Читать книгу: «Элита и зло»

Часть 1

жизнь, может быть,…, лишь непрерывным

новым созиданием,… человек, очевидно, живет

лишь возобновляемым творением,… результат

творения иссякает, … без творцов, и очень

скоро по их кончине, человечество ослабевает,

засыпает, и ему надо заново выходить из ночи.

Ж.Батай

Есть слова, которые понимают все. Пусть это только кажется. Однако большинству этого бывает вполне достаточно.

Например, слова «элита» и «зло». Правда, оказывается – количество «пониманий» примерно равно количеству «понимающих». Каждый, ну или почти каждый, имеет свое собственное мнение относительно того, что скрывается за этими словами. Впрочем, морализаторство всегда выглядит не только смешно, но и глупо. Но не менее глупо повторять прописные истины или теоретизировать, вступая в полемику относительно слов. Очевидное всегда будет казаться понятным, точно также как понятное будет считаться очевидным.

Действительное понимание всегда практично уже тем, что может привести к верному решению. Так, понимание того, что такое «элита» приближает к истине о том, каково будущее всех. Все разговоры об элите, как о некоем гипотетическом конструкте или же наполнение этого слова примитивным толкованием, связаны либо с недоумием, либо с умышленным стремлением лишить большинство способности осознанного выбора. Хотя бы потому, что только элита способна принимать решения, тем самым производя и добро, и зло. И если элита предоставлена самой себе, она начинает творить зло, глубоко и искренне уверенная в том, что делает добро. И только большинство может ограничить это творение зла.

и водил Он их по пустыне сорок лет, доколе не

кончился весь род, сделавший зло в очах Господних.

Чис. 32. 13

Ты должен сделать добро из зла. Потому, что

его больше не из чего сделать.

Р.П.Уорен

Есть только одно место, где плохо –

дефективное мышление людей – их упорное

нежелание мыслить, – вот где плохо.

А.Пятигорский

– Что мы делаем из своей жизни?! Если бы знать, если бы знать?!

– А что там знать. Это очевидно – зло.

– ЧТО-ЧТО?

– ЗЛО!

из разговора

ЭЛИТА И ЗЛО – МИФ И РЕАЛЬНОСТЬ.

И рассеял гордых со всеми замыслами их…

Пс.89.11

Иоан (Креститель – авт.) возымел такое влияние на людей не потому, что призывал их быть добрыми.

И.Флавий

Меня всегда занимал вопрос почему наша элита так страстно-упорно стремиться, всеми правдами и неправдами, попасть на экраны телевизора и во все остальные средства информации?! Это как-то несостыковывалось с моими представлениями о том, что такое элита и чем же она по истине должна отличаться от всех остальных?! Или все же это не элита, а особая группа, так сказать, граждан, которые по тем или иным причинам считает для себя необходимым стать медиафигурой, т.е. узнаваемой, популярной, почитаемой и т.п. Знакомство, причем весьма приблизительное, с литературой по этому вопросу только усилило мои сомнения, в общем-то не предоставив сколь-нибудь убедительной информации. Боле того, возникло еще больше вопросов, многие из которых оказались весьма запутанными разнообразием точек зрения, предлагаемыми аргументами и мнениями по-видимому тех, кто сам не прочь считать себя полноправной элитой.

Но зато возникло стойкое убеждение в том, что большинство уверено в том, что элита это те, кто достиг максимального успеха в том или ином виде деятельности, а, следовательно, наиболее известен (читай популярен), обладает определенным состоянием или занимает некое социальное положение, которое, опять же по мнению большинства, предоставляет ему власть над всеми остальными. Причем, эта власть весьма слабо подразделяется и потому она связана и с политической, и экономической, и социальной властью, впрочем, как и с властью «над умами» окружающих. К последней группе охотно относят элиту в лице артистов, художников, музыкантов, модельеров, шоуменов и т.п. И надо признать, степень влияния этих групп на сознание, деятельность и поведение всех остальных стол существенно, что вполне правомочно относить именно их к элите общества, предполагая, что именно это влияние и является главным, основным и чуть ли не единственным критерием, на основании которого только и можно определить – кто есть элита, а кто ею не является.

Однако оставались сомнения и прежде всего в том, может ли действительная элита так себя вести и зачем ей это? Или все же элита сама создает так называемую элиту, по каким-то причинам не демонстрируя себя социуму.

Примерно также обстоит дело и со злом, которое никак не могут создавать представители элиты уже потому, что они и есть представители элиты, т.е. самое лучшее что есть в социуме. А если и случается, что какой-то там представитель совершил зло, то это мгновенно связывают со случайностью, стечением обстоятельств или с тем, что такой представитель вовсе и не представитель, так, случайно зачисленный в элиту. И тогда оказывается, что элита и зло несовместимы, а зло есть производное от всех остальных, тех, кого элита призвана облагораживать, воспитывать, направлять и украшать.

Но что-то в этом общепринятом толковании не увязывалось и прежде всего возникал вопрос о том, кто управляет, кто принимает решения, и кто несет за них ответственность? И самое поверхностное проникновение в эти и другие вопросы показало, что элита вовсе не те, кого большинство считает элитой, а зло оказывается производится и не может не производится теми, кто принимая решения управляет.

22 апреля 1915 года … Германский Западный фронт. Ипрская дуга…

В 18 часов из тысяч газовых баллонов германские саперы начали выпускать желтый газ хлор, облако которого при северном ветре стало перемещаться в сторону французских войск.

Толпы французских солдат, бросив оружие, харкая кровью и прося воды, бросились в тыл с переднего края. Образовалась никем не защищаемая 6 километровая полоса, в которую устремились немцы…Император Вильгельм 11 сразу после операции наградил научного руководителя немецкой военной газовой программы профессора химии Фрица Хабера, директора Института физической и электрической химии.…

Впоследствии, Фриц Хабер, удостоенный Нобелевской премии по химии, всю свою жизнь говорил о себе, как о горячем патриоте и гуманисте. Он заверял, что был горд во время войны работать для родины, которую, правда, будучи евреем, покинул после прихода к власти нацистов.

П.Слотердайк

1. Зло?

Возможность свободы состоит

не в том, что можно выбирать

между добром и злом.

Возможность состоит в том,

чтобы мочь.

С.Кьеркегор

Я боюсь только одного, … утром

проснусь, и не будет разговора. … мне не с

кем будет говорить. Тогда я умру.

Р. Брендон

Зло не существует. Зла нет. Уже потому, что

– ничто вне человека не может быть ни злом, ни добром,

– и лишь он сам продуцирует зло,

– сначала в своих оценках,

– а затем, через свое отношение к окружающему, воплощая его в делах и их последствиях.

ВПРОЧЕМ –

– кто с этим согласится?! Большинство уверено – убийство, пожар, война и т.п. и есть зло. В то время, как, на самом деле, убийство, пожар, война и т.п., всего лишь убийство, война, пожар и т.п.

По моему сужденью

Пожар способствовал ей много

к украшенью …

А.Грибоедов

Ну и, конечно, каждый из этого большинства

– уверен – зло вне него, оно в других, в обстоятельствах, в условиях существования,

– а совершив зло, он способен, в лучшем случае, лишь раскаиваться в содеянном. Но и тогда, не соглашается считать это злом. Максимум, на что он готов – признать – совершенное было ошибкой.

Возможно –

– потому, что никто не хочет считать себя злым.

Все пути человека чисты в его глазах.

Притчи, 16

Что вовсе не относится к оценке другого,

– в действиях которого, всегда с готовностью усматривается злой умысел,

– и этот умысел кажется первоисточником всех действий этого другого.

Причем изменить такую установку не может даже понимание – одно и то же действие кто-то считает злом, а кто-то благом,

– и зло, в другое время и в иной ситуации, «становится» добром,

– точно так же, как зло сулящее выгоду, уже не зло, а … объективная необходимость,

– и пострадавшие от этой «необходимости» уже, собственно говоря, не жертвы, а справедливо наказанные.

Зло очевидно, потому, что очень видно.

А очевидность это зло.

П.Сэлфинг

Ну и что?

…Не просто знать больше, но знать по-другому. Это, …, восхождение (…) от знания добра к познанию добра и зла. … познание зла … происходило не посредством чистого разума, но посредством опыта. … это было именно эмпирическое познание противоположности добра, то есть утрата добра, медленное разрушение добра и гибель… вместе с добром.

Ч.Уильямс

2. Пространство? Зла?

да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что

сверх этого, то от лукавого.

Матф.5.37.

Пространство это объем, в котором

пребывает все.

из газет

Оказывается – зло соблазняет предложением свободы определиться: а) либо выбор – либо решение, б) либо безразличие – либо ответственность, в) либо очевидность – либо инновация. Эти три группы противоположно направленных векторов существования обуславливают – как человек думает, как оценивает и как поступает. В зависимости от этого он станет либо частью большинства, в его пространстве «выбор-безразличие-очевидность», или останется в меньшинстве – в пространстве «решение-ответственность-инновация». Иного нет.

НЕ СТОИТ-

– переживать за человека предстоящего перед соблазном собственного определения,

– ведь это всего лишь испытание, чего, правда, он почти никогда не осознает.

Человек не может не думать. Но он может, и успешно,

заниматься недуманием.

П.Сэлфинг

Большинство существует

– отказываясь от права решать, лишь выбирая, выбирая очевидное, позволяя себе избегать ответственности, предпочитая оставаться безразличным,

– тем самым, неизбежно, формируя для себя пространство зла, состоящее из оценок (хорошо-плохо, верно-неверно, справедливо-не справедливо и т.п.)

При этом большинству свойственно эти свои оценки превращать в ценности, закрепляя их в традициях, ритуалах, правилах и законах, которые, в свою очередь, становятся «общественным достоянием», доминирующим извне над всеми. И тогда, став «общественным достоянием», эти оценки превращаются в незыблемые и очевидные критерии, по которым большинство судит себя и других.

Есть свобода, несвобода и отсутствие свободы. Впрочем,

какая-то свобода есть всегда.

П. Сэлфинг

И только меньшинство считает своим долгом принимать на себя ответственность, отвечать за дарованную способность к инновационным решениям, за реализацию этой способности, за принятые решения и их последствия,

– что воспринимается и оценивается этим меньшинством как свобода и относительная независимость от условий существования.

Подобная независимость становится основанием для «понимания» своей возможности всегда и во всем реализовывать дарованную способность принимать инновационные решения.

Это различие и является основой двух принципиально разных моделей существования – модели существования большинства и модели существования меньшинства, что не мешает им, каждому по своему, продуцировать зло, в качестве естественного продукта этого существования,

– то самое зло, которое для всех становится единым и лишь отношение к нему большинства и меньшинства различно.

И –

– пребывая в этом едином пространстве зла, каждый воспринимает его как свое собственное пространство,

– определяющее все его существование, вырваться из которого невозможно.

Всякое пространство – «Мое». Ибо оно ограничено –

отрицанием – «Не мое», и признанием – «Мое». А

«Мое» не может быть злом.

П. Сэлфинг

И все же отличие есть. Меньшинство, реализуя свою способность принимать инновационные решения, создает критерии, на основании которых и оценивается существование. А большинство, эти, пользуясь словами К.Ясперса, «дезертиры действительности», готово принимать и эти решения, и эти критерии, и эти оценки, как руководство к действию. Лишь изредка большинство дает свои собственные оценки, тем самым еще более раздвигая пространство зла.

Пространство зла – это черная дыра, массой своих

критериев, оценок, норм и правил втягивающая и не

отпускающая любого попавшего в поле ее притяжения.

П.Сэлфинг

А где же добро?

3. Зло – необходимость?

Мы в плену зла, и оно давно уже нами владеет.

Сенека

Страсти греховные, обнаруживаемые законом.

апп. Павел, к римл. 7.5.

Зло необходимо,

– иначе не будет добра,

– и потому зло всегда та часть добра, которая призвана определять, выделять добро,

– т.к. всякое добро соответствует только своему злу,

– впрочем, как и каждое зло есть всего лишь противоположность своего добра.

Смерть освобождает от страдания путем

отсечения от жизни.

П.Сэлфинг

Но тогда всякую необходимость следует одновременно считать добром, несмотря на то, что необходимость подчиняет. Вот только большинство подчинение всегда называет злом. Может быть потому, что необходимость ставит большинство перед выбором того или иного варианта поведения. Тем самым, как кажется, лишая свободы. А, с другой стороны, необходимость нужна большинству, которое использует необходимость для … оправдания. Ведь самое простое заявить – я был вынужден… А это уже освобождение от ощущения собственной вины, что позволяет большинству совершать почти любое зло, поддавшись прихоти соблазненного разума.

постоянно искать и находить необходимость…

Г.Гегель

И лишь меньшинство способно воспринимать необходимость не как оправдание, а как непременную часть своей свободы. А свобода и есть добро, т.к. в понимании меньшинства только свобода делает человека ответственным за собственное преображение, предоставляя ему возможность реализовать заложенное в нем предназначение, через собственные решения, достижение результата и принятие наказания в виде последствий совершенного.

Свободным человеком является только тот, кто

живет исключительно для самого себя, а не для

кого-нибудь другого.

