Читать книгу: «Личная юрэй первого принца»

Глава 1. Незапланированное путешествие без багажа и тела

Вы когда-нибудь просыпались на потолке? А так, чтобы через несколько секунд в вас летела струя пламени?

Я ещё разобраться не успела, что это за незнакомое место — какие-то гигантские расписные напольные вазы, забавные декоративные сундуки и разобранная постель на полу, — как на меня закричали:

— Прочь, Мёртвая Душа! Не знаю, как ты сюда пробралась, но ты умрёшь!

Красавчик с растрёпанными длинными тёмными волосами, который это орал, стоял посреди комнаты босиком в широких штанах и выглядел как воплощение всех моих личных слабостей: идеально симметричные черты лица, прямой нос, удлинённые к вискам глаза в обрамлении запретительно пушистых ресниц и безупречно гладкая кожа без единого прыщика. Сам по себе красавец был высоким, тонким, но не хрупким, а скорее поджарым, с узкой талией и таким рельефным торсом, какие я до сих пор видела разве что в рекламных роликах эпиляции. Да, торс был обнажён. Судя по всему, мужчина тоже спал и его тоже внезапно разбудили.

Я бы позволила себе любоваться этим совершенным незнакомцем и дальше, если бы он вновь не запустил в меня огненную струю. Изо рта, представляете?! Он дыхнул на меня пламенем!

От такой картины я взлетела ещё выше, благо потолки тут были ого-го, и шарахнулась в сторону. Огонь окатил свиток с загадочными завитушками за моей спиной, тот скукожился и красивыми алыми ошмётками упал на пол. Стена за ним потемнела, но не загорелась.

— Э-ге-гей, да ты что нервный такой? Так и пожар устроить можно!

Похоже, этот пироман с модельной внешностью решил так же. Но не успела я обрадоваться, что в меня больше не будут запускать фейерверками, как опасный красавчик прищурился, рванул к противоположной стене, а через мгновение мне к груди приставили лезвие самой настоящей катаны.

— Спускайся, отродье Мёртвого Мира! Не знаю, за какие грехи тебя позвали меня соблазнять, но я вижу твоё мерзкое нутро! Я тебя разрублю и отправлю на перерождение!

Я моргнула.

Он предлагает мне спуститься вниз, чтобы убить? И это, простите, женская логика хромает?! Э, не, черноглазый, я, конечно, спросонья и без кофейка соображаю не очень хорошо, но не настолько.

Мужчина понял, что никуда я спускаться не собираюсь, а потому плотно сжал челюсти, подпрыгнул, взмахнул мечом и… Я юркнула под самый свод изогнутой крыши так высоко, что он точно бы не достал без лестницы. Красавчик же сбил своим прекрасным телом ту самую напольную вазу.

Раздался оглушительный звон.

Цветные осколки веером усыпали пол, мужчина стремительно шагнул и вдруг выругался так витиевато, что я даже заслушалась. Никогда таких красочных выражений не слышала.

— Дорогая ваза была, да? Там были нарисованы красные карпы и какие-то изящные веточки сакуры. Красивые. Вон, даже позолоту вижу, — прокомментировала я, чуть опустившись и напуская на себя сочувственный вид.

Алая струйка крови окрасила пятку незнакомца и множество осколков. Нет, ну я не могла удержаться от того, чтобы не поддеть. Он меня тут вначале спалить, а потом разрезать собирался, как же не съехидничать?

— Мерзкий дух!.. — прорычал мужчина.

А вот это уже обидно! Да, я знаю, что чуть пухленькая, но такое нельзя говорить девушкам в лицо.

— Сам ты мерзкий! И… и… — Я пыталась найти недостатки во внешности собеседника, но, увы, не получалось. К счастью, от позора в словесной дуэли меня спасла группа стражников, вломившихся в комнату красавца.

— Ваше высочество!

— Принц!

— Наследный принц!

— Что случилось?!

— Это было нападение?

— Вас ранили?

В комнату поспешно набивались мужчины: одинаково широкоплечие, в лакированных доспехах лазурного цвета, с причудливыми пиками и катанами наперевес. Я попыталась их сосчитать, но на одиннадцатом сбилась.

— Со мной всё в порядке. Вон там под потолком чудовище! Оно напало на меня! — выкрикнул, как оказалось, коронованный брюнет и указал в мою сторону.

Ой-ой-ой, а что, если вот у этих будет лестница?

Я непроизвольно втянула голову в плечи, предчувствуя, что никто не поверит, что я не нападала. Я вообще ещё даже не разобралась, где нахожусь. Однако дальше случилось занятное: охранники синхронно повернули головы в мою сторону, пошарили рассеянными взглядами под потолком и… не заметили меня! И это было странно. Они смотрели ровно туда, где я зависла. Прямо между резной балкой и расписным фонарём.

— Где? — наконец осторожно переспросил один из мужчин в голубой броне.

— Под потолком, — раздражённо повторил наследный принц. — Вы что, не видите?! Уважаемый Икари-сан, ещё немного, и я отправлю вас лечить зрение. Ну вот же она! Это Мёртвая Душа по всем признакам: прозрачное тело, развратно одета, летает…

На лицах ворвавшихся отобразилось беспокойство. Они начали переглядываться между собой, а потом всё тот же воин робко возразил:

— Но, ваше высочество… там никого нет.

— Как нет?! Вот же она! — Лицо огнедышащего красавчика покраснело, и я даже заволновалась: а не случится ли с ним чего?

— Принц Катэль, — Икари-сан низко поклонился, предварительно сунув меч за пояс, — в этом помещении никого нет, кроме вас, меня и стражи. Если вам приснился дурной сон, то я тут же пошлю за успокаивающими травами и благовониями.

Остальные мужчины тоже сложили руки перед собой и поклонились. Катэль метнул в меня недобрый взгляд. По его лицу пробежала тень недовольства, он пошевелил губами, смотря мне в глаза, а затем повернулся и натянуто улыбнулся:

— Вы правы… Видимо, мой разум принял видение за реальность. Мне стоит погулять по саду. Холодный воздух остудит голову… и огонь.

Все ввалившиеся, пятясь задом, низко кланяясь и делая мелкие-мелкие шажки, тут же отчалили через широкие раздвижные двери. Икари-сан задумчиво посмотрел метра на два правее моего плеча и со словами «я пришлю кого-нибудь убрать ваши покои» тоже покинул помещение. Как только вновь стало тихо, принц Катэль моментально обернулся.

— Что ты такое?!

