих. В глаза бросилась брошка HEAT, которая была приколота к белому пиджаку с подплечниками миссис Джонсон. Я, Деклан и три его брата расположились вокруг стола.

На всех четырех братьях Харди были черные костюмы и галстуки в тон. Одежда сидела на них идеально и прекрасно сочеталась с темными волосами. Они сидели молча с совершенно разными эмоциями на лицах.

Декс, отвечающий за охрану бренда, усмехался, будто это была шутка. Дом, с которым мы несколько раз спарринговали в спортзале, с беспокойством смотрел на меня. Он лучше остальных братьев знал меня. Димитрий изучал Деклана, словно ожидая его реакции.

Я тоже. Мы с Декланом отдалились друг от друга после смерти Карла – хотя он и заступился за меня перед Мелиндой, сказав, что я тоже часть семьи.

Но я не была ей.

Я не принадлежала этому миру и не была уверена, что хочу этого вообще. Я пережила нападки прессы на похоронах только потому, что мы с мамой ушли оттуда так быстро, как только смогли. Мы уже сталкивались с подобным вниманием раньше и не хотели пережить это еще раз.

И вот теперь меня втянули в это снова.

Миссис Джонсон зачитала завещание, собрав нас всех в большом конференц-зале своей юридической фирмы. Она сказала, что мне и Деклану, а также его братьям, огласят первые пункты завещания в частном порядке. И только потом Мелинде, Анастасии, Кларе и моей маме зачитают их часть.

Мама сразу после похорон улетела домой и позвонила, чтобы сказать, что подключится по видеосвязи.

– Эти формальности… – сказала она, откинув свои африканские косички с лица. – Ты же знаешь, как я их ненавижу.

Я заверила ее, что все будет хорошо. Мне казалось, что нам ничего не достанется. Мы никогда ничего не получали.

Но это было до того, как миссис Джонсон сбросила бомбу, которая взорвалась у меня в животе. Я вцепилась в деревянный стол, пытаясь удержаться на ногах, пережить этот шок, сделать вдох сдавленными легкими.

– Только вам решать, мисс… – она запнулась, вероятно, осознав, что я не ношу фамилию отца.

– Мисс Белафонте.

Женщина поправила очки, затем вздохнула, и ухоженными пальцами сняла их с лица, оставив болтаться на бисерном шнурке.

– Эверли, простите, если я нарушаю границы, но вы знаете, что я часть HEAT и искренне ценю все, что вы сделали для меня за последние несколько месяцев. Отказаться от таких возможностей…

– Миссис Джонсон, это не возможности. Это принудительный брак. Это шантаж, – мой голос дрогнул, и я сделала глубокий вдох в надежде сохранить спокойствие.

– Ваш отец хотел лучшего для семьи и своего наследия. Брак на один год – это не конец света.

– Зачитайте последний абзац еще раз, пожалуйста.

– Конечно, – она прочистила горло. – Условием получения акций моей компании, которые дают большинство голосов в управлении брендом HEAT, для Эверли и Деклана является вступление в брак. Если они этого не сделают, акции будут переданы компании StoneArm Real Estate. И, уверяю вас, я знаю, что делаю. Я не позволю своей дочери связать жизнь с кем-то из «Кобр». Не когда на кону моя империя. Не тогда, когда ей нужно очистить свое имя.

– Он просто не хотел, чтобы я вышла замуж за игрока «Кобр»! – выкрикнула я, игнорируя тот факт, что он также пытался очистить мое имя. Я даже не могла сконцентрироваться на этом.

– Что ж, это так, и, кажется, у тебя какие-то репутационные проблемы, – Деклан сузил глаза. Мое сердце заколотилось от того, что мне, возможно, придется ему рассказать, от того, что они все могут узнать правду.

– Не такие, как у тебя, в любом случае, – усмехнувшись, добавил Дом.

– Отвали, – бросил Деклан.

– Давайте будем честны, в этом городе у меня никакой репутации, – сквозь зубы проговорила я. – И не то чтобы я хочу, чтобы она у меня была.

Карандаш, который я держала в руках, треснул и сломался пополам. Вот и все – мое спокойствие исчерпалось. Я пыталась. Правда пыталась. Но никто не хотел бы оказаться на моем месте. Я прочистила горло.

– Я не стану этого делать.

Дом кивнул, словно соглашаясь со мной.

– Тебе не обязательно это делать, Эви.

Я заметила переглядки Димитрия и Декса. На кону были их карьеры – их бренд. Я не могла себе позволить принять необдуманное решение.

– Думаю, вам нужно взвесить все плюсы и минусы, – попыталась вразумить меня миссис Джонсон.

Мне была ненавистна сама мысль о том, что я поступаю эгоистично, не считаюсь с мнением этих мужчин. Казалось, будто я бросаю их на растерзание волкам. Но я не хотела иметь с ними ничего общего – даже если рискую остаться без крыши над головой и без гроша в кармане.

– Мне ничего не нужно. Извините, но вы можете продолжить разбираться без меня. Мне не нужны его деньги или…

– Карл – владелец студии йоги твоей матери и ее дома. Их наследуют Мелинда и Анастасия Милтон, если ты не дашь согласие на брак.

– Черт, – выдохнул Декс, и Дом тоже тихо выругался.

– Что? – неверяще прошептала я. Мое сердце заколотилось в груди, а потом будто провалилось в бездну. Это чувствовалось так, будто ад разверзся, а оно упало прямо в его глубины. Кровь перестала циркулировать по венам, мозг перестал работать, и моя жизнь резко оборвалась. – Нет. Только не ее студия. Он бы не сделал этого.

– Ох, Эверли, – цокнула миссис Джонсон, затем накрыла мою ладонь своей и похлопала по ней. – Он был прекрасным бизнесменом с невероятным талантом вмешиваться в дела других компаний. Но он любил тебя. Он позаботился о том, чтобы обеспечить тебя – отложил приличную сумму для этого.

Она повернула листок бумаги и указала на сумму – от количества нулей у меня закружилась голова.

Я бросила взгляд на Деклана, готовая обвинить во всем, что происходит, кого угодно. Он сидел, идеально выпрямив спину, со сжатыми кулаками на бедрах. Нижняя часть лица казалась такой напряженной, словно ее высекли из камня. Он не смотрел на меня даже после того, как повисла долгая пауза. Хотя именно в этот момент он мог сделать это. Деклан медленно кивнул, словно раздумывая над своим будущим, а потом он поиграл желваками. Еще раз. И еще раз.

– Я получу пакет акций с большинством голосов, миссис Джонсон?