Г.Гегель

ЗАМЕТИМ -

– если настигающая нас, всегда из ниоткуда и как бы сразу, необходимость, воспринимается, как зло,

– то возникает необходимость преодолеть это зло,

– и тогда формируется как бы «двойное» зло, из возникшей необходимости и необходимости устранить эту необходимость.

Но вовсе странна ситуация, когда необходимость воспринимается не как добро, а как «отсутствие зла». Эта «ситуация счастья» возникает столь же неожиданно, как результат осознания субъектом своего желания что-то сделать или что-то получить и последующим обладанием достигнутого результат. Но при этом он обязательно должен нейтрализовать саму мысль о возможном содержании в этом желании и в этом обладании какого-либо зла.

Для этого субъект выстраивает систему оценок и будущих действий, и ожидаемых результатов, и их последствий. Все созданные оценки опираются на одно – уверенность субъекта в том, что его желания порождены необходимостью. И тогда все «встает на свое место» – оказывается, что это желание есть необходимость, а, следовательно, в нем нет и не может быть никакого созданного им, человеком, зла. Так субъект убегает от опасности, покидая тех, кто нуждается в его помощи, оправдывая-объясняя свое поведение необходимостью. И не он совершает зло, а зло в этой не его, а ситуативной необходимости.

Стоит лишь погрузиться в эту «ситуацию счастья», как субъект вдруг, переживая исполнение своего желания, его реализацию, впадает в полную зависимость от собственных впечатлений. И какая уж тут объективность. Так, играя с ребенком каждый почти всегда переживает эту ситуацию как «ситуация счастья», которая, как ему представляется, в принципе не может содержать в себе зла.

Зло может отсутствовать или

присутствовать только здесь

и сейчас, в очередной раз демонстрируя

одномоментность его восприятия.

П.Сэлфинг

«Необходимость» защищает субъекта даже тогда, когда приходит осознание – он совершает зло. «Зло во спасение» – уже не зло, а благо, благо за которым можно разместить все, что угодно, т.е. фактически оправдать-обосновать любое совершение.

Доминируя в действиях большинства, «необходимость» по воле субъекта выступает то, как зло, то, как благо, в любом случае оправдывая зло. А благу никакого оправдания и не надо.

Оказывается, необходимость необходима. Иначе

человек будет виноват во всем. И ему уже не

оправдаться.

П. Сэлфинг

ПОЛУЧАЕТСЯ –

– большинство не осознает действительной необходимости, для него необходимость есть производное от впечатления,

– обладая способностью усматривать в любой ситуации необходимость что-то делать или ничего не предпринимать

– большинству оказывается этого вполне достаточно для того, чтобы не винить себя ни в чем…

Он так боялся боли, что при малейшем несчастьи замирал, ничего не предпринимал, а все надеялся на лучшее. Когда при нем душили его любимую жену, он стоял возле да уговаривал: потерпи, может быть все обойдется!

Е.Шварц

Но, даже понимая для своего существования необходимость необходимости, большинство, продолжает считать ее злом. При этом большинство в одну кучу «сваливает» «неустранимую необходимость», которая определяется объективными закономерностями развития ситуации, и «субъективную необходимость», являющуюся результатом тех оценок, которые каждый, на основе своего восприятия, дает условиям существования. Причем

а) сопротивляться «неустранимой необходимости» бесполезно и бессмысленно; она все равно «победит»; можно лишь попытаться «вписаться» в эту необходимость, учитывая ее, как условие существования;

б) но вот преодолеть «субъективную необходимость» можно. Правда, для этого субъекту надо всего лишь понять природу этой необходимости. А если это удается, то может оказаться, что ситуация вовсе не требует вмешательства, т.к. необходимости вовсе и нет, а ситуация «нормальная» и нет проблемы, которую нужно решать. Но если проблема все-таки «существует», то нужно понять – она связана с особенностями понимания и оценки ситуации самим субъектом.

Абсолютное добро – безграничное и

безвозмездное дарение собственного бытия.

П.Сэлфинг

ПРАВДА –

– большинство не учитывает, что подчинение субъективной необходимости, т.е. собственным оценкам, превращается в бесконечное движение по созданию и воссозданию зла. И тогда демонстрируя свое негодование относительно любой необходимости, большинство, в действительности, с тайным удовольствием воспринимает эту необходимость, т.к. она предстает перед каждым в виде желаний и … наслаждений процессом их удовлетворения.

Есть такие, кто сводит дело утешителя к одному:

показать, что случившееся зло – совсем не зло.

Цицерон

И что это дает?

- только субъективная необходимость ведет в пространство зла.

4. Пространство зла: плата и наказание?

Плата – возмездие,

наказание – откровение, как награда.

П.Сэлфинг

Добро, обличающее людей в их зле,

совершенно искренне принимается ими за зло.

Л.Толстой

Плата – последствие. Это объективная, неустранимая необходимость восстановить равновесие, нарушенное содеянным. Платит только человек, ибо только он наделен сознанием и волей, и потому именно он отвечает за все то, что совершает или не совершает. Необходимость платить предопределена. Она запрограммирована в будущем поступке и более того, в его замысле. Причем платит человек только самим собой, утратой своего бытия, своими реальными или будущими возможностями. Больше ему нечем платить.

Плата непременно соразмерна содеянному. И если воспринимается как должное, то смиренно вносится и потому не воспринимается как зло. Однако на это способно лишь меньшинство. Большинство всегда считает плату завышенной, а необходимость ее внесения расценивается как зло.

Не спрашивай: «За что?».

Спрашивай: «Для чего?»

из беседы

Платим за намерение-неведение, совершение-бездействие, приобретение-утрату,

– не кому-то, но собой,

– при этом большинство – расплачивается, а меньшинство – оплачивает,

– и всегда справедливо, вне зависимости от того, понимаем это или нет.

Но чаще не понимаем, так как размер, форма, время платы, не зеркальны содеянному, и потому для большинства расплата всегда не смиренна и переживается как зло. И только меньшинство способно установить связь между платой и содеянным. Правда и оно не всегда пользуется этой способностью.

И каждый, в клетке самого себя, почти уверен в собственной свободе.

У.Оден

И ЭТО ПРИ ТОМ, ЧТО -

– каждому дается возможность и право понять, за что платить и сколько.

Я чувствую себя одиноким, когда ищу…те неведомые законы, что управляют миром, и незнание которых уводит нас на пути нашего несчастья.

Ж.Батай

Для большинства расплата – это наказание. При этом каждый из большинства уверен, что любое наказание основано на субъективной оценке, которую дают другие. Причем он не уполномочивал этих других заниматься подобной оценкой. Эти другие для него не авторитет, тем более, что они, как он считает, почти ничего не знают о содеянном и потому эта оценка не может быть истинной по определению. А, следовательно, и назначаемая расплата (вынесенное наказание) всегда несправедливо.

Бытие человека сводится к всеобщему; к жизнеспособности как производительной единицы, к тривиальности наслаждения. Разделение труда и развлечений лишает существование его возможного веса; публичное становится материалом для развлечения, частное – чередованием возбуждения и утомления и жаждой нового, неисчерпаемый поток которого быстро предается забвению; здесь нет длительности, это – только времяпрепровождение. Деловитость способствует также безграничному интересу к общей всем сфере инстинктивного: это выражается в воодушевлении массовым и чудовищным, созданиями техники, огромным скоплением народа, публичными сенсациями, вызванными делами, счастьем и ловкостью отдельных индивидов; в утонченной и грубой эротике, в играх, приключениях и даже в способности рисковать жизнью. К.Ясперс

ПОЭТОМУ –

– большинство уверено – наказывается не совершенное и не его последствия,

- а то, что другие («оценщики») называют злом,

- что делает наказание не истинным и не справедливым, т.е. новым злом,

- как для тех, кого наказывают, так и для тех, кто наказывает.

Изобретатель гильотины в

полной мере испытал эффективность

своего изобретения на самом себе.

из истории

Большинство пребывает в убежденности – наказание это: 1. оценка содеянного другими, а не автором содеянного, 2. по критериям, которые для наказываемого чужды, 3. причем наказание эта такая оценка, которая влечет за собой действия, связанные с лишением наказываемого чего-то для него весьма значимого (свободы, возможностей, общения и т.п.), причем всегда несправедливо, так как не соответствует содеянному. Но те, кто оценивает содеянное и назначает наказание, почти всегда уверены в собственной правоте, справедливости и объективности. Даже понимая, что оценки, на основании которых выносится наказание, базируются на тех критериях, которые разработаны не ими. Например, все нормы наказания за уголовные преступления не известно кем, когда, на основании чего и почему изобретены.

Эти критерии оценки совершенного определяются не большинством, а меньшинством (элитой) и о том, как эти критерии определяются, большинству ничего не известно. Да оно и не пытается узнать эти критерии. Большинству предлагаются (внушаются) уже готовые оценки, причем до тех пор, пока они не превращаются для большинства в «очевидные истинны». И это делается так, чтобы большинство не сомневалось – оно само, совершенно самостоятельно, пришло к таким оценкам. А потому понятно, почему после этого большинство начинает использовать эти критерии для своих оценок и определения наказания… себе подобных, таких же представителей большинства.

И ВСЕ ЖЕ-

–большинству иногда кажется, что наказание не столь неизбежно,

–и потому можно сделать как-то так, чтобы не расплачиваться за содеянное, что становится основанием постоянного воссоздания зла.

Но еще более удивительно то, что меньшинство (элита) уверено – оно не может быть никем наказана. Оно и сама себя не наказывает.

Элита (меньшинство) убеждает себя – она за все добровольно платит сама и эта плата объективна, а потому неизбежна. Такая убежденность основана на осознании представителем элиты своей ответственности за принимаемое решение и его последствия. Представитель элиты считает, что он свободен в принятии своих решений, что он осознает их значимость и те последствия, к которым решение приведет и потому только он должен отвечать и за решение и за его последствия. Отвечать, для представителя элиты, равнозначно платить и эту плату он должен будет принести.

Правда, эта плата весьма оригинальна. Она, в представлении представителя элиты, заключается в том, что он будет обязан решать те новые проблемы, которые обязательно возникнут, как результат принятого решения. Он не считает эту плату наказанием, так как заранее готов к ней, точно также, как он заранее знает о том, что всякое решение чревато последствиями и эти последствия как раз и станут новыми проблемами.

Но и при таком понимании, представитель элиты продолжает принимать решения, будучи уверенным в том, что он сохраняет способность принимать решения только до тех пор, пока добровольно и осознанно соглашается на свою ответственность и на непременную плату за все им совершаемое. И это принципиально отличает большинство от меньшинства.

И зло, и добро всего лишь необходимое иное, присущее сущему, когда всякое иное есть основа изменений, которые, ошибочно, называют движением, а пропуская через идеологию – развитием или деградацией.

П.Сэлфинг

НЕУЖЕЛИ -

– только наказание и плата наделяет смыслом всякое содеянное?

– может быть потому, что наказание и плата есть возможное искупление содеянного?!

Большинству уверено кажется, что нет никакой неизбежности в расплате (наказании) за содеянное. А если расплата и наступает, то она по своей природе иррациональна, т.к. всегда является лишь последействием. Причем уже в 1.) иных условиях, 2.) с иной мотивацией ее участников, а потому, в принципе, не может соответствовать содеянному. Неудивительно, почему большинство воспринимает наказание как месть или как возмездие, что, в представлении большинства, связано не с какой-то там справедливостью, а с «правилами игры», которые были нарушены.

Да и в целом, большинство считает, что оно не должно ни за что расплачиваться. Это кто-то другой придумал некие «правила игры» и вынуждает всех следовать им. А тех, кто нарушает эти правила, наказывают, тем самым не только принуждая соблюдать эти правила, но и заставляя признавать свою вину и раскаиваться в содеянном. При этом большинство не осознает, что такими правилами как раз и являются критерии оценки, т.е. то, с помощью чего оценивается «хорошо-плохо», «добро-зло», «справедливо-не справедливо» и т.п.

Эти «правила игры» разрабатывает элита, при этом считая себя абсолютно правой, т.к. уверена – большинство нуждается в таких «правилах». Элита уверена и в том, что наказание за неисполнение этих «правил» есть непременное условие сохранения стабильности существования. Эта уверенность и становится для элиты обоснованием возложения на себя права, как разрабатывать эти «правила», так и контролировать их исполнение. При этом логично и справедливо ожидать, что в случае, если эти разработанные элитой «правила» не работают, она должна в полной мере понести за это достойное наказание. Однако сама элита не принимает такую логику и подобное понимание справедливости. Она сама «назначает» себе наказание за все ею совершенное и сама контролирует исполнение этого наказания.

Но удивительно даже не это. Представитель элиты умудряется возводить плату за все ею совершенное в ранг… испытания своей способности оставаться самим собой. Выдерживая это испытание, представитель элиты, как он считает, реализует свой шанс на дальнейшее развитие. И уже не важно, во что обошлось большинству принятое представителем элиты решение и каковы были его последствия. Никакой иной логики элита пока не смогла придумать.

ПОХОЖЕ, ЧТО -

– представитель элиты сам себя обманывает, считая, что

– если он непосредственно не участвует в оценке содеянного, не назначает наказания и не осуществляет исполнение этого наказания, то

– он не отвечает за то, что наказание воспринимается большинством как часть пространства зла. В действительности, именно элита и только она формирует те критерии, на основании которых и определяется виновность или не виновность, а, следовательно, и назначается или не назначается наказание.

