Читать книгу: «Семейный долг»

Серафима Брюллова

СЕМЕЙНЫЙ ДОЛГ

Психологический эротический роман

18+

Глава 1

Алина проснулась раньше будильника.

За окном было ещё темно. Несколько машин проехали по набережной. Свет фар скользнул по потолку и исчез. Она лежала на спине и смотрела вверх.

Квартира была слишком большой для одного человека. Раньше она этого не замечала.

Отец купил квартиру пять лет назад. Сказал коротко: «Чтобы у тебя было своё». Но в документах собственником оставался он. Переоформление откладывали. Алина не торопила: какая разница, на кого записана квартира, если они семья?

Теперь разница появилась.

Папку она нашла через неделю после похорон. Пятьдесят миллионов рублей. Подпись отца. Подпись Егора. Договор займа, проценты, квартира в залоге. Значит, дом могли продать за долги.

Алина не обманывала себя, что останется на улице. Жильё стоило дороже долга. После продажи можно было купить другое. Не такое большое. Без вида на реку. Без отдельной гардеробной. В районе попроще.

Её это бесило.

Не хотела разбирать отцовский кабинет, выбирать, что взять с собой, а что оставить чужим людям.

Ей нравилась хорошая жизнь. Когда не нужно проверять стоимость каждой покупки. Когда можно вызвать такси, если не хочется вести машину. Когда у тебя есть деньги на отпуск и не приходится выбирать между рестораном и новыми сапогами.

Вчера позвонил Егор. Сказал, что нужно поговорить. Назначил на восемь. Не спросил, удобно ли ей. Он никогда не спрашивал, если считал вопрос решённым.

— Хорошо, — ответила она.

Он отключился.

Егор говорил мало. Зато если обещал приехать — приезжал. Если брался за дело — доводил до конца. Когда матери стало хуже, он среди ночи нашёл врача.

Мама тогда ещё была жива. Алина сидела на кухне, не могла перестать плакать. Егор приехал с пакетом лекарств, поговорил с отцом и отвёз их в больницу. Никого не успокаивал. Просто делал, что нужно.

После смерти матери он продолжал приезжать. Иногда ужинал с отцом. Иногда привозил Алине продукты, когда знал, что дома никого нет.

Дядя Егор.

Она называла его так с детства. Хотя родственником он не был.

В семнадцать ей стало неловко называть его дядей. Она уже спорила с отцом из-за поздних возвращений, ходила на вечеринки и старалась выглядеть старше. Егор оставался тем же: высокий, спокойный, всегда немного занятый.

Она никому не рассказала, почему ей вдруг захотелось перестать называть его дядей. Даже Лене.

Она встала, прошла на кухню и включила кофемашину.

На столе лежала папка. Она снова открыла договор. Пятьдесят миллионов. Цифра от этого не уменьшалась.

Отец занимался строительством. Иногда дела шли хорошо, иногда плохо. Он редко посвящал дочь в подробности, а она не расспрашивала. Работала аналитиком в девелоперской компании, неплохо получала и считала себя самостоятельной.

Теперь выяснилось, сколько в этой самостоятельности было отцовских денег.

Ей стало неловко. Ненадолго.

***

К десяти Алина села за работу. Она готовила отчёт для Натальи, руководителя отдела. Цифры путались. Одну строку пришлось исправлять трижды.

В половине двенадцатого позвонила Лена.

— Ты вечером с нами? В новый бар собираемся.

— Не могу.

— Опять работа?

— Да.

Лена немного помолчала.

— После похорон ты вообще никуда не выходишь. Я волнуюсь.

— Всё нормально.

— Ну смотри. Если что, звони.

Алина положила телефон.

Она любила Лену. Но сегодня не хотела обсуждать чужие отношения и новые рестораны. О долге тоже говорить не собиралась. Лена начала бы жалеть её, искать знакомых юристов. Алина бы благодарила и злилась.