Он говорил холодно, расчетливо и жестко. Этот человек, которого все считали очаровательным, на самом деле был таким же безжалостным, как мой отец. Он хотел получить бизнес, деньги, наследство. Ему было все равно, что он отнимет у меня целый год жизни. Ему было все равно, что я не согласна.

В том доме и той студии я выросла. У моей матери были только они. И хотя я бросила все и уехала, дом и студия оставались моими единственными местами, где я чувствовала себя в безопасности. Ради них мы с мамой долго и тяжело трудились.

– Что ж, Деклан, вы получите большинство акций спортзала. Право голоса за весь бренд: отели, рестораны, гольф-клубы и т. д. Я могу продолжать перечислять до бесконечности, но если коротко – вы и ваши братья сможете принимать любые решения относительно империи HEAT. Если откажетесь, потеряете акции мистера Милтона – их получит StoneArm Real Estate.

– Я о ней никогда не слышал, – сказал он, ожидая дополнительной информации.

Димитрий наконец заговорил.

– Нас не волнует это. Если ты не хочешь этого, мы можем начать все заново.

– Меня это волнует, идиот. Мы с Карлом потратили годы на то, чтобы построить этот бренд. Я не собираюсь его просто так отдавать.

Декс усмехнулся, будто все происходящее казалось ему смешным.

– Ну и что? Ты можешь построить все с нуля. Ты же, черт возьми, мужская версия какой-нибудь сестрички Кардашьян.

Дом расслабился и посмеялся вместе с Дексом.

– Пошли вы все, – вздохнул Деклан и потер переносицу.

– Что? Злишься из-за того, что к чему бы ты ни прикасался, это превращается в золото? – Декс толкнул Дома локтем. – Помнишь тот рекламный ролик для спа, который он снял? Мы думали, что этот проект провалится, потому что его актерская игра была ужасна. Но наши ожидания не оправдались – они открыли еще шесть спа-центров при отелях в тот год, потому что желающих было море.

– Как же тупо, – сказал Димитрий. Он был единственным из всех братьев Харди, который больше всего беспокоился за Деклана, но и он рассмеялся. – И все потому, что ты пару раз удачно забил мяч.

– Я не просто «удачно забил мяч», – Деклан заскрежетал зубами. Затем глубоко вздохнул, словно поняв, что его пытаются вывести из себя. – Это не шутки, ребят.

– Мы знаем, – серьезно сказал Дом. – Но мы можем сделать вид, что это шутка, потому что ты не обязан ничего делать, если не хочешь.

Все братья кивнули – они объединились, чтобы поддержать того, кто больше всего сейчас нуждался в заботе.

– Я не отдам этот бренд какой-то левой компании, – внезапно он встретился со мной взглядом, в его глазах горел зеленый огонь решимости. – Не тогда, когда могу это предотвратить.

Миссис Джонсон прочистила горло.

– StoneArm Real Estate – частная компания, о которой мало что известно. Мы можем начать искать информацию о ней, но, предполагаю, ее умение скрываться соответствует нашему умению искать.

– Один год? – переспросил Деклан.

Декс усмехнулся.

– Ты и так половину времени будешь занят на фотосессиях. Так что это даже не 365 дней. Не будь нытиком.

Димитрий толкнул его локтем.

– Им нужно пожениться, чувак.

– И что? – пожал плечами Декс. – Деклан ведет себя так, будто этот спортзал – его ребенок, а у него их сотни по всей стране. Он верит, что все эти курорты, рестораны, наши бесчисленные гольф-клубы и казино – часть большой команды HEAT. И он готов отказаться от этого всего из-за какого-то жалкого года брака?

Они все переглянулись. Его братья безмолвно переговаривались. Обо мне. О моей жизни. О целом годе, который проведу на цепи у их брата.

Затем Деклан наконец заговорил.

– Весь юридический отдел согласен, что это лучший сценарий?

– Да, – кивнула миссис Джонсон. Она уточнила детали и дала нам общую картину происходящего. А я не нуждалась в дополнительных деталях. Мне нужны были воздух и время, чтобы переварить все это, а также чертов бокал какого-нибудь алкогольного напитка.

– Юристы могут изучить несколько незначительных деталей этого завещания, если вы хотите.

Она стала перебирать бумаги, а Деклан посмотрел на нее с недоверием.

– Звучит как нечто незаконное.

– Вы удивитесь, что можно сделать, имея на руках доверенность и завещание.

Карл. Он всегда умел находить выход. Это я успела заметить за те несколько месяцев, что провела рядом с ним.

Миссис Джонсон улыбнулась мягко, словно добрая фея-крестная, готовая помочь нам обоим.

– Мы пройдем через это вместе, хорошо? Поженитесь и поймете, каково вам жить вместе. Меньше ста лет назад браки по расчету были нормой – и до сих пор они сохранились в некоторых культурах. Все это к лучшему.

– Отправьте документы моим юристам, – буркнул он. Я почувствовала нотку раздражения в его голосе, но… он, кажется, готов был согласиться.

– Мистер Харди! – наконец не выдержала я, его имя, пропитанное упреком, сорвалось с моих губ быстро и громко.

– Да, мисс Белафонте? – То, как он усмехнулся, произнося мое имя, напомнило мне, почему план может не сработать.

– Вы же не серьезно? – выдохнула я.

– Почему бы и нет? Это моя компания. Я не собираюсь отдавать ее только потому, что мне нужно изменить свое семейное положение на 365 дней.

– Я… я чувствую себя чужой в этом месте, – прошептала я. Стены, казалось, сдвинулись на несколько сантиметров ко мне, воздух стал затхлым от концентрации привилегированных снобов, а пол ощущался чересчур мягким для человека, который привык к суровым условиям жизни. Но потом наши с Декланом взгляды встретились. В его глазах была решимость, и, должно быть, в моих он ее тоже увидел. – Я чувствую себя чужой, – на этот раз яростно произнесла я, понимая, что мне уже ничего не поможет.

Будь спокойной. Собранной. Не показывай ничего лишнего.

Я тяжело выдохнула, подавив все эмоции, и на секунду закрыла глаза. Они не будут воспринимать меня всерьез, если я прямо сейчас заплачу или выйду из себя.

– Один год – и ты можешь принадлежать чему и кому угодно. Собери вещи и переезжай ко мне. Можешь отдохнуть пару дней или неделю. Но на этот год, Эверли, ты станешь моей.

Тот же адреналин, то же возбуждение, захлестнувшее меня тогда во внедорожнике, закипели под кожей от его слов.

– Вообще-то, – миссис Джонсон подняла золотую ручку, которую использовала как указку, – завещание вступает в силу прямо сейчас.