— Не буду с тобой говорить, пока свой ножик не опустишь, — поставила условие я.

Мужчина поморщился и кинул изогнутый меч на пол, а затем даже стопой толкнул его от себя, демонстрируя, что не будет пытаться меня рассечь.

Я опустилась на уровень его глаз и невольно поймала момент, как луч солнца блеснул в тёмных волосах. Они были не чёрными, они отливали благородным вишнёвым! Вау! Неужели это натуральный цвет?

— Ну? — с вызовом спросил его высочество, возвращая меня в реальность.

Я пожала плечами.

— Я человек.

— Люди не летают!

— Ну, может, я расширенная версия человека? С бонусами, так сказать.

— С чем-чем? — Он нахмурился, а мой взгляд невольно скользнул на гладкие литые мышцы груди и чётко выделенные ключицы.

Ух-х-х…

Как же всё это красиво! Вот просто нечестно красиво. И эстетично, и потрогать хочется…

— Слушай, — сказала я внезапно, — ну ты же живёшь с такой внешностью и тебе нормально? Никто не кричит, что ты оружие массового поражения?

Целое мгновение до принца доходил смысл моих слов. А затем…

— Да как ты смеешь, демоница!.. — воскликнул он и отшатнулся.

Зло сдёрнул с ближайшего сундука сложенную одежду, одним резким движением накинул на плечи какой-то цветастый халат и принялся судорожно завязывать пояс.

Фарфоровые скулы заалели, а я чуть было не захлопала в ладоши: как же ему идёт смущение. Вот уж не представляла, что мужчины могут так реагировать.

— Ты… — Он ткнул в меня пальцем. — Ты ведёшь себя неподобающе!

Кхе, как-как? А махать в мою сторону всякими ножиками и изрыгать огонь — это подобающе? Сейчас я тебе покажу…

Я потянулась, сделав вид, что хочу развязать его пояс. Красавчик дёрнулся, моя рука внезапно прошла сквозь ткань, а мужчина после этого действия отлетел на несколько метров к стене словно ошпаренный.

— Ты! Ты! Бесстыжая соблазнительница! Я верну тебя в Нижний Мир! — И с этими словами он развернулся и... убежал.

Я фыркнула. Какие тут, однако, нежные принцы. Подумаешь…

Так-с, а что дальше делать? Как выйти? В этой комнате я осталась одна, а принц всё-таки не преминул задвинуть за собой необычные бумажно-деревянные двери. Я осмотрелась и подлетела к ближайшему сундуку, взмахнула рукой — и всё получилось точно так же, как и с пресловутым поясом.

М-да, выходит, и дверь не смогу толкнуть? Внезапно мне пришла в голову другая мысль: если я прохожу сквозь объекты, то сквозь стены и потолок тоже должна пройти, верно? Я подлетела к крыше. Теперь у меня были все шансы рассмотреть её внимательно: высокий свод с тёмными деревянными балками, пересечёнными резными распорками. Свод уходил вверх, но не как типичная треугольная крыша в дачном домике, а дугой.

Сглотнула. Честно говоря, было немного боязно подниматься выше, но так как в помещении никого не осталось, не скучать же здесь дальше? Да и мало ли с каким оружием могут прийти неизвестные? Я зажмурилась, подалась вверх, ощущая ползущую по позвоночнику щекотку, а когда распахнула глаза — ахнула.

Мне открылось не просто «красиво», а «волшебно красиво и экзотично». Азия, которую я видела только в дорамах, гламурных роликах о путешествиях и на чужих фотках из отпуска.

Подо мной в золотистых лучах рассветного солнца раскинулся целый дворцовый комплекс: павильоны, галереи, горбатые мостики и пруды, в которых дремали сонные карпы. Черепичные крыши у всех строений задорно загибались вверх, будто домики постоянно чему-то удивлялись, а с их краёв свисали медные цепочки водостоков. В многочисленных лужах отражались цветущие персиковые деревья, роняющие лепестки. За дворцом начинались холмы, а на них — аккуратные ступеньки залитых водой полей.

О-бал-деть! Всю жизнь мечтала посмотреть на рисовые террасы вживую, и, видимо, мой мозг, уставший от бесконечных просмотров соцсетей, решил подарить мне такой великолепный сон! Хоть бы только он не кончался подольше!

В том, что это сон, у меня сомнений не возникало. Ну а где ещё можно летать, если не во сне?

Я поднялась выше и огляделась по сторонам.

За рисовыми полями расстилалось море. Огромное, спокойное и такое бирюзовое, словно кто-то переборщил с ползунком «насыщенность» в фоторедакторе. Вдоль песочно-розовой полоски берега виднелись причалы и крошечные, похожие на игрушечные лодки. Всегда знала, что у меня потрясающая фантазия! Чуть правее зеленели окутанные туманной дымкой горы.

Когда-то, давным-давно, ещё в эпоху веры в полезные статьи из интернета, я читала про управляемые сны. Мол, если понять, что ты спишь и не паниковать, то можно ходить, летать и развлекаться в своём воображении.

Ну вот. Мозг, спасибо, ты сегодня щедрый!

И раз уж моё воображение выдало столь потрясающее азиатское путешествие без перелётов и муторных ожиданий багажа, глупо было бы всё испортить.

Я выбрала узкую светлую дорожку, которая тянулась от дворца вниз к деревням, и полетела над ней. Слева люди в широких соломенных шляпах возились на рисовых террасах. Стоя по колено в воде, они аккуратно втыкали зелёные ростки в грязь. Дальше у домов кто-то развешивал на верёвках длинные полосы ткани. Ветер играл ими так, что они хлопали и извивались, как флаги неизвестного государства. На берегу речушки мужчины тянули сеть, а потом перекладывали крупную рыбу в плетёные корзины. А под навесом из бамбука двое мужчин растягивали шкуру на деревянной раме.

Я летела над дорожкой и с совершенно дурацким, но очень счастливым ощущением в груди рассматривала всё подряд.

Ну а что? Если уж мне внезапно снится фантастическая Азия с дворцами, горами и рисовыми террасами, не изучить тут всё — настоящее кощунство!

Глава 2. Фестиваль взаимной любви и государственных расходов

Летать внезапно оказалось утомительным занятием. Я твёрдо решила, что обязательно расскажу обо всём своей соседке по квартире — Ирке. Она точно оценит. Каждую пятницу Ирка заказывает роллы и демонстративно ест их палочками, говоря, что это подготовка. Ведь рано или поздно она накопит денег и полетит в Азию зимовать. От её соевого соуса у нас невыводимое пятно на диване в гостиной.