Она закончила отчёт к трём. Отправила Наталье. Потом открыла объявления о продаже квартир.

Смотрела почти час.

Двухкомнатная с маленькой кухней. Трёхкомнатная возле метро. Хороший ремонт, но окна во двор. Паркинг отдельно. Ничего ужасного.

Она закрыла страницу.

Егор мог помочь. Она знала, что мог. Не обязательно простить пятьдесят миллионов. Хотя бы дать время или придумать другой выход.

Он всегда придумывал.

***

К шести Алина приняла душ. Надела тёмные джинсы и тонкий свитер. Волосы собрала. Потом распустила и снова собрала.

В зеркале лицо выглядело обычным. Только глаза устали.

Она взяла сумку, которую Егор подарил ей на двадцать третий день рождения. Простая кожа, никаких ярких деталей. Именно такую она любила. Он редко угадывал с подарками, но тогда угадал.

На улице было холодно. В машине она включила обогрев и поехала к нему.

Дом Егора стоял в тихом переулке. Она знала дорогу наизусть. Приезжала сюда с отцом, забирала документы, иногда оставалась на ужин. В квартире почти ничего не менялось. У Егора не было привычки покупать вещи просто потому, что захотелось.

Она оставила машину, поднялась на седьмой этаж.

Перед дверью остановилась.

Она могла развернуться. Продать квартиру, рассчитаться с долгом. Это было бы неприятно, но возможно. Алина всё ещё надеялась, что Егор предложит что-нибудь другое.

Алина нажала звонок.

Егор открыл почти сразу.

Глава 2

На нём был тёмный свитер и домашние брюки. Босиком. Ему было сорок три. Серые глаза, знакомая усталость на лице. Обычно рядом с ним ей становилось спокойнее. Сегодня — нет.

— Проходи, — сказал он тихо. — Разденешься позже.

Алина сначала не поняла. Потом кровь ударила ей в лицо.

В гостиной он сел в кресло, она осталась стоять.

— Ты знаешь, зачем я тебя позвал.

Алина кивнула. Горло пересохло.

— Долг. Да.

— Пятьдесят миллионов. Плюс проценты. Твой отец расписался. Квартира в залоге. Ты понимаешь.

Она молчала.

Егор смотрел на неё прямо, без улыбки.

— Я не хочу забирать у тебя жильё. Но и прощать не стану. Есть другой вариант.

Он говорил ровно, почти мягко. И от этой мягкости становилось только хуже.

— Ты будешь приходить ко мне. Когда я скажу. И делать то, что я скажу. Всё. Без обсуждений. Пока я не решу, что долг закрыт.

Алина почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Это… что именно?

Егор чуть наклонил голову.

— Ты будешь отдавать мне своё тело. Так, как я захочу. Сегодня начнём.

Она должна была уйти. Назвать это безумием. Сказать, что вызовет полицию. Вместо этого сглотнула и тихо произнесла:

— Хорошо.

Слово вышло чужим.

Егор кивнул, будто ожидал именно этого.

— Тогда раздевайся. Медленно. Здесь.

Алина задрожала. Пальцы не слушались. Она стянула свитер, потом джинсы. Осталась в белом белье — простом, почти девчачьем. Ей было стыдно до тошноты. Особенно от того, что соски уже затвердели от холода и чужого взгляда.

Егор смотрел. Не торопил. Просто смотрел.

— Трусики тоже. И лифчик.

Она подчинилась. Теперь стояла полностью голая посреди чужой гостиной. Руки сами собой закрыли грудь и низ живота. Егор покачал головой.

— Убери руки. Я хочу видеть.

Алина опустила руки. Лицо горело.

Он поднялся, подошёл вплотную. Большой, тёплый, пахнущий чем-то горьковатым. Его ладонь легла ей на шею — не сжимая, просто удерживая. Большой палец провёл по нижней губе.

— Открой рот.