Отчасти поэтому большинство остается в уверенности, что действительное зло почти никогда не наказывается. А злом является любое наказание, уже потому, что оно есть удовлетворение мщения одних через страдание других. И потому большинство убеждено, что наказание не достигает своей цели, так как вызываемое наказанием страдание связывается не с содеянным, а с теми оценками, на основании которых и определяется виновность, назначается и исполняется наказание. Последствием этого становится понимание любого наказания как нового зла, которое не только не способно что-либо исправить, искупить, но которое само не может быть никак исправлено.

И потому каждый представитель большинства стремится не к тому, чтобы не делать зла, а к тому, чтобы избежать наказания, считая, что это не только возможно, но и справедливо.

ПОНЯТНО –

– что большинство воспринимает наказание, как субъективную необходимость, т.е.

– как зло происходящее от произвола судьбы или людей.

Жалею лишь о том, что сделал мало.

Кляну я каждый день – хоть дней таких

Немного в жизни у меня бывало, -

Когда бы я злодейства не свершил:

Не умертвил, убийства не замыслил,

Не подготовил, не свершил насилья,

Не обвинил и не дал ложных клятв,

Не перессорил насмерть двух друзей,

Скотину бедняка не покалечил,

Гумна иль стога ночью не поджег,

Хозяев принудив гасить слезами.

В.Шекспир

И ЧТО? ВЫХОДА НЕТ?

5. Пространство зла: инновация?

ибо, ели не уверуете, не поймете…

Ис.7:9.

Суть и рок элиты – способность к инновациям.

Новация – что-то новое, ведущее к обновлению,

изменению, совершенствованию…; ин – в, внутри…

из словарей

Ин-новация – это, содержащаяся в предлагаемом новом, способность производить качественно иное парадигмальное представление о чем-то. Ин-новация предстает и, одновременно, скрывается, в оригинальном решении проблемы. При этом не всякое оригинальное решение несет в себе инновацию, точно также, как в оригинальном решении не всегда сразу можно обнаружить инновацию. Порой она «позволяет» себя увидеть значительно позже, когда, так сказать, «дорастает» до способности такого видиния.

Но увидев инновацию, получаем алгоритм решения и других проблем, и не только тех, которые похожи на уже решенную. Это возможно потому, что инновация есть результат 1. обнаружения, 2. и такой интерпретации существующей проблемы, который 3. способен определить новые подходы ко всей группе односущностных проблем существования. Внедрение инновации вынуждает большинство поменять свое отношение к действительности и неизбежно приводит к иному поведению, соответствующему этим новым подходам. Наиболее ярким примером может служить появление интернета, который длительное время будет определять изменения в поведении большинства.

ВО ВСЯКОМ СЛУЧАЕ –

– инновация это не что-то новое, не просто новация,

– а то, что в принципе меняет действительность и отношение большинства к ней,

– как результат реализации страстно гнетущего желания элиты – воплотить себя в решении проблемы.

П.Сэлфинг

Производя инновацию, представитель элиты уверен в том, что создает добро для всех. Это для него очевидно до такой степени, что эта очевидность становится для него абсолютной определенностью. А потому, решив проблему и предложив инновацию, он неизбежно, сам того не желая, становится для всей элиты лидером, а в глазах большинства – элитой.

В отрыв!

лозунг

Но, вызывая у большинства удивление, а иногда и эйфорию от предвкушения чего-то сверхъестественного, внедренная инновация нарушает существовавшую определенность бытия, что вынуждает это же большинство восстанавливать утраченную определенность. А это требует от большинства больших усилий, что формирует иное отношение к инновации – как тому, что приносит зло. А вот этого большинство никогда и никому не прощает.

ОЧЕВИДНО, ЧТО –

– всякая инновация приводит к нарушению устоявшегося равновесия, определенности существования,

– требуя от большинства дополнительных затрат на восстановление утраченного.

Всякая инновация порождает проигравших.

П.Слотердайк

Негативное отношение большинства к инновациям усиливается еще и тем, что она никогда не гарантирует сиюминутной практической выгоды,

– тем более, что большинству не понятно, как эта инновация была произведена и зачем,

– а потому результаты ее внедрения, и тем более возможные последствия, совершенно неясны.

Для того, чтобы преодолеть непременное сопротивление большинства, элита должна сделать инновацию «понятной». И самое эффективное – добиться того, чтобы большинство сочло эту инновацию очевидной, как бы само собой разумеющейся новостью. А если эта новость, как должно показаться большинству, несет практическую выгоду, то ее доброжелательное принятие будет гарантировано.

При восторженном принятии первых

самолетов, никто не думал о будущих бомбардировках.

из истории авиации

При этом авторы инноваций (элита), конечно же, осознают, что на самом деле большинство так и не понимает инновации. Для большинства всякая инновация избыточна, уже потому, что оно, это большинство, так никогда и не поймет, как инновация была произведена, что в ней такого, что позволяет совершенно по-иному рассматривать не только решенную проблему, но и все бывшее, нынешнее и будущее существование.

И потому элиту можно извинить за ее стремление придать инновации привлекательный характер. Элита считает своим долгом осуществить ее внедрение, а без активного участия в этом большинства это становится невозможным. Кроме того, элита, даже будучи автором инновации, сама еще в полной мере не представляет всех ее возможных последствий. И, потому, отчасти, придание инновации, так сказать, «товарного вида», необходимо для самой элиты, уверенность которой в необходимость и целесообразность ее внедрения, от этого только повышается.

Для этого в предлагаемой инновации всячески подчеркивается практическая выгода. Однако, элита, как бы смущаясь такой, как она считает, неблаговидной работы, перепоручает рекламную компанию инновации своей псевдо элите, которая, не понимая того, что такое инновации, охотно берется за это, не без основания считая, что это позволит ей укрепиться в системе исполнения власти. Особенность псевдо элиты как раз и состоит в том, что она интуитивно определяет в каждой инновации именно то, что может быть ей полезно для достижения собственных целей. Она вовсе не интересуется подлинной значимостью инновации, но готова внедрять ее, правда, до тех пор, пока не исчерпает весь ее прагматический эффект. После этого псевдо элита «бросает» любую инновацию, что бы обновить арсенал своих обещаний.

партия объективно исполняемых желаний

всегда права.

П.Слотердайк

ВПОЛНЕ ПРЕДСКАЗУЕМО, ЧТО

– в своем стремлении привлечь большинство в свои сторонники, псевдо элита будет заниматься внедрением инновации, правда, редуцируя ее содержание, максимально упрощая его, в попытке довести до уровня понимания большинства,

– что имеет своим последствием еще большее снижение способности большинства воспринимать какие бы то ни было инновации.

Для того, чтобы инновационное решение

управляло большинством, оно должно

обещать этому большинству прекрасное

будущее.

П.Сэлфинг

Своеобразное коварство всякой инновации состоит в том, что она одновременно и освобождает, и закрепощает. В этом нет никакого парадокса. Инновация освобождает от предыдущего инновационного решения проблемы, как, например, изобретение и внедрение телеграфа решило проблему быстрой передачи информации на большие расстояния. Одновременно инновация в самой себе несет ограничения, которые когда-то обязательно проявятся, правда, тогда, когда она уже не будет соответствовать новым условиям. Так, почти мгновенное внедрение мобильной связи определялось стремлением большинства к быстрому установлению контакта.

И это вовсе не противоречит всегда весьма настороженному отношению большинства к любой инновации, которую оно зачастую считает злом, и лишь затем добром, когда она становится незаменимым и очевидным атрибутом существования, а потом снова злом, когда эта, так сказать, отработанная инновация уже не удовлетворяет новым потребностям. Причем большинство не осознает, что подобная метаморфоза отношения к инновации сама по себе и есть зло. Оно построено на обмане-заблуждении, вначале пугая большинство своей новизной, затем обманывая надеждами на «прекрасное будущее» от инновации, и вновь разрушая их, нанося еще один удар по уверенности большинства в том, что именно оно и есть «царь природы».

Приходя, свобода позволяет человеку заменить

свой ошейник с надписью «Раб», на ошейник с

надписью «Иван Петрович Смирнов».

по М.Гаспарову

Подобная метаморфоза восприятия связана с тем, что большинство, на основании собственного опыта, убеждено – всякая инновация в конечном итоге обязательно приводит к негативным последствиям. Что, впрочем, не мешает этому же большинству тут же забывать об этом, как только инновация начинает приносить комфорт существования.

Но позитивное отношение к инновации недолго. На каком-то этапе, а для большинства это всегда вдруг, оказывается, что этот комфорт имеет свои и, причем, весьма существенные, недостатки – приходится подчиняться этой уже внедренной инновации, которая начинает активно управлять поведением. Многим это стало понятно после аварии на Чернобыльской АЭС.

Что будет делать житель небоскреба в случае

отключения воды?!

из газет

Способность к инновациям – это дар, который дан только элите,

– а результат этого дара – инновация, как подарок большинству от элиты,

– и потому элита не ожидает от большинства никакой компенсации.

Впрочем, упрекнуть большинство в излишнем стремлении выразить благодарность элите невозможно. Большинство практически никогда не может самостоятельно определить, что является инновацией. Это делает элита, которая представляет большинству то, что нужно считать инновацией и как следует к ней относиться. Точно также элита определяет и то, кого большинство будет считать автором инновации и чаще всего таким публичным автором выступает какой-то представитель псевдо элиты, который, в соответствии со своими индивидуальными способностями, может не только нужным образом «подать» инновацию, но и сумеет организовать ее внедрение в практику. Он же управляет и процессом «оценки» этой инновации большинством, «позволяя» этому большинству «увидеть» в инновации все то, что позволит инновации так сказать «овладеть массами». Наглядным примером этого можно считать ежегодное присуждение так называемой нобелевской премии, особенно в области литературы и мира.

Большинство должно знать автора инновации.

Иначе инновация не сможет управлять большинством.

П.Сэлфинг

Надо отдать должное элите. Она осознает – способность производить инновации это безвозмездный дар. Причем этот дар может быть, так сказать, отобран, если будет реализовываться в надежде на вознаграждение. И следует признать, большая часть элиты не только не требует, но и не ждет никакого вознаграждения за свои инновации. Но вот большинство понять это не в состоянии. Оно считает, что единственной целью всякого действия является то или иное вознаграждение. И потому, подозревая элиту в лицемерии, пытается как-то отблагодарить ее за инновационное решение проблемы. Эти попытки большинства и отказ элиты принять какую-то благодарность только усиливают взаимное непонимание, что всегда и всеми воспринимается как зло.

В определенной степени, так сказать, снимает это непонимание, псевдо элита, которая с готовностью предлагает себя в качестве автора инновации и любезно принимает благодарность большинства, несмотря на то, что благодарность большинства никогда не соответствует ни по форме, ни по размеру, ни значимости, ни характеру инновации, ни затраченным на ее производство усилиям.

А в результате все остаются недовольными. Элита считает, что произведенная инновация дает ей главное – свободу и возможность решать новые проблемы, а большинство уверено – слава, достаток, социальное положение и т.п. – вот лучшая благодарность. И потому большинство никогда не понимает элиту, а элита не знает, что делать с предлагаемой ей благодарностью. Только псевдо элита более или менее довольна. Правда, ей всегда мало любой благодарности.

ВЕРЯ-

– в том, что каждая произведенная инновация есть подарок всем, элита искренне заблуждается. А надеясь на то, что большинство должно с энтузиазмом воспринять инновацию, ошибается дважды – большинство считает инновацию злом, а ее последствия станут когда-то проблемой в первую очередь для самой элиты.

Большинство не виновно в своей ошибке. Оно заблуждается, принимая инновацию за подарок. Большинство просто не знает, что данная кому-то способность производить инновацию это безвозмездный дар. Просто потому, что оно вообще не знает, что такое дар. И уж тем более большинство не понимает, что подарок, в виде инновации, может стать злом, если тот, кто его получает, «не возвращает» его в виде ответного подарка. Этим ответным подарком может быть всего лишь внедрение этой инновации. Но как раз это большинство опасается делать «сторонясь» инновации, ожидая неких доказательств ее практической пользы.

Впрочем, большинство не стоит упрекать в излишнем консерватизме. Наученное опытом, оно подозревает, что безвозмездных подарков не бывает и за все придется платить… последствиями от внедрения инновации. И тогда проблема звучит совершенно иначе – кто возьмет на себя ответственность за инновацию и кто, в конечном итоге заплатит за все?

Сталин так и не смог простить Павлуше (брат

жены Сталина, Надежды Алилуевой-авт.) того,

что он подарил ей пистолет, из которого она

впоследствии застрелилась.

из воспоминаний о Сталине

Именно поэтому, большинство, получив в подарок инновацию и в полной мере воспользовавшись ею для повышения комфорта своего существования, затем обвиняет элиту в тех негативных последствиях от этой инновации, которые неизбежно когда-то появятся.

А особенность инновации как раз в том, что она соблазняет своей демонстративной безвозмездностью. И большинство, видя предлагаемые инновацией возможности, охотно реализует их… неизбежно и неосознанно формирует зависимость от инноваций и от тех, кто их производит. Эта зависимость весьма специфична. С одной стороны, она практически не заметна. Представителю большинства очень просто научиться включать и выключать телевизор с помощью пульта, и он, очень скоро, станет считать и телевизор, и пульт чем-то само собой разумеющимся, очевидным настолько, что забывает, что когда-то и то, и другое стало результатом некой инновации. С другой стороны, как только что-то выходит из строя, так сразу проявляется эта зависимость, причем настолько значимая, что существование кажется просто невыносимым.