9. Деклан

– ПРЯМО СЕЙЧАС? Я не могу переехать к нему вот так просто. – Эверли изо всех сил старалась сохранить самообладание, но ее защитная маска, та самая, что оберегала ее от невзгод этого мира, начала трещать по швам. Она рассыпалась на глазах. – Я не…

– Завещание вступает в силу прямо сейчас, – резко оборвал я. – Мы сделаем так, как велено, или потеряем то, что для нас важно. Вот и все. Карл знал, как управлять людьми, Эверли, и решил поуправлять и нашими жизнями.

Не знаю почему, но это осознание вызвало у меня первую с момента его смерти улыбку. Как будто он с того света говорил нам: «Пошли вы». И так смог доказать, что его яркая и неукротимая при жизни личность выдержала испытание смертью. Даже после смерти он все равно смог добиться своего.

Я ненавидел его за это. Но и обожал за это же.

– Эверли, неужели ты не хочешь начать свою управленческую работу как можно скорее? – Я посмотрел на нее и приподнял бровь.

Она рассмеялась в голос и заерзала на стуле. На ней было строгое черное платье. Я видел его на ней только на похоронах – раньше она его не надевала. Лосины и спортивные топы всегда сводили меня с ума, но этот элегантный, сдержанный образ почему-то заводил еще больше. Хотя, казалось бы, сейчас вообще не время думать о таком – ее отец только что умер.

– Вам нравится все это?

– Карл всегда был дотошен насчет определенных условий и договоренностей.

– Если вы думаете, что я перееду к вам и выйду за вас замуж только потому, что мой отец даже после смерти не может смириться с тем, что я встречаюсь с игроком команды-соперника, то вы ошибаетесь.

– Почему бы тебе тогда не позволить мне отвезти тебя в мой дом – там мы могли бы обсудить это подробнее, – я подмигнул миссис Джонсон.

Эверли закусила губу, а потом ответила сдержанным тоном:

– Не подмигивайте ей, будто это все какая-то шутка. Это целый год нашей жизни.

– Что такое год, учитывая, что мы работаем в одном городе? Или ты планировала вернуться в свой родной?

Вот оно. Как она замкнулась, как сразу отгородилась, стоило мне затронуть то, о чем она не хотела говорить. Целая история, целая жизнь, которую она не желала вспоминать.

Первый раз, когда я встретил ее, она сделала то же самое.

– Нет. Я не вернусь в свой родной город, – сквозь зубы процедила она. – Вы меня недооцениваете. Вы уже сделали это однажды, и для вас это плохо кончилось. Или вы не помните?

О, я помнил это прекрасно. Как же я мог забыть?

* * *

Дочь Карла, с которой он давно не общался, стояла передо мной в зале HEAT Health and Fitness после экскурсии и знакомства с моими братьями. Все приняли ее с распростертыми объятиями, кроме меня. Она нервно заламывала пальцы, видимо, понимая, что мы не нанимаем в этот зал кого попало.

– Я знаю, как это странно выглядит. Я могу подготовить резюме, и вы проведете собеседование, если хотите.

Я задумчиво прикусил щеку, решив задать ей пару вопросов.

– Ты раньше вела занятия в зале?

Она энергично кивнула.

– Да, мне нравится преподавать, и я посещала курсы в колледже. Я…

– Ты получила степень? – перебил я. Это было обязательным условием для всех моих сотрудников.

– На самом деле… нет. Но наличие степени не определяет мои навыки. Жизненный опыт куда важнее, – уверенно парировала она и сузила свои ярко-голубые глаза. – А вы получили степень по футболу?

Она ведь знала, что меня пять раз подряд признавали самым ценным игроком НФЛ во время моей карьеры, не так ли?

– Я играю в футбол с пяти лет.

– А я занимаюсь йогой с трех, – тут же ответила она. – Вы нанимаете людей только потому, что у них есть бумажка о том, что они где-то проучились целых четыре года?

– Если бы ты проходила собеседование, то знала бы, что это не единственное, на что я обращаю внимание. У тебя есть опыт в йоге. Что еще? – я перешел в нападение, потому что сейчас меня бесила вся сложившаяся ситуация. Она, должно быть, на десять лет младше, а уже учит меня, как нанимать людей?

Она медленно обвела взглядом меня с ног до головы.

– Я отлично работаю с детьми на йога-классах. И да, я занимаюсь самообороной – могу преподавать и ее. Вы вдвое больше меня, но я легко могу поставить вас на колени.

– Спорим? – Моя любовь к соревнованиям, признаю, иногда доставляет мне неприятности. – Ты получишь работу инструктора по йоге. А если поставишь меня на колени, я дам тебе вести и занятия по самообороне.

– Идет, – она широко улыбнулась, и в этот момент я будто впервые увидел ее. Потому что одна эта улыбка могла свалить любого мужчину с ног. Ее глаза сузились, скулы округлились, а появившиеся ямочки на щеках сделали ее одновременно милой и сексуальной.

Милой и смертоносной.

Она разобьет пару сердец, я был уверен. Но мое точно не будет среди них.

Она развернулась на пятках своих кроссовок и направилась к двери.

– Я уже положила свою сумку в шкафчик. Во время экскурсии увидела у вас кое-что. Ринг в центре зала – классная фишка. Давайте пойдем туда – и я заслужу свое место.

– Эй, потише, Рокки, – я рассмеялся.

Она обернулась, наклонив голову.

– Рокки?

– Ты не знаешь Рокки? – Она сморщила носик.

Черт. Это уничтожило все. Как будто на мой перевозбужденный член вылили ведро ледяной воды. Она молода. Слишком молода.

– Это легендарный боксер из одноименных фильмов! – Я потер переносицу. – Сколько тебе лет?

– О, я не думаю, что часть с эйджизмом стоит включать в собеседование, – она мягко улыбнулась. – К тому же я не знаю о Рокки не в силу моего возраста. В детстве я не смотрела телевизор и не ходила в кино. – Она пожала плечами, будто это было нормально, и продолжила идти к двери.

– У тебя не было телевизора? – Я чуть не споткнулся, услышав это.

– Вы покажете мне зал до или после того, как мы окажемся на ринге?

– До. После ты будешь слишком уставшей, – сказал я, потому что эта тощая задница точно не сможет уложить меня на лопатки. – Тебе придется нечасто бывать на этом этаже. Мы его почти не используем – только для управленческих встреч и работы с крупными клиентами. Но если у тебя будут вопросы, отдел кадров – прямо по коридору, а мой кабинет – в самом конце. Хотя я там редко бываю.

Я нажал кнопку лифта, и двери почти мгновенно открылись. Мы вошли внутрь.

– Мне никогда не нравились кабинеты.

– Почему?