Она открыла. Он засунул два пальца глубже, чем она ожидала. Прижал язык. Заставил облизать.

— Хорошая девочка, — сказал он спокойно. — А теперь на колени.

Ковролин жёстко впился в кожу. Егор расстегнул брюки. Его член уже был твёрдым — толстый, тяжёлый, с влажной головкой. Он взял её за волосы и просто направил к себе.

— Соси. Не торопись. Глубже.

Алина впервые взяла в рот мужчину, который был почти на двадцать лет старше и которого она всю жизнь называла «дядя Егор». Это знание ударило сильнее, чем вкус соли на языке. Она почувствовала, как между ног стало мокро. Отвратительно, стыдно, невозможно мокро.

Он трахал её рот медленно, контролируя глубину. Иногда останавливался, давая привыкнуть, потом снова толкался почти до горла. Слюна стекала по подбородку. Глаза защипало. А внизу живота всё пульсировало всё сильнее.

Когда он вынул член, тот блестел от её слюны.

— На диван. На четвереньки. Попа кверху.

Она выползла. Почувствовала, как его ладони раздвинули ей ягодицы. Как большой палец провёл по мокрой щели и легко вошёл внутрь.

— Ты уже течёшь, — заметил он без эмоций. — Даже не притворяйся, что тебе неприятно.

Алина всхлипнула. Не от боли. От стыда.

Он вошёл резко, одним движением. Растянул. Заполнил полностью. Она вскрикнула — слишком полно, слишком глубоко. Егор не дал привыкнуть. Сразу начал двигаться жёстко, глубоко, держа её за бёдра. Каждый толчок выбивал из неё короткий звук. Влажные шлепки наполняли комнату.

— Скажи, — приказал он, не сбавляя темпа. — Скажи, что тебе нравится.

Она молчала, кусая губы.

Он хлопнул её по заднице — сильно, звонко.

— Скажи.

— Нравится… — выдохнула она дрожащим голосом.

— Громче.

— Мне нравится…

Он ускорился. Одной рукой дотянулся до её клитора и начал натирать грубо, точно. Алина захлебнулась стоном. Тело предало её полностью. Она кончила первой — сильно, с судорогами, с мокрыми звуками, которые было слышно слишком хорошо. Стыд накрыл её вместе с оргазмом. Она плакала и кончала одновременно.

Егор кончил чуть позже — глубоко внутрь, прижав её к себе. Она чувствовала, как горячее разливается внутри.

Потом он просто вышел и сказал:

— Можешь одеться. Придёшь в четверг. В восемь. Без белья.

На улице Алина остановилась, не дойдя до машины. Несколько секунд стояла под холодным ветром.

«Мне понравилось. Боже, мне правда понравилось».

И от этой мысли было стыдно сильнее, чем от всего, что он с ней только что сделал.

Глава 3

Во вторник Алина проснулась раньше будильника. Несколько минут лежала, не открывая глаз.

Она почти не спала. Под душем пыталась вспомнить, что должна сделать на работе, но всё время сбивалась.

Получалось плохо.

Вчера она вернулась домой после одиннадцати. Не стала ужинать. Долго сидела на краю кровати, потом легла. Утром квартира выглядела так же, как всегда. Тот же свет в окнах, та же чашка на кухне, тот же свитер на спинке стула.

И сама она выглядела прежней.

Ей было стыдно вспоминать. Ещё стыднее — замечать, что она вспоминает сама.

Она ожидала, что после такого должна стать другой. Хотя бы на лице должно было что-то появиться. Но в лифте ей улыбнулся консьерж, в офисе коллега спросила о презентации. Никто ничего не заметил.

Алина села перед монитором и открыла отчёт.

Егор не позвонил. Алина несколько раз проверила телефон.

Он назначил следующую встречу на четверг. В восемь. Никаких уточнений.

Потом разозлилась.