Пока я изучала местность и людей, меня больше никто не замечал и не бросался клинками наперерез, как тот красавчик с вишнёвыми волосами и огнемётом изо рта. В итоге, наизучавшись экзотической красоты вдоволь, я решила вернуться во дворец. Где там его высочество? Может, смогу ещё полюбоваться прекрасным рельефным мужским торсом и алеющими скулами до того, как проснусь?

Увы, надеждам было не суждено оправдаться.

Его высочество Катэль восседал на резном золочёном кресле в центре огромного зала, на нём было столько слоёв одежды, что он больше походил не на человека, а на очень статусный торт. Белые и алые ткани, оттеняющие его волосы, золотая вышивка и плащ поверх — всё это спадало на пол аккуратными, идеально выверенными складками, словно каждая из них проходила отдельный отбор в императорской канцелярии. Вокруг на коленях сидели несколько десятков мужчин в одинаковых фиолетовых одеяниях и жаловались на жизнь.

Очень бережное отношение к позвоночнику у местных, однако.

Я зависла под потолком и с интересом наблюдала за этим коллективным актом народного страдания. Его высочество с хмурым выражением лица задумчиво слушал доклады.

Один из коленопреклонённых мужчин что-то очень проникновенно рассказывал, активно кланяясь и периодически прикладываясь лбом к полу. Судя по интонации — мир рушился.

— …Великое несчастье постигло остров Рыбьих Слёз, ваше высочество, — глухо произнёс он и медленно склонился до пола. — Дожди ушли раньше срока, вода в каналах стала редкой, как милость судьбы, а рис на трёх террасах поднялся слабым и пустым, а где-то и вовсе засыхает…

— Пф-ф-ф… немудрено, с таким-то названием острова, — пробормотала я вслух.

Принц Катэль после моих слов вздрогнул, но — надо отдать ему должное — выражение лица не изменил. Даже кричать и озираться в поисках «исчадия Нижнего Мира» не стал, лишь нашёл меня взглядом и недобро им посверлил с пару секунд.

И поскольку в этот раз он отреагировал на меня не столь бурно, как в прошлый, я позволила себе подлететь ближе и зависнуть около его кресла. Всё-таки единственный человек, который меня здесь слышит и видит.

— …Народ оставляет родные берега, суда тлеют у молчаливых пристаней, а детский плач разрывает ночную тишину, словно укор самой судьбе, — продолжал чиновник, пафосно протягивая руки к его высочеству.

Я покосилась на докладчика.

Он что, репетировал эту речь перед зеркалом? Худой, с длинными рукавами, волочащимися по полу, куцей трясущейся бородкой и трагическим лицом человека, которому очень не хватает театрального занавеса и аплодисментов после особенно удачной фразы.

Я сочувственно вздохнула, глядя, как старичок в очередной раз экзальтированно бьётся лбом об пол.

— Лодки гниют — это, конечно, печально… Их бы вытаскивать из воды на ночь. А вот слёзы, насколько мне известно, стандартный функционал любых детей. Тут неурожай ни при чём, — прокомментировала я вслух.

Катэль на мою реплику не отреагировал. Только пальцы на подлокотнике кресла медленно сжал. И разжал.

— Интересно, а что для полива растений делается? Воду-то заготовили в бочках? — спросила уже громче.

Аллё, черноокий! Я помочь пытаюсь. Если современного водопровода здесь нет, то логично воду привозить, верно?

Однако его прекрасное высочество проигнорировало и этот мой вопрос. Лишь нахмурилось сильнее.

Ишь, мы какие!

— Что вы хотите от меня, уважаемый Такахиро-доно?

— О, ваше высочество, да даруют боги вам долголетия, здоровья и попутного ветра! Чья добродетель затмевает солнце, чья мудрость глубже Горячего моря, чей голос усмиряет бурю, а походка заставляет цветы распускаться раньше срока…

Я мысленно закатила глаза. Да можно состариться, пока ответ получишь! Неудивительно, что этот принц такой злющий с утра был. Небось заранее знал, что его ожидает.

— …Каналы, что питали землю ваших владений, изношены временем и людскими ошибками, резервуары опустели, а плотины ослабли. Посему я осмеливаюсь смиренно просить у вашего высочайшего милосердия… средств из казны. Иначе земля, лишённая влаги, обратится в пыль, а вместе с нею иссохнет и благополучие ваших подданных.

На словах «средств из казны» в зале вдруг повисла тишина.

— Сколько? — тем временем спросил принц Катэль.

— Двадцати тысяч риен хватит, ваше высочество.

Стоило старичку назвать сумму и поклониться, как чиновники со всех сторон возмущённо загомонили.

— Двадцать тысяч?! — прошипел кто-то из дальнего ряда справа.

— Это возмутительно!

— Неслыханная наглость!

— Из-за прошлогодних штормов разрушены сушильные настилы, а котлы для выпаривания соли пришли в негодность… Я тоже прошу семь тысяч риен на новые медные котлы, настилы и оплату мастеров! — заголосил более упитанный и уверенный мужчина в сиреневом.

— Свечи, ткани и дворцовые украшения подорожали не меньше, чем простые хозяйственные принадлежности. И если казна будет тратиться на какие-то горшки и котлы для окраин, то прошу не забывать и о вещах, которые поддерживают достоинство дворца и ваш высокий статус! Это куда важнее! — вскочил третий.

— О, конечно, — тут же ядовито отозвался молчавший до сих пор Такахиро-доно. — Без новых занавесей, разумеется, рис вырастет сам.

— Сперва научитесь считать, уважаемый, а потом рассуждайте о величии дворца! Двадцать тысяч риен — и на что?! На захудалый остров?!

— Провинциалы хотя бы кормят Огненный Архипелаг, — огрызнулись ему в ответ. — А вы только свечи переставляете да вазы по залам таскаете!

Я с интересом оглядела этот внезапный фестиваль взаимной любви и поддержки.

— Какая прелесть… Высокое государственное собрание.Кто первый освоит бюджет — тот и патриот.

И, наклонившись чуть ближе к уху принца, который стойко делал вид, что меня здесь нет, добавила уже совсем доверительно:

— Слушай, как там тебя… Катэль, кажется. А у вас тут всегда обсуждение судьбы страны начинается с «дайте денег мне, а ему — не давайте»? Или это сегодня просто особенно праздничный день?