– Мой отец чувствовал себя в них как рыба в воде, а мы с мамой – нет. – В ее словах не было боли или обиды. Скорее, Эверли просто знала свое место. Большинство людей пытаются влиться в компании, которые их просто не могут принять. Они мучают себя, пытаясь стать частью чужого мира – и только потом понимают, что были бы счастливее, если бы сразу нашли свое место. Я сам пытался заниматься разными видами спорта, играть на других позициях, строить другую карьеру. Но Майкл Джордан не был великим бейсболистом – он стал великим баскетболистом.

Мы молча ждали, когда откроются двери лифта. Я жестом пропустил Эверли вперед, чтобы она осмотрела помещение. Некоторые посетители зала прервали свои тренировки, чтобы подойти и представиться. Эверли буквально светилась.

– Я так воодушевлена. Кажется, у вас прекрасные клиенты.

– Кажется, так, – пробурчал я и похрустел костяшками пальцев. Мы направились в сторону ринга.

Она подошла к нему и так легко проскользнула под канаты, что я начал думать, насколько она может быть хороша.

– Тебе нужна защита?

– Зачем? Будете меня бить? – Она наигранно надула губы и захлопала ресницами, словно пародируя тех, кто использует такие приемы против мужчин постоянно.

– Не думаю, что мне понадобится это делать, Эверли. Ты ведь такая миниатюрная, как капля дождя. – Я ухватился за канат, чтобы пролезть внутрь.

Она сузила глаза.

– Дождевая вода бывает опасна. Она становится причиной наводнений… забирает жизни, смывает машины, сдвигает горы. Капля дождя мала, но вместе с другими она – сила.

В тот момент я понял, что Эверли станет проблемой.

– Но сегодня здесь только ты. Одна.

Она позволила легкой улыбке тронуть губы, потом выпрямилась и расставила широко ноги.

– Давайте посмотрим, на что вы способны. Нападайте.

Я встретил ее взгляд – решительный, сосредоточенный, живой. В нем не было страха, словно она знала, что способна на большее, чем я ожидал от нее.

Что-то внутри меня заклокотало – что-то, что не должно было так реагировать на происходящее. Мне нравилось добиваться женщин, наслаждаться их покорностью и брать на себя контроль, если они этого хотели.

Я делал так раньше, потому что девушкам это нравилось. Эта же девушка собиралась защищаться от меня.

Я предпринял слабую попытку напасть – шагнул к ней и, сделав быстрый рывок, попытался схватить ее за запястье. Она ловко схватила мою руку, резко скрутила ее и завела за голову, причем с такой силой, что, если бы я не согнулся и не упал на пол в тот момент, она сто процентов сломала бы мне запястье.

– Господи, Эверли, что за черт? – взревел я.

Я не хотел кричать, но… так вышло. Она сияла, смотря на меня сверху вниз. Она расплылась в такой яркой белоснежной улыбке, что мне сразу же захотелось извиниться за эту вспышку гнева.

– Правило номер один: нельзя недооценивать противника и давать ему преимущество. Оказывается, достаточно одной капли дождя, чтобы свалить вас.

Я посмотрел на нее в полном недоумении.

– Ты… Ты чуть не сломала мне руку. Я не ожидал, что ты…

– Да, повторю, недооценивать другого человека – не самая лучшая идея.

Черт. Я знал это. Я занимался спортом всю жизнь – и понимал, что даже те, кто кажутся аутсайдерами, выигрывают или получают преимущество, если их недооценивать. Но здесь было иначе.

– Ты меньше меня вдвое, если не больше!

– Я знаю. И это невероятно воодушевляет – знать, на что способно тело.

Я пробормотал:

– Похоже, работа твоя. – Я выдернул руку из ее хватки и поднялся. – Когда ты хочешь начать, Капелька?

Она сморщила нос.

– Мне не нравятся прозвища. Все просто зовут меня Эви. И я готова начать сегодня, если так, конечно, можно. Я постоянно работала в своем родном городе и терпеть не могу сидеть без дела.

– Хорошо. Могу я узнать, почему ты переехала? – Я лез не в свое дело. И прекрасно понимал это. Но я должен был узнать, с каким человеком мне придется работать.

Вся краска тут же сошла с ее лица – она будто отключила все эмоции.

– Иногда людям просто нужны перемены, – она не стала вдаваться в подробности.

В тот момент у меня появилось ощущение, что она изменит мою жизнь намного больше, чем мне кажется.

* * *

НАШИ ВЗГЛЯДЫ встретились, будто мы оба вспомнили нашу первую встречу.

– Трудно это забыть, Эверли. Ты постояла тогда за себя на ринге, можешь постоять за себя и сейчас. Давай решим все, окей? Мы проживем этот год в браке, и тогда акции не уйдут к какой-то неизвестной компании.

– Если мы это делаем, я не буду жить с вами, – чуть ли не оскалилась она. В ее голубых глазах внезапно вспыхнул огонек ненависти ко мне.

– У меня есть гостевой дом. Полностью изолирован от моего, – сообщил я и поправил пиджак, который мне хотелось уже снять.

– Конечно, есть. У всех здесь есть. – Она закрыла глаза в раздражении. – Я не такая, как вы все, мистер Харди. Я не могу… Я не живу такой же жизнью, как Мелинда и Анастасия, и…

– Не включай меня в этот список, – вмешался Дом, растянув губы в легкой улыбке. Она взглянула на него, и я заметил, как ее взгляд смягчился.

– Дом, ты же понимаешь, насколько это абсурдно, – сказала Эви моему брату.

Тот факт, что они подружились и он смог успокоить ее в этот момент, выводил меня из себя. Выводил, потому что я так не мог.

– Все, что изменится, – твое место жительства и статус. Всего на год, – напомнил я, пресекая ее дальнейшие попытки поговорить с моим братом. Это касалось только меня и ее. – Живи своей жизнью. Мы почти не будем пересекаться.

Я заметил, как она закусила щеку, и понял, что она сдалась.

– Если ты не справишься, я могу попробовать договориться с Мелиндой и Анастасией насчет йога-студии твоей мамы.

Она сузила глаза. Эверли не хотела ничего просить у этой женщины. И я понимал почему. Она была жестока к ней с момента их знакомства.

– Если мы это делаем, будут правила.

Я улыбнулся с чувством победы.

– Конечно, будут.

Она встала так резко, что стул отлетел назад, но я поймал его прежде, чем он упал. Она глубоко вздохнула и закрыла глаза.

– Мне нужно снова прочитать завещание.

– Если вы согласитесь, – миссис Джонсон прочистила горло, – будут дополнительные условия, которые нельзя огласить до третьего месяца вашего брака.

– Что? – хором воскликнули мы.

– Это, конечно, очень необычно, но уверяю вас – там ничего такого, с чем вы не справитесь, и…

– Нам нужно увидеть документы.