Но куда труднее обнаружить другую зависимость. Эта объективная зависимость связана с последствиями внедренной инновации, которые требуют их нейтрализации, что невозможно без новых инноваций. Так обстояло, например, с производством инноваций в области атомной энергетики, когда необходимость обеспечения ее безопасного функционирования требовала производства все новых и новых инноваций.

Но существует и субъективная зависимость – большинство уверено – возможности повышения комфортности существования безграничны. И вот уже оно начинает требовать все новых и новых инноваций, которые бы существенно повышали эту комфортность. Экономическая, экологическая и стратегическая целесообразность таких требований весьма сомнительная и элита понимает это. Но она, почему-то, следует за «заказом» большинства и производит эти инновации.

В действительности, элита поддается не каким-то там уговорам или капризам большинства. Она просто не может не реализовать свою способность производить инновации. В действительности, представитель элиты фактически не может контролировать себя, он не может не думать и ему изменяет его понимание ответственности.

Однако реальная проблема не в этом. Существует принципиальное различие между инновацией произведенной элитой и ее так сказать практическим применением, когда на базе инновации разрабатываются вполне прикладные «игрушки» для большинства. Именно они-то и принимаются чаще всего большинством за «настоящие» инновации, хотя и не являются ими вовсе. Так разработки в области ядерной энергии вначале вовсе не были направлены на создание атомного оружия. Эта «игрушка» появилась потом, как практическое применение произведенных теоретических инноваций.

Впрочем, большинство осознает свою неспособность производить инновации и, оказавшись в ситуации необходимости решить проблему, оно вынуждено обращаться к элите. Возникающее при этом ощущение своей зависимости, формирует у большинства стремление, как можно быстрее избавиться от этой зависимости. И большинство выбирает, как ему кажется, самый простой путь. Оно награждает «свою» элиту, в меру своих представлений о значимости уже полученных результатов от внедренной инновации.

В каждой такой награде много любопытного. Во-первых, большинство уверено, что оно может награждать только … своих. Того, кто «делает одно дело», кто, хотя бы отчасти, «разделяет взгляды и устремления», кто, точно не является врагом и т.п. Во-вторых, награждая, большинство делает награжденного «своим», приписывая его в число, если не друзей, то, по крайней мере, союзников. В-третьих, награждение это не просто признание сделанного, а всегда аванс на будущее, стимул к дальнейшему действию. В-четвертых, «фактом» награждения большинство констатирует – награждаемый из тех, кого награждают. Он не относится к тем, кто принимает решение о награде. В итоге, самомнение награждающих повышается, что «делает» из них особую группу неприкасаемых-уполномоченных. И все это «награждение» не устанавливает равенства, когда одни производят инновацию, а другие «по достоинству» ее оценивают. Да и оценки в награде по существу нет никакой. Но зато всякая принятая награда уравнивает тех, кто производит инновации – элиту, и тех, кто награждают за это. И принимая награду элита, пусть и на мгновение, становится частью большинства.

И вот что еще. Принятая элитой награда узаконивание факт … инновация не просто дар большинству от элиты, а своеобразная кража, в виде примитивного присвоения большинством произведенной инновации. После этого инновация уже утрачивает авторство, становясь достоянием всех. И большинство, и элита осознают это, постоянно переживая некое чувство неловкости. Впрочем, все стараются как можно быстрее забыть эту неловкость – элита, принятием награды, пытается «отделаться» от большинства, ради свободы заниматься производством инноваций, большинство, награждением элиты, стремится избавиться от ощущения собственной неполноценности и зависимости, в бессмысленной попытке приручить «свою элиту».

БЕССМЫСЛЕННО –

– даже пытаться что-либо изменить в этом «взаимопонимании» большинства и элиты,

– и никогда большинство не сможет угодить элите в своей благодарности, т.к. оно не может понять элиту,

– а элита неспособна объяснить большинству свое отношение к подарку, дару и награде.

Объект, которого мы больше всего

желаем, как правило, оказывается наиболее

приспособлен для того, чтобы угрожать нам

или разрушать нас.

Ж.Батай

И потому ни благодарность большинства, ни уверенность самой элиты в том, что ей не нужна такая благодарность, не способны унять щемящее и не осознаваемое до конца ощущение обоюдной неудовлетворенности. Это-та неудовлетворенность и становится основным эмоциональным фоном той «игры обмена» (Ф.Бродель), в которую вступают большинство и элита, когда элита предлагает инновацию в качестве предмета обмена. И, кажется, что эта игра изначально обречена. Ведь большинству, кроме награды, нечего предложить элите взамен инновации.

Но этого не происходит. Зная о необратимости обмена, когда подарок-инновацию нельзя вернуть, большинство, не осознавая, предлагает элите свой действительно настоящий подарок… добровольное подчинение инновации.

Это придает такой «игре обмена» особый характер. Казалось бы, подчинение никак не соразмерно инновации, и потому не может служить ответом на сделанный подарок. Однако элита с готовностью воспринимает его, и прежде всего потому, что нуждается в таком подчинении. Иначе инновация не сможет быть реализована, так и оставшись теоретической конструкцией. Но и большинству необходимо это добровольное подчинение, иначе проблема, с которой оно столкнулось, так и останется нерешенной.

Впрочем, не стоит лукавить. Элита, конечно же, знает о таком ответном подарке большинства и заранее закладывает это «добровольное подчинение» в каждую инновацию, превращая такой «обмен» в правило, которое большинством воспринимает как закон отношения к инновации. Если элита не сделает этого, то большинство заблокирует, не примет инновацию, и элита будет вынуждена применить иные, преимущественно диктаторские, средства управления. Что, впрочем, бывает крайне редко.

Любопытно, но именно так развивается революционная ситуация, когда накопившиеся проблемы требуют инновационных решений. И элита предлагает их, ставя большинству одно условие – добровольно принять и подчиниться инновациям, иначе это большинство заставят подчиниться. Но реализация второго сценария требует времени. Если элита не успеет найти средства принуждения, то она будет сметена большинством, так и не дождавшись внедрения предложенного инновационные решения проблем. И трудно сказать, кто в этом будет больше виноват – элита или большинство.

Именно этот сценарии можно наблюдать в развитии любого социального кризиса, когда накопившийся набор проблем уже нельзя решить «простым» способом и требуется именно инновационное решение. И, обычно, элита его предлагает, вот только большинство практически не может принять это решение, т.к. оно «не укладывается» в сознании этого большинства. Для него такое решение непонятно и уже тем более непонятны его последствия. Если элита не заставит большинство, путем социального насилия, исполнять это решение, то элита будет просто сметена, уничтожена «своим большинством». И ее не спасут никакие пароходы и никакая эмиграция. Причем большинство не виновато в этом, т.к. элита не смогла придать инновационному решению проблемы такую форму, которая позволила бы большинству понять и добровольно принять это решение к исполнению.

ПОХОЖЕ, ЧТО –

– большинство и элита «играют», обмениваясь «подарками»,

– находящимися в разных плоскостях их существования. Без добровольного принятия этих «подарков» обеими партнерами выход из проблемы будет не найден.

Тотальность зла в ценности

подарков, которые нельзя не принять.

П.Сэлфинг

Для большинства крайне сложно принять инновацию в качестве подарка, ведь каждая инновация озадачивает … необходимостью фактической замены тех ценностей, которые, еще не утратили своего смысла, но уже перестают действовать в силу изменения каких-то элементов ситуации (условий существования), что непременно следует за внедрением инновации. Предлагаемая инновация кажется решением актуальной проблемы, соблазняет возможными результатами, но еще слишком неопределенна, а главное требует следовать иным ценностям. Для большинства это реальный риск отказаться от уже зарекомендовавших себя правил поведения и принять новые, так и не получив серьезных доказательств необходимости этого.

Всякая инновация меняет «правила игры».

П.Сэлфинг

Так сказать «спасти» положение от революционного преобразования «правил игры», может только подготовленность большинства к восприятию предлагаемой инновации. Но социум разрывает борьба элит, когда та часть элиты, которая когда-то предложила существующие ценности, пытается найти способы их усовершенствования, а другая часть – новая элита – предлагает инновационное решение накопившихся проблем, тем самым, фактически, взламывая всю существующую систему ценностей, перекраивая ее по образу и подобию заложенной в этом инновационном предложении парадигмы. Так, например, действовала церковь, отстаивая птолемеевскую систему мышления в противовес новой, коперниковской.

По такому сценарию разворачивались события в России с конца 19 века, когда парадигма «отечество, православие, народ» фактически не выдержала испытание новых социально-экономических условий, и в борьбе с инновацией «земля, воля, мир» полностью проиграла, так и не сумев предложить действенные механизмы решения социально-экономических проблем.

При этом большинство оказалось вынужденным отказаться от многих ценностей, которые раньше весьма эффективно «работали», а предложившая инновацию элита осознала – бесполезно ждать «мягкого» (эволюционного) перехода от существующих и считающихся очевидными, ценностей, к совершенно иным ценностям. Такого «мягкого» перехода не будет, а будет сопротивление в диапазоне от молчаливого бойкота до яростной, агрессивной, «не на жизнь, а на смерть» схватки. Причем эта элита была не готова терпеть как какого-либо сопротивления большинства, так и противодействия уходящей элиты, т. к. была уверена – скорейшей отказ большинства от системы прежних ценностей и переход к новой системе, будет для всех благом. Поэтому элита со всей мощью своего инновационного потенциала «обрушивается» на старые ценности, как на некие накопленные отходы предыдущего существования. И это притом, что

Производя инновацию, элита еще не

знает, зачем она это делает.

П.Сэлфинг

В какой-то степени оправдывает, но, скорее, объясняет, такое поведение элиты то, что она не только осознает решаемые проблемы, но и готова принять те новые ценности, которые пронизывают эту инновацию. Элита понимает, что решение проблемы с помощью инновации неизбежно ниспровергает предыдущие ценности, вне зависимости от того, несут ли они для большинства добро или зло. Сама элита готова быстро приспосабливать свое поведение под эти новые ценности, что никак не связано с какой-либо ее беспринципностью и непоследовательностью.

Так, например, было при инновационном социально-экономическом изменении социума России как в 1917, так и в 1993 годах. Элите присуща лабильность (подвижность) ее отношений и оценок. Она прекрасно улавливает даже незначительные изменения условий существования, и способна быстро реагировать на них. Она уверена, что ценности тогда являются ценностями, когда они сопровождают сохранение и развитие социума. Во всех других случаях ценности превращаются в гордыню социума и субъекта, в любование ими самим собой, своей самостью и якобы независимостью от условий существования.

Представитель элиты всячески культивирует свою способность приспосабливать свои ценности, идет на жертвы, на самопожертвование, опять же если это, как он считает, будет обеспечивать сохранение других, способствовать их развитию. И потому, предлагая инновацию, представитель элиты как бы прощается с самим собой, не только потому, что вкладывает в инновацию часть самого себя, так сказать, воплощаясь в ней. Но и потому, что он отказывается от каких-то своих ценностей, в которые он когда-то верил и которые считал истиной. При этом он знает, что уже никогда не вернется к отброшенному, освобождаясь от него навсегда.

А тот из элиты, кто не сможет пойти на это, неизбежно перестает быть элитой, в лучшем случае став частью большинства, исполнителем, интегрированным в процесс реализации инновации.

И это для него становится злом.

Решая проблему, представитель элиты пока еще

не думает о реализации будущего решения, о

вероятных результатах и возможных последствиях.

П.Сэлфинг

МОЖЕТ БЫТЬ ПОТОМУ, ЧТО –

– каждая инновация, сначала, кажется очередным шагом вперед по пути развития, и

– только потом приходит понимание возможных последствий обновления ценностей.

Элита ориентирована на инновацию, как «на высшую цель, как на ценность, рядом с которой не может и не должно быть никаких других ценностей. Все другие ценности должны были из нее как бы автоматически возникнуть – либо как нечто побочное и вторичное, например культура, либо как конечный, постоянно отодвигаемый во времени результат, например счастье».

А.Пятигорский

Но, меняя ценности, инновация естественно покушается и на существующие критерии оценки, которые, теряя всякую значимость, уже кажутся нелепыми и смешными. На их место предлагаются новые критерии, но и им, впрочем, в скором времени также суждено стать не менее смешными и нелепыми. Правда, в начале, они не просто вытесняют прежние критерии, а пытаются включить их в себя, по крайней мере, те из них, которыми привыкло руководствоваться большинство. Эти критерии постепенно объединяются в некие группы, каждая из которых контролирует какой-то блок отношения субъекта к действительности, например, критерии справедливости, достоинства, чести и т.п… Так, несомненно, инновационным было предложение в области моды – мини юбка, которое, в результате, повлияло не только на изменение моды, но и критериев оценки красоты, поведения, стиля и т.п.

К 2000 году абсолютное большинство россиян

так и не согласилось с неприменением высшей

меры наказания.