Красавчик на этот раз повернул голову и посмотрел на меня так выразительно, что я перестала веселиться и замолчала. Вообще-то я намекала на то, что этим в фиолетовых мантиях тоже можно было бы удостоить файер-шоу, как для меня с утра, но принц, похоже, шуток не понимал. Его высочеству пришлось несколько раз похлопать в ладоши, чтобы призвать чиновников к порядку.

— Тишина! — выкрикнул он, поднимаясь с места. — Мидзухо-сан, распорядитесь, чтобы Такахиро-доно выдали двадцать тысяч риен из казны. На этом утренний совет окончен.

Глава 3. Тигр в зарослях или тень безумия?

Катэль Аккрийский

Наследный принц проснулся от шороха. Такого, какого не должно быть в его покоях.

Он открыл глаза и сначала даже не понял, на что смотрит. Под самым сводом, между балками, в воздухе висела женская полупрозрачная фигура с рыжими, как пламя, жгутами на голове. На ней были узкие штаны, плотно облегающие ноги, будто вторая кожа, и короткий светлый верх без рукавов, бесстыдно открывающий голый живот. Голые щиколотки, запястья, плечи, глубокий вырез на груди…

Он не знал, что и думать! Даже в кварталах удовольствий, о которых не принято говорить во дворце, на женщинах было куда больше ткани, чем на духе под потолком.

И от этой нелепой, почти бытовой мысли ему вдруг стало особенно не по себе: очевидно, либо перед ним демон соблазнения, слишком хорошо знающий, куда бить, и рассчитывающий затуманить мозг и взять управление Огненным Архипелагом… Либо Мёртвая Душа выбрала такую форму, чтобы незаметно подкрасться и убить во сне. Оба варианта были плохими.

Но каким бы существом из Нижнего Мира ни была бесстыжая гостья, принц попытался вернуть её туда как можно скорее. Он взмахнул своей катаной, стараясь рассечь одним махом, но Душа оказалась ловчее. Сильна! Связная речь, знание драконьего языка… Нет, определённо, это нечто опасное.

На звуки погрома ввалились стражники во главе с Левым Крылом Дракона Икари-саном. Последний заявил, что никакой Мёртвой Души не видит. Он стоял прямо перед Катэлем — собранный, спокойный, без тени сомнения во взгляде — и утверждал, что в помещении никого нет. Он! Дракон, поклявшийся отвечать за безопасность первого принца!

Катэль посмотрел на других стражников.

Мёртвую Душу вообще никто не видел, кроме него. Принц засомневался в своём рассудке. А тот, кто управляет всем Огненным Архипелагом, не имеет права ставить под вопрос собственное восприятие. Братья, конечно, помогают по мере сил, но их не готовили к тому, чтобы править государством, а Катэля — да. Да и опыта у первого принца было побольше… Катэлю, как ни крути, уже давно перевалило за шестьсот, а самому старшему из младших братьев — Олсандеру — всего триста с небольшим. Нет, отец с матерью не просто так завещали, что управление Огненным Архипелагом — его обязанность.

Но ведь Катэль слышал, как это чудовище говорило! Видел, как рыжая тварь хитро и изворотливо уходила из-под огня и от удара мечом… Такое невозможно перепутать с плодом фантазии! Но когда лишь твои глаза видят тигра в зарослях, поневоле начинаешь думать: а тигр ли это — или просто тень собственного безумия?

Так и не разобравшись в ощущениях, Катэль вылетел из покоев в пагоду, где обычно медитировал и завтракал. Возможно, Икари-сан прав и ему всё-таки стоит показаться исэи[1]? Увы, сегодня все как будто сговорились не давать наследному принцу покоя. Не прошло и десятой части клепсидры[2], как Правое Крыло Дракона Мидзухо-сан сообщил, что чиновники уже собрались на утреннее совещание. Ох, принц чуть не забыл!

Совет, отчёты, жалобы, числа, каналы, рис, соль — всё это было привычным, понятным и правильным. Катэль сел в кресло, велел чиновникам выступать по порядку и очень быстро втянулся в рутину.

«Наверное, мне всё это показалось со сна», — решил он, поглядывая, как служка меняет уже пятую чашу воды. Рыжее чудовище больше не объявлялось.

Катэль окончательно распрощался с мыслью втиснуть в свой плотный график посещение исэи, как Мёртвая Душа появилась вновь. Вначале он услышал её голос откуда-то сверху, а затем нашёл её взглядом. Нет, судя по тому, как едко она комментировала речи его подданных, это всё-таки демоница!

Она висела под самым потолком, устроившись там с таким видом, будто это её личная ложа в чайном доме, и, не стесняясь, разглядывала зал. А затем и вовсе внаглую переместилась практически к нему на подлокотник, будто сама была драконицей рода Аккрийских!

«Ну погоди, я разберусь, зачем ты меня преследуешь…» — решил Катэль. Чудовище не нападало, несмотря на то что с утра он пытался отправить его в Нижний Мир, и это определённо было хорошим знаком.

Как и следовало ожидать, под мерзкими чарами незваной гостьи чиновники сразу проявили свои худшие черты и начали кричать друг на друга. Нет, она как-то умела воздействовать магически, вот только Катэль должен был разобраться, как именно, чтобы развеять её.

«Или ты сходишь с ума, — вдруг шепнул внутренний голос, и за грудиной похолодело. — Чиновники так себя ведут практически каждое собрание».

Катэль не знал, что и думать, а потому досрочно распустил всех и вновь ушёл в пагоду рядом с прудом. Пруд лежал ровным зеркалом, а под прозрачной гладью медленно скользили красные карпы кои — яркие, неторопливые, никогда не знающие ни тревоги, ни спешки. Их размеренное движение, как обычно, успокоило, и мысли постепенно начали выстраиваться в привычный порядок. Подобному отец учил Катэля ещё в детстве: если разум путается, иди к воде и смотри, пока дыхание не станет ровным.

Пагода считалась священной. Она была даже старше, чем сам дворец рода Аккрийских. Её стены и балки были испещрены защитными рунами, нанесёнными ещё первыми мастерами Огненного Архипелага. Здесь нельзя было применить враждебную магию, и сюда не проходили сущности из Нижнего Мира.

Греховная фантазия с обнажённым животом и руками больше не появлялась, и Катэль пришёл к выводу: это был всего лишь эльфийский морок. Ну конечно, как он сразу не догадался? Всё сходилось. Именно поэтому чудище так легко увернулось от его огня и меча, оно ведь существовало лишь в его подсознании. И именно поэтому здесь, в священном месте, его сознание проясняется. Ведь не пришёл же морок ни на завтрак, ни сейчас. Уловки эльфов всегда были тонкими и неприятными и били как раз по разуму, а не по телу. Очень в их духе.