– Юридически я связана контрактом. – Она метнула взгляд на моих юристов. Ну, они же были юристами Карла. – Мои руки связаны, Деклан.

Я посмотрел на них всех.

– Вы понимаете, что я могу вас всех уволить?

– Конечно. Но мы лучшие, – заявил один из них. – И вы это знаете. Это его последняя воля.

Он что, плакал? Господи Иисусе.

– Черт, – я выругался и взглянул на братьев.

– Решай сам. Это твой и Эверли выбор. Мы поддержим вас, – сказал Димитрий. Как всегда, дипломатично.

– Сейчас или никогда, Деклан, – поторапливала миссис Джонсон.

– Ладно.

– Ладно? – взвизгнула Эверли. – Вы с ума сошли?

– Тебе нужна чертова йога-студия или нет? Мы сможем отказаться от этого всего через три месяца.

Она должна была понять, что мы потеряем все, если не согласимся.

Она сделала два глубоких вдоха и сложила свои пальцы, на которых не было никакого маникюра, в замок. Затем она потянула за ожерелья, спрятанные под воротником платья, и сжала их так сильно, что я знал – ее ногти впиваются в кожу. Она пробормотала:

– Я пожалею об этом.

– Я тоже, – пробурчал я и встретился взглядом с братьями. – Ни слова никому, пока я сам не сделаю заявление.

– Один момент. – Миссис Джонсон встала и открыла дверь. В комнату вошел высокий мужчина с седыми волосами в черном костюме. – Это наш священник. Я буду свидетелем, и мы вас поженим.

Все закружилось перед глазами в странном водовороте.

Мы повторяли клятвы, давали пустые обещания, брали на себя обязательства, в выполнении которых не были уверены.

Затем юристы положили перед нами документы. Они объяснили, что по условиям брачного контракта в случае развода наши финансы и активы делиться не будут. Мы подписали бумаги. Они зачитали условия завещания. Мы подписали бумаги.

Они протянули нам наше свидетельство о браке. Мы поставили свои подписи на этих чертовых строчках.

10. Эверли

– ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ, – произнес он, и, словно зловещее предзнаменование, в небе сверкнула молния, хлынул дождь. Тучи больше не могли удерживать воду, как и я больше не могла сдерживать эмоции и напряжение этого дня.

Его дом был еще больше, чем у Карла и Мелинды, хотя и находился в том же закрытом поселке. Преимущества этого стали очевидны, когда охранник захлопнул железные ворота перед папарацци, которые преследовали нас с момента оглашения завещания.

Я никогда не сталкивалась с таким количеством внимания. Да, журналисты и раньше следили за моей жизнью, но это были репортеры, а не сотрудники глянцевых журналов и папарацци. Вспышки камер едва не сбили меня с толку – только чудом я продолжила идти и не потерялась в толпе.

Деклан не особо заботился обо мне, он не раз за последние месяцы демонстрировал это, но, должно быть, где-то в его широкой груди все же билось сердце, потому что его рука легла на мою спину, он притянул меня к себе и повел к своей Bugatti Veyron.

Эта была мне знакома – я была поражена, когда увидела ее впервые. Мне доводилось видеть Lamborghini и другие дорогие автомобили, но эта была совершенно невероятной. Я часто видела ее на парковочных местах, которые выделены руководству клуба, и однажды не удержалась и рассмотрела ее всю.

Она стоила огромных денег, но сейчас удивляла намного меньше, чем дом Деклана.

Он вел машину по извилистой дороге, в конце которой я увидела кирпичные колонны и еще одни ворота – намного больше и выше тех, которые мы уже проехали. Деклан нажал кнопку на руле, и створки ворот медленно распахнулись, пропуская нас внутрь.

Серый кирпич ворот оказался позади – перед нами открылся огромный гараж с темными деревянными дверями и роскошной лестницей, которая вела к входу. Я посмотрела на деревья, которые трепал ветер, их верхушки качались над нами. Они будто говорили, что стоят здесь уже много лет, и видели все, что здесь было, еще до нашего с Декланом рождения.

Его дом с четкими линиями, прямыми углами выглядел безупречно и напоминал фитнес-центр – современный и стильный.

Капли дождя барабанили по лобовому стеклу, и я пробормотала:

– Похоже на современный замок.

Он взглянул на меня.

– Теперь это твой замок, если хочешь так его называть, хотя это просто дом.

– Деклан, то, что мы подписали контракт на год, не значит, что это мой дом в каком-либо смысле…

Он прервал меня и покачал головой.

– Что мое – то твое, Эверли. Ты не можешь ходить вокруг меня на цыпочках 24/7. Карл бы этого не хотел, и я тоже.

Услышав его имя – мы с Декланом почти не обсуждали его со дня случившегося, – я почувствовала, как в груди зарождается чувство вины.

– Наверное, мне стоило чаще с ним общаться.

– Не вини себя за решения, которые приняла, когда была ребенком.

Я провела пальцем по стеклу, следуя за каплей дождя с другой стороны.

– Я помню, как злилась на отца за то, что он не приходил домой. Помню, как в подростковом возрасте сознательно решила не ездить к нему, потому что он ни разу не навестил меня и запретил приезжать на праздники. Я тоже виновата в том, что между нами появилась дистанция. Я виновата. Вспыльчивая эгоистка.

Он вздохнул.

– Карл был вспыльчивым и эгоистичным, но он был взрослым. Ты не можешь брать на себя всю ответственность. Он мог настоять – и именно так должен был поступить хороший отец.

Я кивнула и, взглянув на Деклана, наконец смогла увидеть то обаяние, которое очаровывало всех вокруг. Он говорил со мной на равных, мягко улыбался и не пытался давить в тот момент, когда я была максимально уязвима. Деклан Харди был опасен именно сейчас, когда сидел в тишине, нарушаемой лишь стуком дождя о стекло, в своем дорогом спортивном автомобиле.

Мир словно замер. Мой взгляд скользнул по его губам, насыщенно-зеленым глазам, в которых плескались неизвестные мне эмоции, и красивому телу, которому, как я знала, было так легко отдаться.

– Думаю, нам лучше не говорить об этом с другими. – Я попыталась направить свои мысли в другое русло. Нам нужно было установить правила, и я была готова начать прямо сейчас. Чем быстрее мы все обсудим, тем проще будет. Люди захотят ответов. Почему я остаюсь с ним? Где я сплю? Что было в завещании?

– Брак – это общедоступная информация. Все узнают об этом. Но обсуждать условия доверительного управления и завещания не обязательно. Если спросят, мы можем назвать это тем, чем оно является.

– И чем же?

Он хрустнул костяшками.

– Браком по расчету ради империи HEAT.