из социологического исследования

При этом каждая группа таких критериев обладает удивительной способностью – она может самостоятельно продуцировать новые оценочные критерии, так сказать заниматься самовоспроизводством. Причем, таким самовоспроизводством занимаются не только представители элиты, но и представители большинства, даже не отдавая себе отчет в том, что тем самым они увеличивает количество этих критериев. Правда никто не осознает, что в результате перепроизводства этих критериев они могут достигнуть уровня собственной парадоксальности, когда они становятся просто бессмысленными.

Так, например, увеличение критериев, на основании которых дворянин считал себя оскорбленным, достигло такого количества, что элита сочла необходимым борьбу с дуэлями, в связи с реальной угрозой физическому существованию дворянства, когда любой поступок или слово могли быть расценены как оскорбление, ведущее к обязательной дуэли. Однако просто запрет мало что менял в ситуации. Потребовалось изменение представлений (критериев оценки) о чести и достоинстве, чтобы дуэль осталась в прошлом.

На такую революцию в системе критериев оценки претендует любая инновация. Революция в системе критериев это не просто разрушение такой системы, а «разрыв» причинно-следственных связей между: событием – его оценкой субъектом – и его последующим действием. Причем еще недостаточно, чтобы субъект по-иному оценивал событие, главное, чтобы он сделал вывод, требующий от него действия. Именно поэтому в революцию, почти поневоле, втягиваются все новые и новые участники. Избежать этого большинству не удается. Всех заставляют участвовать в революции новые критерии и оценки происходящих событий, на основе которых меняется отношение к смыслу существования, когда ценность жизни напрямую определяется ее соответствием новым оценкам. В этом природа жертвенности участников революции, в основе которой борьба за новые критерии, за новые оценки, без которых существование теряет смысл. Все эти изменения порой приобретают парадоксальный характер, когда утрачивается ценность самой жизни, а абсолютной ценностью приобретает смысл этой жизни. Только через это можно понять поведение активных участников революции, которые жертвуют собой, своей жизнью, ради неких идеалов, т.е. смыслов, которым они стали служить. Точно также эти активные участники революции с готовностью уничтожают тех, кто являются «несогласными», кто не принял новых смыслов существования. Им некогда кого-то переубеждать, агитировать, разъяснять, куда проще просто уничтожить. В этом смысл массовых репрессий любой революции, жестокость которой всегда оправдана-обоснована новыми смыслами-ценностями.

Впрочем, новые критерии еще достаточно молоды и потому способны к ассимиляции всего ценного из «отбрасываемых» критериев. Правда, в пылу революции никогда не понятно, чего больше в этой ассимиляции – добра или зла.

БЕСПОЛЕЗНО –

– надеяться на то, что какая-то инновация не несет в себе зла,

– досужее сознание большинства когда-то это зло обязательно обнаружит,

– ведь в структуру инновации обязательно включены новые ценности,

– которые, разрушая привычное существование большинства,

– вынуждают большинство либо приспосабливаться к ним, либо бороться с ними, … включившись в производство следующего поколения инноваций.

И ВОТ ЧТО ЕЩЕ –

– всякая инновация требует нового восприятия действительности. А это неизбежно обязывает признать – прошлые ценности и их критерии были ошибочными.

Добиться этого от большинства крайне сложно и потому элита: разоблачает, высмеивает, превращая ни во что прежние ценности, заставляя большинство забыть то, что они когда-то «работали» и решали насущные проблемы этого большинства. И, конечно, совершая это, элита производит зло, за которое большинство потом дорого заплатит. Так как в последствии окажется, что «новое» практически ничем не отличается от предыдущего. Именно так всякая революция борется с традициями, верованиям, религией, нравами и т.п. И бессмысленно ее осуждать. Она не может иначе.

Всякая инновация в своих последствиях

всегда неопределенна.

П.Сэлфинг

ОТСТУПЛЕНИЕ

Инновация, конечно же, устремлена в будущее. Ее внедрение требует значительных затрат, ведет к неопределенности и отказу от прежних ценностей. При этом инновация зачастую не приносит ожидаемых результатов для того поколения, которое затратило себя на ее внедрение. Но это поколение так и не отреклось от нее, не пожалев о своей устремленности.

Однако, в этом же поколении, рядом, жили те, кто не разрабатывал эти инновации, не участвовал в их реализации. Они хотели жить только сейчас, т.к. «человек рождается жить, а не готовиться к жизни» (Л.Пастернак). В это же время другие жили тем, что создавали жизнь для других, будущих, гнали «время вперед». И эти разные представители одного поколения обвиняли друг друга во зле, порой вступая в гражданскую войну. Кто-то считал инновацию злом, а кто-то был уверен, что комфорт нынешнего, «комфорт сейчас» за счет завтра, выдаваемый за высшее благо, есть тупик и нынешнего, и будущего. Но, оказывается, что «всякая частичная правда когда-то превращается в строго ей соответствующую ошибку». (А.Пятигорский). В конечном итоге неправыми, также как и одновременно правыми, оказываются и те, и другие.

И КТО ЖЕ ПРАВ?! И КТО ВИНОВАТ?!

6. Поиск элиты?

На скольких настоящих людях держится

Римская империя?… Великий Цицерон считал,

что на 10-20, а я говорю – на трех-четырех.

Тацит

Элиту ищут. Ищут все. И сама элита и все остальные. Что уже само по себе есть зло, хотя бы потому, что этот поиск так сказать лучших, демонстрирует слабость ищущих.

Дело в том, что большинство считает элитой тех, кто добился успеха, славы или хотя бы популярности, обеспечил свое материальное положение, отличается своим поведением и особыми, «современными» взглядами и т.п. Почти автоматически представители такой «элиты» становятся в той или иной степени пусть и временными, но все же авторитетами, кумирами, которым большинство и передает право решать, что хорошо, что плохо, кто прав, а кто ошибается.

Но, в действительности, успех, популярность, положение и т.п. не являются критериями определения элиты. А эта, так сказать передача «права на решение», ни к чему не приводит, т.к. большая часть такой «найденной элиты» не способно принимать решения. Эта «элита» всего лишь особая часть большинства, которую выделяет само большинство. Не более.

Стремление найти элиту связано с потребностью большинства в тех,

– кто будет управлять, координировать, направлять, указывать, сообщать ориентиры, т.е. тех, кто будет принимать решения и нести ответственность за эти решения и их последствия,

– кого можно сделать собственным кумиром и «молиться» на него. Одновременно большинство, может быть, не осознавая этого, ищет будущего виновного, ответственного за возможные неудачи,

– того, кого можно с наслаждением или с сожалением свергнуть,

– обвинив в «смертных грехах».

Большинство ищет элиту во всем и везде, возможно еще потому, что, даже не встретившись с проблемой, оно заранее пытается освободиться от ответственности за ее решение, даже ценой отказа от своего права и обязанности решать. По своему опыту зная, что за ошибочные решения придется отвечать всем, большинство все равно пытается найти будущего виновного, заранее назначая на эту роль найденную «элиту».

Это своеобразное лукавство большинства, впрочем, извинительно. Ведь оно обманывает прежде всего себя и … не может этого не делать. Оно не может самостоятельно решить проблему, но не может и признаться в этом. Правда, большинство может «найти» свою элиту, «позволив» ей решать и управлять.

Впрочем, поиск большинством своей элиты все равно обречен на неудачу. Возможно меньшее зло, если бы большинство вовсе не нашло никакой элиты, хотя бы потому что оно находит… вовсе не элиту, а всего лишь либо псевдо, либо анти элиту.

Подобная «находка» облегчается тем, что представители ни псевдо элиты, ни анти элиты отнюдь не скрываются. Более того, они делают все возможное, чтобы заявить о себе, как о подлинной элите. Мало того, претенденты быть элитой пытаются вывести подлинную элиту из поля зрения большинства и тем самым доказать – они и только они есть единственная элита. Но для этого и не надо больших усилий, ведь для этого эксплуатируется искреннее стремление большинства найти свою элиту.

Однако убедить большинство только словами нельзя. Понимая это, такие кандидаты в элиту используют основную особенность элиты – способность производить инновации. И потому они выдвигают, буквально забрасывая большинство, все новые и новые предложения. Правда, их вовсе не волнует возможность и целесообразность внедрения таких «инноваций». И это понятно. Они напрочь лишены другой особенности элиты – готовности нести ответственность за свои предложения.

Не останавливает претендентов и то, что все их предложения-«инновации» почти всегда «проваливаются», что должно бы приводить к их разоблачению. Но этого не происходит. Мало того, платить за провалы приходится большинству. И всякий раз, несмотря на жертвы разоблачения, большинство продолжает искать элиту, а претенденты вновь и вновь испытывать свою удачу. Именно с этим связано периодическое появление грандиозных проектов предлагаемых большинству. Затем эти проекты тихо проваливаются, что никак не беспокоит их авторов, т.к. они уже предлагают очередные варианты переустройства мира.

Только экстремальные ситуации действительно способны проявить элиту. Особенность таких ситуаций – необходимость срочного и инновационного решения проблемы – практически сразу отсеивает любых представителей лжеэлиты, и только подлинная элита оказывается готовой и способной предложить подобное решение.

Но и в этой ситуации элита не демонстрирует себя, а, зачастую, пытается скрыть свое существование. В то же время, элита понимает, что нельзя допускать бесконечно долгого и бесконтрольного поиска большинством своей элиты. Иначе большинство найдет что-то, и это что-то станет управлять большинством, довольно скоро превратившись в идола, который когда-то непременно станет проблемой. И эту проблему опять же придется решать элите. Но элита знает, что идола можно устранить только с помощью создания… нового идола. А потому элита использует этот механизм, целенаправленно создавая большинству «идола», которым можно и нужно управлять, которого она меняет по мере необходимости, иначе он обязательно приведет большинство к кризису.

Президент … мерзавец. Но это наш мерзавец.

из признания госсекретаря

Если поиск элиты большинством кажется закономерным, то весьма странным выглядит поиск элиты самой элитой. Этот поиск связан со стремлением каждого представителя элиты найти себе подобного, … но в других, а не в своей области деятельности, там, где он не способен предлагать какие-то инновации и потому сам является частью большинства. И понятно, почему в этих областях, такой представитель элиты обязательно, как и все остальные, создает себе идола, которому с удовольствием поклоняется, тем самым умножая зло.

Одновременно, каждый представитель элиты старается внимательно отслеживать появление новых представителей элиты и в своей области деятельности. Это связано, во-первых, с необходимостью постоянно находится на определенном уровне компетенции, иначе его способность к инновациям может резко снижаться. А, во-вторых, представитель элиты испытывает некое конкурентное давление со стороны своих коллег, что иногда приводит к борьбе за лидерство в своей области деятельности.

НЕ ОЧЕВИДНО, ЧТО –

– поиск элиты необходим и он якобы обусловлен некой объективной закономерностью развития элиты. На определенном этапе взаимодействия элиты и большинства поиск элиты как бы прекращается, когда большинство уверяет себя в том, что элита найдена и ей можно «позволить» принимать решения.

Настала эпоха мышления,… мышления парадокса и соблазна.

Ж.Бодрийяр

Поиск элиты заканчивается тем, что большинство все же «находит» свою «элиту». И это окончание поиска всегда можно обнаружить в «окончательной», т.е. здесь и сейчас, передаче кому-то права принимать решение. После чего, большинство добровольно берет на себя обязанность подчиняться этим решениям. Если, например, брать моду, то признание кого-то в качестве ее законодателя и есть окончание поиска большинством элиты. И после этого уже мало кто сомневается в том, что П.Карден, К.Шанель и т.п. являются элитой в области моды.

Это отнюдь не означает, что «найденная элита» действительно способна принимать решения и нести за них ответственность. Более того, большинство редко, когда называет этих «найденных» элитой. Главное для большинства – оно определилось, за кем будет следовать, восстановилась стабильность и появились некие субъекты-авторитеты, которые кажутся «раз и навсегда». Что, в действительности, конечно, не так.

Правда, большинству, после этого, уже не так важно, что такое признание и есть установление власти над собой, власти, которая, в действительности, сосредоточилась в руках … идолов, способных не на власть, и даже не на управление, а всего лишь на манипуляцию, что когда-то потребует их свержения.

Но самое любопытное в том, что в этом творении зла, элита участвует самым непосредственным образом. Тем, что управляет этим поиском «элиты», каждый раз приводя вместо отвергнутых идолов новых. Оказывается, что элита поощряет чехарду сознательного и целенаправленного обмана большинства, которому, в очередной раз, предлагается поверить в обретение «элиты». И это несмотря на то, что действительная элита прекрасно понимает – большинству всякий раз предлагается вовсе не элита, а псевдо элита, которую также когда-то придется устранять.

При этом большинство не осознает, что ей фактически навязывается эта псевдо элита, избранная на основании принципа узнаваемости, в соответствии с которым большинство может принять только ту «элиту», которая хотя бы отчасти похожа на само это большинство. Именно этот принцип узнаваемости становится реальным для большинства злом, т.к. оно не может ему противостоять, ибо большинство просто не знает об этом принципе.

Пипл схавает.

из беседы

ОТНЮДЬ

– не зло найти элиту,

– зло в том, что найденная элита не элита.