«Значит, во дворце есть шпион, который меня опоил, и теперь надо лишь разобраться, кто, когда и с какой целью», — хмуро решил Катэль.

[1] Исэи — (авторское) аналог должности врача с магическими способностями. ↑

[2] Клепсидра — водяные часы. В сосуде через маленькое отверстие медленно перетекает вода, и по уровню воды отсчитывают время. Одна клепсидра — приблизительно час. Десятая часть — шесть минут. ↑

Глава 4. Всё-таки не морок, но легче не стало

Красавчик внезапно разогнал всех чиновников, распустил стражу и, весь такой суровый и недоступный, торжественно пошагал в сторону какой-то местной многоэтажной беседки с кучей колонн и украшений в виде лент и иероглифов с видом на пруд.

Я со вздохом покачала головой. Расстроился, наверное, из-за трат и старичков в сиреневом. Я бы тоже расстроилась, если бы моё наследство так бездарно разбазаривали… Красивый такой и зелёный совсем, вряд ли всё понимает, а уже управление государством на его голову свалилось. Помочь ему, что ли? Видно же, что эти куцебородые старики готовы глотки друг другу перегрызть, а принц в итоге выдаёт всем необходимые суммы, лишь бы только они не устраивали ритуальные стенания. Хм-м-м… И это женские истерики считаются невыносимыми?

Я аккуратно зависла чуть в стороне, чтобы не мешать диалогу его высочества с природой. Принц остановился у кромки воды и уставился на пруд так сосредоточенно, будто рыба ему вот-вот что-то расскажет.

«Надеюсь, он там не топиться с горя собрался?» — подумала с лёгкой тревогой. Сон сном, а всё равно как-то неприятно будет увидеть такое.

Но грустный принц стоял ровно, картинно сложив руки за спиной, смотрел вдаль, а ветер развевал его тёмно-вишнёвые волосы. Профиль — хоть сейчас на монетах чекань! Я дала себе минут пятнадцать на то, чтобы полюбоваться красавчиком: если голова у бедняги болит, пусть передохнёт, я же не чудовище. Сама люблю побыть в тишине. Но всё же в какой-то момент не вытерпела и подлетела ближе.

— Слушай, Катэль, я насчёт той задачки с поливом риса всё думаю. А ты не пробовал приказать притащить воду в бочках? — начала я, но принц взвился и уставился на меня так, словно впервые увидел.

— Ты… ты… Как ты здесь оказалась?!

Опять двадцать пять! Я думала, мы это уже проходили где-то между «ты демоница» и «сейчас я тебя поджарю». С памятью у бедняги неладно, что ли? Может, рассеянный склероз?

— Ну вот так, — развела руками.

Красавчик внезапно побледнел, рассматривая меня уже внимательнее.

— Выходит… ты не эльфийский морок?

Чей-чей?

— Я вообще-то человек, — терпеливо уточнила.

Дикость какая-то — в собственном сне что-то кому-то объяснять и доказывать, но сон всё же занятный. Никогда ничего подобного моя фантазия мне не подкидывала.

— Но ты полупрозрачная и летаешь! — заспорил брюнет.

Я повторно развела руками, но уже осматривая себя. Летаю — это да, мозг так здорово придумал, а что не так с одеждой? Джинсы как джинсы, топик как топик. Балетки вон оранжевые, мои любимые. Цвета прекрасно видно. Ну, может, совсем чуть-чуть просвечиваю…

— Это потому, что мне всё здесь снится. У меня настолько живое воображение, что ты даже со мной споришь, строишь логические цепочки и приводишь доказательства. Проснусь — и всё исчезнет.

***Катэль Аккрийский

«Не морок», — было первой мыслью Катэля.

Он заподозрил в рыжеволосом чудовище демоницу, но ровно до слов о том, что она человек и ей всё это снится.

«Дух человека, который умер от предательства, ещё и больной: он ищет отмщения, но случайно потерял память», — внезапно осенило принца. Он читал о юрэй неоднократно, правда, никогда прежде не встречал лично. Согласно легендам, такие духи как раз являлись чаще всего в образе юных и прекрасных дев в белых одеяниях, сходных с траурными нарядами. Бесстыдное облачение гостьи на торжественное кимоно не походило, но в остальном догадка приобретала всё больше чёткости. Если у этой барышни после смерти потерялись или перепутались воспоминания, то неудивительно, что и её внешний облик оказался искажён, как отражение в воде, по которой прошёлся ветер.

Спорить с духом было опасно, но, чтобы окончательно убедиться в своих предположениях и отбросить другие варианты, Катэль решил уточнить:

— Ты умеешь обращаться в девятихвостую лисицу?

В священных местах — а пагода являлась именно им — духи не могут лгать напрямую. Юлить, уходить от ответа, задавать встречные вопросы — да, но не лгать. Если существо ответит «да», то это означает, что перед ним потерявшая память богиня-кицунэ. Однако девушка только моргнула и фыркнула:

— В лису, да ещё и с кучей хвостов? Вот это у тебя запросы, конечно… Я слышала про мужские фантазии с несколькими женщинами, но чтобы сразу девять — это уже, прости, какой-то продвинутый уровень. Нет, не умею.

«Продвинутый уровень»? Что это значит? Видимо, так она отзывается о силе богов.

Катэль задумался. Ещё был вариант ледяной демоницы, красивой и опасной, какие являются, чтобы похитить душу и навечно заточить её в холод. Говорят, они приходят в месяц белых деревьев, а сейчас только-только наступил месяц вишнёвого цвета, но мало ли?

— Ты ненавидишь огонь?

— Только если в меня им плюются. Кстати, как ты это сделал?

— Я дракон. Просто трансформировал гортань и дыхнул пламенем, — ответил Катэль не задумываясь.

На несколько секунд в пагоде повисла тишина. Каждый думал о своём.

Его высочество размышлял о том, все ли варианты перебрал и не забыл ли чего. Выходило однозначно: перед ним юрэй. Неупокоенный дух, жаждущий мести и справедливости, но по каким-то причинам потерявший память. Рыжеволосое чудовище же всё это время бормотало что-то вроде: «Драконы-то мне тут зачем? Нет, в Азию я всегда мечтала слетать и посмотреть всё своими глазами, но драконы?! Бред какой-то».