– Хорошо. Значит, не разговариваем с прессой и держим все в тайне, если спросят.

Но мне нужно было объяснить ему кое-что. Мое сердце не позволяло иначе. Для меня это было не ради их империи.

– И, чтобы вы знали, это ради студии моей матери… ей я отдала почти всю свою прошлую жизнь.

Он должен был понять.

– Ты также получишь свою часть средств, Эверли…

– Я бы никогда не сделала это ради денег.

Он изучающе смотрел на меня, словно не был уверен в моих словах.

– Значит, это ради прошлой жизни?

Я прочистила горло, пытаясь избавиться от страха, что он узнает о моем прошлом и притащит его сюда. Во Флориде я должна была начать все с чистого листа. Я выпрямилась.

– Давайте установим еще одно правило. Мы жили по-разному. Пусть так и остается. Мое прошлое – это мое прошлое. Ваше – ваше. Что вы будете делать в настоящем и будущем – тоже ваше дело. Я буду в стороне от всего, но сделаю то, что нужно ради прессы.

Он задумчиво промычал.

– Ты планируешь обсуждать с прессой своего парнишку из «Кобр»?

– Я… – Неужели он ожидал, что я перестану видеться с Уэсом? Что я смогу ответить на любой вопрос прямо здесь и сейчас? – Я не собираюсь никак менять свою личную жизнь только потому, что мой отец повел себя нерационально.

– Ты забыла о своем изменившемся статусе, верно? – произнес монотонно Деклан.

– Вас это действительно волнует? Люди живут в открытых браках.

– Да, и в браках по расчету тоже, – тихо ответил он, не отрывая от меня своих зеленых глаз. Его спокойствие сбивало с толку. Обычно он бы взорвался, не справился бы с эмоциями, но сейчас в его взгляде не было привычного огня. – Мы справимся. Карл хотел, чтобы о тебе позаботились. И я сделаю это.

Я пожала плечами.

– Или он просто хотел, чтобы все было так, как он задумал.

– Ну, он получит то, что желает, всего на год, – сказал Деклан деловым тоном, будто брак был очередной задачей в списке дел.

Я кивнула и постаралась скопировать его эмоции.

– Что ж, может, выпустим пресс-релиз? Мы могли бы…

– Давай пока не будем ничего афишировать, пока кто-то сам не догадается. Мы можем продолжать жить как обычно. Звучит достаточно просто, – сказал он.

Я не была согласна. Нам нужно было обсудить правила, обязательства, границы.

– Я буду жить на вашей территории, в вашем пространстве целый год. Думаю, у нас могут появиться некоторые… трудности, – слегка подначила его я.

– Ты переживаешь из-за того, что это мой дом, Капелька? – на его лице внезапно появилась легкая улыбка.

– Нет. Просто я не хочу вторгаться в ваше пространство, нам нужно обсудить это заранее.

– Никаких правил. Я нормально отношусь к нарушению моего личного пространства. – Он окинул меня взглядом с головы до ног, и в моем животе отчего-то затрепетали идиотские бабочки, хотя такой реакции на один лишь его взгляд у меня быть не должно. – И, может, я даже рад, что ты будешь жить со мной.

Я сразу же покачала головой.

– Нет. Это… в нашем браке не должно быть удовольствия. Никакого секса и настоящих отношений. Мне не нравится внимание, а вы постоянно в его центре. Я не… Ваша жизнь противоположна той, о которой я мечтаю.

Он прищурился, а потом признал:

– Ты не похожа на большинство женщин, которых я встречал. Понимаешь?

– Думаю, большинство людей в этом городе движимы своим эго. Я отпустила это давным-давно. Мне просто нужен покой.

Он кивнул, словно соглашаясь со мной.

– А как ты думаешь, что движет мной? – тихо спросил он.

Боль промелькнула в его глазах, будто у него тоже были скелеты в шкафу; будто его сердце было закрыто на все замки от тех людей, которые видели его на страницах журналов. Но именно эти журналы заставили меня сказать то, что я сказала.

– Не знаю, Деклан. Думаю, вы и мой отец наслаждаетесь своим королевским статусом. И вам нравится быть правителем империи, к которой я не хочу иметь никакого отношения. – Я пожала плечами и постаралась проигнорировать притяжение, которое влекло меня к нему. – Так что давайте сделаем этот брак проще. Я буду жить в гостевом доме, а вы – там, наверху. И если вы постучите, я впущу. Я спокойно отношусь к нарушению личного пространства.

Дождь стал лить сильнее – в такт учащенному стуку моего сердца. Я ждала, что он согласится, ждала момента, когда мы сможем начать жить этот чертов год вместе.

– Я поручу своей ассистентке дать тебе доступ ко всему в доме, – буркнул он. Должно быть, он понял, что я предложила неплохой план. – Я уже написал ей, чтобы она организовала твой переезд.

Написала мама. Ей зачитали ее часть завещания после того, как я и Деклан обеспечили сохранность всех ее активов. Как только я обменяла свой семейный статус на ее жизнь и благополучие. Вот ради чего я это все сделала.

Мама, которая, вероятно, оставила голосовое сообщение, чтобы спросить, как я, даже не была приглашена на свадьбу своего единственного ребенка. У меня не было времени сказать ей, что я выхожу замуж, не говоря уже о том, чтобы спросить, может ли она быть свидетельницей. Она даже не знала, что я связала свою жизнь с этим человеком – с клятвами и всем прочим.

Всего лишь год.

Я сделала глубокий вдох, но легким все равно не хватало воздуха. Еще один. И еще несколько – столько, что и не сосчитать. Я распахнула дверь машины и вывалилась на подъездную дорожку под дождь, пытаясь дышать, но воздух не хотел наполнять легкие.

– Господи, – выдохнула я. Я пыталась взять себя в руки. Я уже одерживала верх над своими эмоциями. И смогу сделать это снова.

Деклан оказался прямо передо мной, согнувшейся у его машины. Перед глазами появились его дурацкие дорогие кожаные туфли – капли дождя скатывались с них, будто он начистил их воском перед встречей. Воздуха как будто стало еще меньше, хотя я пыталась дышать чаще.

Футболист-миллиардер, мечта каждой, но для меня – настоящий кошмар. Его огромный дом будто нависал надо мной всей своей громадой, словно собирался поглотить меня, если ступлю на его порог.

– Эверли, дыши.

– Не могу. Я… Я вышла за вас замуж, и это все неправильно. Я не хочу этого. Ни вас. Ни ваших дорогих туфель.

Он схватил меня за плечо, заставив выпрямиться. Потом взял за подбородок и приподнял мое лицо, чтобы я посмотрела ему в глаза.

– Дыши, Капелька.