Казалось бы должно быть все наоборот. Большинство должно назвать своей элитой только тех, кто кардинально отличается от большинства. Однако оказывается, что большинство может признать своей элитой только тех, кто соответствует мечтам, иллюзорным представлениям большинства о некой «лучшей жизни», о том, как хотелось бы жить, кем хотелось бы себя ощущать.

возбуждать в других иллюзорные надежды – в

которых никто бы и не уверился, не будь люди

ослеплены желаниями…

У.Оден

А РАЗВЕ НАЙДЕННОЕ НЕ ЕСТЬ ДОБРО?

7. Псевдо элита?

Псевдо – ложный, мнимый и т.п.

словарь иностранных слов

Кого только не обманывала так называемая харизма, большинством воспринимаемая лишь как непонятное, но заманчивое слово, в содержание которого каждый может вкладывать что-то свое собственное. Между тем, харизма – это результат восприятия тех, кто «выступает с заявлениями о необходимости фундаментальных изменений или же демонстрирует способность объяснять, что и как надо делать», перед теми, кто. «испытывает острый стресс, в той или иной его форме (социальной, психологической, экономической и т.п.) и потому готовых верить обещаниям избавить от него (М.Вебер).

За таким харизматиком большинство готово идти, безусловно признавая его лидером, считая его способным решить все проблемы. При этом большинство готово к восторженному преклонению, признанию за ним «конечной истины», что столь же быстро разрушается, почти сразу после первых неудач или коренного изменения ситуации. Однако первого впечатления бывает вполне достаточно для признания такого харизматика представителем элиты. Впрочем, большинство имеет право на ошибку. Уже потому, что само платит за нее.

Ответственность включает право на ошибку,

право, которое определяется готовностью

платить за нее только самим собой.

П.Сэлфинг

Для большинства псевдо элита и есть настоящая элита. Ведь она «найдена» самим большинством. Но на самом деле каждый представитель большинства, входя в социальную жизнь, «находит» там уже существующую «элиту», которая предстает перед ним в лице исполнителей власти. С самых ранних лет ему постоянно и упорно внушают, заставляя поверить – тот, кто исполняет власть и есть элита. И субъекту трудно не поверить максимально очевидным, конкретным и конечным в своих целях властным действиям, постоянной демонстрации исполнителями власти своего «права» говорить о том, как и что нужно делать, что и как следует оценивать, своего «права» казнить и миловать, награждать и осуждать. Для дополнительного «доказательства» своего права быть элитой, псевдо элита использует практически все, от репрессивного аппарата, до системы воспитания и обучения. Мало того, она подчеркивает свое право быть элитой тем образом жизни, который она сама выбирает и которого, как она уверена, она достойна, как заслуженным результатом своей деятельности «во благо большинства».

Причем довольно сложно сказать, что больше нужно псевдо элите – доказать большинству, что именно она и есть элита, либо, демонстрацией своего образа жизни, возвысить себя в своих глазах или унизить большинство, показывая ему его место.

Видимо псевдо элита все же осознает, но никогда не признается даже самой себя, что она создана элитой, контролируется ею, исполняет ее решения и, так сказать, лишь демонстрирует себя элитой. Элита же, даже осознавая, что использование псевдо элиты всегда связано с тем или иным искажением принятого решения, все же передает ей часть своих функций. При всей ответственности элиты, понимании ею своего долга и т.п., она остается снобом, считая себя вправе освобождаться от «грязной работы». А такой «грязной работой» элита считает управление большинством.

И тут возникает забавное противоречие. Псевдо элита, не обладая действительными способностями управлять, управляет. Казалось бы это невозможно в принципе. И это действительно невозможно. Просто то, что большинству кажется управлением, на самом деле управлением не является. Но псевдо элита, увлекшись самой собой и своими действиями, начинает считать себя носителем власти. В реальности, элита лишь позволяет псевдо элите исполнять управление, т.е. используя все возможные средства и методы, контролировать и направлять действия большинства по реализации принятого решения. Это не власть, а ее исполнение, когда 1. решения принимаются не псевдо элитой, а элитой; 2. псевдо элита, исполняя решения, руководствует не своим пониманием ответственности, а всего лишь преследуя свои личные цели, которые никак не связаны с характером решения; 3. да и само это решение, по сути, чуждо псевдо элите. И это, пожалуй, самое главное. Псевдо элита на самом деле всего лишь часть большинства и она не может понимать элиту, ее мотивы и цели. Решения элиты воспринимаются псевдо элитой, как руководство к действию, и их действительный смысл, и значимость псевдо элита не понимает, да и не желает понимать.

Впрочем, псевдо элита категорически отвергает даже намеки на то, что она является частью большинства, что не мешает ей, в случае необходимости, говорить о своей «неразрывной связи с народом». Уверенность псевдо элиты в своем статусе подкрепляется периодом стабильности, который позволяет ей в полной мере демонстрировать свою независимость от кого бы то ни было. Она стремится разорвать не только свои связи с большинством, которое полностью доверяется псевдо элите, но и с действительно элитой, пытаясь игнорировать принимаемые ею решения. В результате такого периода стабильности и поведения псевдо элиты, большинство «убеждается» в могуществе своей «элиты» и творит из нее идола, т.к. такая стабильность вполне комфортна для большинства. Но вот элита готовит совсем иное. Она понимает, что даже относительная самостоятельность псевдо элиты чревата стратегическими ошибками и потому готовит свержение зарвавшейся псевдо элиты, причем такое свержение, при котором большинство будет обвинять во всех неудачах своих бывших идолов.

Передача псевдо элите даже части исполнительских функций, весьма негативно сказывается на состоянии элиты. Она лишается страсти, той энергии, которая ею движет в поиске и воплощении инновации. Эту страсть как бы «забирает на себя» псевдо элита, что постепенно делает элиту нечестолюбивой, безразличной к судьбе собственных инноваций и их последствиям. А псевдо элита, движимая честолюбием, амбициями, собственной агрессивной страстностью, демонстрирует большинству «свои» инновации, реализует их, присваивая и авторство, и полученные результаты. Тем самым все более подчиняя большинство, заставляя всех и самих себя верить в то, что именно она, псевдо элита, и есть действительная элита.

И это становится для всех очередным злом.

ТАК КАК -

– псевдо элита обворовывает элиту,

– при ее полном попустительстве, согласии и поддержке,

– что приводит к истощению потенциала элиты, а, в крайнем случае, и к ее временному устранению, к торжеству псевдо элиты,

-которая, впрочем, все равно когда-то будет свергнута.

И все это притом, что псевдо элита является проектом элиты, которая

– создает, поддерживает и разрушает псевдо элиту, выдвигая из представителей большинства тех, кто:

– честолюбив и амбициозен; тщеславен и демонстративно открыт; способен к интригам и быстро реагирует на изменение ситуации;

– не имеет однозначных морально-этических принципов и обладает острой интуицией;

– стремится к независимости, управлению другими, но понимает необходимость подчинения и готов к нему;

– ощущает особенности момента и реально оценивает свои способности;

– ничем не связан в своих ценностях, ориентирован на победу и последователен в достижении конкретно сформулированных целей с использованием всех необходимых средств и методов,

В том-то и состоит специфика псевдо элиты, что без этих индивидуальных особенностей ее представитель не смог бы заниматься исполнением решений принятых элитой. Вот только саму возможность исполнять эти решения псевдо элита на самом деле использует для: а) манипулирования большинством, б) разработки норм и правил, обеспечивающих это манипулирование, в) формирования на их основе оценочных критериев поведения, г) создания и навязывания большинству этических и эстетических параметров «настоящей» жизни.

Таким образом, в отличие от элиты, псевдо элита существует и действует исключительно для того, чтобы удержать за собой исполнение власти, считаться властью и пользоваться привилегиями власти, которые она сама для себя и создает. А «вина» элиты в том, что зная об этом, она продолжает использовать псевдо элиту, как средство управления большинством, фактически превращая корыстные цели псевдо элиты в социальные нормы, тем самым вольно или невольно развращая большинство, которое уже не может не признать псевдо элиту в качестве действительной «элиты».

И это при том, что элита знает – она может утратит контроль за псевдо элитой, и тогда последняя

– очень быстро и искренне уверится в собственной избранности,

– превращаясь из профессиональной бюрократии (исполнителей власти), в особую группу,

– представители которой позволяют себе существовать по собственным правилам и нормам, уничтожающие у псевдо элиты и большинства всякие сомнения в ее принадлежности к настоящей элите. И тогда реальная власть действительно переходит от элиты к псевдо элите, что неизбежно грозит кризисом и крахом социума.

Нехлюдов вышел и прошел в канцелярию. Опять, как в сенате, он нашел в великолепном помещении великолепных чиновников, чистых, учтивых, корректных от одежды до разговоров, отчетливых и строгих.

«Как их много, как ужасно их много, и какие они сытые, какие у них чистые рубашки, руки, как хорошо начищены у всех сапоги, и кто это все делает? И как им всем хорошо в сравнении не только с острожными, но и с деревенскими», – опять невольно думал Нехлюдов.

Л.Толстой

В РЕЗУЛЬТАТЕ –

– из средства в руках элиты,

– псевдо элита неуклонно превращается в автономно существующую, замкнутую группу, постепенно вырождающихся представителей различных социально-профессиональных групп,

– которые позиционируют себя как элита, своей демонстративной, страстной борьбой за «общие ценности»,

– что еще больше убеждает большинство в том, что так может вести себя только элита, тем более что подлинная элита никогда не протестует и не разоблачает подобное приспособленчество (мимикрию) псевдо элиты.

Элита, создавая псевдо элиту, рассчитывает на формирование благоприятных условий для своей инновационной деятельности. Но, оказывается, элита может ошибаться, и переоценивать свои возможности контролировать реализацию своего собственного проекта. Дело в том, что элита сама не умеет управлять другими. Да, она предлагает решение проблем, разрабатывает инновационные механизмы управления, но не занимается их воплощением. Для этого и нужна псевдо элита. Но свойство псевдо элиты как раз в том, что на определенном этапе своего развития она обязательно становится независимой, т.е. действительной и единственной элитой. И, парадоксально, пытается … подчинить себе элиту. И для этого она использует ее инновации.

Псевдо элита поступает до примитивности просто. Она специально не реализует все инновации элиты, а создает как бы некий их запас, который, как ей кажется, способен обеспечить ее длительное и безопасное господство. И в тот момент, когда элита принимает решение о смене псевдо элиты, эти складированные инновации, в виде массированного импульса, предлагаются большинству. Надо сказать, что такая тактика часто срабатывает. Элита оказывается в вакууме, пусть и на короткий промежуток времени, вдруг почувствовав свою невостребованность.

Впрочем, псевдо элите, и очень эффективно, помогают те, кого элита «вытолкнула» за свои пределы, кого она перестала считать элитой. Эти «бывшие», несогласные, лишившись своего статуса, озлобляются, когда становятся всего лишь частью большинства. Они искренне заблуждаются в своей уверенности, что еще могут считаться элитой и начинают действовать, разрушая элиту. Да, это не является их осознанной целью, но иначе они действовать не могут. Они не уйдут, будучи неспособными признать, что их уход есть объективная закономерность, и будут бороться до конца. И псевдо элита всегда ищет таких бывших, а обнаружив, активно втягивает в свое противостояние с элитой.

При этом большинство, не понимая происходящего, поддерживает того, кого считает своей элитой – псевдо элиту, укрепляя ее положение выполнением предписываемых действий. Правда, не долго. Псевдо элита, растрачивая накопленный потенциал инновационных решений, скоро будет не в состоянии решать все новые и новые проблемы, и вынуждена либо вновь обращаться к элите, либо … уйти, освободив место для новой псевдо элите.

РАЗУМЕЕТСЯ, ПСЕВДО ЭЛИТА –

– способна подчинить себе элиту,

– если та утратит контроль и управление,

– что обычно происходит при смене элит,

– когда элита вырождается и ей на смену выдвигается новая ее генерация.

А РАЗВЕ ВОЗМОЖНО ЧТОБЫ ПСЕВДО ЭЛИТЫ НЕ БЫЛО ВООБЩЕ? И ЧТО? ПСЕВДО ЭЛИТА ЭТО ХОРОШО ИЛИ ПЛОХО?

8. Анти элита?

Анти элита – та часть элиты,

инновации которой противостоят

реализуемым инновациям другой ее части.

П.Сэлфинг

Каждый представитель элиты способен производить инновации и каждый готов нести ответственность за предлагаемую инновацию, за ее внедрение и ее последствия. Вот только инновации одних принимаются и внедряются, в то время, как решения предлагаемые другими, так и остаются всего лишь инновационными предложениями. Инновационные решения, принятые к внедрению, порой на значительный период времени становятся господствующей идеологической парадигмой, а предложившая их часть элиты становится доминирующей элитой, формирующей свою псевдо элиту.

Другая часть элиты становится анти элитой, вступает во взаимодействие-борьбу с элитой, которая может завершиться только тогда, когда господствующая идеологическая парадигма перестанет отвечать новым условиям, а предлагаемые в ее рамках инновационные решения проблем будут отвергнуты. В результате анти элита получает возможность стать новой доминирующей элитой, если сумеет разработать и предложить новую господствующую парадигму. Бывшие представители элиты проиграв, теряют свой статус, а те, кто не смирился с поражением, формируют новую анти элиту.

Война – это очень хорошее дело, но

только если мы победим.