Потом всё же оно вдруг выдало:

— Так, погоди, времени у меня немного, я скоро проснусь. Ты насчёт острова Рыбьих Слёз послушай. Если у вас засуха и ростки риса гибнут, то ведь можно притащить воду в бочках? Ты, вот, двадцать тысяч рубле… э-э-э риен выделил на то, чтобы оросить там всё, а тебе тот старикашка объяснил, как будет их тратить? Смета вообще есть? Откуда это число взялось?

— Смета? — нахмурился Катэль, сбитый с толку внезапным напором духа.

Такого слова он никогда не слышал.

— Ну, бумажка такая… м-м-м… свиток, в котором расписано, куда и на что пойдёт каждый ваш риен, или как там местные деньги называются…

— Зачем?

Он действительно не понимал вопроса. Все на Огненном Архипелаге прекрасно знали, что воровство наказывается строжайшим образом. Отрубание руки — это меньшее из наказаний. Украсть у правящего рода означает навлечь беду не только на себя, но и на всю свою семью. У Катэля мысли не возникало, что кто-то из чиновников будет его намеренно обманывать.

— Ну… как зачем? — Она моргнула. — Чтобы понимать, куда деньги уйдут. У тебя есть двадцать тысяч. Ты их отдал. Дальше кто-то их берёт… и делает что? В какие сроки?

— Делает то, что необходимо, — спокойно ответил он.

***

— Делает то, что необходимо, — с каменным лицом ответил этот красавчик, а у меня начало зубы сводить от его узколобости.

Нет, ну какой же он глупый! И упёртый! Как баран. Агр-р-р!

Я же нормальным языком ему объяснила, что его обманывают, а он…

— Да кому необходимо-то?! — не выдержала я. — Тебе? Людям? Или тому самому драматичному деду, который так экзальтированно падал ниц?

Лицо красавчика дрогнуло, по скулам пробежали желваки. Кажется, он разозлился… Ага, дошло, что его обкрадывают!

— Ты говоришь так, будто мои подданные — лжецы, — холодно произнёс он. — Будь ты из плоти и крови, я бы велел сейчас отвесить тебе с десяток плетей. Оскорбляя их, ты оскорбляешь меня!

Тьфу, блин, не дошло.

— Я говорю так, будто твои подданные — люди! Обычные. Наверняка с небольшой зарплатой. С многочисленными пожилыми и больными родственниками. С желаниями. И с очень гибкой совестью, когда рядом лежит мешок с деньгами.

— На Огненном Архипелаге честь рода не пустой звук, — резко ответил принц. — За обман правящего дома следует небесная кара!

«Кара». Ничего себе, какие словечки знает этот образец пафоса в плаще и с подобием короны в волосах. Если ещё полчаса назад я любовалась красавцем со стороны, то сейчас мне резко захотелось найти половник и постучать им по венценосной голове.

Динь-дон, там что-нибудь есть?! Ну как, объясните мне, — как?! — можно находиться у власти, сорить деньгами направо и налево (а судя по реакции других старичков в сиреневом, принц именно сорил) и не предполагать таких очевидных моментов?

— Следует, — подчеркнула я. — Ключевое слово — «следует». Ваша кара действует, когда уже всё украли, или вообще не постигает. Что тому старичку мешает половину денег взять себе и лишь половину пустить в дело?

Собеседник нахмурил смоляные брови.

— Ты не понимаешь, как устроен наш мир.

— А ты не понимаешь, как устроены люди! — взвилась я. — Вот вообще... Ты их как свитки воспринимаешь: аккуратно сложили, печать поставили — значит, всё честно!

— Довольно, — вдруг резко сказал принц, взмахивая рукой так, что мне аж отлететь пришлось. Оказывается, за время спора я подобралась к нему очень близко. — Я понимаю, что ты юрэй и полна гнева, обиды и желания отомстить, но это не значит, что все эти чувства надо изливать на меня. Ищи того, кто тебя обидел.

— Как-как ты меня назвал?!

— Юрэй. Злобный дух, пришедший в наш мир, чтобы вершить справедливость по своему разумению.

О-фи-геть.

Я ему, значит, помочь пытаюсь, открыть глаза на его чинуш, а он меня оскорбляет! А ещё я, оказывается, обидчивая и мстительная. Да я с ним время провожу только потому, что остальные в этом сне меня не слышат и не видят, а так веселее. Вот проснусь — и не будет у него помощника. Что тогда? Нет, понятное дело, мир выдуманный, фантазия у меня та ещё затейница, но всё равно оскорбление из уст красавчика прозвучало уж очень обидно.

***Катэль Аккрийский

Дух сжал губы.

Катэль вдруг поймал себя на совершенно неуместной мысли: «А она красивая».

Не так, как девицы из павильона Зимних Слив, которых подбирают по родословным, редким талантам и обучают умению читать воздух. В неупокоенном призраке было что-то живое, неправильное и слишком настоящее. Рыжие волосы — вначале он принял их за жгуты, но сейчас понял, что это особым образом уложенные косы цвета апельсиновой цедры, огромные насыщенно-синие глаза, в которых считывалась решимость, и мельтешащие движения. Катэль привык к тому, что все при дворе степенно кланяются и лишь затем говорят, делают паузы, излагают просьбы намёками, а не тараторят как не в себя. Юрэй же, пока спорила с ним, ни разу не склонила голову, зато умудрилась облететь всю пагоду, зачем-то потрогала колонны, машинально провела пальцем по священным письменам на стене и поиграла с дымком от благовоний, правда её рука прошла сквозь него.

И это раздражало… и одновременно цепляло.

Он мысленно выругался.

Вот уж чего точно не должно было случиться, так это того, что его внимание зациклилось на духе. Пусть даже странном. Пусть даже, возможно, больном. В конце концов он задумался, что неплохо было бы расспросить неприкаянную барышню, что она помнит из прошлой жизни, но прежде, чем он задал вопрос, юрэй вдруг резко взмыла вверх.

— Ах так! Тогда я сама слетаю, посмотрю, как тратятся твои деньги, и докажу, что была права! Ты ещё локти кусать будешь, что сразу меня не послушал! — крикнула она и исчезла, пройдя сквозь крышу.

Катэль лишь покачал головой. Кусать локти? Это же физически невозможно… Разве что в драконьей форме, но вряд ли дух имел в виду именно её. Ох, бедный-несчастный неприкаянный дух. Впрочем, Катэль — правитель Огненного Архипелага, у него ещё очень много работы.