Я покачала головой, потому что воздух все равно не наполнял легкие – я задыхалась.

– И вот теперь, внезапно, тебя начало что-то беспокоить? – прорычал он. – Сейчас тебе нужно собраться, а не расклеиваться. Не смей расклеиваться на моих глазах.

Это был приказ. Жесткий. И укол в мое самолюбие, будто он знал, почему я обычно стараюсь сдерживать себя.

Он не мог иметь ни малейшего понятия.

Я стояла в полностью промокшем платье и смотрела на него. Безжалостный дождь хлестал нас обоих.

– Вы не можете давить на меня в момент моей слабости.

– Могу. Так работает моя империя, так я играл в НФЛ, и так я строил свою жизнь до этого момента. Все давят на слабости и действуют мгновенно, – он мягко улыбнулся. – Так можно понять, есть ли за этой слабостью стержень. Кажется, у тебя он есть.

Он так пытался намекнуть на то, что мое дыхание восстановилось. Он спас меня от панической атаки, но вместе с тем разозлил.

– Вы гордитесь тем, что давите на слабости? Гордитесь тем, что благодаря этому у вас теперь есть шикарный дом на холме и империя, где все делают вид, что им действительно не все равно, а на самом деле они просто хотят быть частью этого всего… ради чего? Престижа?

– Прости, а разве ты не работаешь на эту империю? – парировал он.

И какая-то часть меня со стыдом признавала то, о чем он пытался сказать:

– Да. Но это работа, а не предмет гордости. Эта исключительность, она…

– Это роскошь, – закончил он и сжал кулаки. – Очевидно, ты это знаешь, раз ты здесь, работаешь ради этой самой роскоши.

– Да уж. Деклан Харди, миллиардер и генеральный директор самого элитного бренда гостеприимства в стране, дарующий нам всем роскошь, от которой невозможно отказаться, – я произнесла это с сарказмом, как капризный ребенок, уже не в силах сдерживать раздражение. – И самый завидный холостяк… Ну, не совсем холостяк, учитывая, что мы теперь связаны узами брака.

Он понял, что я издеваюсь. Это была насмешка, как и его слова в мой адрес.

– Не забудь позвонить своему парню из «Кобр» и сообщить ему об этом.

Это был удар ниже пояса. Нам обоим предстояло разобраться, как жить дальше, но его слова, брошенные мне в лицо сразу после того, как я чуть не задохнулась на его подъездной дорожке, вывели меня из себя.

– Не нужно ему ничего сообщать, ведь я все еще намерена быть с ним. И вообще, с кем захочу. Я не принадлежу ни вам, ни Уэсу, ни кому-либо еще. Я это ясно дала понять. Я пойду к любому мужчине, которого захочу… нравится это моему мужу или нет.

Я гордо подняла подбородок, чувствуя, как капли дождя стекают лицу. Я не отступила ни на шаг, когда он приблизился, встав так близко, что наши тела почти соприкоснулись.

– Твой муж, миссис Харди, заставит тебя пожалеть, если ты придешь к другому мужчине за чем-либо.

– Сомневаюсь. Тот факт, что вы создаете видимость роскоши, мистер Харди, не означает, что вы ее обеспечиваете, – эти слова я прошептала.

Не знаю, дождь ли, запах земли и озона или молнии, рассекающие небо, но я почувствовала непреодолимую тягу к нему.

Он смотрел на меня так, будто буря, которая бушевала вокруг, заставляла его думать о том, как будут развиваться наши отношения, как он сможет подчинить меня своей воле. Внезапно его рука скользнула по моей обнаженной коже, следуя за струйками дождя к плечу, затем через ключицу к шее. Несмотря на холод дождевой воды, кожа будто горела. Жар разлился по всему телу.

Он вытащил золотое ожерелье, которое так много для меня значило, – нитку с крышечками от жестяных банок и сплетенное под ним ожерелье. Его пальцы осторожно стали перебирать их.

– Что оно для тебя значит?

– Это ожерелье дружбы. – Я подняла запястье, чтобы показать ему, что у меня также есть браслеты из ниток. – Оно сочетается с браслетами, которые я плету. Крышечки от жестяных банок я собирала с мамой ради…

– Ради денег? – он усмехнулся, и я шокировано подняла на него глаза, тут же встретившись с его взглядом. – Мы с братьями думали, что сможем стать миллионерами, если соберем тысячи таких и сдадим их.

– Вы тоже этим занимались?

– Конечно, – он пожал плечами. – Какой ребенок не мечтает стать миллионером?

Моя бровь поползла вверх.

– Похоже, вы получили то, что хотели.

На его губах заиграла легкая улыбка.

– Думаешь, я всего лишь миллионер?

И тут до меня дошло: на его счетах миллиарды.

– Боже правый. Не слишком ли самоуверенно? – Я ткнула его в плечо, но он поймал мою руку и рассмеялся, словно мы наконец позволили себе выпустить пар.

– Просто знаю себе цену, Капелька.

Он не отпускал мою руку, а я не пыталась вырваться, пока его другая рука играла с цепочками на моей шее. Я увидела мелькнувший голод в его взгляде. Он облизнулся, будто готов был наброситься прямо сейчас.

Передо мной стоял человек, покоривший мир, и теперь он готовился взять то, что хотел.

Меня. К черту последствия, потому что Деклан не колебался и не ждал чьего-либо разрешения. Он не размышлял о том, что могло бы быть или что было когда-то.

– Что за золотая сова на твоей цепочке? – тихо спросил он.

– Она символизирует перемены. И рост, наверное. Когда-то это что-то для меня значило. – Я прикусила губу, поняв, как он близко стоит, почувствовав его дыхание на своих губах. – Мне казалось, что это мой символ спасения.

– Хм. Ты хочешь, чтобы тебя спасли сейчас?

– От чего?

Он не дал мне времени подумать. Прижал меня к капоту Bugatti и впился в мои губы. Я почувствовала его ненависть ко всему, через что мы прошли, его гнев, его любопытство. Я ответила ему тем же. Укус за укус. Прикосновение за прикосновение. Мои пальцы вцепились в его волосы – дергали, тянули.

Я почувствовала его ладони, впившиеся в мои бедра, когда он поднял меня и усадил на капот машины, прижался между ног и принялся осыпать шею горячими поцелуями. Я мгновенно обвила его руками, мое тело прильнуло к нему, словно голодный зверь, наконец нашедший добычу.

Деклан был плохим выбором. Я знала это. Понимала это, потому что он жил в роскоши и богатстве, был таким же избалованным, как и мужчина, с которым я была раньше, – а тот едва не стал моим проклятием.

И все же я не могла остановиться. Даже когда гром грянул вслед за яркой вспышкой молнии, осветившей особняк, который он называл домом.