Октавиан Август

Для большинства же это взаимодействие-борьба анти элиты с элитой практически незаметна. Вместо нее большинство может видеть лишь схватку анти элиты с псевдо элитой. Это понятно. Именно псевдо элита, по замыслу элиты, должна не только принять на себя главный удар анти элиты, но и вести с ней основную борьбу, борьбу, которая видна всем. В этом смысле псевдо элита создается как средство такой борьбы, причем большинство должно однозначно «понимать», кто против кого борется и за что.

При этом основные усилия анти элиты направлены на борьбу именно с псевдо элитой, которую и считает своим главным врагом. Примерно так проходила борьба сторонников птолемеевской и коперниковской точек зрения, причем псевдо элиту составляли представители церкви, а их главными оппонентами была анти элита во главе с Галилеем, Коперником и другими. Точно также развивается современная политическая борьба, когда оппозиция реализует принятые свое элитой предложения противостоя исполнителям власти – псевдо элите, которую все принимают за элиту и которая, конечно же, использует весь потенциал власти для того, чтобы сохранить свое положение.

Даже осознавая, что она борется с псевдо элитой, анти элита ничего не может изменить. Она оправдывает свою борьбу тем, что в схватке с псевдо элитой можно добиться разрушения всей созданной элитой системы управления. Она рассчитывает, разрушив псевдо элиту, лишить элиту возможности реализовывать принимаемые решения. И как показывает история всякой революции, именно так развивается ее сценарий. Разрушая псевдо элиту, анти элита формирует управленческий вакуум, когда принимаемые элитой решения просто не доходят до большинства, отстают от развития событий и сколь верными ни были бы эти решения, они все равно оказываются бесполезными.

И вот тогда анти элита получает возможность напрямую предлагать большинству свои собственные решения, становясь доминирующей элитой. Причем в самый ответственный момент кажущегося безвластия анти элита заявляет большинству – мы предлагаем вам свои инновационные решения и готовы отвечать за них. При этом анти элита действует абсолютно искренне и уверена, что ее инновационные решения абсолютно верны. И если большинство поверит анти элите, то это будет означать … «свержение» одних и победу других.

И АНТИ ЭЛИТУ -

– не сдерживает понимание ею того, что вся эта борьба разрушает определенность существования большинства, и

– что в борьбе проигрывают все, и это, конечно же, и есть реальное зло.

Правда, анти элиту оправдывает то, что она просто не может не бороться с доминирующей элитой. Точно также, как доминирующая элита не может отказаться от сопротивления. Причем и теми, и другими движет убежденность в собственной ответственности жить, как они это понимают, ради дальнейшего прогресса, ради большинства, превращая свои благие намерения в дорогу ко злу.

Гордыня – проявления беспокойства, тревоги, вызванной недостатком веры и отрицанием пределов человеческого естества. Это форма отчаяния.

У.Оден

9. Прото элита?

прото – предшествующий …

из словарей

Свое доминирование элита видит не в победе над анти элитой и даже не в эффективном управлении большинством. Она знает – только постоянное обновление может обеспечить длительное существование и функционирование. Но обновление возможно только путем рекрутирования новых представителей и освобождение от тех, кто перестал соответствовать критериям. Потенциал каждого представителя элиты когда-то обязательно будет исчерпан, а бесконечно повышать его невозможно. И поэтому элита разрабатывает и внедряет еще один свой проект – формирование прото элиты.

Прото элита – те представители большинства, которые продемонстрировали свою способность производить инновационные решения. Элита всегда отслеживает проявления такой демонстрации, фиксирует их и осуществляет комплекс мероприятий по работе с будущими представителями прото элиты.

ПОЭТОМУ ЭЛИТА –

– рассматривает прото элиту, как свой резерв, из которого можно рекрутировать тех,

– кто, в потенции, может стать ее частью.

У каждого представителя прото элиты есть четыре реальных варианта: либо включение элитой в свой состав; либо самостоятельное продвижение в элиту; либо стать частью анти элиты; либо так и остаться представителем большинства.

Казалось бы, для элиты стратегически необходимо целенаправленно разрабатывать проект – прото элита. И она в полной мере осознает это, пытаясь совершенствовать разработанную ею систему образования. Однако, драма элиты в том, что, осознавая эту необходимость, она вынуждена смириться со своей неспособностью рекрутировать себе подобных. Она, конечно же, занимается этим, но каждое новое пополнение становится не просто хуже или лучше существующего, а, помимо воли и желания элиты, тем фактором, который способствует деградации элиты и, в конечном итоге, одной из причин ее разложения и вынужденной смены.

Ни тщательное отслеживание тех, кто проявляет свои инновационные способности, ни открытие каналов информации, ни создание для прото элиты льготных условий существования не решают проблемы. Представители элиты с большим трудом признают кого-то из прото элиты себе подобным. И обязательным критерием такого признания является соответствие идеологии кандидата идеологии элиты, т.е. кандидат в элиту должен все свои решения «укладывать» в господствующую парадигму элиты. Но как раз следование этому критерию и создает парадоксальный тупик для реализации проекта по созданию прото элиты.

Дело в том, что представитель элиты, по определению, должен производить инновационные решения, которые никак не укладываются в уже существующую парадигму. И всякие попытки «подогнать» такое решение бессмысленны. Поэтому элита всегда рекрутирует в свои ряды способных, талантливых, но послушных, готовых следовать за элитой. Все остальные, поневоле, становятся частью либо анти элиты, либо так и не «поднимаются» из большинства.

Эти, так сказать, «невостребованные», те, кто мыслит иначе, чем господствующая элита, никогда не станут элитой, даже тогда, когда их результаты будут, казалось бы, признаны. Они несут в себе заряд разрушения элиты, и их судьба может сложиться двояко. Либо они постепенно утратят способность к инновационным решениям, либо, что бывает крайне редко, их поддержит большинство. В таком случае «невостребованные» станут лидерами борьбы с элитой, а затем и лидерами анти элиты.

ОШИБОЧНО

– считать большинство единой массой, представители которой якобы не отличаются друг от друга,

– хотя бы потому, что именно среди большинства появляются те, кто отличаясь от других, обновляет элиту или становится анти элитой. Именно формирование прото элиты убеждает большинство – оно само может сформировать «собственную» элиту»,

– и тогда, почти непременно, элита будет устранена, и никакая ее инновационная деятельность не способна помешать этому,

– что зачастую ошибочно называют кризисом доверия к исполнительной власти.

МОЖЕТ БЫТЬ, РАЗРУШЕНИЕ ЭЛИТЫ ЭТО МЕСТЬ СО СТОРОНЫ «НЕВОСТРЕБОВАННЫХ»?

10.Пространство зла: проблема?

Проблема элиты – определить

единственный вариант решения проблемы.

П.Сэлфинг

Элита предпочитает молчать, но творить и действовать. Элита сама обнаруживает проблему, сама ее решает, предлагая инновационный вариант, который внедряет, а затем, отслеживая получаемые результаты, пытается контролировать их последствия, дабы максимально нейтрализовать их возможное негативное влияние на дальнейшее развитие. В этом и состоит образ, смысл и основное содержание существования элиты.

Проблема это вызов.

Но только для элиты.

П.Сэлфинг

Элита открывает проблему, как бы обнаруживая ее. Тогда, когда большинство даже не подозревает о ее существовании. Иногда большинство даже считает, что элита сама создает проблемы, лишь бы доказать свое превосходство и способность принимать решения.

Но, в действительности, открытие проблемы есть осознание теми или иными представителями элиты существующего противоречия, своеобразной «черной дыры» в окружающем пространстве очевидного, когда господствующие представления не могут объяснить этого «очевидного». Чаще всего это происходит в результате прогноза развития очевидного, который лишь намекает на возможное возникновение противоречия.

И только убедившись в назревании этого противоречия, элита, как всегда с благими намерениями, облекает ее в форму, которая может быть воспринята большинством,

– что на самом деле становится ловушкой для господствующего у большинства очевидного, так сказать, мышления.

Эта ловушка состоит в том, что большинство облегченно вздыхает, увидев возможное решение проблем, но оказывается, что все равно нужно обращаться за помощью к элите, т. к. самостоятельно реализовать это решение оно не может.

волею случая человеческое существо попадает в

место несравненной красоты и, отнюдь не

оставаясь к нему бесчувственным, все же не

способно ничего о нем сказать: а сознание его в

это время нанизывает друг на друга смутные

идеи, благодаря которым разговорам нет ни

конца, ни краю.

Ж.Батай

Но и элиту трудно упрекнуть. Элита осознает, что большинство не готово решать проблему, а на ее появление обычно реагирует паникой, т.е. хаотичным разнонаправленным движением с трудно предсказуемыми последствиями. Кроме того, открытая ею проблема все равно когда-то себя проявит и лучше ею представить большинству заранее, в наименее шокирующем виде. Любая ошибка может привести к тому, что большинство может вообще не «увидеть» проблемы. Либо оно само будет «доводить» ее до уровня собственного понимания. И тогда трудно спрогнозировать, как эта проблема будет большинством «понята» и что от нее «останется» в результате такого «понимания».

Говорю по рассуждению человеческому,

ради немощи плоти вашей.

апп. Павел. Рим. 6.19.

Все это усугубляется тем, что большинство любую проблему всегда воспринимает как зло, т.к.: а) вдруг узнав о наличии проблемы и б) оказавшись перед необходимостью искать выход из нее, оно в) не знает – кто виноват?, за что?, почему сейчас?, как быть? и что делать?

И тогда большинство вновь обращается к элите, в ожидании уже готовых вариантов решения. Если элита оказывается готовой предложить такой вариант, то большинство, пусть и неохотно, но …прощает «своей элите» ее вину – то, что проблема возникла и ее необходимо как-то решать. До решения проблемы, большинство готово «забыть» и вторую вину элиты – необходимость именно к ней обращаться за помощью. Впрочем, потом, большинство все это вспомнит и вместе со своей благодарностью, достойно накажет «свою элиту».

И элита все это знает. Но она все равно предлагает большинству различные варианты выхода из проблемы, т.к. предъявляет большинству проблему только тогда, когда уже готовы варианты выхода из нее. Все эти варианты разработаны на основании уже принятого решения и являются всего лишь различными формами этого решения. В результате элита становится автором еще одного зла, так как все, что она делает, фактически превращается в манипуляцию большинством. Причем элита делает это вполне осознанно. Она, конечно, пытается оправдать-обосновать это манипулирование «всеобщим благом», заботой о народе и т.п. Но это лишь отчасти притупляет остроту переживаемого элитой чувства своей вины.

Впрочем, большинству все это остается неизвестным. Оно воспринимает все предлагаемые варианты как добро, как помощь. Главное для большинства – «оказывается» проблему можно достаточно легко и быстро «решить». И предлагаемые варианты убедительно «доказывают» это. Но ложь остается ложью, а манипулирование пусть и позволяет избежать кризиса, но приводит к окончательной атрофии способности большинства хотя бы как-то участвовать в решении проблем.

И большинство каким-то образом чувствует это. Как только выход найден и проблема решена, оно вновь наслаждается в своей определенности. При этом «вспоминает», как все это было и … изменяет свое отношение к такой оказанной «помощи». Оно спешит «отблагодарить» элиту, правда это своеобразная благодарность. Она основывается на новой оценки большинством этой «помощи» – большинство начинает считать ее как … собственное унижение. Большинство не может забыть своей растерянности перед проблемой, своей несостоятельности и вынужденного обращения к элите. И элита прекрасно знает, что все ею сделанное большинство просто не сможет ей простить.

Вернуть самоуважение к себе большинство может только с помощью награждения тех, кто, как ему кажется, участвовал в решении проблемы и потому отбирает тех, кто «заслужил» и тех, кто «не заслужил». Этим большинство доказывает себе, «кто в доме хозяин».

Ничего другого, более серьезного большинство предпринять не может, т.к. продолжает зависеть от элиты. Но, «воздав» элите должное, большинство начинает считать, что оно само решило проблемы, а участие элиты было не помощью, а ее обязанностью, выполнением отведенной ей функции. И этого элита не опровергает. Она предпочитает оставить большинство с его собственными иллюзиями.

ПРИЧЕМ –

– элита уверена – не мешая большинству ошибаться – она обеспечивает возможность эффективного манипулирования этим большинством,

- одновременно оправдывая это тем, что это манипулирование осуществляется в интересах этого же большинства.

Для того, чтобы решить проблему, надо

сначала признать – она действительно

существует.

П.Сэлфинг

Для элиты каждая проблема испытание. И если она выдерживает его, то ее потенциал развивается. Что может продолжаться до тех пор, пока элита не убедит себя – только она способна решать проблемы, а потому именно она имеет право управлять большинством и большинство нуждается в ее управлении. Такая уверенность, в конечном итоге, становится злом для элиты, т.к. развращает ее, а затем и злом для всех, т.к. неуклонно ведет социум к необходимости смены деградировавшей элиты.

Элита уверена – она принимает только верные решения. Подобная самоуверенность кажется невероятной. Но, оказывается, иначе и быть не может. Элита просто не может принять решение, если неуверенна в его истинности. Причем логика элиты парадоксальна – каждое ее решение верно потому, что соответствует пониманию проблемы. И если проблема верно понята, то и решение обязательно будет истинным. А ошибки это неверно понятые или, скорее, не понятые проблемы.