Наследный принц развернулся, чтобы отправиться в свой кабинет, но на ступенях столкнулся с собственным Левым Крылом.

— Ваше высочество! Вы пропустили обед, его высочество принц Олсандер решил принести его прямо в пагоду. Разрешите вносить блюда?

Глава 5. Бракованный дракон

Катэль Аккрийский

Катэль кивнул, и уже через десятую часть клепсидры в пагоду потянулась целая процессия слуг. Они двигались слаженно и почти бесшумно, расставляли низкие лакированные столики, раскладывали плотные подушки с фамильной вышивкой — золотыми драконами, изрыгающими алое пламя, — и ставили подносы с изысканными блюдами, от которых в прохладном воздухе поднимался тонкий пар.

— Вот ты где, братец, — Олсандер появился спустя неполное деление клепсидры после Икари-сана и мягко сжал предплечье старшего брата в знак приветствия, — а я тебя потерял.

Между первым и вторым сыновьями Аккрийского дома лежало почти три столетия разницы, но младший держался так уверенно и свободно, будто являлся ровесником старшего, а порой и вовсе казался тем, кто прожил больше.

— Где же мне быть? — Уголок губ Катэля едва заметно дрогнул. — Я всегда в час танца белых облаков пребываю в этой части дворца.

— К тебе не прорваться сквозь заслон чиновников.

На столах одно за другим появлялись блюда: рис в маленьких фарфоровых чашах, паровые булочки с мясом и зеленью, морской окунь в сладковатом соусе, тонко нарезанные овощи с кунжутом, миски с прозрачным бульоном и подносы с фруктами. Катэль изумлённо поднял брови, глядя на обилие яств, но Олсандер лишь приглашающе махнул рукой:

— Слуги вложили в приготовление еды старание и уважение. Будет невежливо не вкусить.

Их высочества молча опустились на подушки друг напротив друга и несколько минут ели в почти полной тишине — неторопливо, размеренно, как подобает воспитанным господам. За ними никто не наблюдал, как именно они держат палочки, но привычка, вбитая церемониймейстерами с детства, всё равно не позволяла есть иначе. И только попробовав восемь блюд согласно этикету, Катэль отложил палочки, чуть наклонил голову к плечу и негромко спросил:

— С какой целью ты искал меня сегодня, Олс?

— А что, соскучиться по брату — уже недостаточный повод? — вопросом на вопрос ответил тот. Но, понимая, что его намерения слишком очевидны, всё же добавил: — Сил моих нет больше сидеть во дворце, пошли меня хоть куда-нибудь! Да хоть к эльфам, честное слово!

— Чтобы у нас развязалась с ними война?

Олс бросил на старшего брата недовольный взгляд. Конечно, он любил ходить по острию меча во всём, что касалось политики, но до войны никогда не доводил. Настоящую причину его появления в пагоде не надо было объяснять. Завтра во дворце праздник Розового Ветра, а значит, сюда съедутся десятки благородных барышень, которые будут всеми силами стремиться привлечь внимание второго принца.

Оба принца являлись чистокровными золотыми драконами, сыновьями одних и тех же родителей, но судьба странно и жестоко пошутила над ними. Притяжение к истинной паре — той самой женщине, с которой дракон может продолжить род, — у братьев проявлялось диаметрально по-разному.

Катэль прожил уже почти семьсот лет и так и не встретил ни одной, на кого откликнулся бы его дракон. Он упрямо молчал. Всегда. Первые три-четыре столетия при каждом новом знакомстве с барышней Катэль ловил себя на одном и том же тихом, почти постыдном ожидании и тщательно прислушивался. А вдруг это она? Вдруг внутри наконец что-то дрогнет и отзовётся, как должно у драконов? Вдруг боги в этот раз укажут ему на пару?

Но время шло. Годы, десятки, столетия. И ничего не происходило. Оба сердца Катэля бились ровно и спокойно, без малейшего сбоя и узнавания своей пары. Со временем в голову наследного принца начали закрадываться ужасные подозрения: а вдруг у него попросту нет того самого органа или чувства, с помощью которого драконы находят свою истинную пару? Вдруг он бракованный? Катэль всё чаще ощущал, что с ним что-то не так. Другие драконы успевали создать семьи задолго до четвёртого или пятого столетия, а Катэль давно смирился с тем, что, скорее всего, останется один до самой смерти. Не будет у него ни жены, ни детей.

Олсандер же чувствовал проклятую истинность слишком легко — едва ли не с каждой второй барышней, что тоже было весьма необычно для дракона. С обычной человеческой девушкой, оборотнем, драконицей или эльфийкой — не имело значения. Женщины же, польщённые вниманием второго принца, пытались завладеть им полностью, выпросить как можно больше подарков или просто затащить в постель, чтобы потом иметь влияние при дворе хотя бы быть в статусе любимой наложницы. В конце концов, многочисленные интриги и козни среди женского пола за его, Олса, благосклонность, осточертели второму принцу.

Ещё некоторое время оба брата ели в тишине, затем Катэль всё же на правах старшего пожурил Олса:

— Выбрал бы ты себе уже супругу, наконец, и праздные взгляды сами бы отвернулись от тебя, — заметил он. — А пока ты ускользаешь от приёмов и торжеств, словно юный ученик, сбегающий с уроков.

— Я не желаю супруги! — резко отрезал Олсандер и с сухим стуком опустил палочки на циновку. — Женщины… в лучшем случае — пустая суета. В худшем — источник бесконечных просьб, обид и расточительства. Они поглощают время, тревожат разум и опустошают казну быстрее любого неудачного похода. И я не питаю иллюзий, в отличие от тебя, Катэль! Женщины продажны, вопрос лишь в цене. У кого из мужчин больше золота, влияния и земли — того они и хотят себе в покровители. На этом всё. В моём случае речь идёт ещё и о власти.

Олсандер оборвал себя. Всем было понятно, что если Катэль не найдёт себе пару и не оставит наследника, то именно жена Олса станет будущей императрицей. Братья никогда не проговаривали это вслух, это было слишком очевидно.

Второй принц опустил ресницы и тихо выдохнул через нос — понять его настроение мог только тот, кто знал его достаточно хорошо.

— Я не понимаю, как ты можешь желать семью, Катэль?! Это всё равно что самому сунуть голову в ярмо… и ещё благодарить за право быть чьим-то кошельком.

Старший брат со вздохом покачал головой.

— А Рэйден, по-твоему, несчастлив?