На него — за то, что он мог вернуться к обычной жизни. На себя — за то, что ждала.

К обеду она сделала только половину работы. Наталья вызвала её к себе.

— Ты справляешься?

— Да.

— Если нужен отпуск, возьми.

— Не нужен.

Наталья кивнула. Больше ничего не спрашивала.

Алина вернулась к столу. Хорошо, что никто не лез. Но почему-то и от этого было неприятно.

***

Вечером Алина открыла папку с документами.

Пятьдесят миллионов. Квартира. Долг отца.

Можно было продать жильё. После расчёта осталась бы большая сумма. Алина это знала. Теперь она даже не пыталась убеждать себя, что другого выхода не было.

Он был.

Просто этот выход ей не нравился.

Она сидела на кухне и думала, что сама себя презирает за такую слабость. Потом перестала.

Слишком много сил уходило на презрение.

Она знала, что согласилась не только ради квартиры. Но пока не могла отделить своё желание от страха её потерять.

Вчера Егор не говорил ничего лишнего. Не утешал. Не обещал, что потом всё будет хорошо. Она привыкла к тому, что он немногословен. Но теперь эта привычка выглядела по-другому.

Он не оставил ей удобных слов, за которые можно было бы зацепиться.

Алина вспомнила собственное «хорошо».

Снова стало стыдно.

Она встала, поставила чашку в раковину и ушла в спальню.

В среду Лена написала в общий чат: собирались встретиться вечером. Кристина прислала фотографию нового платья. Потом начали спорить, какой ресторан выбрать.

Алина читала сообщения и не отвечала.

Раньше она участвовала бы в обсуждении. Отправила бы адрес, предложила заказать столик, переслала бы фотографию туфель. Сейчас всё казалось слишком далёким.

Лена позвонила сама.

— Алин, ну ты хоть живая?

— Живая.

— Так приходи. Сидеть дома хуже.

— Не хочу сегодня.

— Мы тебе надоели?

Алина хотела сказать «нет».

Но не сказала сразу.

— Я просто устала.

Лена вздохнула.

— Ладно. Не буду приставать.

После звонка Алина почувствовала вину. Лена не сделала ничего плохого. Она действительно переживала.

Может, она и правда устала от этих встреч. А может, сейчас была слишком поглощена собой, чтобы слушать других.

Ответа не было.

***

В четверг она проснулась с твёрдым решением не ехать.

Решила окончательно. Пока чистила зубы, даже почувствовала облегчение.

На работе день прошёл быстро. Алина много разговаривала с коллегами, закончила две задачи и успела пообедать. В половине шестого закрыла ноутбук.

Она могла поехать домой. Купить что-нибудь к ужину. Включить фильм. Позвонить Лене.

Вместо этого поехала домой переодеваться.

Дома она сразу открыла шкаф и достала платье. Сделала это раньше, чем успела снова передумать.

Она вспомнила указание Егора.

Оделась так, как велел Егор. Несколько секунд постояла перед зеркалом, прежде чем выйти.

От этого стало неловко. Она тщательно причёсывалась для человека, перед которым уже почти ничего не могла скрыть.

Вышла.

***

Егор открыл дверь ровно в восемь.

— Заходи.

Ни вопросов о работе. Ни разговоров об отце. Он посмотрел на неё и отошёл.

Она вошла.

Позже, когда Алина одевалась, Егор сказал:

— В субботу. В восемь.

Она кивнула.

Он добавил:

— И на этот раз скажешь сама, чего хочешь.

Алина подняла глаза.

Егор уже застёгивал часы. Смотрел спокойно, будто не сказал ничего особенного.

Она хотела спросить, зачем ему это.

Не спросила.

На улице было холодно. До машины она дошла быстро.

Сев за руль, Алина поняла, что больше всего запомнила собственное молчание.

Ей хотелось сказать, что он прекрасно понимает, в каком положении она находится. Но она снова промолчала.