Удивительно, но при этом элита осознает – проблема никогда не может быть понята полностью и что-то в ней, даже после ее решения, так и остается не познанным. Более того, если возникает уверенность в полном понимании проблемы, то это означает – процесс принятия решения идет в неверном направлении. Сложность проблемы всегда превышает возможности элиты ее решить. И все же элита не испытывает тревоги, и тем более страха, перед проблемой. Она не убегает от проблемы, не пытается скрыться или отказаться считать проблему проблемой.

А вот для большинства проблема всегда неожиданна, и первая реакция – проблему решить невозможно. Большинство охватывает тревога, и если не помочь большинству ее вовремя не преодолеть, то она достаточно быстро перерастает в страх, с неумолимым желанием убежать, скрыться, найти безопасное место для продолжения стабильного и определенного существования. Но вот это место как раз найти и невозможно, так как тревога связана не с содержанием проблемы, а с отношением к ней. И убежать от тревоги, значит убежать от самого себя, от своего отношения к проблеме. Тут уже не до ее решения. Большинство «хватается за соломинку» и потому предлагаемый элитой вариант воспринимается как спасение.

Элита же начинает тревожиться только тогда, когда не видит проблем, что расценивается ею, как утрата способности их обнаруживать.

А где же зло? Или

испытание проблемой для элиты это и есть зло? Но ведь это и возможность повысить свой потенциал, и очередная проверка на способность производить инновации!?

11. Пространство зла: принятие решения?

Принятое решение, никого не спрашивая,

нейтрализует различия между всеми,

превращая всех в его исполнителей.

П.Сэлфинг

Элита принимает решения, большинство же делает выбор. Для элиты – принятие решения это производство инновации, для большинства – решение проблемы это поиск приемлемого варианта выхода из ситуации.

И большинство ищет этот вариант здесь и сейчас, даже тогда, когда есть возможность заняться поиском решения. Но оно отказывается от этого, руководствуясь принципом наименьшего сопротивления. Впрочем, упрекать большинство бессмысленно. Дело в том, что проблема предстает перед большинством в весьма странном виде. Собственно говоря, это уже и не проблема, а доступный для восприятия большинством образ будущего результата. Это становится понятным, если учесть следующее.

Во-первых. Элита предлагает большинству проблему в переработанном виде, в том виде, в котором, как это кажется элите, проблема может быть понята и оценена большинством.

Во-вторых. Решение по проблеме принимается элитой до того, как проблема будет предложена большинству. И это решение закладывается в ту форму проблемы, которая и предлагается большинству, как проблема.

В третьих. Параллельно с проблемой большинству предлагаются и варианты выбора выхода из проблемы. А эти варианты содержат в себе легко угадываемые результаты, которые будут получены в том или ином варианте.

Причем элита делает все это вполне сознательно, т.к. уверена – только таким образом можно успокоить большинство и, с помощью предвкушения будущего результата, соблазнить на исполнение уже принятого решения. Большинство должно мечтать о будущем результат, считая его избавлением от проблемы.

ТАК –

– элита позволяет большинству «увидеть проблему» в специально подготовленном виде, когда она уже приняла решение, на основании которого большинству и предлагаются варианты будущих его действий. Тем самым элита, вольно или невольно, обманывает большинство, манипулируя им, внушая ему иллюзию – оно свободно в своих решениях.

потенциальная обратимость всех

действий говорит о том, что нельзя

строить иллюзии в отношении какой-либо

формы рационального вмешательства.

Ж.Бодрийяр

Элита принимает решения. Решения за всех и для всех. Не думая, что делает это за всех и для всех, а будучи уверена в его истинности и значимости. Причем настолько, что страшно удивляется, когда это решение не принимается большинством или его частью.

Принимая решение, представитель элиты становится единственным автором решения, он его собственник. При этом он сам не знает, почему принял именно такое решение и почему отверг все другие варианты. Он не надеется и на понимание со стороны большинства, скорее уповая на его веру, на то, что оно просто примет все, что ему предлагается.

Вложив в принятое решение весь свой интеллектуальный потенциал, представитель элиты поневоле делает это решение частью самого себя, а себя частью принятого решения. И потому отказ от решения равносилен для него утрате самого себя, что не может позволить себе никто. А потому для представителя элиты каждое принятое решение несет в себе потенциальную опасность, т.е. зло. Если решение окажется неверно, или его последствия будут негативными, или большинство откажется следовать этому решению, в любом случае представитель элиты не только «утратит лицо». Он может стать изгоем, когда его никто не будет принимать ни как представителя элиты, ни как часть большинства. Но он станет изгоем и для самого себя, когда вера в себя утратит свою силу. Представитель элиты, вне зависимости от количества источников информации, советников, консультантов и т.п., решение принимает один и всегда только сам и ответственность за него он возлагает только на самого себя. Иначе он не представитель элиты.

Но принятому элитой решению всегда угрожает опасность. И первая из них в лице псевдо элиты, которая сама определяет, как она будет его внедрять. При этом псевдо элита действует на основании значимой только для нее системы критериев, по которым она и определяет что, как, в какой последовательности надо делать. В то время как автор решения – представитель элиты – всего лишь отслеживает этот процесс. И если управление псевдо элитой хотя бы отчасти утрачивается, то это отслеживание становится умозрительным. Повлиять на псевдо элиту становится практически невозможно.

Но еще большие сложности возникают в процессе восприятия проблемы большинством. Зачастую элита ошибается, пытаясь максимально успокоить большинство. Оптимальным является слегка встревоженное, заинтересованное, с сопутствующими позитивными фантазиями ожидание-предвкушение большинством прекрасного будущего, как результата решения проблемы.

При этом большинству не нужно останавливаться на самом выборе того, как ему следует действовать. Этот, по сути, самый важный этап, большинство должно с легкостью «проскальзывать», останавливаясь не на самом выборе, так как он уже заключен в предложенном решении, а на этом самом предвкушении того, что будет потом.

В понимании элиты, большинство, отказавшись принимать решение и передав это право ей, элите, должно сделать и следующий шаг – стать всего лишь исполнителем принятого решения. Свою логику элита сопровождает рассуждениями о том, что так будет лучше самому большинству, которое освобождается не только от проблемы, необходимости ее решать, но и от ответственности, непременно следующей за таким решением.

Только примерно треть принятых решений

реализуется, другая треть воплощается в существенно

искаженном виде, а остальная треть вообще никак не

внедряется в практику.

из газет

ТАК –

– принятое элитой решение проблемы в начале никто не принимает за зло,

– и лишь потом все начинают искать «кто виноват?» и «что делать?».

Проблемы создают все, и не только для себя. Скорее, для других. Правда большинство создает проблемы, которые оно само решать не будет, а элита создает проблемы в результате принятых ею же решений. Правда она сама их и решает. Только, опять же, в итоге возникают новые проблемы.

Большинство обычно называет проблемой некие сложности существования, окрашенные эмоциональными переживаниями. Оно уверено, что проблему необходимо решать, а для этого нужно что-то делать, на самом деле ограничиваясь переживанием собственного эмоционального восприятия оценки ситуации, хотя в действительности

ПРОБЛЕМА -

1.

– для представителя большинства это только то, что касается непосредственно его самого, его индивидуального существования, то, что представляет угрозу или возможность неопределенного изменения ситуации; при этом он сам для себя есть главное, понимаемое и ощущаемое, а проблема только здесь и сейчас;

– для представителя элиты же это что-то внешнее, но не чуждое; предмет деятельности, самовоплощения, самопреобразования, то, что позволяет развиваться; смысл существования;

2.

– для большинства это предопределенное движение к выбору того или иного варианта действий, подготовленного не самим большинством, а кем-то, что, однако воспринимается как «свобода выбора»;

– для элиты это поиск решения, его принятие и воплощение; решения уникального, личного, единственного и ответственного;

3.

– для большинства это будущий выбор, всегда жестко, конкретно, однозначно определяющий содержание существования, с весьма ограниченными возможностями внести в это существование какие-либо коррективы;

– для элиты это будущее, наполненное вариантами, как возможностями постоянно изменять управление своим существованием;

4.

– для большинства это обострение недоверия ко всему, что лежит вне, что поступает извне, параллельно с наивной верой в общепринятые ценности, утверждаемые «истины», распространенные критерии оценки;

– для элиты это открытие внешнего, критическая переоценка существования, преодоление стереотипов;

5.

– для большинства это искусственное ограничение источников информации, усиление влияния авторитетов и советников, предлагающих не информацию по проблеме, а готовые варианты выбора, которые и становятся «источниками информации»,

– для элиты это поступление информации, и отказ от недоверия к ней; лавинообразное увеличение количества источников информации с четкой и устойчивой тенденцией к расширению их разнообразия, при приоритете тех источников, которые предлагают оригинальный взгляд на проблему;

6.

– для большинства – абсолютизация индивидуализма, ответственности только перед собой за самого себя, скрываемой и прикрываемой рассуждениями об общей выгоде; в действительности отказ от своего права быть свободным;

– для элиты – ответственность за решение проблемы, реализацию этого решения, за результаты и последствия; уверенность в своем праве принимать решения, а, следовательно, обязанность отвечать за это;

7.

– для большинства – страх перед проблемой, стремление скрыться, убежать от нее;

– для элиты преодоление страха перед неопределенностью и возможной неудачей, и, наоборот, страх лишиться возможности решать проблему; готовность к «прыжку в проблему»;

8.

– для большинства использование при попытке выхода из проблемы лишь свободного потенциала, и направление большей его части для а) жизни, б) «про запас»; радость от избавления и упоение от «победы» над проблемой … в выбранном варианте действий;

– для элиты – готовность употребить на разрешение проблемы весь свой потенциал, «бросить» его в проблему, испытывая радость от парения и предвкушения … будущей проблемы, как возможности нового парения;

9.

– для представителя большинства – всегда остановка на сделанном выборе; прекращение дальнейшего движения в осознании проблемы, что воспринимается как опасность;

– для представителя элиты – ощущение образующейся и расширяющейся пустоты при движении к решению проблемы; возникновение и нарастание ощущения угрозы полного и окончательного опустошения после принятия решения.

Элита это решение, воля, ответственность.

Все остальное для большинства.

П.Сэлфинг

Отступление

РЕЗУЛЬТАТЫ И ПОСЛЕДСТВИЯ

Результаты никогда не исчерпывают

всей проблемы.

П.Сэлфинг

Последствия – это результаты результатов.

П.Сэлфинг

Даже инновационное решение проблемы не исчерпывает всей проблемы, и какие-то ее части остаются вне решения. Затрачивая на каждое решение весь свой инновационный потенциал, элита понимает, что достигнутые результаты не будут соответствовать замыслу, тем более тому предвкушению, которое господствовало в процессе поиска решения. И это непременно приводит к возникновению и развитию неудовлетворенности и беспокойства за возможные последствия.

Если для большинства проблема это, в основном, переживание своего отношения к ситуации, то для элиты проблема, прежде всего, результат понимания формирующегося внутри ситуации противоречия. Потому для большинства бывает достаточно изменения своего отношения к ситуации, вывод о том, что «нет проблем!», чтобы ощутить себя «нормально», в положении вновь восстановившейся определенности.

Элита же не может удовлетвориться этим. Причем не только потому, что понимает – проблема это симптом «болезни», когда развитие социум отстает от открытых им самим возможностей дальнейшего своего развития, тот самый «предел компетентности», который социум достиг здесь и сейчас. Социум еще и сам не знает, что достиг этого предела и продолжает существовать по-старому, как ютится семья из семи человек в одной комнате, в то время, как ей уже пристроили еще несколько комнат и они пока пустуют.

Элит принимается за решение проблемы даже подозревая о возможных негативных последствиях. Она не боится никаких последствий не потому, что абсолютно бесстрашна. Ее логика парадоксальна – раз я готов отвечать за последствия, то нечего бояться – «Отвечу!» Примерно так рассуждает представитель элиты, будучи уверен в том, что каких-то неустранимых негативных последствий и ждать не приходится, ведь он принимает только верные решения.

И в этом скрывается зло для элиты. Оказывается, что последствия от принятых решений она не всегда может нейтрализовать и они накапливаются, в конечном итоге становясь грузом нерешенных проблем. Именно они и приводят к культурно-революционному взрыву. Но уже внутри элиты, т.к. мало взять на себя ответственность, нужно за нее платить.

Надо признать, элита осознает эту опасность. Правда ничего сделать не может и покорно ждет этого взрыва. Этого, кажется, просто не может быть, ведь элита существует для решения проблем и она должна обладать способностью решать все проблемы. Однако элита знает, накопленные последствия от принятых решений (проблема остатка) могут быть устранены (утилизированы) только через такой взрыв. Правда, эта элита должна будет уйти. И все же она, даже понимая свою обреченность, продолжает производить инновационные решения.

ЭЛИТА –

– не может не производить инновации,

– она считает себя ответственной, ибо уверена – никто кроме нее не сможет сделать то, что необходимо всем и

– фактически жертвует собой,

– хотя ее жертва приносит всем зло.

Если бы кому-то удалось встать вне

мира, мир оказался бы для него невидим…

Н.Кузанский

А может быть это всего лишь поза, игра в «красивую роль»? Тех, кто считает себя элитой?