— У Рэйдена есть Лорен, она из иного мира. Это другое. Да и сам Рэйден встретил её, будучи прикованным к инвалидному креслу в старом полуразрушенном замке. Кто-кто, а он счастливчик, потому что за чувства Лорен я могу поручиться.

— Явар? Эван? Рёллан?

— Безголовые малолетние дураки, которым тоже в целом повезло.

С этим Катэль не мог спорить. Все трое очень рано определились с выбором истинной. Обычно драконы относятся к ритуалу Слияния Жизни куда как основательнее. Одни ухаживания могут длиться от десяти до пятидесяти лет.

— Значит, пропустить праздник Розового Ветра нельзя? — хмуро уточнил Олс после некоторой паузы.

Катэль медленно покачал головой.

— Ты и сам знаешь: Явар с Ясминой сейчас в Смешанных Землях, Эван с Элирией снова отправились в путешествие, Рэйден — на Большой Земле и, судя по донесениям, не спешит покидать её пределы, а Рёллан разбирается с неожиданно свалившимся на его голову наследством. — Катэль бесшумно поставил чашу с чаем на лакированный столик. — Праздник Розового Ветра — один из самых значимых в году, и подданные должны видеть, что наш род един и крепок, как драконья чешуя. В такие дни важны не только речи, но и наши лица. К тому же я слышал, что даже драконицы с дальних островов, которые обычно предпочитают не покидать свои туманные утёсы, намерены прибыть во дворец. Если уж они сочли событие достойным перелёта через Горячее море, второму принцу тем более не пристало отсутствовать.

Олсандер поморщился, словно проглотил что-то горькое, но всё же вынужденно склонил голову в знак согласия. Он уже хотел подняться с подушек, как Катэль внезапно подумал, что имеет смысл спросить о собственной внезапно возникшей проблеме.

— Олс, скажи, а бывало ли такое, что тебе являлся дух?

— Мёртвая Душа? Да рассеки её своим Алым Клёном, — он кивнул на катану старшего, — и дело с концами. Отправь в Нижний Мир, откуда явилась.

— Нет-нет, не Мёртвая Душа. — Катэль поджал губы, пытаясь объяснить ситуацию.

Мёртвые Души были известны тем, что время от времени прорывались в этот мир через чёрные воронки. Сильные приходили, чтобы убивать, слабые — чтобы нашёптывать дурное людям, питаться их грехами, становиться материальнее, а в конечном счёте утащить с собой в Нижний Мир. Дух рыжеволосой девушки, хотя внешне и походил на Мёртвую Душу, явно был чем-то другим. Теперь Катэль понимал это чётко.

— Она… другая, — после некоторой запинки всё же сказал Катэль.

— Другая? — переспросил Олс с явным сомнением.

— От неё не тянет холодом. Когда она стоит рядом, фонари не меркнут, вода в чаше не мутнеет. У неё хоть и тело полупрозрачное и одета она странно, но говорит складно, волосы цвета апельсиновой цедры и ярко-синие глаза. Мёртвые Души уродливы, а эта нет, абсолютно, я бы даже сказал — наоборот… — Он миг поколебался и добавил: — Я думаю, что это юрэй.

— Думаешь? Ты не уверен?! — Тёмные брови Олсандера вдруг поползли на лоб. — Погоди, кто ты и что сделал с моим братом?! — Он шутливо положил руку на предплечье Катэля, проверяя того на ощупь. — А может, кто-то сам не может дождаться праздника Розового Ветра? Как ты сказал… С далёких островов прилетят прекрасные драконицы? Послушай, вовсе необязательно для приятного времяпрепровождения искать лишь истинную, уверяю…

Наследный принц резко перебил, сбрасывая с себя руку брата:

— Прекрати, Олс, я серьёзен. Ко мне приходила юрэй.

— Очень красивая юрэй, судя по твоему описанию, — хохотнул Олс, всё ещё считая, что брат над ним подшучивает, однако Катэль продолжил строгим тоном:

— Юрэй заблудилась по дороге к перерождению и утратила память. Она не помнит, кто её предал и уложил в холодную землю. По виду — совсем юная, ещё не успевшая пожить.

На этот раз тень беспокойства легла на лицо Олсандера.

— Послушай, брат, не стоит водить дружбу с духами, — произнёс он медленно, будто подбирал слова, хотя обычно за ним такого не водилось. — Они не принадлежат миру живых. Небо не любит, когда границы стирают без дозволения. За такую дружбу можно утратить благосклонность богов.

Он отвернулся к пруду с красными карпами.

— Противоестественно это. Если душа девы не полна злобы и не несёт угрозы — помоги. Юрэй могут потерять память, но сердце их всё равно будет искать отмщения. Стремление неупокоившихся душ к возмездию — древнее, как сама кровь драконов. Воздать по справедливости — дело достойное. Но если для тебя останется неясным, какие узлы держат её в нашем мире, не затягивай. Используй Алый Клён или собственное пламя и отправь в Нижний Мир. Помни: она не красивая юная барышня, а всего лишь дух, который может переродиться кем угодно.

— Разумеется, — Катэль склонил голову чуть ниже, чем того требовал обычай, — я последую твоему совету.

Когда Олсандер ушёл из пагоды со своей свитой, Катэль ещё долго смотрел на пруд, раздумывая над словами брата. С одной стороны, тот был вдвое его младше, а с другой — по части барышень у него точно имелось куда больше опыта, чем у самого Катэля. В отличие от брата старший принц неукоснительно следил за своей репутацией и не позволял ни тени коснуться своего имени. Да и с тем количеством государственных дел, которые ложились на его плечи, у Катэля попросту не оставалось времени на наложниц.

Он качнулся с пятки на носок, вспоминая слова духа. Девушка пыталась что-то донести до него про засуху и рис на острове Рыбьих Слёз, причём так рьяно, что даже не испугалась его огня и катаны. Что ж, если юрэй настолько важен рис и потраченные деньги, то, возможно, это и есть возмездие, которое не даёт ей уйти на перерождение? Как там она сказала? Смета. Да, точно, смета.

Катэль жестом велел позвать своё Правое Крыло — личного секретаря — и отдал приказ:

— Уважаемый Мидзухо-сан, попросите Такахиро-доно составить свиток, в котором он подробно укажет, как собирается потратить выданные из казны двадцать тысяч риен.

Если Мидзухо-сан и удивился, то виду не подал. Он лишь соединил руки перед округлым животом и низко поклонился:

— Всё будет выполнено к завтрашнему утру, ваше высочество.