Цитаты из книги «Сумеречный Дозор», страница 4

Шить без второй примерки - всё равно что жениться по залёту.

Все мы порой делаем ошибки. Главное – их исправить.

Вот это я понимаю, вот это замечательно! А обязательно было телепортироваться через канализацию?

- Есть один вариант, - неуверенно сказал я.

Гесер исподлобья посмотрел на меня, пожал плечами:

- Вариантов всегда больше одного.

Всем нужен смысл жизни. Высший смысл. И людям, и Иным. Даже если этот смысл – ложный.

Мы все становимся мудрыми и добрыми, когда устаем.

– Музыка? Очень похоже на кровосо… извини, Костя. На вампиров.

– Можешь сказать политкорректно: «На гемоглобинозависимых».

у коммунизма в России было три пути. Первый – развиться в прекрасное, чудесное общество. Но это противно природе человека. Второй – выродиться и сгинуть. Так и случилось. Третий – превратиться в социал-демократию скандинавского типа и подмять под себя большую часть Европы и Северную Африку. Увы, среди последствий этого пути – разделение мира на три противостоящих блока, рано или поздно – глобальная война.

Настоящие дворы исчезли в Москве где-то между Высоцким и Окуджавой.

Странное дело. Даже после революции, когда в целях борьбы с кухонным рабством в домах ликвидировались кухни, на дворы никто не покушался. У каждой гордой “сталинки”, развернувшейся потемкинским фасадом на ближайший проспект, обязательно был двор — большой, зеленый, со столиками и скамейками, с дворником, скребущим асфальт по утрам. Но пришла пора панельных пятиэтажек — и дворы съежились, полысели, когда-то степенные дворники сменили пол и превратились в дворничих, считавших своим долгом отодрать за ухо расшалившихся мальчишек и укоризненно выговорить вернувшихся пьяненькими жильцов. Но все-таки дворы еще жили.

А потом, будто откликаясь на акселерацию, дома потянулись вверх. От девяти этажей до шестнадцати, а то и до двадцати четырех. И будто каждому дому отводился в пользование объем, а не площадь — дворы усохли до самых подъездов, подъезды открыли двери прямо на проезжие улицы, дворники и дворничихи исчезли, сменившись работниками коммунального хозяйства.

Нет, позже дворы вернулись. Но, будто обидевшись на былое небрежение, далеко не ко всем домам. Новые дворы были опоясаны высокой оградой, на проходных сидели подтянутые молодые люди, под английским газоном прятались подземные паркинги. Дети на этих дворах играли под присмотром гувернанток, пьяных жильцов извлекали из “Мерседесов” и “БМВ” ко всему привычные телохранители, а мусор с английских газонов новые дворники подчищали маленькими немецкими машинками.

Раз уж в Санкт-Петербурге недавно радовались трехсотлетнему юбилею и говорили: "Пусть хоть всё разворуют, зато наши разворуют, а не московские" - так почему бы казахам и узбекам, украинцам и таджикам не испытывать те же чувства?