Он оторвался от моих губ, только чтобы спуститься к шее, ощутить вкус моей чувствительной кожи, впиться в нее, будто она принадлежит ему.

– Нет. Ты не хочешь, чтобы тебя спасли от этого. От меня. Ты хочешь этого, Эверли. Всего этого.

Я покачала головой, но притянула его ближе, прижалась бедрами к его стояку и громко застонала, почувствовав, насколько он тверд.

Мне нужна была его реакция, и я не могла игнорировать это тянущее желание.

Мне нравилось, когда мужчины в постели брали надо мной контроль, хотя в обычной жизни избегала этого любой ценой.

– Я здесь, потому что должна быть здесь, не так ли? Влилась в ваше общество, даже если не хотела этого.

– Не хотела? – он приподнял бровь, а затем его рука скользнула под мое платье и тонкую ткань нижнего белья. – Это ты такая мокрая от дождя или меня? – прошептал он мне на ухо. Я вдыхала запах Деклана, смешанный с запахом дождя. Холодный, резкий, властный.

Бороться с притяжением к нему было бесполезно. Мое тело дрожало от желания, будто оно долго блуждало в темноте и наконец вернулось домой, к родному теплу, к тому, чего хотело.

– Дочь моего покойного делового партнера не может ответить… не знает, как так вышло. Моя жена не понимает, что на самом деле делает ее такой мокрой, что вся ее влага стекает по моей руке.

Его пальцы скользили по моим складочкам, и бедра подавались вперед, несмотря на его жестокие и грубые слова. Мне было все равно. Я знала, что могу трахнуть его только сейчас, только один раз, а потом снова найду причину ненавидеть его.

– Просто заткнись и дай мне получить удовольствие, – прошептала я, скорее себе, чем ему.

– Ты хочешь все контролировать, да, малышка? – прошептал он, а потом опустился на колени. Его брюки в то же мгновение промокли, едва коснувшись земли. Он отвел в сторону мое нижнее белье и дал холоду лизнуть меня между ног, а затем провел горячим языком по клитору.

Мои пальцы впились в его волосы – я крепко схватила Деклана, прижалась всем телом к его рту. Стремление поскорее кончить стало неконтролируемым, когда его язык скользнул по складочкам уверенным движением человека, который знал, как доставить мне удовольствие.

Но как раз в тот момент, когда я была на грани, он взял меня за запястья и отстранился, несмотря на то что я пыталась притянуть его обратно.

– Пожалуйста, не останавливайся, – простонала я.

– Тогда назови имя своего мужа, если просишь об этом. – Он ввел палец внутрь меня, поднялся на ноги, и я застонала, готовая взять все, что он мог дать. – Боже, ты такая вкусная, когда так сильно чего-то хочешь, Капелька. Ты всегда такая сладкая, когда теряешь самообладание? Сжимаешься на моих пальцах так, будто они дают тебе жизнь. Ты хочешь кончить, Эверли? Тогда назови мое имя.

– Пожалуйста, мистер Харди. – Я знала, что это сведет его с ума, но он делал то же самое со мной. Я чувствовала, как он сдерживается, как ласкает мой клитор, как его палец скользит по нему мягко, а не грубо, как мои бедра тянутся навстречу каждому прикосновению, а он улыбается, будто взял полный контроль надо мной.

И, кажется, он действительно это сделал. Мне нравилось наблюдать за тем, что он делает со мной. Тело расслабилось, будто он забрал все тревоги, точно зная, что нужно нам обоим. Он взял на себя штурвал в тот момент, когда я уже не знала, что делать.

– Мистер Харди? – он хрипло рассмеялся, затем вынул палец из меня. – Я давно хотел отшлепать тебя за то, что ты с таким презрением произносишь мое имя.

Он, не получив разрешение, перевернул меня и обнажил мою попу ветру, дождю и самому себе. Затем сорвал мое белье.

– Эй, это мои любимые! – Я попыталась изобразить раздражение, приподнявшись с капота его машины, но он снова прижал меня.

– Я куплю тебе весь магазин нижнего белья, – прорычал он. – Просто оставайся на месте. На моей машине в такой позе. Как чертово произведение искусства под дождем.

Я посмотрела на него через плечо, но не двинулась с места. Мы изучали друг друга, пока он отступал, расстегивал пиджак, сбрасывал его и закатывал рукава своей белой рубашки. Она мгновенно промокла под дождем, обрисовала его мускулы, очертания черных татуировок на груди и его сильные бицепсы. Я видела мужчину, о котором мечтает каждая женщина.

Мужчину, который будет моим на год.

Он расстегнул брюки, освободил себя и начал медленно проводить рукой вверх и вниз. Я застонала при виде этого, капли воды подчеркивали все точеные черты его лица.

Мы были из разных миров. Он любил контроль и доминирование, а я хотела угождать всем и оставаться незамеченной. Он был активным и жизнерадостным, а я – тихой и ценящей спокойствие.

Мы совершенно не подходили друг другу. И все же я не могла не сделать этого…

– Деклан.

Он сразу же подошел – так близко, что я почувствовала его твердый член. Я наклонилась еще больше, а он одной рукой провел между моих ног, а другой приподнял платье, чтобы потрогать мою грудь. Соски напряглись от прикосновения к холодному металлу.

– Мне нравится мое имя из твоих уст, Эверли.

Я думала, что сейчас он наградит меня. Что его пальцы снова окажутся внутри меня. Но вместо этого его рука исчезла, а затем я почувствовала удар.

Резкий, громкий, быстрый, а боль – яркая, как вспышка молнии.

Я вскрикнула от острых ощущений на своей ягодице, но мгновенная волна боли заставила все между ног пульсировать и только сильнее намокнуть.

– Господи, Деклан…

– Когда ты произносишь мое имя с надеждой получить что-то, ты должна просить вежливо, Эверли. Скажи, чего ты хочешь, на этот раз правильно.

Мое тело задрожало. Не от холода, а от потребности. От желания, чтобы этот мужчина оказался внутри меня так глубоко, чтобы я могла почувствовать его всего сразу. Ощутить эмоции, которые так давно не испытывала. Он пробудил во мне забытые удовольствие, адреналин, желание.

– Пожалуйста, Деклан. Пожалуйста, трахни меня.

– Кажется, малышка хочет этого. Даже готова умолять. Ты пьешь таблетки? – Он медленно массировал ту ягодицу, которую только что отшлепал, его пальцы то и дело скользили близко к моему сжатому отверстию, возбуждая меня так, как никто и никогда до этого.

Я быстро кивнула:

– Да, я не… – Я не хотела говорить ему, что давно ни с кем не была. – Все в порядке. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, трахни меня.